Но человеком быть обязан стих


«Поэт и гражданин» - Стихотворение Николая Некрасова

Г р а ж д а н и н (входит) Опять один, опять суров, Лежит - и ничего не пишет. П о э т Прибавь: хандрит и еле дышит - И будет мой портрет готов. Г р а ж д а н и н Хорош портрет! Ни благородства, Ни красоты в нем нет, поверь, А просто пошлое юродство. Лежать умеет дикий зверь... П о э т Так что же? Г р а ж д а н и н Да глядеть обидно. П о э т Ну, так уйди. Г р а ж д а н и н Послушай: стыдно! Пора вставать! Ты знаешь сам, Какое время наступило; В ком чувство долга не остыло, Кто сердцем неподкупно прям, В ком дарованье, сила, меткость, Тому теперь не должно спать... П о э т Положим, я такая редкость, Но нужно прежде дело дать. Г р а ж д а н и н Вот новость! Ты имеешь дело, Ты только временно уснул, Проснись: громи пороки смело... П о э т А! знаю: "Вишь, куда метнул!"1 Но я обстрелянная птица. Жаль, нет охоты говорить. (Берет книгу.) Спаситель Пушкин!- Вот страница: Прочти и перестань корить! Г р а ж д а н и н (читает) "Не для житейского волненья, Не для корысти, не для битв, Мы рождены для вдохновенья, Для звуков сладких и молитв2". П о э т (с восторгом) Неподражаемые звуки!.. Когда бы с Музою моей Я был немного поумней, Клянусь, пера бы не взял в руки! Г р а ж д а н и н Да, звуки чудные... ура! Так поразительна их сила, Что даже сонная хандра С души поэта соскочила. Душевно радуюсь - пора! И я восторг твой разделяю, Но, признаюсь, твои стихи Живее к сердцу принимаю. П о э т Не говори же чепухи! Ты рьяный чтец, но критик дикий. Так я, по-твоему,- великий, Повыше Пушкина поэт? Скажи пожалуйста?!. Г р а ж д а н и н Ну, нет! Твои поэмы бестолковы, Твои элегии не новы, Сатиры чужды красоты, Неблагородны и обидны, Твой стих тягуч. Заметен ты, Но так без солнца звезды видны. В ночи, которую теперь Мы доживаем боязливо, Когда свободно рыщет зверь, А человек бредет пугливо,- Ты твердо светоч свой держал, Но небу было неугодно, Чтоб он под бурей запылал, Путь освещая всенародно; Дрожащей искрою впотьмах Он чуть горел, мигал, метался. Моли, чтоб солнца он дождался И потонул в его лучах! Нет, ты не Пушкин. Но покуда, Не видно солнца ниоткуда, С твоим талантом стыдно спать; Еще стыдней в годину горя Красу долин, небес и моря И ласку милой воспевать... Гроза молчит, с волной бездонной В сияньи спорят небеса, И ветер ласковый и сонный Едва колеблет паруса,- Корабль бежит красиво, стройно, И сердце путников спокойно, Как будто вместо корабля Под ними твердая земля. Но гром ударил; буря стонет, И снасти рвет, и мачту клонит,- Не время в шахматы играть, Не время песни распевать! Вот пес - и тот опасность знает И бешено на ветер лает: Ему другого дела нет... А ты что делал бы, поэт? Ужель в каюте отдаленной Ты стал бы лирой вдохновленной Ленивцев уши услаждать И бури грохот заглушать? Пускай ты верен назначенью, Но легче ль родине твоей, Где каждый предан поклоненью Единой личности своей? Наперечет сердца благие, Которым родина свята. Бог помочь им!.. а остальные? Их цель мелка, их жизнь пуста. Одни - стяжатели и воры, Другие - сладкие певцы, А третьи... третьи - мудрецы: Их назначенье - разговоры. Свою особу оградя, Они бездействуют, твердя: "Неисправимо наше племя, Мы даром гибнуть не хотим, Мы ждем: авось поможет время, И горды тем, что не вредим!" Хитро скрывает ум надменный Себялюбивые мечты, Но... брат мой! кто бы ни был ты, Не верь сей логике презренной! Страшись их участь разделить, Богатых словом, делом бедных, И не иди во стан безвредных, Когда полезным можешь быть! Не может сын глядеть спокойно На горе матери родной, Не будет гражданин достойный К отчизне холоден душой, Ему нет горше укоризны... Иди в огонь за честь отчизны, За убежденье, за любовь... Иди, и гибни безупрёчно. Умрешь не даром, дело прочно, Когда под ним струится кровь... А ты, поэт! избранник неба, Глашатай истин вековых, Не верь, что не имущий хлеба Не стоит вещих струн твоих! Не верь, чтоб вовсе пали люди; Не умер бог в душе людей, И вопль из верующей груди Всегда доступен будет ей! Будь гражданин! служа искусству, Для блага ближнего живи, Свой гений подчиняя чувству Всеобнимающей Любви; И если ты богат дарами, Их выставлять не хлопочи: В твоем труде заблещут сами Их животворные лучи. Взгляни: в осколки твердый камень Убогий труженик дробит, А из-под молота летит И брызжет сам собою пламень! П о э т Ты кончил?.. чуть я не уснул. Куда нам до таких воззрений! Ты слишком далеко шагнул. Учить других - потребен гений, Потребна сильная душа, А мы с своей душой ленивой, Самолюбивой и пугливой, Не стоим медного гроша. Спеша известности добиться, Боимся мы с дороги сбиться И тропкой торною идем, А если в сторону свернем - Пропали, хоть беги со света! Куда жалка ты, роль поэта! Блажен безмолвный гражданин: Он, Музам чуждый с колыбели, Своих поступков господин, Ведет их к благородной цели, И труд его успешен, спор... Г р а ж д а н и н Не очень лестный приговор. Но твой ли он? тобой ли сказан? Ты мог бы правильней судить: Поэтом можешь ты не быть, Но гражданином быть обязан.3 А что такое гражданин? Отечества достойный сын. Ах! будет с нас купцов, кадетов4, Мещан, чиновников, дворян, Довольно даже нам поэтов, Но нужно, нужно нам граждан! Но где ж они? Кто не сенатор, Не сочинитель, не герой, Не предводитель5, не плантатор6, Кто гражданин страны родной? Где ты? откликнись? Нет ответа. И даже чужд душе поэта Его могучий идеал! Но если есть он между нами, Какими плачет он слезами!!. Ему тяжелый жребий пал, Но доли лучшей он не просит: Он, как свои, на теле носит Все язвы родины своей. ... ... ... ... ... ... ... ... ... ... Гроза шумит и к бездне гонит Свободы шаткую ладью, Поэт клянет или хоть стонет, А гражданин молчит и клонит Под иго голову свою. Когда же... Но молчу. Хоть мало, И среди нас судьба являла Достойных граждан... Знаешь ты Их участь?.. Преклони колени!.. Лентяй! смешны твои мечты И легкомысленные пени7! В твоем сравненье смыслу нет. Вот слово правды беспристрастной: Блажен болтающий поэт, И жалок гражданин безгласный! П о э т Не мудрено того добить, Кого уж добивать не надо. Ты прав: поэту легче жить - В свободном слове есть отрада. Но был ли я причастен ей? Ах, в годы юности моей, Печальной, бескорыстной, трудной, Короче - очень безрассудной, Куда ретив был мой Пегас! Не розы - я вплетал крапиву В его размашистую гриву И гордо покидал Парнас. Без отвращенья, без боязни Я шел в тюрьму и к месту казни, В суды, в больницы я входил. Не повторю, что там я видел... Клянусь, я честно ненавидел! Клянусь, я искренно любил! И что ж?.. мои послышав звуки, Сочли их черной клеветой; Пришлось сложить смиренно руки Иль поплатиться головой... Что было делать? Безрассудно Винить людей, винить судьбу. Когда б я видел хоть борьбу, Бороться стал бы, как ни трудно, Но... гибнуть, гибнуть... и когда? Мне было двадцать лет тогда! Лукаво жизнь вперед манила, Как моря вольные струи, И ласково любовь сулила Мне блага лучшие свои - Душа пугливо отступила... Но сколько б не было причин, Я горькой правды не скрываю И робко голову склоняю При слове "честный гражданин". Тот роковой, напрасный пламень Доныне сожигает грудь, И рад я, если кто-нибудь В меня с презреньем бросит камень. Бедняк! и из чего попрал Ты долг священный человека? Какую подать с жизни взял Ты - сын больной больного века?.. Когда бы знали жизнь мою, Мою любовь, мои волненья... Угрюм и полон озлобленья, У двери гроба я стою... Ах! песнею моей прощальной Та песня первая была! Склонила Муза лик печальный И, тихо зарыдав, ушла. С тех пор не часты были встречи: Украдкой, бледная, придет И шепчет пламенные речи, И песни гордые поет. Зовет то в города, то в степи, Заветным умыслом полна, Но загремят внезапно цепи - И мигом скроется она. Не вовсе я ее чуждался, Но как боялся! как боялся! Когда мой ближний утопал В волнах существенного горя - То гром небес, то ярость моря Я добродушно воспевал. Бичуя маленьких воришек Для удовольствия больших, Дивил я дерзостью мальчишек И похвалой гордился их. Под игом лет душа погнулась, Остыла ко всему она, И Муза вовсе отвернулась, Презренья горького полна. Теперь напрасно к ней взываю - Увы! Сокрылась навсегда. Как свет, я сам ее не знаю И не узнаю никогда. О Муза, гостьею случайной Являлась ты моей душе? Иль песен дар необычайный Судьба предназначала ей? Увы! кто знает? рок суровый Всё скрыл в глубокой темноте. Но шел один венок терновый К твоей угрюмой красоте... Notes: Стихотворение открыло сборник 1856 г. Оно было напечатано особым шрифтом и с отдельной нумерацией страниц. Все это свидетельствовало о его программном характере. Извещая читателей «Современника» о выходе книги стихотворений Некрасова, Чернышевский перепечатал «Поэта и гражданина» (вместе со стихотворениями «Забытая деревня» и «Отрывками из путевых записок графа Гаранского»). Это вызвало цензурную бурю. В стихотворении было усмотрено подрывное политическое содержание. Репрессиям подверглись и журнал, и сборник. Распоряжениями министра народного просвещения А. С. Норова и министра внутренних дел С. С. Ланского предписывалось, «чтобы отпечатанная недавно в Москве книга под заглавием «Стихотворения» Н. Некрасова не была дозволяема к новому изданию и чтобы не разрешались к печати ни статьи, касающиеся книги, ни в особенности выписки из оной». Редакция «Современника» была предупреждена о том, что «первая подобная выходка подвергнет... журнал совершенному прекращению». Впоследствии Чернышевский вспоминал: «Беда, которую я навлек на «Современник» этою перепечаткою, была очень тяжела и продолжительна». До Некрасова, находившегося за границей, дошел слух, что при возвращении в Россию он будет арестован и заключен в Петропавловскую крепость. Однако это не испугало поэта («...я не ребенок; я знал, что делал»; «...мы видывали цензурные бури и пострашней...» — писал поэт). В стихотворении продолжена большая поэтическая традиция («Разговор книгопродавца с поэтом» Пушкина, «Журналист, читатель и писатель» Лермонтова). 1. «Вишь, куда метнул!» — неточная цитата из комедии Гоголя «Ревизор» (действие 2, явл. 8; слова Городничего: «Эк куда метнул!»). Обратно 2. «Не для житейского волненья...» и след. — цитата из стихотворения Пушкина «Поэт и толпа». Обратно 3. Поэтом можешь ты не быть, Но гражданином быть обязан. — Некрасов перефразирует и переосмысляет формулу Рылеева («Я не поэт, а гражданин») из посвящения к поэме «Войнаровский». Обратно 4. Кадеты — воспитанники дворянских военных училищ. Обратно 5. Предводитель — губернский или уездный предводитель дворянства; выборные административные должности. Обратно 6. Плантатор — здесь: помещик, крепостник («рабовладелец»). Обратно 7. Пени — жалобы. Обратно

Русские поэты. Антология русской поэзии в 6-ти т. Москва: Детская литература, 1996.

