Ника турбина стихи черновик


Сборник стихов Ники Турбиной "Черновик" - Ника Турбина

Азбука Морзе - точка, тире...

Азбука Морзе - дайте мне

Как можно быстрее сказать -

Что я потерян во времени...

Беда не моя -

Что я утомился от ритма дня.

*** *** *** *** *** ***

Бабушке

Я печаль твою развею,

Соберу букет цветов,

Постараюсь, как сумею,

Написать немного слов,

О рассвете ранне-синем,

О весеннем соловье,

Я печаль твою развею,

Только непонятно мне -

Почему оставшись дома,

Сердце болью защемит?

От стены и до порога

Путь тревогою разбит...

И букет цветов завянет -

В доме не живут цветы...

Я печаль твою развею -

Станешь счастлива ли ты?

*** *** ***наверх*** *** ***

Благослови меня, строка,

Благослови мечом и раной,

Я упаду, но тут же встану.

Благослови меня, строка.

*** *** ***наверх*** *** ***

В маленьком ресторанчике, где терпко от запаха моря,

Звучит итальянская песня - о чём-то поют двое.

Плиты от солнца горячие - даже сквозь босоножки,

И под столом бродит за день уставшая кошка.

Лениво вино льётся в синеющие фужеры...

Нам было так спокойно... Как быстро минуты летели!

*** *** ***наверх*** *** ***

Венеция

Запеленали город мостами -

В каменном платье Венеция встала...

Ей ожерелье из белых домов

Брошено под ноги

И островов

Не сосчитать -

Даже ночи не хватит...

Так отчего эта женщина плачет?

*** *** ***наверх*** *** ***

Владимиру Дашкевичу

Вместо кнопки лифта - клавиши рояля...

На четыре ноты дверь ты отворишь.

Это бродит эхо гулким коридором -

С ним заговоришь.

Даже телефона в комнате не слышно -

Ты ничей...

И неосторожно я пройду по крыше -

Клавиши рояля

Закрывают дверь.

*** *** ***наверх*** *** ***

Воспоминание

Я хочу с тобой одной

Посидеть у дома старого.

Дом стоит тот над рекой,

Что зовут Воспоминанием.

След ноги твоей босой

Пахнет солнцем лета прошлого,

Где бродили мы с тобой

По траве, ещё не скошенной...

Голубели небеса,

Исчезая за околицей,

И звенели голоса...

Вот и всё, что нам запомнилось...

И отсчёт всех дней

Подошёл к концу,

Стаи птиц - все дни -

Собрались у ног...

Покормить их чем?

Не осталось строк.

*** *** ***наверх*** *** ***

Гадалка

Гадают сейчас на времени -

Карты ушли в историю.

Кому выпадает чёрное -

Бросают туда бомбу.

Не карты, а люди разбросаны

На бедном земном шаре,

Каждый боится вытащит

Кровью залитые страны.

Как жаль, что я не гадалка -

Гадала бы только цветами,

И радугой залечила б

Земле нанесённые раны.

*** *** ***наверх*** *** ***

Гном

На маятнике - маленький гном.

Всё - в дом, все - в дом.

Время спешит, не шумит,

Двери открой и – «Шшши!..»

Шины утихли, город спит,

Старый лифт уже не шуршит...

Маленький гном выйдет во двор -

Этому гному нужен простор...

Улицы тоже хотят тишины,

Он им тихонько скажет – «Шшши!..»

Шире откроются дверцы часов,

Ночью они полны голосов,

Всё, что скопилось в течении дня

Гном потихоньку снимает с себя.

Боль он опустит в чёрную лужу

И заморозит жестокую стужу,

Слёзы, раздоры и боли людские.

И остаются только живые

Детские сны...

Но гном запирает их снова -

В часы.

*** *** ***наверх*** *** ***

Город похож на раковину -

Слышишь протяжно - "у-у-у..."

Ухает море радостно

На берег поутру...

Галька похожа на мидию -

Чуть солонит губы,

И синева неба -

Из васильков клумба...

Брызги, как крики чаек -

Не соберёшь вместе...

И итальянским солнцем

Ты обжигаешь плечи...

*** *** ***наверх*** *** ***

Дождь, ночь, разбитое окно.

И осколки стекла

Застряли в воздухе,

Как листья,

Не подхваченные ветром.

Вдруг - звон...

Точно так же

Обрывается жизнь человека.

*** *** ***наверх*** *** ***

Евгению Евтушенко

Вы - поводырь, а я - слепой старик.

Вы - проводник.

Я еду без билета!

Иной вопрос остался без ответа,

И втоптан в землю прах друзей моих.

Вы - глас людской.

Я - позабытый стих.

*** *** ***наверх*** *** ***

Елене Камбуровой

Три кровавые слезы, три тюльпана...

Молча женщина сидит. От дурмана

Закружилась голова, сжалось сердце -

Три тюльпана получила ты в наследство...

Только ветер прошумел - быть им ложью.

Но глаза твои кричат - "Быть не может!"

Три кровавые слезы - облетели.

Молча женщина сидит. Им - не веря.

*** *** ***наверх*** *** ***

Какая засуха в стихах!

А хочется воды напиться...

И расплескать её в строках...

Какая засуха в душе!

Что стало миражом живое

Лицо твоё,

И даже море

Похоже на сухой песок...

Такая засуха во всём,

Что окружало нас с тобою!

И вырваться нельзя на волю

Не оживив умерших слов.

*** *** ***наверх*** *** ***

Зачем, когда придёт пора,

Мы гоним детство со двора,

Зачем стараемся скорей

Перешагнуть мы радость дней?

Спешим расти, и годы все

Мы пробегаем, как во сне...

Остановись на миг, смотри -

Забыли мы поднять с земли

Мечты об алых парусах,

О сказках, ждущих нас впотьмах...

Я по ступенькам, как по дням,

Сбегу к потерянным годам,

Я детство на руки возьму,

И жизнь свою верну.

*** *** ***наверх*** *** ***

Звонарь

И стоит над землёй колокольный звон,

От былых времён - до былых времён...

И кровавый закат над рекой повис,

И упал бы я с колокольни вниз -

Нету сил звонить! Мёртвый город мой...

Подожгли его - только бабий вой

По реке плывёт.

Да забытый конь молча воду пьёт.

Но звонит звонарь - уже сотни лет.

Колокольный звон - попутчик лет.

*** *** ***наверх*** *** ***

Золотая рыбка

Золотую рыбку обманули - все дары назад вернули,

Даже те слова, что о любви сказала

Мы назад отдали - горькое начало...

Отчего же снова с берега крутого

Мы с мольбою смотрим, ожидая слова?

*** *** ***наверх*** *** ***

И горек моря аромат,

И краб ленивый у воды

Всё пятится назад...

Босые ноги на песке -

Следы остались вдалеке,

Когда простор перед тобой

Такой певучий, голубой -

Не страшно быть самим собой.

*** *** ***наверх*** *** ***

Каждый человек ищёт свой путь,

Но всё равно попадает на ту дорогу,

По краям которой стоят жизни и смерть.

Я бы хотела дольше идти по той стороне,

Где не заходит солнце,

Но за днём всегда наступает ночь...

Поэтому я ищу тропинку.

*** *** ***наверх*** *** ***

Кассета

Наговори мне целую кассету весёлых слов..

И - уезжай опять.

Я буду вспоминать тебя и лето

Не только клавишу нажав...

Чешуйками дождя покрыты,

Как две большие рыбы у причала

Стояли корабли.

Нас в них качало,

Как в люльке...

Но это был не страх, а счастье.

Тогда не ждали мы ненастья.

Оно пришло чуть-чуть поздней...

Нас позабыли, или мы забыли

Те города и улицы?

Дымом окутан город.

Он уже не наш.

Магнитофон собрал всю память нашу,

Нажму я только пальцем

На клавишу.

*** *** ***наверх*** *** ***

Колизей

Собирал Колизей много веков

И друзей, и врагов.

И стоит у стен гул -

Камень до сих пор не уснул

Проведу рукой по ступеням лет -

Отпечатала эпоха здесь свой след.

Дикой кошки узкие глаза

Поострей ножа.

И не хватит сил повернуть назад -

На разрушенной стене вороны кричат.

*** *** ***наверх*** *** ***

Колки пальцы, как у веточки сосны

Накрахмалены иголки до весны,

Колки пальцы расстаются лишь зимой -

Рузутюжена дорога мостовой...

И по скользкому по льду так хочется бежать!

Только пальчики-иголки не хотят устать...

Они ждут, когда ударит жгучий свет,

И тогда по льду дороги больше нет.

*** *** ***наверх*** *** ***

Кто я?

Глазами чьими я смотрю на мир?

Друзей? Родных? Зверей? Деревьев? Птиц?

Губами чьими я ловлю росу,

С упавшего листа на мостовую?

Руками чьими обнимаю мир,

Который так беспомощен, непрочен?

Я голос свой теряю в голосах

Лесов, полей, дождей, метели, ночи...

Так кто же я?

В чём мне искать себя?

Ответить как всем голосам природы?

*** *** ***наверх*** *** ***

Маме

Мне не хватает нежности твоей,

Как умирающей птице - воздуха,

Мне не хватает тревожного дрожанья губ твоих,

Когда одиноко мне..

Мне не хватает смешинки в твоих глазах -

Они плачут, смотря на меня...

Почему в этом мире такая чёрная боль?

Наверно, оттого, что ты одна?

*** *** ***наверх*** *** ***

Междугородние звонки!

Вы с Богом наперегонки -

Вокруг планеты - кто кого!

От крика лопнуло стекло,

Которое меж ним и мной!

Долой звонки! Звонки долой!

Мы будем молча говорить,

Глаза в глаза, что б сохранить

Больной от воплей шар земной,

Пусть он зашелестит травой,

И ветер закружит листвой

Над раненой моей землёй...

Мы будем молча говорить

О том, как детство не убить.

*** *** ***наверх*** *** ***

Молчат пустые города,

Но путь мой только лишь туда.

В пыли, усталая бреду...

Глаза потухшие витрин...

Здесь улицы - как поезда,

Жаль стрелочник их позабыл...

Где, кто, когда, в какие дни

Здесь бил свинцовой пеленой?

Висит молчанье надо мной...

И не вернуться мне домой.

И мне не надо платья, чтоб

Как в былые времена

Мне говорили: "Как мила!"

Солёный ветер, пот и пыль

Съедают кожу мне до дыр,

Но некому тут плакать.

А если слёзы на глазах -

Ты не услышишь где и как

Над ней висит проклятье.

Пусть город, это видно, дом.

Но не ужиться нам вдвоём.

*** *** ***наверх*** *** ***

Не надо спрашивать меня,

Зачем живут стихи больные.

Я понимаю: лучше было

Иметь запас здоровых слов...

Нельзя спросить - зачем приходят,

Зачем ночные палачи

Из ножен вынули мечи,

И на меня идёт гурьбою,

Зачем столпились у дверей

Недетской памяти моей

Слепые загнанные люди...

Огонь сжирал десятки судеб,

Но разве появился тот,

Кто на себя всё зло возьмёт?

*** *** ***наверх*** *** ***

Не спиться мне, и времени не спится,

И тяжесть дня не даст сомкнуть ресницы...

Но непослушен, как он непослушен,

Мой проводник по сказкам и мечтам...

Не спорь, устала ты - я слышу тихий шёпот, -

Не бойся ничего, иди за мной,

Там дивные сады, и вечный день,

И дождь совсем не колкий,

Там целый год у новогодней ёлки

Подарки дарит детям Дед Мороз,

И ты сплетёшь себе венок из грёз,

И не уколется душа твоя о лица злые,

Увидишь бал цветов - он будет для тебя...

Я это счастье не дарю другому,

Пусть будет вечен сон. Так лучше для тебя...

Не спится мне.

Пусть лучше мне не спится!

*** *** ***наверх*** *** ***

Она - его вдохновение,

Её слеза - его стихотворение.

Над городом гром, ей страшно...

Он говорит - как прекрасно,

Что можно увидеть чужую беду -

К новой строфе я путь найду.

*** *** ***наверх*** *** ***

В осенний сад, где листопад...

Ты будешь рад, мой друг.

Придут забывшие тебя -

Былое вспомнить вдруг -

Что годы быстро так летят,

И дням числа уж нет,

Что можно было разыскать

Затерянный твой след...

И песню старую споют,

Но только боль в словах...

Как хочется придти туда,

Где столько лет назад

Веселье било через край...

Но гол осенний сад.

*** *** ***наверх*** *** ***

Перевели стихи на языки чужие,

Так переходят улицу слепые...

Им кажется, что, ощупью идя,

Они спасают от беды себя.

Чужие языки, слепые строки...

Им нужен проводник.

Иначе нет дороги.

*** *** ***наверх*** *** ***

По гулким лестницам я поднимаюсь к дому.

Как ключ тяжёл. Я дверь им отопру.

Мне страшно, но иду безвольно,

И попадаю сразу в темноту.

Включаю свет. Но вместо света лижет

Меня огонь палящий и живой,

Я отраженья в зеркале не вижу -

Подёрнуто оно печали пеленой...

Окно хочу открыть - оно,

Смеясь и холодом звеня

Отбрасывает в сторону меня,

И я кричу от боли. Сводит щёки.

Слеза бежит сквозь сонные глаза...

И слышу шёпот, тихий мамин шёпот:

"Проснись, родная. Не пугайся зря".

*** *** ***наверх*** *** ***

Не побеждайте победителей,

Судьба им выпала на круги.

И выстрела на старте сила

Вас отдаляет друг от друга...

А побеждённым - камнем в спину,

Терновником тропа устелена...

Непобедимы победители!

Но это - до поры, до времени...

*** *** ***наверх*** *** ***

Стихи мои похожи на клубок

Цветных, запутанных ребёнком ниток...

Я утром их стараюсь разобрать

В отдельные красивые клубочки,

Но к вечеру - какая ерунда! -

И пол, и стены, улицы, дома -

Всё перепутано!

Стихи похожи

На длинное цветное покрывало,

Нет, на дорогу, по которой мне

Предстоит катить клубок свой век...

Так пусть запутает ребёнок нити -

Нельзя идти одним прямым путём!

И цветом

Одним нельзя заполнить целый мир!

Пусть радугой окажутся слова.

*** *** ***наверх*** *** ***

Только уходят строки

Путь у них, видно, далёкий...

В старых, разбитых туфлях

Долгой дорогой бредут...

Это уходят годы -

Поздно кричать в отчаянье,

И ожидать у пристани...

Их тебе не вернут.

*** *** ***наверх*** *** ***

Убаюкайте меня, укачайте

И укройте потеплей одеялом.

Колыбельной песней обманите,

Сны свои мне утром подарите.

Дни с картинками,

Где солнце голубее льда,

Под подушку утром положите.

Но не ждите, слышите,

Не ждите.

Детство убежало от меня.

*** *** ***наверх*** *** ***

Утром, вечером и днём, думай только лишь о том,

Что на город ночь садится, словно филин за окном.

Утром, вечером и днём ночь тихонько входит в двери,

Ноги вытерев у входа, будто опасаясь встретить

Лучик света, который прыгал час назад по одеялу...

Утром, вечером и днём думай только об одном -

Как ночами страшно воет ветер, что живёт в трубе,

Как врывается он в окна, с криком разбивая ставни...

Листья жёлтые прилипнут к мёртвому от слёз стеклу...

Не хочу я ночью думать о тревожных страшных сказках,

Буду молча засыпать я... Утром, вечером, и днём.

*** *** ***наверх*** *** ***

Хмурое утро с холодным дождём.

Горько вдвоём.

Лампочка днём отливает бедой.

К двери идёшь - я за тобой.

Снять позабыли пластинку ночи -

Вот отчего путь к разлуке короче.

*** *** ***наверх*** *** ***

Художник

Дайте тему - к чёрту добрые слова!

Кровь на белые листы - закружилась голова.

Дайте тему - днём с огнём, ах в глазах черно, -

Не дописано моё полотно!

*** *** ***наверх*** *** ***

Чем кормите ребёнка своего?

Грудью? Кашей? А я - строкой...

Что говорите, укладывая в колыбель?

Усни, родной?

А я ему - не надо спать!

Буду тебя качать

Утром и днём,

В сад поведу гулять,

Там мы будем вдвоём...

Только ночью не спи,

А со мной говори.

Родила тебя - не помню когда -

В дождь ли, в снег ли,

В солнечный свет, -

Это ты лучше знаешь меня.

Ты превратишься в волшебную силу.

Вечный ребёнок...

Не спи, мой милый!

*** *** ***наверх*** *** ***

Жизнь моя - черновик,

На котором все буквы - созвездия...

Сочтены наперёд все ненастные дни.

Жизнь моя - черновик.

Все удачи мои, невезения

Остаются на нём

Как надорванный выстрелом крик.

*** *** ***наверх*** *** ***

Четырнадцать слезинок на моей щеке

Четырнадцать дождинок на мокром стекле.

Уедешь - не уедешь, гадай - не гадай,

Отвернёшься к двери - прощай, прощай..

Прощайте, ожиданье - не разомкнуть нам рук,

Я не люблю прощаний - тревоги круг.

И будет боль от встречи, которой не бывать -

Четырнадцать слезинок… Прошу не забывать.

*** *** ***наверх*** *** ***

Что останется после меня?

Добрый свет глаз или вечная тьма,

Леса ли ропот, шепот волны

Или жестокая поступь войны?

Неужели я подожгу свой дом,

Сад, который с таким трудом

Рос на склоне заснеженных гор,

Я растопчу, как трусливый вор?

Ужас, застывший в глазах людей,

Будет вечной дорогой моей?

Оглянусь на прошедший день,

Правда там или злобы тень?

Каждый хочет оставить светлый след.

Отчего же тогда столько черных бед?

Что останется после тебя,

Человечество,

С этого дня?

*** *** ***наверх*** *** ***

Чужие окна—

Немое кино.

