О лизе чайкиной стих


Читать онлайн "Лиза Чайкина" автора Комиссарова Мария Ивановна - RuLit

МАРИЯ КОМИССАРОВА

ЛИЗА ЧАЙКИНА

Поэма

Библиотека «Огонёк» №35, 1967

Издательство «Правда», Москва

Scan , OCR , SpellCheck А.Бахарев

Оглавление

Вступление

Детство

Юность

Подвиг

Эпилог

ВСТУПЛЕНИЕ

Деревня Руно – родина твоя,

С негромкой песней робкого ручья,

С весёлой, быстрой Руною-рекой,

От дома до реки – подать рукой.

Я в том краю, на родине твоей,

Следов твоих искала много дней,

По всем твоим дорогам я прошла,

Где в детстве ты играла и росла.

Я постучалась к матери твоей,

Она открыла двери мне, и с ней

Всю ночь мы говорили о тебе.

Весь день мы просидели с ней в избе.

На переборке в раме твой портрет,

А вот тебя сегодня в доме нет.

Теперь другой на старом месте дом,

Но всё тобой живёт и дышит в нём,

И светом полдня вновь озарено

Распахнутое в новый день окно.

Вошла сестра, с которой вместе ты

Рвала в лугах весёлые цветы,

Снопы вязала, ягоды брала,

Которая тайком к тебе пришла

На берег Волги в грозный год войны,

Когда деревни были сожжены,-

Пришла и подняла тебя с земли,

Чтоб партизаны тело погребли.

Вошёл тобою вынянченный брат –

В его глазах я твой узнала взгляд,-

Вошёл и сел, и развернул гармонь.

По сердцу моему прошёл огонь,

Огонь щемящей боли и тоски.

Как ласточка, из-под его руки

Рванулась песня и пошла кружить.

«Она любила с песнями дружить»,-

Сказала мать, и вздох оборвала,

И еле слышно песню назвала.

Я по складам читаю жизнь твою,

Страницы детства, юность узнаю,

От первых игр и первых книг твоих

До смертных мук... Мы не забудем их!

Они, как молнии, по мне прошли,

Огнём и кровью сердце обожгли.

Вся жизнь твоя, как книга, предо мной,-

Страницу детства бережно открой.

ДЕТСТВО

1

За деревней поле и кусты.

За деревней дети на лужайке.

Я тебя узнала в этой стайке:

Русые косички – это ты.

Лён цветёт. Гудят в ромашках пчёлы,

И кузнечики в траве звенят.

Голубые, словно лён весёлый,

На меня глаза твои глядят.

Все твои приятели с тобою –

И сестра и Стёпа, старший брат,

У дороги собрались гурьбою,

Хвастается кто-то из ребят:

«Я ведь тоже командиром буду!»

Стёпа сел на палочку верхом,

И помчалась, без коней покуда,

Конница к деревне босиком.

_____

По июлю голубому,

По его густой траве

Прибежишь ты с песней к дому

И с венком на голове.

На пригорке земляника.

Земляники наберёшь.

В поле вьётся повилика,

У дороги зреет рожь.

Твой подсолнух в огороде

Жёлтым солнышком горит.

На гряде, как в хороводе,

Мак на цыпочках стоит.

А берёза над тобою

Машет веткой кружевной.

Тонкой девочкой босою

Ты стоишь передо мной.

2

С добрым утром, солнышко в окошке,

С добрым утром, ясная заря!

Гладит загорелая ладошка

Первую страницу букваря.

«Как тебя зовут?» - спросили в классе.

«Лиза». «А фамилия твоя?»

«Чайкина». Жестка на первом часе

Непоседам школьная скамья.

В школе стены гладкие, сухие,

Парты и высокий потолок.

«Ну, а буквы знаешь ты какие?»

Крошится в руке твоей мелок.

Первые тревоги и заботы:

Выучить урок, не опоздать.

Мама сядет прясть после работы.

Что ты можешь маме рассказать?

Зимние каникулы да горка,

А в снегу на горке – дед-мороз.

Сколько ребятишек на задворках,

Сколько санок мчится под откос!

Кто догонит Стёпины ледянки?

Он летит с горы быстрее всех,

Набежали друг на дружку санки –

Тут и слёзы горькие и смех.

Ты кричишь девчонке: «Слезомоя,

Не реви, растает вся гора!»

И летишь ты под гору стрелою,

И смеётся звонко детвора.

В старом полушубке, в полушалке,

Прибежишь, озябшая, домой.

На сугробе раскричались галки,

Галкам тоже холодно зимой.

3

А наскучит с куклою играть –

Ты отдашь её своей сестрёнке.

И откроешь книжку, и в сторонке

Сядешь втихомолку почитать.

Пальчиком по ней водя, читаешь,

И от книжки глаз не оторвать.

Смотришь на картинки и мечтаешь,-

Хорошо над книжкой помечтать!

А вдали, тускнея понемногу,

Гаснет за деревнею закат,

Далеко в полях бежит дорога,

Далеко Москва и Ленинград.

За окном в снегу стоят деревья,

Замела метелица амбар.

Мама на собрании в деревне,

Вскипяти для мамы самовар,

Наколи лучины и для печки

Дров сухих охапку приготовь,

Чашки вымой, подмети крылечко,-

Маме ты ни в чём не прекословь.

Маме трудно, маминой заботы

Не измеришь маленьким шажком,

Маме столько выпало работы,

Что могла б тягаться с мужиком:

Двух растить парнишек, двух девчонок –

Разве это мало для одной?

Ластится у ног твоих котёнок,

Ходики стучат над головой.

Что-то долго мама задержалась...

Что там на собранье говорят?

Спорят и махоркою дымят.

Девочка, скучая, дожидалась

И в окно смотрела на закат.

Ей мороз на стёклах рисовал

Снежный бор. Звезда зажглась, как свечка,

И никто ту девочку не знал,

И тревожилось её сердечко.

Почему был не по-детски строг

Взгляд её, а может быть, печален?

За окошком искрился снежок,

Торопливо ходики стучали.

У неё в глазах блеснули слёзы –

Стало жалко маму и того,

В шапке со звездой, что звал в колхозы,-

В прошлый раз кричали на него

Колосов с Аришкой. И угрозы

Выкликали. Сердце ничего

Не забыло. Люди говорили:

Шла учительница из села,

Кулаки догнали и убили,-

Тоже агитацию вела.

«Почему они её убили?» -

Девочка расспрашивала мать.

«Потому что правды не любили,

Против правды вышли воевать».

Как тебе понять, моя родная,

Эти все зачем и почему?

Гаснет луч последний, догорая,

Спать, должно быть, хочется ему.

Ветер за стеной шуршит в соломе,

Дом столбушкой вьётся над трубой.

www.rulit.me

Concordances 1.0. Поэтический корпус для статистического анализа

1
В заснеженном русском пространстве
Далекая точка видна –
Идет деревенская девочка
По зимней дороге одна.

Зажмурив глаза, против ветра
Идет она через поля,
Шажками все три километра
На мелкие части деля.

