Нобелевская премия пастернака стих


Борис Пастернак — Нобелевская премия: Стих читать онлайн бесплатно

Я пропал, как зверь в загоне.
Где-то люди, воля, свет,
А за мною шум погони,
Мне наружу ходу нет.

Темный лес и берег пруда,
Ели сваленной бревно.
Путь отрезан отовсюду.
Будь что будет, все равно.

Что же сделал я за пакость,
Я убийца и злодей?
Я весь мир заставил плакать
Над красой земли моей.

Но и так, почти у гроба,
Верю я, придет пора —
Силу подлости и злобы
Одолеет дух добра.

Анализ стихотворения «Нобелевская премия» Пастернака

Судьба одного из выдающихся поэтов Советского союза Б. Пастернака сложилась крайне трагически. Он долгое время пользовался заслуженной славой и популярностью, имел большое количество друзей в литературном мире. Склонность поэта к символизму не подвергалась осуждению и воспринималась со снисхождением. Только к концу Великой Отечественной войны растущая популярность Пастернака на Западе стала причиной для некоторых подозрений. В это же время поэт начинает серьезную работу над главным делом своей жизни – романом «Доктор Живаго». Она продолжалась около десяти лет. Пастернак был доволен результатом и отправил рукопись сразу двум советским издательствам. Одновременно он передает текст итальянскому корреспонденту. Складывалась очень щекотливая ситуация. В СССР решение о публикации принималось крайне медленно, а на Западе уже начали появляться некоторые фрагменты романа. Это вызвало крупный скандал, который усилился выдвижением Пастернака на Нобелевскую премию. Советское правительство расценило это как прямое предательство и принудило поэта отказаться от премии. Его отказ уже ничего не менял. Пастернака исключили из Союза писателей, от него отвернулось множество друзей и знакомых.

Реакцией поэта стало стихотворение «Нобелевская премия» (1958 г.), в котором отразились боль и отчаяние Пастернака. На этот раз он сознательно переправляет произведение для публикации за границей.

Пастернак чувствует себя «зверем в загоне», за которым началась настоящая травля. Он был поражен тем, что вчерашние поклонники и почитатели его творчества моментально изменили свои взгляды под влиянием власти. Поэт понимает, что выхода из создавшейся ситуации нет. Он искренне старался заслужить прощение, публично отказавшись от вручения премии. Но этот униженный шаг не дал никакого результата. Поэтому Пастернак в отчаянии произносит: «будь что будет, все равно».

Поэта больше всего возмущает обвинение в предательстве и антисоветчине. Он не видит своей вины, так как не стремился к критике коммунистического строя («что же сделал я за пакость?»), а постарался дать максимально реалистичную картину в своем романе («весь мир заставил плакать»). Парадокс в том, что причиной гонений стал действительно не сам роман, а положительные отклики на него в западном обществе.

Пастернак был уже серьезно болен и предчувствовал скорую смерть. Травля усилила его болезнь. Поэт считает, что находится «почти у гроба» и скоро обрадует своих врагов, покинув этот мир. Присуждение Нобелевской премии и реакция в СССР на многое открыли ему глаза. Он познал «силу подлости и злобы» и верит лишь в будущее неизбежное торжество «духа добра».

www.skazo4ka.ru

Анализ стихотворения Б. Пастернака “Нобелевская премия” 👍

Получение Нобелевской премии было признанием заслуг наших соотечественников за рубежом. Но это отнюдь не облегчало их жизнь в СССР. Наоборот, в обстановке развязывания “холодной войны” и тоталитарного политического режима сам факт присуждения Нобелевской премии служил поводом для травли этих людей со стороны правящей номенклатуры.
Сразу же после присуждения Б. Пастернаку в 1958 году Нобелевской премии президиум правления СП СССР (Союз Писателей СССР) постановил, что поэт лишается звания советского писателя и исключается из числа

членов СП СССР единогласным решением. Также московские литераторы просили правительство лишить его гражданства и выслать за границу. Прославленная писательница заявила: “Пулю загнать в затылок предателя!”
Не выдержав сильнейшего давления, Б. Пастернак отправил телеграмму в Шведскую академию: “В связи со значением, которое придает Вашей награде то общество, к которому я принадлежу, я должен отказаться от присужденного мне незаслуженного отличия. Прошу Вас не принять с обидой мой добровольный отказ”.
Обстановку того времени и свое состояние Б. Пастернак выразил в стихотворении “Нобелевская премия”. Ольга Ивинская (прототип Лары в “Докторе Живаго”), которая последние 14 лет жизни Бориса Пастернака была его музой и любовью, вспоминает: “Многие друзья тогда перестали бывать у нас. Создалось чувство, что мы в загоне…” Последнее слово стало, пожалуй, опорным, главным в этом стихотворении: “Я пропал, как зверь в загоне”.
Но так как стихотворение было явно антисоветским, оно могло быть опубликовано только за границей. Так и произошло, 11 февраля 1959 года английский перевод стихотворения “Нобелевская премия” напечатали в газете “Нью стейтсмен” (Англия). О публикации узнали, и поэту предъявили обвинение по статье 64 в измене родине и пригрозили арестом, если он будет встречаться с иностранцами.
Такова творческая история этого произведения. Теперь обратимся непосредственно к анализу.
Сразу же следует отметить важность названия стихотворения. Оно несет на себе не только тематическую, но и символическую нагрузку, так как в тексте самого произведения нет ни слова о том, чем навеяно настроение и высказанные мысли. Вынеся в заглавие причину своей печали, автор сообщает тему стихотворения и делает Нобелевскую премию символом высших заслуг и высших наказаний.