Темно на улице—

В кадре светло.

Молча кричит ребенок,

Не я его качаю.

Бьется посуда к счастью,

Не я его получаю.

И в зале полно безбилетных

На этом сеансе молчанья.

Мое окно звуковое,

Подернуты стекла печалью

*** *** ***наверх*** *** ***

Юлиану Сенёнову

По пыльной дороге - изранены ноги

Путник бредёт.

По пыльной дороге - под солнцем палящим

Вперёд и вперёд.

Рука одинока - подёрнуты болью глаза...

Слеза ли от боли иль просто от ветра слеза...

Но знаю, за морем, в неведомом тайном краю

Есть дом под каштаном. Я к этому дому иду.

*** *** ***наверх*** *** ***

Я - полынь-трава,

Горечь на губах,

Горечь на словах,

Я - полынь-трава...

И над степью стон.

Ветром окружён

Тонок стебелёк,

Переломлен он...

Болью рождена

Горькая слеза.

В землю упадёт -

Я - полынь-трава..

*** *** ***наверх*** *** ***

( © Ника Турбина )

www.nturbina.ru

Жизнь моя - черновик: 15 пронзительных стихотворений Ники Турбиной

В детстве Ника Страдала астмой, из-за чего почти не спала по ночам. Начиная с четырёх лет она просила маму и бабушку записывать за ней стихи, которые, по словам девочки, надиктовывал ей Бог. В конце 1982 года стихи "чудо-ребёнка" попали к Юлиану Семёнову и вскоре были напечатаны в газете. Когда Нике исполнилось девять лет, в Москве вышел её первый сборник "Черновик", впоследствии переведённый на 12 языков.

[OBJ Ника Турбина - Слова ищу]

Живое участие в творческой судьбе девочки принимал Евгений Евтушенко, благодаря поддержке которого она вошла в литературные круги столицы и смогла принять участие в международном поэтическом фестивале "Поэты и Земля" в рамках Венецианского биеннале. Там ей был присуждён главный приз - "Золотой лев". После этого юная поэтесса побывала в США, где встретилась с Иосифом Бродским. Американские врачи говорили бабушке Ники, что при такой нагрузке ребёнку необходимы консультации психолога. В 1985 году семья Турбиных переехала в Москву.

В 1989 году Ника сыграла одну из ролей в художественном фильме режиссёра Аян Шахмалиевой "Это было у моря". К этому времени она уже давно публично не читала своих стихов. В 1990 году у девушки случился нервный срыв и она уехала в Швейцарию, где собиралась пройти курс лечения в психиатрической клинике. Там же она вступила в гражданский брак со своим психиатром, с которым до этого была знакома по переписке - ему было 76, ей - 16. Муж всё время проводил на работе и от тоски Ника она стала пить, а через год вернулась домой и больше никогда не вспоминала о своём браке.

По возвращении в Москву Турбина поступила во ВГИК (в мастерскую Армена Джигарханяна), пыталась запустить телевизионный проект о неудавшихся самоубийцах. В 1994 году её без экзаменов приняли в Московский институт культуры, где она снова начала писать стихи. В день своего 20-летия Ника, которая уже не раз "зашивалась", сорвалась и уехала в Ялту к своему парню, но и там не задержалась.

В мае 1997 года Ника поссорилась с одним из своих друзей и случайно сорвалась с балкона - спасло девушку только то, что она зацепилась за дерево, сломав ключицу и повредив позвоночник. Её преподавательница и подруга Алёна Галич договорилась, что Нику на три месяца положат в специальную американскую клинику. Чтобы получить скидки, пришлось собрать огромное количество подписей. мать внезапно увезла девушку в Ялту, где с ней случился буйный припадок и она попала в местную психиатрическую больницу.

Точные обстоятельства смерти поэтессы достоверно неизвестны. 11 мая 2002 года Ника и её друг Александр были в гостях у своей знакомой Инны. Когда друзья ушли в магазин, Турбина осталась сидеть на подоконнике пятого этажа, свесив ноги вниз. Мужчина, гулявший с собакой, увидел, как она повисла на окне и услышал крик: "Саша, помоги мне, я сейчас сорвусь!", но было уже поздно...

Феномен поэтического гения Ники Турбиной изучали многие, но никто так и не смог объяснить, каким образом в столь юном возрасте девочке удавалось создавать настолько "взрослые" стихи. В 1983 году Евгений Евтушенко написал о ней:

Дети – тайные взрослые. Это их мучит.

Дети тайные – мы.

Недостаточно взрослые мы, потому что

быть боимся детьми.

На перроне, в нестёртых следах Пастернака

оставляя свой след,

ты вздохнула, как будто бы внутрь простонала,

восьмилетний поэт.

Для многих Ника Турбина так и осталась восьмилетним поэтом... Возможно, она хотела оставаться такой, когда уже давно перестала быть маленькой девочкой, но во взрослом мире "горечь на словах" стала горечью на деле... "Вечерняя Москва" предлагает вашему вниманию подборку стихов, которые Ника писала с 1981 по 1985 год.

 

"Дождь. Ночь. Разбитое окно" (1981)

Дождь. Ночь. Разбитое окно.

И осколки стекла застряли в воздухе,

Как листья, не подхваченные ветром.

Вдруг звон. Точно так

Обрывается жизнь человека.

 

"Я - полынь-трава" (1982)

Я - полынь-трава,

Горечь на губах,

Горечь на словах,

Я - полынь-трава...

И над степью стон.

Ветром окружён

Тонок стебелёк,

Переломлен он...

Болью рождена

Горькая слеза.

В землю упадёт -

Я - полынь-трава...

[OBJ Ника Турбина - Я - полынь трава]

 

"Убаюкайте меня" (1982)

Убаюкайте меня, укачайте,

И укройте потеплее одеялом,

Колыбельной песней обманите,

Сны свои мне утром подарите,

Дни с картинками, где солнце голубее дня,

Под подушку утром положите,

Но не ждите, слышите, - не ждите...

Детство убежало от меня.

 

"День зачёркнут" (1982)

День зачёркнут.

Все страницы

Будут собраны в сомненья.

День зачёркнут.

Отзовитесь

Все, кто канули в неверье,

Все, кто дымкой запоздалой

Были от меня укрыты.

Отзовитесь!

Слышен еле.

Поезда гудок охриплый.

Все дороги словом смыты,

Перепутаны тропинки.

Отзовитесь, дни былые,

Что звенели звонью зыбкой.

Только ветер странно воет

Перекрестки все сметая.

Я сама страниц сомненья

Зачеркну, не понимая.

 

"Уронила в руки волосы" (1983)

Уронила в руки волосы -

Как пшеничная вода.

А напьешься -

Вмиг накатится.

Серебристая волна.

Время горького дыханье

Подступило, не унять.

Как трава ещё не вялая,

Только стоит ли срывать?

Завтра по утру оглянешься -

Вышел год.

Уронила в руки волосы -

Твой черёд.

 

"Слепой ребёнок" (1983)

Слепой ребёнок

На куче хлама

Играл осколками стекла

И в мёртвых его глазах

Сияло солнце,

Не виденное им.

И блики мерцали

На колких стёклышках,

И пальцы, дрожа,

Перерывали мусор,

Думая, что это

Цветы,

Растущие под небом

Рая.

Слепой ребёнок

Радовался утру,

Не зная

И не ведая, что ночь

Всегда стоит

За детскими

Его плечами.

 

"Елене Камбуровой" (1983)

Три кровавые слезы, три тюльпана...

Молча женщина сидит. От дурмана

Закружилась голова, сжалось сердце -

Три тюльпана получила ты в наследство...

Только ветер прошумел - быть им ложью.

Но глаза твои кричат - "Быть не может!"

Три кровавые слезы - облетели.

Молча женщина сидит. Им - не веря.

 

"Черновик" (1983)

Жизнь моя - черновик,

На котором все буквы - созвездия...

Сочтены наперёд все ненастные дни.

Жизнь моя - черновик.

Все удачи мои, невезения

Остаются на нём

Как надорванный выстрелом крик.

 

"Я стою у черты" (1983)

Я стою у черты,

Где кончается

Связь со Вселенной.

Здесь разводят мосты

Ровно в полночь –

То время бессменно.

Я стою у черты –

Ну, шагни,

И окажешься сразу бессмертна.

Оглянулась – за мною дни,

Что дарили мне столько света.

И я

Сделать последний шаг

Не могу.

Но торопит время.

Утром меркнет моя звезда

И черта обернулась мгновеньем.

 

"Благослови меня, строка" (1983)

Благослови меня, строка, благослови мечом и раной,

Я упаду, но тут же встану.

Благослови меня, строка.

 

"Евгению Евтушенко" (1983)

Вы - поводырь, а я - слепой старик.

Вы - проводник. Я еду без билета!

Иной вопрос остался без ответа,

И втоптан в землю прах друзей моих.

Вы - глас людской. Я - позабытый стих.

 

"Остановись на миг" (1983)

Зачем, когда придёт пора,

Мы гоним детство со двора,

Зачем стараемся скорей

Перешагнуть мы радость дней?

Спешим расти, и годы все

Мы пробегаем, как во сне...

Остановись на миг, смотри -

Забыли мы поднять с земли

Мечты об алых парусах,

О сказках, ждущих нас впотьмах...

Я по ступенькам, как по дням,

Сбегу к потерянным годам,

Я детство на руки возьму,

И жизнь свою верну.

 

"Сорок первый год" (1983)

Города горят,

И леса горят.

По стране идёт

Чёрным шагом

Враг.

Смертью смотрит

Глаз,

И рукой своей

Враг заносит меч

Над землёй моей.

И закрыл крылом

Страшный ястреб

Свет.

И кричит земля:

– Мне покоя нет.

Отчего вы,

Люди,

Хуже зверей,

Убиваете даже

Малых детей? –

Города горят,

И леса горят.

По земле идёт

Чёрным шагом

Враг.

 

"Не надо спрашивать меня" (1984)

Не надо спрашивать меня,

Зачем живут стихи больные.

Я понимаю: лучше было

Иметь запас здоровых слов...

Нельзя спросить - зачем приходят,

Зачем ночные палачи

Из ножен вынули мечи,

И на меня идёт гурьбою,

Зачем столпились у дверей

Недетской памяти моей

Слепые загнанные люди...

Огонь сжирал десятки судеб,

Но разве появился тот,

Кто на себя всё зло возьмёт?

[OBJ Ника Турбина - Не надо спрашивать меня]

"Чужие окна" (1985)

Чужие окна, немое кино,

Темно на улице, в кадре светло...

Молча кричит ребёнок - не я его качаю,

Бьётся посуда к счастью - не я его получаю.

И в зале полно безбилетных,

На этом сеансе - молчанье...

Моё окно - звуковое.

Подёрнуты стёкла печалью.

[OBJ Ника Турбина - Что останется после меня?]

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

На далёкой звезде Сириус: 10 удивительных рисунков Саши Путри

Рука мастера: 15 удивительных рисунков Нади Рушевой

vm.ru

Мать выдавливала из Ники Турбиной стихи, как пасту из тюбика

Ника Турбина трагически погибла 11 мая 2002 года, когда ей было 27 лет. К этому моменту дни ее славы были уже далеко позади. Они пришлись на 80-е, а начались в марте 1983-го, когда «Комсомольская правда» опубликовала статью о гениальной девочке, которая в восемь лет пишет ошеломительные, практически взрослые стихи.

Вскоре о Нике Турбиной говорил весь Советский Союз. У нее вышла первая книга, «Черновик». Ее талант поддерживали мэтры - Юлиан Семенов и Евгений Евтушенко. Она ездила в Италию и в Америку, где ее поэтические сборники выходили в переводах. Ее талант приписывали мистическим озарениям.

Но, как чаще всего и бывает у вундеркиндов, финал оказался печальным. Очень многие читатели и поэты изначально не поверили в то, что девочка пишет стихи сама. Евтушенко в какой-то момент перестал ее опекать и на протяжении 20 лет вообще о ней не говорил (по версии самого поэта, семья Ники все время хотела от него материальной помощи, а не получив ее однажды, обвинила в предательстве - что он, в свою очередь, расценил как черную неблагодарность). У самой Ники, девушки крайне неуравновешенной, по свидетельству близко знавших ее людей, развился алкоголизм в самом классическом его виде. Проекты, которые она пыталась затевать на телевидении - вроде программы «Жизнь взаймы», посвященной теме самоубийств - не доходили до эфира. Поэтесса все чаще говорила о смерти, умонастроения у нее были мрачные. Да, она занималась откровенным саморазрушением, и никто ее остановить не мог.

Книга Александра Ратнера - самая полная на сегодняшний день, почти 650-страничная биография Ники. Для того, чтобы написать ее, он пообщался со множеством людей, ее знавших. С матерью Майей Никаноркиной и бабушкой Людмилой Карповой встречался десятки раз и сотни раз говорил по телефону. Сейчас обеих женщин уже нет на свете. И за книгу Ратнер взялся, чтобы показать судьбу не только Ники, а и всей ее семьи. А потом задумался о том, кто на самом деле являлся автором стихов, потрясших страну…

«Возможно, из-за этой книги на меня обрушится столько гнева, сколько славы на Нику после выхода книги «Черновик» - пишет он.

Книга Александра Ратнера «Тайны жизни Ники Турбиной («Я не хочу расти...»)

«НИКА УТВЕРЖДАЛА, ЧТО РАЗГОВАРИВАЕТ С БОГОМ»

Проанализировав множество стихотворений Турбиной, в том числе оригиналов, прибегнув даже к помощи графологов, Александр Ратнер приходит к выводу, что как минимум не все ее стихи написаны ею самой. Очень многое создано с помощью ее матери и бабушки. В определенном смысле Ника Турбина была их «проектом» (и даже настоящая фамилия Ники, Торбина, была изменена на более благозвучную, «булгаковскую»). Вовсе не исключено, что с помощью дочери мать, непризнанная поэтесса, реализовывала себя.

Легенда, с самого начала распространявшаяся родными, заключалась в том, что Ника с детства словно записывала стихи под диктовку. «Ника утверждала, что разговаривает с Богом и при этом слышит звук, который приходит к ней, превращаясь в слова и в строчки стихов, и, если она их тут же не произнесет вслух, не выплеснет из себя, они переполнят и задушат ее. (…)

Правдой во всей этой истории было ожидание Никой звука и ее бессонница. Карпова не лгала, когда рассказывала об этом всем и всюду. А вот то, что звук этот существовал, было подлостью и грандиозной ложью. Ведь сказку о нем десятки миллионов людей во всем мире приняли за чистую монету. Свыше тридцати лет они верили в эту легенду и да простят меня за то, что вынужден их разочаровать.

На самом деле к Нике никакой звук не приходил, а в силу нездоровья вообще, и психического в частности, она иногда по ночам мучительно и судорожно кричала от преследовавших ее видений и переживаний. Эти ее слова и фразы чем-то отдаленно напоминали строки белых стихов — во всяком случае так они воспринимались Майей, чей слух всегда был настроен на поэтическую волну. Тем более что у нее в отношении Ники уже были конкретные планы. Поэтому она записывала выкрики дочери, ее речевой «бред», используя его для написания стихов, ставших впоследствии Никиными. Это подтверждает Людмила Баркина (близкая подруга младшей сестры бабушки Турбиной. - Ред.): «Никины крики по ночам Майя с Людмилой трансформировали в стихи, из каждого ее выкрика делали строку».

Естественно, такое состояние у девочки было периодически. Поэтому, в соответствии с легендой о звуке Нике внушали, что он приходит к ней не еженощно. К тому же поэтический багаж Майи не был столь велик, чтобы каждое утро извлекать из него новое стихотворение. Понимая это, она писала стихи, как говорится, впрок. (…)

По сути, Майя изводилась по ночам вовсе не от небесных диктантов дочери, а от ее нездоровья, которым в семье не занимались. Подавляющее большинство стихов, рожденных в соответствии с легендой о звуке и ставших впоследствии Никиными, были написаны Майей: совсем немногие вскоре после рождения Ники, а остальные — в течение последующих четырех-пяти лет (они записаны в школьных тетрадях, выпущенных, соответственно, в 1975 и 1979 годах - Ред.). (…)

Вместе с тем родные своими действиями подтолкнули Нику к самостоятельной творческой активности, пробудили, что ли, ее в ней. Процесс этот происходил независимо от времени суток и еще больше укрепил девочку в мысли, что автором всех стихов, в том числе не ею сочиненных, является она сама».

«МАТЬ НЕ ПУСКАЛА ЕЕ ГУЛЯТЬ, ПОКА ОНА НЕ ПРОИЗНЕСЕТ НЕСКОЛЬКО СТРОК»

Константин Постников, бойфренд Ники Турбиной, говорил Ратнеру: «Для меня, честно говоря, тоже вопрос: “Кто писал эти все стихи?” Ника при мне никогда ничего не писала». А ведь их роман длился с осени 1993 по весну 1997 года.

Когда у маленькой Ники начали прорываться стихи, Майя была на подхвате и, если девочка запиналась и нервничала, тут же подсказывала ей отдельные мысли и строки, помогала подыскать рифмы. А в выходные дни к им присоединялась бабушка. Втроем они затевали такую игру: кто-то предлагал тему, затем все, по очереди или наперебой, придумывали строчки и рифмы. И так до тех пор, пока из них не выстраивалось стихотворение. Такой своего рода поэтический конструктор. То были первые ростки будущего коллективного творчества.

Майя незаметно, но настойчиво подталкивала дочь к сочинительству, всячески поощряя занятия им. А Никуша терялась в догадках, когда нежно и трепетно любимая ею мама не выпускала ее гулять, пока она не выдавит из себя хоть несколько стихотворных строк. Ника тогда еще не чувствовала необходимости писать стихи, она предпочитала дома играть с куклами, а во дворе с детьми, но Майя была непреклонна. Доходило до того, что когда уже Ника стала школьницей, Майя заставляла ее вместо выполнения домашних заданий заниматься стихотворчеством. Постепенно нажим на Нику усиливался, если она не знала, о чем писать, ей на выбор подсказывали темы.