Ее провожают березы
И ясень встречает в пути…
Такого серьезного взгляда
У взрослых людей не найти.

Идет деревенская девочка
Сквозь рощу, сквозь русский пейзаж
В неполную среднюю школу,
В единственный гордый этаж.

А ветер и сверху и снизу
Несется, поземкой пыля…
– Как звать тебя, девочка? – Лиза!
– Фамилия? – Чайкина я!

И снова сквозь поле, сквозь рощу –
Своим неизменным путем –
Идет деревенская девочка…
Давайте с ней рядом пойдем!

Пройдем через молодость эту,
Вживемся в ее бытиё –
От парты, от первых отметок
До смертного часа ее.

От азбучной первой картинки,
От хохота детских забав
Пройдем партизанской тропинкой
К безмолвью ночных переправ.

Мы вспомним при первой тревоге
Избушки родного села,
Как девочка шла по дороге,
Как Чайкина наша жила,

Смеялась и пела… А ныне
Салюта приглушенный гром:
Мы тело своей героини
Сегодня земле предаем.

Над Лизой над нашей – над нею
Встает невысокий курган…
И есть ли печаль тяжелее,
Чем тяжкая скорбь партизан?

Не счесть наших долгих лишений,
Бессонные ночи не счесть,
Но нет ничего драгоценней,
Чем наша священная месть!

Мы ливнем огня и металла
Всю линию фронта зальем
За то, что она намечтала
В девическом сердце своем…

Пойдем, деревенская девочка!
Идем, дорогая, идем!

2
Ей песни печальные не удавались,
Хоть многое в жизни узнать довелось…
Мечты набегали и разбивались
На брызги желаний о жизни утес.

Был гостеприимен, но чуточку жёсток
Взгляд ее серых приветливых глаз.
Как будто она – незаметный подросток –
Заметила самое важное в нас.

И люди, входившие в избу-читальню,
Где Лиза заведующей была,
Над книгой веселой или печальной
Стояли застенчиво у стола.

И Чайка, не ударяясь в амбицию,
Смотрела прилежно на дело свое,
Как медленным шагом входил в эрудицию
Товарищ, родившийся раньше ее.

И он победит, он упорства не сбавит,
Изнемогая в тяжелой борьбе,
Когда застревает вязкий алфавит
Мелкою буковкой на губе.

И легче как будто, и всё незаметней
Дорога к высоким вершинам идей
Под руководством пятнадцатилетней
Девочки – героини моей…

3
Была эта комната невысока,
Пахла поленьями сыроватыми,
И тусклая лампочка у потолка
Светила ничтожными киловаттами.

За окнами шла деревенская ночь,
Как при Мономахе и как при Романовых;
Казалось: Иванушке в горе помочь
Приходят былины в сапожках сафьяновых.

Казалось, что всё продолжалось, как встарь,
Что юность беспечна со старостью рядом…
Но эту иллюзию секретарь
Развеял международным докладом.

Английской грамматики знал он закон:
Там все ударенья на первом слоге,
Но вместо «Ло́ндон» произносил он «Лондо́н»,
И это звучало торжественно-строго.

Он раны Европы перечислял –
Курносый мальчишка Калининской области,–
Он ясно увидел и показал
Идущих пожаров кровавые отблески.

Не знал он тогда, что раздавит война
Родную деревню шагами звериными,
Немецкими спичками подожжена –
И эта вот комната станет руинами!

В необходимость свою на земле
Он фанатически верил, не ведая,
Что шестеро суток в немецкой петле
Качаться ему перед самой победою…

И эта решимость на плотных губах
Такой жизнерадостностью дышала!
И кровь, что прольет он в грядущих боях,
Румянцем на щеки его проступала…

И Лиза среди комсомольцев других
Сидела и не шевельнулась ни разу,
И, словно незабываемый стих,
Звучала в ушах ее каждая фраза.

Как будто и Лиза и люди окрест
На несколько вдруг приподнялись ступенек…
Так слушает мальчик военный оркестр,
Так Пушкина слушал его современник…

О первый мой ранний приход в Комсомол,
Военный порядок неприбранных комнат!..
Куда бы мой возраст меня ни довел –
Я буду, я буду, я буду вас помнить!

Я буду вас видеть издалека,
Вы будете песней звенеть молодою,
И тусклая лампочка у потолка –
Светиться неугасимой звездою…

4
Счастья называть между другими
Чье-то уменьшительное имя,
Счастья жить, скрывая от подруг
Сердца переполненного стук,
Счастья, нам знакомого, не знавшей,
Чайкина ушла из жизни нашей.

Это счастье быть большим могло бы,
Если б вашей встрече быть…
Может, он салютовал у гроба –
Тот, кого могла б ты полюбить?

Может, он, ушедший воевать,
Спит сейчас в землянке на рассвете?
Может, некому ему писать,
Потому что он тебя не встретил?

И не только за поселок каждый,
За свое сожженное село,–
Месть и месть за двух прекрасных граждан,
До которых счастье не дошло!

5
Ветром и пылью клубилась дорога,
И поле пылало во всю ширину…
Животные шли молчаливо и строго,
Как будто они осуждали войну:

«Мы с гомельских пастбищ, травой знаменитых,
Ушли перед самым осенним покосом,
Мы, может, сегодня на наших копытах
Последнюю мирную землю уносим!..

Не уходить бы! Остаться б! Припасть бы еще
Губами к родному, к зеленому пастбищу!..»

Обид не прощать и пощады не ждать –
Смертельного боя простая наука…
И Лиза взглянула на старую мать, –
И мать поняла, что настала разлука.

Молчание матери русской! Оно
В прощанье с детьми зародилось, наверное,
При Наполеоне, давным-давно,
В глухой деревушке Смоленской губернии.

Ярость глухая народного мщения!
Ты воскресаешь, в лесах оживая,
Опыт внезапного нападения
Сквозь три поколения передавая.

Ты в эти знакомые лица вглядись:
По тропам лесным партизанским отрядом
Людей поведет не Давыдов Денис,
А Батя, а Дед, а живущие рядом,

И, повторяя свой путь боевой,
Снова увидишь ты образ любимой, –
Лиза идет вдоль опушки лесной
Символом нации непобедимой.

Издали бой долетает раскатами,
Глуше товарищей голоса.
Сумрак густеет, и прячут леса
То, что должно быть до времени спрятано…

6
Сквозь ветви луна освещала
Лесной заколдованный мир…
– Пора уже! – Лиза сказала.
– Иди! – говорит командир.

Глухой партизанскою ночью
Обманчива тень деревень,
По краю дорожных обочин
Мелькает разведчицы тень.

Дороги ей бросили вызов,
Овраги ее стерегут…
Как звать эту девушку – Лиза?
А может быть, Зоей зовут?

Одной проходили стезею,
Одни охраняли края
И Космодемьянская Зоя,
И Чайкина Лиза моя!

Ты с нею была незнакома,
Ни разу не виделась с ней…
Так будь хоть в поэме как дома
С чудесной подругой своей!

Сестра повстречалась с сестрою,
Родные друг друга нашли,
И в список народных героев
Вы рядом, обнявшись, вошли!

