Николай колычев стихи


Николай Колычев. Любимые стихи ( 12 ) Часть 1: neznakomka_18 — LiveJournal

***
Как подшутила надо мной судьба!
Ведь я из мутной лужи у колодца
Напился веры в то, что жизнь - борьба...
...Но жить - куда труднее,чем бороться.

***

Нам нравится — без слова, без движенья
Обнявшись — замирать и не дышать...
Твоя любовь — на грани отторженья,
Моя любовь — до ненависти шаг.

Желанная моя несовместимость,
Скажи, как счастья разные сложить.
Ты, мучаясь, живешь — чтоб быть любимой,
А я люблю и мучаюсь — чтоб жить.

Хочу сгорать тобой! Дотла! Без тленья!
Но стынет пламя в пепле и золе.
Мы — величины разных измерений.
Мы — зов разнозаряженных полей.

Ты разожгла огонь. Он стал пожаром
И — загудел по выстывшей избе...
Приблизишься к нему — он слишком жарок,
Но отойдешь — и холодно тебе.

Меж нами — зыбких чувств неясный призрак,
Неизгоняем и неуловим...
Твоя любовь зависима от жизни,
А для меня — нет жизни без любви.

* * *

В небе серо, в небе грустно.
Луг пожух, и лес испуган.
Плачут лебеди да гуси
И текут по небу к югу.

Птицы плачут — сердцу больно,
Оттого ль за острым клином
Побежал мужик по полю
От хибары, от скотины.

От жены – трудом согбенной,
От детей, вослед кричащих,
От скирды гнилого сена…
Он хотел взлететь над чащей.

Он хотел обняться с высью,
Он хотел расстаться с пашней,
Он хотел взлететь над жизнью,
Над собой — смешным и страшным.

И вонзал он в небо руки
С криком — чуть не журавлиным,
И ветвились в сладкой муке
Струны жил на шее длинной.

«Улечу!» — и с этой верой
Он бежал, взлетая в волю…
И упал комочком серым
На краю родного поля.

Подошла жена родная,
Остудила лоб ладонью:
— Ты куда бежал?
— Не знаю.
— Ты чего хотел?
— Не помню...

Лесная сказка

Как нежные пальцы, лучей розоватый пучок
Касался земли. Закрывались цветы-недотроги.
И маленький, ростом с ребенка, лесной старичок
Устало присел на пенек возле самой дороги.

Упала росинка с сосны на лицо старичку,
А мимо прошли торопливо с корзинками люди.
За рощей кукушка свое оборвала "ку-ку",
И вечер над тихим болотом заваривал студень.

"Постойте! Куда вы? - вдогонку кричал старичок,
– Кукушка пророчит, что время мое убывает!.."
Он топнул ногой. Он сорвал с головы колпачок...
Но люди сказали: "Таких старичков не бывает".

Вздохнул старичок, колпачок свой повесил на сук.
И то ль растворился, то ль в чащу ушел – я не знаю.
Но слышно, как ночью обиженно плачет в лесу
Ненужная сказка. Последняя сказка лесная.

***

Ошибаться не грех, только наши ошибки нам впрок ли?
За спиной на дороге не скоро уляжется пыль…
И взглянул я назад. И неясное прошлое проклял.
И грядущее этим поспешным проклятьем убил.

Всё проходит, но память жестока и неумолима,
Ничего не исправить в былом, ничего не забыть.
Я теперь понимаю, что слишком хотел быть любимым,
Потому и не мог до сих пор бескорыстно любить.

Я теперь понимаю, что нет абсолютного знанья,
Что великая мудрость подобна схожденью с ума.
Я теперь понимаю: нельзя перестраивать зданье,
Если жить больше негде, а в двери стучится зима.

Я теперь понимаю, что нет абсолютного счастья,
А тем более счастья, построенного на крови…
Я не верил во власть, а теперь я не верю в безвластье,
Я не верил в любовь, а теперь не могу без любви.

* * *

Человек тридевятую вечность сидел над женою,
Положив на живот ей ладонь — как огромное ухо.
Где-то плакала птица — сквозь ветер и дождь за стеною,
Долгожданный — в жене — кто-то третий ворочался глухо.

Тридевятую вечность не сохла и липла рубаха.
Нет, не трус он, не трус… В одиночку ходил на медведя.
Но большой — в пол-избы, как ребёнок, заплакал от страха,
Оттого, что никто не поможет, никто не приедет.

Не стонала жена. Виновато ему улыбалась.
А в ночи — затмевала Голгофу стенаньями птица.
И хотелось кричать и метаться. Порою казалось —
Это плачет ребёнок, который не может родиться.

О, как птица страдала! И боль отзывалась тупая,
Распирая виски, загибаясь в вопрос без ответа,
И качалась в бессоннице лампочка полуслепая,
И секла по глазам утомлёнными розгами света.

Он рванулся во двор — остудить раскалённые вопли,
По дороге ружьё заграбастал в огромную руку
И — пальнул в темноту. И — рыдания птицы замолкли…
Он отлично стрелял. И навскидку, и даже по звуку.

Но застреленный плач возродился — в жилище угрюмом,
За окошком жена омывала ребёнка над тазом…
Опершись на ружьё, он стоял и покачивал думу…
То жалел, что убил... То пугался: а если б промазал?

* * *

Две женщины сквозь жизнь мою друг другу
В глаза глядят.
Два пламени во мне, свиваясь в муку,
Рождают ад.

Сжигаю две любви в одной судьбе я,
Как больно жить!
Любил, люблю и буду их обеих
По гроб любить.

Проходит жизнь. Не оплачу долгов я,
Не хватит дней.
Да, это наша общая Голгофа,
Но мне – больней.

