Олжас сулейменов стихи


Все стихи Олжаса Сулейменова

Дикое поле

 

Страна,

Ты прошла испытания Казахстаном –

есть сегодня земля,

на которой крестам не расти.

Испытали Тараса.

И Фёдора испытали.

Петроград, прости.

Ленинград, мою землю прости.

Казахстан – это проводы,

проволока колючая,

это было –

Саратов и Киев, и снова

Саранск.

Это ссылки на Маркса,

кочевья, театры и лучшие копи,

кони и домны,

Турксиб, просто Сиб. И жара.

Я хотел бы родиться в горах

и не зваться казахом,

или жить в белой хатке,

коров по оврагам пасти.

Всё равно –

привезли бы меня в Джезказган

вагонзаком.

Украина, прости,

о ингуш, мою землю прости!

Казахстан, ты огромен –

пять Франций –

без Лувров, Монмартров –

уместились в тебе все Бастилии

грешных столиц.

Ты огромной каторгой

плавал на маленькой карте.

Мы, казахи, на этой каторге родились.

Мы прошли испытание

дымом костров и копытами,

в переулках ночных –

испытания горла ножом,

навсегда испытали вербованными чернозём,

радость радия и тяготенье земное испытано.

Вся земля в проводах, космодромах,

гектарах и станциях,

если дождь – это ливень,

а ветер – так суховей,

своих все испытавших,

страна, назови казахстанцами,

своих самых испытанных,

преданных сыновей.

Мы – твои однолюбы,

мы бережём, не глотая,

право –

зубы не стиснуть,

но выдержать,

право кричать

широтою степи, высотою хребтов

Алатау,

глубиною морей!..

Глубиною могил

не молчать.

И смеются у нас,

и земля, и трава мягка,

вольный Киев на станциях,

ай, балалайки Калуг,

ах, песчаный, песчаный суглинок

качает скалу,

ему тоже, песчаному, хочется под лемеха…

Поле Дикое – в Хлебное поле!

Время настало.

Если мир не тоскует – и ты, Казахстан, не грусти.

Мир испытан тобой.

Казахстан, если можешь, прости.

И

да здравствует

запрещение испытаний!

45ll.net

Олжас Сулейменов, Стихи | GreyLib: библиотека Хуршида Даврона


История наша — несколько вспышек в ночной степи. У костров ты напета, на развалинах Семиречья, у коварной, обиженной Сырдарьи. Города возникали, как вызов плоской природе, и гибли в одиночку. …Я молчу у одинокого белого валуна в пустынной тургайской степи. Как попал он сюда? Могила неизвестного батыра? Или след ледниковых эпох? Я стою у памятника Пушкину. Ночь новогодняя, с поземкой. Я сын города, мне воевать со степью. Старики, я хочу знать, как погибли мои города.

Олжас Сулейменов
Стихи

Олжас Омарович Сулейменов родился в 1936 году в Алма-Ате, Республика Казахстан — поэт, писатель-литературовед, народный писатель (1990), общественно-политический деятель Республики Казахстан, дипломат.

ЧЕМ ПОРАДОВАТЬ СЕРДЦЕ?

История наша — несколько вспышек в ночной степи. У костров ты напета, на развалинах Семиречья, у коварной, обиженной Сырдарьи. Города возникали, как вызов плоской природе, и гибли в одиночку. …Я молчу у одинокого белого валуна в пустынной тургайской степи. Как попал он сюда? Могила неизвестного батыра? Или след ледниковых эпох? Я стою у памятника Пушкину. Ночь новогодняя, с поземкой. Я сын города, мне воевать со степью. Старики, я хочу знать, как погибли мои города.

…Сырдарья погоняет ленивые желтые волны.
Белый город Отрар, где высокие стены твои?
Эти стены полгода горели от масляных молний,
Двести дней и ночей здесь осадные длились бои.
Перекрыты каналы. Ни хлеба, ни мяса, ни сена,
Люди ели погибших и пили их теплую кровь.
Счет осадных ночей майским утром прервала измена,
И наполнился трупами длинный извилистый ров.
Только женщин щадили, великих, измученных, гордых,
Их валяли в кровавой грязи возле трупов детей,
И они, извиваясь, вонзали в монгольские горла
Исступленные жала изогнутых тонких ножей.
Книги! Книги горели! Тяжелые первые книги!
По которым потом затоскует спаленный Восток!
Не по ним раздавались протяжные женские крики,
В обожженных корнях затаился горбатый росток.
Пересохли бассейны. Дома залегли под золою.
Можно долго еще вспоминать о сожженных степях.
Только сердце не хочет, оно помешает мне, злое!
Чем тебя успокоить? Порадовать, сердце, тебя?.. Чем?
Рыжий, кем бы я был, родись я немного раньше?
Юра, кем бы я стал десять пыльных столетий назад?
…Кровь, пожарище. Ур-р!
Я б доспехами был разукрашен,
И в бою наливались бы кровью мои глаза.
Я бы шел впереди разношерстных чингизских туменов,
Я бы пел на развалинах дикие песни свои
И, клянусь, в тот же век, уличенный в высокой измене,
Под кривыми мечами батыров коснулся б земли.
На дороге глухой без молитвы меня б схоронили,
И копыта туменов прошли бы по мне на Москву,
И батыры седые отвагу б мою бранили,
И, поставив тот камень, пустили б стихи на раскур.
Простоял бы столетья источенный взглядами камень,
Просвистели б нагайками добрые песни мои,
Оседали бы горы, и горы бы стали песками,
А вот Пушкин стоит.
О, казахи мои!.. Степь не любила высоких гор,
Плоская степь не любила торчащих деревьев.
Я на десять столетий вперед вам бросаю укор,
О, казахи мои, молодые и древние!..