7
Про дела Ермака, про Иртыш
Партизаны вполголоса пели,
Прикрывая ладонями рты,
Чтоб слова далеко не летели.

Лес да лес наступает кругом –
Часовой партизанских землянок…
Спой нам, Лиза, теперь о другом,
Спой нам песню о нас – безымянных…

Таял песни летучий дымок
Под осенними небесами,
Вторил ей молодой тенорок,
Пожилые гудели басами…

Шли отряды по этим лесам,
Здесь народная месть бушевала,–
Здесь музей Революции нам
Открывает свои филиалы.

Я всегда это место найду,
Здесь войны партизанской припевы
В восемнадцатом жили году,
А под этой сосной – в сорок первом!

8
Кончалась ночь, рождался новый день,
Холодный полдень проносился мимо, –
Она прошла пятнадцать деревень
Походкою своей неутомимой.

Как родственнице, каждый рад ей был
И понимал, что, сколь отпор ни труден,
На что он годен – их немецкий тыл,
Когда в тылу немецком наши люди!

9
Нет! Я предателей не назову,
Светлых стихов о тебе не марая…
Если, как ты, я на свете живу, –
Буду я счастлив, как ты, умирая!

Вот мне секунды останется жить!
Вот я прошел через ужасы пыток,
Чтобы, как Чайка, жадно испить
Мужества благородный напиток!..

Люди идут молчаливой толпой,
Слез набегающих не вытирая, –
Это деревня пошла за тобой,
В путь твой последний тебя провожая.

Десять шагов отсчитал лейтенант,
И неподвижно солдаты стояли…
Милая! Мужество – это талант!
Сколько талантов они расстреляли!

10
Шла ты в школу, девочка… Тогда-то
Мы и познакомились с тобой.
Но уже встает другая дата
Всей своею правдой роковой.

Ты была веселою намедни,
Ты была певуньей среди нас…
Девочка! Шаги свои замедли –
Приближается последний час.

Как мне быть с мечтаньями твоими,
Устремленными далеко ввысь?
Заклинаю – юности во имя,
Девочка, остановись!

Но не девочка, а партизанка
Продолжает свой последний путь.
Страшный круг штыков немецких замкнут,
И его никак не разомкнуть!

Но на милом, на родном лице
Не прочесть ни скорби, ни печали…
Не хочу присутствовать в конце!
Дай еще раз мне побыть в начале!

Зажмурив глаза против ветра,
Проходишь ты через поля,
Шагами все три километра
На мелкие части деля.

Тебя провожают березы
И ясень встречает в пути…
Но сквозь подступающие слезы
Мне туда дороги не найти!

Вот и я иду с твоим отрядом
Расстрелять предателей твоих,
Вот и я со всей деревней рядом,
За кольцом немецких часовых.

Вот уже прицелились солдаты…
Хладнокровный залп… один… другой…
И – поэтом, партизаном, братом –
Я прощаюсь, Чайкина, с тобой!

Может, образ твой издалека
Слабым светом песня освещала,
Но дышала каждая строка
Воздухом, которым ты дышала!

1942 год

Источник текста: None

concordance.pythonanywhere.com

Светлов, Михаил Аркадьевич - Стихи о Лизе Чайкиной [Текст]


Поиск по определенным полям

Чтобы сузить результаты поисковой выдачи, можно уточнить запрос, указав поля, по которым производить поиск. Список полей представлен выше. Например:

author:иванов

Можно искать по нескольким полям одновременно:

author:иванов title:исследование

Логически операторы

По умолчанию используется оператор AND.
Оператор AND означает, что документ должен соответствовать всем элементам в группе:

исследование разработка

author:иванов title:разработка

оператор OR означает, что документ должен соответствовать одному из значений в группе:

исследование OR разработка

author:иванов OR title:разработка

оператор NOT исключает документы, содержащие данный элемент:

исследование NOT разработка

author:иванов NOT title:разработка

Тип поиска

При написании запроса можно указывать способ, по которому фраза будет искаться. Поддерживается четыре метода: поиск с учетом морфологии, без морфологии, поиск префикса, поиск фразы.
По-умолчанию, поиск производится с учетом морфологии.
Для поиска без морфологии, перед словами в фразе достаточно поставить знак "доллар":

$исследование $развития

Для поиска префикса нужно поставить звездочку после запроса:

исследование*

Для поиска фразы нужно заключить запрос в двойные кавычки:

"исследование и разработка"

Поиск по синонимам

Для включения в результаты поиска синонимов слова нужно поставить решётку "#" перед словом или перед выражением в скобках.
В применении к одному слову для него будет найдено до трёх синонимов.
В применении к выражению в скобках к каждому слову будет добавлен синоним, если он был найден.
Не сочетается с поиском без морфологии, поиском по префиксу или поиском по фразе.

#исследование

Группировка

Для того, чтобы сгруппировать поисковые фразы нужно использовать скобки. Это позволяет управлять булевой логикой запроса.
Например, нужно составить запрос: найти документы у которых автор Иванов или Петров, и заглавие содержит слова исследование или разработка:

author:(иванов OR петров) title:(исследование OR разработка)

Приблизительный поиск слова

Для приблизительного поиска нужно поставить тильду "~" в конце слова из фразы. Например:

бром~

При поиске будут найдены такие слова, как "бром", "ром", "пром" и т.д.
Можно дополнительно указать максимальное количество возможных правок: 0, 1 или 2. Например:

бром~1

По умолчанию допускается 2 правки.
Критерий близости

Для поиска по критерию близости, нужно поставить тильду "~" в конце фразы. Например, для того, чтобы найти документы со словами исследование и разработка в пределах 2 слов, используйте следующий запрос:

"исследование разработка"~2

Релевантность выражений

Для изменения релевантности отдельных выражений в поиске используйте знак "^" в конце выражения, после чего укажите уровень релевантности этого выражения по отношению к остальным.
Чем выше уровень, тем более релевантно данное выражение.
Например, в данном выражении слово "исследование" в четыре раза релевантнее слова "разработка":

исследование^4 разработка

По умолчанию, уровень равен 1. Допустимые значения - положительное вещественное число.
Поиск в интервале

Для указания интервала, в котором должно находиться значение какого-то поля, следует указать в скобках граничные значения, разделенные оператором TO.
Будет произведена лексикографическая сортировка.

author:[Иванов TO Петров]

Будут возвращены результаты с автором, начиная от Иванова и заканчивая Петровым, Иванов и Петров будут включены в результат.

author:{Иванов TO Петров}

Такой запрос вернёт результаты с автором, начиная от Иванова и заканчивая Петровым, но Иванов и Петров не будут включены в результат.
Для того, чтобы включить значение в интервал, используйте квадратные скобки. Для исключения значения используйте фигурные скобки.

search.rsl.ru

rrulibs.com : Документальная литература : Биографии и Мемуары : Лиза ЧАЙКИНА : читать онлайн : читать бесплатно

Лиза ЧАЙКИНА

Стоит в глубине России, среди бескрайних лесов и озер, маленькая деревушка Руно. Тихая и неприметная в одну улицу — тысячи таких на Руси, затерявшихся среди безмерного пространства. Но эту знают все. Она обозначена на туристских схемах и картах государственного значения. Перед едва приметной на карте точкой, обозначающей деревушку Руно, — желтый квадрат с алым Солнцем на нем: «Место жизни и деятельности выдающихся людей».