rupoem.ru

ПОЭТОМ МОЖЕШЬ ТЫ НЕ БЫТЬ, НО ЧЕЛОВЕКОМ БЫТЬ ОБЯЗАН

Ссылка. Стоит раскрыть оригинал записи, чтобы увидеть весьма значимые и многое поясняющие фотографии.
Спасибо авторам!
По поводу взглядов, которые позиционирует Д.Быков. Верно сказал как-то И.Губерман: многое прощается человеку за талант. Объяснения позиции Д.Быкова, возможно, и не те, которые он указывает. Но это его право. Его жизнь. Его выбор.
Мнение В. Шендеровича куда ближе и понятней. Равнодушия нет. И приспособленчества.
http://rishonim.info/newsletters/78316

ПОЭТОМ МОЖЕШЬ ТЫ НЕ БЫТЬ, НО ЧЕЛОВЕКОМ БЫТЬ ОБЯЗАН

Быков: <<Пора назвать вещи своими именами: никакая иудео-христианская цивилизация (и уж тем более культура) не воюет в лице Израиля с антицивилизационным и ужасным арабским миром. Воюют два ближневосточных народа, одинаково жестоковыйных и непримиримых. Да, на многих из тех, кто воюет с израильской стороны, лежит налет той самой христианской культуры, которая для меня свята. Они свободно цитируют Бродского и Мандельштама, а также дружат с компьютером. Но этот налет цивилизации не делает их менее жестоковыйными — напротив, такая мимикрия в чем-то даже более опасна>>. <<…Просьба к этим людям у меня ровно одна: не надо мне доказывать, что они защищают мои ценности. Не надо называть эти ценности иудео-христианскими. Не надо устанавливать связь между будущим Израиля и Европы>>. <<…Не станем обозначать правых и виноватых, не будем дотошно выяснять, кто в каждом конкретном случае виноват в гибели мирных граждан… <…> Я далек от мысли обвинять Израиль в чрезмерной жестокости и неадекватности ответа. Я об одном прошу: не пытайтесь внушить нам, что это наша война и что вы защищаете нас…>>

Виктор Шендерович — Дмитрию Быкову
Друг Быков, дорогой Дима, уважаемый Дмитрий Львович!
Прочел я в журнале <<Профиль>> твой комментарий по <<палестино-израильскому>> вопросу. Прочел с некоторым опозданием, но это такой вопрос, где, боюсь, ничего никогда не устареет… Вот я и пишу несколько своих соображений насчет твоей позиции. Позиция эта в новейшем просторечии называется <<равноудаленной>>. Это изящная и очень комфортная позиция. Равноудаленный не ввязывается в потную и кровавую схватку, а печально наблюдает ее с тихих вершин своего интеллекта. Он скорбит о несовершенстве мира. Он брезгливо поджимает губы на предложение определиться с симпатиями. Он любит цитировать Булгакова: <<обе вы хороши>>. Он приятно выделяется холодноватой иронией на фоне брызжущих слюной и истекающих кровью.
Иметь дело с истекающим кровью вообще неприятно — он хочет выжить, он все время кричит, пытаясь привлечь к себе внимание. Ну его на фиг, неадекватного! То ли дело мы, адекватные. Мы вовремя заметили стремление истекающего кровью завоевать наши европейские симпатии и твердо говорим ему: извините, Изя, ваш номер не пройдет. У нас тут в Европе христианские ценности, а у вас, Изя, иудейские, и не надо делать вид, что это — одно и то же! И не надо вербовать нас, христиан, в соратники в вашей, Изя, местечковой войне, ведущейся в ваших иудейских интересах… Правильно я излагаю Вашу позицию, ДмитрийЛьвович? Конечно, не правильно. Конечно, я довел ее до гротеска. Но тут было, что до гротеска доводить…
Так вот насчет равноудаленности. Не углубляясь в сравнительный анализ этики иудаизма и христианства, попробую изъясниться простыми словами. Бывают, уважаемый Дмитрий Львович, ситуации, когда не стоит быть чересчур тонким и образованным. Когда при тебе в электричке нацисты режут азиата, не надо погружаться слишком глубоко в размышления о дуализме этно-религиозных отношений на постсоветском пространстве. Не надо равноудаляться так сильно. Надо встать и попробовать предотвратить кровь. Сделать это можно только однозначной и волевой поддержкой того, чьей жизни угрожают по национальному признаку. Даже если он не моет руки перед едой, не читал <<Муму>> и не любит Христа. И чем дружнее встанет вагон, тем больше шансов, что крови удастся избежать. И чем <<равноудаленнее>> будут пассажиры, тем неизбежнее польется кровь — и тем тоньше станет грань между этой интеллектуальной равноудаленностью и запредельным по..уизмом.
Последнее никоим образом не относится лично к тебе, друг Быков, уважаемый Дмитрий Львович… Мы знакомы четверть века, и я точно знаю, что тебе — не все равно. Ты честно рефлексируешь и пишешь только то, что думаешь; меня в этом убеждать не требуется. Просто мне кажется, что твой интеллектуализм сыграл с тобой злую шутку. Так шахматист, считающий вглубь на десять ходов, иногда допускает детский просмотр. Не надо так глубоко, друг Быков. Вот две стороны конфликта: просто — Одни и просто — Другие. Что мы видим? Видим картинку довольно, действительно, далекую от черно-белой иллюстрации ко встрече Добра и Зла. Израильская политика полна ошибок и противоречий? Несомненно, как всякая политика. В ней есть глупцы, кичащиеся своей богоизбранностью? О да. В ней есть религиозные фанатики? А то! Но не они определяют правила игры, и гибель во время войны мирных палестинцев вызывает ожесточенную дискуссию в израильских СМИ и демонстрации протеста (охраняемые израильской полицией).
10526039_10201488631136784_4673218198327230285_n
Массовая гибель евреев вызывает только массовые экстатические пляски радости на улицах палестинских городов; пляски, пропорциональные количеству убитых. И всякий палестинец, замеченный в принципиальном отсутствии радости по этому поводу, будет уничтожен — безо всяких метафор, физически. Как был убит телеоператор, успевший зафиксировать
и передать в мир сигналом SOS праздничные палестинские гуляния 11сентября 2001 года.
Что говорит тебе об этом твоя христианская душа, друг Быков? Моя, нехристианская и неиудейская, а какая получилась в результате чтения русской литературы, равноудалиться не может. Я с теми, кто не пляшет от радости по случаю массовых смертей. Я с теми, кого хотят уничтожить вместе с детьми за их принадлежность к своему народу — неважно, какому, и мое еврейство тут ни при чем. Я за тутси, а не за хуту! Когда-то Виктору Некрасову строго заметили: в Бабьем Яре расстреливали и красноармейцев, и просто советских людей, почему же вы говорите только о евреях? Он ответил: потому что только евреев здесь убивали за их национальность… Евреев продолжают убивать за то, что они евреи. В хамасовской Палестине этому учат в начальной школе.
palestinian-boy1-550x365
Впрочем, евреи — это, как всегда, для разминки. Вышеописанные пляски радости по случаю гибели трех тысяч американцев (молодых, старых, мужчин, женщин, подростков, католиков, протестантов, православных, мусульман, белых, черных, желтых…) дают достаточное представление о широте тамошнего диапазона и планах на будущее. Об израильской политике в отношении Палестины можно и должно спорить, отдавая себе, однако же, отчет в том, что речь идет о попытках народа выжить среди каннибалов. Выжить — в условиях, когда один просчет может привести к гибели всех. Ибо численно каннибалов в десятки раз больше, а задачу уничтожения ненавистного народа они давно сформулировали в письменном виде как свою первоочередную задачу. И десятилетия напролет ничего, кроме убийц и орудий убийства, из себя не производят, несмотря на миллиарды долларов, вкачанных в эти вороватые норы из равноудаленной Европы.
И не надо говорить, что они хотят мира. Убийство Анвара Садата, пытавшегося принести им этот мир, они встретили теми же радостными плясками. (День убийства еврейским фанатиком Ицхака Рабина — день скорби в Израиле; <<почувствуйте разницу>>). Разумеется, когда я говорю <<они>>, я имею в виду нынешнюю Палестину как суммарный политический вектор. Внутри — люди, и разные люди, разумеется. Но при Гитлере и при Сталине внутри тоже были разные люди: миллионы отдельных людей попадают в заложники при любом тоталитарном режиме, а потом в несчастных мозгах начинает помаленьку нарастать <<стокгольмский синдром>>. Есть те, кто преодолевает этот синдром и молчит, уже вполне осознавая свой страх. Все это не мешает нам, обобщая, с полным правом говорить: <<гитлеровская Германия>>, <<сталинский СССР>>… Хамасовская Палестина — вызов европейскому сознанию. И надо сильно зажмуриться, чтобы не увидеть, какие силы за этим стоят, какая, с позволения сказать, этика правит там бал, и каким видят будущее Земли эти озабоченные слуги Аллаха.
995621_685007081547778_5257129294597760032_n
Ты можешь глубоко и тонко ощущать <<развод>> иудаизма и христианства — это область личной веры, и это вне комментария. Ты можешь — не любить Израиль, Израиль поплачет-поплачет, да и перестанет. Но есть простые вещи, лежащие, по моему скромному мнению, вне обсуждения. Есть цивилизация, разбрасывающая над позициями врага листовки, призывающие мирных жителей заранее уйти восвояси. И есть другая, которая ставит <<кассамы>> посреди школы, чтобы больше собственных детей погибло при ответном ударе, во имя грядущей ненависти… Будем дискутировать по вопросу, какая цивилизация ближе к христианской этике? Не будем — в любом случае. Ибо, как сказано по другому поводу, если надо объяснять, то не надо объяснять. Земного рая нет, друг Быков, зато земного ада — сколько угодно, и в политике речь идет именно и только об этом: о степени удаленности от ада. Это, как мне кажется, и должно становиться отправной точкой оценки для любого нормального человека (христианин он, иудей, мусульманин или просто так вышел из мамы погулять). Об этом я и хотел тебе сказать — как старший товарищ, неглупый и чуткий…
Материал предоставил Борис Брин. США.

la-belaga.livejournal.com

Некрасов Н.А: стихотворение «Поэт и Гражданин»

Стихотворение Н.А. Некрасова «Поэт и Гражданин» [фрагмент]

«Гражданин»:

Твои поэмы бестолковы,
Твои элегии не новы,
Сатиры чужды красоты,
Неблагородны и обидны,
Твой стих тягуч.
Заметен ты,
Но так без солнца звезды видны.
В ночи, которую теперь
Мы доживаем боязливо,
Когда свободно рыщет зверь,
А человек бредет пугливо, -
Ты твёрдо светоч свой держал,
Но небу было неугодно,
Чтоб он под бурей запылал,
Путь освещая всенародно;
Дрожащей искрою впотьмах
Он чуть горел, мигал, метался.
Моли, чтоб солнца он дождался И потонул в его лучах!

Нет, ты не Пушкин.
Но покуда,
Не видно солнца ниоткуда,
С твоим талантом стыдно спать;
Ещё стыдней в годину горя
Красу долин, небес и моря
И ласку милой воспевать...

Гроза молчит, с волной бездонной
В сияньи спорят небеса,
И ветер ласковый и сонный
Едва колеблет паруса, -
Корабль бежит красиво, стройно,
И сердце путников спокойно,
Как будто вместо корабля
Под ними твёрдая земля.
Но гром ударил: буря стонет,
И снасти рвёт, и мачту клонит, -
Не время в шахматы играть,
Не время песни распевать!
Вот пёс - и тот опасность знает
И бешено на ветер лает:
Ему другого дела нет...
А ты что делал бы, поэт?
Ужель в каюте отдалённой
Ты стал бы лирой вдохновленной
Ленивцев уши услаждать
И бури грохот заглушать?

Пускай ты верен назначенью,
Но легче ль родине твоей,
Где каждый предан поклоненью
Единой личности своей?
Наперечёт сердца благие,
Которым родина свята.
Бог помочь им!.. а остальные?
Их цель мелка, их жизнь пуста.
Одни - стяжатели и воры,
Другие - сладкие певцы,
А третьи... третьи - мудрецы:
Их назначенье - разговоры.
Свою особу оградя,
Они бездействуют, твердя:
«Неисправимо наше племя,
Мы даром гибнуть не хотим,
Мы ждём: авось поможет время,
И горды тем, что не вредим!»
Хитро скрывает ум надменный
Себялюбивые мечты,
Но... брат мой! кто бы ни был ты,
Не верь сей логике презренной!
Страшись их участь разделить,
Богатых словом, делом бедных,
И не иди во стан безвредных,
Когда полезным можешь быть!
Не может сын глядеть спокойно
На горе матери родной,
Не будет гражданин достойный
К отчизне холоден душой,
Ему нет горше укоризны...
Иди в огонь за честь отчизны,
За убежденье, за любовь...
Иди, и гибни безупречно.
Умрёшь не даром, дело прочно,
Когда под ним струится кровь...