Поэтому, не будь заглавия, не понятно бы было, над чем лирический герой так сокрушается.
Первое четверостишие строится на приеме антитезы: противопоставляются родина автора и заграница. Поэт использует метафору (лирический герой – зверь в клетке, воля – заграница), чтобы сильнее подчеркнуть разницу между этими понятиями:
Я пропал, как зверь в загоне.
Где-то люди, воля, свет,
А за мною шум погони,
Мне наружу ходу нет.
Последняя строка усиливает пессимистическое настроение. Автор явно намекает на невозможность вырваться из страны: его либо насильно лишат гражданства и вышлют, либо посадят в тюрьму.
Далее перед нами разворачивается картина природы, которая символизирует безвыходность положения, так как темный лес означает волков, берег пруда – возможность утопиться или утонуть, а ель преграждает дорогу, и машина никак не проедет, значит опять лес или пруд. Это отсылает читателя к фольклорному мотиву о трех дорогах:
Темный лес и берег пруда,
Ели сваленной бревно.
Путь отрезан отовсюду.
Будь что будет, все равно.
Последняя строка так же усиливает грустное настроение стиха и потому перекликается с последним стихом первого четверостишия, получается рефрен.
Далее лирический герой пытается выяснить, в чем же он виноват, что оказался в таком положении. Поэт использует прием риторического вопроса:
Что же сделал я за пакость,
Я убийца и злодей?
Ответ героя на свой же вопрос звучит иронически горько: “Я весь мир заставил плакать // Над красой земли моей”. Здесь имеется ввиду роман “Доктор Живаго”, за который мировое сообщество решило дать Пастернаку Нобелевскую премию. Эта развернутая перифраза как нельзя лучше показывает отношение поэта к своему творчеству.
Последнее четверостишие противостоит предыдущим по своему эмоциональному настрою. Пессимизм уступает место надежде на скорое освобождение (хотя жизнь героя подходит, по его мнению, к концу) от пут глупости и чванства, которые загнали поэта в нелепую и трагичную ситуацию:
Но и так, почти у гроба,
Верю я, придет пора –
Силу подлости и злобы
Одолеет дух добра.
Таким образом, не смотря на сложную политическую обстановку, Пастернак в этом произведении недвусмысленно определил свою гражданскую позицию. Его голос, как и голос А. Солженицына, был услышан, он нашел поддержку многих людей как внутри страны, так и за ее пределами. Б. Пастернак позволил россиянам понять опасность тоталитарной системы, необходимость кардинальных изменений в стране, необходимость демократических процессов и реформ.

lit.ukrtvory.ru

Травля Бориса Пастернака

Осенью 1958 года Борис Леонидович Пастернак получил Нобелевскую премию по литературе во многом благодаря «Доктору Живаго». В одно мгновение этот роман в Советском Союзе посчитали «клеветническим» и порочащим достоинство Октябрьской революции. На Пастернака оказывали давление по всем фронтам, из-за чего писатель был вынужден отказаться от премии.

Роковой октябрь

Бориса Пастернака часто называют Гамлетом XX века, ведь он прожил удивительную жизнь. Писатель успел многое повидать на своем веку: и революции, и мировые войны, и репрессии. Пастернак неоднократно вступал в конфликт с литературными и политическими кругами СССР. К примеру, он бунтовал против социалистического реализма — художественного движения, получившего особое и широкое распространение в Советском Союзе. К тому же, Пастернака неоднократно и открыто критиковали за чрезмерную индивидуальность и непонятливость его творчества. Однако мало что сравнится с тем, с чем ему пришлось после 23 октября 1958 года.

Пастернак получил Нобелевскую премию по литературе 23 октября 1958 года

Известно, что одну из престижнейших литературных наград ему вручили за произведение «Доктор Живаго» с формулировкой «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа». До этого на Нобелевскую премию среди русских писателей номинировался только Иван Бунин. А кандидатуру Бориса Пастернака в 1958 году предложил сам французский писатель Альбер Камю. К слову, Пастернак мог выиграть премию с 1946 по 1950 года: он ежегодно числился в кандидатах в это время. Получив телеграмму от секретаря Нобелевского комитета Андерса Эстерлинга, Пастернак ответил в Стокгольм такими словами: «Благодарен, рад, горд, смущен». Многие друзья писателя и деятели культуры уже начали поздравлять Пастернака. Однако весь писательский коллектив крайне негативно отнесся к этой награде.


Чуковские в день, когда Пастернаку вручили Нобелевскую премию

Начало травли

Как только до советских властей дошли вести о номинации, то на Пастернака сразу начали оказывать давление. Пришедший на следующее утро Константин Федин, один из самых деятельных членов Союза писателей, потребовал демонстративно отречься от премии. Однако Борис Пастернак, вступив в разговор на повышенных тонах, отказал ему. Тогда писателю пригрозили исключением из Союза писателей и другими санкциями, которые могли поставить крест на его будущем.

Нобелевскую премию «дополучил» сын Пастернака 30 лет спустя


Но в письме Союзу он писал: «Я знаю, что под давлением общественности будет поставлен вопрос о моем исключении из Союза писателей. Я не ожидаю от вас справедливости. Вы можете меня расстрелять, выслать, сделать все, что вам угодно. Я вас заранее прощаю. Но не торопитесь. Это не прибавит вам ни счастья, ни славы. И помните, все равно через несколько лет вам придется меня реабилитировать. В вашей практике это не в первый раз». С этого момента и началась общественная травля писателя. На него посыпались всевозможные угрозы, оскорбления и анафемы всей советской печати.