Руно — родина народной героини, отважной партизанки Лизы Чайкиной.

Если пройти по единственной улице деревни Руно В: ту сторону, где она в леса упирается, дорога, попав между деревьев, сузится в тропу и поведет нас по местам Лизиного детства…

С первых дней Лиза полюбила школу. Здесь, в классе, каждый день она открывала что-то новое о большом и светлом мире, находящемся далеко — за их лесами и озерами.

Каждый день возвращалась она домой взволнованная от переполнявших ее новостей и сразу же бежала в поле, к женщинам, которые убирали лен. Хотела, чтобы и они узнали все, что она знает.

— Смотри, — кивали Ксении женщины, — летит твой одуванчик.

Ксения Прокофьевна распрямляла спину и всматривалась в конец поля — среди льна все ближе и ближе мелькала белокурая головка.

— Бежит наша газета, — смеялись подруги Ксении.

— И что за дочка у тебя, а, Ксюша? Ни одного дитя в поле не увидишь — в игры резвятся, а эта все новости носит, не угомонится никак. Вот чудная.

Только зря удивлялись ей люди. В их заброшенном в глухие заозерные дали краю каждый отличался и отзывчивостью и добротой. Друг друга держались, помогали крепко, этой помощью дорожили.

Так что родилась Лиза с теми же чувствами, что присущи местным жителям. Только в ней они ярче, чем у всех других проступали.

В тот сумрачный майский закат в доме у Чайкиных то и дело хлопали двери. Каждый заходил послушать, что рассказывает возвратившийся из Осташкова старший сын Чайкиных Степан.

А Степан рассказывал о пионерах. Шли по улице двадцать пацанов (сам поштучно посчитал) прямым строем, один в один. И от самого большого до самого малого, последнего — все в белых рубахах, а на шее платки красные! Идут под барабанный бой, словно в мареве от пожара, а вокруг все машут и кричат: «Да здравствуют пионеры!»

Назавтра Лиза вернулась из школы необычно молчаливая. Сбросила торопливо сумку, поела наспех и убежала. В тот день девчонки и пацаны, что с Лизаветой учились, до темноты в сарай шастали. А к ночи, когда в оконцах заиграли отблески лучин, в деревне сразу несколько скандалов разыгралось. Матери начали готовить постели ко сну да и ахнули: из всех одеял были выстрижены красные лоскуты. Только наутро родители поняли, ради чего были испорчены одеяла.

По деревне с холщовыми сумками наперевес, в чисто вымытых лаптях шагали пионеры, точно такие, о которых рассказывал недавно Степан, — с алыми платками на груди! Впереди всех шагала счастливая Лиза…

Больше двух лет прошло, как окончила Лиза школу. Образование — целых четыре класса. Секретарем в сельсовете работает. Рядом с председателем стол имеет. Ей бы остепениться пора, посерьезнеть, а она какой была, такой и осталась — непоседливой. По деревне то и дело новые истории возникали. Недавно вот опять учинила. Оформила в книге сделку по обмену между Андреем Козыревым и бабкой Тюлёной. Тюлёна уже в дом Андрея переехала. Он тоже перевез и перетаскал все в ее избу, как вдруг в дом Тюлёны Лизавета явилась. Пришла, а та лежит на печи, стонет, от ревматизма разогнуться не может. Своя-то изба у нее сухая была, сыном на песке поставленная, а Андреева хибара на болоте, отсырела вся, гниет да сыплется — только поверху и покрашена.

Собрала Лизавета ребят деревенских, и пошли они Тюлениху домой водворять. А Андреево имущество в его развалюху перетащили — живи, мол, как жил, не зарься на чужое! Так и объяснила Лизавета, когда вечером скандал в сельсовете разыгрался — нельзя слабого да хворого обижать, друг у дружки силой да хитростью брать. Советская власть не признает обмана и насилия.


…Лиза неслась на лыжах, рассекая белизну урагана. Ей казалось, что мчится она не в ночном, мятущемся в блеклом свете луны буране, а в вихре яростной атаки. Она еще никогда не испытывала такой сознательной жажды дела. Не просто дела, а полезного людям.

Это ощущение она будет испытывать потом всегда. Ибо, познав свою полезность другим, познает и самое главное — человечность. То, что делает каждого по-настоящему счастливым, потому что весь смысл человеческого существования и состоит именно в том, чтобы отдавать все накопившееся в нем тепло, всю аккумулирующуюся в нем энергию другим, обогревая их этим теплом, делая добрыми, а значит, такими же счастливыми.

Снег хлестал лицо, оно пылало на ветру и все больше влажнело от таящих снежинок. Иногда хлесткая ветка задевала в темноте щеку, и тогда сквозь тепло проходила быстрая горячая боль. Но Лиза почти не замечала ее. Все оставалось позади: и боль, и лес, и дорога. Была только атака, в которую ее пронзительно звала труба невидимого горниста, мчавшегося где-то очень далеко, впереди всех. Лет на пятнадцать впереди…

Вот что испытывала она в ту ночь, мчась сквозь мятущийся буран обратно домой из райцентра Пено, где ей вручили на бюро райкома комсомольский билет.

Еще не было видно солнца. Лишь где-то далеко-далеко над горизонтом появилась тонкая светлая линия. Лиза неслась к ней — на восток. Спешила, тревожилась — неужели мать не спит, ждет ее?

Знакомый поворот в зарослях ольхи, крутой спуск. И за деревьями открылась уходящая в сторону реки улица деревни Руно. Один дом, другой, третий. Лиза круто свернула с тропы, затормозила у крыльца. Сквозь снег, залепивший оконца, желтел свет лучины. Лиза бросила льжи на крыльце, рванула одну дверь — загремел засов. Другую — и попала в теплые объятия матери.

— Мама, — шептала горячо она. — Не спишь. Ну что же ты!

А мать гладила ее золотистые волосы и твердила свое:

— Живая… Ночь ведь, Лизушка. Леса дикие да темные стоят. Звери одни в них бродят…

Потом они среди ночи пили горячий ароматный чай из трав, и Лиза, раскрасневшаяся и взволнованная, рассказывала о том, что с сегодняшнего дня она не просто в строю, а в первых рядах — в авангарде всех людей ее страны. И всей земли даже!

И мать слушала ее, заражалась юным волнением и удивлялась, кто же это велел ее дочке так идти — впереди всех, самой первой в стране?

И Лиза отвечала: комсомол!


Не спи, вставай, кудрявая!
В цехах звеня,
Страна идет со славою
навстречу дня.