А ты, поэт! избранник неба,
Глашатай истин вековых,
Не верь, что не имущий хлеба
Не стоит вещих струн твоих!
Не верь, чтоб вовсе пали люди;
Не умер бог в душе людей,
И вопль из верующей груди
Всегда доступен будет ей!
Будь гражданин! служа искусству,
Для блага ближнего живи,
Свой гений подчиняя чувству
Всеобнимающей Любви;
И если ты богат дарами,
Их выставлять не хлопочи:
В твоём труде заблещут сами
Их животворные лучи.
Взгляни: в осколки твёрдый камень
Убогий труженик дробит,
А из-под молота летит
И брызжет сам собою пламень!

«Поэт»:

Ты кончил?.. чуть я не уснул.
Куда нам до таких воззрений!
Ты слишком далеко шагнул.
Учить других - потребен гений,
Потребна сильная душа,
А мы с своей душой ленивой,
Самолюбивой и пугливой,
Не стоим медного гроша.
Спеша известности добиться,
Боимся мы с дороги сбиться
И тропкой торною идем,
А если в сторону свернём -
Пропали, хоть беги со света!
Куда жалка ты, роль поэта!
Блажен безмолвный гражданин:
Он, музам чуждый с колыбели,
Своих поступков господин,
Ведёт их к благородной цели,
И труд его успешен, спор...

«Гражданин»:

Не очень лестный приговор.
Но твой ли он? тобой ли сказан?
Ты мог бы правильней судить:
Поэтом можешь ты не быть,
Но гражданином быть обязан.
А что такое гражданин?
Отечества достойный сын.
Ах! будет с нас купцов, кадетов,
Мещан, чиновников, дворян,
Довольно даже нам поэтов,
Но нужно, нужно нам граждан!
Но где ж они? Кто не сенатор,
Не сочинитель, не герой,
Не предводитель, не плантатор,
Кто гражданин страны родной?
Где ты, откликнись? Нет ответа.
И даже чужд душе поэта
Его могучий идеал!
Но если есть он между нами,
Какими плачет он слезами!!.
Ему тяжелый жребий пал,
Но доли лучшей он не просит:
Он, как свои, на теле носит
Все язвы родины своей.

 

Творческая личность, анти-личность и нетворческая личность

vikent.ru

кому принадлежат слова"поэтом можешь ты не быть,но гражданином быть обязан"

Вообще то вро де как Маяковскому

Да, скорее всего Маяковский!

Некрасов Н. А Не очень лестный приговор. Но твой ли он? тобой ли сказан? Ты мог бы правильней судить: Поэтом можешь ты не быть, Но гражданином быть обязан. А что такое гражданин? Отечества достойный сын. Ах! будет с нас купцов, кадетов, Мещан, чиновников, дворян, Довольно даже нам поэтов, Но нужно, нужно нам граждан! Но где ж они? Кто не сенатор, Не сочинитель, не герой, Не предводитель, не плантатор, Кто гражданин страны родной? Где ты? откликнись? Нет ответа. И даже чужд душе поэта Его могучий идеал! Но если есть он между нами, Какими плачет он слезами!! . Ему тяжелый жребий пал, Но доли лучшей он не просит: Он, как свои, на теле носит Все язвы родины своей.

Н. Некрасову Не очень лестный приговор. Но твой ли он? тобой ли сказан? Ты мог бы правильней судить: Поэтом можешь ты не быть, Но гражданином быть обязан. А что такое гражданин? Отечества достойный сын. Ах! будет с нас купцов, кадетов, Мещан, чиновников, дворян, Довольно даже нам поэтов, Но нужно, нужно нам граждан! Но где ж они? Кто не сенатор, Не сочинитель, не герой, Не предводитель, не плантатор, Кто гражданин страны родной? Где ты? откликнись? Нет ответа. И даже чужд душе поэта Его могучий идеал! Но если есть он между нами, Какими плачет он слезами!! . Ему тяжелый жребий пал, Но доли лучшей он не просит: Он, как свои, на теле носит Все язвы родины своей.

touch.otvet.mail.ru

«Поэт и гражданин» Николай Некрасов: читать текст, анализ стихотворения

Гражданин

(входит)

Опять один, опять суров,
Лежит — и ничего не пишет.

Поэт

Прибавь: хандрит и еле дышит —
И будет мой портрет готов.

Гражданин

Хорош портрет! Ни благородства,
Ни красоты в нем нет, поверь,
А просто пошлое юродство.
Лежать умеет дикий зверь…

Поэт

Так что же?

Гражданин

 Да глядеть обидно.

Поэт

Ну, так уйди.

Гражданин

 Послушай: стыдно!

Пора вставать! Ты знаешь сам,
Какое время наступило;
В ком чувство долга не остыло,
Кто сердцем неподкупно прям,
В ком дарованье, сила, меткость,
Тому теперь не должно спать…

Поэт

Положим, я такая редкость,
Но нужно прежде дело дать.

Гражданин

Вот новость! Ты имеешь дело,
Ты только временно уснул,
Проснись: громи пороки смело…

Поэт

А! знаю: «Вишь, куда метнул!»
Но я обстрелянная птица.
Жаль, нет охоты говорить.

(Берет книгу.)

Спаситель Пушкин! — Вот страница:
Прочти и перестань корить!

Гражданин

(читает)

«Не для житейского волненья,
Не для корысти, не для битв,
Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков сладких и молитв».

Поэт

(с восторгом)

Неподражаемые звуки!..
Когда бы с Музою моей
Я был немного поумней,
Клянусь, пера бы не взял в руки!

Гражданин

Да, звуки чудные… ура!
Так поразительна их сила,
Что даже сонная хандра
С души поэта соскочила.
Душевно радуюсь — пора!
И я восторг твой разделяю,
Но, признаюсь, твои стихи
Живее к сердцу принимаю.

Поэт

Не говори же чепухи!
Ты рьяный чтец, но критик дикий.
Так я, по-твоему, — великий,
Повыше Пушкина поэт?
Скажи пожалуйста?!.

Гражданин

 Ну, нет!

Твои поэмы бестолковы,
Твои элегии не новы,
Сатиры чужды красоты,
Неблагородны и обидны,
Твой стих тягуч. Заметен ты,
Но так без солнца звезды видны.
В ночи, которую теперь
Мы доживаем боязливо,
Когда свободно рыщет зверь,
А человек бредет пугливо, —
Ты твердо светоч свой держал,
Но небу было неугодно,
Чтоб он под бурей запылал,
Путь освещая всенародно;
Дрожащей искрою впотьмах
Он чуть горел, мигал, метался.
Моли, чтоб солнца он дождался
И потонул в его лучах!

Нет, ты не Пушкин. Но покуда,
Не видно солнца ниоткуда,
С твоим талантом стыдно спать;
Еще стыдней в годину горя
Красу долин, небес и моря
И ласку милой воспевать…

Гроза молчит, с волной бездонной
В сияньи спорят небеса,
И ветер ласковый и сонный
Едва колеблет паруса, —
Корабль бежит красиво, стройно,
И сердце путников спокойно,
Как будто вместо корабля
Под ними твердая земля.
Но гром ударил; буря стонет,
И снасти рвет, и мачту клонит, —
Не время в шахматы играть,
Не время песни распевать!
Вот пес — и тот опасность знает
И бешено на ветер лает:
Ему другого дела нет…
А ты что делал бы, поэт?
Ужель в каюте отдаленной
Ты стал бы лирой вдохновленной
Ленивцев уши услаждать
И бури грохот заглушать?

Пускай ты верен назначенью,
Но легче ль родине твоей,
Где каждый предан поклоненью
Единой личности своей?
Наперечет сердца благие,
Которым родина свята.
Бог помочь им!.. а остальные?
Их цель мелка, их жизнь пуста.
Одни — стяжатели и воры,
Другие — сладкие певцы,
А третьи… третьи — мудрецы:
Их назначенье — разговоры.
Свою особу оградя,
Они бездействуют, твердя:
«Неисправимо наше племя,
Мы даром гибнуть не хотим,
Мы ждем: авось поможет время,
И горды тем, что не вредим!»
Хитро скрывает ум надменный
Себялюбивые мечты,
Но… брат мой! кто бы ни был ты,
Не верь сей логике презренной!
Страшись их участь разделить,
Богатых словом, делом бедных,
И не иди во стан безвредных,
Когда полезным можешь быть!
Не может сын глядеть спокойно
На горе матери родной,
Не будет гражданин достойный
К отчизне холоден душой,
Ему нет горше укоризны…
Иди в огонь за честь отчизны,
За убежденье, за любовь…
Иди, и гибни безупрёчно.
Умрешь не даром, дело прочно,
Когда под ним струится кровь…

А ты, поэт! избранник неба,
Глашатай истин вековых,
Не верь, что не имущий хлеба
Не стоит вещих струн твоих!
Не верь, чтоб вовсе пали люди;
Не умер бог в душе людей,
И вопль из верующей груди
Всегда доступен будет ей!
Будь гражданин! служа искусству,
Для блага ближнего живи,
Свой гений подчиняя чувству
Всеобнимающей Любви;
И если ты богат дарами,
Их выставлять не хлопочи:
В твоем труде заблещут сами
Их животворные лучи.
Взгляни: в осколки твердый камень
Убогий труженик дробит,
А из-под молота летит
И брызжет сам собою пламень!

Поэт

Ты кончил?.. чуть я не уснул.
Куда нам до таких воззрений!
Ты слишком далеко шагнул.
Учить других — потребен гений,
Потребна сильная душа,
А мы с своей душой ленивой,
Самолюбивой и пугливой,
Не стоим медного гроша.
Спеша известности добиться,
Боимся мы с дороги сбиться
И тропкой торною идем,
А если в сторону свернем —
Пропали, хоть беги со света!
Куда жалка ты, роль поэта!
Блажен безмолвный гражданин:
Он, Музам чуждый с колыбели,
Своих поступков господин,
Ведет их к благородной цели,
И труд его успешен, спор…

Гражданин

Не очень лестный приговор.
Но твой ли он? тобой ли сказан?
Ты мог бы правильней судить:
Поэтом можешь ты не быть,
Но гражданином быть обязан.
А что такое гражданин?
Отечества достойный сын.
Ах! будет с нас купцов, кадетов,
Мещан, чиновников, дворян,
Довольно даже нам поэтов,
Но нужно, нужно нам граждан!
Но где ж они? Кто не сенатор,
Не сочинитель, не герой,
Не предводитель,
Кто гражданин страны родной?
Где ты? откликнись? Нет ответа.
И даже чужд душе поэта
Его могучий идеал!
Но если есть он между нами,
Какими плачет он слезами!!.
Ему тяжелый жребий пал,
Но доли лучшей он не просит:
Он, как свои, на теле носит
Все язвы родины своей.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Гроза шумит и к бездне гонит
Свободы шаткую ладью,
Поэт клянет или хоть стонет,
А гражданин молчит и клонит
Под иго голову свою.
Когда же… Но молчу. Хоть мало,
И среди нас судьба являла
Достойных граждан… Знаешь ты
Их участь?.. Преклони колени!..
Лентяй! смешны твои мечты
И легкомысленные пени — жалобы.
В твоем сравненье смыслу нет.
Вот слово правды беспристрастной:
Блажен болтающий поэт,
И жалок гражданин безгласный!