«Доктор Живаго» назвали «клеветническим» романом

Не читал, но осуждаю

Вместе с этим западная пресса активно поддерживала Пастернака, когда как любому было не прочь поупражнялся в оскорблениях в адрес поэта. Многие видели в премии настоящее предательство. Дело в том, что Пастернак после неудачной издания романа в своей стране решился передать его рукопись Фельтринелли — представителю итальянского издательства. Вскоре «Доктор Живаго» был переведен на итальянский и стал, как сейчас говорится, бестселлером. Роман был признан антисоветским, так как в нем разоблачались достижения Октябрьской революции 1917 года, как говорили его критики. Уже в день присуждения премии, 23 октября 1958 года, по инициативе М. А. Суслова Президиум ЦК КПСС принял постановление «О клеветническом романе Б. Пастернака», признавшее решение Нобелевского комитета очередной попыткой втягивания в холодную войну.

На обложке одного из американских журналов 1958 года

Эстафету подхватила «Литературная газета», которая с особым пристрастием взялась за травлю писателя. 25 октября 1958 года в ней писалось: «Пастернак получил «тридцать серебреников», для чего использована Нобелевская премия. Он награждён за то, что согласился исполнять роль наживки на ржавом крючке антисоветской пропаганды… Бесславный конец ждёт воскресшего Иуду, доктора Живаго, и его автора, уделом которого будет народное презрение». Вышедший в этот день номер газеты был целиком «посвящен» Пастернаку и его роману. Также один из читателей писал в одной разоблачительной заметке: «То, что сделал Пастернак, — оклеветал народ, среди которого он сам живет, передал свою фальшивку врагам нашим, — мог сделать только откровенный враг. У Пастернака и Живаго одно и то же лицо. Лицо циника, предателя. Пастернак — Живаго сам навлек на себя гнев и презрение народа».

Из-за Нобелевской премии Пастернака окрестили «воскресшим Иудой»


Именно тогда появилось известное выражение «Не читал, но осуждаю!». Поэту грозили уголовным преследованием по статье «Измена Родине» Наконец Пастернак не выдержал и отправил в Стокгольм 29 октября телеграмму следующего содержания: «В силу того значения, которое получило присужденная мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от нее отказаться, не примите за оскорбление мой добровольный отказ». Но и это не облегчило его положение. Советские писатели обращались к правительству с просьбой лишить поэта гражданства и выслать за границу, что больше всего боялся сам Пастернак. В итоге его роман «Доктор Живаго» запретили, а самого поэта исключили из Союза писателей.

Писатель остался практически в одиночестве

Незаконченная история

Вскоре после вынужденного отказа на измученного поэта вновь обрушился шквал критики. А поводом стало стихотворение «Нобелевская премия», написанное как автограф английскому корреспонденту Daily Mail. Оно попало на страницы газеты, что вновь не понравилось советским властям. Тем не менее, история Нобелевской премии не осталась незаконченной. Тридцать лет спустя ее «дополучил» сын Пастернака Евгений в знак уважения таланта писателя. Тогда, а это было время гласности и перестройки СССР, «Доктор Живаго» был опубликован, и советские граждане смогли ознакомиться с текстом запрещенного произведения.

diletant.media

Материалы о Нобелевской премии Бориса Пастернака стали открытыми: Культура: Lenta.ru

Согласно правилам Нобелевского комитета, все материалы, посвященные присуждению премии, держатся в тайне в течение 50 лет. В начале января 2009 года архив за 1958 год, когда лауреатом премии по литературе стал Борис Пастернак, стал публичным. Возможностью побывать в архиве уже воспользовались шведские газеты, выяснившие, кто еще претендовал на премию 1958 года.

Решение о том, кто станет лауреатом Нобелевской премии по литературе, традиционно принимает специальная коллегия Шведской Академии. Ежегодно она рассматривает десятки и даже сотни кандидатов, которые номинируются членами Академии, преподавателями литературы в университетах, национальными союзами писателей, а также предыдущими лауреатами.

Правила присуждения Нобелевских премий предусматривают, что одна и та же кандидатура может быть предложена Шведской Академии неограниченное количество раз. Например, датский писатель Йоханнес Йенсен номинировался на премию 18 раз и, в конце концов, получил ее в 1944 году. Итальянка Грация Деледда (премия 1926 года) входила в списки претендентов 12 раз, а француз Анатоль Франс (премия 1921 года) – девять раз.

Из ранее открытых архивов известно, что Борис Пастернак рассматривался как один из потенциальных претендентов на Нобелевскую премию с 1946 года, то есть за 11 лет до миланской публикации романа "Доктор Живаго", запрещенного в Советском Союзе. Согласно официальной формулировке Шведской Академии, Нобелевская премия Пастернаку присуждена "за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа".

Несмотря на это, в Советском Союзе сочли, что Пастернак стал лауреатом Нобелевской премии исключительно из-за публикации "антисоветского" романа. Злобы на Шведскую Академию литературным чиновникам добавляло и то, что, по неофициальной информации, в списке претендентов на премию 1958 года был Михаил Шолохов. Согласно уже опубликованным советским документам, СССР именно в 1958 году особенно пытался добиться Нобелевской премии Шолохову.