Вся страна в стремительном темпе. Нужно восстановить заводы. Поднять коллективные хозяйства. Охватить республику электрификацией: деревня еще во тьме. Надо готовить сильную армию — вокруг враги! Научить всех грамоте. Ликвидировать болезни. Наладить быт. Необходимо одеть страну, накормить…

От Украины до Дальнего Востока, от северной тундры до среднеазиатских пустынь — вся страна превращена в огромную стройку. Орудия, как правило, — кирка и лопата. И все же в невиданно короткие сроки появляются Туркестано-Сибирская железная дорога, Днепровская ГЭС, Магнитогорский металлургический комбинат, Сталинградский тракторный, автомобильный в Нижнем Новгороде, шарикоподшипниковый в Москве…

Завершается первая пятилетка.

«Комсомольцы показали невиданные в мире образцы трудового героизма на стройке. Сейчас они должны пафос строительства дополнить пафосом освоения новой техники», — говорит в беседе с сотрудниками «Комсомольской правды» нарком тяжелой промышленности Г.К. Орджоникидзе в июне 1933 года.

«У нас молодежь «изменяет мир», создает свою, новую социалистическую историю…

Вперед и выше, комсомолец!» — пишет Максим Горький.

Именно в этом, полном всенародного энтузиазма и первых свершений 1933 году Лиза вступает в комсомол.

Зима кончалась. Заголубело небо, опрокинулось в озера — просторы вокруг глазом не охватишь. Дороги трудные стали — скользкие, вязкие, из-под ног уползают. А люди по деревням весело грязь месят: весна наступает.

И Лиза радовалась проселочным путям. Она прошла нить деревень. Разнесла обещанные книги. И теперь весело шагала, скользя на оттаявших ухабах, усталая и счастливая оттого, что и она выполнила свое нелегкое, нужное людям дело.

Лиза, обретя грамоту, сразу поняла, чем может быть полезна стране. Она понесла людям книги, учила неграмотных писать буквы. А тем, кто еще не мог сам прочитать книги, рассказывала их содержание. Она хотела, чтобы люди сознательно дошли до понимания того, что свершилось впервые в мире в их стране. А для этого им нужны знания.

Она и сама училась — изучала основы агрохимии, осваивала устройство трактора, читала ленинские работы.

Молодежь верила Лизе во всем. Комсомольцы колхоза единогласно избрали ее своим секретарем.

В газете «Ленинский ударник» появилась статья «Работать так, как залесские комсомольцы», в которой писалось: «Кто в Залесском районе не знает Лизу Чайкину, эту веселую боевую девушку? Знают все колхозники, от детей до стариков. Знают и уважают ее. Ежедневно она в колхозах. То читает газеты, то с колхозниками беседы проводит».

Лиза была одним из лучших комсомольских вожаков, в районе. И когда ее вызвали в районный центр к первому секретарю райкома партии, она положила перед ним газету со статьей о ней и коротко — «как факт» (любимое выражение Лизы) — определила: «Это неправильно».

В Лизе яростный протест вызывало всякое похвальное в ее адрес слово — в газете или с трибуны. Она считала, что хвалить комсомольского вожака не только неправильно — недопустимо, вредно. Можно положительно оценить деятельность комсомольской организации, скупо упомянув, что сделано, кем, но не более. А деятельность комсомольского вожака настроена на его долге, на его высокой моральной чистоте, на его верности делу. Стал вожаком — это честь тебе! Храни ее свято.

Таки высказала все это сгоряча секретарю.

Секретарь слушал, согласно кивая.

— Что ж, меня это вполне устраивает. — И, улыбнувшись, продолжал: — Только вызвал я тебя совсем по другому вопросу,

Он достал из сейфа папку с решениями бюро райкома, полистал бумаги, положил перед ней открытый документ:

— Бюро райкома партии постановило рекомендовать тебя секретарем районного комитета комсомола.

— Секретарем райкома?.. — растерялась Лиза. — Вы что? — почему-то тихо спросила она. — Да какая ж я кандидатура?

— А что? — удивился секретарь.

— Необразованная.

— Как это… необразованная? — переспросил он.

— Для дела такого, — объяснила Лиза.

— А Ленина читаешь? — спросил секретарь.

— Читаю, — неуверенно ответила она.

— Сотни книг, что в избе-читальне твоей стоят, знаешь?

— Знаю, — подтвердила она.

— Про писателей, об их героях рассказываешь? — продолжал он.

— Рассказываю, — согласилась Лиза.

— Людей любишь. Заботы их знаешь. Грамоте учишь, молодежь воспитываешь. Ну?

— Ну?.. — совсем растерянно повторила Лиза.

— А говоришь «необразованная».

— Учиться мне еще надо, — серьезно сказала Лиза.

— Учиться поможем, — пообещал секретарь.

— Так, может, поучусь пока, а потом уж в секретари-то?

— Выучишься — мы тебя в обком изберем. А то и в ЦК. А пока уж в райкоме комсомола покомандуй. — И посерьезнел: — Райком партии тебе доверяет.

Началась та беспокойная, полная тревог и волнений жизнь, о которой мечтает каждый человек, рожденный служить людям, обладающий организаторскими способностями, деятельный, общительный, добрый.

Лиза переехала из своей деревни Руно в районный центр — поселок Пено. Здесь, в Пено, совершит она потом свой бессмертный подвиг. Здесь будет похоронена товарищами. Здесь останется жить навечно — бронзовый бюст среди цветов в центре Пено.

Лиза поселилась в маленькой, скромно обставленной комнатке — справа кровать, слева, в углу, этажерка с книгами, на стене гитара, у окна небольшой столик, заваленный книгами. Вот и вся «роскошь» ее жилища. А ей казалось, что живет она, имея абсолютно все, и Лиза чувствовала себя счастливой.

Днем работа, вечерами учеба. Чтобы быть настоящим наставником молодежи, считала Лиза, надо много знать, многое уметь. Надо быть во всем первым.

Лиза много занималась. На этажерке у нее стояла собранная ею собственная библиотека — пятьдесят книг — сочинения Ленина и Маркса, Пушкина и Лермонтова, Горького и Маяковского. За окнами звенели голоса молодежи, играющей в волейбол, а она читала и позволяла себе выбежать поиграть только на несколько минут, чтобы отдохнуть. А ей было тогда двадцать.

Она часто приходила в Пеновскую семилетнюю шкоду, чтобы узнать то, что еще не знала, не успела узнать, посещала там литературный кружок.

Лизе тогда, конечно, и в голову не могло прийти, что школа эта будет названа ее именем. А учительница Евдокия Георгиевна Кудрявцева будет рассказывать о ней многим людям, приезжающим в их поселок Пено.

Лиза до предела была увлечена своей комсомольской работой. Изучала все, с чем соприкасалась в делах своих как секретарь райкома. Комсомольский руководитель, считала она, должен уметь показать пример в любом деле.

Она участвовала во всех спортивных состязаниях и первая в районе получила три значка — «ГТО», «ПВХО» и «Ворошиловский стрелок».

