Николая асеева стихи


Поэт Асеев Николай :: Поэмбук

В Москве, в Камергерском переулке, 16 июля 1963 года в возрасте 74 лет тихо ушел из жизни известный поэт Николай Николаевич Асеев, длинный земной путь которого захватил два века, две революции, две мировые войны. Практически никому из известных русских поэтов не удалось в ту эпоху прожить так долго, при этом не пострадав при Советской власти. Поэту Николаю Асееву это удалось – его абсолютная лояльность и преданность новому строю, в купе со значительным поэтическим талантом сделала его одним из известнейших литературных деятелей эпохи, даже несмотря на то, что отдельные страницы его биографии трактуются неоднозначно. Один из ближайших друзей Владимира Маяковского, первый поэт Страны Советов после смерти знаменитого друга, помощник и наставник молодых авторов – с одной стороны; и – трусливый приспособленец и «убийца» Марины Цветаевой (как скажет о нем дочь знаменитой поэтессы) – с другой. Так или иначе, Николай Асеев занимает значительное место в истории русской советской поэзии и литературы.
 
Ранние годы. Первая Мировая война. Революция 1917 года.
Николай Асеев (настоящая фамилия – Штальбаум) родился 28 июня (10 июля по новому стилю) 1889 года в Курской Губернии (город Льгов), в семье обедневших дворян. Отец будущего поэта работал страховым агентом и часто бывал в разъездах; мать умерла, когда Николаю не было и 8 лет. В результате мальчик воспитывался в доме своего деда, где значительное влияние на будущее мировоззрение и стихи Николая Асеева оказали рассказы, былины, песни и вообще – сельский быт его прародителей. «От них у меня язык и чувства» - напишет позже поэт Асеев.
После окончания курского реального училища в 1909 году, Асеев поступает в Московский Коммерческий институт, но, быстро поняв ошибочность выбранного пути, переводится вольнослушателем на филологический факультет Московского института. Здесь он знакомится с восходящими звездами Серебряного века – Брюсовым, Белым, Пастернаком; в этот же период появляются и первые собственные стихи Николая Асеева – еще незрелые, во многом подражательные, в духе модных течений футуризма и символизма. Творческую судьбу поэта во многом определит знакомство с Владимиром Маяковским – молодых авторов на всю жизнь свяжет дружба. Очарованный личностью Маяковского, Николай Асеев стихи пробует писать в схожей с Маяковским манере, в его творчестве усиливаются революционные нотки. Печататься Асеев начал с 1911 года, его первый авторский сборник «Ночная флейта» увидел свет в 1914 году.
Началась война, и в 1915 году Асеев был призван на фронт. Впрочем, в реальных боевых действиях он не участвовал: сначала заболел и долго восстанавливался, а потом был отправлен в Иркутск для обучения в юнкерской школе. Однако Асеев проехал мимо Иркутска – аж во Владивосток. Это было, по сути, дезертирство, но шел 1917 год… Поэт восторженно принял Октябрьскую революцию. Всю Гражданскую войну он провел на Дальнем Востоке – работал в различных учреждениях, в том числе в местных газетах выпускающим редактором и фельетонистом.
 
Творческий расцвет. Великая Отечественная Война.
В 1920 году, по приглашению Луначарского, Асеев возвращается в Москву. Молодому советскому государству нужны новые герои, и поэт Асеев отлично подходит на эту роль. С этого периода начинается пик творческого расцвета автора: возобновляется дружба с Маяковским, который, по словам самого Асеева, «неотступно, как пароход баржу, буксировал меня всюду с собой», один за другим выходят новые сборники стихов автора, он является активным участников творческой группы «ЛЕФ», «Творчество», работает в издательствах. Крепнут политические убеждения Асеева – совместно с Маяковским он пишет агитационные материалы, колесит по стране в поддержку новой власти.
Жизнь Асеева сильно меняется в 1930 году, после смерти Маяковского – от этой потери он не оправится никогда. Тем не менее, он – известен, и теперь власти видят в нем главного поэта страны Советов. Асеев пишет, публикуется, а за поэму в честь друга «Маяковский начинается» в 1941 году получает Сталинскую премию.
С началом войны, в том же 1941 году, Асеев с семьей эвакуируется в Чистополь. Именно здесь с просьбой о помощи к авторитетному поэту обращается находящаяся в отчаянном положении Марина Цветаева. И именно на поруки Асеева в своей предсмертной записке она завещает своего 16ти летнего сына… Николай Асеев помог Цветаевой получить «прописку» в Чистополе, но, как считается, не смог предложить ей хоть какую-то работу, что стало последней каплей для отчаявшейся великой поэтессы. По некоторым свидетельствам, Асеев до конца жизни испытывал чувство вины и невыполненного долга перед Мариной Цветаевой.
Николай Асеев стихи продолжает писать и здесь, в эвакуации, его творчество наполнено патриотизмом и военной тематикой.
 
Послевоенные годы. Тихая старость.
После войны Асеев возвращается в Москву. Он продолжает писать, выходят новые сборники стихов. Всего за свою жизнь Николай Асеев издал около 70 авторских сборников.
Но годы берут своё, в 50е годы творческая активность поэта снижается, хотя он остается авторитетным литературным деятелем, помогает молодым авторам.
Именем Асеева названа улица в Москве, в Курске, а в его родном городе Льгове действует литературный музей, посвященный поэту.