В связи с этим решение Шведской Академии, по мнению официальных советских лиц, выглядело как сознательное предпочтение антисоветского писателя советскому. Дополнительным аргументом для этой версии послужило то, что до Пастернака среди русских писателей Нобелевской премии был удостоен только эмигрант Иван Бунин.

История травли Пастернака хорошо известна, и ее пересказ мог бы занять не один десяток страниц. В самом сжатом виде она выглядит следующим образом. 23 октября писатель посылает в Нобелевский комитет телеграмму: "Благодарен, рад, горд, смущен". Однако уже 29 октября Пастернак под воздействием властей вынужден дать и вторую телеграмму: "В силу того значения, которое получила присуждённая мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от неё отказаться. Не сочтите за оскорбление мой добровольный отказ".

До конца жизни Пастернак премию так и не получил. Это сделал сын поэта Евгений в 1989 году, когда Нобелевский комитет решил восстановить историческую справедливость.

Здание Шведской Академии. Фото Chris Koundorakis с сайта panoramio.com

Lenta.ru

Отказ от Нобелевской премии не спас Пастернака от нападок, которые лишили его каких-либо заработков и, как считается, усугубили его болезнь. Борис Пастернак умер в мае 1960 года.

Дискуссии о присуждении Пастернаку Нобелевской премии не прекращались и после его смерти. В течение последних десятилетий то и дело появлялись публикации, посвященные решению Шведской Академии. Одни считают, что Швеция сознательно пошла на недружелюбный по отношению к Советскому Союзу жест, вручив премию за "антисоветский роман". Другие утверждают, что академики не могли предполагать, что их решение вызовет столь большой скандал.

Кроме того, в последнее время обострилась дискуссия о том, каким образом на присуждение Нобелевской премии Борису Пастернаку повлияло "лобби" со стороны американских спецслужб. В частности, возможность давления на шведскую Академию рассматривается в недавно вышедшей книге Ивана Толстого "Отмытый роман Пастернака: ‘Доктор Живаго’ между КГБ и ЦРУ". В начале января этой теме посвятили свои заметки и несколько газет, в частности, испанская ABC и итальянская La Stampa.

Сразу отметим, что вопрос о причастности или непричастности ЦРУ к присуждению Нобелевской премии Борису Пастернаку выяснить по архивам Шведской Академии вряд ли представится возможным. Тем не менее, недооценивать важность новых материалов не стоит.

Конкуренты Пастернака

Шведская газета Sydsvenskan, первой ознакомившаяся с материалами архива, пишет, что среди основных конкурентов Пастернака были четверо: датчанка Карен Бликсен, француз Сан-Жон Перс, а также итальянцы Сальваторе Квазимодо и Альберто Моравиа.

Двое из этих писателей – Альберто Моравиа и Карен Бликсен – Нобелевскую премию никогда не получат, что впоследствии станет одним из постоянных упреков в адрес Шведской Академии. И действительно, Карен Бликсен – одна из самых значительных и влиятельных скандинавских писательниц, а Альберто Моравиа – едва ли не самый яркий представитель неореализма в литературе Италии.

Сан-Жону Персу и Сальваторе Квазимодо "повезло" больше. Последний получил Нобелевскую премию сразу вслед за Пастернаком – в 1959 году ("За лирическую поэзию, которая с классической живостью выражает трагический опыт нашего времени"), а Персу ("За возвышенность и образность, которые средствами поэзии отражают обстоятельства нашего времени") – в 1960 году.

Среди претендентов на премию Sydsvenskan называет и Михаила Шолохова. По данным шведской газеты, его выдвинул писатель и член Шведской Академии Харри Мартинсон совместно с ПЕН-клубом. В свою очередь, кандидатуру Пастернака в 1958 году выдвинул Альбер Камю, лауреат Нобелевской премии по литературе 1957 года.

Михаил Шолохов. Фото с сайта pereplet.ru

Lenta.ru

Фигура Харри Мартинсона в данном контексте выглядит крайне любопытно. Во-первых, именно он выдвигал кандидатуру Бориса Пастернака в 1957 году. Во-вторых, знакомство Мартинсона с советской литературой никак нельзя называть "шапочным" - "писатель из народа" с идеальной "рабочей" биографией (однако переживший влияние модернизма), Мартинсон еще в 1934 году был приглашен в СССР на первый съезд Союза писателей. Поездка в Москву Мартинсону совсем не понравилась – до такой степени, что в 1939 году он записался добровольцем в финскую армию после начала советско-финской войны.

Еще одним примечательным фактом выдвижения Шолохова является причина, по которой его кандидатура перестала рассматриваться Шведской Академией. По данным Sydsvenskan, академики решили, что у Шолохова в последнее время не появлялось новых произведений. В 1965 году, когда советский писатель получил Нобелевскую премию за роман "Тихий Дон", об этом решили не вспоминать.

"Доктор Живаго" и политика

Еще одна шведская газета – Svenska Dagbladet – на основе материалов, представленных Sydsvenskan, задается вопросом о том, насколько определяющим для получения Пастернаком Нобелевской премии стала публикация романа "Доктор Живаго". По мнению журналистов издания, члены Шведской Академии, делавшие выбор в 1958 году, не осознавали всех политических последствий такого шага.

