О наталье гончаровой стихи


«Конечно, мы сестры с тобой…» НАТАЛИЯ ГОНЧАРОВА И МАРИНА ЦВЕТАЕВА: СКРЫТЫЙ МИР ПОЭЗИИ НАТАЛИИ ГОНЧАРОВОЙ

«Вот Гончарова, никогда стихов не писавшая, в стихах не жившая, поймет, потому что глядела и видела…»[1], - таким предполагала Марина Цветаева в 1929 году восприятие стихотворения «Вестнику» Наталией Гончаровой. Близко общаясь с Наталией Сергеевной в 1928-1932 годы, Марина Ивановна не знала о поэтических опытах художницы.

Стихотворения Гончаровой сохранились в четырех тетрадях и многочисленных разрозненных листах[2]. Характер черновиков раскрывает и цель писания - стихи как сокровенные дневниковые записи и мимолетные зарисовки впечатлений. Это и способ мышления, и поиск символов, красок и настроений (иногда Гончарова прибегала к французскому языку). Большинство стихов не датированы, за исключением некоторых, написанных в апреле - мае 1957 года. В том же году в возрасте 76 лет Гончарова задумалась об их издании: она сообщала в письме к Оресту Розенфельду, едва веря в это предприятие: «…но кроме того, есть и работа для себя, сборник стихов, кот[орый], конечно, никогда не появится в печати»[3]

Стихотворения Наталии Гончаровой, известные в научных кругах, все же мало рассматривались в комплексе и применимо к ее живописному творчеству. В этом отношении важна дружеская, деловая, творческая связь Гончаровой и Цветаевой. Под впечатлением от личности художницы Цветаева написала в 1932 году очерк «Наталья Гончарова. Жизнь и творчество»: она назвала свою работу «Попытка эмоционально-духовной биографии»[4]. Все биографические сведения Цветаева пропустила через свою оценку, писала, основываясь на беседах с художницей. «Гончарова для меня сокровище, потому что ни в жизни, ни в живописи себе цены не знает. Посему для меня - живая натура, и живописец – я»[5], - передавала Цветаева. Сопоставив эти «живые» впечатления Цветаевой, ее взгляды на художественную сущность работ Гончаровой, можно рассмотреть в синтезе поэтическое и изобразительное творчество художницы, хотя поэзия носит любительский характер и служит скорее дополнением к живописи. Стихи Наталии Гончаровой условно делятся на тематические группы: любовная лирика, стихи о России, о судьбе и призвании художника-поэта, цикл о природе, о месте в ней человека и машины.

Отдельно можно рассматривать «морские» стихи. Большой блок составляют стихи на темы смерти и бессмертия, посвященные Богу и душе человека, среди них - самые поздние, датируемые 1957 годом.

На протяжении всего очерка Цветаева обращается к образу моря, с ним связано даже первое впечатление от улицы Висконти в Париже, где находилась мастерская художницы: «Пахнет морем», нет, но: дует морем, запах мы прикладываем»[6]. Да и сама мастерская Гончаровой в представлении Цветаевой - палуба, а ветер за окном - море. И у художницы в стихах Париж ассоциировался с этим образом:

…Приморский город - Париж сегодня.
Доносит ветер соленый запах
В конце бульвара, наверно, мачты.
Пройти б на берег, взглянуть на чаек,
Послушать волны.
Мечты из дали приносит ветер,
И лучше верить, чем проверять[7].

«Темы моря - нет, ни одного моря, кажется... Но - свет, но - цвет, но та - чистота...» Морское, вот что взяла Гончарова от моря»[8], - так передавала Цветаева слова художницы. Действительно, морская тема в ее живописи присутствует, но выражена слабо («Море, лучистская композиция», 1912-1913, Стеделик-музей, Амстердам; «Скала на берегу моря», начало 1920-х, ГТГ, и другие). В поэзии же Гончарова к теме моря обращалась часто. «Морское» - свет, цвет, чистота - также проступает сквозь другие лирические темы, как и в живописи. Это не отдельный цикл, а ряд произведений, метафорически связанных с морем.

Море - символ жизни и погибели:
Море, волнами шумящее,
Образ жизни холодный.
Строй-надстраивай,
Строй-пристраивай,
Перестраивай.
Есть и нет.
Нет, как не было...[9]

Часто этот образ связан с любовной тематикой, где море - надежда и ее крушение, встреча и разлука.

У берега море без ветра шумит,
У берега пеной вскипает.
Верно, слезы, слезы о тех,
Что далеко за море ушли,
О тех, что назад не вернутся вовеки,
То пенятся слезы оставленных песне,
Навеки забытых невест[10].

Это и чужбина для художницы, печаль о родине, пересечение с темой России:

Утомительна моря и гор синева,
Солнца зной на песке ослепляет,
Чуждым говором волны шумят,
Усыпляет цикад стрекотанье.
Как хотелось бы тихо уснуть
И проснуться в березовой роще…[11]

Наталия Гончарова вместе с Михаилом Ларионовым покинула навсегда Россию в 1915 году, оставив на родине семью - мать, отца, брата. Неудивительно, что тема Родины звучит в ее стихах снова и снова.

Страна моя, где все мои остались,
Куда я, верно, даже мертвой не вернусь.
Мой дух в стране чужой Всегда везде с тобой,
К твоим стопам несу я все свои дары[12].

В живописи Наталии Гончаровой значительное место отводится русской деревне, крестьянскому труду, его годовому циклу. Она ощущала свою принадлежность миру деревни и передала это чувство в живописи и поэзии. Марина Цветаева называет эту черту «деревенскостью»: «Когда я говорю деревенская, я, естественно, включаю сюда и помещичья, беру весь тот вольный разлив: весны, тоски, пашен, рек, работ Деревенское не как класс, а как склад...»[13]. Гончарова - «явный номад, явный крестьянин»[14].

Схожее мироощущение и в стихах художницы:

Я не строила дома себе на чужбине.
Знак кочевья - палатка моя.
Знак кочевья - постелька складная… [15]

Образ России, созданный в «крестьянском» и близком к нему «религиозном» циклах живописи Гончаровой (первая половина 1910-х), после переезда за границу перешел в театральные работы — в оформление балетных сезонов С.П. Дягилева («Золотой петушок» на музыку Н.А. Римского-Корсакова, 1914; «Свадебка» на музыку И.Ф. Стравинского, 1923 и другие). Как в декорациях, так и в поэзии Россия для Гончаровой - это деревня, крестьянский труд, церковные праздники и обряды, народные поверья.

Цветаева разделяет жизнь художницы на две части - «до России» и «после России». У Гончаровой это разделение передано посредством образов России-матери и Европы-мачехи.

…В стране иной вся жизнь моя проходит,
И мачеха моя прекрасна и умна.
Все ж милее матери седая голова,
С безумными и грозными очами
Милее чуждого прекрасного лица [16]

Кипение жизни, любое ее проявление привлекали художницу. Природа как единый жизненный непрекращающийся и повторяющийся цикл занимает в ее творчестве ключевое место. «Растение, вот к чему неизбежно возвращаюсь, думая о Гончаровой. <.> Куст, ветвь, стебель, побег, лист - вот доводы Гончаровой в политике, в этике, в эстетике. Сама растение, она не любит их отдельно, любит в них себя, нет, лучше, чем себя: свое»[17], - отмечала эту любовь к жизни Цветаева. В бесконечной смене циклов весна и осень особенно привлекали Гончарову как в живописи, так и в поэзии. И Цветаева отмечала это предпочтение художницы: «Что, вообще, пишет Гончарова в России? Весну, весну, весну, весну, весну. Осень, осень, осень, осень, лето, лето, зиму. Почему Гончарова не любит зимы, то есть, все любя, любит ее меньше всего?


Н.С. ГОНЧАРОВА. Ранняя весна. Трехчастная композиция. 1908
Холст на дереве, масло. 110 × 223,5. ГТГ

Да потому, что зима не цветет и (крестьянская) не работает»[18]. Зима для художницы - замирание жизни:

…Я клубочком свернусь
И засну, покрывшися шубой?
Два стула и стол, и ложе из досок,
Как зимнее небо навис потолок,
К зимней земле все приникло[19].

На фоне вечного движения жизнь человека, освоившего природу, создавшего машины и фабрики, должна проходить по своим законам, иначе труд, подчиненный машине, сделает ее бессмысленной. И в этом главное отличие крестьянской жизни, где человек и природа составляют неразрывное единство.

Труд и труд, как вчера,
Труд и труд, как всегда.
Безысходный труд и подвальный.
И от детских слез
До последнего вздоха предсмертного
Все ему отдано…[20]

В живописи Гончарова также не избегала темы «механизма» 一 машины, фабрики, города («Аэроплан над поездом», 1913, ГМИИ РТ; «Город. Композиция в черном и желтом», 1950-е, ГТГ). Цветаева подмечает это отношение художницы: «У Гончаровой с природой родство, с машиной (чуждость, отвращение, притяжение, страх) весь роман розни – любовь»[21]. Машина привлекала ее скорее как явление, как разновидность жизни.