Степь тянула к себе
Так, что ноги под тяжестью гнулись,
Так, что скулы — углами, и сжатое сердце лютей,
И глаза раздавила, чтоб щелки хитро улыбнулись.
Степь терпеть не могла ясноликих высоких людей.
Кто не сдался, тому торопливо ломала хребет,
И высокие камни валила тому на могилу,
И гордилась высоким, и снова ласкала ребят.
Невысоких — растила, высоким — из зависти мстила.
Даже кони приземисты, даже волосы дыбом не встанут,
Даже ханы боялись высокие стены лепить.
И курганы пологи, и реки мелки в Казахстане.
А поземка московская словно в тургайской степи.

Я стою у могилы высокого древнего парня,
Внука Африки, сына голубоглазой женщины.
Собутыльник Парижа и брат раскаленной Испании,
Он над степью московской стоит, словно корень женьшеня.
Я бывал и таким, я бываю индийским дагором!
…Так я буду стоять, пряча руки, у братских могил…
Я бываю Чоканом! Конфуцием, Блоком, Тагором!
…Так я буду стоять, пряча зубы, у братских могил…

Я согласен быть Буддой, Сэссю и язычником Савлом!
Так я буду молчать у подножия братских могил…
Я согласен быть черепом, кто-то согласен быть саблей…
Так мы будем стоять! Мы, высокие, будем стоять!
Попроси меня нежно — спою. Заруби — я замолкну.
Посмотри наконец, степь проклятая, но моя —
Все вершины в камнях и в окурках, в ожогах от молний.

МОЛИТВА
БАТЫРА МАХАМБЕТА ПЕРЕД КАЗНЬЮ

Бисмилля!
Я в далеких походах забуду себя.
Я в битвах — по году.
В обидах — по горло,
Я родился в седле,
Умираю в цепях,
Меня водят пешком, как собаку, по городу.

Я забуду, как пахнет запаленный конь,
Я забуду в зиндане гортанные кличи,
Утром тело разрубят и бросят в огонь,
Мое темя забудет былое величье.

Я забуду, как жены боялись меня,
Я как меч обнаженный,
Но ржа меня режет.
Сердце в горле, как яростная змея.
Э, не так!
Мое сердце — ощипанный кречет.
Все забуду.
Молитвы — спасенье свое,
И пожары, и битвы, аллаха забуду…
Аруах!..
Ясный месяц в пустынях встает, —
И уходят в барханы
За самкой верблюды…

И в казахских казанах шипит молоко…
И собаки рвут шкуры друг другу от скуки.
Я в зиндане лежу глубоко-глубоко,
А луна, как лепешка последняя, мне катится в руки.

МИНУТА
МОЛЧАНИЯ НА КРАЮ СВЕТА

5 апреля 1968 года

…На краю самого южного мыса Индустанского полуострова, мыса Канья Кумарин — белеет скромным мрамором гробница великого непротивленца Ганди. На его долю пришлось пять выстрелов. Пять кровавых пятен на белой рубахе, пять кровавых кругов. Может быть, они подсказали художникам символ мира, который мы видим на белых олимпийских знаменах…

…В спину Ганди стрелял индус, не то националист, не то фанатик. «Сволочь!» — просто охарактеризовал убийцу мой спутник Чаттерджи.

Г. Чаттерджи худ, выжжен зноем до кости. Силуэт его четко отпечатан на экране могильной стены.

В этот день в Америке свершилось насилие: убили негритянского гандиста Мартина Лютера Кинга. Индия почтила его память минутой молчания. 500 миллионов минут молчания. Равно тысячелетию.

За каждым выстрелом «какой-то сволочи» — века молчания.

О чем думал Чаттерджи в свою минуту.

…Мыс Кумарин отбывает закат,
масса красивостей — пальмы и тодди —
в кубке, отделанном под агат.
Тонкая штопка на бязевом дхоти.
Черные пятки — в твердый песок,
жилы на икрах сухих обозначив,
пьет, проливая пальмовый сок.
Я поднимаю глаза — он плачет.
Дышит, пульсирует впалый висок.

«Смотрит на Азию Белый Глаз!
Небо чужое сглазило Азию,
черная матерь с каждой оказией
беды свои досылает до нас.
Азия — схема, стереотип:
голода схима, холера, тиф.
Неразрешимый живот аллегорий,
прошлое в каждой строке — редиф.
Смотрит на нас Белый Глаз
кровью прожилок — границами каст,
неприкасаемая свобода,
сгорбясь, уходит в дебри фраз…»

Крашены солнцем заката двери
грустной гробницы,
лица, слова,
громадной далью валит на берег
неприкасаемая синева.