© Poembook, 2014
Все права защищены.
 

poembook.ru

Лучшие стихи Асеева Николая

В Москве, в Камергерском переулке, 16 июля 1963 года в возрасте 74 лет тихо ушел из жизни известный поэт Николай Николаевич Асеев, длинный земной путь которого захватил два века, две революции, две мировые войны. Практически никому из известных русских поэтов не удалось в ту эпоху прожить так долго, при этом не пострадав при Советской власти. Поэту Николаю Асееву это удалось – его абсолютная лояльность и преданность новому строю, в купе со значительным поэтическим талантом сделала его одним из известнейших литературных деятелей эпохи, даже несмотря на то, что отдельные страницы его биографии трактуются неоднозначно. Один из ближайших друзей Владимира Маяковского, первый поэт Страны Советов после смерти знаменитого друга, помощник и наставник молодых авторов – с одной стороны; и – трусливый приспособленец и «убийца» Марины Цветаевой (как скажет о нем дочь знаменитой поэтессы) – с другой. Так или иначе, Николай Асеев занимает значительное место в истории русской советской поэзии и литературы.
 
Ранние годы. Первая Мировая война. Революция 1917 года.
Николай Асеев (настоящая фамилия – Штальбаум) родился 28 июня (10 июля по новому стилю) 1889 года в Курской Губернии (город Льгов), в семье обедневших дворян. Отец будущего поэта работал страховым агентом и часто бывал в разъездах; мать умерла, когда Николаю не было и 8 лет. В результате мальчик воспитывался в доме своего деда, где значительное влияние на будущее мировоззрение и стихи Николая Асеева оказали рассказы, былины, песни и вообще – сельский быт его прародителей. «От них у меня язык и чувства» - напишет позже поэт Асеев.
После окончания курского реального училища в 1909 году, Асеев поступает в Московский Коммерческий институт, но, быстро поняв ошибочность выбранного пути, переводится вольнослушателем на филологический факультет Московского института. Здесь он знакомится с восходящими звездами Серебряного века – Брюсовым, Белым, Пастернаком; в этот же период появляются и первые собственные стихи Николая Асеева – еще незрелые, во многом подражательные, в духе модных течений футуризма и символизма. Творческую судьбу поэта во многом определит знакомство с Владимиром Маяковским – молодых авторов на всю жизнь свяжет дружба. Очарованный личностью Маяковского, Николай Асеев стихи пробует писать в схожей с Маяковским манере, в его творчестве усиливаются революционные нотки. Печататься Асеев начал с 1911 года, его первый авторский сборник «Ночная флейта» увидел свет в 1914 году.
Началась война, и в 1915 году Асеев был призван на фронт. Впрочем, в реальных боевых действиях он не участвовал: сначала заболел и долго восстанавливался, а потом был отправлен в Иркутск для обучения в юнкерской школе. Однако Асеев проехал мимо Иркутска – аж во Владивосток. Это было, по сути, дезертирство, но шел 1917 год… Поэт восторженно принял Октябрьскую революцию. Всю Гражданскую войну он провел на Дальнем Востоке – работал в различных учреждениях, в том числе в местных газетах выпускающим редактором и фельетонистом.
 
Творческий расцвет. Великая Отечественная Война.
В 1920 году, по приглашению Луначарского, Асеев возвращается в Москву. Молодому советскому государству нужны новые герои, и поэт Асеев отлично подходит на эту роль. С этого периода начинается пик творческого расцвета автора: возобновляется дружба с Маяковским, который, по словам самого Асеева, «неотступно, как пароход баржу, буксировал меня всюду с собой», один за другим выходят новые сборники стихов автора, он является активным участников творческой группы «ЛЕФ», «Творчество», работает в издательствах. Крепнут политические убеждения Асеева – совместно с Маяковским он пишет агитационные материалы, колесит по стране в поддержку новой власти.
Жизнь Асеева сильно меняется в 1930 году, после смерти Маяковского – от этой потери он не оправится никогда. Тем не менее, он – известен, и теперь власти видят в нем главного поэта страны Советов. Асеев пишет, публикуется, а за поэму в честь друга «Маяковский начинается» в 1941 году получает Сталинскую премию.
С началом войны, в том же 1941 году, Асеев с семьей эвакуируется в Чистополь. Именно здесь с просьбой о помощи к авторитетному поэту обращается находящаяся в отчаянном положении Марина Цветаева. И именно на поруки Асеева в своей предсмертной записке она завещает своего 16ти летнего сына… Николай Асеев помог Цветаевой получить «прописку» в Чистополе, но, как считается, не смог предложить ей хоть какую-то работу, что стало последней каплей для отчаявшейся великой поэтессы. По некоторым свидетельствам, Асеев до конца жизни испытывал чувство вины и невыполненного долга перед Мариной Цветаевой.
Николай Асеев стихи продолжает писать и здесь, в эвакуации, его творчество наполнено патриотизмом и военной тематикой.
 
Послевоенные годы. Тихая старость.
После войны Асеев возвращается в Москву. Он продолжает писать, выходят новые сборники стихов. Всего за свою жизнь Николай Асеев издал около 70 авторских сборников.
Но годы берут своё, в 50е годы творческая активность поэта снижается, хотя он остается авторитетным литературным деятелем, помогает молодым авторам.
Именем Асеева названа улица в Москве, в Курске, а в его родном городе Льгове действует литературный музей, посвященный поэту.

© Poembook, 2014
Все права защищены.
 

poembook.ru

Читать онлайн "Сборник стихотворений" автора Асеев Николай Николаевич - RuLit

Николай Асеев Сборник стихотворений

Если ночь все тревоги вызвездит,

как платок полосатый сартовский,

проломаю сквозь вечер мартовский

Млечный Путь, наведенный известью.