Рассуждения о собственном предназначении - отдельная тема в стихах Гончаровой. «Благоприятные условия? Их для художника нет. Жизнь - сама неблагоприятное условие. Всякое творчество <…> - перебарыванье, перемалыванье, переламыванье жизни - самой счастливой…»[22], - сравнивала Цветаева свою судьбу с судьбой Гончаровой. О тернистом пути художника-поэта стихотворение «Я несу то, что дал мне Господь...»:

…Но закрыты и ставни, и двери,
Ваши уши не слышат,
Не видят глаза,
В волосах моих иней блестит.
И столетья вам скажут:
Вы нищи, презренны,
Вы Господень презрели дар[23].

Поэт в творчестве художницы - избранник Бога, несущий в мир истину под нищими отрепьями, он «дух творца»24.

…Но молниям голубым
Его горячий взгляд
Подобно сверкал
Меж загнутых ресниц.
И руки были малы,
И пальцы тонки, гибки,
Лицо и руки темны.
Иконный лик[25].

Гончарова в представлении поэтессы оставляет схожее впечатление: «Внешнее явление Гончаровой. Первое: мужественность. - Настоятельницы монастыря. <...> Прямота черт и взгляда, <...> серьезность всего облика»[26].

В своем призвании художница видит предопределение, волю рока:

…Все кривые даны и прямые,
И углово обозначен уклон.
Размещенье на свитке
Им жизнью дано
Да моею безвольною волей[27].

В стихах проступают не только абстрактные образы, но и появляются вполне определенные поэты: Гончарова откликается на трагическую смерть Владимира Маяковского[28]. В другом стихотворении, вероятно, - посвящение Марине Цветаевой:

Конечно, мы сестры с тобой,
Но не по отцу, не по матери,
А по тополю белому,
По тени, что падала
Утром и вечером
На твой двор и мой,
По ветру залетному
Что листьями сыпали
Осенними желтыми
На мой двор и твой,
По блеску желтому
В серых и карих глазах,
По ритму четкому
В мазках и словах[29].

Поэтесса в свою очередь находит незримые связи с художницей - и это отмечено в очерке: любимый Пушкин и тот самый «гончаровский» род[30]; напряженная творческая работа, заполнявшая их жизнь; Трехпрудный переулок в Москве, в котором жили обе женщины в России. Видимо, этот же Трехпрудный переулок упоминает в приведенном стихе Гончарова.

«Любовная лирика» художницы носит на себе отпечаток пережитой драмы жизни. Судьба Наталии Гончаровой была связана с судьбой Михаила Ларионова, свой творческий путь, начиная со знакомства в 1901 году и до смерти художницы в 1962-м, они прошли вместе, несмотря на сложные перипетии личной жизни. «Говорить о Гончаровой, не говоря о Ларионове, невозможно, - писала Цветаева, — ...собственные слова Гончаровой о нем: «Ларионов - это моя рабочая совесть, мой камертон. <…> Мы очень разные, и он меня видит из меня, не из себя. Как я – его»[31]. Стихотворение Гончаровой «География» передает настроение ностальгии, воспоминания о жизни художников в Париже:

Я прошла сегодня утром
По местам, где мы бывали.
Вот кафе, куда ходили
Скромный завтрак разделить

…Вот скамейка на бульваре,
Где ждала тебя я часто.
Пустяки, но не забыты,
Пустяки, но очень больно –
Слез полны мои глаза[32].

Любовь в поэзии Гончаровой носит трагический характер неразделенного чувства или предательства, она неразрывно связана с жертвенностью.

Меня изменой не страши,
Я знаю, что любовь с изменой неразлучна,
За страстью следует измена,
Как ночь за днем…[33].

Земная любовь - это цветение, вслед за которой наступают осень и чувство одиночества души, одиночества каждого перед вечностью:

…Да зачем говорить те слова,
Коль душа одинока вовек[34].

Гончарова сопоставляет человеческую любовь с любовью небесной, божественной. Человек одинок без связи с Богом.

Размышления о Боге, вечности, смерти и бессмертии - основополагающая тема в творчестве художницы. Первое косвенное знакомство Цветаевой и Гончаровой произошло через иллюстрации, созданные художницей к книге стихов Тихона Чурилина «Весна после смерти» (1915). «.Под знаком воскресения и недавней смерти шла вся книга. <...> Что побудило Гончарову, такую молодую тогда, наклониться над этой бездной?»[35] В первой половине 1910-х годов эти мотивы занимали в живописи Гончаровой одно из центральных мест, прежде всего надо указать религиозные картины 1910-1911 годов, включающие в себя иконы с изображениями святых, евангелистов, архангелов, Богоматери, Троицы; цикл картин «Жатва» (1911) на апокалиптические сюжеты. В более поздних работах 1950-х годов эта тема переходит в размышления о вечности, устройстве мироздания в абстрактных композициях, отображающих космическое пространство.

Пространству нет пределов,
И нету времени начала и конца,
Как пыль в луче,
Пробившемся сквозь ставни,
Миры плывут

…Но за пределами луча
Вращаются пылинок мириады,
И где-нибудь в пространстве бесконечном
Плывут планеты
Во мраке ледяном[36].

Цветаева отмечает жизнеутверждающий характер творчества художницы: «На смерть Гончарова отвечает смертью, отказом. <...> Смерть (труп) не ее тема. Ее тема всегда, во всем - воскресение, жизнь... <...> Гончарова вся естьживоеутверждениежизни»[37].

…Я же знаю иное,
Что за смертью
Душа переходит
В невидимый мир.
О, широко раскрытые крылья,
О, тоска одинокой души…[38]

В стихах она передает всю мимолетность земной жизни, сравнивая ее с природными циклами, часто задействует образы весны и осени:

Для всех нас приготовлены
Осенние листы,
Они еще зеленые,
В них птицы гнезда вьют.
Но осень неизбежная Родится с первой зеленью,
С ростком весенним первым,
С весенним первым цветом[39].

Поздние стихи, датируемые апрелем 一 маем 1957 года, проникнуты предчувствием собственной смерти.

Как устала я сегодня,
Так устала...
До постельки бы добраться поскорее.
Может, скоро также я устану
Перед сном, перед последним[40].

В том же 1957-м, за 5 лет до своей смерти, Гончарова пишет свое «поэтическое завещание» 一 «Дорогие друзья, вас молю...»:

На могилку мою не ходите, друзья.
Дух мой часто вы встретите в жизни.
А могилка далека,
Ехать долго и мысли грустны[41].

Стихотворения Наталии Гончаровой едва ли можно рассматривать как поэзию высокого уровня, сравнивать ее с лирикой Цветаевой. Поэзия для художницы была увлечением всей жизни, о чем свидетельствует беспрестанный интерес к творчеству современных ей поэтов: Марины Цветаевой, Константина Бальмонта, Тихона Чурилина, Владимира Маяковского и других; любовь к стихам Пушкина. Она создавала иллюстрации к сборникам стихов и поэмам («Весна после смерти» Т. Чурилина, «Молодец» М. Цветаевой, «Сказка о царе Салтане» А. Пушкина, «Прозрачные тени. Образы» М. Цетлина и другим). Поэзия Гончаровой представляется интересным дополнением живописного и графического искусства: в ней прослеживается развитие ключевых тем, разрабатываются образы, особенно в «природных», религиозных и философских стихах, стихах-воспоминаниях о России. Однако основная цель ее поэтического творчества 一 исповедальная.

«Гончарова <...> в стихах не жившая, поймет...»一 это слова о творческом родстве поэта и живописца. Цветаева ценила гений Гончаровой-художницы, последняя 一 поэтический талант Цветаевой. Обе являются знаковыми величинами русского искусства первой половины XX века. Духовный портрет Гончаровой, созданный великой поэтессой, и стихи самой художницы, через которые открывается ее внутренний мир, позволяют по-новому взглянуть на творчество амазонки русского авангарда.

 

  1. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр. 9133. Л. 52.
  2. Стихотворения хранятся в Отделе рукописей Государственной Третьяковской галереи. ОР ГТГ Ф. 180. Н.С. Гончарова, М.Ф. Ларионов.
  3. ОР ГТГ. Ф.180. Ед. хр. 850. Л. 2.
  4. ОР ГТГ. Ф.180. Ед. хр. 1814. Л. 1.
  5. ОР ГТГ. Ф.180. Ед. хр. 9133. Л. 60.
  6. Там же. Л. 3.
  7. ОР ГТГ Ф.180. Ед.хр. 251. Л. 44.
  8. ОР ГТГ Ф.180. Ед.хр. 9133. Л. 66.
  9. ОР ГТГ. Ф.180. Ед.хр. 232. Л. 16.
  10. Там же. Л. 7.
  11. Там же. Л. 17-18.
  12. Там же. Л. 10.
  13. ОР ГТГ. Ф.180. Ед.хр. 9133. Л. 59.
  14. Там же.
  15. ОР ГТГ. Ф.180. Ед.хр. 232. Л. 62.
  16. Там же. Л. 10-11.
  17. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр. 9133. Л. 74-75.
  18. Там же. Л. 60-61.
  19. ОР ГТГ. Ф.180. Ед.хр. 259. Л. 4-5.
  20. Там же. Л. 27.
  21. ОР ГТГ. Ф.180. Ед.хр. 9133. Л. 94.
  22. Там же. Л. 24.
  23. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр. 251. Л. 3-4.
  24. Там же. Л. 21.
  25. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр. 261. Л. 1.
  26. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр. 9133. Л. 17.
  27. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр. 232. Л. 36-37.
  28. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр. 259. Л. 33.
  29. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр.232. Л. 48.
  30. Имеется в виду род Гончаровых, из которого происходила жена А.С. Пушкина - Наталья Николаевна Гончарова (1812-1863). Н.С. Гончарова также принадлежала к этому роду.
  31. ОР ГТГ. Ф.180. Ед.хр. 9133. Л. 81.
  32. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр. 257. Л. 1.
  33. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр. 229. Л. 4.
  34. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр. 232. Л. 49.
  35. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр. 9133. Л. 16-17.
  36. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр. 232. Л. 27-28.
  37. Там же. Л. 74.
  38. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр. 259. Л. 21-22.
  39. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр. 232. Л. 54.
  40. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр. 259. Л. 32.
  41. ОР ГТГ. Ф. 180. Ед. хр. 262. Л. 1-1 об.