Майя всячески форсировала события, а Ника, хотя и сопротивлялась эту неестественному в то время для нее творческому процессу, но под напором неработавшей матери, вначале вместе с ней, а потом иногда сама писала короткие стихи, нередко с трагическими нотками, потому что ей, ребенку, навязывали чужую, взрослую жизнь. А Ника мечтала о бесконечном детстве, в котором ей было комфортно.(…)

Майя насильно заставляла дочь писать стихи, выдавливая их из нее, как пасту из тюбика. Если у Ники не получалось, Майя ей помогала, наводила на мысль, о чем писать или как продолжить начатое. Если Ника говорила, что она так не думает, Майя убеждала ее, что она, Майя, поторопилась с подсказкой — еще бы минута, и Ника сама к этому пришла. Иногда нетерпеливая мама сама начинала стихотворение и требовала от дочери дописать его, но чаще было наоборот, потому что Ника, как правило, первыми строками давала настрой стихотворению, который Майе оставалось лишь поддержать. Одновременно с этим Майя дорабатывала стихи, дописывала их и переписывала заново. Все это делалось в присутствии дочери, которую Майя не вовлекала в работу над словом. В результате многие стихи, которые Ника считала своими, претерпели изменения, иногда существенные. И если в душе Ники зарождались несогласие или даже протест, они беспощадно подавлялись Майей, настойчивость которой не знала границ.

Кроме того, Майя принуждала Нику заучивать наизусть стихи, которые сама написала, отказавшись от их авторства в пользу дочери. И хотя Ника не сомневалась, что они принадлежали ей, она, будучи ребенком крайне чувствительным, подспудно ощущала, что многие строки не совсем отвечают или совсем не отвечают ее мыслям и чувствам. Это также добавляло трагические нотки ее стихам и голосу при будущих выступлениях. Наконец Майя неустанно учила Нику, как нужно держаться, декламируя стихи, добиваясь от нее осмысленности текстов, требуемых мимики, модуляций голоса, ритма и пауз, максимально эффектного чтения последних строк. (…)

Нет сомнений, что, когда девочка только начала произносить первые строчки, надо было терпеливо ждать, пока они естественно превратятся в стихи. Но мама девочки ждать не могла. В ней ни на миг не остывала жажда возмездия за отвергнутые в Москве собственные стихи. Она хотела доказать, что они достойны престижных публикаций, высоких оценок и, что особенно важно, весомых гонораров. И мама, видя поэтические наклонности дочери, начала давить на нее, заставляя писать не то, что было девочке близко по возрасту и что она сама бы, если б на нее не давили, написала через некоторое время, а то, что хотелось маме сейчас, а не потом…»

16-летняя поэтесса и председатель Советского детского фонда имени Ленина писатель Альберт Лиханов. 1986 год. Фото: Владимир РОДИОНОВ/РИА Новости

«Я С ДВЕНАДЦАТИ ЛЕТ ТИХО УМИРАЛА»

Некоторые до сих пор считают, что в мае 2002 года Ника Турбина покончила с собой - тем более, что она уже однажды падала с балкона (тогда все обошлось травмами и было объяснено несчастным случаем), пыталась резать себе вены, угрожала ножом то себе, то бойфренду.

«Ника с детства чувствовала, что рано уйдет из жизни, и абсолютно точно предсказала, в каком возрасте. «Она называла такие даты, — рассказывает Карпова, — от которых просто волосы дыбом становились. Однажды она сказала: “Буль, я умру в 27 лет. Хотя до этого буду десятки раз умирать”». А уже будучи взрослой, написала в записках: “Прихожу к выходу: много страдала напрасно. С двенадцати лет тихо умирала. Жаль, задержалась».

Вспоминает Евгения Филатова (дочь клоуна Леонида Енгибарова, близкая подруга Ники в 1989-1991 годах. - Ред.): «Ника всегда говорила, что умрет рано, что у нее никогда не будет ни детей, ни внуков, ни обычного женского счастья. Естественно, я возражала ей: “Да ты что? Да ладно, перебесишься!” — а в глубине души понимала, что вру, потому что такие люди долго не живут».

Вспоминает Любовь Красовская (председатель родительского совета школы, где училась Ника. - Ред.): «Она чувствовала свою смерть, что она за ней по пятам ходит. Я ее голос слышу до сих пор. Помню, последний звонок в 12-й школе, стоят все ученики, учителя и родители, а Ника читает стихи с таким надрывом, будто слова в космос посылает. Она все время показывала на небо и говорила: “Там мой дом”. От ее слов у меня мороз по коже. Скажет фразу, и кажется, что она повисла в воздухе». (…)

Рассказывает Алена Галич (дочь поэта и драматурга Александра Галича, подруга Турбиной. - Ред.): «Это случилось после Дня Победы. От Ники недалеко жила ее новая приятельница, с которой они отметили праздник и продолжали его отмечать. Потом мы туда с корреспондентами ездили, расспрашивали, как и что было. Ника, как всегда, сидела в окне, что многих поражало, но я-то знаю, что для нее это была абсолютно привычная поза. Она сидела, свесив ноги, и ждала друзей, которые ее закрыли. Когда же она стала забрасывать ноги в комнату, а Ника была высокая, достаточно крупная девочка, ее подвела рука, разбитая при первом падении. И если раньше у нее руки были сильные, как и вся она, то тут уже сил не хватило. Она промахнулась и ухватилась за подоконник, долго висела и кричала. Собрались соседи, стали расстилать куртки, кто- то вытащил одеяло. И только одна соседка сообразила позвонить в «Скорую помощь». Потом стали выламывать дверь, потому что она оказалась закрытой. Женщина мне сказала, что Ника кричала: “Саша, помоги! Саша, я сейчас сорвусь!” А Саша в это время — была половина 11-го — ходил с Инной в магазин за водкой, им не хватило. (Александр Миронов - актер, гражданский муж Турбиной, Инна - ее подруга. - Ред.)

Саша появился, когда ее уже увезла “Скорая помощь“. Она сорвалась, и на этот раз уже Бог ее не спас. И медсестре, которая пыталась делать ей укол, отвела руку и сказала: “Не надо”. Это были последние ее слова. Я думаю, что “не надо” не потому, что она не хотела жить, а просто это было состояние шока». На память приходит строка Ники: «Голос мой оборвался болью».

В справке о смерти Ники Турбиной в графе «причина смерти» стоял прочерк. А в медицинском заключении указано, что смерть наступила в результате травмы, но ручкой дописано: «Падение с пятого этажа, место и обстоятельства травмы неизвестны». (…)

Галич во многом винит Миронова. Но сам он говорит, что в тот день чинил машину (накануне Турбина насыпала ему в бак сахар, потому что боялась, что он от нее уедет). Ника же, вопреки его запретам, пошла в гости к приятельнице Инне и ее знакомому.

«Они там сидели, пили, и в какой-то момент Нику срубило — она заснула. Они ее положили на диван, а сами пошли в магазин за второй бутылкой. А в той квартире такой замок, который закрывается ключом, а не на защелку. Они, естественно, ее закрыли и ушли. А потом с этим парнем еще где-то там, на обратном пути, сидели на лавочке и выпивали — погода ведь хорошая была. И Инна говорит: “Мы подходим к дому, смотрим — народ собрался под окнами, стоит милиция и люди говорят, что вот она, Инна, хозяйка той квартиры, из которой выпала девушка”. Нику на тот момент “Скорая” уже увезла.

Сейчас уже никто не скажет, так оно было или нет. Но я так думаю: Ника любила эпатировать людей. Скорей всего, она проснулась. Никого нет, дверь закрыта. Она догадалась, что они пошли в магазин. На улице было жарко. Ника открыла окно, так как у Инны балкона нет, села на подоконник, свесила ноги, сидела и ждала их. Наверное, думала, что сейчас они появятся, она помашет ногами и скажет, что они козлы. Потом ей, видно, надоело так сидеть и она хотела слезть в комнату, и вот тут-то, наверное, и выпала, потому что была нетрезва…»

Исследователь уверен: многие стихи девочке подсказывала мама - Майя Никаноркина. Фото: Дудченко К./Фотохроника ТАСС

Престарелый швейцарский супруг

В жизни Турбиной была еще одна удивительная история. В 1990-м она поехала в Швейцарию по приглашению психотерапевта Джованни Мастропаоло и стала его гражданской женой, несмотря на огромную разницу в возрасте (Нике было 16, Мастропаоло - 74).

Сама Ника вспоминала в интервью: «По образованию он психолог, возглавлял институт, который проводит лечение психбольных детей музыкой и стихами. У меня в то время в Италии вышла книга, которая попала к нему в руки. Какую-то девочку мои стихи спасли: она молчала от рождения, а потом вдруг сказала: «Ма-ма». Джованни тут же пригласил меня в Швейцарию на симпозиум. Я пробыла там неделю, вернулась в Москву. Мы переписывались, а потом он позвонил и сказал: «В России жизнь бесперспективная. Тебе неплохо бы повидать Европу. Но мне тоже кое-что нужно от тебя. Выходи за меня замуж...»

Ника утверждала, что это брак не по расчету, а «по авантюре»: «С расчетом у меня всегда было плохо. Постоянно оказываюсь в дерьме. Я уехала — и меня хватило на год. Не смогла жить в чужой стране, тем более с ним. Зато научилась ругаться по-французски. (…) У него был капризный характер дамы. Он меня часто раздражал. Я, к примеру, привыкла ходить по дому в халате. У него это не принято. Он выходил к столу в костюме и при галстуке и начинал меня воспитывать. Обращался со мной, как со своей собственностью, и был зверски ревнив… Я ему не изменяла, хотя мне нравились многие молодые люди».

Нику спросили: «Джованни был состоятельным человеком?» Она ответила: «Да, и в плане кошелька, и в плане того, что в штанах. Сидя все время на гормонах, похоронив пять жен, имея кучу детей - младшему сыну — 14, а первенцу под 60, - еще бы он был не состоятелен! Но для полноценной супружеской жизни кроме койки должно быть что-то еще. А с этим, несмотря на его мозговитость, были проблемы. Ему удобно жилось со мной. Мне было 16 — лепи что хочешь…»

Впрочем, полностью доверять рассказам Турбиной трудно - она любила фантазировать.

В частных беседах она говорила, что Мастропаоло обещал сделать ее кинозвездой (у нее уже был опыт в этой области - в 1989-м она сыграла одну из главных ролей в фильме «Это было у моря»), но довольно быстро стало понятно, что ничего из этого не выйдет. По мнению близких, в Швейцарии стремительными темпами начал развиваться ее алкоголизм - в комнате постоянно было много бутылок. Вскоре Турбина вернулась в Москву. За год, проведенный за рубежом, она написала одно-единственное стихотворение:

В комнате белой Швейцарии

Пепельница — голова.

Русское, забычкованное

Смотрит в окно дитя.

Запахи спелой клубники

Улицами живут

И неодетой Нике

Вряд ли дадут приют.

Потом они с Мастропаоло иногда переписывались. Он скончался в сентябре 1999 года в возрасте 83 лет.

Яркие эмоции, глубокие чувства и страсть в серии "Великие произведения о любви" на shop.kp.ru

www.kp.ru

Собрание стихотворений Ники Турбиной - Ника Турбина

<<Первая страница >> <> <<Третья страница>>

Не забывайте добрые слова
И добрые дела,
Не засыпайте хламом,
Иначе будет вам обманом
Предсказанная временем судьба.

*** *** *** *** *** ***

Не пишутся мои стихи,
Ни слова и ни строчки.
Разбросаны, как городки,
Все запятые, точки.
И день закончился без снов.
И ночь пройдет в потемках.
Ушли стихи, как тает лед
От солнца на пригорке.
Но трудно мне дышать без слов
Все улицы узки.
Искать я пробую слова -
Дороги коротки.
Все перепутаны пути,
Дождями рифмы смыты.
И даже буквы в букваре
Все мною позабыты.
Не пишутся мои стихи,
Нет больше боли и тоски.

*** *** ***наверх*** *** ***

Не слушайте уличных фонарей,
Они укладывают спать,
Забудьте грусть,
Наступит час,
Когда уйдет беда, печаль,
И звезды позовут к себе.
Не слушайте уличных фонарей,
Они укладывают спать.

*** *** ***наверх*** *** ***

Не я пишу свои стихи?
Ну, хорошо, не я.
Не я кричу, что нет строки?
Не я.
Не я боюсь дремучих снов?
Не я.
Не я кидаюсь в бездну слов?
Ну, хорошо, не я.
Вы просыпаетесь во тьме,
И нету сил кричать.
И нету слов...
Нет, есть слова!
Возьмите-ка тетрадь
И напишите вы о том,
Что видели во сне,
Что было больно и светло,
Пишите о себе.
Тогда поверю вам, друзья:
Мои стихи пишу не я.

*** *** ***наверх*** *** ***

Спи, мой брат,
Я твоя колыбельная.
Одеяло твое -
Белый снег полей.
Под подушкой -
Разлив голубых морей,
Будет светлой дорога твоя
Я все боли себе взяла.
Ты усни,
А я посажу цветы.
Только им
Доверяй свои детские сны.

*** *** ***наверх*** *** ***

Верните музыку колоколов —
Там стон веков.
Хрустальным куполом
Под небеса
Звенят леса.
Гудит река,
И заводи тишь
Услышь.
Во все времена
Слыхала страна
Зов.
Так что же, сейчас
Набата звон —
В ров?
Вечная музыка —
Пять узлов в кулаке.
Колокол —
Сердце в человеке.

*** *** ***наверх*** *** ***

Никитский Ботанический сад

А в Ботаническом саду
Живет февраль.
Там хризантемы на корню
Срывают хмарь.
Как мглистым росчерком пера
В Крыму - зима.
На безбилетные шаги
Тропа нема.
И привкус снега на губах -
То тает день.
Холодной тенью за тобой
Спешит метель.

*** *** ***наверх*** *** ***

Ничто не сходит с рук.
Ни ломкий, жесткий звук - ведь ложь опасна эхом.
Ни жажда до деньги,
Ни быстрые шаги, чреватые успехом.
Ничто не сходит с рук.
Ни позабытый друг, с которым неудобно,
Ни кроха муравей,
Подошвою твоей раздавленный беззлобно.
Таков порочный круг.
Ничто не сходит с рук. Но даже если сходит –
Ничто не задарма,
И человек с ума сам незаметно сходит.

*** *** ***наверх*** *** ***

Новости дня
Я жду,
Когда кто-нибудь
Спросит меня,
Что видела, виделась с кем,
Где была.
Тогда я открою альбом новостей.
Вам хочется новых услышать вестей?
Кто умер, уехал,
Ост алея один...
А можно
Мы просто
Чуть-чуть помолчим?
Увидим последний
Трамвай за окном...
Я очень люблю засыпающий дом.
И пылью покроются
Новости дня.
И я понимаю -
Не ждали меня.

*** *** ***наверх*** *** ***

Ночью лампа говорит о том,
Что приходит день,
Полный грохота,
Что проснутся все.
Улыбаться лень.
Нужно жить начать!
Только вот зачем?
Чтобы день дышал
Шумом детворы,
Шорохом всех трав,
Ропотом листвы.
Чтобы я могла,
Приоткрыв глаза,
Обхватить весь мир,
Радостью дыша.

*** *** ***наверх*** *** ***

Одиночество

Я ночь люблю за одиночество,
Когда с собой наедине
Я говорю о том, что хочется
И так не хочется судьбе.
Могу я думать о несбыточном,
О том, что ночи нет конца.
И можно верить в дни счастливые,
И плакать можно без конца.
Не надо слушать слов укора
И глаз тревожных острие
Не надо прикрывать рукою,
Когда становится темно.

*** *** ***наверх*** *** ***

Однажды в снег
К нам пришел человек,
Он был похож на стихи.
Нас было четверо,
Нам было весело.
Был жареный гусь
И не пришедшая
Еще ко мне елка.
А он был одинок,
Потому что был
Похож на стихи.

*** *** ***наверх*** *** ***

Зачем,
Когда придет пора,
Мы гоним детство со двора?
Зачем стараемся скорей
Перешагнуть ступени дней?
Спешим расти.
И годы все
Мы пробегаем,
Как во сне.
Остановись на миг!
Смотри,
Забыли мы поднять
С земли
Мечты об алых парусах,
О сказках,
Ждущих нас впотьмах.
Я по ступенькам,
Как по дням,
Сбегу к потерянным годам.
Я детство на руки возьму
И жизнь свою верну ему.

*** *** ***наверх*** *** ***

Отцу

Ты придешь ко мне чужой,
Нет ключа от нашей двери.
В голос твой я не поверю.
Ты не мой!
Непохожи мы с тобой,
Зеркало не врет.
И не надо слов ненужных,
Сердце обожжет.
Мама вся в комок сожмется.-
Уходи!
Дверь захлопни потихоньку
И беги!
Все надежды превратились
В каплю слез.
Ты уходишь, ты торопишься,
Ну, что ж!
Подойду к окну
И детству я скажу:
Прощай!
Возвращайся в край надежды,
Улетай.

*** *** ***наверх*** *** ***

Память

Люди теряют память,
Как зонтики в метро.
Что важно вчера -
Забыто давно.
На карнавале смерти
Первая маска - ложь:
Даже убив, хохочет,
Памяти не вернешь.
Шлют пустые конверты
Белые глаза адресата,
Это провалы памяти.
Не получить обратно
Чьи-то слова смешливые.
Губы измазаны вишней.
"Быть хорошо счастливым"
Так говорил всевышний.
Но превратилась память
В серый, плешивый камень.
На ночь метро закроют,
Как ставни
В прокуренной спальне.