II

В азиях я говорил с тобой,
Глаз Голубой:
в европах встречаются с Карим
и с Черным Глазом —
они меня на площадях искали,
в глуши библиотек,
они мне щедро подвиги сулили
во имя Азии,
страницами мне в душу
боли лили,
и в мысли влазили
Конфуций
и ацтек.
Не лучше ли, отринув имена,
уйти в орнамент безначальных знаков?
Пить сладкое, не обижая дна,
любить шенгель, не предавая маков?
Наитием воспринимая мир,
цвета вещей не утруждая смыслом,
из чистых звуков сотворив кумир,
смеяться — песнями и плакать — свистом?
Но хлыст и выстрел отвечали — нет!
Звук обнажает скрытые смятенья:
и боль, и злоба —
каждое явленье
имели цвет.
Не разобраться в них —
цвета кишели!
Грудь открывая, обнажая шею,
иди, пока не поздно, к простоте,
увериться в неясной правоте
тех, кто уже не хочет ни отмщенья
и ни сочувствия к своей судьбе.
Вступаешь в свет, становишься мишенью,
и — поразительно легко тебе.
Из тьмы огней глядит, прищурясь, мрак,
отсвечивая оптикой прицела.
И свет воспринимается как целое.
Делимое наотмашь — ты и враг.

III

Есть они, Чаттерджи, в каждой стране,
в каждой волости —
сволочи.
Их не узнать по разрезу глаз,
по оттенку кожи:
может сиять, как якутский алмаз,
быть на уголь похожим,
плешью блистать вползала,
прямить и курчавить волос.
Все равно — сволочь.

Он не дурак, а может быть — академик,
он служит вере не славы ради, не из-за денег.
Бывает, носит под мышкой томики Ленина.
Сволочь — не мелочь —
общественное явление.
Узнать их непросто: их цвет отличительный — серость.
Она растворяется в черном,
как в белом и в желтом,
возносится серость бронзой,
блистает золотом,
в темных углах души собирается серость, как сырость.
Белый стреляет в черного? — Серый стреляет.
Черный стреляет в белого? — Серый стреляет.
Серый взгляд проникает в сердце — пронзительный, волчий.
Узнаю вас по взгляду,
серая раса — сволочи.
Понимаю, пока в этом самом цветном столетье
невозможны без вас даже маленькие трагедии.

Невозможны без вас ни заботы мои, ни смех,
и победы мои, и смерть.
Вам обязан — атакой!
В свете полдня
и в холоде полночи
я ищу, я иду вам навстречу,
серые сволочи —
сквозь мгновенья ошибок,
отчаянных самопрезрений,
чтоб минута молчанья
стала временем ваших прозрений.
…Синева потемнела. Гробница великого Ганди
белым куполом обозначила Азии край.
Багровым оком встала луна и на мокрые камни
положила сиянье, и в пальмах возник птичий грай

Опубликовано в журнале: Нева 2015, 12

(Посещено: в целом 3 481 раз, сегодня 1 раз)

greylib.align.ru

Мы кочуем навстречу себе… - Олжас Сулейменов

Дикое поле

 

Страна,

Ты прошла испытания Казахстаном –

есть сегодня земля,

на которой крестам не расти.

Испытали Тараса.

И Фёдора испытали.

Петроград, прости.

Ленинград, мою землю прости.

Казахстан – это проводы,

проволока колючая,

это было –

Саратов и Киев, и снова

Саранск.

Это ссылки на Маркса,

кочевья, театры и лучшие копи,

кони и домны,

Турксиб, просто Сиб. И жара.

Я хотел бы родиться в горах

и не зваться казахом,

или жить в белой хатке,

коров по оврагам пасти.

Всё равно –

привезли бы меня в Джезказган

вагонзаком.

Украина, прости,

о ингуш, мою землю прости!

Казахстан, ты огромен –

пять Франций –

без Лувров, Монмартров –

уместились в тебе все Бастилии

грешных столиц.

Ты огромной каторгой

плавал на маленькой карте.

Мы, казахи, на этой каторге родились.

Мы прошли испытание

дымом костров и копытами,

в переулках ночных –

испытания горла ножом,

навсегда испытали вербованными чернозём,

радость радия и тяготенье земное испытано.

Вся земля в проводах, космодромах,

гектарах и станциях,

если дождь – это ливень,

а ветер – так суховей,

своих все испытавших,

страна, назови казахстанцами,

своих самых испытанных,

преданных сыновей.

Мы – твои однолюбы,

мы бережём, не глотая,

право –

зубы не стиснуть,

но выдержать,

право кричать

широтою степи, высотою хребтов

Алатау,

глубиною морей!..

Глубиною могил

не молчать.

И смеются у нас,

и земля, и трава мягка,

вольный Киев на станциях,

ай, балалайки Калуг,

ах, песчаный, песчаный суглинок

качает скалу,

ему тоже, песчаному, хочется под лемеха…

Поле Дикое – в Хлебное поле!

Время настало.

Если мир не тоскует – и ты, Казахстан, не грусти.

Мир испытан тобой.

Казахстан, если можешь, прости.

И

да здравствует

запрещение испытаний!

45ll.net

Олжас Сулейменов — Наталья Тележинская — личный блог

Олжас Сулейменов — не только одна из самых ярких фигур в казахской поэзии 60-80 годов. Его книга «Аз и Я» о «Слове о полку Игореве» вызвала бурные споры среди филологов и читателей. Мир знает его как лидера движения «Невада — Семипалатинск», но его первое выступление в прямом эфире о проблемах ядерного полигона могло закончиться плохо, если бы не перестройка. Вообще многие идеи поэта, политика, публициста поначалу вызывали споры, а потом все убеждались в его правоте.  Я предлагаю краткую биографию поэта и ролик «Степные мотивы Олжаса Сулейменова», где собрала стихи поэта о казахстанской земле, а также викторину о его жизни и творчестве.