На районном комсомольском активе, который проходил ранней весной 1941 года, Лиза назвала цифры, которые поразили всех присутствующих в зале. И до сих пор поражают. Только за десять месяцев ее работы секретарем райкома в районе вступило в комсомол около 500 человек, создано двадцать восемь комсомольских организаций. За полтора года ее работы в райкоме комсомольская организация района выросла в два раза! А в ее родном Залесском сельсовете появилось за это время восемь новых комсомольских организаций. Пятьдесят наиболее активных комсомольцев были приняты в ряды коммунистов.

Огромное значение Лиза придавала комсомольской печати.

В Калининском музее комсомольской славы хранится двадцать три ее газетных выступления. Будучи секретарем райкома, Лиза Чайкина выступала в местной печати по таким важнейшим вопросам, как социалистическое соревнование, военно-патриотическая работа, революционное воспитание молодежи, руководство первичными организациями и т. д.

Первая ее корреспонденция появилась в газетв «Ленинский ударник» 10 марта 1936 тода. Последняя — 26 июня 1941 года…

Началась Великая Отечественная война.

Каждый день радио передавало горькие сообщения об отступлении советских войск.

Молдавия, Украина, Белоруссия, Прибалтика пылали в огне.

В окопах, испещривших как морщины землю, бились советские солдаты. Бились насмерть за каждый город, каждую деревню, каждый дом.

Отступая, спасали все, что могли. Увозили в тыл детей. Отправляли в глубь страны заводы. А что не могли спасти — уничтожали. Взрывали электростанции. Ожигали неубранный хлеб.

Ничего не должно осекаться врагу.

Ни иссушающая душу наречь отступления, ни непрерывные обессиливающие бои с превосходящим противником не сломили ни на миг волю советского народа, его уверенность в победе.

И город Калинин готовился к встрече с врагом. Ежедневно с вокзала уходили тяжело груженные составы с людьми, заводским оборудованием, хлебом, эвакуировались госпитали. Знали: враг никого не пощадит. Из коммунистов составлялись отряды ополченцев, бригады противовоздушной обороны, диверсионные группы.

В первых числах июля фашистские войска вступили в пределы Калининской области. Запылали деревни. На городских площадях и сельских майданах зачернели виселицы. Тысячи людей были брошены в тюрьмы, за колючую проволоку концлагерей. Фашисты огнем и мечом вводили «новый порядок».

Вот цифры фашистских зверств в Калининской юбла-сти за время ее оккупации врагом: 17 тысяч человек уничтожено в лагерях, 5772 повешено, 23 тысячи угнано в неволю.

Однако, чем сильнее сжималась пружина, тем больше становилась ее потенциальная сила. В тылу врата ширилось партизанское движение.

Третьего июля 1941 года Калининский обком партии направил письмо секретарям райкомов и горкомов, в котором говорилось: «В соответствии с директивой СНК СССР и ЦК ВКП(б) обком РКП (б) предлагает ускорить организацию подпольных конспиративных ячеек ВКП (б) из проверенных коммунистов, подготовку явочных квартир. Коммунисты, которые будут оставлены на подпольную заботу, должны (быть) первым секретарем ГК и РК ВКП(б), каждый в отдельности (персонально) проинструктированы о» их. задачах, и указать им место явки после занятия врагом территории, (района)».

Для организации партизанского, движения в западные районы области были направлены секретари обкома партии, заведующие отделами обкома, инструкторы, ответственные работники облисполкома. Совместно с райкомами и горкомами ВКН(б) они создавали отряды, подбирали личный состав, занимались вопросами вооружения партизанских отрядов, продовольствием, устанавливали явки.

Непосредственное руководство партизанской и подпольной борьбой, осуществлялось подпольными райкомами и горкомами партии, которых насчитывалось в 1941 году в тылу врага двадцать четыре. В их составе работали сорок восемь секретарей райкомов и горкомов партии, многие представители исполкомов райсоветов, секретари райкомов комсомола и другие партийные, советские и комсомольские работники. Это были руководители, пользовавшиеся большим: авторитетом среди населения, сумевшие в тяжелых условиях вражеской оккупации превратить подпольные партийные органы в боевые штабы мобилизации масс, сражающихся с врагом..

Первое, что организовала. Лиза во всех деревнях, — обучение молодежи военному делу. Каждый комсомолец, каждый подросток должен был. научиться стрелять из винтовки, бросать гранату, обезвреживать зажигательные бомбы. Всюду, где побывала она, начали работать отряды Всевобуча. Бороться с пожарами, следить за обстановкой, быть, бдительным и зорким учила она каждого в эти дни. И конечно, сражаться, если то» потребуют обстоятельства.

И обстоятельства потребовали. Райком партии получил приказ формировать Пеновский партизанский отряд. Чайкиной доверили подбор связных для работы в тылу врага. Ее спросили в райкоме партии, сколько она сможет подобрать верных комсомольцев для работы в тылу врага, она ответила: «Сколъко потребуется».

Девятнадцать ушли в подпольную группу на диверсионную работу. Десятки сражались вместе с Лизой в тылу врага, И ни один из тех, кого назвала Лиза Чайкина, не струсил, не предал, не отступил,

Володя Павлов, шестнадцать лет, умер от штыковых ран при пытках. Молчал.

Зина Голицына, шестнадцать лет, разведчица, умерла при пытках. Молчала.

Коля Фокин, Вася Иванов, Коля Беляев — пятнадцать-шестнадцать лет, пали смертью храбрых при выполнении боевых заданий.

Вечная память юным героям. Их имена свято чтят на калининской земле.

…И вот они шли на первое боевое задание. Холодное зимнее солнце оседало к горизонту. Голубел от теней снег. Искрились в последних лучах верхушки огромных заснеженных елей.

Все пятеро остановились одновременно. Лиза поняла, что поразило их, — тишина. Когда-то этот лес можно было слушать и наблюдать часами. Вот перелетела с сосны на сосну пушистая белка. Защелкала где-то в ветвях невидимая птаха. Мягко отталкиваясь от травы, пересек тропу заяц. Воздух звенел от стрекоз, кузнечиков, птиц…

Всех угнала война. Опустошила леса. Страшен безмолвный лес. Неверное движение, случайный хруст — падай скорее в снег, замри. Чтобы не взяли тебя на мушку. Настороженно, бесшумно крадись по родному лесу. Помни: всюду враг. Всюду смерть.

Они посмотрели друг на друга, улыбнулись. «Нет, не трусят, — подумала Лиза, — просто волнуются».

Задание было взорвать мост. По нему день и ночь шли эшелоны. Враг окружал Москву. Группа Лизы пробиралась к мосту. Они знали время смены караула, график прохождения поездов, умели укрепить взрывчатку… И вдруг — непредвиденная, неожиданная встреча. Лиза первая увидела офицера в зеленой полевой форме, с сигаретой в зубах. Сквозь березы виднелась машина и возле нее — несколько солдат.

Какие-то мгновения они стояли друг против друга, боясь пошевелиться, сделать что-то неверное и тем погубить себя. Но Лиза опомнилась первая. Прозвучал выстрел, и сигарета отлетела в сторону. И тут же застрочили автоматы, засвистели, срезая тонкие ветки, пули… Начался бой. Они его выиграли. Убитых унесли подальше от дороги в лес, чтобы никто не мог даже найти следов. Машину столкнули в кювет, забросали ветками и снегом.