Поэт

Не мудрено того добить,
Кого уж добивать не надо.
Ты прав: поэту легче жить —
В свободном слове есть отрада.
Но был ли я причастен ей?
Ах, в годы юности моей,
Печальной, бескорыстной, трудной,
Короче — очень безрассудной,
Куда ретив был мой Пегас!
Не розы — я вплетал крапиву
В его размашистую гриву
И гордо покидал Парнас.
Без отвращенья, без боязни
Я шел в тюрьму и к месту казни,
В суды, в больницы я входил.
Не повторю, что там я видел…
Клянусь, я честно ненавидел!
Клянусь, я искренно любил!
И что ж?.. мои послышав звуки,
Сочли их черной клеветой;
Пришлось сложить смиренно руки
Иль поплатиться головой…
Что было делать? Безрассудно
Винить людей, винить судьбу.
Когда б я видел хоть борьбу,
Бороться стал бы, как ни трудно,
Но… гибнуть, гибнуть… и когда?
Мне было двадцать лет тогда!
Лукаво жизнь вперед манила,
Как моря вольные струи,
И ласково любовь сулила
Мне блага лучшие свои —
Душа пугливо отступила…
Но сколько б не было причин,
Я горькой правды не скрываю
И робко голову склоняю
При слове «честный гражданин».
Тот роковой, напрасный пламень
Доныне сожигает грудь,
И рад я, если кто-нибудь
В меня с презреньем бросит камень.
Бедняк! и из чего попрал
Ты долг священный человека?
Какую подать с жизни взял
Ты — сын больной больного века?..
Когда бы знали жизнь мою,
Мою любовь, мои волненья…
Угрюм и полон озлобленья,
У двери гроба я стою…

Ах! песнею моей прощальной
Та песня первая была!
Склонила Муза лик печальный
И, тихо зарыдав, ушла.
С тех пор не часты были встречи:
Украдкой, бледная, придет
И шепчет пламенные речи,
И песни гордые поет.
Зовет то в города, то в степи,
Заветным умыслом полна,
Но загремят внезапно цепи —
И мигом скроется она.
Не вовсе я ее чуждался,
Но как боялся! как боялся!
Когда мой ближний утопал
В волнах существенного горя —
То гром небес, то ярость моря
Я добродушно воспевал.
Бичуя маленьких воришек
Для удовольствия больших,
Дивил я дерзостью мальчишек
И похвалой гордился их.
Под игом лет душа погнулась,
Остыла ко всему она,
И Муза вовсе отвернулась,
Презренья горького полна.
Теперь напрасно к ней взываю —
Увы! Сокрылась навсегда.
Как свет, я сам ее не знаю
И не узнаю никогда.
О Муза, гостьею случайной
Являлась ты моей душе?
Иль песен дар необычайный
Судьба предназначала ей?
Увы! кто знает? рок суровый
Всё скрыл в глубокой темноте.
Но шел один венок терновый
К твоей угрюмой красоте…

Не секрет, что Николай Некрасов довольно иронично относился к своему творчеству, считая, что муза, кем бы она ни была, явно обделала его талантом, которым, несомненно, обладал Пушкин. В произведениях этого поэта Некрасов видел изящество и красоту слога, прямоту мыслей и тонкую иронию. Более того, расцвет творчества Пушкина пришелся на первую половину 19 века и совпал со многими знаменательными событиями, одним из которых стало восстание декабристов. К тому моменту Некрасову исполнилось всего лишь 4 года, и будущий поэт еще не осознавал того простого факта, что попытка свергнуть самодержавие, предпринятая не крестьянами, а лучшими представителями дворянского сословия, помогла Пушкину четко сформулировать призвание поэта.

К тому моменту, когда Некрасов стал достаточно известным литератором, социальная значимость поэзии утратила свою прежнюю остроту и актуальность. Стихи вновь, как и во времена Жуковского, стали светской забавой, призванной услаждать слух образованных людей. Пытаясь изменить это представление о поэзии, Некрасов в 1855 году создал одно из самых значимых своих произведений под названием «Поэт и гражданин».

Это стихотворение построено на диалоге двух людей, один из которых является литератором и, по-видимому, олицетворяет самого Некрасова, а другой – обычным гражданином своей страны, в меру начитанным и образованным. Их встреча начинается с упреков со стороны гражданина, который призывает поэта вспомнить о своем предназначении и повернуться лицом к собственному народу, которые нуждается в его поддержке. Между тем, поэт пребывает не в самом лучшем душевном состоянии, он «хандрит и еле дышит». Причина столь явной деградации очевидна: литератор не только разуверился в своем творчестве, но и считает, что от него обществу нет абсолютно никакой пользы.

Полемика между гражданином и поэтом по поводу того, что тот же Пушкин открыто заявлял о том, каким именно должен быть человек, взявший на себя смелость создавать стихи, раскрывает неожиданные черты и качества Некрасова. Пожалуй, впервые автор пытается не только иронизировать над своими произведениями, но и признается, что любовная лирика, так почитаемая в обществе, является, по сути, бессмысленной тратой времени для человека, который в состоянии формировать своими произведениями общественное мнение, Вот только является ли Некрасов таким поэтом?

Ответ на этот вопрос дает полемика между гражданином и поэтом, в ходе которой автор признается, что не может причислять себя к великим деятелям русской литературы хотя бы потому, что у России уже есть такие столпы поэзии, как Пушкин и Лермонтов. На что гражданин возражает ему достаточно убедительно, отмечая, что «нет, ты не Пушкин. Но покуда не видно солнца ниоткуда, с твоим талантом стыдно спать». Эту фразу можно расценивать двояко. Однако по отношению к Некрасову она означает лишь то, что на фоне романтических и умильных литературных опусов других авторов его произведения, имеющие социальную подоплеку и вскрывающие язвы современного общества, подобны разорвавшейся бомбе.

Апофеозом этого произведения по праву считается фраза «поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан», которая стала крылатой. Это – своеобразный итог дискуссии поэта и гражданина, который четко расставляет все точки над «i», показывая, что чем бы ни занимался в своей жизни человек, интересы общества не должны быть ему чужды. И если бы каждому из людей удалось это осознать, то мир стал бы намного чище и лучше. И, возможно, тогда бы поэзия имела совершенно другое предназначение, которое было ей свойственно во времена Пушкина, и смогла бы «глаголом жечь сердца людей».

pishi-stihi.ru

Поэт и гражданин Некрасов Николай-стих


 ]>
 Г р а ж д а н и н (входит)
 
 Опять один, опять суров,
 Лежит - и ничего не пишет.
 
 П о э т
 
 Прибавь: хандрит и еле дышит -
 И будет мой портрет готов.
 
 Г р а ж д а н и н
 
 Хорош портрет! Ни благородства,
 Ни красоты в нем нет, поверь,
 А просто пошлое юродство.
 Лежать умеет дикий зверь...
 
 П о э т
 
 Так что же?
 
 Г р а ж д а н и н
 
 Да глядеть обидно.
 
 П о э т
 
 Ну, так уйди.
 
 Г р а ж д а н и н
 
 Послушай: стыдно!
 Пора вставать! Ты знаешь сам,
 Какое время наступило;
 В ком чувство долга не остыло,
 Кто сердцем неподкупно прям,
 В ком дарованье, сила, меткость,
 Тому теперь не должно спать...
 
 П о э т
 
 Положим, я такая редкость,
 Но нужно прежде дело дать.
 
 Г р а ж д а н и н
 
 Вот новость! Ты имеешь дело,
 Ты только временно уснул,
 Проснись: громи пороки смело...
 
 П о э т
 
 А! знаю: "Вишь, куда метнул!"[1]
 Но я обстрелянная птица.
 Жаль, нет охоты говорить.
 
 (Берет книгу.)
 
 Спаситель Пушкин!- Вот страница:
 Прочти и перестань корить!
 
 Г р а ж д а н и н (читает)
 
 "Не для житейского волненья,
 Не для корысти, не для битв,
 Мы рождены для вдохновенья,
 Для звуков сладких и молитв[2]".
 
 П о э т (с восторгом)
 
 Неподражаемые звуки!..
 Когда бы с Музою моей
 Я был немного поумней,
 Клянусь, пера бы не взял в руки!
 
 Г р а ж д а н и н
 
 Да, звуки чудные... ура!
 Так поразительна их сила,
 Что даже сонная хандра
 С души поэта соскочила.
 Душевно радуюсь - пора!
 И я восторг твой разделяю,
 Но, признаюсь, твои стихи
 Живее к сердцу принимаю.
 
 П о э т
 
 Не говори же чепухи!
 Ты рьяный чтец, но критик дикий.
 Так я, по-твоему,- великий,
 Повыше Пушкина поэт?
 Скажи пожалуйста?!.
 
 Г р а ж д а н и н
 
 Ну, нет!
 Твои поэмы бестолковы,
 Твои элегии не новы,
 Сатиры чужды красоты,
 Неблагородны и обидны,
 Твой стих тягуч. Заметен ты,
 Но так без солнца звезды видны.
 В ночи, которую теперь
 Мы доживаем боязливо,
 Когда свободно рыщет зверь,
 А человек бредет пугливо,-
 Ты твердо светоч свой держал,
 Но небу было неугодно,
 Чтоб он под бурей запылал,
 Путь освещая всенародно;
 Дрожащей искрою впотьмах
 Он чуть горел, мигал, метался.
 Моли, чтоб солнца он дождался
 И потонул в его лучах!
 
 Нет, ты не Пушкин. Но покуда,
 Не видно солнца ниоткуда,
 С твоим талантом стыдно спать;
 Еще стыдней в годину горя
 Красу долин, небес и моря
 И ласку милой воспевать...
 
 Гроза молчит, с волной бездонной
 В сияньи спорят небеса,
 И ветер ласковый и сонный
 Едва колеблет паруса,-
 Корабль бежит красиво, стройно,
 И сердце путников спокойно,
 Как будто вместо корабля
 Под ними твердая земля.
 Но гром ударил; буря стонет,
 И снасти рвет, и мачту клонит,-
 Не время в шахматы играть,
 Не время песни распевать!
 Вот пес - и тот опасность знает
 И бешено на ветер лает:
 Ему другого дела нет...
 А ты что делал бы, поэт?
 Ужель в каюте отдаленной
 Ты стал бы лирой вдохновленной
 Ленивцев уши услаждать
 И бури грохот заглушать?
 
 Пускай ты верен назначенью,
 Но легче ль родине твоей,
 Где каждый предан поклоненью
 Единой личности своей?
 Наперечет сердца благие,
 Которым родина свята.
 Бог помочь им!.. а остальные?
 Их цель мелка, их жизнь пуста.
 Одни - стяжатели и воры,
 Другие - сладкие певцы,
 А третьи... третьи - мудрецы:
 Их назначенье - разговоры.
 Свою особу оградя,
 Они бездействуют, твердя:
 "Неисправимо наше племя,
 Мы даром гибнуть не хотим,
 Мы ждем: авось поможет время,
 И горды тем, что не вредим!"
 Хитро скрывает ум надменный
 Себялюбивые мечты,
 Но... брат мой! кто бы ни был ты,
 Не верь сей логике презренной!
 Страшись их участь разделить,
 Богатых словом, делом бедных,
 И не иди во стан безвредных,
 Когда полезным можешь быть!
 Не может сын глядеть спокойно
 На горе матери родной,
 Не будет гражданин достойный
 К отчизне холоден душой,
 Ему нет горше укоризны...
 Иди в огонь за честь отчизны,
 За убежденье, за любовь...
 Иди, и гибни безупрёчно.
 Умрешь не даром, дело прочно,
 Когда под ним струится кровь...
 
 А ты, поэт! избранник неба,
 Глашатай истин вековых,
 Не верь, что не имущий хлеба
 Не стоит вещих струн твоих!
 Не верь, чтоб вовсе пали люди;
 Не умер бог в душе людей,
 И вопль из верующей груди
 Всегда доступен будет ей!
 Будь гражданин! служа искусству,
 Для блага ближнего живи,
 Свой гений подчиняя чувству
 Всеобнимающей Любви;
 И если ты богат дарами,
 Их выставлять не хлопочи:
 В твоем труде заблещут сами
 Их животворные лучи.
 Взгляни: в осколки твердый камень
 Убогий труженик дробит,
 А из-под молота летит
 И брызжет сам собою пламень!
 
 П о э т
 
 Ты кончил?.. чуть я не уснул.
 Куда нам до таких воззрений!
 Ты слишком далеко шагнул.
 Учить других - потребен гений,
 Потребна сильная душа,
 А мы с своей душой ленивой,
 Самолюбивой и пугливой,
 Не стоим медного гроша.
 Спеша известности добиться,
 Боимся мы с дороги сбиться
 И тропкой торною идем,
 А если в сторону свернем -
 Пропали, хоть беги со света!
 Куда жалка ты, роль поэта!
 Блажен безмолвный гражданин:
 Он, Музам чуждый с колыбели,
 Своих поступков господин,
 Ведет их к благородной цели,
 И труд его успешен, спор...
 