Кроме того, не стоит забывать, что Пастернак находился в числе претендентов на премию уже более 10 лет. В 1957 году его кандидатура была отвергнута, как следует из опубликованных материалов, не из-за недостаточной ценности его наследия (тогда еще не включавшего "Доктора Живаго"), но из-за того, что в 1956 году лауреатом стал испанский поэт Хуан Рамон Хименес. Члены Академии сочли, что две премии подряд за "трудную" лирику создали бы тенденцию, которая могла бы повредить репутации Нобелевской премии.

Тем не менее, и выход "Доктора Живаго" в 1957 году не стоит недооценивать. Скорее всего, именно публикация романа стала решающей в борьбе с основными претендентами на премию. Постоянный секретарь Шведской Академии Андерш Естерлинг (Anders Oesterling), ознакомившийся с романом сначала по-итальянски, отмечал, что произведение стоит над политикой. Из-за этого Естерлинг одобрял кандидатуру Пастернака, даже несмотря на то, что "Доктор Живаго" не вышел в Советском Союзе.

Очевидно, что беглый анализ архивных материалов шведскими журналистами нуждается в продолжении. Скорее всего, дальнейшее изучение деталей присуждения Нобелевской премии Борису Пастернаку прольет свет на многие темные места не только в этой отдельно взятой истории, но и в истории литературного быта середины XX века в целом.

lenta.ru

Как Борис Пастернак отказался от Нобелевской премии

Нобелевская премия Пастернака - как это было. Вспоминает сын писателя - Евгений Борисович Пастернак.
23 октября Пастернак стал вторым писателем из России (после И. A. Бунина), удостоенным этой награды.
Присуждение премии воспринималось советской пропагандой как повод для травли поэта. Уже в день присуждения премии 23 октября 1958 года по инициативе М. А. Суслова Президиум ЦК КПСС принял постановление «О клеветническом романе Б. Пастернака», которое признало решение Нобелевского комитета очередной попыткой втягивания в холодную войну.

svidetel.su/audio/2308

Воспоминания сына.

Евгений Пастернак
Как Борис Пастернак отказался от Нобелевской премии

23 октября 1958 года Борис Пастернак был объявлен лауреатом Нобелевской премии по литературе. Однако, как известно, писатель был вынужден отказаться от премии, а объявленная против него травля привела его к тяжелой болезни и скорой смерти. О тех испытаниях, которые выпали на его долю осенью 1958 года, и о том, как более тридцати лет спустя медаль и диплом Нобелевского лауреата были переданы семье писателя, — в рассказе его сына Евгения Пастернака.

Среди событий, связанных со столетием Бориса Пастернака, особое место занимает решение Нобелевского комитета восстановить историческую правду, признав вынужденным и недействительным отказ Пастернака от Нобелевской премии, и вручить диплом и медаль семье покойного лауреата. Присуждение Пастернаку Нобелевской премии по литературе осенью 1958 года получило скандальную известность. Это окрасило глубоким трагизмом, сократило и отравило горечью остаток его дней. В течение последующих тридцати лет эта тема оставалось запретной и загадочной.
<lj-cut>
Разговоры о Нобелевской премии Пастернака начались в первые послевоенные годы. По сведениям, сообщенным нынешним главой Нобелевского комитета Ларсом Гилленстеном, его кандидатура обсуждалась ежегодно начиная с 1946-го по 1950-й, снова появилась в 1957-м, премия была присуждена в 1958-м. Пастернак узнавал об этом косвенно — по усилению нападок отечественной критики. Иногда он вынужден был оправдываться, чтобы отвести прямые угрозы, связанные с европейской известностью:
«По сведениям Союза писателей, в некоторых литературных кругах на Западе придают несвойственное значение моей деятельности, по ее скромности и непроизводительности — несообразное...»

Чтобы оправдать пристальное внимание к нему, он сосредоточенно и страстно писал свой роман «Доктор Живаго», свое художественное завещание русской духовной жизни.

Осенью 1954 года Ольга Фрейденберг спрашивала его из Ленинграда: «У нас идет слух, что ты получил Нобелевскую премию. Правда ли это? Иначе — откуда именно такой слух?» «Такие слухи ходят и здесь, — отвечал ей Пастернак. — Я последний, кого они достигают. Я узнаю о них после всех — из третьих рук..

«Я скорее опасался, как бы эта сплетня не стала правдой, чем этого желал, хотя ведь это присуждение влечет за собой обязательную поездку за получением награды, вылет в широкий мир, обмен мыслями, — но ведь, опять-таки, не в силах был бы я совершить это путешествие обычной заводной куклою, как это водится, а у меня жизнь своих, недописанный роман, и как бы все это обострилось. Вот ведь Вавилонское пленение.»
По-видимому, Бог миловал — эта опасность миновала. Видимо предложена была кандидатура, определенно и широко поддержанная. Об этом писали в бельгийских, французских и западногерманских газетах. Это видели, читали, так рассказывают. Потом люди слышали по ВВС, будто (за что купил — продаю) выдвинули меня, но, зная нравы, запросили согласия представительства, ходатайствовавшего, чтобы меня заменили кандидатурой Шолохова, по отклонении которого комиссия выдвинула Хемингуэя, которому, вероятно, премию и присудят...
Но мне радостно было и в предположении попасть в разряд, в котором побывали Гамсун и Бунин, и, хотя бы по недоразумению, оказаться рядом с Хемингуэем».