Захлестывает, встречно все гонимей,
Вражды волна.
И ненависть, кричащая меж ними –
Моя вина.

О, Господи! Мучения на части
Разъедини!
И пусть при этом стану я несчастней,
Но не они.

По мудрости Твоей, а это значит –
И по Добру,
Пускай простят, обнимутся, заплачут...
А я – умру.

* * *
Я не могу от тебя уйти,
Я не могу о тебе забыть.
Я возвращаюсь, шепчу: "Прости".
Я обещаю, что брошу пить.

Я пред тобой рассыпаю лесть,
Я научился красиво лгать:
"Хочешь, я брошу курить и есть
Ради тебя, но... не надолго".

То ли тебя я учу прощать,
То ли себя я учу любить.
Чем это кончится все? Как знать...
Я не могу о тебе забыть.

Я не смогу от тебя уйти!
Если скажу: "Ухожу!" - не верь.
Я уже пробовал... Все пути
Вновь упираются в эту дверь.

* * *
В позабытой деревне, где жителей нет,
Отбивает рябина поклоны
Той избе, где старик со старухой в окне,
Словно древние лики с иконы.

– Как вы жили? – губами коснулся стекла,
Приминая траву и цветы я
– Как вы жили?
– Мы жили ... с грехом пополам...
“ Значит, наполовину – святые”.

Прижимаясь к окну, я стоял против них,
Но напрасно отыскивал взглядом
Половину греха...
Став одной – на двоих,
Жизнь глядела безгрешно и свято.

***

О, Родина! Что с нами будет дальше?..
О, Господи! Страшнее смерти — жить…
Стоят и плачут девочка и мальчик.
Пьяней вина меж ними мать лежит.

Они стоят, пугливо озираясь,
Её позор пытаясь заслонять.
И пыжится, с карачек поднимаясь,
Растрёпанная, спившаяся мать.

Кряхтит, хрипит отборной матерщиной,
Лицо в соплях, и рукава — в грязи…
А мимо — милицейская машина
Проехала, слегка притормозив.

Какой им прок от этой… безработной…
Презрительно взглянули с высоты.
Да… Брезгуют мочою и блевотой
Холеные и сытые менты.

А детская любовь не знает срама.
Вцепились в мать, глядят машине вслед…
Всем — пьяница. А им — родная мама,
У них другой на белом свете нет.

Их детвора, собравшись, задирала:
Кто палкой бросил, кто толкнул, кто пнул…
Девчонка маме сопли утирала,
А мальчик — за рукав её тянул.

Шли мимо мужики. Остановились.
И долго вспоминали, подлецы,
Когда они и сколько с ней любились,
И спорили: кто у детей отцы.

— Не надо, мама, люди. Стыдно, мама…
— Ну, мамочка, вставай, в конце концов!
Вновь мальчик за рукав тянул упрямо,
И дочка утирала ей лицо.

А мать на них глядела обалдело
Без разума, без чувства, без души…
И, всё-таки с трудом подняла тело,
Досадуя на то, что надо жить.

… Её под руки дети уводили.
Нетвёрдо шла, покачиваясь, мать…
Когда бы мы Россию ТАК любили,
Тогда бы мы смогли её поднять!

2001

***

Вот и всё. Ни семьи, ни кола, ни двора, ни гроша…
Убылая луна погибает - всплывает и тонет.
У чужого стола я сижу, крепко голову сжав,
И, взрываясь в висках, пустота прожигает ладони.

Всё течёт…
Это дождь.
Это времени срок небольшой
Истекает…
Но время – любви и вины – не исчислит.
Я сжимаю виски, век сжимая умом и душой,
Выжимая лишь память – ни цели, ни веры, ни смысла…

Только ночь за окном.
Только память.
И спящая – ты.
И луна…
И вина – мне виски разрывает на части.
Позови же меня! Помани меня из темноты.
Эту жуть утолить можно только в неистовой страсти.

Сделай так, чтобы я до рассвета себя позабыл.
Будет утро…
И солнце – большая кровавая плаха…
Никогда – до тебя – никого ещё так не любил!
Это – чистая правда.
Но это, наверно, от страха.

1999

***

Вы тоже меня считаете дураком,
Намеренно стихи свои калечащим?
Видимо, вы вовсе не понимаете стихов,
А по большому счёту — и самой Русской речи.

Всё вокруг разворовано, продано, проврано!
Порвана правда! Мерзко — прям, помирай!
Я потому, надрываясь, рыгаю стихами разодранными,
Что вокруг всё — враздрай!

Выйдите в люди! Вокруг — хамство да бранность.
Народ изуродован забвением о родстве.
Отчего же всё менее добра в нас,
Коль в России всё более церквей?

Мать моя «Скорую помощь» вызвала.
Приехали, глянули на корчи
старухи, не поведя бровью.
Сунули таблетку — и прочь...
А по телевизору —
Трогательная забота о всероссийском здоровье.

По телевизору — советы,
Рекомендации - как дожить до полутораста лет.
Диеты, тренажёры, олимпийские объекты...
А для армии — парней здоровых нет.

Пол-страны разграбили, и — почёт всем...
Но не искоренить в России взятки,
Тех ценя, кто ревностней печётся
О своём здоровье и достатке.

С горя водкой я наполнял стакан свой,
Только не легчает ни хрена.
Если мне и в пьянстве — диссонансово,
Значит всей гармонии — хана!

...Так чего ж орал-то я? Чего хотел?
Да ещё напился к тому ж...
Люди! Я вовсе не за саморазрушение тел.
Я против разрушения душ!

***

Вязну в сладости лжи. Вязну в лести. Болото вокруг.
Липкий мёд похвалы обволок мою горькую душу.
Как лягушка, раздута значительность малых заслуг.
Липкий пот… Это муки сомнений исходят наружу.