*** *** ***наверх*** *** ***

Пересадили сердце тем,
Кому больней живется.
Чаще бедой наполненная чаша
Бывает выпита до дна.
Но матери лицо родное,
Морщинка горькая у рта
В тебе не отзовется горем.
И переполнена душа
Весельем, радостью и смехом.
И места не осталось там
Знакомым, горестным чертам.
Не торопитесь соглашаться
Живое сердце кинуть в таз.
Года прожитые - не час,
А вечность.
И нельзя с нуля жизнь начинать
Средь бела дня.

*** *** ***наверх*** *** ***

Погибшим в 1942 в Эльтигене

Я слышу голоса больные,
Глухие, всем ненужные, чужие.
Я вижу руки, в страхе вскинутые,
И лица, в боли опрокинутые.
На дне лежат они морском,
И медленно над ними
День угасает.
Его не видно за толщей вод.
Они кричат,
Но голос их так глух в воде,
Что слышен только гул прибоя,
И болью их наполнен воздух.
И берег мертв.
Трава и камни от страха
Все оцепенели,
Боятся волн они,
В которых мольба о помощи
И мука в морских глазах.
И будет вечно так плакать море,
Просить пощады для всех погибших.
И будет берег, дрожа от страха,
Молчать, отбросив стоны в море.

*** *** ***наверх*** *** ***

Поднимите пальцы-нервы
Превратите в гроздь рябины
Брызги моря, что шумело
Под окном тревожно споря
В вечной сказке сна и были...
Превратите листья в стаю,
В дерзкий клекот журавлиный,
Раскачайте на качелях
Ветер, превращённый в иней.
Помогите мне запомнить
Все тревоги и сомненья.
Дайте руку!
Я б хотела
Сердца ощутить биенье.

*** *** ***наверх*** *** ***

Пожалейте меня, отпустите.
Крылья раненые не вяжите,
Я уже не лечу.
Голос мой оборвался болью,
Голос мой превратился в рану.
Я уже не кричу.
Помогите мне, подождите!
Осень.
Птицы летят на юг.
Только сердце сожмется страхом,
Одиночество - смерти друг.

*** *** ***наверх*** *** ***

Портрет

Лицо изрезано чужими
Словами злыми.
Рука печальный держит лоб.
О, как велик
Ваш небоскреб
Разбитых судеб.
Ваш порог
Не переступит друг,
А недруг скажет:
- Ну, что ж,
Пора и на покой.
Он столько раз
Своей судьбой кидался,
Как игральными костями,
А нужно было
Вместе с нами
Спокойно доживать свой век.
Так погибает человек!..
Лицо изрезано чужими
Словами злыми.

*** *** ***наверх*** *** ***

Птицы
Только парами
На юг летят.
Одиночкам
Крылья подрезают
Или
Просто молча
Убивают.
И тревожно протрубит вожак.
Ты живым остаться
Хочешь, милый,
Прячешь клюв
Под белое крыло.
Осень ветром
Хмурым закружила,
А тебе так хочется в тепло.

*** *** ***наверх*** *** ***

Раскиньте крылья, птицы,
Летите до весны,
Но помните в полете,
Откуда вы.
Пусть ветер вам вдогонку
Напомнит вдруг о том,
Что дом наш здесь,
За логом, и за рекою дом.
Что луговые травы
Всегда для вас.
И гроз раскаты яры
Для вас.
И, улетая к югу,
Вы думайте о том,
Что нужно вам вернуться
В родимый дом.
Твое гнездо исчезло,
Ну, что ж!
Ты снова
Ветку к ветке сплетешь.
И снова твои дети
Взмахнут крылом.
И щебетом счастливым
Наполнится твой дом,
И, улетая к югу.
Вдруг оглянись назад,
Пройди прощальным кругом
И дом, и лог, и сад.

*** *** ***наверх*** *** ***

Ребенок учится ходить,
Ему нужна рука.
Ребенок учится писать,
Рука ему нужна.
Бегут минуты и часы,
Мы стрелки подведем.
И вырастает человек,
И за руку вдвоем идет.
И раннюю зарю
Встречает он любя.
И руки к солнцу протянул
Надежда велика.
Ребенок учится ходить,
Один он упадет.
И за собой его рука
Во все века ведет.

*** *** ***наверх*** *** ***

Синяя птица

В самую полночь
Дверь отворится.
И прилетит вдруг ко мне
Странный волшебник,
Синяя птица
В образе детства,
На легком коне.
Он прилетает с рифмой скользящей,
Ну-ка попробуй, поймай.
И, ускользая, голос манящий,
Слышу, зовет меня вдаль.
В даль одиночества,
В даль расставаний,
В слезы, прощанье
И радость потерь.
Всадник, летящий
С рифмой скользящей,
Ты в наговоры не верь.
А попроси у меня на прощанье
В час недомолвок,
В час звездной зари
Маленький дар -
За крылатую рифму -
Сердце мое забери.

*** *** ***наверх*** *** ***

Скала (В. Луговскому)

Море гудит, море шумит,
Сердце твое родилось, поэт,
В пене морской, в солнца луче.
...Время идет, умер поэт.
Сердце твое в море уйдет.
Но есть здесь скала,
С морем она,
С ветром она Просит тебя:
Сердце свое в камне оставь!
.. .Люди идут тихо к скале,
Солнце спешит тоже к скале.
- Ты здесь рожден,- сердце стучит.
- Буду я жить! Вечно я жив.

*** *** ***наверх*** *** ***

Собака сидит на цепи.
И горе, страданье
В болящих глазах.
И сердце собачье кричит:
"Я - человек!" -
"Ну, милый, ну, серый,
Страдаешь ты болью и сердцем.
Нет друга у тебя,
Никто тебе не поможет". -
"Пусть лучше я умру.
Умру, погибну от тоски,
О, друг!
Приди, спаси от смерти.
Дай руку,
Уведи к друзьям.
Приди, миг радости и счастья".
... Проснулась утром я,
А солнце стоит
В глазах погибшей
От тоски собаки.

*** *** ***наверх*** *** ***

Современная сказка

В царстве самом небольшом,
Где ночует днем Жар-птица,
Где царевна ночь томится,
Могучий дуб.
На дубу сидит царевич,
Нету силы слезть на землю.
Нету силы крикнуть в голос:
- Эй, придите вы на помощь!
И сидит он день и ночь,
Некому ему помочь.
Вдруг, откуда ни возьмись,
Злодей,
Выпускает он добычу из когтей,
И летит к царевичу,
По ветру качаясь,
Аленький цветочек,
В синий превращаясь.
Подхватил царевич
Легонький цветочек
И услышал шепот,
И услышал голос:
-Ты спустись, царевич,
С дуба векового.
Распрями ты плечи
И ступай далеко,
Ты спаси царевну,
Ты поймай Жар-птицу,
И тогда увидишь,
Замахал руками:
Ой, хочу сидеть я
На дубу высоком,
Не хочу царевны,
Не хочу Жар-птицы,
А хочу я только спать,
И пусть мне снится,
Что спустился с дуба,
Стал я очень сильным,
Победил злодеев
И живу счастливым.

*** *** ***наверх*** *** ***

Соловей

Заслоню плечом тяжесть дня
И оставлю вам соловья.
И оставлю вам только ночь,
Чем могу я еще помочь?
А хотите, я сердце отдам -
Пусть судьба моя пополам.
Даже время умрет до утра,
Но проспали вы соловья.
Торопясь, вместо сердца
Вы взяли часы.
День пришел,
Слышишь, ночь, ты его не ищи.

*** *** ***наверх*** *** ***

Спасибо

Спасибо за то,
Что распахнуты лица,
Что плачу
И слезы у вас на плече.
Что сердце вполнеба,
И души, что птицы.
Спасибо за то!
Я верю,
Что утро родится на счастье
Я ночь тороплю.
И знаю -
Надежда погубит ненастье,
Я верю в судьбу.

*** *** ***наверх*** *** ***

Срубленные рифмы,
Срубленные фразы.
Срублены деревья -
Повалили лес.
Стон стоит,
Отчаянно
В плаче рвутся ветви.
Но и это мало -
Листья подожгли!
Не пишитесь, строки,
Иль пишитесь в небе.
Ведь бумага кровью
Вся обагрена.

*** *** ***наверх*** *** ***

Сухие цветы

За что
Мы бросаем сухие цветы
Прошедшими днями на мостовую?
К киоску подходим
И тут же - другую
За рубль покупаем себе красоту.
Бросаем друзей.
Что было вчера,
Спешим позабыть -
Лишь бы не было больно,
И ненависть я
Выпускаю на волю -
Ловите, кто хочет,
Она не моя.

*** *** ***наверх*** *** ***

Так день далек,
Как ночь,
Когда гроза.
Когда глаза
Не могут видеть
Капелек дождя.
Но ловят их Губами
У порога дома.
Как руки,
Которые не могут
Во тьме найти стены
И натыкаются
На двери в день,
Который так далек...

*** *** ***наверх*** *** ***

Такая засуха в стихах,
А хочется воды напиться
И расплескать ее в строках,
Такая засуха в душе,
Что стало миражом
Живое лицо твое.
И даже море
Похоже на сухой песок.
Такая засуха во всем,
Что окружало нас с тобою.
И вырваться нельзя на волю,
Не оживив умерших слов.

*** *** ***наверх*** *** ***

Тень

По улице бредет
Забытая мной тень.
Ей лень
Вернуться в дом.
А может быть, не хочет
Со мной опять
Начать свой день.

*** *** ***наверх*** *** ***

Тишина

Забери меня к себе,
Тишина.
Ты одна, и я одна.
За околицу вдвоём
Забредём.
Там тенистые леса,
Колок дёрн,
И не кошена трава --- зелена.
Горькой ягодой во рту
Тишина.

*** *** ***наверх*** *** ***

Три апельсина
В синей косынке
Я принесу домой.
А город пахнет
Бензином и холодом,
Дую на пальцы,
И вдруг
Три апельсина на мостовую
Солнечный круг.
Ноги, колеса,
Коляски по слякоти...
Только горят
Три апельсина
На синей косынке,
Небо и сад.

*** *** ***наверх*** *** ***

У слова есть всегда начало,
Хоть в боли сказано,
Хоть в радости.
Я в одночасье потеряла
Все буквы, что стоят в алфавите.
На перекрестке рифмы встретились,
Но светофора нет - авария.
Неужто мне уже отказано
Рассвет собрать в стихочитание?
И не найти былые строки,
Что были временем описаны.
Я по дорогам вечным странствую,
Но, оказалось так бессмысленно.

*** *** ***наверх*** *** ***

Улица

Убегает улица
Вверх.
И поймать ее - просто
Смех.
Полечу я за ней
Вдаль.
Оглянусь вдруг назад -
Жаль.
Жаль оставленный мной
Дом,
Маму, плачущую за окном.
Плеск волны у меня
За спиной,
Лай собаки, бегущей
За мной.
Убегай-ка, улица,
Ты одна,
Ведь тебе-то
Я не нужна.

*** *** ***наверх*** *** ***

Уронила в руки волосы -
Как пшеничная вода.
А напьешься -
Вмиг накатится
Серебристая волна.
Время горького дыханья
Подступило, не унять.
Как трава, еще не вялая,
Только стоит ли срывать?
Завтра поутру оглянешься
Вышел год.
Уронила в руки волосы -
Твой черед.

*** *** ***наверх*** *** ***

Холодом подернут след,
Но иной дороги нет.
Не вернется день.
И мгла съедает свет.
И стоит перед тобой
Полустанок бед.
Стынут пальцы.
Не вернуть назад дней,
Что по проталинам звенят.
В сердце замирает поздний след.
Под ногами стынет талый снег.

*** *** ***наверх*** *** ***

Хочу добра

Как часто
Я ловлю косые взгляды.
И колкие слова,
Как стрелы,
Вонзаются в меня.
Я вас прошу,
Послушайте, не надо
Губить во мне
Минуты детских снов.
Так невелик
Мой день.
И я хочу добра
Всем!
Даже тем,
Кто целится в меня.

*** *** ***наверх*** *** ***

Я год хочу прожить.
Как миг.
Хочу я время
Превратить в минуту.
Хочу, хочу, хочу!
Но почему я вижу
В страхе вскинутые руки?
Я не хочу
Так быстро жить!
Кричит планета, задыхаясь.
Мой долог век,
И я стараюсь добро творить.
О, люди!
Я прошу забыть вражду
И помнить радость встречи.
Пусть реки зашумят
Прозрачною водой.
И добрый дождь пройдет
Пусть здесь,
Не стороной.
А миг?
Пусть будет
Миг рожденья,
А не смерти.

*** *** ***наверх*** *** ***

Я дом уберу
И мебель поставлю
В пустые углы.
Вымою пол,
Почищу ковры
И сяду.
За стеклами
Дождик запляшет,
И день одиночеством
Страшным накажет.
Как хочется мне
Обойти стороной
Калитку, и сад,
И цветущий левкой.
Но каждое утро:
Я день начинаю
В том доме,
И пыль вытираю,
И окна от ветра
Закрою.

*** *** ***наверх*** *** ***

Я закрываю день ресницами,
Но почему-то мне не спится.
Я думаю о дне ушедшем,
Но не дошедшем
До встречи с ночью.
Об улицах, замученных людьми,
Машинами, ногами.
О фонарях,
Которые светить устали.
О доме том,
В котором я не сплю.
Но сон тревожной серой птицей
Подлетает вдруг ко мне
И захлопнул мне ресницы
На заре.
Просыпайся ты, малышка,
В утро-рань,
И увидишь, отдохнул
Твой фонарь.
Смех заполнил перекрестки дорог,
И до вечера день далек.

*** *** ***наверх*** *** ***

Я затерялась в тумане,
Как маленькая звездочка
В небе.
Я затерялась в тумане,
И нет до меня
Никому дела.
Но я иду вперед
Потому,
Что верю в свою дорогу,
Она непременно
Приведет к морю.
Там сходятся все пути,
И горькие,
И по которым легко идти.
И я отдам
Морю свою звезду,
Которую бережно
Несу в ладонях.
Это — мое будущее,
Но оно такое большое...
Мне его трудно
Одной нести.

*** *** ***наверх*** *** ***

Я играю на рояле,
Пальцы эхом пробежали,
Им от музыки тревожно,
Больно и светло.
Я играю на рояле,
Слов не знаю,
Нот не знаю.
Только странно
Мне от звука,
Что наполнил дом.
Он распахивает окна,
В вихре закружил деревья,
Перепутал утро с ночью,
Этот тайный звук.
Я играю на рояле,
Пальцы тихо замирают.
Это музыка вселенной,
Тесен ей мой дом.

*** *** ***наверх*** *** ***

Я научусь считать до 10, 30,100.
И еще очень много нулей...
А что будет потом?
Я останусь маленькой
И шепотом расскажу
Маме сказку
О Красной Шапочке
И о том,
Что бывает страшно
Не только ночью:
Но и днем.
Потому что я боюсь цифр,
В которых много нулей.
Они так похожи
На пасти жутких
Диких зверей.

*** *** ***наверх*** *** ***

Я обманула вас,
Что миг бывает вечность,
Что с перелетом птиц
Кончается тепло.
И позабыты мной давно
Ночей волшебных заклинанья,
Что радость так близка -
Дотронешься случайно,
Ладонь твоя
Поднимет шар земной.
Я обманула вас?
Нет, подарила тайну,
Которая известна мне одной.

*** *** ***наверх*** *** ***

Я поверила взгляду,
И не нужны слова,
Я поверила сразу,
Что бывает слеза
Солоней боли черной,
Слаще детского сна.
Загорится в полнеба
Голубая звезда.
Не держите в ладонях
Мотылька на огне.
Превратится в бессмертье
Жизнь его
На заре.

*** *** ***наверх*** *** ***

Я сердце свое нахожу в траве,
В капле дождя, в звоне ручья
И даже в стекле, в солнца луче
Сердце свое нахожу.
Оно бежит от меня вприпрыжку,
Как мяч по ступенькам,
Как непослушный ребенок,
У которого сердце
Всегда на месте.
А мое сердце
Не хочет быть со мной.
Я просыпаюсь утром
От крика воздуха,
А не от стука сердца.
Я постоянно живу и жду...
И только, когда мне тяжело,
Когда слезы
Превращаются в огромную боль, -
Я слышу сердца стук.
Значит, я должна всегда страдать?

*** *** ***наверх*** *** ***

Я слушаю дождь
По пальцам своим.
Капельки собираются
В моей ладошке
И, замолкая, превращаются
В огромную слезу.
Как больно ты плачешь, небо!
Я отнесу твою слезу
Моему коню.
Он устал с дороги,
Он храпит.
И земля у его копыт
Превратилась в грязь.

*** *** ***наверх*** *** ***

Я стою у черты,
Где кончается связь со вселенной.
Здесь разводят мосты
Ровно в полночь -
То время бессменно.
Я стою у черты.
Ну, шагни!
И окажешься сразу бессмертна.
Обернулась -
За мною дни,
Что дарили мне столько света.
И я сделать последний шаг
Не могу.
Но торопит время.
Утром меркнет моя звезда,
И черта обернется мгновеньем.

*** *** ***наверх*** *** ***

Я трамваем не поеду,
Осень рельсы заметает.
Я останусь просто дома
У раскрытого окна.
Соберу в ладони звуки,
Как туманы собирают
Утром дворники в корзины,
Поторапливая день.
Ветер листьями закружит,
Не спуститься по ступенькам.
И захлопнется окошко,
Битым зазвеня стеклом.
Я трамваем не поеду,
Звуки осень обгоняют.
Я останусь просто дома
У разбитого окна.

*** *** ***наверх*** *** ***

Я учу говорить маленького человека.
Он смешон и неуклюж.
Но я учу его слышать слова:
Правда, вера, мир.
Время нельзя остановить.
Очень скоро он сам сбежит по ступенькам -
И весь мир будет только его.
Поэтому я должна спешить.