Роман «Доктор Живаго» был дописан через год. За его французским переводом сочувственно следил Альбер Камю, нобелевский лауреат 1957 года. В своей Шведской лекции он с восхищением говорил о Пастернаке. Нобелевская премия 1958 годе была присуждена Пастернаку «за выдающиеся заслуги в современной лирической поэзии и в области великой русской прозы». Получив телеграмму от секретаря Нобелевского комитета Андерса Эстерлинга, Пастернак 29 октября 1958 года ответил ему: «Благодарен, рад, горд, смущен». Его поздравляли соседи — Ивановы, Чуковские, приходили телеграммы, осаждали корреспонденты. Зинаида Николаевна обсуждала, какое ей шить платье для поездки в Стокгольм. Казалось, все невзгоды и притеснения с изданием романа, вызовы в ЦК и Союз писателей позади. Нобелевская премия — это полная и абсолютная победа и признание, честь, оказанная всей русской литературе.

«Но на следующее утро внезапно пришел К. Федин (член Союза писателей, в 1959 году был избран главой Союза писателей — прим. «Избранного»), который мимо возившейся на кухне хозяйки поднялся прямо в кабинет Пастернака. Федин потребовал от Пастернака немедленного, демонстративного отказа от премии, угрожая при этом завтрашней травлей в газетах.»

Пастернак ответил, что ничто его не заставит отказаться от оказанной ему чести, что он уже ответил Нобелевскому комитету и не может выглядеть в его глазах неблагодарным обманщиком. Он также отказался наотрез пойти с Фединым на его дачу, где сидел и ждал его для объяснений заведующий отделом культуры ЦК Д.А. Поликарпов.

В эти дни мы ежедневно ездили в Переделкино. Отец, не меняя обычного ритма, продолжал работать, он переводил тогда «Марию Стюарт» Словацкого, был светел, не читал газет, говорил, что за честь быть нобелевским лауреатом готов принять любые лишения. В таком именно тоне он написал письмо в президиум Союза писателей, на заседание которого не пошел и где по докладу Г. Маркова был исключен из членов Союза. Мы неоднократно пытались найти это письмо в архиве Союза писателей, но безуспешно, вероятно, оно уничтожено. Отец весело рассказывал о нем, заехав к нам перед возвращением в Переделкино. Оно состояло из двадцати двух пунктов, среди которых запомнилось:

«Я считаю, что можно написать „Доктора Живаго“, оставаясь советским человеком, тем более, что он был кончен в период, когда опубликовали роман Дудинцева „Не хлебом единым“, что создавало впечатление оттепели. Я передал роман итальянскому коммунистическому издательству и ждал выхода цензурованного издания в Москве. Я согласен был выправить все неприемлемые места. Возможности советского писателя мне представлялись шире, чем они есть. Отдав роман в том виде, как он есть, я рассчитывал, что его коснется дружественная рука критика.

Посылая благодарственную телеграмму в Нобелевский комитет, я не считал, что премия присуждена мне за роман но за всю совокупность сделанного, как это обозначено в ее формулировке. Я мог так считать, потому что моя кандидатура выдвигалась на премию еще в те времена, когда романа не существовало и никто о нем не знал.
Ничто не заставит меня отказаться от чести, оказанной мне, современному писателю, живущему в России, и, следовательно, советскому. Но деньги Нобелевской премии я готов перевести в Комитет защиты мира.

«Я знаю, что под давлением общественности будет поставлен вопрос о моем исключении из Союза писателей. Я не ожидаю от вас справедливости. Вы можете меня расстрелять, выслать, сделать все, что вам угодно. Я вас заранее прощаю. Но не торопитесь. Это не прибавит вам ни счастья, ни славы. И помните, все равно через несколько лет вам придется меня реабилитировать. В вашей практике это не в первый раз».

Гордая и независимая позиция помогала Пастернаку в течение первой недели выдерживать все оскорбления, угрозы и анафематствования печати. Он беспокоился, нет ли каких-нибудь неприятностей у меня на работе или у Лени в университете. Мы всячески успокаивали его. От Эренбурга я узнавал и рассказывал отцу о том, какая волна поддержки в его защищу всколыхнулась в эти дни в западной прессе.

Но все это перестало его интересовать 29 октября, когда, приехав в Москву и поговорив по телефону с О. Ивинской (Ольга Ивинская последняя любовь Пастернака — прим. «Избранного»), он пошел на телеграф и отправил телеграмму в Стокгольм: «В силу того значения, которое получило присужденная мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от нее отказаться, не примите за оскорбление мой добровольный отказ». Другая телеграмму была послана в ЦК: «Верните Ивинской работу, я отказался от премии».
«Приехав вечером в Переделкино, я не узнал отца. Серое, без кровинки лицо, измученные, несчастные глаза, и на все рассказы — одно: «Теперь это все не важно, я отказался от премии».