Я пучком телеграфных проволок

от Арктура к Большой Медведице

исхлестать эти степи пробовал

и в длине их спин разувериться.

Но и там истлевает высь везде,

как платок полосатый сартовский,

но и там этот вечер мартовский

над тобой побледнел и вызвездил.

Если б даже не эту тысячу

обмотала ты верст у пояса,-

все равно от меня не скроешься,

я до ног твоих сердце высучу!

И когда бы любовь-притворщица

ни взметала тоски грозу мою,

кожа дней, почерневши, сморщится,

так прозжет она жизнь разумную.

Если мне умереть – ведь и ты со мной!

Если я – со зрачками мокрыми,-

ты горишь красотою писаной

на строке, прикушенной до крови.

Мысль, вооруженная рифмами. изд.2е.

Поэтическая антология по истории русского стиха.

Составитель В.Е.Холшевников.

Ленинград: Изд-во Ленинградского университета, 1967.

Рука тяжелая, прохладная,

Легла доверчиво на эту,

Как кисть большая, виноградная,

Захолодевшая к рассвету.

Я знаю всю тебя по пальчикам,

По прядке, где пробора грядка,

И сколько в жизни было мальчиков,

И как с теперешним не сладко.

И часто за тебя мне боязно,

Что кто-нибудь еще и кроме,

Такую тонкую у пояса,

Тебя возьмет и переломит,

И ты пойдешь свой пыл раздаривать.

И станут гаснуть окна дома,

И станет повторенье старого

Тебе до ужаса знакомо…

И ты пойдешь свой пыл растрачивать…

Пока ж с весной не распрощаешься,

Давай, всерьез, по-настоящему,

Поговорим с тобой про счастье.

Три века русской поэзии.

Составитель Николай Банников.

Москва: Просвещение, 1968.

Слушай, Анни,

твое дыханье,

трепет рук,

и изгибы губ,

и волос твоих

колыханье

я, как давний сон,

берегу.

Эти лица,

и те,

и те,-

им

хоть сто,

хоть тысячу лет скости,-

не сравнять с твоим

в простоте,

в прямоте

и в суровой детскости.

Можно

астрой в глазах пестреться,

можно

ветром в росе свистеть,

но в каких

человеческих средствах

быть собой

всегда и везде?!

Ты проходишь

горя и беды,

как проходит игла

сквозь ткань…

Как выдерживаешь

ты это?

Как слеза у тебя

редка?!

Не в любовном

пылу и тряске

я приметил

крепость твою.

Я узнал,

что ни пыль,

ни дрязги

к этой коже

не пристают.

И когда

я ломлю твои руки

и клоню

твоей воли стан,

ты кричишь,

как кричат во вьюге

лебедя,

от стаи отстав…

1928

Николай Асеев. Стихотворения и поэмы.

Библиотека поэта. Большая серия.

Ленинград: Советский писатель, 1967.

1

Смотри! Обернись! Ведь не поздно.

Я не угрожаю, но – жаль…

И небо не будет звездно,

и ветви остынут дрожа.

Взгляни, улыбнись, еще встанешь,

еще подойдешь, как тогда.

Да нет, не вернешь, не растянешь

спрессованные года!

И ты не найдешь в себе силы,

и я не придумаю слов.

Что было – под корень скосило,

что было – быльем поросло.

2

Ты меня смертельно обидела.

Подождала, подстерегла,

злее самого злого грабителя

оглушила из-за угла.

Я и так и этак прикладываю,

как из памяти вырвать верней

эту осень сырую, проклятую,

обнажившую всё до корней.

Как рваный осколок в мозгу,

как сабельную примету,

я сгладить никак не могу

свинцовую оторопь эту.

3

От ногтя до ногтя, с подошв до кистей

я всё обвиняю в тебе:

смешенье упрямства и темных страстей

и сдачу на милость судьбе.

Я верил, что новый откроется свет -

конец лихорадки тупой,

а это – всё тот же протоптанный след

для стада – на водопой.

Так нет же! Не будет так! Не хочу!

Пусть лучше – враждебный взгляд.

И сам отучусь, и тебя отучу

от жалоб, от слез, от клятв.

Прощай! Мне милее холодный лед,

чем ложью зажатый рот.

Со мною, должно быть, сдружится зима

скорее, чем ты сама.

Прощай! Я, должно быть, тебя не любил.

Любил бы – наверно, простил.

А может, впустую растраченный пыл

мне стал самому постыл.

1935

Николай Асеев. Стихотворения и поэмы.

Библиотека поэта. Большая серия.

Ленинград: Советский писатель, 1967.

Шел дождь. Был вечер нехорош,

недобрый, неуклюжий.

Он извивался у калош

сырой гадюкой – лужей.

Был ветер въедлив, липок, лжив,

зудел и ныл со злости;

не только в помыслах кружил,-

завинчивался в кости.

Небес тяжелая пола

до тротуаров висла.

Такая небываль была,

что всё лишалось смысла.

Такая ночь, без слов, без звезд,

такая мразь по коже,

что стало всё это – до слез

на правду непохоже.

Такая мраку благодать

без чувств и без созвездий,

что женщина могла отдать

себя в любом подъезде.

Отдать без слов, отдать зазря

у первого порога.

Шел дождь. Шла ночь. Была заря

отложена без срока.

Был ветер въедлив, скользок мрак,

был вечер непроглядный…

И вот оно случилось так,

неласково, неладно.