*** *** ***наверх*** *** ***

Я, как сломанная кукла.
В грудь забыли
Вставить сердце.
И оставили ненужной
В сумрачном углу.
Я, как сломанная кукла,
Только слышу, мне под утро
Тихо сон шепнул:
«Спи, родная, долго, долго.
Годы пролетят,
А когда проснешься,
Люди снова захотят
Взять на руки,
Убаюкать, просто поиграть,
И забьется твое сердце...»
Только страшно ждать.

*** *** ***наверх*** *** ***

( © Ника Турбина )

<<Первая страница >> <> <<Третья страница>>

www.nturbina.ru

Собрание стихотворений Ники Турбиной - Ника Турбина

<<Первая страница >> <<Вторая страница >> <<Третья страница>>

Алая луна,

Алая луна.

Загляни ко мне

В темное окно.

Алая луна,

В комнате черно.

Черная стена,

Черные дома.

Черные углы.

Черная сама.

*** *** *** *** *** ***

Бабушке Люде

Я вышла в сад,

Ждала тебя

И думала,

Когда же ты придешь,

Любимая моя?

С тобой хочу

Шорох слышать дождя,

Каплями пить росу.

Хочу засветло выйти в день,

Чтобы грусть разогнать твою.

*** *** ***наверх*** *** ***

Болен мир

Болен мир болезнью черной:

Иль проказой, иль чумой.

Бродит сумраком прикрытый

Жуткий вой.

Не родит сегодня мать дочь,

Упадет ее слеза в ночь.

И земля не в силах кричать.

На губах ее смерти печать.

Черный пепел вместо дождя

На лице твоем.

Так какой теперь дорогой пойдем?

*** *** ***наверх*** *** ***

Бывают такие лица,

В которых даже за полночь

В глазах остаются блики

От восходящего солнца.

Шагаю дорогой пыльной,

Гудят усталые ноги.

Но верю я в эти лица,

И делают их не боги.

*** *** ***наверх*** *** ***

В шесть сорок

Отбудет поезд.

В шесть сорок

Наступит расплата

За то,

Что забыла вернуться,

Что смех у тебя на лице.

Ты выйдешь на станцию,

Тихо.

Твой поезд

Ушёл на рассвете.

Не надо

Придумывать фразы,

Чтоб время простило тебя.

Ты просто забыла о дате,

Уходит не скорый поезд.

В шесть сорок

Придёт любимый.

Но это было вчера.

*** *** ***наверх*** *** ***

Вам

Я позвонила вам в ночь.

Зачем мой палец

Крутит диск телефона?

Зачем я боюсь тишины?

Как это просто -

Сказать вам слово,-

Молчите вы.

И ветер с воем стучит вам в двери -

Заприте их.

И далеки все слова неверья -

Забудьте их.

Пусть не дрожит ваших глаз треугольник,

Ваш телефон молчит.

Коснусь я только рукой осторожной

Всех бед твоих.

Ты лучше выйди в мой сад осенний,

Там телефон нам - ночь.

Зажмурься только, и все ненастья

Отступят прочь.

И голос мой отзовется в листьях,

Как в проводах.

Ты подожди еще хоть мгновенье,

Послушай, как тревожно стонут

Во тьме деревья:

Им жаль тебя.

Но ты уходишь, спеша из ночи,

Боясь меня.

Вы дверь свою на звонок телефонный

Откроите смелее.

Я номер ваш наберу осторожно,

Но не скажу, кто я.

*** *** ***наверх*** *** ***

Верните музыку колоколов —

Там стон веков.

Хрустальным куполом

Под небеса

Звенят леса.

Гудит река,

И заводи тишь

Услышь.

Во все времена

Слыхала страна

Зов.

Так что же, сейчас

Набата звон —

В ров?

Вечная музыка —

Пять узлов в кулаке.

Колокол —

Сердце в человеке.

*** *** ***наверх*** *** ***

Вечность

Информация человечества

Собирается в слово

"Вечность".

Вечен свет,

Если ночь его

Не убьет.

Вечен мир.

Если смертью

Не разорвет

Шар земной.

Он прозрачен

И чист,

Как январский снег...

Пожалей его,

Человек.

Пожалей свой дом,

Он частичка твоя,

Сын твой там

Или дочь -

Это тоже земля.

Информация человечества

Обрывается только

Вечностью.

*** *** ***наверх*** *** ***

Во вторсырье

Сдают журналы, газеты, книги... и стихи.

Несут старательные руки

Тугие, плотные тюки.

И на бумагу туалетную

Готовы выменять заветную

Строку, которой бредил мир.

У каждого ведь свой кумир.

*** *** ***наверх*** *** ***

Возвращение

Каблучки по ступенькам,

В дверь звонок.

Ты стоишь -

За плечами взмах волос.

И распахнуты руки,

Как разорвана ночь.

Я не верю в разлуку,

Все слезы прочь.

Но ты смотришь

С тревогой,

Снова дни пролистав.

По железной дороге

Не вернулся состав.

Ты осталась

В том доме,

Где чужие углы.

Где все лица в разломе,

Где молчанье,

Как крик.

И уколешься взглядом

О чужие слова.

Лифт захлопнется рядом,

Ты ему не нужна...

Этажи бесконечны.

И в проеме окон

Будет лиц бессердечье,

Как церковный звон.

*** *** ***наверх*** *** ***

Вы сядете за стол,

Подумайте о том,

Как должны сидеть

И куда глядеть.

Локти пусть

Войдут Вам в бока.

Но молчите, Вы, публика!

Не стучите, Вы,

Вилкою о нож,

Ведь охватит всех

Голодающих дрожь.

И застрянет у них

В глбтке кусок.

И уйдешь ты вон.

Грустен был урок.

*** *** ***наверх*** *** ***

Вы умеете пальцами слушать дождь?

Это просто.

Дотроньтесь рукой до коры дерева,

И она задрожит под вашими пальцами,

Как мокрый конь.

Дотроньтесь рукой

До оконного стекла ночью,

Вы слышите?

Оно боится дождя,

Но оно должно охранять меня

От мокрых капель.

Я поглажу капли пальцами

Через стекло.

Дождь!..

Дверь, послушай, дверь,

Отпусти меня!

Улица полна звона ручьев,

Я хочу пальцами услышать дождь,

Чтобы потом написать музыку.

*** *** ***наверх*** *** ***

Где грохочет война

Слепой ребенок

На куче хлама

Играл осколками стекла.

И в мертвых его глазах

Стояло солнце,

Не виденное им.

И блики мерцали

На колких стеклышках.

И пальцы, дрожа,

Перерывали мусор,

Думая, что это

Цветы,

Растущие под небом

Рая.

Слепой ребенок

Радовался утру,

Не зная

И не ведая,

Что ночь всегда

Стоит

За детскими

Его плечами.

*** *** ***наверх*** *** ***

Где ждёт Меня король

Я тороплюсь скорей туда,

Где ждет Меня король.

Прошло три года

И три дня,

На сердце его боль.

И я вернулась,

А ключи

Уже не к тем замкам.

И дверь

Закрыта на засов,

И милого нет там.

Холодный ветер

В спину дул,

И слезы жгли лицо.

Он ждал три года.

Я пришла,

Забыв его лицо.

*** *** ***наверх*** *** ***

Голос

По аллеям парка

Шариком хрустальным

Голос твой звенящий

Обогнал меня.

Пробежал по крышам,

Пробежал по листьям,

В шорохе осеннем

Музыку поймал.

Вдруг остановился

Возле той скамейки,

Где стоял разбитый

Уличный фонарь.

Шарик твой хрустальный

Заискрился смехом.

И фонарь разбитый

Вдруг светиться стал.

*** *** ***наверх*** *** ***

Города горят,

И леса горят.

По стране идет

Черным шагом Враг.

Смертью смотрит Глаз.

И рукой своей

Враг заносит меч

Над землей моей.

И закрыл крылом

Страшным

Ястреб свет.

И кричит земля:

"Мне покоя нет.

Отчего вы, Люди,

Хуже зверей?

Убиваете даже

Малых детей".

Города горят.

И леса горят.

По земле идет

Черным шагом

Враг.

*** *** ***наверх*** *** ***

Горьких слез не надо.

Утром улица длинна,

И колючим поворотом

Я отделена

От того, что было счастьем,

Тайным сном,

Но оставили несчастье

Мы вдвоем.

Опустела та скамейка

У реки.

Листья желтые

В охапку собери.

*** *** ***наверх*** *** ***

Горько плачет женщина у окна.

Ей на картах выпало,

Что она

Одинока будет много лет.

Погадать её заново?

Правды нет

В том, что будет

Сказано мной.

*** *** ***наверх*** *** ***

Двойник

Может быть,

В завтрашнем дне,

В мире ином,

Приду на свиданье

Со своим двойником.

Он отраженье мое,

Невысказанные слова.

Он боль моя

И беда моя.

Слеза, не просохшая на моей щеке,-

Его слеза.

Его больные глаза -

Мои глаза.

Я вытащу зеркало,

Оно разбито мной.

Его отраженье

Осталось во мне самой.

*** *** ***наверх*** *** ***

Девочка с бантом

Подойду к окраине

Голубого шара,

Чтобы в руки мне

Тишина упала.

Облаком спеленаю

Милое детище,

Чтобы ветры-вороги

На пути не встретились.

Пусть отдохнет девочка

С бантами синими.

Ей поет колыбельную

Моя Россия.

*** *** ***наверх*** *** ***

Девочка - сон

Девочка-сон

Она, девочка-сон,

Живет только во тьме.

А днем стоит, повернувшись к стене.

И только ночью попадает в страну,

Где каждая сказка живет наяву.

Я в этот мир попадала не раз.

Но девочка - сон,

А я среди вас.

*** *** ***наверх*** *** ***

День рождения

Нечаянно я забыла

День рожденья своего.

А может быть, нарочно не хочу

Я часовую стрелку повернуть

Обратно в детство.

Боюсь я потерять

Ту тайну жизни,

Что бережно мне

Отдавали люди,

Забыв себя...

Сломав цветок,

Не вырастишь его.

Убив ручей,

Воды ты не напьешься,

Я семь ступеней

Жизни прохожу,

Но не могу понять,

Которая из них -

Мой день рожденья.

*** *** ***наверх*** *** ***

День утонул в ночи.

Улицы спят в дожде.

Дом превратился в тень.

Еле заметен столб.

Комната без углов.

Стулья во сне скрипят.

Им неуютно в дождь

Возле стола стоять.

Милый, любимый пес,

Ты почему не спишь?

Я подойду к тебе,

Ночь отведу от глаз.

Вспомним с тобою день.

Солнца размах лучей.

Звонкую звень ручья.

Вот и проснулась я.

*** *** ***наверх*** *** ***

Дождь размазал

Всю картинку у меня.

Там бежали две росинки,

А теперь одна.

Там смеялись

Хором дети,

А теперь бегут

По щекам их слезы

Цвета радуг на лугу.

Все снежинки

Превратились

В капельки дождя.

Вся картинка

Убежала от меня.

*** *** ***наверх*** *** ***

Дом в деревянной оправе,

И не попасть туда,

Где за тенистым садом

Будет шуметь вода.

Где с колокольным звоном

Камень летит с откоса.

Осень неторопливо

Туго сплетает косу.

Где по дорожкам колким

Хвоя лежит подушкой.

И даже колючий ежик

Станет детской игрушкой.

Где отыскать калитку?

Чем отомкнуть засовы?

Может быть, этот домик

Мною был нарисован

Гадают сейчас

На времени,

Карты ушли в историю.

Кому выпадает черная —

Бросают туда бомбу.

Не карты,

А люди раскинуты

На бедном

Земном шаре

И каждый боится вытащить

Кровью залитые страны.

Как жаль, что я не гадалка,

Гадала бы

Только цветами.

И радугой залечила

Земле

Нанесенные раны.

*** *** ***наверх*** *** ***

Дом Пастернака

Сад, терраса.

На ступеньках

Желтый лист.

Окна смотрят в темноту.

Слышен лишь

Тайный голос.

Он по клавишам

Бродил

Всю ночь.

Голос этот

Так хотел помочь

Время прошлое

И новое

Собрать у старых

Стен.

Только этот дом

Не любит перемен.

Ночь уйдет.

А утром клавиши молчат.

Только голоса

В душе кричат.

*** *** ***наверх*** *** ***

Друзей ищу,

Я растеряла их.

Слова ищу -

Они ушли с друзьями.

Я дни ищу...

Как быстро убегали

Они вослед

Идущим от меня!

*** *** ***наверх*** *** ***

Евгению Евтушенко

Евгений Александрович!

Хотелось написать

Цветным фломастером:

3 - зеленым,

Д - красным.

Здравствуйте!

Но радуга цвета

Куда проще радуги слов.

Рев мотора, самолета зов.

Не хватило времени

Ни у меня, ни у вас,

Тайна одиночества -

Вечен час.

Вечен час встречи -

Будущее с нами,

Вечен разлуки час -

Горьки мои печали.

Да будут вечным билетом

Не написанные мной строки.

Последним вылетим рейсом,

Вам ли не знать дороги.

*** *** ***наверх*** *** ***

Елене Камбуровой

Сердце палочкой дирижера

Стучит по раненому микрофону.

Сердце палочкой дирижера

Душу рвет на свободу.

Сердце поет и плачет,

Сердце просит защиты.

Палочкой дирижера

Сердце мое пробито.

*** *** ***наверх*** *** ***

Живую строчку не могу найти,

А ощущала я ее биенье,

Казалось,

Что стихотворенье готово,-

Там всего лишь восемь было слов.

И вот,

Как вспугнутая стайка снов,

Они исчезли,

Даже не оставив следа

На небе серо-голубом.

Душа мертва, как опустевший дом.

Я появленье стерегу строки,

Но фехтовальщик без руки

Врага не победит в бою,

Уж лучше мне убить строку мою!

*** *** ***наверх*** *** ***

За окном метель,

Белый снег кружит.

За окном смело,

Завертело жизнь.

Опрокинут день,

Заметен в сугроб.

И летит, как тень

Белых куполов,

Стая снежных слов.

Белые слова,

Льдинками застряв

В сердце у меня,

Таять не хотят.

*** *** ***наверх*** *** ***

Зов детства

Раскачайся на качелях,

Подними лицо.

И увидишь

Над тобою

Лес-кольцо,

Под тобою

Неба даль,

Птицы взмах крыла.

Я видала это все,

Но когда?

Где прочла,

Увидела ль в кино?

Вспомни, ну же...

Отворила ты окно,

Солнца луч

По глазам пробежал.

Оторвал от земли

И поднял,

Раскачал на качелях

Ветров,

Заслоняя плечом

Детства зов.

*** *** ***наверх*** *** ***

И. Л. Пруту

Карты, кольца,

Кольца, карты

Убегают из-под пальцев.

Улыбается лучисто

Добрый сказочный волшебник.

Но волшебники приходят

Только к ночи.

Скрипнут дверью.

Сказку впустят через щелку

И уйдут,

Оставив только

Шорох сонной занавески.

Мой волшебник обещает

Дверь свою

Открыть всем настежь.

Распахнуть навстречу людям

Сердце, душу

И не прятать

Тайну молодости духа.

Унести с собой далеко

Слезы, беды и печали.

Посидев со мной у моря,

Боль мою отбросить в волны.

И построить мне волшебный,

Весь дышащий солнцем замок.

Нет, не надо обещаний!

Просто верю я, что будет

Добрый сказочный волшебник

Улыбаться мне лучисто.

*** *** ***наверх*** *** ***

Ищите правду в самих себе,

В глаза детей почаще глядите.

А то заладили: «Распяли Христа!..»

Да вы на руки свои посмотрите.

Ведь легче узреть чужую ложь,

В нее и камень летит со свистом.

Чем ближе к сердцу — острее нож,

Еще острее — по горлу бритвой.

Мирным не назовешь

Крик боли на нашей планете.

А вы все двери скорей на засов:

«Будет покойно на этом свете...»

Так пусть на том вы горите в аду,

И дети, сожженные в Хиросиме,

Не проведут вас по тонкому льду —

Вода окажется гильотиной.

Вечный укор нашему времени —

Глаза идущих в печи Дахау.

И страшно земле от этого бремени.

Но не утихли творцы напалма.

Горят - города, земля горит,

Пальцы чернеют от пепла брата,

У вас душа никогда не болит

И вам неведомо чувство расплаты.

Так пусть рожденные вами дети

А вы подобных себе творите)

Не повернутся лицом ко времени

И с поля брани уйдут убитыми.

*** *** ***наверх*** *** ***

Как больно, помогите,

В глазах беда.

Но годы-паутинки

Растают без следа.

Рукой не обопрешься --

Душа пуста.

По волчьим тропам бродит

Моя звезда.

*** *** ***наверх*** *** ***

О, как мы редко

Говорим друг другу

Надежные и нужные слова!

Поэтому найти

Так трудно друга,

Поэтому одна.

Так хочется добрей смотреть,

Хоть миг,

Но горло рвет

Злобливый коготь.

Так хочется

Обнять весь мир,

Но у ладони

Черный ноготь.

Так хочется

Дарить цветы -

Считаю потно мелочь.

Как хочется

Поджечь мосты

И позабыть,

Что надо делать.

*** *** ***наверх*** *** ***

Как трудно стало

Мне писать,

По сердцу

Барабанят дробью

Слова,

Кому мне их сказать?

Птенцом

Попала я в неволю.

И клетка

Очень хороша,

Вода и корм -

Всего там вдоволь.

Но ключ от моего ларца

Семью печатями окован.

Хозяин мой

Бывает добр

И дверцу

На ночь открывает,

Но сторожем

Он оставляет

Тьму

За невымытым окном.

*** *** ***наверх*** *** ***

Как хочется бежать

По полю сладкому,

Раскинув руки белые,

Забыв себя.