Но эта жертва уже никому не была нужна. Она ничем не облегчила его положение. Этого не заметили на общемосковском собрании писателей, состоявшемся через два дня. Московские писатели обращались к правительству с просьбой лишить Пастернака гражданства и выслать за границу. Отец очень болезненно переживал отказ Зинаиды Николаевны, сказавшей, что она не может оставить родину, и Лени, решившего остаться с матерью, и живо обрадовался моему согласию сопровождать его, куда бы его ни выслали. Высылка незамедлительно последовала бы, если бы не телефонный разговор с Хрущевым Джавахарлала Неру, согласившегося возглавить комитет защиты Пастернака. Чтобы спустить все на тормозах, Пастернаку надо было подписать согласованный начальством текст обращений в «Правду» и к Хрущеву. Дело не в том, хорош или плох текст этих писем и чего в них больше — покаяния или самоутверждения, важно то, что написаны они не Пастернаком и подписаны вынужденно. И это унижение, насилие над его волей было особенно мучительно в сознании того, что оно никому не было нужно.
Прошли годы. Мне теперь без малого столько же, сколько было отцу в 1958 году. В Музее изобразительных искусств, в близком соседстве с которым отец прожил с 1914 по 1938 год, 1 декабря 1989 года открылась выставка «Мир Пастернака». Посол Швеции господин Вернер привез на выставку диплом лауреата Нобелевской премии. Медаль решено было торжественно вручить на приеме, устраивавшемся Шведской академией и Нобелевским комитетом для лауреатов 1989 года. По мнению господина Вернера, мне следовало приехать в Стокгольм и принять эту награду. Я ответил, что совершенно не представляю себе, как это можно устроить. Он получил согласие Нобелевского комитета, посольство и Министерство культуры в несколько дней оформили нужные бумаги, а 7-го мы с женой летели в украшенном рождественскими колокольчиками самолете в Стокгольм.

Нас встретил профессор Ларс Клеберг, известный своими работами по русскому авангарду 20-х годов, и отвез в лучшую гостиницу города «Гранд отель», где в эти дни расположились со своими родственниками и друзьями нобелевские лауреаты 1989 года. После легкого ужина, привезенного в номер, мы легли спать.
Луч утреннего солнца, пробившись сквозь занавеси, разбудил меня, я вскочил и увидел рукав морской лагуны, мосты, пароходы, готовые отчалить на острова архипелага, на котором расположен Стокгольм. На другом берегу холмом круглился остров старого города с королевским дворцом, собором и зданием биржи, где Шведская академия занимает второй этаж, узкими улочками, рождественским базаром, лавочками и ресторанчиками на всякий вкус. Рядом на отдельном острове стояло здание парламента, на другом — ратуша, оперный театр, и над садом шел в гору новый торговый и деловой город.

Мы провели этот день в обществе профессора Нильса Оке Нильсона, с которым познакомились тридцать лет назад в Переделкине, когда он летом 1959 года приезжал к Пастернаку, и Пера Арне Будила, написавшего книгу о евангельском цикле стихотворений Юрия Живаго. Гуляли, обедали, смотрели великолепное собрание Национального музея. Сотрудники газеты расспрашивали о смысле нашего приезда.

На следующий день, 9 декабря, на торжественном приеме в Шведской академии в присутствии нобелевских лауреатов, послов Швеции и СССР, а также многочисленных гостей непременный секретарь академии профессор Сторе Аллен передал мне Нобелевскую медаль Бориса Пастернака.

Он прочел обе телеграммы, посланные отцом 23 и 29 октября 1958 года, и сказал, что Шведская академия признала отказ Пастернака от премии вынужденным и по прошествии тридцати одного года вручает его медаль сыну, сожалея о том, что лауреата нет уже в живых. Он сказал, что это исторический момент.
Ответное слово было предоставлено мне. Я выразил благодарность Шведской академии и Нобелевскому комитету за их решение и сказал, что принимаю почетную часть награды с чувством трагической радости. Для Бориса Пастернака Нобелевская премия, которая должна была освободить его от положения одинокого и гонимого человека, стала причиной новых страданий, окрасивших горечью последние полтора года его жизни. То, что он был вынужден отказаться от премии и подписать предложенные ему обращения в правительство, было открытым насилием, тяжесть которого он ощущал до конца своих дней. Он был бессребреником и безразличен к деньгам, главным для него была та честь, которой теперь он удостоен посмертно. Хочется верить, что те благодетельные изменения, которые происходят сейчас в мире, и сделали возможным сегодняшнее событие, действительно приведут человечество к тому мирному и свободному существованию, на которое так надеялся мой отец и для которого он работал. Я передаю очень приблизительно содержание своих слов, поскольку не готовил текст и слишком волновался, чтобы теперь точно его воспроизвести.

Торжественные церемонии 10 декабря, посвященные вручению премий 1989 года, бессознательно связались в моем восприятии с Шекспиром и его Гамлетом. Мне казалось, я понял, для чего была нужна Шекспиру скандинавская обстановка этой драмы. Чередование коротких торжественных слов и оркестра, пушечные салюты и гимны, старинные костюмы, фраки и платья декольте. Официальная часть проходила в филармонии, банкет на тысячи участников и бал — в ратуше. Тоска по средневековью чувствовалась в самой архитектуре ратуши, в окружавших зал галереях, но живое веяние народного духа и многовековой традиции звучало в студенческих песнях, трубах и шествиях ряженых, которые по галереям спускались в зал, обносили нас кушаньями и сопровождали выход короля и королевы, нобелевских лауреатов и почетных гостей.

Но среди этого пиршества глаза и слуха щемящей и за душу хватающей нотой было появление но площадке широкой лестницы Мстислава Ростроповича. Свое выступление он предварил словами: «Ваши величества, достопочтенные нобелевские лауреаты, дамы и господа! На этом великолепном празднике мне хочется напомнить вам о великом русском поэте Борисе Пастернаке, который при жизни был лишен права получить присужденную ему награду и воспользоваться счастьем и честью быть лауреатом Нобелевской премии. Позвольте мне как

la-belaga.livejournal.com

Биография Бориса Пастернака - РИА Новости, 10.02.2015

В 1907 году Борис Пастернак окончил с отличием гимназию. С 1908 года по 1913 год учился в Московском университете; с юридического факультета перешел на историко-филологический. В 1912 году провел один семестр в Марбургском университете в Германии, где слушал лекции знаменитого философа Германа Когена. Там он получил возможность продолжить карьеру профессионального философа, но прекратил занятия философией и возвратился на родину.