Он молод был, он баки брил,

он глуп был, как колода,

он был рождения верзил

не нашего приплода.

Читатель лист перевернет

и скажет: "Что за враки?

Ну где в тридцать четвертый год

ты встретишь эти баки?"

Клянусь тебе, такие есть

с тобой бок о бок, рядом,

что нашу жизнь и нашу честь

крысиным травят ядом.

www.rulit.me

Николай Асеев. Стихи о войне

«Красная звезда», СССР.
«Известия», СССР.
«Правда», СССР.
«Time», США.
«The Times», Великобритания.
«The New York Times», США.

Песнь о комсомоле

Комсомолец — это слово
вечно юно, вечно ново.
Комсомолка — это имя
дышит чувствами живыми.
Не пустыми похвалами
начинайся, песнь моя,
встань, великая делами,
Комсомольская семья.
Встань, раздайся и постройся,
подравняй свои ряды,
огляди свое геройство,
даль зрачками обведи.

Сколько синих, карих, черных
чистых звезд блеснуло враз,
неподкупных и упорных,
прямодушных, смелых глаз!
Это — Ленинское племя,
внявшее его словам,
это — Сталинское время
заглянуло в душу к вам.
И душа — в ответ навстречу
взволновалась глубью всей:
— Чем отвечу! Чем отмечу
Юность родины своей?

Горы, степи, реки, долы,
Терек, Волга и Байкал...
Всюду голос Комсомола
вешним шумом возникал.
И рыбацкие поселки,
и заоблачный аул
смелой речи комсомолки
разносили долгий гул.
От картвелов до эвенков,
от Мезени к Иртышу —
сколько лиц, речей оттенков!
Как я все их опишу!

Но разрозненный обычай
дальних навыков и мест
разных видов и обличий
в общий складывался жест.
В обиход слова входили
«Комсомол», «аврал», «райком»,
и ребята говорили
всюду близким языком.
И сливалась воедино
волей общею одной
моря северного льдина
с черноморскою волной.

С ними нам не разлучиться:
Горяча о них молва,
в сердце пепел их стучится,
их в мозгу горят слова.
Не про мертвого, — живого, —
поднимаю голос свой, —
про Олега Кошевого,
про товарищей его,
про героев Краснодона,
комсомольцев-смельчаков,
жизнь пронесших без урона
в даль грядущую веков.

Нет! Таких сердца на тлеют!
В переплетах вечных книг
поколения лелеют
память прочную о них.
Не покой, не грусть, не нега
детской сгибчевой поры, —
в гордом имени Олега
страсть, творящая миры!
Словно кличем лебединым
даль хрустальная полна:
в этом имени едином
слиты ваши имена!

Нет на свете мук без стона:
волны бьются в берега,
о героях Краснодона
боль безмерно велика.
Но снисходит вдохновенье
на великие сердца,
притупляя все мученья,
все страданья без конца.
И тогда не чует тело
никаких безмерных мук:
до великого предела
напрягает волю дух!

Так они того достигли
состояния души, —
что ни плеть, ни нож, ни иглы
не смогли их устрашить.
Не склонить таких в печали,
и, когда итти на смерть, —
буквы в стенку простучали:
— «На сгибать голов, а — петь!»
Петь о тех, кто пал в неволе,
чья — не слабости слеза, —
слава силы комсомольей
хлынула врагу в глаза!

Про бойца сторожевого
без прибавки, без прикрас,
не убитого, живого,
простирается рассказ.
Он стоит, отважный мальчик, —
сибиряк, грузин, казах,
время мчится дальше, дальше,
он взрослеет на глазах,
он растет все выше, выше,
талия его тонка,
он знаменами колышет,
он нагнулся у станка.

Он сбирает урожаи,
партизанит у сена,
поднимается, мужая,
на великие дела.
Он залег у переправы,
он снарядов слышит вой,
на пороге той же славы,
как товарищ Кошевой.
Кишлаки, аулы, села
слышат славные дела,
это — сипа Комсомола
их на подвиг подняла.

Не покой, не грусть, не нега
им в удел присуждена:
в гордом имени Олега
слиты все их имена.
О таких когда жалеют —
жаркой сталью слезы льют,
времена от них светлеют,
и века гремит салют.
Это — Ленинское племя,
внявшее его словам,
это — Сталинское время
заглянуло в душу к вам!

Ник. Асеев.
«Правда», 29 октября 1943 года

* * *

Смоленск взят!

Когда, торжествуя
Над ворогом лютым,
Страна храбрецов своих
Славит салютом, —
То нет на земле
Ничего вдохновеннее,
Чем эти величественные
Мгновения.

Сегодня — особенно яркого блеска
Были вспышки и долог гул:
Это — разжались глаза Смоленска,
Это — Рославль свободно вздохнул.

Смоленск взят!
Изжит яд,
Исторгнута злая отрава.
Советские флаги победно парят,
Смоленским дивизиям —
Слава!

Этой дорогой
Разбитых французов
Некогда гнал
Раз’яренный Кутузов.

И той же великой
Старинной дорогой
Назад изгоняются
Снова враги.
И тою же славой
Дедовской, строгой
Внучат зазвучали
Стальные шаги.

Смоленск взят!
Изжит яд,
Исторгнута злая отрава.
Советские флаги победно парят,
Смоленским дивизиям —
Слава!

Земля всколыхнется
Победными маршами
И поймут отдаленнейшие умы,
Насколько всего человечества
Старше мы, —
Спасшие мир
От фашистской чумы!