И никто – ни друзья, ни родные, не знают меня.
Для любого из них – я, тот самый, какого хотели.
Я себя потерял, научившись личины менять,
Но хочу быть собой, без прикрас, так, как есть,
в самом деле.

Обнажиться! Не телом. Душою хочу быть нагим!
Пусть глядят, узнают, воздают по заслугам –
по роже.
Но никто не поверит. И даже полюбят – плохим,
Ничего не докажешь тому, для кого ты хороший.

Сквозь бессонную тьму прошепчу всему свету:
«Прости»,
И, забыв прикурить, трону пламя сгорающей спички.
Я сгорел, я иссяк. Я жалеть разучился почти!
Пощадите меня! Не хвалите меня по привычке!

А луна… Ах, луна! Просто хочется взять и обвыть
Всех ушедших друзей, всех безвинно обманутых
женщин,
Всю родную страну, всю былую потребность любить,
Чтоб любви – на себя –
оставалось всё меньше и меньше.

neznakomka-18.livejournal.com

Николай Колычем и его духовная поэзия

14 апреля 2012       Nasati      Главная страница » Музыка слов » стихи      Просмотров:   3618

Поэты выпадают в небо,
Когда им тяжко на земле.
Н.Колычев

Andrew Pearce

В небе серо, в небе грустно.
Луг пожух, и лес испуган.
Плачут лебеди да гуси
И текут по небу к югу.

Птицы плачут – сердцу больно,
Оттого ль за острым клином
Побежал мужик по полю
От хибары, от скотины.

От жены, трудом согбенной,
От детей, вослед кричащих,
От скирды гнилого сена…
Он хотел взлететь над чащей.

Он хотел обняться с высью,
Он хотел расстаться с пашней,
Он хотел взлететь над жизнью,
Над собой – смешным и страшным.

И вонзал он в небо руки
С криком – чуть не журавлиным,
И ветвились в сладкой муке
Струны жил на шее длинной.

«Улечу!» – и с этой верой
Он бежал, взлетая в волю…
И упал комочком серым
На краю родного поля.

Подошла жена родная,
Голову взяла в ладони:
– Ты куда бежал?
– Не знаю.
– Ты чего хотел?
– Не помню.

Духовная поэзия Николая Колычева

На днях я обнаружила тоненькую книжечку — «Духовная поэзия Севера». Не помню откуда она у меня. Просматривая этот сборник, я обратила внимание на стихи Николая Колычева. Музыкальные (потом выяснила, что на его стихи написано много песен) и пронзительные… Настоящие духовные стихи.  Заинтересовалась, полезла в интернет…
Оказывается, Николай Владимирович Колычев является одним из самых известных мурманских поэтов. А после того, как стала читать его стихи, поняла, что он является одним из читаемых поэтов современной России.  Стихи  Н.В. Колычева о душе, о жизни, о вере можно встретить на многих интернетных страничках.  А с его  стихотворением «Ангел  белый» я и сама уже встречалась.

©

Сегодня я хочу предложить подборку духовных стихов Николая Владимировича Колычева и привести несколько фактов из его биографии. Более подробно можно познакомиться с поэтом и его творчеством здесь. На этой же страничке даны ссылки и на другие ресурсы поэта.

Биография Николая Колычева

Николай Колычев родился в Мурманске в 1959 году. Учился в музыкальной школе. Долго искал себя, поступил в мореходное училище, где проучился 3 года, сменил несколько профессий, стал первым мурманским фермером, но хозяйство разорилось. Работал в Норвегии, а Кандалакша стала местом, где Николай родился как поэт. Профессионального литературного образования автор не имеет. Он говорит душой.

©

Духовное становление Николая Колычева произошло во многом благодаря бывшему настоятелю Трифоно-Печенгского монастыря Аристарху (кстати, игумен Аристарх принимал участие в составлении этого сборника- «Духовная поэзия Севера» и издана она Трифоновским Печенгским монастырем). Стихи поэта пронизаны любовью к Родине, светлой печалью, добротой и, конечно, поиском себя. Хороших духовных стихов никогда не было в избытке (как, впрочем, и вообще — хороших стихов).Поэтому такие стихи как откровение…
Н. В. Колычев является членом Союза писателей России с 1991 года. Автор многих книг, изданных в Мурманске и России. Поет песни на свои стихи. На встречи с ним приходит много людей. И это радует. «Питать душу низменным, пошлым, гадким — все равно что кормить тело импортными «человекопожирающими добавками». «Чем больше ешь — тем больше худеешь» Похудеет душа, душа оскуднеет и вовсе исчезнет.

Николай Колычев — лауреат Большой литературной премии Союза писателей России, Всероссийских премий «Ладога» им.А.Прокофьева, «Неизбывный вертоград» им. Н.Тряпкина, Баева-Подстаницкого,«Золотое перо России» (дважды) , библиотечной премии “Открытая книга». Живет и творит в Мурманске. Его духовная поэзия помогала и помогает многим людям в самые тяжелые минуты жизни. Представляете мое счастье, когда получилось выйти на интервью с этим чудесным человеком?  Мне кажется интервью получилось потрясающим! Если вам понравились стихи автора — заходите и читайте.  Не только стихи, полные смысла, но и рассуждения поэта, мне кажется равнодушными не оставят никого!

 Духовные стихи Николая Колычева

  Седыми мхами редколесья… 

Седыми мхами редколесья
На взгорье вышел я устало
И обомлел – на этом месте
Чего-то остро не хватало.

Завяли выцветшие дали,
И я почувствовал спиною:
Сгорало солнце, опадая,
Листом осенним, там, за мною.

И тень моя на взгорье голом
Вдруг начала расти, ветвиться,
И стал слышнее ветра голос,
И на плечо мне села птица.