Олжас Сулейменов родился 18 мая 1936 года в Алма- Ате.  Через год, в печально известном 1937 году его отец, Омархан Сулейменулы, прямой потомок Олжабай-батыра, офицер-кавалерист был арестован. Позднее, Лев Гумилёв расскажет Олжасу Омархановичуу, что сидел с его отцом в одном лагере, пока того не расстреляли. В пятидесятые годы молодых привлекала романтика освоения новых земель, не случайно тогда так популярна была геология. Сулейменов начал свою взрослую жизнь как геолог. В 1959 году он закончил популярный тогда геологический факультет Казахского государственного университета. Зимой  учился, а летом работал в геологических партиях. Там, у ночных костров, стали сочиняться первые стихотворные строки. Едва закончив геологический факультет, в том же, 1959 году он поступил в Московский литературный институт на отделение переводчиков. А через два года громко ворвался в поэзию, опубликовав поэму «Земля, поклонись человеку», ставшую первым откликом на полет Юрия Гагарина в космос.

Весной 1961 года он работал в редакции «Казахстанской правды». 11 апреля 1961 года редактор газеты, знавший о готовящемся на Байконуре запуске корабля с человеком на борту, заказал Олжасу стихи об этом событии. В тот день, когда в Москве встречали Гагарина, в Алма-Ате с самолета разбрасывали листовки со строками, написанными только что.  Сулейменов впоследствии говорил: «Мою поэму «Земля, поклонись человеку», передавали по центральному телевидению и радио, печатали в газетах, почти каждую неделю я выступал в каком-то городе: на заводах, фабриках, в студенческих аудиториях. Вот такой был успех».

Разгадай:
Почему люди тянутся к звездам!
Почему в наших песнях
Герой — это сокол!
Почему все прекрасное,
Что он создал,
Человек, помолчав.
Называет — Высоким!
Реки вспаивают поля.
Города над рекой —
В заре,
И, как сердце, летит Земля,
Перевитая жилами рек.
Нелегко проложить пути
До вчерашних туманных звёзд.
Но трудней на земле найти
Путь,
Что в сердце своем пронёс.
Что рекою прошёл по земле.
Что навеки связал города.
Что лучом бушевал во мгле.
Освещая твои года.
Нелегко,
Но ты должен найти
Путь,
Что в сердце до звёзд
Донес,
Путь земной — продолженье пути
До сегодняшних ярких звёзд…

Скоро вышел первый сборник Сулейменова «Аргамаки» (1961). Уже в первых стихах поэта ощущается пульс времени, они энергичны, смелы, с острыми ритмами, яркими образами. Вот стихотворение, которое дало название книге.

Эй, половецкий край,
Ты табунами славен,
Вон вороные бродят
В ливнях сухой травы.
Дай молодого коня,
Жилы во мне играют,
Я проскачу до края,
Город и степь
Накреня.
Ветер раздует
Пламя
В жаркой крови аргамака,
Травы
сгорят
под нами,
Пыль
И копытный цок.
Твой аргамак узнает,
Что такое
атака,
Бросим
робким
тропам
Грохот копыт в лицо!..

Начало 60- годов было удивительным временем в истории советской литературы. Поэзия была востребована как никогда: Вознесенский, Рождественский, Евтушенко, Окуджава, Сулейменов выступали на стадионах, их слушали одновременно десятки тысяч людей.

Сулейменов дружит с Андреем Вознесенским и заражает его интересом к казахской культуре. Изначально Сулейменов предложил  Вознесенскому перевести стихи поэта-бунтаря Махамбета Утемисова на русский, но тот внес в перевод столько своего, что  получился оригинальный  цикл «Стрела в стене». Там были такие стихи:

Зачитываюсь Махамбетом.
Заслышу Азию во мне.
Антенной вздрогнет в кабинете
Стрела, торчащая в стене.

И почему в эпоху лунников
Нам, людям атомной поры,
Все снятся силуэты лучников,
Сутулые, как топоры?

И у Сулейменова возникает образ стрелы в стене:

Это кажется мне —
Махамбет, как стрела,
в китайской стене,
головою — в кирпич,
а штаны с бахромой —
оперенье…

Как интересно развивался поэтический процесс в советской поэзии 70-х годов, когда образ казахского поэта XIX  века вдохновлял русского поэта XX  века, а потом возвращался на родину и добавлял новых красок в казахстанскую поэзию.

Дальше будут сборники «Солнечные ночи» (1962), «Доброе время восхода» (1964).

Слова – медный блик человеческого поступка,
Высоту, глубину и цвета извергает язык.
Повторятся в словах и глоток,
И удар,
И улыбка,
Стук копыт через век
И наклон виноградной лозы.
Эту чёрную ночь
Я опять принимаю в сообщницы.
В эту ночь я услышал неясный луны монолог,
А на красный язык,
Как на свет,
Пробирается ощупью
И полощется в горле
Белого слова клок.
Я сейчас закричу,
Я нашёл!
Я хочу его выставить!
Пусть луна продолжает на тенях
Судьбу гадать.
Этот матовый свет,
Будто вспышка далёкого выстрела,
Обнажает лицо,
Опаляя меня на года.
Не нуждаюсь в пощаде глупцов,
Не покорствую мудрым.
Слово бродит в степи,
Чтоб нечаянно встретить меня.
…Он бормочет стихи. Так молитву читают
курды.
На скуластом лице отсвет медленного огня.