Ник. Асеев.
«Красная звезда», 26 сентября 1943 года

* * *

ЭХО СЛАВЫ

Стальные глубокие груди
До самого сердца вздохнули:
Сто двадцать орудий
Слились в нарастающем гуле.

Раскаты! Раскаты! Раскаты!
Приветом державным
Откликнулась зычно, Москва, ты
Сынам своим славным.

Откликнулась пламенным голосом,
Как надо дерзать и бороться,
Своим беззаветным орловцам,
Своим храбрецам белгородцам.

И эхом немеркнущей славы
В пальбе орудийной
Гул Бородина и Полтавы
Слился воедино.

И вспыхнули зарева вспышки,
Промчавшись веками,
Венчая кремлевские вышки
Бессмертья венками.

Ник. Асеев.
«Красная звезда», 6 августа 1943 года.

* * *

Наступление

Когда
на излучьи Волги,
у локтя великой реки —
разбились они — на осколки,
и треснули — на куски,

Какая была отрада!
Не верилось:
Вот — уйдут.
О, яростный блеск Сталинграда!
Бессмертный сердец редут!

И выяснил результаты
неслыханный в мире бой,
и кинулись их солдаты
На запад,
назад,
домой!

Но поздно!
отрезан путь им.
Напрасно глаза слезят,
Мы шуток с врагом не шутим:
Немного прийдет назад.

Военного счастья чаша
склонилась обратно — к нам.
Идут в наступленье наши,
как виделось
нашим снам.

Идут по крутым сугробам,
по выжженным площадям:
земля тому стала гробом,
кто выжег ее не щадя.

Земля обернулась им прахом,
она их взяла в тиски,
к их черным
зловещим рубахам
примерзли ее куски.

На хитрости вероломства
их пыл истратился — весь,
а мы сказали: вернемся,
и — видите — вот, мы здесь!

Мы здесь: в рукопашной схватке,
мы здесь: в завесе огня,
мы здесь — не играем в прятки,
преследуя и гоня.

Мы Киеву и Одессе
надежду передадим:
Надейся!
Гвардейцы идут!
Сквозь пепел и черный дым.

Не слово бахвальства пустого:
Порукой тому — их стон,
мы выгнали их из Ростова
и выбросили за Дон!

Великие русские реки!
Вам скоро вскрываться пора:
отмой же их копоть навеки,
Широкое гирло Днепра.

Не схлынула вражья злоба,
и гнать их еще — не легко,
но смотрим мы
зорко в оба
в грядущее далеко.

Им — холод бездушного
тленья,
надежды потухший очаг,
А наше
идет наступленье,
победу неся на плечах.

Ник. Асеев.
«Красная звезда», 25 февраля 1943 года*

* * *

В последний час!

Сквозь сумрак
Зимней ночи мчась,
к нам
долетают вести:
«В последний час,
в последний час» —
клич доблести и чести.

На свете
нет дороже слов
для нас теперь, чем эти:
светлеют
взоры стариков
и радуются дети.

Во мгле
заснеженных дворов
дыханье
ширит груди —
у сотен тысяч
рупоров
стоят, притихнув, люди.

Сквозь сумрак мчась,
сквозь ветер мчась,
через метель
и стужу,
«В последний час!
в последний час!»
Слова влетают в душу.

В них
рёв орудий,
блеск гранат,
упорный шаг
пехоты.
Они в себе еще хранят
жар
боевой работы!

И — на устах они
у всех,
и каждый
вторя шепчет,
что
Красной Армии
успех
один другого
крепче.

Не время спать,
Не время спать,
она —
для нас опора,
ей славный срок,
ей двадцать пять
годов
минует скоро.

И — посмотрите,
какова
краса её
и сила:
врага,
на месте приковав,
и здесь,
и там разбила!

Героев здесь
не перечесть,
имён их —
миллионы.
За вестью
радостная весть
колышет
их колонны.

От них,
сквозь сумрак ночи мчась,
летят к нам
эти вести:
в последний час,
в полночный час —
клич ярости и мести.

Страна
знамёна подняла
немеркнущего цвета.
На их отважные дела
дивится
вся планета.

Так грянем славу
ей в ответ,
сердца с ней
сливши вместе,

Чтоб двадцать пять
отборных лет
ей засчитали
в двести.

Чтоб, прозвучав
в урочный час
дыханием победным,
стал для врага
«последний час»
ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ПОСЛЕДНИМ!

Ник. Асеев.
«Правда», 31 января 1943 года.

* * *

Спасите, братья!

Шумят дубы и березы
Шатром тяжелых ветвей,
Кипят сиротские слезы
На лицах жен и детей.

Кипят, следы выжигают
В сыпучем, сером песке...
Как трудно они шагают
По горькой дороге-тоске!

Идут сквозь мелкий осинник
Под дулом стервячьих стай;
Их с места сорвал насильник,
Их гонят в немецкий край.

Во мгле ночей воробьиных,
В дыму спаленных станиц
Горит их кровь на рябинах
До самых наших границ.

Мелькает сизоворонка
Зеркальным синим пером,
Плывет родная сторонка
В тумане утра сыром.

Спасите,
братья, спасите!
Снимите ярмо с плечей!
Горячей пулей скосите
Бездушных их палачей.

Не дайте своих в обиду,
Подняться дайте с колен.
Уж лучше нам быть убиту,
Чем видеть их страшный плен.

Мы горе свое взнуздаем,
Осилим беду свою,
Чтоб вновь светила звезда им
В освобожденном краю.