Я до себя хотел дотронуться,
Но выгнулся в скрипучем стоне,
И лист, напоминаньем солнца,
Скатился с ветки, как с ладони.

Горячий лист катился по небу,
Горел ожог заката ало…
И стало больно мне. Я понял:
Здесь прежде дерево стояло.

* * *

Ангел белый

Побирушка, побирушка…
Жизнь рожденьем наказала.
Большеглазая девчушка –
Побирушка у вокзала.

Платьице на тонких ножках,
Личико… да горстка боли –
Утлой лодочкой ладошка
Плещется в народном горе.

Наливаясь солнцем рыжим,
Задыхался город душный.
И слетал, толпе не слышный,
Детский лепет с губ синюшных:

«Ангел белый, ангел белый,
Забери на небо к маме…»
Взгляд переполняла Вера,
Разум истекал слезами.

Но безликим злом гонимо,
Месиво мужчин и женщин
Протекало молча мимо
Девочки с ума сошедшей.

«Ангел белый, ангел белый…»
Большекрылый плеск во взгляде, –
«В этом мире добрый – беден,
А богатый – зол и жаден…»

Тощий звон ей в ноги падал
Милосердием грошовым.
А глаза искали – взгляда,
А душа просила – Слова!..

К ней, в безумии тоски, я
Сердцем не сумел пробиться.
Не должны глаза такие
Прорастать на детских лицах.

Я стоял оторопело,
Призывая смерти чудо:
«Ангел белый, ангел белый,
Забери меня отсюда!»

* * *

Бог меня не отверг. Я от Бога отвергся...

Бог меня не отверг. Я от Бога отвергся.
Но напрасно искал я любви меж людьми.
Сокрушается дух. Сокрушается сердце…
Ублажи меня, Господи! Жертву прими!

Сколько можно лелеять порочную душу?
Окаянной гордыни раскармливать срам…
Храм греха я воздвиг. Но его я разрушу,
Чтобы выстроить вечный незыблемый храм.

Жернов памяти жутко скрежещет по кругу,
И язвит меня жгучее пламя стыда.
Исцеленье души — покаянная мука,
Но ведь даже Христос, чтоб воскреснуть, — страдал!

Обнажайся, душа! Устыжайся, нагая,
Чтобы с болью греховную грязь отскрести…
Милосерден Христос, но и он отвергает
Тех, кто сами себя не желают спасти.

* * *

Ошибаться не грех, только наши ошибки нам впрок ли?

Ошибаться не грех, только наши ошибки нам впрок ли?
За спиной на дороге не скоро уляжется пыль…
И взглянул я назад. И неясное прошлое проклял.
И грядущее этим поспешным проклятьем убил.

Всё проходит, но память жестока и неумолима,
Ничего не исправить в былом, ничего не забыть.
Я теперь понимаю, что слишком хотел быть любимым,
Потому и не мог до сих пор бескорыстно любить.

Я теперь понимаю, что нет абсолютного знанья,
Что великая мудрость подобна схожденью с ума.
Я теперь понимаю: нельзя перестраивать зданье,
Если жить больше негде, а в двери стучится зима.

Я теперь понимаю, что нет абсолютного счастья,
А тем более счастья, построенного на крови…
Я не верил во власть, а теперь я не верю в безвластье,
Я не верил в любовь, а теперь не могу без любви.

    Метки: настроение, поэзия     

nasati.ru

Николай Колычев — SouLibre

6 июня, в день рождения великого русского поэта Александра Пушкина, остановилось сердце певца земли Кольской Николая Владимировича Колычева. 10 июня Мурманск провожал его в жизнь вечную. Днём раньше с ним простилась Кандалакша, город, который он очень любил и где часто бывал. Вечером тело усопшего было доставлено в храм Спас на Водах, где всю ночь над ним читалась Псалтирь. Заупокойную литургию возглавил митрополит Мурманский и Мончегорский Симон в сослужении духовенства. Отпевание также возглавил владыка. Такой чести удостаиваются немногие. Николай Владимирович всей своей жизнью стремился к Богу, писал пронзительные стихи о Вере и церкви. Многих его произведения привели под своды храма. Священники в торжественных белых одеяниях провожали душу поэта в последний путь. К небесам возносилась молитва, в руках присутствующих струились огоньки свечей, храм наполнялся запахом ладана, сквозь стёкла окон проникал солнечный свет, казалось, что в эти минуты приоткрылась дверь между земным и небесным… И прихожане, и даже священники не могли сдержать слёз. Эти очень трогательные и возвышенные минуты запомнятся надолго. В заключение владыка Симон прочитал разрешительную молитву и сказал несколько слов в утешение собравшимся.

— Очень жаль, что такие талантливые люди не востребованы в нашей стране и признание получают только после смерти. У Бога смотрение на талантливых людей особое. С одной стороны талант — это Божий дар, с другой стороны — это обязанность передать его другим, донести до людей. Николай его реализовал. Он был очень талантливым и сильным человеком и находил силы не убегать из страны расстояние от Мурманска до Кандалакши. Он не сокрыл свой талант Свои стихи и всего себя не отрывал от родной земли, от народа. Талант его останется с нами. Очень жаль, что мы не услышим из его уст новые стихи и песни. Не будет новых острых бесед с ним о возвышенном. В утешение остаются его стихи, которые будут нас вдохновлять и по которым мы будем научаться жизни.