Популярность Олжаса Омархановича будет расти как в Казахстане, так и в Советском Союзе. Причиной этого, помимо таланта, будет широта его интересов: в его книгах и образы современные, и красота казахских степей, и история родного народа. В маленькой поэме «Чем порадовать сердце» Сулейменов будет писать о суровой истории древних степняков. Одном из самых трагических моментов, взятии войсками Чингисхана одного из важных культурных и торговых центров — Отрара.

… Сырдарья погоняет ленивые жёлтые волны.
Белый город Отрар, где высокие стены твои?
Эти стены полгода горели от масляных молний,
Двести дней и ночей здесь осадные длились бои.
Перекрыты каналы.
Ни хлеба, ни мяса, ни сена,
Люди ели погибших
И пили их тёплую кровь.
Счёт осадных ночей майским утром прервала измена,
И наполнился трупами длинный извилистый ров.
Только женщин щадили,
Великих, измученных, гордых,
Их валяли в кровавой грязи
Возле трупов детей,
И они, извиваясь, вонзали в монгольские горла
Исступлённые жала изогнутых тонких ножей.

В Отраре была легендарная библиотека,  где были уникальные древние манускрипты разных стран Востока. До сих пор ученые надеются найти ее следы. Автор не обольщается: древние рукописи погибли в огне.

Книги!
Книги горели!
Тяжёлые первые книги!
По которым потом затоскует спалённый Восток!
Не по ним раздавались
Протяжные женские крики,
В обожженных корнях затаился горбатый росток.

Пересохли бассейны. Дома залегли под золою.
Можно долго ещё вспоминать
О сожжённых степях.
Только сердце не хочет,
Оно помешает мне, злое!
Чем тебя, успокоить?
Порадовать, сердце, тебя?

Автор поэмы «Чем порадовать сердце» может представить себя древним воином:

кем бы я стал десять пыльных столетий
тому назад?
…Кровь, пожарище. Ур-р!
Я б доспехами был разукрашен,
И в бою наливались бы желчью мои глаза.
Я бы шел впереди разношерстных
чингизских туменов,
Я бы пел на развалинах дикие песни
свои,
И, клянусь, в тот же век, уличенный
в высокой измене,
Под кривыми мечами батыров
коснулся б земли.

У него удивительно чувство истории, но от древних времен он постоянно возвращается к современности. Людям никогда не жилось спокойно. Во все времена у всех народов под ударом часто оказывались самые талантливые: их не понимали современники, преследовали власти.

Степь не любила высоких гор,
Плоская степь
Не любила торчащих деревьев.
Я на десять столетий вперед
Вам бросаю укор,
О казахи мои, молодые и древние!…
Степь тянула к себе
Так, что ноги под тяжестью гнулись,
Так, что скулы — углами,
И сжатое сердце лютей,
И глаза раздавила,
Чтоб щелки хитро улыбнулись.
Степь терпеть не могла
Яснолицых высоких людей.
Кто не сдался,
Тому торопливо ломала хребет,
И высокие камни валила тому на могилу,
И гордилась высоким,
И снова ласкала ребят.
Невысоких — растила,
Высоким  — из зависти мстила.
Даже кони приземисты,
Даже волосы дыбом не встанут,
Даже ханы боялись
Высокие стены лепить.
И курганы пологи,
и реки мелки в Казахстане.
А поземка московская,
Словно в Тургайской степи.

Поэт чувствует себя собратом  талантливых людей разных народов, высоких людей, которые творили часто наперекор всем трудностям.

Я бываю Чоканом!
Конфуцием, Блоком,
Тагором!
…Так я буду стоять, пряча зубы,
У братских могил…
Я согласен быть Буддой,
Сэссю и язычником Савлом!
Так я буду молчать у подножия братских
могил…

.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .
Так мы будем стоять!
Мы, Высокие, будем стоять!

Попроси меня нежно — спою.
Заруби — я замолкну.
Посмотри, наконец, степь проклятая,
Но моя —
Все вершины в камнях и в окурках,
В ожогах от молний.

Сулейменов — носитель казахской культуры, и суровая степь наполнена для поэта песнями великих акынов, стихами Абая.

Вблизи чингизских гор его могила,
Исколотая жёлтыми цветами;
Голодными, немилыми, нагими
К могиле приходили на свиданье.

И пили, усмехаясь, горечь песен,
И, колыхаясь, колебались травы,
Цветы желтеют грустно,
Как отрава…
Вблизи чингизских гор его могила.

Но в то же время он — человек современного мира, в его творчестве слились Восток и Запад: и Пушкин, и Тагор, — это все-его герои.  Сулейменов помнит о родных степях в далекой Америке, где встречает земляка, юношу, так же влюбленного в американские степи, как и Сулейменов в казахстанские.

«Вы поедете в штат Небраска?!»
Там такие прекрасные прерии,
Там колючки, жара и кочки,
Пыль и кони такие! Прелесть!
Вы поедете?»
Жадно смотрит
И руками картину лепит,
Люди летом уходят к морю,
Его тянет в сухие степи.
В стремя – хоп!
Отшвырнуть сомбреро!
Ветер черные волосы в клочья!
Тюбетейку на лоб,
Карьером,
Перепадом по тропам волчьим. (Рышард, сын степняка).