Чтоб снова они вернулись,
Наполнивши шумом тишь,
Чтоб стали порядки улиц
Светлее от новых крыш.

Чтоб нас они — не укоряли,
Проклятья тихо шепча,
Что мы их жизнь потеряли,
Оставив у палача.

Шумят дубы и березы
Шатром осенних ветвей,
Кипят сиротские слезы
На лицах жен и детей;

— Спасите,
братья,
спасите!
Снимите ярмо с плечей.
Горячей пулей скосите
Насильников-палачей.

Ник. Асеев.
«Правда», 13 сентября 1942 года

* * *

Москва ополчается

Подтянулась Москва,
погрознела:
город
в руки оружье берет,
за великое общее дело
в полный рост ополчился народ.
Воротник украинской рубашки,
козырек
полотняной фуражки
поравнялись,
построились в ряд,
незнакомый
стал близок, как брат.
Будто что-то тебе помогает,
когда
рядом с тобою шагает
человек, тебе ставший
сродни,
разделяющий вровную дни!

Сотни
самых профессий сидячих
взяли на плечи
бремя войны;
разбираться
в военных задачах
добровольно желают они.
Бухгалтерия —
рядом с ученым,
с лаборантом бок о бок
монтер.
Сердце в сердце
потоком сплоченным
люди строек,
прилавков,
контор.
Посмотрите в глаза
этим людям:
их упорная дума
строга;
всем напором, всей тяжестью
будем
колошматить
и плющить врага.
Здесь никто
от испуга не прячет
под подушку
лица своего;
бой не нашею волею начат —
нашей славой
закончим его!
Облетай по шеренгам команда:
«Рота, смирно!
по-взводно вперед!
Это сдвинулась
с места громада,
это
город оружье берет!

Ник. Асеев.
«Правда», 12 июля 1941 года*

* * *

Мы — сталинские друзья!

Наши силы —
неисчислимы,
но,
чтоб направить их против врага,
чтоб били
в цель они, а не мимо, —
жизнь, по-военному
стань строга.

Благодушье
с дороги сбросим,
худую траву —
из поля вон.
В того, кто беспечен,
вглядимся и спросим:
Кто он?
Прямо — на слове —
не словишь труса…

Мы, —
как горючее с чердаков, —
выбьем
огнеопасный мусор
из голов
паникеров
и дураков.
У страха — не глаза
велики,
а рот.
Не потакай
фантазии шаткой.
Если
слышишь, что кто-нибудь врет, —
рот затыкай ему шапкой!

Каждое утро,
вставая с постели, —
пока еще не коснулась нога, —
помни об общей
единственной цели:
Как расшибить врага.
Узнаем друг друга —
не по наряду,
тех, кто близок
и верен нам, —
по твердому шагу,
по смелому взгляду,
по крепко сжатым губам.

К нашему разуму,
к нашей чести
Сталин
сердце простер,
будто обнял нас
и сдвинул вместе —
братьев своих
и сестер!
Он нас
друзьями назвал своими.
Это —
забыть нельзя;
Об’единимся же
дружбы во имя
Сталинские друзья!

Ник. Асеев.
«Правда», 4 июля 1941 года*

* * *

Гиена

Он хочет с Наполеоном
сравняться, потея,
Но
тот
был действительно зорок и храбр;
А у этого
в его чудовищные затеи
вложены —
только ложь и нахрап.

На того —
заглядывались пирамиды,
величественные
свидетельницы веков.
А на этого —
горы замученных и убитых
женщин и стариков.

Мечтает он
Походить на Атиллу,
Но того
потоком времени мчало вперед,
а на этого —
сумасшествие накатило,
им он —
против времени прет.

Не поставишь с ним рядом
и Чингисхана,
без всяких особых красот —
любое имя рядом с ним благоуханно,
так от Гитлера тленом несет!

Не тревожьте
древние тени.
Как бы они ни были
жестоки,
какие бы ни произвели запустенья,
этот —
совсем не из таких.

Несовместимы
гений — с гниением.
А этот —
пока не начало рассветать,
только и знает,
что по-гиеньи
Спящих — за горло
внезапно хватать.

Вот он
на нашей
появился дороге…
Небо
раскололось от артиллерийских гроз!
Красная Армия!
Переломай ему ноги,
Чтоб он отсюда
И костей не унес!

Ник. Асеев<
«Правда», 30 июня 1941 года.

* * *

ПОБЕДА БУДЕТ ЗА НАМИ!

Война в наши двери стучится,
предательски ломит в окно,
ну что же — ведь это случиться
когда-нибудь было должно.

Об этом и в песнях мы пели,
и думали столько годов:
за нами высокие цели,
чтоб каждый был драться готов.

Великие сроки настали,
да будет героем — любой,
веди нашу партию, Сталин,
в последний, решительный бой.

Охвачена мыслью одною,
всей массой об’единена,
встает большевистской стеною
взволнованная страна.

Не будем ни хвастать, ни охать;
нам в мире с фашизмом — не быть,
кровавую руку по локоть
должны мы ему обрубить.

Вперед — и без останова.
Фашизм разгромим навсегда,
чтоб это проклятое слово
исчезло с земли без следа.

Чтоб эти кровавые руки
детей не пугали в ночах,
чтоб ихней звериной науки
погас зараженный очаг.

Вперед — и победа за нами,
за Сталинской славной самой, —
гордящейся сыновьями
двухсотмиллионной семьей!

Ник. Асеев.
«Правда», 23 июня 1941 года.