www.tg-m.ru

Анна Ахматова и Марина Цветаева против Натали Пушкиной

Бабочкой ночной – Психея!
Шёпот: «Вы ещё не спите?
Я – проститься...» Взор потуплен.
(Может быть, прощенья просит
За грядущие проказы
Этой ночи?)
Марина Цветаева

Ни одна женщина в истории русской литературы не была столь нещадно оклеветана, как Наталия Пушкина. И преуспели в том две непревзойдённые поэтессы Серебряного века – Анна Ахматова и Марина Цветаева. Вслушаемся в их голоса. Первой облачилась в «судейскую мантию» Марина Цветаева: «Почему Гончарова всё-таки вышла замуж за Пушкина, и некрасивого, и небогатого, и незнатного, и неблагонадёжного? Нелюбимого. Разорение семьи? Вздор! … Страх перед страстью. Гончарова за Пушкина вышла из страху…»

«Гончарова за Пушкина вышла без любви, по равнодушию красавицы, инертности неодухотворённой плоти – шаг куклы! – а может быть, и с тайным содроганием».

Итак, Цветаева отказывает в любви Натали к поэту. Слава Богу, сохранилось письмо Натали деду Афанасию Николаевичу, главе семейства, где она защищает честь своего жениха: «Я с прискорбием узнала те худые мнения, которые Вам о нём внушают, и умоляю Вас по любви Вашей ко мне не верить оным…» Уверяет дедушку, что благословение маменьки дано согласно с её «чувствами и желаниями»!

Другое письмо. Пишет одна светская дама: «Утверждают, что Гончарова-мать сильно противилась браку своей дочери, но что молодая девушка её склонила… Она кажется очень увлечённой своим женихом, а он с виду так же холоден, как прежде…»

А ведь это уже не частные письма, но исторические свидетельства!

Будучи женой поэта, Натали сполна довелось испытать муки ревности, верной спутницы любви. Поводы к тому были, и вовсе не надуманные. Вспомнить хотя бы свидетельство Софьи Карамзиной о частых и искренних страданиях жены Пушкина, возникающих из-за того, что «посредственная красота и посредственный ум других женщин не перестают кружить поэтическую голову её мужа…»

Однажды поэт получил от жены и пощёчину, давшую ему повод с гордостью рассказывать друзьям о «тяжёленькой руке» своей Мадонны.

Пушкину приходилось вечно оправдываться.

Следующий пункт обвинения – «пустышка», недостойная любви Пушкина. О каком духовном общении гения с малообразованной барышней, умевшей лишь болтать по-французски да танцевать, может идти речь?

Анна Ахматова о Гончаровой (аудиозапись, сделанная в мае 1965 года): «…Совсем не очень красивая, абсолютно ничтожная, абсолютно скучная, пустая, никакая».

Марина Цветаева. 1911 год. Фото Максимилиана Волошина

Марина Цветаева: «Тяга Пушкина к Гончаровой… тяга гения – переполненности – к пустому месту… Были же рядом с Пушкиным другие, недаром же взял эту! (Знал, что брал.) Он хотел нуль, ибо сам был – всё».

Мне довелось читать записи юной Натали, хранящиеся в Российском Государственном архиве древних актов. Это поистине бесценные сокровища – непознанная духовная Атлантида, с помощью которой легко реконструировать мир её детства. Не удивительно ли, что детские Наташины тетрадки стали достоянием истории, документами государственной важности? И доподлинно свидетельствуют, что у Натали Гончаровой, избранницы поэта, тоже был свой лицей, – Полотняно-Заводский. Никому, правда, неведомый.

Глава семьи, дедушка Афанасий Николаевич Гончаров, на образование внуков не скупился, приглашал на дом студентов прославленного Московского университета. Именно они и давали некогда уроки младшим Гончаровым: Наташе и брату Сергею.

В одной из чудом уцелевших тетрадок Натали Гончаровой есть и её сочинение о просодии – искусстве стихосложения, поражающее глубиной литературных познаний десятилетней девочки. В столь нежном возрасте она могла не только отличить «ямб от хорея», но и достаточно свободно ориентироваться в русской поэзии. «Кто хочет писать Русские стихи, тот должен иметь предварительное понятие о стопе, о строфе, о рифме…» Так начинает своё сочинение Наташа Гончарова и далее размышляет о том, чем различаются между собой ямб и хорей, дактиль и анапест, и в чём особенность пиррихия. Пишет «о стихе дактило-хореическом» и «анапесто-ямбическом».

Когда я показала известному поэту и профессору Литературного института Владимиру Кострову сочинение юной Таши, он воскликнул: «Да этим премудростям я учу первокурсников, для девочки же – познания удивительные!»

Ученические записи хранят немало размышлений, любопытных заметок, поэтических описаний и наблюдений. В архивном собрании притаились тетради по всемирной истории, синтаксису, географии, античной мифологии. Всё это – своеобразная лаборатория становления её личности, духовного мира. Это её шаги навстречу Пушкину!

Да, случись всё иначе, учили бы её лишь рукоделию, танцам, правилам этикета, как то и принято было в дворянских семьях начала девятнадцатого века. И превратилась бы Наталия Гончарова в милую уездную барышню, воспитанную на «чувствительных романах»…

А ещё Натали тонко чувствовала живопись – и долгие годы её связывала дружба с великим Айвазовским, – любила музыку, театр.

Хорошо играла в шахматы, и, как утверждал Семён Гейченко, считалась одной из лучших шахматисток Петербурга.

«Говорят, она столь же умна, сколь и прекрасна, – пишет о ней современница, – с осанкой богини, с прелестным лицом».

Да, поверим, наконец, суждениям самого Пушкина: «Ты баба умная…».

Ещё один упрёк: и Анна Ахматова, и Марина Цветаева обвиняли жену поэта, что та не понимала Пушкина, да и всю жизнь была равнодушна к поэзии.

Счастье или грусть –
Ничего не знать наизусть.

Равнодушна к поэзии?! Но ведь она и сама была поэтессой! Правда, утаённой. И тому есть доказательства.

Мне посчастливилось найти детское стихотворение Наташи Гончаровой. Написано оно по-французски, адресовано брату Ивану и хранится в отделе рукописей Российской государственной библиотеки.

Пусть пройдёт без невзгод
твой жизненный путь.
Светом дружбы украсятся дни.
О сердечности нашей, мой друг, не забудь,
Навсегда её сохрани.

На память от искренне тебе преданной сестры Натали Гончаровой. 23 февраля 1822 года».

Таше Гончаровой всего лишь девять лет!

Другое редкое свидетельство, относящееся к маю 1830-го, – приезду Пушкина к невесте, в калужскую усадьбу Гончаровых Полотняный Завод. У Натали, как и у всякой барышни, был свой заветный девичий альбом. И она просила жениха написать ей на память стихи.

Стихотворные строчки легко ложатся на альбомные страницы. Натали читает их и, не боясь выглядеть смешной в глазах знаменитого поэта, отвечает ему: в стихах – признаётся в любви! Альбом этот, поистине бесценный, ныне не сохранился. И никогда уже не услышать и тех канувших в небытие стихов Пушкина, и поэтических опытов его невесты. Но остались воспоминания.

«Я читал в альбоме стихи Пушкина к своей невесте и её ответ – также в стихах, – сообщает В.П. Безобразов весной 1880 года академику Я.К. Гроту. – По содержанию весь этот разговор в альбоме имеет характер взаимного объяснения в любви».

Тогда Пушкина это забавляло. Возможно, он даже хвалил невесту за удачные рифмы.

Но пройдёт не так много времени, она станет его женой, и отношение к поэтическому творчеству молодой супруги изменится. Как-то Натали дерзнула послать свои стихи на отзыв мужу. «Стихов твоих не читаю. Чёрт ли в них; и свои надоели. Пиши мне лучше о себе, о своём здоровье», – так безжалостно пресёк Пушкин её робкие поэтические опыты.

Ах, как жаль, что о них не дано было знать строгим критикессам Натали – Марине Цветаевой и Анне Ахматовой. Как знать, резкость суждений их о жене поэта смягчилась бы. Ведь она была одной с ними, поэтической крови...