Прощание продолжилось в доме культуры имени Кирова. У гроба поэта, сменяя друг друга, в почётном карауле несли последнюю вахту близкие и друзья поэта, литераторы, библиотекари, творческая интеллигенция, почитатели таланта поэта. Было сказано много тёплых слов об ушедшем. Ещё совсем недавно он читал свои стихи на творческих вечерах, исполнял песни под гитару, общался с друзьями, трудно представить, то мы больше не услышим новых стихов из его уст. Затем скорбная процессия тронулась на кладбище. В Мурманске царила пасмурная погода, а на месте упокоения поэта в пронзительно синем небе светило яркое солнце. Отец Сергий совершил литию о упокоении, все присутствующие пропели «Вечную память», после чего тело было предано земле. Невыразимо тяжело было прощаться с талантливым поэтом и прекрасным человеком. Только мысль о будущей встрече в Царствии Небесном утешала и придавала силы.

Трудно переоценить значение творчества Колычева для нашей области, да и для всей России. Его стихи учили в школах дети, ими зачитывались взрослые, его книги разлетались по всей России. Как это часто бывает в нашей стране, при жизни он не получил признания от властей, не нажил богатства. Всё свободное время он проводил на даче под Кандалакшей, куда сбегал от суеты мира за отдыхом и вдохновением. В последний путь его провожали всем миром. Он оставил после себя несметное богатство, заключённое в книгах. После его стихов нельзя остаться равнодушным. Он как никто другой мог воспеть красоту родной земли, его сердце болело за Родину и живо откликалось поэтическими строками на всё происходящее в стране. Горько осознавать, что поэта его уровня нет и ещё долго не будет в нашем крае. Его души хватало на всех: на большую и дружную семью, на друзей-литераторов, на почитателей таланта, на начинающих поэтов. Некоторое время при Паломническом центре «Под сенью Трифона» существовало литературное объединение, которое возглавлял Николай Владимирович. Он прививал любовь к родному языку, учил работать со Словом, давал ценные советы по написанию стихов. Нам всем очень повезло жить в одно время с поэтом, чьё имя несомненно заслуживает стоять в одном ряду с именами Рубцова и Есенина. Будем же молиться о нём и перечитывать прекрасные мудрые строки, которые он нам оставил.

soulibre.ru

Николай Колычев. Любимые стихи ( 8 ). Часть 2: neznakomka_18 — LiveJournal

***

Безвозвратно и неумолимо
Всё проходит — время, снег и дождь…
Меру счастья — быть моей любимой —
Став моей разлюбленной, поймёшь.

И однажды ты заплачешь ночью
Обо мне, ушедшем далеко.
И проснёшься. И взахлёб — захочешь
Вслед за мной, по снегу, босиком…

Закричишь, поняв, как стало пусто
На душе, на сердце, на Руси…
Словно люди — умирают чувства.
Можно вспомнить — но не воскресить.

2000

***

...А просто протянул любимый руку
И прикоснулся. И она узнала:
Природа создавала друг для друга
Ладонь и грудь – по одному лекалу.

И вот она, влекома нежной силой
Качнулась, как над пропастью бездонной,
И тайное желанье прикусила,
Но прорвалось оно невольным стоном.

И страшно было ей в себя вглядеться.
Там правила неведомая сила:
Она повелевала ей раздеться
И наготою слиться с телом милым.

И мало было пламени объятий,
И слов, и поцелуев было мало.
Тогда любовь сплела их на кровати,
Сминая под телами одеяло…

В окно заря плеснула алым соком,
И, вскрикнув, детство утонуло в прошлом.
Но ей казалось чистым и высоким,
То, что вчера еще считала пошлым.

… А, уходя, он ей сказал угрюмо
— Прошу тебя, не проболтайся маме.
Еще с минуту постоял, подумал
И бросил:
— Будет что – уладим сами.

***

Быть честными клялись, страдая ль, бедствуя…
Но жизнь нас всё же выучила врать.
Здороваемся шумно с другом детства.
Он мне не рад, и я ему не рад.

Пошевелили прошлого подробности
И думаем: чего сказать ещё?
Он ждёт, когда придёт его автобус,
Мне хочется, чтоб мой скорей пришёл.

И тянется ненужная беседа,
Итог которой знаю наперёд:
Совру, что в гости я к нему приеду,
А он, что будет ждать меня, соврёт.

***

Запретный плод извечно сладок.
Мы, люди, падки на грехи.
Не жгла бы мать моих тетрадок –
Вовек бы не писал стихи.

- Сынок, ведь мы простые люди,
Не надо нам «высоких сфер»… -
Мечтала мать о сыне: «Будет
Механик или инженер».

Отец поглядывал угрюмо
И мне бросал порою зло:
- Каким заняться делом – думай,
А это, брат не ремесло.

Мой сын – писака? Это - слишком…
Но только вечер на порог –
На кухне нам читал он книжки
Иль пересказывал, как мог.

И не узнаешь человека –
Иные жесты и лицо…
Рос я. Росла библиотека
Из книг, прочитанных отцом.

Поэтом может стать не каждый,
Но я желание таю,
Чтоб кто-нибудь хоть раз вот так же
Прочёл бы книжицу мою.

Как знать, на счастье, на беду ли
Ты жгла мои тетрадки, мать…
Куплю-ка дочкам я кастрюли –
И запрещу их в руки брать.

***

Качаются дождинок маятники,
В стекло оконное стучатся.
Мы потеряли что-то маленькое,
Необходимое для счастья.

Как будто всё у нас по-прежнему.
А может, я преувеличиваю?
Но нежность быть устала Нежностью
И стала нежною привычкою.

Ну не смотри ты так, с печалинкой,
Друг другу не в чем нам покаяться.
Но потерялось что-то маленькое,
Не знаю, как и называется.

Пеленки, стирка, ночи маятные,
Разлуки, радости, страдания... Всё так.
Но жаль чего-то маленького,
Чему не знаю я названия.

***

Вечерело. Старело и морщилось небо.
День короткий кончался, едва народившись.
И казалось, что всё в этой жизни — нелепо,
Что я сам в этой жизни — ненужный и лишний.