___________________________________________________
Василий Лебедев-Кумач. Стихи о войне (Спецархив)
Константин Симонов. Стихи о войне (Спецархив)
Алексей Сурков. Стихи о войне (Спецархив)
Илья Эренбург. Стихи о войне (Спецархив)
Семен Кирсанов. Стихи о войне (Спецархив)
Иосиф Уткин. Стихи о войне (Спецархив)
Александр Прокофьев. Стихи о войне (Спецархив)

0gnev.livejournal.com

Асеев Николай Николаевич — биография поэта, личная жизнь, фото, портреты, стихи, книги

Один из основателей «Левого фронта искусств», исследователь русского стиха и наставник молодых поэтов, Асеев выпустил за свою жизнь более 30 книг стихотворений и прозы. Владимир Маяковский писал про Николая Асеева: «Этот может. Хватка у него моя». Алексей Кручёных называл его «импульсом» и «чистым золотом». Варлам Шаламов считал, что он умрет, если запретить ему писать.

От дедушкиных сказок к первым стихам

Детство Николая Асеева прошло в Курской губернии. Он рано остался без матери; его отец, страховой агент, постоянно ездил в командировки. Воспитанием будущего поэта занимался дедушка: «Это он мне рассказывал чудесные случаи из его охотничьих приключений, не уступавшие ничуть по выдумке Мюнхгаузену. Я слушал, разинув рот, понимая, конечно, что этого не было, но все же могло быть. Это был живой Свифт, живой Рабле, живой Робин Гуд, о которых я тогда не знал еще ничего».

Учиться Николая Асеева отдали в Курское реальное училище. Потом он переехал в Харьков, где поступил на филологический факультет. Поэту город не нравился. Единственное место, которое он с удовольствием посещал, — это дом сестер Синяковых. Потом их назовут музами русского футуризма. По воспоминаниям Лили Брик, Борис Пастернак ухаживал за Надеждой, Давид Бурлюк — за Марией, Григорий Петников — за Верой, Николай Асеев — за Ксенией (позже они поженились). А Велимир Хлебников влюблялся во всех сестер Синяковых по очереди.

Семен Кирсанов, Александр Родченко, Николай Асеев. Фотография: rosphoto.org

Из Харькова по настоянию отца Асеев переехал в Москву и поступил в Московский коммерческий институт. Одновременно он слушал лекции на филологическом факультете Московского университета. В это время он познакомился со многими московскими поэтами и писателями — Вячеславом Ивановым, Валерием Брюсовым, Федором Сологубом. Но главным событием для поэта стала встреча с Владимиром Маяковским: «Со времени встречи с ним изменилась вся моя судьба. Он стал одним из немногих самых близких мне людей».

В 1913 году стихотворения Николая Асеева выходят в альманахе «Лирика». В тот же год совместно с Борисом Пастернаком и Сергеем Бобровым Асеев организовал свою группу футуристов «Центрифуга». Вскоре к ним присоединились и новые участники — Велимир Хлебников, Мария Синякова, Божидар, Григорий Петников.

За четыре следующих года Николай Асеев выпустил пять сборников стихотворений — «Ночная флейта», «Зор», «Леторей», «Четвертая книга стихов», «Оксана».

Рафинированный интеллигент на «Левом фронте»

Шла Первая мировая война. В 1915 году поэта призвали на фронт. В военной части Асеев устраивал чтения стихов и пытался поставить спектакль по рассказу Льва Толстого, за что его посадили под арест. Вскоре поэт заболел туберкулезом, и его отпустили домой — лечиться. Через год Асееву пришлось вернуться на фронт, но неожиданно революционные события освободили его от дальнейшей службы.

«Сейчас же после Февральской революции я, 27-летний поэт, выученик символистов, отталкивавшийся от них, как ребенок отталкивается от стены, держась за которую он учится ходить. Я — рафинированный интеллигент — с удовольствием заметил, что нет больше силы, которая заставляла меня носить костюм каторжника — мою тяжеловесную прокарболенную шкуру рядового 34-го запасного полка».

В 1917 году Асеев с женой уехали во Владивосток. Там он вступил в местный Совет рабочих и солдатских депутатов и стал начальником биржи труда. Параллельно работая в местной газете, поэт публиковал стихи Владимира Маяковского, Василия Каменского, Петра Незнамова.

Во Владивостоке вышел следующий сборник Асеева — «Бомба». Поэт отправил Владимиру Маяковскому экземпляр книги. В ответ Маяковский прислал ему свое издание с подписью: «Бомбой взорван с удовольствием. Жму руку — за!»

В 1922 году по приглашению наркома просвещения Луначарского Николай Асеев вернулся в Москву. В это время он активно издавал свои произведения. Особенно популярны у читателей были поэмы «Синие гусары», «Буденный», сборник «Совет ветров».

«Мы говорили; вот, если запретить писать стихи? Нельзя никак — просто стихи будут исключены из жизни общества. Что будут делать поэты? Асеев перестанет жить».

Николай Асеев и Аркадий Гайдар. Фотография: old-kursk.ru

Николай Асеев сотрудничал с советским кинематографом: он написал сценарии к фильмам «Необычайные приключения мистера Веста в стране большевиков» Льва Кулешова, «Федькина правда» Ольги Преображенской, участвовал в создании «Броненосца «Потемкин» Сергея Эйзенштейна.