Как хочется упасть

На Землю мягкую

И в голос горько плакать,

Забыв тебя.

*** *** ***наверх*** *** ***

Как хочется

Укрыться одеялом

И заново обдумать день,

Который пробежал

Так быстро,

Был заполнен

Людьми, бумагами

И шумом городским.

Я время ощущаю

Только ночью,

Тогда мне слышен

Гулкий бой часов.

Секунды собираются

В минуты,

И тьма распахивает

Створки окон.

Я слышу время!

Вот оно идет

По Красной площади,

Сворачивает влево

И заполняет сразу

Пол земли.

Я слышу крик ребенка.

Он родился на счастье?

Нет, не знаю.

Может быть, на боль.

Об этом мне расскажет

Только утро.

А я хочу

Увидеть ночью мир.

Такая голубая,

Такая невесомая, земная.

Я буду вечным

Сторожем твоим.

*** *** ***наверх*** *** ***

Антону Ежову

Ребенок взял калейдоскоп,

Глазок в глазок.

И вмиг

Рассыпался весь

Безголосый мир

На разноцветный крик.

Он строит

Замки для царевн,

Зеленую луну.

Разрисовал

Весь шар земной

Оранжевой травой.

Смотри, малыш,

В твоих руках

Не только семь цветов,

Планета -

Дней калейдоскоп.

Твой взгляд -

Ее лицо.

*** *** ***наверх*** *** ***

Косу заплети тугую,

Улицей пройди

И услышишь

За собою

Гулкие шаги.

Это - время,

Что хотел а

Ты забыть.

Не надейся,

Этой встрече

Непременно быть.

И ты знаешь:

Расплатиться

Ты должна

За слова,

Что были сказаны

Тогда.

Веришь,

Время перепутает пути,

И поэтому

Ты косу не плети.

*** *** ***наверх*** *** ***

Лица уходят из памяти,

Как прошлогодние листья.

Осень оставила только

Утра хмурого привкус.

Лица уходят, но изредка

К сердцу подходит холод.

Вспомнятся желтые листья.

Это - как встреча с болью,

Это - как встреча с прошлым,

С чьим-то портретом разбитым.

Горько от настоящего,

Страшно жить позабытым.

*** *** ***наверх*** *** ***

Ложь

"Ты нам нахально лжешь", -

Все говорят вокруг.

Но врут они,

Не ведая, не зная,

Что ложь моя

Сложилась из трамвая,

Который вдруг

Увез меня в страну,

Неведомую вам.

Из шороха намокнувшей листвы,

Которая дрожит тревожно

На тонком дереве у дома.

Из лиц,

Которые порой

Бывают одиноки страшно.

Из речки,

Вдруг разбуженной

Потоком гремящих вод.

Из маленькой девчонки,

Которая все не находит дома.

Из веры, что порой

Для многих

Пахнет ложью.

*** *** ***наверх*** *** ***

Лошади в поле,

Трава высока.

Лошади в поле

Под утренним светом.

Быстро росинки бегут до рассвета,

Надо успеть напоить всю траву.

Лошади в поле,

Цокот копыт.

Тихое ржанье,

Шуршанье поводьев.

Солнце, как шар,

Отплыв от Земли,

Теплые пальцы

К гривам подносит.

Лошади с поля уйдут,

Но до ночи

В травах примятых

Останутся точки

От конских копыт.

*** *** ***наверх*** *** ***

М. Луговской

Вы проходите по ночи.

Сосны гулко зашептали:

"Не вернуть назад столетья

И секунду не вернуть.

Все часы замолкли разом,

Колокол гудит набатом,

Вырывается из сердца

поминальный стон.

Подождите, не спешите,

Руку ветру протяните,

Время не для Вас.

У скалы живое сердце

Бьется маяком надежды,

Этот свет неугасимый

Охраняет Вас".

*** *** ***наверх*** *** ***

Молчальником печальным

Становится мой день.

Глухо скрипят ставни.

Каждый, кому не лень,

Бросит в спину по горстке

Колючей, прибрежной гальки.

Даже гудок пароходный

Эхом становится дальним.

Люди спешат мимо -

Что им чужие раны?

И молчаливый печальник

Ищет свои страны.

*** *** ***наверх*** *** ***

На улице какой живет друг мой?

Не помню, было ли ее названье

На доме том,

Куда не раз и в ранний,

И совсем уж поздний час

Я приходила.

Радостно встречал там меня

Лишь только старый, шаткий лифт.

Он поднимал до этажа шестого

И, грустно усмехнувшись,

Вниз сползал.

В том доме, думаю, меня не ждали,

А если дверь и открывали,

То только потому,

Что палец мой

Звонок их превращал в звериный вой.

И слышались в прихожей голоса,

И лаял пес.

Его я подарила на новоселье.

Он стал очень стар,

Меня он тоже так и не узнал.

...Я часто этой улицей брожу,

Но дом теперь нигде не нахожу.

*** *** ***наверх*** *** ***

Не дозвонились

До меня друзья.

А может, просто

Денег не хватило.

Но опустела вдруг

Моя квартира,

Как много дней

Я прошлым здесь жила.

Но отрывала лист календаря,

Чтоб убедиться,

Как бегут недели.

Все улицы запутаны метелью.

Не дозвонились

До меня друзья.

*** *** *** *** *** ***

( © Ника Турбина )

<<Первая страница >> <<Вторая страница >> <<Третья страница>>

www.nturbina.ru

Жизнь моя - черновик... Ника Турбина: poyeliku — LiveJournal

Семилетняя девочка
Со стихами подмышкой
За в траву убегающим сердцем
В ритме с болью – вприпрыжку
И опять недосуг сосчитать
Все ступени вверх-вниз до квартиры
Сзади старенький ангел с одышкой  бредёт
И потёртою лирой.

Она призвала его в первый миг детства
В первый свой вдох, когда должен быть крик –
Но рифмой так больно зажато сердце
 - Воздуха хрип.-
Ангел и раньше читал в Книге судеб,
Что будет,
Когда поэтический пульс диссонирует с веком.
Но кто, как не он,  при рожденьи разбудит,
Колокол
В сердце большого поэта
И озвученный  рифмой,
Стон
Маленького человека?

Он сам написал ей не детскую  долю, себе - свою роль:
Превращать её слезы в стихи и во взрослую боль,
Чтобы она могла всё же  услышать стук сердца,
В каплях дождя и в солнца лучах, и даже в разбитом окне.
И молчаливым печальником в чуждой стране.
По колкой дорожке судьбы без мольбы
Всё детство искать своё детство.

Выросла. Лицо изрезано чужими
                                                       словами злыми.
Нет темы. К чёрту добрые слова,
Когда нет рядом ни друзей, ни ангела, ни лиры.
Лишь одиноко плачет кровью срубленных деревьев
                                                        изданная книга.

Нет, надо всё-таки ступеньки сосчитать… Хоть, сколько там их?
Распахнуто окно – ступенька вниз -  давай вперегонки со мною, ангел!
Одна…. А он успел уже подняться вверх – ступенька вверх – на старом лифте,
Чтобы прочесть, что написала пульсом в той, тревожащей записке?

Кто бы мог тогда подумать, что она не доживет до своего 28-летия? Когда Ника умерла в мае 2002 года, газеты снова вспомнили о ней и запестрели заголовками: "Выросшая девочка-вундеркинд покончила с собой!" Ника разбилась, упав из окна 5-го этажа. Несколько лет назад она уже падала и тоже с 5-го этажа, но другого дома. Тогда ей повезло, а во второй раз судьба ее не пощадила. Но Ника не убивала себя.

1978год. Четырехлетняя Ника не спала по ночам. У нее была астма.Мама и бабушка поочередно дежурили у постели девочки, а она пугала их тем, что просила: "Запишите строчки!" И диктовала стихи - совсем не детские, трагические. Скептики говорили, что эти стихи принадлежат другому, взрослому поэту. Мистики - что это умерший гений диктует ей свои строки. Ника говорила: "Это не я пишу. Бог водит моей рукой".

Мама Ники была талантливой художницей, но так и не смогла реализоваться. Говорят, ей очень хотелось, чтобы в семье была знаменитость, и своей дочке она с самого раннего детства читала серьезных поэтов - Ахматову, Мандельштама, Пастернака. В ялтинском доме дедушки Ники Анатолия Никаноркина, известного крымского писателя, собирались литераторы, приезжавшие из Москвы на отдых. Мама просила их помочь напечатать дочкины стихи в столице. Далеко не всем эта идея казалась удачной, ее предостерегали -психика девочки еще не окрепла, а мир она уже видит в трагических тонах. Тем не менее скоро в центральной прессе появились большие публикации о ялтинском вундеркинде. Нику стали приглашать на литературные вечера. В 9 лет у нее уже вышла первая книга стихов - "Черновик", вступительное слово к которой написал Евгений Евтушенко.Книгу перевели на 12 языков.

Это была интересная игра -"в поэтессу". Нику возили по всему миру. Она выходила на сцену перед огромным залом, маленькая, но очень серьезная девочка с прической, как у Марины Цветаевой, и читала взрослым голосом: "Жизнь моя - черновик, на котором все буквы - созвездья..."

В 1985 году в Венеции Нике вручили самую престижную поэтическую премию -"Золотого льва", которой до нее из советских поэтов была удостоена лишь Анна Ахматова. Ника тут же отколотила зверю лапы - правда ли он золотой? Лев оказался гипсовым.

Уже взрослая Ника говорила об этом времени: "По улицам слона водили. Это была Ника Турбина. А потом слона бросили и забыли".

С 11 лет Ника уже жила в Москве, ходила в обычную школу. Ее мама снова вышла замуж и родила еще одну дочку - Машу. Наверное, Нике не хватало маминого внимания. Еще в начале всей этой шумихи она посвятила ей такие строки: "...Только, слышишь, не бросай меня одну. Превратятся все стихи мои в беду".

В1990 г. Ника поехала учиться в Швейцарию. Ее пригласил туда пожилой швейцарский доктор, который запомнил Нику еще маленькой и написал ее родным множество писем. Закончилось все неожиданно, но банально - постелью. 76-летний профессор для своего возраста выглядел очень хорошо - благодаря многочисленным операциям он даже мог дать фору молодому мужчине. Был интересным собеседником, Нику не обижал, но целыми днями пропадал в своей клинике. Ника, замученная бездельем, начала пить, а через год сбежала от него.Публично своих стихов она уже давно не читала.


"Я упаду, но тут же встану"

1994 г. В Московский институт культуры Нику приняли без экзаменов. Курс вела Алена Галич, ставшая ее любимой учительницей и близкой подругой. Она уверена, что Ника была талантлива - еще в 14 лет очень удачно снялась в фильме "Это было у моря" с Ниной Руслановой. У нее была необычная, роковая, как будто специально для немого кино предназначенная внешность -зеленые глаза, каштановые волосы, родинка над губой. И при этом - нарушенная психика, неважная координация и ненадежная память. Тем не менее первые полгода Ника проучилась очень хорошо. И снова писала стихи - на любом клочке бумаги и даже губной помадой, если под рукой не было карандаша. Но 17декабря, в день своего 20-летия, Ника, которая уже не раз"зашивалась", сорвалась.

У Алены Галич до сих пор хранятся дома написанные ее рукой заявления: "Я, Ника Турбина, даю слово своей преподавательнице Алене Галич, что больше пить не буду". Но в конце первого курса, незадолго до экзаменов, Ника уехала в Ялту к Косте, парню, с которым встречалась уже несколько лет. К экзаменам она не вернулась.

Восстановиться в институте удалось не сразу и только на заочное отделение. С Костей они расстались. Ему хотелось иметь нормальную семью, а с Никой нужно было нянчиться как с ребенком. Вскоре Костя женился.

Май 1997года. В тот день с Никой был другой мужчина. Они поссорились. Ника бросилась к балкону - как потом говорила, "в шутку", не удержалась, повисла и тут же протрезвела. Он схватил ее за руки, Ника пыталась забраться назад. Спасло только то, что, падая, она зацепилась за дерево. Была сломана ключица, поврежден позвоночник. В больницу к ней пришли поэты, журналисты. Говорили, что в ее глазах была жуткая обида: только так и заставишь вас вспомнить о себе.

После этого случая Алена Галич поняла, что Нике необходимо серьезное стационарное лечение. Еще в детстве, когда бабушка ездила с ней по всему миру, американские врачи говорили, что при такой нагрузке ребенку необходимы консультации психолога, но в СССР это считалось ненужной роскошью. Галич договорилась, что Нику на три месяца положат в специальную американскую клинику. Чтобы получить скидки, пришлось собрать огромное количество подписей. Но, когда американцы согласились, мама Ники внезапно увезла ее в Ялту. Алена Александровна сидела дома, рвала эти письма и плакала. О той упущенной возможности она теперь жалеет больше всего.

В Ялте Ника попала в местную психушку. Ее забрали после буйного припадка, которых раньше с ней вроде бы не случалось. Вызволяли ее оттуда все та же любимая преподавательница и Костя.

"Одиночество -смерти друг"

Ника патологически боялась жить одна. В свою комнату, оставшуюся от матери и ее второго мужа, которые уже давно развелись, приглашала то подруг, то друзей. Так появился Саша М., актер одного из московских театров, с которым она прожила около четырех лет. Он тоже много пил.

11 мая 2002 года они были в гостях у своей знакомой Инны, которая жила на той же улице. Выпили. Саша и Инна пошли в магазин, а Ника ждала их, сидя на подоконнике пятого этажа, свесив ноги вниз. Это была ее излюбленная поза, она никогда не боялась высоты. Видимо, она неудачно повернулась. С координацией у Ники всегда было плохо.Гуляющий с собакой мужчина увидел, как она повисла на окне, и услышал ее крик: "Саша, помоги мне, я сейчас сорвусь!" Внизу какие-то люди пытались растянуть куртку. Но на этот раз Бог Нику не спас.

Друзья Ники узнали о ее смерти случайно, ночью накануне кремации. Когда утром18 мая Алена Галич и ее сын приехали в больницу Склифосовского, Саша сказал им, что кремация пройдет прямо там. Алена Александровна не знала, что в Склифе нет крематория. Попрощавшись с Никой, она уехала. Гроб повезли в Подмосковье озлобленные рабочие, которым Саша просто не захотел платить. Ника, которая больше всего на свете боялась одиночества, поехала в свой последний путь одна.

P. S. Чтобы Нику отпели, милиция дала письменное подтверждение о том, что ее гибель не была самоубийством. Алена Галич добилась, чтобы прах ее ученицы захоронили на Ваганьковском кладбище.

Стихи Ники Турбиной

ЧЕРНОВИК.
Жизнь моя - черновик,
На котором все буквы - созвездия...
Сочтены наперёд все ненастные дни.
Жизнь моя - черновик.
Все удачи мои, невезения
Остаются на нём
Как надорванный выстрелом крик.

ВОСПОМИНАНИЕ.
Я хочу с тобой одной
Посидеть у дома старого.
Дом стоит тот над рекой,
Что зовут Воспоминанием.
След ноги твоей босой
Пахнет солнцем лета прошлого,
Где бродили мы с тобой
По траве, ещё не скошенной...
Голубели небеса,
Исчезая за околицей,
И звенели голоса...
Вот и всё, что нам запомнилось...
И отсчёт всех дней
Подошёл к концу,
Стаи птиц - все дни -
Собрались у ног...
Покормить их чем?
Не осталось строк.

ЕВГЕНИЮ ЕВТУШЕНКО.
Вы - поводырь, а я -слепой старик.
Вы - проводник. Я еду без билета!
Иной вопрос остался без ответа,
И втоптан в землю прах друзей моих.
Вы -глас людской. Я - позабытый стих.

ЧУЖИЕ ОКНА.
Чужие окна, немое кино,
Темно на улице, в кадре светло...
Молча кричит ребёнок - не я его качаю,
Бьётся посуда к счастью - не я его получаю.
И в зале полно безбилетных,
На этом сеансе -молчанье...
Моё окно - звуковое.
Подёрнуты стёкла печалью.

ЕЛЕНЕ КАМБУРОВОЙ.
Три кровавые слезы, три тюльпана...
Молча женщина сидит. От дурмана
Закружилась голова, сжалось сердце-
Три тюльпана получила ты в наследство...
Только ветер прошумел - быть им ложью.
Но глаза твои кричат - "Быть не может!"
Три кровавые слезы - облетели.
Молча женщина сидит. Им - не веря.

Я - ПОЛЫНЬ-ТРАВА.
Я - полынь-трава,
Горечь на губах,
Горечь на словах,
Я - полынь-трава...
И над степью стон.
Ветром окружён
Тонок стебелёк,
Переломлен он...
Болью рождена
Горькая слеза.
В землю упадёт -
Я -полынь-трава...

И ГОРЕК МОРЯ АРОМАТ.
И горек моря аромат,
И краб ленивый у воды
Всё пятится назад...
Босые ноги на песке-
Следы остались вдалеке,
Когда простор перед тобой
Такой певучий, голубой -
Не страшно быть самим собой.

МОЛЧАТ ПУСТЫЕ ГОРОДА.
Молчат пустые города,
Но путь мой только лишь туда.
В пыли, усталая бреду...
Глаза потухшие витрин...
Здесь улицы - как поезда,
Жаль стрелочник их позабыл...
Где, кто, когда, в какие дни
Здесь бил свинцовой пеленой?
Висит молчанье надо мной...
И не вернуться мне домой.
И мне не надо платья, чтоб
Как в былые времена

Мне говорили: "Как мила!"
Солёный ветер, пот и пыль
Съедают кожу мне до дыр,
Но некому тут плакать.
А если слёзы на глазах -
Ты не услышишь где и как
Над ней висит проклятье.
Пусть город, это видно, дом.
Но не ужиться нам вдвоём.

А.Н.
Мы говорим с тобой
На разных языках.
Все буквы те же,
А слова чужие.
Живем с тобой
На разных островах,
Хотя в одной квартире.