После того, как в 1969 году вышла «Глиняная книга», о Сулейменове заговорили не только в СССР, но и в Европе.  Это произведение. где проза переходит в стихи и наоборот, а древняя история стоит рядом с современностью.

Большой интерес и жесткие споры вызовет его исследование о тюркских корнях «Слова о полку Игореве» «Аз и Я».

Еще учась в литературном институте, Сулейменов заинтересуется древнерусской поэмой о походе Игоря против половцев. Человек, в совершенстве владевший и русским, и казахским языками, он заметил то, на что не обратили внимание маститые литературоведы: многие слова «Слова» имели тюркские корни. Эту мысль он и разовьет в своей новой работе. Читающая публика восприняла «Аз и Я» с большим интересом, но в журналах появились разгромные рецензии, книгу запретили. И только во время перестройки ее стали снова издавать, и оказалось, что она по-прежнему интересна и современна. Американский журнал «Проблемы коммунизма» в 1986 году назвал «Аз и Я» в числе немногих произведений, подготовивших перестройку. Произведения Олжаса Сулейменова переведены на английский, французский, немецкий, испанский, чешский, польский, словацкий, болгарский, венгерский, монгольский и турецкий языки. Особенно популярен казахстанский поэт во Франции, где издавались сборники стихов.

Олжас Сулейменов — это личность, обладающая удивительной притягательной силой. Где бы он ни оказывался: в Москве, Индии, Париже — к нему всегда тянулись люди. Он был талантлив во всем: играл ли он в волейбол, сочинял, углублялся в дебри филологии или, когда писал статьи на темы, очень далекие от поэзии — по экологии или экономике. Каждое  его новое увлечение поначалу встречало возражение. Так, когда он, геолог, начал писать стихи, маститые литераторы ему говорили: ты же геолог, зачем это тебе? Когда на волне перестройки Сулейменов занялся проблемами политики и экономики, это тоже поначалу было воспринято с удивлением. Но сегодня, с высоты опыта нашего времени читая его статьи начала 90-х годов, о том, как надо обустроить жизнь в независимом Казахстане, поражаешься, как умно и точно он рассуждал, как предвидел те ошибки, за которые мы теперь расплачиваемся.

    А движение Невада- Семипалатинск, в результате которого Казахстан стал безъядерной страной, — это его детище. Когда 25 февраля 1989 года ночью Сулейменову позвонил военный летчик из Семипалатинска и сказал, что у него в самолете зашкаливают приборы, что радиоактивным облаком накрыты поселки, Сулейменов принял решение сказать об опасности народу. Это был риск, хотя шла перестройка. Как раз назавтра поэт и будущий депутат должен был выступать в прямом эфире. И впервые в средствах массовой информации прозвучала правда о Семипалатинском ядерном полигоне. Официальные власти молчали, не зная, как реагировать. Но, к счастью, это выступление оказалось в духе времени. Москва одобрила, зародилось движение Невада-Семипалатинск, лидером которого и стал Олжас Сулейменов.

Для Олжаса Сулейменова поэзия всегда была главным, но не единственным делом жизни. Он не раз избирался Депутатом Верховного Совета Казахстана, возглавлял Союз писателей. В 90-е годы, по предложению Н. Назарбаева, занялся дипломатической работой. Став Чрезвычайным и полномочным послом Республики Казахстан в Италии, и здесь он добился успеха, активизировав отношения между двумя странами.

А теперь вы можете ответить на вопросы викторины о жизни и творчестве Олжаса Сулейменова.