Нужно ли было вступать им в этот бой? Наверное, нет. У них могла сорваться более серьезная операция. Но этот бой имел и свое особое значение, Потому что и те, кто был вместе с Чайкиной, и те, кому они потом, вернувшись в отряд, рассказали об этой короткой схватке, укрепились в сознании, что фашистов, пришедших на их землю с пушками и танками, фашистов, завоевавших Европу, можно бить и уничтожать, можно и нужно.

Они выполнили боевое задание — мост был взорван. Один эшелон с боеприпасами пошел под откос.

В планшете убитого офицера, который они прихватили с собой, оказалась карта с направлением движения фашистских войск и ценные документы. Эти боевые трофеи отряда хранятся сейчас в Центральном музее Советской Армии.

Потом было много вот таких стычек с фашистами. Не всегда они кончались благополучно: с задания часто возвращались, неся на руках товарищей, чтобы похоронить их на партизанском кладбище со всеми почестями.

Смерть никого не страшила. На смерть шли каждый день, выполняя любое задание. «Хочу отдать жизнь за Родину!» — писали в заявлениях в комсомол. Подвиг в их жизни стал делом будничным.

В Калининском музее комсомольской славы хранится удивительный документ — карта пройденного Лизой Чайкиной пути по занятым немцами деревням.

Голодная, продрогшая, каждую секунду рискуя нарваться на мину, попасть в засаду или просто услышать тихий смертельный оклик «стой!», Лиза вьюжными, на редкость морозными ночами сорок первого, тайными лесными тропами пробиралась из деревни в деревню. Встретив патруль, уходила в лес и там в снегу часами ждала, когда минует опасность. А потом — снова в путь.

Она шла, чтобы встретиться с секретарями подпольных комсомольских организаций, объяснить им обстановку, дать задания. В деревнях проводила беседы с населением, рассказывала о положении на фронтах, о боевых действиях отряда. «Вестницей победы» прозвали ее тогда в народе.

Так прошла она четырнадцать деревень. И всюду, где побывала, людей потрясало ее мужество.


…Тихий стук в окно. Пароль — отзыв. Передана пачка листовок. Можно идти дальше.

…Бьют колокола. Идут в церковь люди. Примкнула незаметно к толпе, вошла в храм. Воспользовавшись богослужением, раздала листовки.

И снова в путь, за километром километр, через родные, полные смерти леса.

И вновь петляние вокруг деревень, ожидание подходящего момента. А потом — единым духом, не замеченная никем — ни чужим, ни своим — к одному, самому нужному тебе дому. Пройти сквозь мрак, сквозь страх, сквозь смерть!


Лиза бесшумно поднялась на крыльцо, прислушалась. Тишина. Только метель свистит. Осторожно стукнула в окно. И сразу же из-за двери, словно ждали ее: «Кто?»

— Это я — Чайкина. Открой, Маруся.

Худая, изменившаяся до неузнаваемости Маруся Купорова припала к ней.

— Лиза, живая! Вот радость-то… Дождались… Пойдем в хату. Я сейчас за мамкой твоей сбегаю, Маню позову, вот обрадуются.

Лиза даже глаза закрыла — мамку увидит и сестру. Тогда их, в последний раз, толком и не повидала. Прощались наспех. Мать посмотрела беспокойно в глаза, спросила: «В партизаны?» Лиза молча кивнула. А потом уже, обнимая мать, шепнула: «Не отдамся я им так, мамка. Сперва в них патроны выпущу, а последний в себя. Только вы не плачьте, не признавайтесь в случае чего». И мать ахнула: «Как же так, доченька, о чем ты думаешь. Не жила ведь еще!» И Лиза спокойно посмотрела ей в глаза: «Жила, мамка, хорошо жила. И радость узнала, и любовь».

Лизе так хотелось в тепло. Но она, борясь с этим желанием, упрямо прошептала:

— Не могу. Нельзя, Маня. Спешить надо.

— Да что ты, — потянула ее Мария. — Обмерзла ведь вся. Даже брови обледенели.

— Меня ждут, — сказала Лиза. — Рассказывай, что тут у вас?

— Страшно, Лиза. Будто сон какой. В Крутом Тоню Михайлову замучили.

— Знаю, — перебила Лиза, — была там.

— В Демьяновке полдеревни сожгли. Дети там со стариками были.

— Видала, — оборвала Лиза. 1

— Неужели это правда про Москву, Лизушка? — придвинулась к ней Маня.

Лиза строго посмотрела ей в глаза.

— Поверила фашистской брехне? — Расстегнула стеганку, достала газету. — На вот. Из Москвы. О параде на Красной площади. Седьмого ноября. Сражается земля наша, Маня. И Москва жива. И Ленинград борется. Листовку возьми, перепиши, чтобы не сомневался никто. Вот слушай: «Фашист ходит по земле твоей, жрет твой хлеб, спит в твоей постели — убивай его!»

Где-то вдалеке залаяли собаки. Маня рванулась, прижала Лизу к себе.

— Пойдем, Лизушка, спрячу, — Лиза почувствовала, как дрожит она. — Облава опять. Третьи сутки из села никого не выпускают. Я тебя в подпол спрячу. Он у меня сундуком прикрыт.

— Нельзя мне оставаться у тебя, Маня, — снова повторила Лиза. — Ждут меня. Идти надо.

— Нельзя тебе идти, Лиза, — шептала Маня и тянула ее, тянула в горницу. — Убьют!

— Пора. Прощай, Маня. — И шагнула в снежную пелену.

— Прощай, Чайка…

Было очень много снега. Лиза пошла, проваливаясь в сугробы, напрягаясь из последних сил, чтобы уйти как можно дальше от деревни, от лая немецких овчарок. Она знала: за околицей начинается овраг — по нему можно добраться до леса.

— Стой! — услышала Лиза короткий окрик. И в тот же миг горячая боль обожгла сзади голову.

Собачий лай послышался совсем близко…


В комендатуре было тепло и тихо. Лиза узнала кабинет первого секретаря райкома партии.

Ее привели сюда ночью. Комендант спал. И пока его ждали, она могла немного отдохнуть и прийти в себя.

Ныли обмороженные ноги, воспалившиеся от выкручивания суставы рук, болела от ударов прикладами спина. Она начала терять сознание в тепле.

Очнулась от телефонного звонка. Дежурный что-то кричал в трубку. Лиза попросила пить. Ей не дали. Она почувствовала, как опять слабеет и теряет четкость ощущений. «Надо заснуть, — подумала она, — чтобы набраться сил, чтобы выдержать, выстоять до конца».

— Кто ты есть? — начал допрос комендант.

— Иванова… Из Ленинграда… — Лиза едва шевелила губами.

Комендант обернулся к кому-то, кто стоял с ней рядом.

— Кто есть она?

— Чайкина она. Чайкина. Комсорг называется. Да вы не сомневайтесь — ее здесь каждый знает. — И встал, злобно глядя на нее: Колосов, узнала Лиза. Тимофей Колосов, местный староста.