Вместе с Владимиром Маяковским, Осипом Бриком и Борисом Кушнером Николай Асеев организовал творческое объединение «Левый фронт искусств». Его участники призывали связать искусство с материальным производством, отказаться в поэзии от вымысла и больше писать о фактах, живее откликаться на новые потребности общества. «Сейчас следует учиться поэзии у станка и комбайна», — писал Николай Асеев. В объединение входили не только поэты, но и художники (Любовь Попова, Варвара Степанова, Владимир Татлин), архитекторы (братья Веснины, Андрей Буров) и кинематографисты (Сергей Эйзенштейн, Дзига Вертов, Леонид Трауберг).

В эти годы Николай Асеев тесно дружил с Владимиром Маяковским, которого он считал «наиболее яркой фигурой среди поэтов сегодняшнего дня». Иронизируя по поводу отношений двух поэтов, Кукрыниксы нарисовали шарж. Маяковского изобразили в виде созвездия Большой Медведицы, а Асеева — Малой. Но далеко не все современники так видели расстановку творческих сил. Алексей Крученых писал: «Маяковский служит стихом, он служащий. А Коля — служит стиху. Он — импульс, иголка, звёздочка, чистое золото». Варлам Шаламов вспоминал, что в Москве 20-х годов от Асеева стихов ждали больше, чем от Маяковского, который выдавал больше «шума, скандала, хорошей остроты, веселого спора-зрелища».

Редактор, переводчик, преподаватель

В 30-е годы Николая Асеева избрали в редакционную коллегию «Литературной газеты», потом — в состав правления Союза писателей. В эти годы поэт сочинял праздничные стихи в газеты, стихотворные отклики «на злобу дня». В поиске новых жанров он публиковал международные политические фельетоны («Надежда человечества», «Берлинский май»).

«Нас смущала искусственность его поэзии, холодок «мастерства», который, уничтожая поэта, делал его «специалистом», выполняющим «социальный заказ».

После смерти Маяковского Асеев писал о нем многочисленные статьи, а в 1940 году издал поэму «Маяковский начинается», за которую получил Сталинскую премию.

После Великой Отечественной войны Асеев продолжал писать стихи, занимался переводами (известны его переводы стихов Мао Цзэдуна). В 1961 году вышла его книга «Зачем и кому нужна поэзия» с воспоминаниями о поэтах-современниках — Владимире Маяковском, Сергее Есенине, Велимире Хлебникове, Виссарионе Саянове, Александре Твардовском. В ней Николай Асеев также размышлял о происхождении русского стиха. Советский филолог, академик Дмитрий Лихачев написал подробную рецензию на «интересную по мыслям и блестяще написанную» книгу. В эти годы Асеев преподавал в Литературном институте, помогал издаваться молодым поэтам — Виктору Сосноре, Андрею Вознесенскому, Юрию Панкратову.

«Совсем неожиданным в свиданиях с Николаем Николаевичем было для меня то, что он преимущественно говорил не о своей поэзии, не о своих стихах — он говорил о стихах молодежи, любил их читать…»

В последние годы поэт тяжело болел. Как вспоминала его супруга Ксения Асеева: «В последний день его жизни, когда я пришла в больницу «Высокие горы», Николай Николаевич сел на постели и начал читать стихи. Со стихами уходил он из жизни…» Николая Асеева не стало в 1963 году.

www.culture.ru

Асеев Николай Николаевич - Стихи о счастье

Счастье
Николай Асеев

Что такое счастье,
милый друг?
Что такое счастье
близких двух?

Выйдут москвичи из норок,
в белом все, в летнем все,
поглядеть, как на планерах
дни взмывают над шоссе.

По шоссе шуршат машины,
на лету, налегке.
Тополевые пушины —
по Москве по реке.
А по лесу, по опушке,
здесь, у всех же на виду,
тесно сдвинуто друг к дружке,
на серебряном ходу
едет счастье краем леса.
По опушке по лесной
пахнет хвоевым навесом,
разомлелою сосной.
Едет счастье, едет, едет,
еле слышен шины хруст,
медленно на велосипеде
катит драгоценный груз.
Он руками обнял стан ей,
самый близкий, самый свой.
А вокруг зари блистанье,
запах ветра, шелест хвой.
Милая бочком уселась
у рогатого руля.
Ветер проявляет смелость,
краем платья шевеля.
Едет счастье, едет, едет
здесь, у всех же под рукой,—
медленно на велосипеде
ощущается щекой.
Чуть поблескивают спицы
в искрах солнечных лучей.
Хорошо им, видно, спится
друг у друга на плече.
А вокруг Москва в нарядах,
а вокруг весна в цвету,
Красной Армии порядок,
и — планеры в высоту.

Что ж такое счастье
близких двух?
Вот оно какое,
милый друг!


Что такое счастье? Соучастье
Николай Асеев

Что такое счастье? Соучастье
в добрых человеческих делах,
в жарком вздохе разделенной страсти,
в жарком хлебе, собранном в полях.

Да, но разве только в этом счастье?
А для нас, детей своей поры,
овладевших над природой властью,
разве не в полетах сквозь миры?!

Безо всякой платы и доплаты,
солнц толпа, взвивайся и свети,
открывайтесь, звездные палаты,
простирайтесь, млечные пути!

Отменяя летоисчисленье,
чтобы счастье с горем не смешать,
преодолевая смерть и тленье,
станем вечной свежестью дышать.

Воротясь обратно из зазвездья
и в слезах целуя землю-мать,
мы начнем последние известья
из глубин вселенной принимать.

Вот такое счастье по плечу нам —
мыслью осветить пространства те,
чтобы мир предстал живым и юным,
а не страшным мраком в пустоте.

ruspoeti.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.