Источник: http://lady-forever.ru

poyeliku.livejournal.com

Собрание стихотворений Ники Турбиной - Ника Турбина

<<Первая страница >><<Вторая страница >><<Третья страница>>

Тяжелы мои стихи,
Камни в гору.
Донесу их до скалы,
До упору.
Упаду лицом в траву,
Слёз не хватит.
Разорву строку свою,
Стих заплачет.
Больно врежется в ладонь
Крапива.
Превратится горесть дня
Вся в слова.

*** *** *** *** *** ***

Ступеньки вверх,
Ступеньки вниз -
Кружется голова.
Ступеньки вверх,
Ступеньки вниз -
Как жизнь моя мала!
Но не хочу
Я верить в то,
Что смерть придёт ко мне,
Что не увижу никогда
Я снега в январе.
Весной
Я не сорву цветов
И не сплету венок.
Прошу!
Не надо лишних слов,
А просто верьте в то,
Что утром снова день придёт,
И будете опять
Ступеньки вверх,
Ступеньки вниз,
Летя по ним, считать.

*** *** ***наверх*** *** ***

Америка,
Я люблю Маяковского.
Но не буду в тебя плевать.
Хочется, словно хрупкую,
Но сильную женщину,
Тебя обнять.
Ты подарила
Мысли любви,
Как женщина
Дарит миру ребёнка.
Ты оправдала
Надежды мои.
Господи, благослови!

*** *** ***наверх*** *** ***

Разминулись дороги на пристани,
Где теперь поезда?
Две косички упали,
Как исповедь
На твои покрова.
Лучше выйду в рубашке белой:
"Ах, немножко в крови!"
Что вы сделали, люди?
Сделали.
Господи, помоги!

*** *** ***наверх*** *** ***

Зарешечено небо
Тропинками судеб -
Миллиарды следов.
И надежда, что будет
Только то, что хотелось,
Что было светло.
Над землёю холодное
Солнце взошло.
И расколоты судьбы,
Как грецкий орех,
Кто-то взял сердцевину,
А под ноги грех.

*** *** ***наверх*** *** ***

Устали холодные ветры,
Распяли Христа во дворе.
И дети шныряют, как вепри,
В чужой, запустевшей траве.
Метёт тротуары дворник,
Ночник погасил свой свет.
И капли забытой крови
Давно потеряли цвет.

*** *** ***наверх*** *** ***

Я вам почитаю стихи...
В глазах недоверие,
Чёрные точки.
И я убегаю,
Как раненый кочет,
По тонкому,
Зыбкому льду.

*** *** ***наверх*** *** ***

Ах, эти три сосны -
Наталья, царь, балы.
Плутаешь в лабиринтах
Начертанной судьбы.
Не слышит Ариадна -
Она несёт свой крест.
Фемида ускользнула,
Отдав красивый жест.
Нам в поле вместе б выйти,
С звездой поговорить.
А зайцы - это прихоть.
Тебе ли так шутить?
Ах, эти сани, сани
Помчались в Никуда.
Давайка рядом сядем
И повернём коня.
Скорей от царства Леты,
От плахи и костра.
Я увезу с собою
Тебя, еретика.

*** *** ***наверх*** *** ***

( © Ника Турбина )

<<Первая страница >><<Вторая страница >><<Третья страница>>

www.nturbina.ru

Ника Турбина

В основу этого эссе о Нике Турбиной (1974–2002) положено предисловие к первому посмертному и наиболее полному изданию её произведений – книге «Чтобы не забыть», в которую вошли стихотворения из книг «Черновик» и «Ступеньки вверх, ступеньки вниз…», а также неопубликованные стихи и дневниковые записи поэта.

Составителем, редактором, автором предисловия и, собственно говоря, издателем названной книги стал поэт, учёный и бизнесмен Александр Ратнер, живущий в Днепропетровске.

Презентация уникальной книги прошла 17 декабря 2004 года в Москве в Театре музыки и поэзии под руководством Елены Камбуровой. В этот день Нике Турбиной могло бы исполниться 30 лет.

Позже книга «Чтобы не забыть» была отмечена престижными дипломами нескольких крупных международных книжных фестивалей и ярмарок.

По просьбе редакции «45-й параллели» Александр Ратнер включил в своё эссе строчки из стихов и записок Ники, семь её фотографий разных лет (цифру 7 содержат день и год рождения поэта) и дарственную надпись маме и бабушке на первой книжечке стихов «Черновик» с предисловием Евгения Евтушенко.

 

В подборке «Жизнь моя – черновик» читатели альманаха найдут 27 (по количеству прожитых лет) поэтических текстов Ники, когда она была по сути ребёнком. Столько же текстов повзрослевшей Ники редакция «45-й параллели» намерена разместить полгода спустя.

 

Подобно большинству одарённых людей, Ника Турбина имела трудный характер, который, как и поэтический дар, обнаружился у неё в детстве. Вся она была сплав этих двух компонентов – таланта и характера, которые, проявляясь в том или ином соотношении, чаще усложняли её и без того непростую жизнь. Это ощущали окружающие Нику люди, в первую очередь близкие, да и она сама. Ощущали все, но лишь немногие понимали, что выше сил человеческих нести ту психологическую ношу, которую судьба, как набитый свинцом рюкзак, взвалила на плечи ялтинской школьницы и с годами лишь увеличивала этот груз.

В конечном счёте судьба Ники Турбиной случилась трудной, как её характер, трагической и короткой, как её стихи, что «само по себе и не ново» для поэтов такого уровня. Но судьба эта была ещё и уникальной, ибо на вершине славы Турбина оказалась не в конце, а, наоборот, – в начале жизни.

Судите сами: стихи девочки-первоклассницы с подачи Юлиана Семёнова напечатала «Комсомольская правда», через год в Москве выходит первая книга её стихов с предисловием Евгения Евтушенко (кстати, до сих пор единственным, на мой взгляд, глубоким и доброжелательным анализом творчества Ники), затем – она становится участницей международного поэтического фестиваля «Поэты и Земля» в Италии, на котором её наградили «Большим Золотым Львом Венеции», а дальше – поездка в Соединенные Штаты, где она встречалась с Иосифом Бродским…

Вторая же половина жизни Ники Турбиной прошла, увы, в бесславии и безвестности. «Я всё сказала о себе в стихах еще ребёнком, – писала Ника, – тело женщины мне не нужно было».

Многие полагают, что трагедия Турбиной заключалась в том, что она в двадцать семь лет не могла писать лучше, чем в семь. Не совсем так, точнее, совсем не так! Если бы в конце жизни она написала то, что в семилетнем возрасте, может быть, это не вызвало бы таких восторгов и эпитетов в её адрес, так как тогда речь шла бы о талантливых взрослых стихах взрослого человека. А вот взрослые (да ещё какие!) стихи девочки воистину потрясают. Ведь нас всегда дивят недетские рассуждения детей, а здесь – недетские стихи девочки, по сути ребёнка. Это, мне кажется, удивительнее, нежели прекрасные стихи для детей пожилого автора.

Кроме того, на основании чего в большинстве публикаций делается вывод о затухании с возрастом поэтических способностей Ники? Только лишь на основании образа её жизни? Или потому, что новые стихи в периодике почти не появлялись, новые книги после «Ступеньки вверх, ступеньки вниз…», изданной в 1991 году, не выходили? Здесь нет корреляции: можно писать, но не публиковаться, сознательно или в силу иных причин. И Турбина писала, до самой смерти, в тетрадях и на клочках бумаги, ручкой, карандашом и губной помадой. Не могла не писать. Хотя был период, о котором она сказала: «Я начинаю ощущать, что бросила меня строка».

Дар Божий у Ники не угасал, просто вектор его ещё больше смещался в сторону грусти, безысходности, ухода из жизни:

 

Асфальт ночью горячий.

Пятки уже прирастают к земле.

Это такая

            тяжёлая

Дорога

            до

                крематория.

 

Рядом с этими строками в общей тетради в клетку – рисунок автора: извилистая дорожка к домику с трубой, из которой идёт дым.

Перечитайте также её записки, датированные несколькими последними годами жизни: «Стихи пошли, как ливень дождевой», «Думаю о стихах. Стараюсь найти новую форму…», «Меня преследовала первая строфа. Она убойной силой… ломилась и ломала дверь, туманя мозг мой слабый, укрепляя душу…» и т.д.

Интересно, что, родившись в Ялте, Ника практически ничего не написала о море, к которому в школьные годы часто убегала в одиночку – наверное, потому, что на берегу ей, астматику, легче дышалось. Но задыхалась Ника не столько от астмы, сколько от окружающей действительности. Для неё «что-то хрустнуло в фальшивом мире», в котором проходила её земная жизнь. Однако, живя в нем фактически, она в то же время пребывала в своём, доступном лишь её рассудку мироздании, представляя, что «расписанные звёздами тропинки» судьбы начинаются от окна её комнаты на четвёртом этаже дома по Садовой улице. Окно как бы разделяло для неё два мира. Поэтому Ника с детства любила сидеть на подоконнике. Сидела она на нём и в последние мгновения своей жизни:

 

Как по площадке детской песочницы,

Блуждаю по колкому окну.

Ножницы, дайте ножницы,

Ненужную перерезать пуповину мою.

 

«Киллер-судьба» дала ей эти ножницы 11 мая 2002 года.

Ничем не отличалась Ника от своих сверстников только в школе. Дома же она постоянно ожидала звук, посещавший её по ночам; он был не вдохновением, а сигналом свыше, который, пройдя через неё, превращался в стихи, зачастую короткие, потому что каждая строка несла нечеловеческую нагрузку:

 

Тяжелы мои стихи –

Камни в гору.

 

Вот что об этом своём состоянии писала сама Ника: «Я звук ждала. Он приходил. И наполнялась я энергией чудовищного мига, непонятного, как рожденье человека».

Если же звук не приходил, Ника невероятно нервничала, не спала до утра и уставала настолько, что иногда вынужденно пропускала занятия в школе. Она была как бы проводником между небесами и землёй, между Всевышним и людьми. В реальном же мире ей трудно было ориентироваться. Понимая это, её мама, Майя Анатольевна Никаноркина, и бабушка, Людмила Владимировна Карпова, которых Никуша, как они её называли, обожала, заменяли ей поводыря.

Примерно в середине жизни Ника Турбина оказалась в Москве. Новый огромный город, новое окружение, новая жизнь. Находиться рядом с ней постоянно не мог никто. Поэтому она порой «делала много ошибок, дулом направленных на себя». Иногда это было осознанно, иногда – нет, но часто – знаком протеста против того, что её как поэта забывали, печатали не её стихи, а сплетни о ней, избегали общения и не отвечали на телефонные звонки.

Будь у Ники, как прежде, поводырь, она бы уверенно шла за ним. Но поводыря не было. Были многие, ненадолго бравшие на себя эту роль, но с ними Ника лишь сбивалась с дороги:

 

Брожу по жизни,

Словно маленький ребёнок

По белой простыне,

Бросая душу

В пропасти надежд.

 

Девочка, по её выражению, «была изначально больна непониманием времени, людьми, не разбиралась в себе сама». Эпизодически она училась в институте культуры, снималась в кино, выезжала за границу, выходила замуж, навещала Ялту, пробовала себя на радио и телевидении. А еще – влюблялась, увлекалась режиссурой и, конечно, писала, не только стихи, но и записки, прочитав которые, кое-кто из считавших себя её ангелами-хранителями узнают, как их оценивала Ника Турбина и что в то же время она думала о себе и о своей жизни, которую, по её словам, «растренькала смеясь, тусуясь с ворами души моей».

К сожалению, я не знал Нику лично и потому живу с ощущением, что если бы мы встретились, то мне не пришлось бы писать о ней сейчас в прошедшем времени:

 

Диво-девочка, Ника-Никушка,

Что тебе предсказала кукушка?

Неужели она по секрету

Кануть юной пророчила в Лету?

Неужели была ей охота

Напророчить два майских полёта

Из окошка в московской квартире?

Ты служила мишенью, как в тире,

Для стрелков, что умели вприсядку

Бить без промаха в душу-десятку...

Я от мысли едва ли не вою,

Что тебя не увидел живою

И к тебе не явился воочью,

Словно звук, ожидаемый ночью.

 

В судьбе Ники Турбиной отразились все «добрые традиции» отношения нашего общества к таланту: при жизни – если не травля, то забвение, после смерти – если не запоздалое восхищение, то спекуляция причастностью к судьбе творца.

Как в воду глядела Ника, написав: «Когда умру, тихо станет. Те, кто любил меня, от горя напьются. Кто зло таил, напишут каверзные слова, обрадованные, что вновь в печати можно засветиться».

Ранний уход поэта из жизни усиливает впечатление от написанного им. Особенно, если уход этот был предопределён самим поэтом еще в дошкольном возрасте. Ника Турбина жила с таким предчувствием более двадцати лет, она не однажды и по-разному пыталась свести счёты с жизнью, но давший ей свою искру Господь не торопил события и снова дарил ей время на реанимацию души и тела:

 

Я не хотела умирать.

Летать пыталась – не свершалось,

А умерла, то потешалась

Над бренной дерзостью мечты.

 

Сравните две судьбы – Ники Турбиной и Владимира Высоцкого. Последнего уничтожали тем, что вообще не публиковали, чему он огорчался до слёз. Нику же публиковали с семи лет, у неё вышли две книги стихов, и обе в Москве, она выступала по Центральному телевидению, о ней писали, говорили, её возили, приглашали, носили на руках – и вдруг всё это резко прекратилось. Выдержать такой контраст в юности психологически труднее, чем лавину славы в детстве.

В конечном счёте оба – Высоцкий и Турбина – ушли молодыми и встретились на Ваганьковском кладбище.

Ника ушла из жизни двадцатисемилетней, в лермонтовском возрасте. Но если Лермонтов был убит сразу и одним человеком, то Нику убивали долго и многие, пулями невнимания, непонимания, равнодушия, зависти к её таланту, молодости, внешности. «Родилась я, – писала она, – уже птицей раненой. А набросились все, ровно солнце я затмила».

Она не хотела уходить из жизни и цеплялась за неё, как за подоконник окна, с которого от неловкости случайно соскользнула и на мгновение зависла со стороны улицы. Путь Ники в бессмертие был равен расстоянию от окна пятого этажа до земли:

 

Каждою клеткой тела

Девичьего дрожа,

Ты над Москвой летела

С пятого этажа.

 

Господи, как нелепа

Гибель от высоты.

Не из окна – из неба

Выпала, Ника, ты.

 

Видимо, годы вышли

Все на твоём веку,

Если тебя Всевышний

Не удержал вверху.

 

В ласточку-одиночку

Превращена судьбой,

Ты долетела, точку

Ставя сама собой.

 

Конечно же, книга «Чтобы не забыть» должна была появиться раньше, но слава Богу, что наконец-то вышла, чтобы напомнить всем о жившей недавно рядом с нами Нике Турбиной, Поэте с большой буквы, и познакомить с её творчеством новое поколение, ибо на родине последняя книга Ники была издана почти два десятилетия назад.

Первым шагом на пути к этой книге было издание в 2003 году пьесы «Ника» Людмилы Карповой, бабушки поэта. При подготовке и редактировании рукописи я окунулся в жизнь семьи, её уклад, круг общения, мир интересов, многократно перечитывал неопубликованные стихи и записки, каждый раз – и это первый признак таланта неординарного – по-новому воспринимая мысли автора. Всё это происходило в ялтинской квартире на улице Садовой, в которой Ника 17 декабря 1974 года родилась и провела полжизни, где она незримо присутствовала в гостиной, когда мы колдовали над пьесой и, забегая вперёд, обсуждали её книгу.

Наряду с известными стихами Ники Турбиной, в книгу включены также её неопубликованные стихи. Это далеко не всё, что до сегодняшнего дня было сокрыто от глаз читателя. Читая их, нетрудно убедиться, насколько они ёмки, невзирая на краткость. При этом не смущают ни отдельные огрехи формы, ни слабые рифмы или их отсутствие, равно как и порою сбивчивый ритм. Всё это второстепенно перед озарёнными оптимизмом строками:

 

Улыбки развешу по стенам жилья,

На стол доброту моих рук набросаю,

Двери настежь открою для друзей ли, врагов –

Счастьем надо делиться.

 

Определив для себя, что «поэзия – уникум, область ненужной печали» и что «отсутствие полёта для души равно дыханию без воздуха», Ника, невзирая на в основном мрачные краски своей поэтической палитры, искренне писала о заветных желаниях:

 

Доказать, что Родину страстно люблю,

Умереть на земле моей русской.

 

Ей достаточно было всего двух строк, чтобы описать собственную судьбу и судьбу своих стихов:

 

Я – мать-одиночка

У моих стишочков.

 

Впервые читатель познакомился и с замечательными записками в прозе «Чтобы не забыть», представляющими собой дневниковые размышления Ники Турбиной в последние годы её жизни. Зачастую эти записки – прекрасные белые стихи, как, например, «Не надо слов, они не существуют...» Своего рода прозаические миниатюры, они являются не только дополнением к стихам Ники, но и к нашим представлениям о ней, уже взрослой, размышляющей о современной жизни, любви, творчестве, взаимоотношениях между людьми, отношении к Богу. Хотя записки и разноплановы, но, как и в стихах, здесь явно присутствует свой стиль, в первую очередь заключающийся в своеобычных расстановке и сочетании слов в предложениях. Вначале это кажется странным, но постепенно, по мере чтения, понимаешь, насколько такой приём органичен для автора.

К сожалению, многие стихи и записки Ника сожгла.

В книге «Чтобы не забыть» всё, даже название, написано самой Никой Турбиной, она просто не составляла её, скорее всего, не думала об этом или не могла по разным причинам. Написать за Нику невозможно, можно только за неё объединить это невозможное под одной обложкой, что и было сделано к 30-летию поэта.