  1. Предком Олжаса Сулейменова был один из великих батыров, соратников Аблай-хана  (Кабанбай, Богенбай, Олжабай , Наурызбай)
    Олжабай батыр. До 40 лет он не знал, какому занятию отдать предпочтение. Стать акыном или воином. Но неизменно находил талантливых акынов, певцов, готовил их к выступлениям, возил с собой. Сам же он наизусть знал все сказания. И вместе с тем не было ни одного решающего сражения, в котором бы он не участвовал
    2.Через год после рождения сына Омархан Сулейменулы был
    (переведен на работу в Москву, арестован, застрелен на охоте, повышен в воинском звании)
    Омархан Сулейменулы, офицер казахского кавалерийского полка был репрессирован в 1937 году. Позже Лев Гумилёв сообщил Олжасу, что сидел с его отцом в Норильском лагере, где того расстреляли
    3. Окончил школу в 1954 году, он  (стал корреспондентом, поступил на геологоразведочный факультет, в Литературный институт, пошел в военное училище)
    Окончил школу в 1954 году и поступил на геологоразведочный факультет Казахского госуниверситета, окончил его в 1959 году, инженер-геолог
    4. Всесоюзную славу Сулейменов получил
    12 мая 1956 года
    12 апреля 1961 года
    5 мая 1964 года
    9 мая 1965 года
    5. В этот день (на целину приехали первые целинники, Гагарин полетел в космос, открылся 22 съезд КПСС, отмечалось 30-летие победы над фашистками
    6. В день полета Гагарина листовки с его стихами разбрасывались с самолетов над Алма-Атой. Позднее эти стихи станут основой поэмы Сулейменова
    Глиняная книга
    Земля, поклонись человеку
    Синие острова
    Крылья
    7 . Во время учебы в Литературном институте Олжас Сулейменов увлекся шедевром русской литературы, это
    Евгений Онегин Пушкина
    Война и мир Толстого
    Слово о полку Игореве
    Мертвые души Гоголя
    8. Своим друзьям-поэтам Олжас Сулейменов рассказывал о героях казахской истории, под впечатлением от этих рассказов один из них написал цикл стихов «Стрела Махамбета». Это
    А. Вознесенский
    Е. Евтушенко
    Р. Рождественский
    Б. Ахмадуллина
    Вознесенский написал стихи «АТЕ 36-70» или «2 секунды, 20 июня 1970», посвященные Олжасу и автоаварии, в которую они попали под Алма-Атой. Увлеченный стихами Сулейменова о казахском поэте и народном герое Махамбете, он сам создал цикл «Читая Махамбета»: «Зачитываюсь Махамбетом, Заслышу Азию во мне, Антенной вздрогнет в кабинете Стрела, торчащая в стене.»
    9. 1975 году Олжас Сулейменов издал книгу «Аз и Я», которая была резко раскритикована, а потом запрещена. Она была посвящена
    Анализу личности Аблай-хана
    Тюркизмам в «Слове о полку Игореве»
    Геноциду казахского народа в 30-е годы
    Героям Алаш — орды
    Сулейменов говорил: «Я впервые заявил, что „Слово о полку Игореве «было написано допустим, русским, который владел и тюркскими языками. В советской исторической науке считалось, что в русский язык за время половецкого и татаро-монгольского нашествия попало всего несколько тюркских слов, таких как аркан или кумыс. Я же говорил о НЕВИДИМЫХ тюркизмах, которые всегда считались русскими. Вот это и потрясло академиков. Я, как ни странно, оказался первым двуязычным читателем „Слова о полку Игореве “
    10. В 1989 году Олжас Сулейменов выдвинул свою кандидатуру в народные депутаты. Первым пунктом его программы было:
    Провозглашение независимости Казахстана
    Запрет ядерных испытаний в Семипалатинске
    Денежная реформа
    Введение частной собственности
    Ещё в 1973 году Сулейменов написал острейшее для застойных советских времён стихотворение о Казахстане «Дикое поле», которое заканчивалось словами: «И да здравствует запрещение испытаний!» Речь шла, конечно, об испытаниях на Семипалатинском ядерном полигоне. В разгар холодной войны это был поступок
    11. В феврале 1989 Алма-Ате Олжас Сулейменов говорит по телевизору о необходимости отмены ядерных испытаний, а назавтра сообщили о создании антиядерного движения «Невада — Семипалатинск». За несколько дней в поддержку запрета испытаний было собрано подписей
    100 тысяч
    4 миллиона
    60 тысяч
    14 миллионов

12. Олжас Сулейменов, среди прочих должностей, был
Председателем федерации шахмат в Казахстане
Художественным руководителем Казахфильма
Послом мира
Секретарём фонда защиты животных
13. В 1995 году Сулейменов принял предложение президента Назарбаева уйти из политики и перейти на дипломатическую работу. Он был послом Казахстана в
США
Италии
Японии
Египте

Правильные ответы вот такого цвета.

 

natalya-telezhinskaya.ru

Олжас Сулейменов: биография | NUR.KZ

Олжас Сулейменов — поэт, литературовед, дипломат, политический и общественный деятель, Герой Труда Казахстана. Стихи Олжаса Омаровича переведены на одиннадцать языков. Во многом благодаря ему в Казахстане больше не испытывают ядерное оружие. Однако почет и уважение не достаются легко. Прочувствуйте жизненный путь великого казахстанца в биографии Олжаса Сулейменова.

Олжас Сулейменов: биография и творчество

Будущий поэт появился на свет в очень непростое время — за три года до начала Второй мировой войны. Мальчик рос без отца. Через год после рождения сына Сулейменов-старший подвергся репрессиям и угодил в норильский лагерь, где его позднее расстреляли. Об этом Олжасу сообщил историк Лев Николаевич Гумилев, который пять лет отсидел в том же лагере.

Нельзя сказать, что Олжас Сулейменов в молодости проявлял наклонности к творчеству. В восемнадцать лет, окончив школу, он поступает учиться на инженера-геолога. Именно в это время в Сулейменове разгорается творческая искра. Получив диплом геолога, Олжас решает, что его стезя — это литература. В первый год учебы в литературном вузе в местной газете выходит его первая подборка стихов. Однако продолжить обучение поэт не смог. Его выгнали из института за драку.

В такой ситуации многие бы отчаялись, но не Олжас. Он возвращается в Алматы и устраивается работать в «Казахстанскую правду». Это решение стало поворотным в жизни поэта.

Творчество и слава

Главный редактор издания поручил молодому писателю набросать несколько строк по случаю первого полета человека в космос. Задание выдали 11 апреля, за день до полета Юрия Гагарина. Ночью Сулейменов написал стихи, которые впоследствии стали основой для поэмы «Земля, поклонись человеку!».

Поэма поразила людей. Она с удивительной точностью передавала их настроение и восторг. Строки произведения постоянно транслировали по радио и телевидению. Сулейменов был нарасхват. Его график состоял из встреч и речей на заводах, фабриках и в университетах.

С этого момента карьера завертелась с утроенной скоростью. В двадцать пять лет он стал постоянным членом зарубежных делегаций. Сулейменов выступал во Франции и США. Его принимали в Парижском и Колумбийском университетах.