Вновь слово Марине Цветаевой:

«…Не хотя, но не противясь – как подобает Елене, рожала детей… Безучастность в рождении, безучастность в наименовании, нужно думать – безучастность в зачатии их». Вспомним, что за шесть лет супружества Наталия Николаевна родила четверых детей. И носила, и рожала их очень тяжело. Стоит лишь перечитать её письма, воспоминания людей, ей близких, чтобы убедиться – «первая романтическая красавица» Натали Гончарова была и прекрасной матерью, нежной и самоотверженной.

Ей суждено было продолжить знаменитый пушкинский род, стать его хранительницей. Свою жизнь, всю без остатка, посвятила она детям, сумела воспитать их достойными имени их великого отца. И о себе оставила добрую память в семьях далёких потомков.

Более всего Наталия Николаевна заботилась о воспитании детей. И даже в самые трудные годы вдовства большую часть своих скромных средств она тратила на подготовку сыновей к гимназии. А пока дети были малы и могли обходиться без учителей, уроки которых стоили дорого, Наталия Николаевна и сама каждодневно, подобно домашней учительнице, вела с детьми занятия. Её познания, полученные в детстве и в юности, позволяли это делать...

Марина Цветаева:

«Зал и бал – естественная родина Гончаровой. Гончарова только в эти часы была. Гончарова не кокетничать хотела, а быть. Вот и разгадка Двора и деревни. А дома зевала, изнывала, даже плакала. Дома – умирала. Богиня, превращающаяся в куклу…»

Сколько же забот, помимо рождения и воспитания детей, предстояло ей нести! Сам Пушкин тревожился, оставляя молодую жену одну с малыми детьми (зачастую без денег!), как-то она справится с таким ворохом домашних дел? Да ещё поручал ей вести собственные дела, связанные с изданием книг, журналов, просил о встречах с нужными ему людьми: с Гоголем, Плетнёвым. Как трогательно звучат просьбы поэта к своей Наташе:

«Мой Ангел, одно слово: съезди к Плетнёву и попроси его, чтоб он к моему приезду велел переписать … все указы, относящиеся к Пугачёву»;

«Твоё намерение съездить к Плетнёву похвально, … съезди, жёнка, спасибо скажу».

Спрашивал её советов, делился с ней творческими планами!

Вот и кукла!

«Тебя, мой ангел, люблю так, что выразить не могу», – это ведь тоже Пушкин!

Не только поэт восхищался своей Натали, называя её Мадонной, так её «окрестили» и в свете. От красавицы Пушкиной невозможно было отвести глаз: что-то магически притягательное было в её образе. Современники признавались, что её поэтическая красота «проникает до самого сердца», что это образ, который можно созерцать бесконечно, наслаждаясь «совершеннейшим созданием Творца».

И эту божественную красоту не могли простить ей обе поэтессы Серебряного века: пусть и виртуально, они ревновали Натали к своему кумиру Пушкину, воспринимали её как враждебный и неприемлемый для каждой из них женский тип. Обе представляли себя на её месте, забывая о том, что Пушкину нужна была лишь его Наташа… Поистине непримиримое женское соперничество.

И самое серьёзное обвинение. Обе, – и Анна Ахматова и Марина Цветаева, – абсолютно бездоказательно, «назначили» Наталию Николаевну виновной в гибели поэта.

Анна Ахматова. 1944 год. Фото Моисея Наппельбаума

Анна Ахматова: «Мы имеем право смотреть на Наталью Николаевну как на сообщницу Геккернов в преддуэльной истории. Без её активной помощи Геккерны были бы бессильны».

Марина Цветаева: «…Как Елена Троянская повод, а не причина Троянской войны… так и Гончарова не причина, а повод смерти Пушкина, с  колыбели предначертанной. Судьба выбрала самое простое, самое пустое, самое невинное орудие: красавицу»; «Гончарову, не любившую, он взял уже с Дантесом in dem Kauf (в придачу. – Л.Ч.), то есть с собственной смертью…»

Когда смертельно раненого Пушкина внесли в дом, более всего он тревожился, как бы не испугать жену. «Бедная жена, бедная жена!» – восклицал поэт. «Что бы ни случилось, ты ни в чём не виновата и не должна себя упрекать, моя милая!»

«Она, бедная, безвинно терпит, – говорил он доктору Спасскому, – в свете её заедят». И в своих предсмертных муках он, муж, будучи уверен в её чистоте, тревожился и предсказывал будущие страдания своей Наташи.

После гибели мужа Наталия Николаевна тяжело болела: несколько дней не прекращались страшные конвульсии, ночами напролёт она рыдала и призывала к себе Пушкина… С большим трудом её спасли от безумия.

В те горькие январские дни Натали было ниспослано утешение – беседы с духовником царской фамилии Василием Бажановым. Князь Пётр Вяземский пишет, что каждый день вдова поэта исповедуется о. Бажанову, и что он «очень тронут расположением души ея и также убеждён в непорочности её». Более того, называет свою духовную дочь «ангелом чистоты».

Свидетельство поистине бесценное! Но, к несчастью, не услышанное в хоре голосов друзей и поклонников поэта, судивших молодую вдову.

Много позже Наталия Николаевна признавалась: «Я слишком много страдала и вполне искупила ошибки, которые могла совершить в молодости…» Заметьте, «могла совершить»!

И самоуверенный Дантес, один из главных действующих лиц кровавой драмы, сделал необычное признание. И ему можно верить, так как писалось оно не для публики: «Она осталась чиста и может высоко держать голову, не опуская её ни перед кем в целом свете. Нет другой женщины, которая повела бы себя так же».

Стоит ещё раз вчитаться в строки из писем князя Петра Вяземского, – в них ключ к запутанной дуэльной истории:

«Пушкин и его жена попали в гнусную западню, их погубили»;

«…Адские сети, адские козни были устроены против Пушкина и жены его».

Анна Ахматова:

«…Никакого культа Пушкина после его смерти в доме вдовы не было».

Вряд ли поэтессе было ведомо письмо вдовы Наталии Пушкиной, отправленное ею в июне горького 1837-го из Полотняного Завода в Болдино, к управляющему с просьбой доставить ей незамедлительно «книги, бумаги, письма, и вещи, все без остатку» покойного мужа.

Словно слышится её живой голос, тихий, но твёрдый в том своём великом горе. Не понимала, не знала цену гения?! А это забытое её письмо, как много говорит оно ныне!

Вот откровение, ставшее известным благодаря Софье Карамзиной, – она переписывает строки из письма, адресованного ей Натали: «Я выписала сюда все его (мужа) сочинения, я пыталась их читать, но у меня не хватает мужества: слишком сильно и мучительно они волнуют,  читать его – всё равно, что слышать его голос, а это так тяжело!»

Нет, она не забыла и никогда не сможет забыть мужа.

Ведь именно вдова поэта, исполнив свой «сердечный обет», воздвигла в Святых Горах памятник-надгробие Пушкину!

У Наталии Николаевны немало заслуг перед отечественным пушкиноведением: она сохранила все рукописи поэта, его письма, исполняя давний наказ мужа: «чтоб не пропала ни строка пера моего для тебя и для потомства». (И вряд ли без стараний Наталии Николаевны всё это бесценное богатство хранилось бы ныне в Пушкинском Доме!)

Н. Фризенгоф. Дети А.С. Пушкина (Григорий, Мария, Наталья, Александр). 10 августа 1841 года

Она научила детей боготворить их великого отца. Вступилась за честь Пушкина, когда опекун детей поэта г-н Отрешков-Тарасенко вздумал украденные им пушкинские автографы преподнести известной библиотеке. Эдакий пиар середины XIX века!

Казалось бы, до старых ли рукописей Пушкина его вдове, обременённой житейскими повседневными заботами? Господин Отрешков просчитался. «Не хочу и не могу оставить без внимания клеймо, нанесённое имени отца их», – пишет Наталия Николаевна, к тому времени уже Ланская, издателю Павлу Анненкову. Это ли равнодушная красавица, кукла без души и сердца, и уж тем более без характера? Сколько душевной боли и негодования в письме вдовы поэта, и как борется она за светлое имя покойного мужа – никакая тень не должна омрачить его!

И барону Корфу, называя пушкинские рукописи «фамильной драгоценностью», Наталия Николаевна пишет, «что дети Пушкина за счастье почтут принести в дар Императорской публичной библиотеке те же самые автографы, но только от своего имени»! Нет, не желала она «видеть имя народного поэта и честного человека – имя Пушкина, нашу фамильную гордость, нашу родовую славу» – рядом с именем низкого человека.

А. Павлов. Письмо Татьяны. Иллюстрация к роману А.С. Пушкина «Евгений Онегин». 1948

Письмо как вызов на поединок! У неё была своя дуэль…

«Бог правду видит, да не скоро скажет». Это о ней, жене поэта, столько претерпевшей во мнении людском (о чём и предрекал в свои последние часы Пушкин!) и при своей недолгой жизни, и многие годы уже после смерти.