Стекленеющей влагой витрины стекали
На подошвы домов, примерзавших к проспекту,
И упасть не успевшие звёзды печали
Становились сосульками синего цвета.

Я глотал этот колкий взъерошенный воздух,
Я глядел на дрожанье кривящихся линий...
Там, распятую звёздами в небе берёзу
Обнимал коченеющим пламенем иней.

Механически-жёлто ронял перекрёсток
Бесконечный призыв безнадёжной надежды,
И мурашками — смех отморозков-подростков
Осыпал мою кожу сквозь призрак одежды.

Под безмолвной, безмозглой, никем не обвытой,
Потому окаянно-холодной луною,
Словно вша в холодильнике, плотно закрытом,
Я куда-то бежал, я не знал, что со мною.

Наконец, меж домами протиснувшись в дворик,
Я, зажатый, завыл от бездушья и скуки...
Рано утром, проснувшись, старательный дворник
Сколет скользкою наледью ставшие звуки.

***

…Тогда она пришла к нему сама,
Пришла к нему затем, чтоб вместе жить.
Сквозь веки штор сочилась полутьма,
Сгущая тьму больной его души.

Она пришла отдать любовь свою,
И, в пропасть взгляда темного летя,
Она шептала:
– Я тебя люблю,
Возьми меня, и я рожу дитя.
Возьми меня!
Как чашу – до краев,
Себя тебе я донесла едва…

Он испугался. Он прогнал ее,
У самой двери «шлюхой» обозвав.

…Да, всякое бывает меж людьми,
То ждут любви, то прогоняют прочь.
Она его простила в тот же миг,
А он сбежал из города в ту ночь.

А он сбежал, чтоб обрести покой,
Совсем к иному счастию влеком.
Сбежал, чтобы жениться на другой
В растридевятом городе другом.

Но счастье длилось только пару лет,
Жизнь покосилась и ушла жена.
И белый свет совсем сходил на нет.
И в этот миг его нашла она.

Пришла – ни укорять, ни обвинять,
Пришла – чтоб приласкать, остановить…

– Возьми меня себе! Возьми меня!
Я буду вечно лишь тебя любить!
Я чувствую, что порознь нам нельзя,
Тебе и мне… Так будет хуже всем!
Возьми меня!..

Но он ушел к друзьям,
И пил всю ночь.
А утром – в поезд сел.

Вагон качнулся. И поплыл перрон.
Он не искал ее лицо в толпе…

…И много лет менял подруг и жен,
Как будто мстил кому-то. Ей? Себе?

По городам, по дальним деревням
Кружил, скитаясь по большой стране.
Она о нем молилась по церквям,
А он старался позабыть о ней.

…Но годы шли. И стал он стар и сед,
Горящий взгляд подзатянуло льдом.
И вновь она вошла, как тихий свет,
В его забытый кособокий дом.

И, постояв, обвыкшись в темноте,
Она сказала, видя скорбный быт:
– Увы, я не рожу тебе детей,
Но буду до конца тебя любить.

А за окном уже сгущалась ночь,
И нечем было ветхий дом согреть.
Он так хотел сбежать оттуда прочь,
Но встать не смог. Смог только умереть.

И в то ж мгновенье умерла она,
Замкнув его в негнущихся руках.
Старуха – ни подруга, ни жена,
Лежала, обнимая старика…

Жизнь кончилась. И – нет пути назад.
И – тело в землю. И – душа с земли…
Его, смеясь, тащили черти в ад,
Ее же в небо ангелы несли.

Но, как же так?! Она несчастна вновь!
Ей Рай – как Ад, когда она не с ним!..
И Бог ей дал награду за любовь,
Простив его – за то, что был любим.

***
Что за время — зима неушедшая!
Что за время — весна ненаставшая!
Небеса, от снегов прозревшие,
И земля, от снегов уставшая.

Созревание капли трепетной,
До броженья в сердцах — мгновение.
И деревья стоят — скелетами
В ожидании воскрешения.

Дышит ветер весенним напутствием,
Назревает безумное, страстное…
Что дороже нам: радость предчувствия,
Праздник сам или память о празднике?

1988

neznakomka-18.livejournal.com

Стихи русских поэтов. Интервью с Николаем Колычевым

6 декабря 2012       Nasati      Главная страница » Это интересно » Мои интервью      Просмотров:   1984

Александр Штин ©

В гостях у Николая Колычева

Прощай, листва. Прощайте, птицы.
Оплакан скорбный ваш отлет.
Душа к высокому стремится,
Туда, откуда снег идет.

Я слышу неземное пенье.
Туда, туда мой путь лежит.
Земля – снегов успокоенье,
А небеса – земля души.

Не проклиная мир нелепый,
Увязший в безнадежной мгле,
Поэты выпадают в небо,
Когда им тяжко на земле.
И вечный сон гнетет ресницы,
И вечный хор поет: » Прощай…»
Душа к высокому стремится,
Куда-то выше, чем печаль.

Дорогие друзья и гости блога «Музыка души»!

Сегодня я продолжаю тему современной поэзии и предлагаю вторую часть интервью с членом Союза писателей России  Николаем Колычевым. На днях к статье о Николае Колычеве был получен комментарий, часть которого я хочу здесь привести

» …С радостью знакомлюсь с замечательным творчеством самобытного и мудрого Николая Колычева. Несколько его интересных и замечательно-музыкальных стихотворений переписал в свой репертуарный блокнот и включу их в свои самодеятельные выступления. Мой круг общения 65-75-и -летние и старше, дай им Б-г всем доброго здоровья,а стихи Николая такие свежие и легкие для восприятия,что их хочется читать и слушать,слушать и читать. И забываются на время всякие хронические недуги. Это бальзам на душу пожилым людям.«

Пишет человек, которому за 70 лет. Мне кажется это самое лучшее признание… Стихи русских поэтов часто встречаются у меня в блоге. Счастлива, что они находят путь к сердцам читателей. Стихи Николая Колычева многограны. Это стихи  о Родине,стихи о любви, стихи о душе… Это стихи о жизни. Они для всех. Первую часть интервью вы можете прочитать здесь. И опять призываю отложить все дела, чтобы прочувствовать каждое слово Мастера.