Писатель-публицист Николай Тихонов, говоря о творчестве Сулейменова, отмечал прогрессивный стиль поэта. Приводя в пример строки из сборника «Солнечные ночи», он сказал, что те отражают характер современного человека, рожденного в индустриальном столетии.

Популярность поэта объясняли известные критики. По их мнению, Сулейменов удачно попал в струю народных настроений. Его взлет пришелся на время пересечения культур и традиций. Кроме того, в стихах Олжаса сочетались дерзость молодости с литературным образованием.

Уже известного и почитаемого, Сулейменова приглашают стать членом партии. Согласившись, он получает задание написать и приурочить поэму к очередному юбилею Владимира Ильича Ленина. Через какое-то время он кладет на стол «Глиняную книгу». Это произведение в хорошем понимании ошарашило литературный мир СССР.

Как только Олжас прославился, его приняли в Союз писателей Казахстана, а в 1971 году он стал его председателем. Десять лет Сулейменов совмещал эту должность с работой в комитете по связям с поэтами африканского и азиатского регионов.

В середине 1970-х поэт обнародует результаты литературоведческого исследования в книге «Аз и Я». Литературные критики, историки и тюрковеды негативно отозвались о работе Сулейменова.

Читайте также: Жамбыл Жабаев: биография

Олжас пытался доказать, что «Слово о полку Игореве» в оригинале было написано частично на русском и тюркском языках. Он считал, что современный вариант перевода искажен под влиянием патриотических настроений. Книга «Аз и Я» предлагает свою интерпретацию тех событий. Согласно им, автор повести рассматривал происходящие события как междоусобицу, а Игоря как нечестивого человека, который пользовался ситуацией.

«Аз и Я» вызвала не только критику, но и обвинения со стороны ЦК партии. Поэту приписывали национализм и пантюркизм. Через год книга была снята с продажи, главу издательства, который ее выпустил, уволили, а Сулейменова перестали издавать. Больших проблем удалось избежать благодаря личному обращению Динмухамеда Кунаева к Леониду Брежневу.

Общественно-политическая и дипломатическая деятельность

В конце 1980-х Олжас Сулейменов идет в политику. Главная задача, которую он преследует, находясь на посту народного депутата, — запрет ядерных испытаний в Казахстане и мире.

Во время митинга в рамках предвыборной кампании создается антиядерная организация «Невада—Семипалатинск», которая выступала против испытания ядерного оружия на Семипалатинском полигоне. В поддержку движения собрали более четырех миллионов подписей.

Уже через несколько месяцев удается приостановить испытания. Еще через два года борьбы Семипалатинский полигон закрывают. Далее вступил в силу мировой мораторий. Всем государствам строго запрещалось испытывать и продавать ядерное вооружение. Таким образом, можно считать, что движение, основанное Олжасом Сулейменовым, внесло посильный вклад в сохранение экологии Казахстана и завершение холодной войны.

В середине 1990-х поэт отказывается от политической карьеры и становится дипломатом. Президент Республики Казахстан Нурсултан Абишевич Назарбаев назначает его уполномоченным представителем в Италии. Помимо этого, Олжас Омарович выполняет те же функции в Греции и на Мальте. В роли посла Сулейменов показал себя как профессионал. В 1997 году он добивается, чтобы новый Глава Италии свой первый официальный визит совершил в Казахстан. До этого в Азии такого достигала только Япония.

Стихи Олжаса Сулейменова

С некоторыми поэтическими произведениями Олжаса Сулейменова связан ряд интересных событий. Они в какой-то мере дали толчок карьере и славе поэта. Рассмотрим несколько самых значимых.

До того как написать стихотворения о первом полете человека в космос, казахстанский поэт пытался выпустить свое первое собрание произведений «Аргамаки», но из-за драки в вузе издание искусственно тормозилось.

Однако после выхода поэмы проблема моментально решилась. Таким образом, первый сборник Сулейменова вышел уже на волне успеха. Кстати, на написание произведения о покорении космоса у поэта ушла всего неделя. Его вдохновило восторженное настроение народа, которое преобладало после эпохального события. Название поэмы «Земля, поклонись человеку!» высечено на памятнике, установленном на месте гибели Юрия Гагарина.

Работы Олжаса Сулейменова хорошо известны французской творческой интеллигенции. Его сборники «Глиняная книга» и «Год обезьяны» наделали много шума в Париже. Литературный обозреватель Лили Дени сказала: «Я как будто читала одновременно о прошлом и будущем».

В 1973 году Олжас осмеливается издать стихотворение «Дикое поле». Учитывая застойные времена, оно было опасно. Прежде всего последней строкой — «И да здравствует запрещение испытаний». О чем шла речь, догадаться несложно. Впоследствии это стало основой его предвыборной кампании в 1989 году.

Сегодня Олжас Сулейменов живет в Париже, где является постоянным представителем ЮНЕСКО от Казахстана. Он не забывает о родине и часто приезжает. Выступает против моноязычия в стране, считая это угрозой для целостности народа.

Жизнь великого поэта наполнена событиями, хорошими и не очень. Ему приходилось принимать тяжелые решения и сталкиваться с непониманием коллег по цеху. Однако, несмотря ни на что, Олжас Омарович остается верен литературе и собственным принципам.

Читайте также: Олжас Сулейменов рассказал о государственности Казахстана

www.nur.kz


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.