Простим им, прекрасным поэтессам века Серебряного Марине Цветаевой и Анне Ахматовой, ведь многое, что открылось в двадцать первом веке, им не дано было знать! Вот он, жизненный принцип Марины Цветаевой в действии: «Единственный судья – будущее!»

И что судить через века – достойна или нет быть женой поэта Наталия Гончарова? И мог ли Пушкин ошибиться, обладая величайшей сверхчеловеческой прозорливостью? Это выбор гения.

Наталия Гончарова – одна из самых прекрасных и загадочных женщин своего времени. Она осталась в поэтической истории России Мадонной. Пушкинской Мадонной на все времена.

К СЛОВУ

Мистика судьбы: по благословению Патриарха Алексия спустя пятьдесят лет после кончины Марину Цветаеву (она покончила с собой в августе 1941-го) отпевали в храме Большого Вознесения, там, где венчался Александр Пушкин с красавицей Натали. Их пути незримо скрестились… Пушкин их примирил?

Лариса Черкашина

chudesamag.ru

Александр Пушкин - К Наталье: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Так и мне узнать случилось,
Что за птица Купидон;
Сердце страстное пленилось;
Признаюсь — и я влюблен!
Пролетело счастья время,
Как, любви не зная бремя,
Я живал да попевал,
Как в театре и на балах,
На гуляньях иль в воксалах
Легким зефиром летал;
Как, смеясь назло амуру,
Я писал карикатуру
На любезный женский пол;
Но напрасно я смеялся,
Наконец и сам попался,
Сам, увы! с ума сошел.
Смехи, вольности — все под лавку,
Из Катонов я в отставку,
И теперь я — Селадон!
Миловидной жрицы Тальи
Видел прелести Натальи,
И уж в сердце — Купидон,
Так, Наталья! признаюся,
Я тобою полонен,
В первый раз еще, стыжуся,
В женски прелести влюблен.
Целый день, как ни верчуся,
Лишь тобою занят я;
Ночь придет — и лишь тебя
Вижу я в пустом мечтанье,
Вижу, в легком одеянье
Будто милая со мной;
Робко, сладостно дыханье,
Белой груди колебанье,
Снег затмившей белизной,
И полуотверсты очи,
Скромный брак безмолвной ночи —
Дух в восторг приводят мой!..
Я один в беседке с нею,
Вижу… девственну лилею,
Трепещу, томлюсь, немею…
И проснулся… вижу мрак
Вкруг постели одинокой!
Испускаю вздох глубокий,
Сон ленивый, томноокий
Отлетает на крылах.
Страсть сильнее становится,
И, любовью утомясь,
Я слабею всякий час.
Все к чему-то ум стремиться,
А к чему? — никто из нас
Дамам вслух того не скажет,
А уж так и сяк размажет.
Я — по-свойски объяснюсь.

Все любовники желают
И того, чего не знают;
Это свойство их — дивлюсь!
Завернувшись балахоном,
С хватской шапкой набекрень
Я желал бы Филимоном
Под вечер, как всюду тень,
Взяв Анюты нежну руку,
Изъяснять любовну муку,
Говорить: она моя!
Я желал бы, чтоб Назорой
Ты старался меня
Удержать умильным взором.
Иль седым Опекуном
Легкой, миленькой Розины,
Старым пасынком судьбины,
В епанче и с париком,
Дерзкой пламенной рукою
Белоснежну, полну грудь…
Я желал бы… да ногою
Моря не перешагнуть,
И, хоть по уши влюбленный,
Но с тобою разлученный,
Всей надежды я лишен.

Но, Наталья! ты не знаешь,
Кто твой нежный Селадон,
Ты еще не понимаешь,
Отчего не смеет он
И надеяться? — Наталья!
Выслушай еще меня:

Не владелец я Сераля,
Не арап, не турок я.
За учтивого китайца,
Грубого американца
Почитать меня нельзя,
Не представь и немчурою,
С колпаком на волосах,
С кружкой, пивом налитою,
И с цигаркою в зубах.
Не представь кавалергарда
В каске, с длинным палашом.
Не люблю я бранный гром:
Шпага, сабля, алебарда
Не тягчат моей руки
За Адамовы грехи.
— Кто же ты, болтун влюбленный? —
Взглянь на стены возвышенны,
Где безмолвья вечный мрак;
Взглянь на окна заграждены,
На лампады там зажжены…
Знай, Наталья! — я… монах!

Анализ стихотворения «К Наталье» Пушкина

Ранняя лирика Александра Сергеевича Пушкина шипит и пенится, как шампанское. Здесь и хоровод личин, надеваемых на себя юным поэтом, и персонажи всех времен – в кругу его современников и лицейских однокашников. Примером такой лирики является произведение «К Наталье».

Стихотворение написано в середине 1813 года. Его автору исполнилось целых 14 лет. Он, разумеется, учится, правда, с переменным успехом, прилежанием отличается еще более спорным, а еще – жадно впитывает впечатления жизни. Адресатом столь пылкого и лукавого признанья является молоденькая крепостная актриса из любительского театра графа В. Толстого, чьи спектакли он с прочими лицеистами усердно посещал. По жанру – любовная лирика, по размеру – хорей со смешанной рифмовкой. Интонация игривая. Лирический герой – сам автор. Стихотворение щедро сдобрено античностью и репертуаром свежих театральных постановок.

«Что за птица Купидон»: игра слов, ведь Купидон (божество любви) и есть, в некотором роде, птица, раз уж он с крыльями. «Я живал и попевал»: биографическая деталь. У поэта действительно был звучный, приятный голос. «Наконец и сам попался»: кажется, герой впервые влюбился. «Из Катонов»: то есть, из амплуа трибуна и души общества в – Селадоны (волокиты, ловеласа). «Жрицы Тальи»: Наталью он зовет жрицей музы комедии. День и ночь лицеист вздыхает, ворочается в постели, почти теряет аппетит. «Вкруг постели одинокой»: соблазнительное сновиденье заканчивается пробуждением на железной кровати возле комода, в дортуаре, жилые комнатки которого сам поэт называл «кельями». «Ум к чему-то все стремится»: далее поэт в стремительной круговерти образов (от пастушка до старика) представляет себя покорителем прелестей Натальи. Следует перечисление модных опер того времени и их героев. Поэт как бы ведет диалог с упирающейся девушкой: выслушай еще меня. Дальше герой скромно выходит из тени, снимает все маски: не арап, не турок я. Даже не развязный американец и (здесь следует нелестный портрет немца) не немчура. Приходится признать, что он даже не бравый военный. «Кто же ты, болтун влюбленный?»: здесь звучит вопрос будто от самой красавицы. «Взглянь на окна загражденны… я монах!»: поэт в очередной раз с успехом обыгрывает сравнение лицейских порядков и минимализм жилых комнат с монастырем. Лексика мнимо возвышенная и просторечная. Эпитеты: миленькой, пламенной, дерзкой. Аллегория: ногою моря не перешагнуть. Инверсия: пролетело время.

Любовное послание «К Наталье», полное юмора и комедии положений, впервые было опубликовано после смерти А. Пушкина стараниями В. Жуковского, старшего друга и душеприказчика поэта.

rustih.ru

Наталья Гончарова в письмах и стихах А.С. Пушкина

4

 

План

Введение

I.                    Наталья Николаевна Пушкина 

1.1 Детские годы Наташи Гончаровой

1.2. Знакомство Натальи Гончаровой с Александром Сергеевичем Пушкиным

1.3 Супружеская жизнь Александра Сергеевича и Натальи Николаевны

1.4. Роковая дуэль и гибель А.С. Пушкина

II.                 Наталья Николаевна Пушкина  по эпистолярным материалам.

     2.1. Реалии в письмах и архивных материалах о семейной

чете Пушкиных.

      2.2. Из писем А.С. Пушкина к Наталье Николаевне

      2.3. Стихи посвященные Наталье Николаевне

      Заключение

     Список литературы

      Приложение

 

 

3

7

7

 

10

 

12

13

 

18

 

18

20

26

33

35

36

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                              Гляделась ли ты в зеркало и

                                              уверилась ли ты, что с твоим лицом

                                          ничего сравнить нельзя на свете,

                        а душу твою люблю я

                         ещё более твоего лица

(А.С. Пушкин – жене из Павловского)

Введение

Все, что связано с именем Пушкина, с его жизнью и творчеством, всегда вызывает большой интерес не только у пушкинистов, но и у широкого круга читателей. По кру­пицам, в течение многих десятилетий накапливаются но­вые данные к его биографии. В работе над творческим на­следием великого поэта ученые внимательно изучают каж­дую строчку, каждый черновой набросок в обширных ру­кописях поэта. Не меньший интерес представляет и все относящееся к его биографии. Пушкин в статье о Вольте­ре писал: «Мы с любопытством рассматриваем автографы, хотя бы они были не что иное, как отрывок из расходной тетради, или записка к портному об отсрочке платежа»1.

Тем большее значение имеют письма, вечно живые сви­детели жизни ушедших людей, ярко рисующие их мысли, чувства, чаяния и надежды.