2. Николай, Вы любите перечитывать свои ранние стихи?

Самых ранних моих стихов я практически не помню, и перечитывать их не могу, по причинам, указанным в ответе на предыдущий вопрос.
Но недавно на даче нашёл целую груду рукописей и вырезок газетных публикаций. Отец, оказывается, собирал. Это стихи, написанные после 20 лет.
Перечитал с интересом. Впечатление — как от просмотра альбома со старыми фотографиями или чтения дневниковых записей. Очень многое вспоминается.
Но опубликовать эти стихи желания не возникает, поскольку видишь их слабость. Даже возникает чувство благодарности к тем редакторам печатных изданий, которым я пытался предложить эти «вирши», за то, что отказали, и это всё не появилось в печати под моим именем.
Вообще, считаю, что не должны после смерти писателя или художника публиковать то, что он не хотел публиковать при жизни, если нет на то его особого распоряжения. Не каждый мастер пускает зрителей в свою мастерскую и показывает эскизы и заготовки своего творения, многие не приемлют наблюдения за процессом своего творчества, допуская туда только избранных, близких людей. Лично для меня важно, что в итоге сотворил человек, а как он это сделал — пусть остаётся тайной.

3. Вы увлекались борьбой, учились в музыкальной школе. Сейчас остались какие-то увлечения?

К сожалению, темп современной жизни таков, что на увлечения времени практически не остаётся. И вообще, я считаю, что взрослый человек не имеет права увлекаться чем-то, что не приносит практической пользы ему самому, семье, окружающим. Тем более — если вредит.
Ненормально, когда взрослый человек (отец, дед) увлекается до фанатизма футболом (не как игрок или тренер, а как болельщик), ездит по стране и даже за рубеж за любимой командой, пытаясь не пропустить ни одной игры. Или так же «фанатеет» от любимого певца, рок-группы, ещё каких-то звёзд. Или помешан на «здоровом образе жизни», и всё свободное время проводит в качалках, на каких-то процедурах, ищет по магазинам особо полезные продукты, дабы сохранить свою физическую форму и «продлить молодость».
У моего старшего товарища и, можно сказать, учителя, Виктора Леонтьевича Тимофеева, по этому поводу стихотворение есть. Точно не процитирую, но смысл такой:

… Сын водку пьёт
Он марки собирает,
Жена ушла,
Он марки собирает… и.т.д., и.т.п.

То есть — вокруг человека всё разваливается, всё рушится, а он «марки собирает».
В жизни каждого человека есть периоды, когда надо «брать от жизни» ( я имею в виду не «пускаться во все тяжкие», а впитывать знания, умения, навыки), и наступает время, когда брать уже поздно. Надо отдавать то, что взял. Приумноженное и улучшенное.
В 40 лет я хотел поступить заочно в педагогический институт, но тот же Тимофеев отговорил меня, сказав, что это время и силы гораздо правильнее посвятить литературе, стихам, прозе, изданию книг. И я последовал его совету, о чём ничуть не жалею.
Увлечения имеют смысл, когда они общие, семейные, дают определённые плоды.
Прекрасное увлечение — туризм, походы в лес с детьми, даже рыбалка, не как добыча рыбы, а как средство доверительного общения с детьми, внуками…
У человека могут быть определённые пристрастия, но они должны приносить пользу всем, а не тешить его самого.
У меня сейчас такое увлечение — дача. Помогает и физическую форму поддерживать, и родным, и близким несомненно больше пользы, чем забот от неё.
Как увлечение — одно время очень мешала гитара. В начале 80-х годов Виталий Семёнович Маслов и Виктор Леонтьевич Тимофеев в серьёзном и обстоятельном разговоре о моих перспективах в литературной деятельности настоятельно рекомендовали отказаться от написания песен и сосредоточиться на работе со словом.
Совсем отказаться от этого пристрастия я не смог, но с тех пор ни в каких бардовских фестивалях не участвовал (исключение — фестиваль православной песни и поэзии «Серебряная псалтирь» в Дубне, в качестве члена жюри) и, насколько смог, от музыкальной деятельности воздерживался на протяжении почти 10 лет.


Позже я всё-таки вернулся к песням, но для меня с тех пор в любой песне приоритетно слово, а музыка — лишь способ донести стихи до слушателя.
А борьба — занятие в юности очень нужное. Особенно вольная. Это не мордобой, не агрессия. Человек получает множество жизненно важных навыков. Умение правильно падать. Не терять ориентацию, многократно меняя положение на земле (очень важно, когда тебя бьют несколько человек). Но эти навыки важны молодому человеку, и, если к зрелому возрасту ты не достиг определённых результатов и тебя не тяготит груз уникальных знаний, которые можешь передать молодым, не чувствуешь в этом потребности — нет смысла заниматься этим. Есть люди, у которых к этому призвание.
Одна из моих дочерей занималась русским рукопашным боем. До сих пор эти занятия, выездные лагеря — для неё одни из самых светлых и добрых воспоминаний. И друзья по секции — до сих пор друзья по жизни. Они периодически собираются, и те, кто продолжает заниматься, и те, кто давно забросил занятия. Видимо, их связали не только упражнения и отработка приёмов, но нечто большее.
Сейчас немножко занимаюсь с внуком. Ему 5 лет. В 4 поставил на мост. Учимся бегать «вокруг головы» (вольники знают), падать. Надо искать секцию с хорошим тренером.