 Г р а ж д а н и н
 
 Не очень лестный приговор.
 Но твой ли он? тобой ли сказан?
 Ты мог бы правильней судить:
 Поэтом можешь ты не быть,
 Но гражданином быть обязан.[3]
 А что такое гражданин?
 Отечества достойный сын.
 Ах! будет с нас купцов, кадетов[4],
 Мещан, чиновников, дворян,
 Довольно даже нам поэтов,
 Но нужно, нужно нам граждан!
 Но где ж они? Кто не сенатор,
 Не сочинитель, не герой,
 Не предводитель[5], не плантатор[4],
 Кто гражданин страны родной?
 Где ты? откликнись? Нет ответа.
 И даже чужд душе поэта
 Его могучий идеал!
 Но если есть он между нами,
 Какими плачет он слезами!!.
 Ему тяжелый жребий пал,
 Но доли лучшей он не просит:
 Он, как свои, на теле носит
 Все язвы родины своей.
 ... ... ... ... ...
 ... ... ... ... ...
 Гроза шумит и к бездне гонит
 Свободы шаткую ладью,
 Поэт клянет или хоть стонет,
 А гражданин молчит и клонит
 Под иго голову свою.
 Когда же... Но молчу. Хоть мало,
 И среди нас судьба являла
 Достойных граждан... Знаешь ты
 Их участь?.. Преклони колени!..
 Лентяй! смешны твои мечты
 И легкомысленные пени[7]!
 В твоем сравненье смыслу нет.
 Вот слово правды беспристрастной:
 Блажен болтающий поэт,
 И жалок гражданин безгласный!
 
 П о э т
 
 Не мудрено того добить,
 Кого уж добивать не надо.
 Ты прав: поэту легче жить -
 В свободном слове есть отрада.
 Но был ли я причастен ей?
 Ах, в годы юности моей,
 Печальной, бескорыстной, трудной,
 Короче - очень безрассудной,
 Куда ретив был мой Пегас!
 Не розы - я вплетал крапиву
 В его размашистую гриву
 И гордо покидал Парнас.
 Без отвращенья, без боязни
 Я шел в тюрьму и к месту казни,
 В суды, в больницы я входил.
 Не повторю, что там я видел...
 Клянусь, я честно ненавидел!
 Клянусь, я искренно любил!
 И что ж?.. мои послышав звуки,
 Сочли их черной клеветой;
 Пришлось сложить смиренно руки
 Иль поплатиться головой...
 Что было делать? Безрассудно
 Винить людей, винить судьбу.
 Когда б я видел хоть борьбу,
 Бороться стал бы, как ни трудно,
 Но... гибнуть, гибнуть... и когда?
 Мне было двадцать лет тогда!
 Лукаво жизнь вперед манила,
 Как моря вольные струи,
 И ласково любовь сулила
 Мне блага лучшие свои -
 Душа пугливо отступила...
 Но сколько б не было причин,
 Я горькой правды не скрываю
 И робко голову склоняю
 При слове "честный гражданин".
 Тот роковой, напрасный пламень
 Доныне сожигает грудь,
 И рад я, если кто-нибудь
 В меня с презреньем бросит камень.
 Бедняк! и из чего попрал
 Ты долг священный человека?
 Какую подать с жизни взял
 Ты - сын больной больного века?..
 Когда бы знали жизнь мою,
 Мою любовь, мои волненья...
 Угрюм и полон озлобленья,
 У двери гроба я стою...
 
 Ах! песнею моей прощальной
 Та песня первая была!
 Склонила Муза лик печальный
 И, тихо зарыдав, ушла.
 С тех пор не часты были встречи:
 Украдкой, бледная, придет
 И шепчет пламенные речи,
 И песни гордые поет.
 Зовет то в города, то в степи,
 Заветным умыслом полна,
 Но загремят внезапно цепи -
 И мигом скроется она.
 Не вовсе я ее чуждался,
 Но как боялся! как боялся!
 Когда мой ближний утопал
 В волнах существенного горя -
 То гром небес, то ярость моря
 Я добродушно воспевал.
 Бичуя маленьких воришек
 Для удовольствия больших,
 Дивил я дерзостью мальчишек
 И похвалой гордился их.
 Под игом лет душа погнулась,
 Остыла ко всему она,
 И Муза вовсе отвернулась,
 Презренья горького полна.
 Теперь напрасно к ней взываю -
 Увы! Сокрылась навсегда.
 Как свет, я сам ее не знаю
 И не узнаю никогда.
 О Муза, гостьею случайной
 Являлась ты моей душе?
 Иль песен дар необычайный
 Судьба предназначала ей?
 Увы! кто знает? рок суровый
 Всё скрыл в глубокой темноте.
 Но шел один венок терновый
 К твоей угрюмой красоте...
 
 1855 - июнь 1]85[4]
 Примечания:
 Стихотворение открыло сборник 1]85[4] г. Оно было напечатано 
 особым шрифтом и с отдельной нумерацией страниц. 
 Все это свидетельствовало о его программном характере. 
 Извещая читателей «Современника» о выходе книги 
 стихотворений Некрасова, Чернышевский перепечатал 
 «Поэта и гражданина» (вместе со стихотворениями 
 «Забытая деревня» и «Отрывками из путевых записок 
 графа Гаранского»). Это вызвало цензурную бурю. 
 В стихотворении было усмотрено подрывное политическое 
 содержание. Репрессиям подверглись и журнал, и сборник. 
 Распоряжениями министра народного просвещения А. С. Норова 
 и министра внутренних дел С. С. Ланского предписывалось, 
 «чтобы отпечатанная недавно в Москве книга под заглавием 
 «Стихотворения» Н. Некрасова не была дозволяема к новому 
 изданию и чтобы не разрешались к печати ни статьи, 
 касающиеся книги, ни в особенности выписки из оной». 
 Редакция «Современника» была предупреждена о том, 
 что «первая подобная выходка подвергнет... журнал совершенному 
 прекращению». Впоследствии Чернышевский вспоминал: 
 «Беда, которую я навлек на «Современник» этою перепечаткою, 
 была очень тяжела и продолжительна». До Некрасова, находившегося 
 за границей, дошел слух, что при возвращении в Россию он будет 
 арестован и заключен в Петропавловскую крепость. Однако это 
 не испугало поэта («...я не ребенок; я знал, что делал»; 
 «...мы видывали цензурные бури и пострашней...» — писал поэт). 
 В стихотворении продолжена большая поэтическая традиция 
 («Разговор книгопродавца с поэтом» Пушкина, «Журналист, 
 читатель и писатель» Лермонтова).
 1]. «Вишь, куда метнул!» — неточная цитата из комедии Гоголя 
 «Ревизор» (действие [2], явл. 8; слова Городничего: 
 «Эк куда метнул!»). 
 [2]. «Не для житейского волненья...» и след. — цитата из 
 стихотворения Пушкина «Поэт и толпа». 
 3. Поэтом можешь ты не быть, Но гражданином быть обязан. 
 — Некрасов перефразирует и переосмысляет формулу Рылеева 
 («Я не поэт, а гражданин») из посвящения к поэме «Войнаровский». 
 4. Кадеты — воспитанники дворянских военных училищ. 
 5. Предводитель — губернский или уездный предводитель дворянства; 
 выборные административные должности. 
 [4]. Плантатор — здесь: помещик, крепостник («рабовладелец»). 
 7. Пени — жалобы. 
 

rus-poem.ru

Как ВЫ понимаете высказывание Некрасова...

Честно сказать, Николай Алексеевич здесь такую околесицу накатал, что, я так думаю, и сам впоследствии долго удивлялся: И как же_шь это понимать-то? А хрен с ним, потомки просекут.)))))))

помнить о своих обязанностях перед страной, а не только воровать и Родину продавать

Отражать в своих произведениях проблемы общества!

По моему всё понятно)) Не всем быть поэтами, но вот гражданами-нам вполне по силам))

Это же не просто фраза, ее нельзя взять и вот так просто вырвать из контекста. Некрасов "играет" со строками Рылеева «Я не поэт, а гражданин» . Имеется в виду, что при любом раскладе нужно оставаться верным своему отечеству - есть ли у тебя какие-либо таланты или их нет.

Граждин - человек который родился в этой стране и который уважает свою родину и отчизну. И в любой тяжелый момент должен за нее постоять!

Это значит, что ничего не значит.

"Поэтом можешь ты не быть" - Некрасов подразумевает неграмотного человека. Слово" гражданин" - это человек . А человеком быть обязан. даже если ты не грамотный. Само слово отечество (отец) - говорит, что ты сын Родины должен быть достойным. Я надеюсь что вы меня поняли.

Правильно. Но уже строки Рылеева говорят о том, что он сознаёт себя не воспевателем отечества, а его гражданином. "Поэтом можешь ты не быть" — то есть воспевать любые деяния твоего отечества ты не обязан. Обязан быть гражданином — то есть тем, кто объективно оценивает собственное отечество, действия его властей и граждан. Достойный сын отечества всегда говорит ему (отечеству) в лицо правду о нём.

touch.otvet.mail.ru

Н.А. Некрасов. «Поэт и Гражданин». ТЕКСТ.

Гражданин

Опять один, опять суров,
Лежит — и ничего не пишет.

Поэт

Прибавь: хандрит и еле дышит —
И будет мой портрет готов.

Гражданин

Хорош портрет! Ни благородства,
Ни красоты в нем нет, поверь,
А просто пошлое юродство.
Лежать умеет дикий зверь…

Поэт

Так что же?

Гражданин

                    Да глядеть обидно.

Поэт

Ну, так уйди.

Гражданин

                    Послушай: стыдно!
Пора вставать! Ты знаешь сам,
Какое время наступило;
В ком чувство долга не остыло,
Кто сердцем неподкупно прям,
В ком дарованье, сила, меткость,
Тому теперь не должно спать…

Поэт

Положим, я такая редкость,
Но нужно прежде дело дать.

Гражданин

Вот новость! Ты имеешь дело,
Ты только временно уснул,
Проснись: громи пороки смело…

Поэт

А! знаю: «Вишь, куда метнул!»
Но я обстрелянная птица.
Жаль, нет охоты говорить.

Спаситель Пушкин! — Вот страница:
Прочти — и перестань корить!

Гражданин

«Не для житейского волненья,
Не для корысти, не для битв,
Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков сладких и молитв».

Поэт

Неподражаемые звуки!..
Когда бы с Музою моей
Я был немного поумней,
Клянусь, пера бы не взял в руки!

Гражданин

Да, звуки чудные… ура!
Так поразительна их сила,
Что даже сонная хандра
С души поэта соскочила.
Душевно радуюсь — пора!
И я восторг твой разделяю,
Но, признаюсь, твои стихи
Живее к сердцу принимаю.

Поэт

Не говори же чепухи!
Ты рьяный чтец, но критик дикий.
Так я, по-твоему, — великий,
Повыше Пушкина поэт?
Скажи пожалуйста?!.