Не сохранились (хочется надеяться — еще не найдены) письма Натальи Николаевны к Пушкину. Но были обнаружены ее письма к брату Дмитрию Николаевичу Гон­чарову, написанные как при жизни поэта, так и после его смерти. В сочетании с письмами Пушкина — это драгоцен­ный источник, который дает нам возможность узнать, как необыкновенно душевно близки были Пушкин и его жена. Выпущенные издательством «Советская Россия» книги «Вокруг Пушкина», «После смерти Пушкина» и «Пушкин в Яропольце» вызва­ли большой интерес и очень быстро разошлись.

_____________

1 Ободовская И.М., Дементьев М.А. Наталья Николаевна Пушкина: По эпистолярным материалам. – М.: Сов. Россия,1985. -с. 38.

Тогда впервые я задала себе вопрос: что же из себя представляла жена по­эта?  Не только я, но и все мы воспитаны на весьма определенном отношении к ней: легкомысленная красавица, любительница балов и прочих светских развле­чений, препоручившая воспитание детей и хозяйство своей сестре Алек­сандре. Именно такой изображалась она и во-многих художественных произ­ведениях, и в литературоведческих работах.

Почему-то не прислушивались к Пушкину, самому главному свидетелю на этом беспощадном суде людской молвы над дорогим для него человеком. Ему, гению, выбравшему ее подругой жизни, не верили. Не верили почему- то умирающему Пушкину (он словно бы предугадывал и будущую неспра­ведливую немилость к своей «женке», к своей мадонне): «Она, бедная, безвинно терпит и может еще потерпеть во мнении людском»2.

  А ведь он и раньше жаловался своей приятельнице Осиповой, что его бедная Наталья стала мишенью для ненависти света.

Меня очень заинтересовало такое неоднозначное отношение к Наталье Николаевне. И поэтому я решила прояснить для себя ситуацию. Кто же такая на самом деле жена великого поэта.

Работая над рефератом, я обращалась не только к архивным докумен­там, но и письмам Пушкина материалам, касающимся Натальи Николаевны. Несколько лет назад были обнародованы очень интересные материалы, опровергающие сложившуюся версию о Наталье Николаевне, которая до самой смерти — и после гибели Пушкина, и тогда, когда стала Ланской, любящей матерью семерых детей и бабушкой,— находилась под постоян­ным прицельным оком недоброжелателей. То страшное, жестокое, что было возведено на Наталью Николаевну, огромной тяжестью легло и на ее де­тей — детей Пушкина. Такие замечательные книги, как «Вокруг Пушкина» и «После смерти Пушкина» И. Ободовской и М. Дементьева, основанные на,

_____________

2 Ободовская И.М., Дементьев М.А. Наталья Николаевна Пушкина: По эпистолярным материалам. – М.: Сов. Россия,1985. -с. 36.

архивах Гончаровых и Араповой, дочери Натальи Николаевны и Ланского открыли очень много нового для понимания характера и личности Натальи Николаевны, ее отношения к Пушкину. Могла ли бессердечная, пустая жен­щина, мечтающая лишь о праздных успехах, писать то письмо брату Дмит­рию, о бедственном положении ее семьи и о нежелании беспокоить мужа мелкими хозяйственными хлопотами. Это письмо — свидетельство ее любви к мужу, ее душевной тонкости, чуткости.

Считали, что она не интересовалась делами Пушкина. Но это опровер­гают письма Пушкина к ней, где он пишет и о работе над «Петром» и о Пуга­чеве. Он давал ей поручения по «Современнику». А в Царскосельском доме, где поселилась молодая чёта и где ныне открыт музей, хранится переписан­ный Натальей Николаевной экземпляр «Домика в Коломне». на возражения придворных лиц, она похоронила мужа во фраке, а не в камер-юнкерском «полосатом кафтане». Другая бы забыла фразу, обронен­ную когда-то в письме к ней: «Мало утешения, что меня похоронят в полоса­том кафтане»3, а она помнила.

Сейчас, к радости, появляется все больше публикаций, где жена Пушки­на предстает в другом свете...

Опираясь на факты, я многое домысливала, воображала.

Да, Наталья Николаевна ездила на балы и не могла не ездить -— она была при дворе. Она была молода и прекрасна... Но отнюдь не в балах проходила ее жизнь. За шесть семейных лет с Пушкиным — четверо детей, роды, болезни, заботы матери и хозяйки дома, дела мужа, к которым она была причастна. Она, конечно же, была личностью незаурядной, жила своим тонким и богатым душевным миром...

Я взялась за эту тему, чтобы выразить свое горячее чувство к Наталье Николаевне, сделав это в меру моих сил,— показать ее такой, какой она.

___________

3 Цявловский М., Цявловская Т.  Вокруг Пушкина. – М.:  Новое литературное обозрение, 2000 г. -  с. 136.

видится мне, какой, верю, она была в действи­тельности Несколько сотен изученных писем Н. П. Пушкиной и ее родных позволили создать новый образ жены великого поэта Эта, опровергнуть клеветнические измышления, домини­ровавшие до сих пор в пушкиноведении вследствие того, что большинство ученых опиралось на недостоверные ис­точники прошлого и предвзятые «свидетельства» современников.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

I.                    Наталья Николаевна Пушкина 

1.1. Детские годы Наташи Гончаровой

Наташа Гончарова родилась 27 августа 1812 года в поместье Кариан, Тамбовской губернии, где семья Гончаровых с детьми жила после вынужденного отъезда из Москвы из-за нашествия Наполеона. 
Она была шестым ребенком в семье  Николая Афанасьевича Гончарова. Ее мать,  Наталья Ивановна, урожденная Загряжская, славилась в молодости исключительной красотой.

Мать считала, что младшенькую дочь неимоверно разбаловал свекор, Афанасий Николаевич, не дававший до шести лет увезти внучку из Полотняного завода (обширное родовое имение Гончаровых под Калугой) в Москву, на Большую Никитскую, где поселялась семья на зиму.

Наташа Гончарова воспитывалась у деда, на вольном воздухе огромного парка с 13 прудами и лебедиными парами, плавающими в них. Дедушка души в ней не чаявший, выписывал для нее игрушки и одежду из Парижа: доставлялись в имение тщательно упакованные коробки с атласными лентами, в которых лежали, закрыв глаза, фарфоровые куклы, похожие на сказочных принцесс, книжки, мячики, другие затейливые игрушки, дорогие платьица, даже маленькие детские шляпки для крохи-модницы по имени Таша.

Уже в восьмилетнем возрасте все обращали внимание на редкое, классически-античное совершенство черт ее лица и шутливо пугали маменьку - саму замечательно красивую женщину, - что дочь со временем затмит ее красоту и от женихов отбоя не будет! Суровая и решительная маменька в ответ поджимала губы и, качая головой, говорила: «Слишком уж тиха, ни одной провинности! В тихом омуте черти водятся!»4 И глаза ее сумрачно поблескивали... 

Детство Наташи было нелегким: отца терзала неизлечимая душевная ______________

4Горбачева Н. Прекрасная Натали.- М.: Олимп; Смоленск: Русич, 1999. – с. 48.

болезнь – пристрастие к верховым прогулкам привело к трагическому падению с лошади: в результате ушиба головы Николай Афанасьевич Гончаров страдал помутнением рассудка, только в редкие моменты становился добрым, очаровательным, остроумным - таким, каким он был в молодости, до своей болезни. Мать, и до того не отличавшаяся ровным характером и мягким нравом, после несчастья, случившегося с мужем, стала истеричной и даже жестокой к детям.

Гончаровы владели обширнейшими имениями Ярополец, Кариан, Полотняный завод, фабрикой, конным заводом, славившимся на всю Калужскую и Московскую губернии! Управлять Гончаровским майоратом (имение, не подлежащее разделу и по наследству переходящее к старшему в роду, обычно сыну) Наталье Ивановне, когда-то блиставшей при дворе императрицы Елизаветы Алексеевны, привыкшей к восхищению, поклонению, шуму балов, было тяжело. Она не справлялась порою с огромным количеством дел, а признаться в этом ни себе, ни окружающим, считала непозволительным. До совершеннолетия сына Дмитрия всем распоряжалась она сама безраздельно и бесконтрольно!

Такая власть окончательно испортила и без того нелегкий ее характер. Но вполне возможно и то, что за резкостью и несдержанностью прятала Наталия Ивановна обыкновенную женскую растерянность и горечь от жизни, сложившейся не слишком-то легко.

Несмотря на все недостатки свои, детей Наталия Ивановна любила, как и всякая мать. Сыновей Ивана и Сергея, когда повзрослели, определила в военную службу, а трем свои барышням дала прекрасное по тем временам для девиц образование: они знали французский, немецкий и английский, основы истории и географии, русскую грамоту, разбирались в литературе, благо библиотека, (собранная отцом и дедом) под надзором Натальи Ивановны сохранилась в большом порядке. Стихи знаменитого на всю Россию Пушкина знали наизусть, переписывали в альбомы. Могли они вести и домашнее хозяйство, вязать и шить, хорошо сидели в седле, управляли лошадьми, танцевали и играли не только на фортепьяно - могли разыграть и шахматную партию. Особенно в шахматной игре блистала младшая, Наташа. 
Жизнь рядом со строгой, всегда напряженной матерью, больным отцом, Николаем Афанасьевичем, не шла на пользу Наталии Николаевне. Она была до болезненности молчалива и застенчива.