4. Вы крестились в довольно позднем возрасте. Что привело Вас к вере?

Бабушка была верующей. Но не напоказ. Понимая, какие сложности возникнут у верующего внука в атеистическом обществе, она вообще не занималась религиозным воспитанием ни детей, ни внуков. Даже никогда не заговаривала о Боге, и все детские вопросы, даже о мироздании («откуда что взялось?»), мудро переводила в другую плоскость. Хотя своих детей крестила. Но на крещении внуков не настаивала.

Когда стал постарше, классе во 2-м, брала меня несколько раз на службы. Служили не в церкви, а в чьих-нибудь домах. Было тесно и душно. Мне обычно становилось плохо, и она меня выводила на улицу. Потом брать перестала.
Отец был убеждённым материалистом, коммунистом и атеистом. Хотя увлекался философией, под конец жизни — эзотерикой, разными восточными учениями…
Думаю, пожил бы подольше — может, и пришёл бы к Православию.

Мать относилась нейтрально как к политике, так и к религии. Сейчас верует, но как-то по-своему. Ежедневно молится, но в церковь ходит редко. Постоять. Не исповедуется и не причащается.

У меня с детства была какая-то непреодолимая тяга к истории и религии. Библия тогда была недоступна. Я находил различные статьи об истории религии (в том же 200-томнике). Кое-что можно было почерпнуть в атеистической литературе, критикующей религию. Многое выписывал, конспектировал. Не только по религии, но и по русскому фольклору.
К старшим классам, уже заинтересовавшись поэзией, понял, что ни пушкинского «Пророка», ни лермонтовского «Демона», ни блоковского «Девушка пела в церковном хоре», ни нашего национального эпоса без знания библейских сюжетов, без представления о церковной службе не понять.

В 1986 году в Мурманске впервые праздновался возрождённый День славянской письменности и культуры. Однажды вечером состоялся долгий и многозначительный для меня разговор. Виталий Маслов, Валентин Устинов и Юрий Медведев беседовали о Крещении Руси, Андрее Первозванном, Кирилле и Мефодии. Постепенно разговор перешёл к Православной церкви, религии, вере в Бога вообще.
Я по своей молодой дурости тоже попытался вставить слово в разговор. Все переключились на меня. Маслов много говорил о национальных традициях, сохранении языка, культуры. Я отвечал, что по взглядам, вообще-то, материалист, хотя и уважаю и Церковь, и традиции, и язык…

— Ну, так что бы хоть иногда не зайти в церковь, не вспомнить почивших и здравствующих родных и близких, свечки за них не поставить. Если наши предки это столетиями делали, значит, был в этом смысл? — спросил Виталий Семёнович.
— Да я и молиться-то не умею. И некрещёный я.
Присутствующие посмотрели на меня с недоумением и даже укоризной.
— Ну, так пойди и окрестись.
Может, я и не придал бы значения этому разговору, но по приезде домой у моих добрых знакомых родился сын, которого они решили окрестить и попросили меня быть крёстным отцом. А крёстный отец не может быть некрещёным.
Вот так я и окрестился. Крестил меня отец Иоанн (Баюр) в Кандалакшской (старой ещё, в помещении заповедника) церкви.
Крестника моего зовут Игорь. Он уже вырос, закончил школу.
Я плохой крёстный, даже не знаю, как сложилась его судьба. Последний раз видел в 1999 году.

5. Когда пишете, думаете ли о тех людях, которые не пришли к вере? Думаете ли о том, что на них можно как-то повлиять своим произведением?
«Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся».
Честно говоря, я ни о чём не думаю, когда пишу стихи. Просто возникает острое желание словами выразить свои ощущения, чувства, переживания, отношение к какому-то событию…

Я не ставлю своей задачей поучать или направлять своих читателей. Не чувствую за собой ни морального, ни какого-то другого права. Скорее, как все люди, ищу сочувствия и сопереживания своим мыслям и ощущениям. И радуюсь, когда нахожу понимание у читателей или слушателей.
Точно так же радуется читатель, зритель, слушатель, находя в произведении, к которому обращается, содержание, близкое его мироощущениям, и оценку событий и явлений, соответствующую его собственным.
Я думаю, любое произведение искусства для народа, для нации имеет тем большее значение, чем большую часть населения оно объединяет. В этом плане бесхитростная детская песенка «Маленькой ёлочке холодно зимой» имеет гораздо большую ценность для русского народа, чем всё мною написанное, вместе взятое…
Невозможно заставить любить. Ни отдельного человека, ни (тем более!) целый народ. Механизмы выбора народом объектов для любви часто непонятны, парадоксальны, необъяснимы… Но я уверен, что они верны.
К примеру — любит народ Петра Первого. Объективно: царь-самодур, западопоклонник, притеснитель исконной веры и обычаев, кровавый тиран…
А народ любит. А раз любит — значит, прав.
Писать, чтобы куда-то направлять — дело политиков и проповедников, а я ни тем, ни другим не являюсь. Я лишь излагаю своё понимание и ощущение мира, а что из этого взять, что отбросить — разберётся читатель, то есть народ.

Продолжение следует!

Но у меня есть сюрприз!))

Предлагаю посмотреть видеоролик по стихотворению Николая Колычева “Вздыхали сонные болота…»  Видеоклип сделала Ольга Лукичева. Ольга подобрала великолепный видеоряд и проникновенно исполнила эти стихи… Это была ее первая работа по монтажу клипа. И мне кажется очень удачная!

    Метки: поэзия, стихи о душе     

nasati.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.