— Иванова. Из Ленинграда, — упрямо повторила Лиза.

— Чайкина она, Чайка! — подскочил к ней Колосов, ухватил за куртку, тряхнул. — Лизка… Ты что, издеваешься? Жизни моей не жалеешь? Признавайся, что секретарь райкома.

— Вывести! — приказал комендант. — Не опознают — вместе повешу.


Стук, стук, стук… Плывет толпа людей. Серые лица. Серый землистый лед. Мороз сорок градусов. Все обледенело кругом. Стук, стук, стук… Колонна останавливается. Тишина. Долгая, шаткая. Это она пошатывается: ноги болят, холодно очень.

— Смотреть всем, кто она есть! — командует комендант. — Чайкина? Партизан? Ты! — ткнул он в толпу.

— Не знаю, не здешняя она.

— А ты?

Лиза смотрела на толпу. Она всех узнавала. Всех. Глаза голодных людей. Но смотрели они на нее прямо и спокойно.

— Чужая она. Не знаю.

— Вон! — крикнул на толпу комендант. Стук, стук, стук… Удаляются по льду шаги.

А навстречу из снежной пороши лихая разгульная песня. Лиза думает, что ей это чудится. Нет. На крыльцо, пошатываясь, поднимается пьяная разнаряженная Арина Круглова. Кланяясь офицеру, она обошла вокруг Лизы. Сперва отшатнулась, увидев ее лицо, потом всмотрелась. И вдруг присела:

— Неужели? Вот это птичка попалась. Чайкина. Секретарь комсомольского райкома.


Изменница Круглова — единственная из всех опознала Лизу Чайкину.

Партизанский суд приговорил предательницу к расстрелу. 25 ноября группа партизан во главе с Семеном Ларионовым пробралась в Пено. Они выкрали из рук немцев Круглову и привели приговор в исполнение.

Та же участь постигла и двух других предателей — отца и сына Колосовых. Они были казнены в ту же ночь на основании того же партизанского приговора.

…Она понимала, что идет по улицам родного поселка в последний раз. Ее привели к реке. Волга лежала перед ней, как уходящая в бесконечность белая ширь. Едва приметным откосом спускался к реке берег — снег сровнял землю и воду. Посреди молчаливого белого пространства темнела неподвижная толпа. Люди! Она могла с ними говорить.

Лиза посмотрела на раскинувшийся перед ее взором бескрайний мир, который, знала, через несколько минут покинет навсегда. Было тихо. Ей показалось, что где-то далеко-далеко ударили в колокола, и медный звон их поплыл, касаясь земли и неба, из далекого детства к ней, сюда…


Потом будет тот, последний выстрел, который она еще услышит…

Потом будет Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении секретарю Пеновского райкома комсомола Елизавете Ивановне Чайкиной звания Героя Советского Союза.

Авиационная эскадрилья имени Лизы Чайкиной.

Летящие во врага снаряды с надписью «За Лизу!».

700 пионерских дружин, борющихся за честь носить ее имя.

Улицы Лизы Чайкиной в Москве, Ленинграде, Калинине, Кемерове и других городах страны.

Совхозы и колхозы, бригады имени Лизы Чайкиной.

Будет бронзовый бюст в Пено.

Мемориальная доска в деревне Руно.

А в тот последний миг была только главная мысль — Успеть сказать людям правду, передать им свою уверенность и веру в победу. Показать им, что она — одна из них — не боится фашистских палачей, что и они не должны их бояться, а бороться и уничтожать, чтобы приблизить час свободы.

— Товарищи, — тихо обратилась она. — Вы всегда не верили. Я секретарь райкома. Поверьте и на этот раз.

Люди подняли головы, услышав ее спокойный голос.

Она говорила медленно: продумывала, подбирала слова. Надо сказать им главное. И так, чтобы поверили.

— Немецкое командование сообщило вам — Пеновский партизанский отряд уничтожен. Москва взята. Ленинград пал…

Она улыбнулась открыто и озорно, как раньше, как всегда:

— Отряд воюет. Москва стоит. Родина сражается. Мы победим!

Солдаты вскинули автоматы.

— Любите Россию!.. — громко произнесла Лиза. — Нет ничего дороже. Я счастлива…

Раздался залп. Резкий, короткий. Но люди увидели, что Лиза не сразу упала, а стояла еще какое-то время и улыбалась, протянув им руку.

Потом упала, застыла. Навсегда.

26 янв. 1942 г.

СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б)

товарищу АНДРЕЕВУ А. А.

ЦК ВЛКСМ сообщает об исключительном героизме секретаря Пеновского райкома комсомола Калининской области т. Чайкиной Елизаветы Ивановны, проявленном ею в борьбе с немецкими оккупантами.

…Когда Пеновский район заняли немецкие оккупанты, тов. Чайкина создала подпольную комсомольскую организацию в составе 15 человек и с группой комсомольцев в 26 человек ушла в партизанский отряд. Оставшиеся в деревнях комсомольцы активно помогали партизанскому отряду в борьбе с немецкими захватчиками.

Тов. Чайкина Е. И. проявила себя как замечательный боец, участвовала в трех сражениях, минировала дороги, взрывала мосты, успешно ходила в разведку и в то же время проводила большую политическую работу среди населения. 22 ноября 1941 г. на хуторе «Красное покатище» т. Чайкина была предана и арестована немецким карательным отрядом.

Семья Купоровых, укрывавшая Лизу от немецких фашистов, была расстреляна немцами на месте. Гитлеровские звери подвергли т. Чайкину невыносимым пыткам, угрожали смертью, старались подкупить обещанием даровать жизнь, если она выдаст место расположения партизанского отряда. Но это испытание т. Чайкина вынесла с честью. Фашисты, не добившись от нее ни слова, решили публично расстрелять т. Чайкину.

Тов. Чайкина не струсила, не предала товарищей, держалась мужественно и гордо, до последней минуты своей жизни проявляла высокие идейные качества большевика.

Она умерла смертью героя.

ЦК ВЛКСМ

УказПрезидиума Верховного Совета СССРО ПРИСВОЕНИИ ЗВАНИЯГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗАПАРТИЗАНКЕ ЧАЙКИНОЙЕЛИЗАВЕТЕ ИВАНОВНЕ

За отвагу и геройство, проявленные в партизанской борьбе в тылу у врага, против немецких захватчиков, присвоить звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» ЧАЙКИНОЙ Елизавете Ивановне.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР

М. Калинин

Секретарь Президиума Верховного Совета СССР

А. Горкин

Москва, Кремль, 6 марта 1942 г.

*. * *

Стоит в глубине России среди бескрайних калининских лесов и синих озер маленькая деревушка Руно. Тысячи таких на Руси, затерявшихся среди безмерного пространства, поселений.

…Идет по тропинке девочка. В руках стопка книг. Голова упрямо поднята. А кругом шумят и шумят дожди.

Стекают упругие струи по устремленному в вечность бронзовому лицу Лизы…

Ирина ШВЕДОВА

rulibs.com


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.