Позже, когда она появилась в светских салонах Москвы и Петербурга, эту застенчивость и склонность к молчанию, неумению мгновенно включаться в светскую беседу, многие считали признаком небольшого ума.

Вот что вспоминает о юношеских годах Наталии Николаевны Гончаровой ее близкая знакомая и соседка по имению Надежда Еропкина: "Я хорошо знала Наташу Гончарову, но более дружна она была с сестрою моей, Дарьей Михайловной. Натали еще девочкой отличалась редкою красотой. Вывозить ее стали очень рано, и она всегда была окружена роем поклонников и воздыхателей. Место первой красавицы Москвы осталось за нею"5. "Я всегда восхищалась ею, - продолжает далее Еропкина, - Воспитание в деревне, на чистом воздухе оставило ей в наследство цветущее здоровье. Сильная, ловкая, она была необыкновенно пропорционально сложена, отчего и каждое движение ее было преисполнено грации. Глаза добрые, веселые, с подзадоривающим огоньком из-под длинных бархатных ресниц... Но главную прелесть Натали составляло отсутствие всякого жеманства и естественность. Большинство считало ее кокеткой, но обвинение это несправедливо. Необыкновенно выразительные глаза, очаровательная улыбка и притягивающая простота в обращении, помимо ее воли, покоряли ей всех. Не ее вина, что все в ней было так удивительно хорошо!.. Наталия Николаевна явилась в семье удивительным самородком!"6 - отмечает в заключении Надежда Михайловна в своих воспоминаниях.

__________________

5 Ободовская, И. М.   Дементьев М.А. Пушкин о Яропольце. – М.:  Советская Россия,1982 г.- с. 135.

6 там же

1.2. Знакомство Натальи Гончаровой с Александром Сергеевичем Пушкиным

Этот самородок мгновенно поразил сердце и воображение знаменитого поэта, когда он увидел ее на балах танцмейстера Иогеля, в доме на Тверском бульваре, зимой 1828-1829 г.г. Наташе Гончаровой тогда едва минуло 16 лет. В белом платье, с золотым обручем на голове, во всем блеске своей царственной, гармоничной, одухотворенной красоты, она была представлена Александру Сергеевичу Пушкину, который "впервые в жизни был робок".

Влюбленный Пушкин не сразу отважился появиться в доме Гончаровых. Ввел поэта в их гостиную старый знакомый Федор Иванович Толстой, скоро ставший его сватом. Около двух лет тянулась мучительная для поэта история сватовства. Наталья Ивановна была наслышана о политической «неблагонадежности» Пушкина и вдобавок опасалась, что жених потребует приданого, которого просто не существовало Поэт изо всех сил старался устроить свои денежные дела, что в конечном итоге позволило обеспечить приданое невесты – дело в свадебной традиции в общем-то нечастое. «...став уже реальной тещей, – с иронией, но не без удовлетворения замечает пушкиновед, директор Института русской литературы (Пушкинского дома) Николай Скатов, – Наталья Ивановна своим зятем будет быстро и решительно укрощена»7. В начале апреля 1830 года согласие матери Гончаровой было завоевано.

Знавшая Гончаровых их современница Н. П. Озерова рассказывала: «...мать сильно противилась браку своей дочери, но... молодая девушка ее склонила. Она кажется очень увлеченной своим женихом»8. Это наблюдение подтверждается и письмом самой Наташи деду с просьбой о разрешении на брак с Пушкиным:

________________

7Горбачева Н. Прекрасная Натали.- М.: Олимп; Смоленск: Русич, 1999. – с. 132.

8Горбачева Н. Прекрасная Натали.- М.: Олимп; Смоленск: Русич, 1999. – с. 143.

«Любезный дедушка!.. Я с прискорбием узнала те худые мнения, которые Вам о нем внушают, и умоляю Вас по любви вашей ко мне не верить оным, потому что они суть не что иное, как лишь низкая клевета...»9

На «мальчишнике», который устраивал Пушкин накануне свадьбы, он казался весьма мрачным. Все заметили это, и многие предрекали несчастливый брак. Но доподлинно известно пушкинское признание после помолвки:

«Та, которую любил я целые два года, которую везде первую отыскивали глаза мои, с которой встреча казалась мне блаженством – Боже мой – она... почти моя...»10 Венчание Александра Пушкина и Натальи Гончаровой

18 февраля 1831 года Пушкин и Натали Гончарова наконец соединили свои руки и сердца. Во время обряда венчания Александр Сергеевич нечаянно задел за аналой, с которого упали крест и Евангелие. При обмене кольцами одно из них тоже упало, и вдобавок погасла свеча. Можно только догадываться о том, что пережил в эти неприятные мгновенья поэт, придававший столь большое значение всяческого рода приметам и «знакам судьбы».

И все-таки на какое-то время вся его жизнь озарилась счастьем. Продолжались, конечно, тревоги, неприятности, мучительные мысли о деньгах, которых постоянно не хватало, но надо всем теперь царило радостное и непривычное чувство.

«Я женат – и счастлив: одно желание мое, чтоб ничего в жизни моей не изменялось, лучшего не дождусь», – писал поэт своему другу П. А. Плетневу через пять дней после свадьбы. «Жена моя прелесть, и чем доле я с ней живу, тем более люблю это милое, чистое, доброе создание, которого я ничем не

______________

9Горбачева Н. Прекрасная Натали.- М.: Олимп; Смоленск: Русич, 1999. – с. 143.

10Кунин В.В. Друзья Пушкина т.2. -  М.: «Правда», 1986 г 

 

заслужил перед Богом»11, – признавался он в письме к своей теще Н. И.

Гончаровой уже в 1834 году. Исполнилось то, о чем он мечтал: «мадонна», «чистейшей прелести чистейший образец» вошла в его дом...

Пушкин хорошо понимал, что Наталье Николаевне всего двадцать лет, что она прекрасна, а кокетство и женское тщеславие так естественны для ее возраста. Приехав с мужем в Петербург, а затем в Царское Село через три месяца после свадьбы, Натали Пушкина почти сразу же стала «наиболее модной» женщиной высшего света, одной из первых красавиц Петербурга. Красоту ее Д. Ф. Фикельмон называла «поэтической», проникающей до самого сердца. Тонкий, «воздушный» портрет Н. Пушкиной работы А. П. Брюллова передает юную прелесть облика Натали.

1.3. Супружеская жизнь Александра Сергеевича и Натальи Николаевны

За шесть лет, которые супруги прожили вместе, Наталья Николаевна родила четверых детей. Но любовь к детям никак не заслоняла в ее душе стремления к светским успехам. По мнению родителей Пушкина, Натали испытывала большое удовольствие от возможности быть представленной ко двору в связи с назначением Александра Сергеевича камер-юнкером и танцевать на всех придворных балах. Она как бы вознаграждала себя за безрадостные детство и юность в угрюмом доме, между полубезумным отцом и страдавшей запоями матерью. Ей льстило, что красота ее произвела впечатление на самого царя.

Александр Сергеевич был весьма озадачен всем этим, так как ему «хотелось поберечь средства и уехать в деревню». Но... любовь Пушкина к жене «была безгранична, – вспоминала супруга одного из самых близких друзей поэта, Вера Александровна Нащокина, – Наталья Николаевна была его богом, которому он поклонялся, которому верил всем сердцем, и я убеждена, что он никогда, даже мыслью, даже намеком на какое-либо

______________

11Кунин В.В. Друзья Пушкина т.2. -  М.: «Правда», 1986 г 

подозрение не допускал оскорбить ее... В последние годы клевета, стесненность в средствах и гнусные анонимные письма омрачали семейную жизнь поэта, однако мы в Москве видели его всегда неизменно веселым, как и в прежние годы, никогда не допускавшим никакой дурной мысли о своей жене. Он боготворил ее по-прежнему»12.

Обнаруженные в архивах Гончаровых письма Натальи Николаевны к старшему брату многое проясняют. Блестящая светская красавица, очаровательная Натали в этих письмах предстает перед нами вполне земной женщиной, беспокоящейся о семье, заботливой женой, прекрасно разбирающейся в делах своего мужа и старающейся ему помочь.

1.4. Роковая дуэль и гибель Александра Сергеевича Пушкина

Во всем оправдывая Наталью Николаевну, некоторые авторы возносят ее на недосягаемый пьедестал – она, мол, не более чем орудие в руках убийц великого русского поэта. Тем ценнее кажутся объективные рассуждения, например, такое:

«Сколько бы ни стремились вывести гибель Пушкина за рамки семейных отношений, никуда от них не уйдешь. Да, была «московская барышня» с провинциальной застенчивостью, была женщина с отзывчивой душой и верная жена. Но была и вспыхнувшая влюбленность в «белокурого остроумного котильонного принца» (определение А. Ахматовой), и ревность Пушкина. И подлость Геккернов. И дуэль. И гибель поэта» 13 (Н. Грашин).

Наталья Н

www.stud24.ru

Тихая красота. Как Наталья Гончарова покорила Александра Пушкина | Люди | ОБЩЕСТВО

Неотразимая красота Натальи Гончаровой сводила с ума самого императора. Александр Пушкин дико ревновал Гончарову ко многим  мужчинам, которые обращали на неё взоры, когда она появлялась в свете. Вскипевший гнев поэта в итоге и привел его на смертельный поединок на набережной Черной речки.