Гражданин

                                      Ну, нет!
Твои поэмы бестолковы,
Твои элегии не новы,
Сатиры чужды красоты,
Неблагородны и обидны,
Твой стих тягуч. Заметен ты,
Но так без солнца звезды видны.
В ночи, которую теперь
Мы доживаем боязливо,
Когда свободно рыщет зверь,
А человек бредет пугливо, —
Ты твердо светоч свой держал,
Но небу было неугодно,
Чтоб он под бурей запылал,
Путь освещая всенародно;
Дрожащей искрою впотьмах
Он чуть горел, мигал, метался.
Моли, чтоб солнца он дождался
И потонул в его лучах!
Нет, ты не Пушкин. Но покуда
Не видно солнца ниоткуда,
С твоим талантом стыдно спать;
Еще стыдней в годину горя
Красу долин, небес и моря
И ласку милой воспевать…
Гроза молчит, с волной бездонной
В сиянье спорят небеса,
И ветер ласковый и сонный
Едва колеблет паруса, —
Корабль бежит красиво, стройно,
И сердце путников спокойно,
Как будто вместо корабля
Под ними твердая земля.
Но гром ударил; буря стонет,
И снасти рвет, и мачту клонит, —
Не время в шахматы играть,
Не время песни распевать!
Вот пес — и тот опасность знает
И бешено на ветер лает:
Ему другого дела нет…
А ты что делал бы, поэт?
Ужель в каюте отдаленной
Ты стал бы лирой вдохновенной
Ленивцев уши услаждать
И бури грохот заглушать?
Пускай ты верен назначенью,
Но легче ль родине твоей,
Где каждый предан поклоненью
Единой личности своей?
Наперечет сердца благие,
Которым родина свята.
Бог помочь им!.. а остальные?
Их цель мелка, их жизнь пуста.
Одни — стяжатели и воры,
Другие — сладкие певцы,
А третьи… третьи — мудрецы:
Их назначенье — разговоры.
Свою особу оградя,
Они бездействуют, твердя:
«Неисправимо наше племя,
Мы даром гибнуть не хотим,
Мы ждем: авось поможет время,
И горды тем, что не вредим!»
Хитро скрывает ум надменный
Себялюбивые мечты,
Но… брат мой! кто бы ни был ты,
Не верь сей логике презренной!
Страшись их участь разделить,
Богатых словом, делом бедных,
И не иди во стан безвредных,
Когда полезным можешь быть!
Не может сын глядеть спокойно
На горе матери родной,
Не будет гражданин достойный
К отчизне холоден душой,
Ему нет горше укоризны…
Иди в огонь за честь отчизны,
За убежденье, за любовь…
Иди и гибни безупречно.
Умрешь не даром: дело прочно,
Когда под ним струится кровь…
А ты, поэт! избранник неба,
Глашатай истин вековых,
Не верь, что не имущий хлеба
Не стоит вещих струн твоих!
Не верь, чтоб вовсе пали люди;
Не умер бог в душе людей,
И вопль из верующей груди
Всегда доступен будет ей!
Будь гражданин! служа искусству,
Для блага ближнего живи,
Свой гений подчиняя чувству
Всеобнимающей Любви;
И если ты богат дарами,
Их выставлять не хлопочи:
В твоем труде заблещут сами
Их животворные лучи.
Взгляни: в осколки твердый камень
Убогий труженик дробит,
А из-под молота летит
И брызжет сам собою пламень!

Поэт

Ты кончил?.. чуть я не уснул.
Куда нам до таких воззрений!
Ты слишком далеко шагнул.
Учить других — потребен гений,
Потребна сильная душа,
А мы с своей душой ленивой,
Самолюбивой и пугливой,
Не стоим медного гроша.
Спеша известности добиться,
Боимся мы с дороги сбиться
И тропкой торною идем,
А если в сторону свернем —
Пропали, хоть беги со света!
Куда жалка ты, роль поэта!
Блажен безмолвный гражданин:
Он, Музам чуждый с колыбели,
Своих поступков господин,
Ведет их к благодарной цели,
И труд его успешен, спор…

Гражданин

Не очень лестный приговор.
Но твой ли он? тобой ли сказан?
Ты мог бы правильней судить:
Поэтом можешь ты не быть,
Но гражданином быть обязан.
А что такое гражданин?
Отечества достойный сын.
Ах! будет с нас купцов, кадетов,
Мещан, чиновников, дворян,
Довольно даже нам поэтов,
Но нужно, нужно нам граждан!
Но где ж они? Кто не сенатор,
Не сочинитель, не герой,
Не предводитель, не плантатор,
Кто гражданин страны родной?
Где ты? откликнись! Нет ответа.
И даже чужд душе поэта
Его могучий идеал!
Но если есть он между нами,
Какими плачет он слезами!!.
Ему тяжелый жребий пал,
Но доли лучшей он не просит:
Он, как свои, на теле носит
Все язвы родины своей.
 ………………………………………………..
………………………………………………..
Гроза шумит и к бездне гонит
Свободы шаткую ладью,
Поэт клянет или хоть стонет,
А гражданин молчит и клонит
Под иго голову свою.
Когда же… Но молчу. Хоть мало,
И среди нас судьба являла
Достойных граждан… Знаешь ты
Их участь?.. Преклони колени!..
Лентяй! смешны твои мечты
И легкомысленные пени!
В твоем сравненье смыслу нет.
Вот слово правды беспристрастной:
Блажен болтающий поэт,
И жалок гражданин безгласный!

Поэт

Не мудрено того добить,
Кого уж добивать не надо.
Ты прав: поэту легче жить —
В свободном слове есть отрада.
Но был ли я причастен ей?
Ах, в годы юности моей,
Печальной, бескорыстной, трудной,
Короче — очень безрассудной, —
Куда ретив был мой Пегас!
Не розы — я вплетал крапиву
В его размашистую гриву
И гордо покидал Парнас.
Без отвращенья, без боязни
Я шел в тюрьму и к месту казни,
В суды, в больницы я входил.
Не повторю, что там я видел…
Клянусь, я честно ненавидел!
Клянусь, я искренно любил!
И что ж?.. мои послышав звуки,
Сочли их черной клеветой;
Пришлось сложить смиренно руки
Иль поплатиться головой…
Что было делать? Безрассудно
Винить людей, винить судьбу.
Когда б я видел хоть борьбу,
Бороться стал бы, как ни трудно,
Но… гибнуть, гибнуть… и когда?
Мне было двадцать лет тогда!
Лукаво жизнь вперед манила,
Как моря вольные струи,
И ласково любовь сулила
Мне блага лучшие свои —
Душа пугливо отступила…
Но сколько б ни было причин,
Я горькой правды не скрываю
И робко голову склоняю
При слове «честный гражданин».
Тот роковой, напрасный пламень
Доныне сожигает грудь,
И рад я, если кто-нибудь
В меня с презреньем бросит камень.
Бедняк! и из чего попрал
Ты долг священный человека?
Какую подать с жизни взял
Ты — сын больной больного века?..
Когда бы знали жизнь мою,
Мою любовь, мои волненья…
Угрюм и полон озлобленья,
У двери гроба я стою…
Ах, песнею моей прощальной
Та песня первая была!
Склонила Муза лик печальный
И, тихо зарыдав, ушла.
С тех пор не часты были встречи:
Украдкой, бледная, придет
И шепчет пламенные речи,
И песни гордые поет.
Зовет то в города, то в степи,
Заветным умыслом полна,
Но загремят внезапно цепи —
И мигом скроется она.
Не вовсе я ее чуждался,
Но как боялся! как боялся!
Когда мой ближний утопал
В волнах существенного горя —
То гром небес, то ярость моря
Я добродушно воспевал.
Бичуя маленьких воришек
Для удовольствия больших,
Дивил я дерзостью мальчишек
И похвалой гордился их.
Под игом лет душа погнулась,
Остыла ко всему она,
И Муза вовсе отвернулась,
Презренья горького полна.
Теперь напрасно к ней взываю —
Увы! сокрылась навсегда.
Как свет, я сам ее не знаю
И не узнаю никогда.
О Муза, гостьею случайной
Являлась ты душе моей?
Иль песен дар необычайный
Судьба предназначала ей?
Увы! кто знает? рок суровый
Всё скрыл в глубокой темноте.
Но шел один венок терновый
К твоей угрюмой красоте…

1855.

literatura-ege.ru

«Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан»

Мой прошлогодний реферат в тему
Тихонов,
Гумилев,
Волошин,
Мандельштам,
Ахматова,
Блок,
Белый,
Безыменский,
Лыткин,
Бехтеев,
Багрицкий
Бальмонт
Светлов
Маяковский,
Есенин…

«ЭПОС 20-Х ГОДОВ О ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ.» (ЭСТЕТИЧЕСКАЯ КОНЦЕПЦИЯ РЕВОЛЮЦИИ И ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ. ПОИСКИ НОВОЙ КОНЦЕПЦИИ ЛИЧНОСТИ. ПРОБЛЕМА ВЗАИМООТНОШЕНИЙ МАССЫ И ЛИЧНОСТИ. ОСОБЕННОСТИ ПОЭТИКИ)
Реферат
ЭПИЧЕСКАЯ ПОЭЗИЯ РЕВОЛЮЦИОННОГО РОМАНТИЗМА
Жизнь безапелляционно передвигает фигуры в сложной партии судеб целых народов, окуная творческие сердца в пламя революции, поэтому создание героического жанра становится естественным, оправданным и настоящим.
Эпическая поэзия революционного романтизма ставит на повестку дня центральную проблему эпохи, глубоко волнующую творцов слова — проблему свободы. 1917… В обстановке политического пожара России, в искрах революционных волнений Европы новый поэт, его вольнолюбивый герой, принимались обществом органично и естественно, подпитывая воспалённые сердца поэтов.
СВЯЗУЮЩЕЕ ЗВЕНО ЭПИЧЕСКОЙ ПОЭЗИИ
Судьба щедро наделила поэтов революции почти мистической связью, связав их в один клубок, верхней ниточкой к которому был Николай Гумилёв. Само рождение в Кронштадте являлось предзнаменованием большой судьбы. Как верхний ярус, также из Крондштадта – Николай Тихонов, сегодня менее на слуху, но в те времена был самым первым среди поэтов!
Тихонов Николай Семёнович (1896-1979), русский писатель, участвовавший в 1-й мировой, Гражданской и Великой Отечественной войны. В 1920 г. опубликовал первую поэму «Сами», об индусском мальчике, поверившем в революцию и её идеалы. Лучшие ранние стихи Тихонова вошли в сборники «Орда» и «Брага» (оба – 1922). Ранние стихи Тихонова проникнуты романтикой революционного подвига, сочетают лаконизм и эмоциональность. Позднее творчество Тихонова не имело такого значения, как ранние его стихи.
Ранний Тихонов мгновенно стал не просто ведущим поэтом, но и выразителем мыслей пламенного поколения. Сошлюсь на авторитетные слова Горького: «Тихонов — первый поэт революции». Тихоновская монументальность была пронизана четким антимонархическим пафосом:
Он для себя построил небоскребы,
Дворцы, музеи, театры, алтари…
Но близок день, но близок час возмездья —
Сгорит дворец и рухнет небоскреб… [1 С. 72–73.]
Гумилёв гипнотизировал публику «интимистским говорком, годным для аудитории в двадцать чувствительных сердец». В его «Браге» акмеистическая линия, придуманная и организованная Гумилёвым, находит новое звучание, усиливается метафоричностью образного языка, вводится разговорная интонация, что в свою очередь вызывает снижение словаря.
Образная экзотика его ранних стихов уходила корнями в русскую национально-историческую стихию (удальство, копье, конь, табуны, волжские откосы, степь, дикое кочевье, монастыри). Развиваясь по этому пути, она учитывала достижения и других авторов традиционалистского склада, например Н. Клюева, о чем может свидетельствовать сказочно-фантастическая манера его стихотворения «Махно». А вот его знаменитое о гвоздях, написанное в двадцатых!
БАЛЛАДА О ГВОЗДЯХ[1]
Спокойно трубку докурил до конца,
Спокойно улыбку стер с лица.
«Команда, во фронт! Офицеры, вперед!»
Сухими шагами командир идет.
И слова равняются в полный рост:
«С якоря в восемь. Курс — ост.
У кого жена, брат -
Пишите, мы не придем назад.
Зато будет знатный кегельбан».
И старший в ответ: «Есть, капитан!»
А самый дерзкий и молодой
Смотрел на солнце над водой.
«Не все ли равно,- сказал он,- где?
Еще спокойней лежать в воде».
Адмиральским ушам простукал рассвет:
«Приказ исполнен. Спасенных нет».
Гвозди б делать из этих людей:
Крепче б не было в мире гвоздей.
Свободолюбием можно назвать то состояние, что пропитало поэтов времени революции и вот они Гумилёвские строки:
Я всю жизнь отдаю для великой борьбы.
Для борьбы против мрака, насилья и тьмы…
Но меня не смутить, я пробьюся вперед
От насилья и мрака к святому добру… [2]
Почти все поэты того предреволюционного времени слагали или патриотические, или военные стихи о боевых действиях (а ведь шла Первая мировая) добровольцами участвовали немногие: Гумилёв, Тихонов, Бенедикт Лившиц…
И все же была школа Гумилёва с придуманным им направлением стиля «акметизм», которую Тихонов усердно прошёл, а вместе с ним Городецкий, Мандельштам, будущая жена Ахматова, Зенкевич, Иванова, замечательная Кузьмина–Караваева, Нарбут, Лозинский, на первых порах Алексей Толстой, Пяст и другие. Это был «Цех поэтов» в Санкт-Петербурге. Серебряная молодёжь продуцировала серебряный век поэзии. Скептики недооценивали эту задумку, она просуществовала с 1911 по 1914 год. Её целью было уйти от символизма, царившего в поэзии в ту пору.
Эпоха родила народную массу, которая готова была, как губка, впитывать всё новое и на этой волне, как грибы, росли поэты, обостряя и отшлифовывая свои грани. Им было что сказать, а главное, было кому слушать.
Как обостряются чувства талантливого человека, которому публика открывает двери своего ума!!! Оголённые души уже ждала благодатная почва, которая становилась бурлящей рекой. И они прыгали в этот поток, движимые светлой мечтой и яркой надеждой.
Переплеталось всё – и судьбы, и любовь и ненависть. Сама жизнь становилась чем-то незначительным и не существенным. Русский офицер Гумилёв, на своей коже почувствовал дыхание войны, а с ней и смерти!
Так закалялся поэт. Испытания: «Так тяжкий млат, дробя стекло, кует булат»,— прибавляли силы, вопреки, казалось бы, всему, и не случайно столь значимы для поэта образы путешественников, бросающих вызов стихиям, а также зодчих («Я—угрюмый и упрямый зодчий Храма, восстающего во мгле…»), скульпторов, резчиков по камню — тех, кто словом, косную натуру превращает в перл создания.
Вот его ветер свободы:
Как в этом мире дышится легко!
Скажите мне, кто жизнью недоволен,
Скажите, кто вздыхает глубоко,
Я каждого счастливым сделать волен.
….
А если все-таки он не поймет,
Мою прекрасную не примет веру
И будет жаловаться в свой черед
На мировую скорбь, на боль — к барьеру! [3]
Барьер? Да был и в его жизни барьер ! Кто мог подумать, что на это способна любовь? Хотя только и любовь ведёт к барьеру воспалённые сердца. А по ту сторону барьера был Максимилиан Волошин! Да, сам Волошин! Если бы не последние стихи о революции, Максимилиан Александрович Волошин, возможно, числился бы среди ”малых поэтов”; но эти последние стихи так интересны, что тут не обойдешься простым упоминанием. ”Святая Русь” не хочет быть царевной в царских палатах, она хочет быть свободной и потому слушает дурного совета, пишет Волошин.
”отдалась разбойнику и вору,
подожгла усадьбы и хлеба,
разорила древнее жилище,
и пошла поруганной и нищей,
и рабой последнего раба.” [4]
— Но, — говорит Волошин — ”я ль в тебя посмею бросить камень? (…) В грязь лицом тебе ль не поклонюсь, след босой ноги благословляя, — ты, бездомная, гулящая, хмельная, во Христе юродивая Русь!”.
У Гумилёва с Волошиным была холостая дуэль – их револьверы оказались, к счастью, на высоте, да и Гумилёва впереди ждала любовь к Ахматовой. Романтическая любовь Гумилёва к Елизавете Дмитриевой была подмочена разоблачением личности восходящей звезды Черубины де Габриак. Её поэтическая звезда, мелькнув на небосклоне, скатилась в глубокую философию одиночества и мистицизма. Ветер свободы, околдовав своей заразительной силой, оказался для многих поэтов сложным попутчиком, проявляя в самый неподходящий момент качества урагана!
Как же воспринял революцию Волошин? Об этом в его стихах цикла «Пути России»:
Во имя грозного закона
Братоубийственной войны
И воспалённы, и красны
Пылают гневные знамёна.
Но жизнь и русская судьба
Смешала клички, стёрла грани:
Наш «пролетарий» — голытьба,
А наши «буржуа» — мещане.
….
Не нам ли суждено изжить
Последние судьбы Европы,
Чтобы собой предотвратить
Её погибельные тропы.
….
Тончайшей изо всех зараз,
Мечтой врачует мир Россия —
Ты, погибавшая не раз
И воскресавшая стихия. [5]