Первые шаги Бориса Пастернака в литературе были отмечены ориентацией на поэтов-символистов — Андрея Белого, Александра Блока, Вячеслава Иванова и Иннокентия Анненского, участием в московских символистских литературных и философских кружках. В 1914 году поэт вошел в футуристическую группу "Центрифуга". Влияние поэзии русского модернизма отчетливо проступило в двух первых книгах стихов Пастернака "Близнец в тучах" (1913) и "Поверх барьеров" (1917).

В 1914 году, когда началась первая мировая война, Пастернака не взяли в армию из-за травмы ноги, полученной в детстве. Он устроился конторщиком на уральский военный завод, что впоследствии описал в своем знаменитом романе "Доктор Живаго".

Революционные перемены в России нашли свое отражение в книге стихотворений "Сестра — моя жизнь", опубликованной в 1922 году, а также в сборнике "Темы и вариации", вышедшем годом позже. Эти два поэтических сборника сделали Пастернака одной из самых видных фигур в русской поэзии.

Пастернак некоторое время работал в библиотеке Народного комиссариата просвещения. В 1921 году его родители с дочерьми эмигрировали в Германию, а после прихода к власти Гитлера, переехали в Англию. Борис и его брат Александр остались в Москве.

Пытаясь осмыслить ход истории с точки зрения социалистической революции, Пастернак обратился к эпосу. В 1920-х годах он создал поэмы "Высокая болезнь" (1923-1928), "Девятьсот пятый год" (1925-1926), "Лейтенант Шмидт" (1926-1927), роман в стихах "Спекторский" (1925-1931).

Пастернак входил в эти годы в ЛЕФ ("Левый фронт искусств"), провозгласивший создание нового революционного искусства.

Подробности жизни писателя после революции описаны им в мемуарной прозе "Охранная грамота" (1931) и "Люди и положения. Автобиографический очерк" (1956-1957).

В 1934 году на Первом съезде писателей о Пастернаке уже говорили как о ведущем современном поэте. Однако похвальные отзывы вскоре сменились резкой критикой из-за нежелания поэта ограничиться в своем творчестве пролетарской тематикой. В результате с 1936 года по 1943 год ему не удалось издать ни одной книги.

В этот период, не имея возможности печататься, Пастернак зарабатывал переводами, переводил на русский язык классиков английской, немецкой и французской поэзии. Его переводы трагедий Шекспира и "Фауста" Гете вошли в литературу на равных с его оригинальным творчеством.

Когда началась Великая Отечественная война, писатель окончил военные курсы и в 1943 году поехал на передовую в качестве корреспондента.

В военные годы, помимо переводов, Пастернак создал цикл "Стихи о войне", включенный в книгу "На ранних поездах" (1943). После войны он опубликовал еще две книги стихов – "Земной простор" (1945) и "Избранные стихи и поэмы" (1945).

С 1945 года по 1955 год Борис Пастернак работал над романом "Доктор Живаго", во многом автобиографическом повествовании о судьбе русской интеллигенции в первой половине XX века. Герой романа врач и поэт Юрий Живаго не имел ничего общего с ортодоксальным героем советской литературы. Роман, вначале одобренный к печати, позже сочли непригодным "из-за негативного отношения автора к революции и отсутствия веры в социальные преобразования".

Книга была издана в Милане в 1957 году на итальянском языке, а к концу 1958 года переведена на 18 языков.

В 1958 году Шведская академия присудила Борису Пастернаку Нобелевскую премию по литературе "за продолжение традиций великого русского эпического романа", что было воспринято в СССР как чисто политическая акция. На страницах печати развернулась кампания травли поэта, Борис Пастернак был исключен из Союза писателей, ему грозили высылкой из страны, было заведено уголовное дело по обвинению в измене родине. Все это вынудило писателя отказаться от Нобелевской премии (диплом и медаль были вручены его сыну Евгению в 1989 году).

Все последние годы жизни Борис Пастернак никуда не выезжал из своего дома в Переделкино. Рак легких стал причиной скорой смерти писателя 30 мая 1960 года.

В 1987 году решение об исключении Пастернака из Союза писателей было отменено, в 1988 году "Доктор Живаго" впервые был напечатан на Родине (журнал "Новый мир").

В Переделкино, в доме, где писатель провел последние годы жизни, работает музей. В Москве — в Лаврушинском переулке, в доме, где долгое время жил Пастернак, установлена мемориальная доска его памяти.

Роман "Доктор Живаго" был экранизирован в США в 1965 году режиссером Дэвидом Лином и в 2002 году режиссером Джакомо Каприотти, в России в 2005 году Александром Прошкиным.

От первого брака с художницей Евгенией Лурье у Пастернака был сын Евгений (1923-2012), литературовед, специалист по творчеству Бориса Пастернака.

Во втором браке писателя с Зинаидой Нейгауз родился сын Леонид (1938-1976).

Последней любовью Пастернака была Ольга Ивинская, ставшая "музой" поэта. Он посвятил ей многие стихотворения. До самой смерти Пастернака их связывали близкие отношения.

Материал подготовлен на основе информации открытых источников

ria.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.