SPB.AIF.RU вспоминает историю взаимоотношений одной из самых красивых пар Петербурга XVIII века.

Любовь дедушки

Гончарова появилась на свет 27 августа 1812 года в поместье Кариан в Тамбовской губернии. Там её семья временно обосновалась после вынужденного отъезда из Москвы после нашествия Наполеона.

Маленькую Наталью особенно любил её дедушка – Афанасий Николаевич. Он долго не отпускал внучку обратно в Москву из Полотняного завода – обширного родового имения Гончаровых под Калугой. Там маленькая Таша жила до шести лет.

Наталья Николаевна Гончарова в детстве. Неизвестный художник. Начало 1820-х годов Фото: Commons.wikimedia.org

Мать, Наталья Ивановна Гончарова, гневалась на свекра за то, что он сильно балует её дочь. Раздражали её и разговоры о уже тогда явной красоте ребенка. Многие знакомые говорили Наталье Ивановне, что дочь в дальнейшем легко сможет затмить её саму своей неотразимой внешностью.

Дедушка Афанасий Николаевич любил радовать свою внучку игрушками и лучшей одеждой из Парижа. Особенно Наталье Гончаровой нравились фарфоровые куклы, на которые дед, к тому времени плотно занявшийся растратой 30-миллионного состояния, денег не жалел.

Холодному и сдержанному спокойствию, которое в Наталье Гончаровой в дальнейшем отмечали многие современники, её научила мать. Наталья Ивановна в гневе разбивала любимые фарфоровые куклы дочери. Девочке приходилось стойко переносить вспышки гнева родного человека – с самого детства она научилась пережидать бурю, вспыхивающую внутри другого. Жизнь рядом с беспокойной матерью и больным алкоголизмом отцом, Николаем Афанасьевичем,  сделала Наталью Гончаровой молчаливой и застенчивой, но красоту, данную природой, испортить не смогла.

Несмотря на свой тяжелый характер, мать будущей супруги Пушкина любила своих детей. Братья Натальи Гончаровой были отданы на военную службу. Трем сестрам она дала хорошее образование: девушки знали несколько языков, отлично разбирались в литературе. Стихи известного в России Пушкина читали наизусть, переписывали в альбомы.

Дом усадьбы Гончаровых в посёлке Полотняный завод Калужской области Фото: Commons.wikimedia.org

Письма с поцелуями

Впервые поэт встретил Наталью Гончарову на балах танцмейстера Иогеля, в доме на Тверском бульваре в Москве. Это была зима 1828-1829 годов. Гончаровой тогда едва минуло 16 лет. Пушкин обратился со словами о своем чувстве к будущей тёще, с которой до рождения внуков у него были непростые отношения. Поэт писал: «Когда я увидел ее в первый раз красоту ее едва начинали замечать в свете. Я полюбил ее, голова у меня закружилась, я сделал предложение, ваш ответ, при всей его неопределенности на мгновение свел меня с ума; в ту же ночь я уехал в армию; вы спросите меня - зачем? Клянусь вам не знаю, но какая-то непроизвольная тоска гнала меня из Москвы; я бы не мог там вынести ни вашего, ни ее присутствия...»

Мать Гончаровой дала согласие на брак не сразу, хотя её дочь была в восторге от того, что ей увлекся сам Пушкин. Самолюбивому поэту пришлось томиться в течение года. Наталья Ивановна слишком долго решала вопрос с приданным для невесты. От ожидания поэта в дальнейшем выиграла российская литература. Тогда Пушкин выпустил цикл стихотворений, в число которых вошли «Я Вас любил…», «Не пой, красавица, при мне» и «На холмах Грузии».

Писателя официально объявили женихом Гончаровой 6 мая 1830 года. Лишь холерные карантины того времени были препятствием к венчанию. Самом поэту казалось, что «свадьба точно бежит от него». В феврале 1831 года пара всё-таки вступила в брак – это произошло в Храме Вознесения в Москве. В семье Наталья Гончарова старалась максимально оберегать труд своего мужа. Когда Пушкин с утра на несколько часов запирался в комнате, она садилась за вышивание, а прислуге не давала спуска – все должны были ходить на цыпочках, пока поэт работал.

Александр Пушкин был по-настоящему счастлив в браке Фото: Commons.wikimedia.org

Летом 1831 года Пушкин и Гончарова были в Царском селе. На одной из прогулок пара повстречалась с императорской четой. Императрица Александра Федоровна была в восхищении от Натальи Николаевны. Она настойчиво попросила пару быть при дворе. Александра Федоровна знала, что на балах такая красавица будет блистать. Пушкину же это вовсе не нравилось. Не по нраву ему пришелся и достаточно поздно пожалованный ему камер-юнкерский мундир.

Поэт был по-настоящему счастлив в браке. Свидетели, бывшие рядом с Пушкиным в дни разлуки с Гончаровой, утверждали, что когда он получал письма от супруги, покрывал их мелкими поцелуями. Поэт был горячо влюблен, но также был безудержно и бешено ревнив.

Пневмония на крестинах

В 1835 году произошло событие, ставшее фатальным для Натальи Гончаровой и Александра Пушкина. Супруга поэта познакомилась с французским подданным, кавалергардом Жоржем Дантесом. До появления иностранца в жизни семьи никто не подозревал супругу писателя в связях с другими мужчинами. И это несмотря на то, что красотой Гончаровой был пленен сам император. 1835 год был нелегким и для Пушкина – поэт испытывал трудности с деньгами, а его журнал «Современник» не окупался, поскольку подписка в 600 человек не покрывала даже типографских расходов. 

Дантес продолжал ухаживать за Гончаровой, но она не торопилась отвечать ему взаимностью. Между тем в свете поползли слухи о том, что супруга поэта изменяет ему. Осенью 1835 года друзьям Пушкина был разослан анонимный пасквиль, в котором были оскорбительные намеки в адрес писателя и его супруги. Пушкин был уверен, что за этим стоит Дантес и его приемный отец, голландский дипломат Геккерн. Пушкин послал своему сопернику вызов на дуэль. Тогда поединка не было, а следом состоялось объявление о помолвке Дантеса и… сестры Натальи Гончаровой Екатерины.

Этот факт ситуацию не исправил. Напротив, Дантеса перестали принимать у Пушкиных, а светские сплетни трубили о том, что кавалергард просто спасает честь любимой. Свадьба Дантеса и Екатерины Гончаровой, ставшей, по сути, одной из главных жертв любовных интриг, состоялась 10 января 1837 года. Она родила убийце Пушкина четверых детей и умерла на седьмом году замужества.

Слухи о присвоении Пушкину «диплома рогоносца» продолжали распространяться. Тогда разъяренный писатель излил злость в преддуэльное письмо, адресованное барону Геккерну: «Моя жена, удивленная такой трусостью и пошлостью, не могла удержаться от смеха, и то чувство, которое, быть может и вызвала в ней эта великая и возвышенная страсть, угасло в презрении самом спокойном и отвращении вполне заслуженном... Я не могу позволить, чтобы ваш сын, после своего мерзкого поведения, смел разговаривать с моей женой, и еще того менее - чтобы он отпускал ей казарменные каламбуры и разыгрывал преданность и несчастную любовь, тогда как он просто плут и подлец!»

Дуэль Пушкина и Дантеса состоялась на Черной речке. Фото: Commons.wikimedia.org

8 февраля 1837 года по новому стилю Дантес и Пушкин сошлись в поединке на набережной Черной речки. Соперник смертельно ранил поэта в живот. Пушкин выстрелом задел лишь руку Дантеса. В дальнейшем убийцу писателя выслали из страны, лишив военных чинов. 

Раненый Пушкин, которого внесли в дом, сразу сказал Гончаровой, что она ни в чем не виновата. Супруга писателя все время до его смерти стояла на коленях рядом с постелью и тихо плакала. От брака с поэтом у Натальи Николаевны остались четверто детей – Мария, Александр, Григорий и Наталья. Старшей Маше в момент смерти отца было только пять лет. С малышами она какое то время жила в том самом Полотняном заводе. В течение последующих нескольких лет Гончарова хлопотала о наследии Пушкина.

Долгое время Наталья Николаевна оставалась одна. Лишь в 1843 году она повстречала генерал-майора Петра Ланского. Тому было уже 45 лет, он был убежденным холостяком. Однако Ланской не смог устоять перед притягательной красотой Гончаровой и уже в 1844 году пара сыграла свадьбу. Второй супруг Натальи Николаевны взял на себя заботу о детях жены от брака с Пушкиным. Впоследствии в семье было еще три дочери  - Александра, Софья и Елизавета.

В последние годы Гончарова сильно болела. Супруг вывозил её на курорты, но ей становилось лучше лишь на время. В 1863 году она поехала в Москву и подхватила воспаление легких – это случилось, когда она поехала в Москву крестить внука, сына Александра Александровича Пушкина. 8 декабря её не стало. Гончарову похоронили на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры.

spb.aif.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.