Стихи написаны 12 июня 1919 года, когда уже можно было оценить последствия революции и гражданской войны, в годы которой поэт пытался умерить вражду, спасая в своём доме и красных от белых, и белых от красных. Письмо, направленное М. Волошиным в защиту арестованного белыми Мандельштама весьма вероятно, спасло того от расстрела. Как не вспомнить знаменитое Мандельштамовское?
«О, вещая моя печаль,
О, тихая моя свобода
И неживого небосвода
Всегда смеющийся хрусталь!» [6]
Вот таким Мандельштам вошёл в революцию с печалью, что была вещей, тихой свободой, что не была не похожа на других и с чувством обреченности в судьбе, в его неживом небе с холодной улыбкой. Позже он признается, как «Не чуя под собой родной страны», тяжело и не выносимо больно даются революционные перемены.
Веточкой блестящего дерева русской поэзии этого периода была Ахматова. У поэтессы отсутствовал патриотический пафос, однако, она с болью отозвалась на трагедии военного времени и у неё появились интонации скорбной торжественности, молитвенности. Сверхличное начало разрушило привычный стереотип ахматовской поэзии, сложившийся у читателя ее ранних стихов. Эти изменения уловил О. Э. Мандельштам, заметив: «Голос отречения крепнет все более и более в стихах Ахматовой, и в настоящее время ее поэзия близится к тому, чтобы стать одним из символов величия России».
Ахматова не покинула Родину в 1917-м, оставшись в «своем краю глухом и грешном». В стихотворениях этих лет (сборники «Подорожник» и «Anno Domini MCMXXI», оба — 1921 года) скорбь о судьбе родной страны сливается с темой отрешенности от суетности мира, мотивы «великой земной любви» окрашиваются настроениями мистического ожидания «жениха», а понимание творчества как божественной благодати одухотворяет размышления о поэтическом слове и призвании поэта и переводит их в «вечный» план. В 1922 г. М. С. Шагинян писала, отмечая глубинное свойство дарования поэта: «Ахматова с годами все больше умеет быть потрясающе-народной, без всяких quasi, без фальши, с суровой простотой и с бесценной скупостью речи».
История революционного периода и мнение о ней ярко читаются в этих Ахматовских строках:
Когда в тоске самоубийства
Народ гостей немецких ждал,
И дух суровый византийства
От русской Церкви отлетал,
Когда приневская столица,
Забыв величие свое,
Как опьяненная блудница,
Не знала, кто берет ее,
Мне голос был. Он звал утешно,
Он говорил: «Иди сюда,
Оставь свой край, глухой и грешный,
Оставь Россию навсегда.
Я кровь от рук твоих отмою,
Из сердца выну черный стыд,
Я новым именем покрою
Боль поражений и обид».
Но равнодушно и спокойно
Руками я замкнула слух,
Чтоб этой речью недостойной
Не осквернился скорбный дух. [7]
Осень 1917
В этом стихотворении просматривается проблема взаимоотношений массы и личности, когда поэт принимает то, что органически не вписывается в его душу и сознание. Это можно назвать одним словом «смирение».
Гумилёв наиболее ценил Блока, как поэта. Он был автором восторженной статьи о нем в журнале «Аполлон», и вместе с тем ему было чрезвычайно досадно, что Александр Александрович не разделяет его взглядов на поэзию. Блок отдавал должное эрудиции Гумилёва, но к Гумилёвским стихам относился без всякого энтузиазма. «Это стихи только двух измерений», — заметил он как-то, не то с досадой, не то с чувством какой-то внутренней обиды.
Февральскую и Октябрьскую революции Блок встретил со смешанными чувствами. С одной стороны, завершая “Двенадцать” образом Христа, несущего флаг, Блок дает понять, что революция — явление положительное. Но, несмотря на это, в сцене убийства звучат ноты искренней жалости и сострадания к убитой девушке, бывшей, в общем-то, представительницей старого и отжившего мира. Эта позиция дает нам возможность предположить, что осмысление поэтом революции было скорее мистическим, чем логическим. Блок видел в ней не историческое явление, призванное освободить и осчастливить людей, а процесс перехода всего мира в другое, новое состояние, ведущее к перерождению не только общества, но и самого человека.
«Ненавидя, кляня и любя:
За мученья, за гибель — я знаю -
Все равно: принимаю тебя !» [8]
«В Мы на горе всем буржуям
Мировой пожар раздуем,
Мировой пожар в крови -
Господи, благослови !» [9]
Историки еще десятилетия будут спорить о роли Октября, но нынче мы должны быть сильно благодарны Александру Блоку за то, что он так точно и ярко запечатлел революционную эпоху в своем небольшом произведении «Двенадцать». А если еще вспомнить, что он благословлял революцию, в пожаре которой сгорела его выдающаяся библиотека (она собиралась поколениями его предков!), мы согласимся с А.М.Горьким, что это “человек бесстрашной искренности”, и поймем слова К.Федина, который после безвременной смерти 40-летнего поэта говорил, что уже “не будет подобного мужества и подобной тоски о правде будущего, какие проявил А.Блок”.
Андрей Белый сказал: «Революция и Блок в моих фантазиях – обратно пропорциональны друг другу…»
По представлению Андрея Белого она была далеко не в светлых тонах его посвящение Родине …
«Рыдай, буревая стихия,
В столбах громового огня!
Россия, Россия, Россия,-
Безумствуй, сжигая меня!…» [10]
Стихи написаны в августе 1917. Особенность поэтики этого периода практически у всех поэтов имеет оттенок сожаления, фатальной неизбежности, отчаянной веры, что мир омоется и станет новым, чистым, желанным!
Нельзя обойти стороной поэта революционного периода Александра Безыменского. Начавшаяся революция полностью изменила жизнь будущего поэта. Он становится активным участником событий, происходящих в стране, одним из организаторов первых союзов молодежи в Петрограде и Москве, редактором газеты «Красная молодежь», партийным и комсомольским работником на самых разных постах. Свой поэтический талант он тоже отдаёт революции.
В 1918 году в периодической печати появляются его первые стихотворения. Вскоре он выпускает сборники стихов — «Октябрьские зори» (1920) и «К солнцу» (1921). У него даже природа имеет революционный окрас:
«После грозы» [11]
Огненнодышащий пахарь
В тучу вонзил свой лемех,
В чёрной небесной рубахе
Синих наделал прорех.
Замер раскатистый хохот,
Ветер унёс свой свисток.
Врезали красные сохи
Плотный последний комок.
Кончено. В небе всё чисто.
Пахарь, покончив с трудом,
Весело щёлкнул лучистым
Тысячехвостным кнутом.
1917 поэт Багрицкий встретил работая делопроизводителем в русской регулярной армии, участвуя в персидской экспедиции генерала Баратова. В 1918 вернулся в Одессу и добровольцем вступил в Красную Армию. Во время Гражданской войны работал в политотделе партизанского отряда, писал агитстихи, листовки, воевал с бандами Н.Махно и атамана А.Григорьева. С 1920 Багрицкий работал в Одессе, в ЮгРОСТА вместе с Олёшей, Катаевым. Его эпическая поэма «Дума про Опанаса» стала одним из самых значительных поэтических произведений 1920-х годов. Трагедия Гражданской войны, мировые потрясения, ломающие судьбу простого человека, стали главной темой Думы про Опанаса, действие которой происходит на Украине во время борьбы большевиков с бандами Махно.
Весенний революционный поэт, о котором писал Блок: «Когда слушаешь Бальмонта — всегда слушаешь весну» проявлял способность «остановить мгновение», и при этом богатая палитра красок, свет и воздух, которые пронизывают его стихи, особенно ранние, придавали его творчеству импрессионистический характер. Свержение самодержавия К. Бальмонт встретил восторженно, к Октябрьской же революции у него было резко негативное отношение. Будучи поборником абсолютной свободы, он не мог принять диктатуры пролетариата, которую считал насилием, «уздой на свободном слове». Считая себя «истинным революционером», он в 1918 г. выпустил к

www.chitalnya.ru

Анализ стихотворения Н. А. Некрасова «Поэт и гражданин»

"Поэт и гражданин" является наиболее ярким, четким и определенным выражением гражданской позиции Некрасова, его понимания целей и задач поэзии. Стихотворение представляет собой диалог Поэта и Гражданина, из которого становится ясно, что Гражданин чутко улавливает изменения, происходящие в обществе. Какое время наступило, с воодушевлением говорит он. Гражданин считает, что долг каждого перед обществом не быть равнодушным к судьбе отчизны. Тем более это долг поэта, которого природа и судьба наградили талантом и который должен помогать открывать истину, зажигать сердца людей, вести их дорогой правды. Громи пороки смело, призывает Гражданин Поэта. Он старается пробудить равнодушно спящую душу Поэта, который объясняет свою общественную пассивность желанием создавать настоящее, вечное искусство, далекое от жгучих вопросов современности. Здесь Некрасов касается очень важной проблемы, порожденной новой эпохой. Это проблема противопоставления общественно значимой поэзии чистому искусству. Спор между героями стихотворения идейный, спор о жизненной позиции поэта, но он воспринимается шире: не только поэта, а любого гражданина, человека вообще. Подлинный гражданин как свои, на теле носит все язвы родины своей. Поэт должен стыдиться ...в годину горя Красу долин, небес и моря И ласку милой воспевать. Афоризмом стали некрасовские строки: Поэтом можешь ты не быть, Но гражданином быть обязан. С тех пор каждый настоящий художник сверяет по ним истинную ценность своего творчества. Особенно возрастает роль поэта-гражданина в периоды великих социальных бурь и общественных потрясений. Давайте обратим взгляд в сегодняшний день. С какой страстью, отчаянием и надеждой, с какой яростью ринулись наши писатели и поэты, художники и артисты на борьбу с отжившими догмами за создание обновленного, гуманного общества! И пусть их взгляды подчас диаметрально противоположны и не со всеми можно согласиться, но благородна сама попытка пусть с трудом, ошибаясь и оступаясь, найти верный путь движения вперед. Для них гражданина сан столь же высок, как в ломоносовские, пушкинские и некрасовские времена. Самым задушевным и любимым назвал Некрасов Элегию одно из своих последних стихотворений. В нем поэт с глубокой горечью размышляет о причинах дисгармонии в обществе. Прожита жизнь, к Некрасову пришло мудрое, философское понимание бытия. Но бесправное положение народа, его жизнь, отношения между поэтом и народом по-прежнему волнуют автора. Пускай нам говорит изменчивая мода, Что тема старая страдания народа И что поэзия забыть ее должна, Не верьте, юноши! Не стареет она, утверждает он. Отвечая всем колеблющимся и сомневающимся, что поэзия может как-то серьезно повлиять на жизнь людей, он писал: Пускай наносит вред врагу не каждый воин, Но каждый в бой иди! А бой решит судьба. . И Некрасов до последних мгновений своей нелегкой жизни оставался воином, наносящим удары по царскому самодержавию каждой строчкой своих произведений. Муза Некрасова, так чутко отзывающаяся на чужую боль и чужую радость, не сложила своего поэтического оружия и в наши дни, она на переднем крае борьбы за свободного, счастливого, духовно богатого человека.

В 1856 году было написано стихотворение «Поэт и гражданин». Стихотворение представляет собой диалог поэта и гражданина, у которых совершенно разные понимания. Поэт считает, что любовь к родине должна проявляться не столько в чувствах, сколько в реальных действиях, поскольку бездействие не может сделать Россию лучше: Пускай ты верен назначенью, Но легче ль родине твоей, Где каждый предан поклоненью Единой личности своей? С твоим талантом стыдно спать; Еще стыдней в годину горя Красу долин, небес и моря И ласку милой воспевать.. Гражданин убеждает поэта в том, что с его талантом в мятежное время «стыдно спать», а также заниматься лишь восхвалением женской красоты и красот природы. Будь гражданин! служа искусству, Для блага ближнего живи… Кульминацией этого произведения является фраза, котрая стала афоризмом Поэтом можешь ты не быть, Но гражданином быть обязан Тема этого произведения – роль поэта и поэзии в обществе, гражданская миссия поэта. Стихотворение написано четырёхстопным ямбом. Некрасов использует две схемы рифмовки – кольцевую и перекрестную средства художественной выразительности: эпитет: «дикий зверь», «обстрелянная птица», «неподражаемые звуки», «волна бездонная». метафора: «звуки сладкие», «сонная хандра», «дрожащая искра» сравнение: «…жизнь вперед манила, как моря вольные струи», «…сокрылась навсегда, как свет…» повтор: «Но как боялся! как боялся!».

touch.otvet.mail.ru

Поэт и гражданин Некрасов

Николай Некрасов – поэт и писатель особого колорита. Его произведения часто имеют оттенок дерзости и бунтарства. Но не этим они привлекают читателя.

Мастер слова, Николай Алексеевич, хорошо понимал проблемы, о которых говорил, и с лёгкостью доносил их до читателя даже тогда, когда приходится свои мысли завуалировать.

Некрасов – демократ, чьи идеи вдохновляли многих революционеров на борьбу за счастье простого народа, который даже после реформы и отмены крепостного рабства все равно был несчастным.

Писатель никогда не стоял в стороне от обсуждаемых в обществе проблем, касались они простых людей или интеллигенции. В доказательство можно привести стихотворение «Поэт и гражданин».

Замысел и история создания


Стихотворение родилось в мыслях и терзаниях о судьбе Родины и каждого, кто может и должен внести свой вклад в развитие истории. Отдалившись от либералов и полностью разделяя взгляды демократов, Николай Алексеевич в этот период жизни имел довольно чёткую позицию. Она и высказана в произведении.

Принято считать, что «Поэт и гражданин» написано в 1855 году. Но так как оно неоднократно переписывалось автором, многие литераторы предпочитают относить его к 1856 году, когда оно стало иметь вид со всеми изменениями.

Практически сразу оно вышло в печать в одном из сборников автора. Но до этого известный писатель Чернышевский уже написал положительный анонс этому стихотворению Николая Некрасова, и сделал ему своеобразную рекламу.

Печатать стихотворение в изначальном виде было опасно. Журнал постоянно находился, так сказать, на грани. И если только политическая направленность поэзии вызывала подозрение у властей, можно было ожидать не только критики, но и полного закрытия журнала.

Приходилось действовать тонко.

Содержание


Мини-спектакль, описанный в произведении — это полемика идей, это призыв к гражданской позиции, за которую не стыдно.

Можно предположить, что литератор пишет портрет с себя, и он не стесняется в укорах и обвинениях.

В ком чувство долга не остыло,
Кто сердцем неподкупно прям,
В ком дарованье, сила, меткость,
Тому теперь не должно спать…


Некрасов в своем стихотворении пытается показать, что совсем неважно, кто человек по профессии. Стих вполне мог бы называться «Бухгалтер и гражданин» или «Продавец и гражданин». Главное слово Гражданин.

Начинается диалог между героями некрасовского сюжета с упреков гражданина, который пытается донести до поэта, что так жить нельзя, что нужно быть патриотом и гражданином своей родины. Гражданин сообщает поэту, что именно сейчас его несчастный народ нуждается в поддержке. Но внутреннее состояние поэта совсем далеко от гражданской активной позиции, он хандрит и словно еле дышит. И все это лишь только потому, что он перестал верить в действенную силу своего творчества, в его душе наступило разочарование.

Полемика между героями длится долго. Каждый приводит доводы в защиту своих интересов. Гражданин с полной уверенностью заявляет, что нельзя, чтобы люди, образованные и добросовестные, оставались в стороне просто воспевать природу. Именно поэты и писатели, обладая особым даром, которым наградила их природа, должны вдохновлять людей и вести их за собой. И в этом будет состоять их подвиг.

Любой человек, прежде всего гражданин и патриот своей страны. Он должен добиваться того, чтобы жизнь была намного лучше, чтобы все люди были счастливы не только духовно, но и экономически.

Поэт разочарован прожитыми годами. Страдания и противостояния будто надломили его. Он находится в глубокой печали.

Под игом лет душа погнулась,
Остыла ко всему она,
И Муза вовсе отвернулась,
Презренья горького полна.

Но гражданин не отступает. Он заставляет сделать переоценку своим меланхолическим настроениям и не предавать свои идеи.

Так рождается главная основная мысль произведения.

Поэтом можешь ты не быть,
Но гражданином быть обязан.

Композиция некрасовского стихотворения


Стихотворение написано интересно — в форме диалога.

В речи гражданина автор вводит большое количество воззваний, выраженных риторическими восклицаниями и воззваниями. Поэт же больше разговаривает даже не со своим собеседником, а он ведет беседу, прежде всего, с самим собой. И в этом неожиданном внутреннем диалоге автор использует глаголы, большая часть которых имеет повелительное наклонение. Автор стихотворения старается создать эмоциональный настрой у читателя, подтолкнуть его к решительным действиям.

В образе Гражданина просматриваются те взгляды, которые были присущи демократам, к числу которых относился сам автор и его друзья. Но и позиция Поэта близка автору. Разочарования лирического героя понятны.


Когда бы знали жизнь мою,
Мою любовь, мои волненья…
Угрюм и полон озлобленья,
У двери гроба я стою…

Гражданин привык действовать. Поэту он старается показать его лучшую сторону, называя и демонстрируя его лучшие черты характера. А ведь их у него много: это и доброта, и прямота, идущая от глубины его сердца, сила и меткость его слова, чувство долга. Гражданин предлагает своему собеседнику подняться с дивана, забыть о хандре и смело напомнить людям об их пороках, от которых необходимо избавляться.

Автор говорит словами своего активного героя о том, что за дело, которое принесет пользу его отчизне, его народу, можно и пролить кровь и даже умереть. Называет своего собеседника избранником богов и неба. Ведь он умеет донести до людей все истины. И поэтому Поэт тоже должен служить народу.

Это место очень не понравилось цензуре, которая посчитала слова призывом к революционному движению.


Николай Некрасов использует много различных художественных средств:


⇒ Метафора.
⇒ Риторические восклицания и вопросы.
⇒ Эпитет.
⇒ Художественный параллелизм.
⇒ Сравнения.
⇒ Олицетворения.
⇒ Сравнения.
⇒ Анафоры.
⇒ Антитезу.


Некрасовское стихотворение написано двухсложным размером –ямбом, хотя он и четырехстопный. В нем встречаются и пиррихии. Риммы, мужская и женская, постоянно чередуются, а рифмовка совершенно не упорядоченна.

Анализ некрасовского стихотворения «Поэт и гражданин»


В жизни писателя были периоды, когда он сомневался в своём таланте, сравнивал себя с другими поэтам и безудержно критиковал себя. И это тоже нашло своё отражение в произведении. В эпизоде, когда гражданин, не стараясь приукрасить действительность, говорит:

Нет, ты не Пушкин. Но покуда,
Не видно солнца ниоткуда,
С твоим талантом стыдно спать...

Нужно отметить, что несмотря на то, что с того времени, как написано произведение, прошло более 160 лет оно остаётся актуальным. Гражданская позиция любого человека, равно как и поэта, в обществе не меняется. Драма, разыгранная в произведении, заставляет задуматься о своём предназначении в жизни, о качестве самой жизни, о выборе правильной дороги.

Все призывы, звучащие в стихотворении, которые так не нравились действующему правительству — это метод борьбы, доступный литератору. Поэтому Некрасов использует всевозможные формы доступные мастеру пера, чтобы донести основную идею — путь к свободе. Этот путь не обещает быть лёгким. В этом пути жертв не избежать. Но «лежать на диване» больше невозможно. Общество стоит на пороге решительных действий.

Автор стихотворения говорит о том, что основное назначение любой творческой личности состоит в том, чтобы служить своему народу. Поэтому и некрасовское стихотворение можно рассматривать как призыв или манифест, который должен призвать всех литераторов собраться вместе, объединиться и выступить в защиту несчастного народа.

А ты, поэт! избранник неба,
Глашатай истин вековых,
Не верь, что не имущий хлеба
Не стоит вещих струн твоих!
Не верь, чтоб вовсе пали люди;
Не умер бог в душе людей,
И вопль из верующей груди
Всегда доступен будет ей!
Будь гражданин! служа искусству,
Для блага ближнего живи,
Свой гений подчиняя чувству
Всеобнимающей Любви;
И если ты богат дарами,
Их выставлять не хлопочи:
В твоем труде заблещут сами
Их животворные лучи.
Взгляни: в осколки твердый камень
Убогий труженик дробит,
А из-под молота летит
И брызжет сам собою пламень!

gfom.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.