Не сомневаюсь, что так же, как когда-то Господь подарил Нике свою искру, он уже подарил ей частицу своей вечности, у которой «нет предела, есть только время на выход». Да иначе и быть не может, ведь всего за треть обычной человеческой жизни Ника Турбина успела

 

Расстегнуть все застежки души,

Согревая людей потаённою силой

Великой любви.

 

 

Александр Ратнер,

специально для альманаха «45-я параллель»

 

Днепропетровск, 2004-2008.

 

Иллюстрации:

фотографии Ники разных лет;

автограф на первой книге «Черновик» (Москва, «Молодая гвардия», 1984):

«С любовью. Ника Турбина. 1995 г. Москва – Ялта».

Подборки стихотворений
Поэмы, новеллы и стихи в прозе

45ll.net

Турбина, Ника Георгиевна — Википедия

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Турбина.

Ни́ка Гео́ргиевна Турбина́ (при рождении — То́рбина) (17 декабря 1974, Ялта, Крымская область, УССР, СССР — 11 мая 2002, Москва, Россия) — советская и российская поэтесса, известная стихотворениями, написанными и изданными в детстве. Погибла в результате несчастного случая в возрасте 27 лет.

Детство и поэтическая карьера[править | править код]

Ника родилась в Ялте. Её мать — художница Майя Никаноркина, отец — актёр Георгий Торбин[2]. От отца Ника получила фамилию Торбина, которая позже стала основой её псевдонима. Отец и мать Ники вскоре расстались, и ребёнок вырос в семье матери, с бабушкой Людмилой Карповой и дедушкой, писателем Анатолием Никаноркиным. На тот момент была единственным ребёнком. Семья Ники была тесно связана с искусством, ей с детства читали стихи, в особенности большое влияние на неё оказали стихи знакомого её матери Андрея Вознесенского. Существовал слух, будто он настоящий отец Ники, однако и свидетельство о рождении, и воспоминания знакомых это опровергают[2]. Мать Ники тоже писала стихи, хотя нигде их не публиковала[2].

С раннего детства страдала астмой и, по свидетельству родных, часто не спала ночами. С четырёх лет, во время бессонницы, просила записывать мать и бабушку стихи, которые, по её словам, ей говорил Бог. Сама она писать тогда ещё не умела (а позже писала с серьёзными грамматическими ошибками)[2]. Стихи в основном касались личных переживаний, были печальными и депрессивными, часто были написаны белым стихом.

В 1981 году бабушка Ники показала её стихи известному писателю Юлиану Семёнову, который сперва не поверил, что их написал ребёнок. С рекомендации Семёнова их напечатала «Комсомольская правда»[3]. После этого слава о ней как о «чудо-ребёнке» разнеслась далеко за пределы Крыма. Тогда же мать придумала ей литературный псевдоним «Ника Турбина». В дальнейшем в разных документах фигурировала то одна, то другая фамилия, пока при получении паспорта Ника не взяла фамилию «Турбина» официально.

В 1983 году, когда Нике исполнилось 8 лет, в Москве вышел первый сборник её стихов «Черновик». Книга была впоследствии переведена на 12 языков[4]. Предисловие к ней написал Евгений Евтушенко, который в судьбе Турбиной, как и многих других молодых поэтов, принял активное участие. Благодаря его поддержке Ника на равных вошла в литературные круги Москвы и в 10 лет смогла принять участие в международном поэтическом фестивале «Поэты и Земля» (в рамках Венецианского биеннале). Там ей был присуждён главный приз — «Золотой лев».

В 1983 году Евтушенко снял Турбину в своём фильме «Детский сад». Тогда же он написал стихотворение о Турбиной[5]:

Дети — тайные взрослые. Это их мучит.
Дети тайные — мы.
Недостаточно взрослые мы, потому что
быть боимся детьми.

На перроне, в нестёртых следах Пастернака
оставляя свой след,
ты вздохнула, как будто бы внутрь простонала,
восьмилетний поэт.

С 1985 года, когда Нике было 11 лет, её мать переехала в Москву, во второй раз вышла замуж и родила вторую дочь — Марию. Ника написала по этому поводу: «…Только, слышишь, не бросай меня одну. Превратятся все стихи мои в беду». Позже и Нику перевезли в Москву, где она посещала школу № 710. По собственным воспоминаниям, училась она плохо и часто бунтовала против учителей.

В 1987 году Ника побывала в США, где встречалась с Иосифом Бродским - чему нет никаких подтверждений, всё известно лишь со слов бабушки Ники, которая трижды рассказывала эту историю по-разному. Между тем, американские врачи заявили её бабушке, которая ездила повсюду с Никой, что при такой нагрузке ребёнку необходимы консультации психолога[6].

В 1989 году в возрасте 15 лет она сыграла в художественном фильме режиссёра Аян Шахмалиевой «Это было у моря». Картина рассказывала о воспитанницах специализированного интерната для детей с больным позвоночником, в котором царили довольно жестокие нравы. Это была её вторая и последняя роль, несмотря на то, что Ника часто заявляла, что мечтает стать актрисой.

Публично свои стихи она к тому времени уже не читала, однако какое-то время продолжала писать. Её второй и последний сборник, «Ступеньки вверх, ступеньки вниз…», вышел в 1990 году при поддержке Детского фонда, от которого она также получала именную стипендию[2]. К тому времени Евгений Евтушенко уже перестал ей покровительствовать и больше не общался с её семьёй — он считал, что мама и бабушка Ники пытаются вытянуть из него деньги[2]. Турбина в интервью назвала это предательством с его стороны, но позже отказалась от этих слов.

Дальнейшая жизнь[править | править код]

По её собственным воспоминаниям, Турбина тяжело переживала потерю популярности и интереса публики. По воспоминаниям знакомых, уже в старших классах Ника начала вести «богемный» образ жизни: выпивала, часто заводила романы, подолгу не жила дома[2], резала вены[7]. Надеясь воплотить свою мечту стать актрисой, она начала учиться во ВГИКе в мастерской Джигарханяна, но через год бросила учёбу, разочаровавшись в ней.

По возвращении Турбиной не удавалось найти подходящую работу. Затем в 1994 году Нику без экзаменов приняли в Московский институт культуры. Курс вела Алёна Галич, ставшая её любимой учительницей и близкой подругой. При том, что на тот момент у Ники была ощутимо нарушена психика, неважная координация и ненадёжная память, первые полгода она проучилась очень хорошо и снова писала стихи — на любом клочке бумаги и даже губной помадой, если под рукой не было карандаша. Но 17 декабря, в день своего 20-летия, Ника, которая уже не раз «зашивалась», сорвалась. У Алёны Галич дома до сих пор хранятся написанные её рукой заявления: «Я, Ника Турбина, даю слово своей преподавательнице Алёне Галич, что больше пить не буду». Но в конце первого курса, незадолго до экзаменов, Ника уехала в Ялту к Косте, парню, с которым встречалась уже несколько лет. К экзаменам она не вернулась. Восстановиться в институте удалось не сразу и только на заочное отделение. С Костей они расстались.[8]

В мае 1997 года произошёл неприятный инцидент. В тот день она была с другом; оба были нетрезвы, и из-за чего-то возникла ссора. Ника бросилась к балкону (как потом говорила, «в шутку»), не удержалась и повисла. Оба сразу же протрезвели; он схватил её за руки, а она пыталась забраться назад. Но не вышло, и она сорвалась. Спасло только то, что, падая, зацепилась за дерево. Была сломана ключица, повреждён позвоночник. Галич договорилась, что Нику на три месяца положат в специальную американскую клинику. Чтобы получить скидки, пришлось собрать огромное количество подписей. Но когда американцы согласились, мать Ники внезапно увезла её в Ялту. В Ялте Ника попала в психиатрическую больницу — её забрали после буйного припадка, чего раньше с ней не случалось.[9]

В те годы Турбина подолгу нигде не работала, но участвовала в театральной самодеятельности, писала сценарии для детских представлений. В 2000 году пыталась запустить телевизионный проект о неудавшихся самоубийцах. Свои детские стихи она уже плохо помнила к тому времени[7]. Она вела дневники, местами оформленные как верлибр — впрочем, подлинность этих дневников находится под сомнением[2].

Гибель[править | править код]

11 мая 2002 года возлюбленный Турбиной Александр Миронов чинил свою машину, так как её в очередной раз испортила Ника (теперь из-за угрозы разрыва отношений). Ника в это время отправилась к своей знакомой Инне, которая жила на той же улице, выпивала с ней и другом, а потом уснула. Инна с приятелем пошли в магазин за спиртным, а Ника, проснувшись, ждала их, сидя на подоконнике пятого этажа, свесив ноги вниз. Как утверждает Галич, «это была её излюбленная поза, она никогда не боялась высоты. Видимо, она неудачно повернулась, с координацией у Ники всегда было плохо». Гуляющий с собакой мужчина увидел, как она повисла на окне, и услышал её крик: «Саша, помоги мне, я сейчас сорвусь!» Прохожие пытались помочь ей, но Турбина упала из окна, получив тяжёлые травмы. Прибывшая на место скорая помощь уже не смогла её спасти, Ника умерла в тот же день от потери крови.

Показания свидетелей сходится на том, что гибель Ники была не самоубийством, а несчастным случаем[2]. Чтобы церковь разрешила отпевание Турбиной, милиция даже выдала письменное подтверждение о том, что самоубийства не было. Тем не менее, во многих изданиях были опубликованы ошибочные сообщения о самоубийстве. Алёна Галич добилась, чтобы прах её ученицы после кремации захоронили на Ваганьковском кладбище, вопреки желанию Майи увезти тело в Ялту.

Мать пережила Нику на 7 лет и умерла в 2010 году. Бабушка — в 2014 году. После их смерти архив с рукописями и письмами Турбиной передали Александру Ратнеру, автору её биографии.

Ещё при жизни Турбина стала неоднозначной фигурой[10]. Возникал вопрос, сама ли Ника писала стихи или с помощью родственников. Даже её покровитель Юлиан Семёнов при первом знакомстве со стихами усомнился в авторстве девочки. В ответ на подобные обвинения Турбина опубликовала стихотворение «Не я пишу свои стихи?» (1982).

В 2018 году Александр Ратнер, исследователь творчества Турбиной и близкий знакомый её семьи, опубликовал её подробную биографию «Тайны жизни Ники Турбиной». В ней, проанализировав воспоминания знакомых и сохранившиеся черновики и рукописи, он приходит к выводу, что далеко не все стихи, опубликованные под именем Ники, написаны ею самой. По его мнению, большая часть стихов представляет собой соавторство Ники и её матери Майи, дописывавшей заготовки дочери, а некоторые стихи написаны Майей полностью и выданы за Никины. Он также пришёл к выводу, что семья Ники эксплуатировала её ради славы и заработка, навредив при этом здоровью и психике ребёнка[2]. При этом версии о самоубийстве Ники и о том, что её настоящим отцом был Вознесенский, книга Ратнера опровергает как мифы. Книга получила премию имени Эрнеста Хемингуэя[11].

Некоторые критики считали стихи Турбиной слабыми и переоценёнными из-за возраста автора. Так, поэт Валентин Берестов считал, что стихи Ники Турбиной — это «взрослые стихи не очень талантливой женщины»[12]. Юрий Богомолов в Российской газете отмечает, что Ника Турбина — феномен звёздной популярности, а не литературы[13]:

…Жила-была девочка на Юге СССР. У неё обнаружился дар писать стихи. Если отвлечься от возраста автора, то не трудно заметить, что дар девочки Ники был невеликим.

Вместе с тем стихи Турбиной высоко оценивали Юлиан Семёнов, Евгений Евтушенко, Елена Камбурова и многие другие её коллеги по литературному цеху. Многие отмечали артистизм, с которым Турбина читала свои стихотворения. По мнению Александра Ратнера, в её исполнении стихи воспринимаются гораздо лучше, чем в виде текста[2].

Многие отмечают, что психика ребёнка не выдержала нагрузок и испытания славой, а затем забвения. Так, Дмитрий Быков пишет[14]:

Алкоголиками, бабниками или даже, чем чёрт не шутит, мошенниками писатели становятся только тогда, когда им не пишется. Это само по себе страшный стресс, и компенсировать его любыми другими занятиями не получается. <…> и то же происходит с молодой поэтессой Никой Турбиной, выпрыгнувшей из окна после десяти лет депрессии, и сколько ещё народу спилось или скурилось, чувствуя иссякание персонального кастальского ключа[15], — не перечесть.

Жизни и творчеству Турбиной посвящены документальные фильмы «Три полёта Ники Турбиной» и «Ника Турбина: Последний полёт».

В 2009 году на родине поэтессы, в городе Ялте, на здании городской школы № 12[16] была установлена мемориальная доска в честь 35-й годовщины со дня рождения Ники Турбиной[17]. С этой инициативой выступила общественная организация «Клуб друзей Ялты», а её автор — художница Инга Бурин. Также в настоящее время руководство организации ведёт с властями Ялты переговоры о создании памятника и музея поэтессы.[18]

Пермская метал группа Villdyr Uralerne написала композицию «Последний полёт Ники Турбиной», текст которой написан по мотивам её стихов[источник не указан 186 дней].

В 2020 году психоделический российский панк-проект Дырокол посвятил Нике песню «Турбина» (в припеве используется её стихотворение «Благослови меня, строка»).

  • Ника Турбина Черновик: Первая книга стихов / Предисл. Евг. Евтушенко. — М.: Молодая гвардия, 1984. — 63 с. — Мягкий переплёт, уменьшенный формат. — Тираж 30 000 экз.
  • Ника Турбина Ступеньки вверх, ступеньки вниз… / Предисловие А. Д. Лиханова; илл. М. Розова. — М.: Дом, 1991. — 190 с., илл. 2 — издание. Мягкий переплёт, уменьшенный формат. — Тираж 20 000 экз.
  • Ника Турбина Ступеньки вверх, ступеньки вниз… — М.: Дом, 1990.
  • Ника Турбина Чтобы не забыть: Стихотворения, записки / Составление, предисловие А. Ратнера. — Днепропетровск: Издательство «Монолит», 2004. — 344 с., илл.
  • Ника Турбина Стала рисовать свою судьбу: Стихотворения, записки / Составление, предисловие А. Ратнера. — М.: Зебра Е, 2011. — 480 с. — Твёрдый переплёт, обычный формат. — Тираж 1800 экз.

ru.wikipedia.org

Ника Турбина - сайт поэтессы!

Чтение – это удивительное явление, благодаря которому можно уйти от проблем современности и погрузиться в прекрасный мир слов. Зачастую в минуты печали человек обращается к стихотворениям любимых поэтов, кто-то предпочитает классику, а кому-то близки поэты современности. Одним из таких поэтов, безусловно, можно назвать Нику Турбину. Найти стихотворения этого автора можно на сайте nturbina.ru стихи грустные. Кратко о биографии Ника Турбина прожила короткую, но очень насыщенную и яркую жизнь. Первые стихи, которые были записаны со слов девочки бабушкой, начала сочинять уже с 4 лет, а уже в 8 лет вышел первый сборник стихотворений под названием «Черновик». Позднее вышел второй сборник поэтессы, который получил название «Ступеньки вверх, ступеньки вниз…». С 10 лет юная поэтесса принимала участие в литературной жизни Москвы. Из-за быстрого взросления позднее появились некоторые проблемы со здоровьем, и Ника Турбина вынуждена была уехать заграницу на лечение. В возрасте 27 лет жизнь молодой девушки оборвалась из-за несчастного случая – она выпала из окна. Творчество В первом сборнике под названием «Черновик» встречаются грустные стихи до слез, стихотворения о любви и стихотворения, посвященные темам свободы, семьи, природы, времени. Особенно проникновенным стихотворением сборника можно назвать стихотворение «Убаюкайте меня», где Ника пишет о том, что детство уже закончилось, но, не смотря на это, ей безумно хочется оставаться маленькой девочкой и жить, не зная бед и забот. Читатели задаются вопросом, как удавалось маленькой девочке так по-взрослому описывать чувства и эмоции? В стихотворении «Что останется после меня» автор затрагивает такие вечные темы, как: память, судьба, смерть, смысл жизни. Второй сборник «Ступеньки вверх, ступеньки вниз…» не менее лиричен, в нем также много стихотворений, которые можно отнести к группе стихи грустные до слез. К таким можно отнести следующие:
    1. «Бабушке»;
    2. «Воспоминанье»;
    3. «Остановись на миг».
Второй сборник также как и первый пользовался большой популярностью у читателей. Но все-таки вопрос о том, как удается так глубоко и так верно передаваться чувства человека маленькой девочке, оставался открытым. Стихотворения этого сборника можно также прочитать на сайте nturbina.ru стихи грустные. Ника Турбина – удивительная поэтесса, которая за свою, к сожалению, недолгую жизнь смогла создать такие стихотворения, которые трогают сердца и души людей.

www.nturbina.ru

Счищение нимба / / Независимая газета

Книга о Нике Турбиной, которая перестала быть идолом

Для памяти поколений интересней ребенок-вундеркинд, чем спившаяся красавица. Фото РИА Новости

Наверное, стоит напомнить читателю, кто такая Ника Турбина. Время – штука немилосердная, и остаться в памяти народной удается немногим счастливчикам. Нике Турбиной – не удалось. Ее не помнит не только молодое поколение, но и люди 40–50 лет. Итак, Ника Георгиевна Турбина – самая успешная за всю историю российской и советской литературы мистификация. Девочка, которая с четырех до десяти лет написала пару сотен взрослых стихов, собирала полные залы восхищенных поклонников, имела в активе статьи в газетах, книгу, пластинки, фильмы и… Евгения Евтушенко.

Молодая женщина, которая с завидным упорством отказывалась ото всех шансов, которые давала ей судьба, уничтожала себя всеми доступными способами – и добилась желаемого в двадцать семь лет.

Литературное имя, которое с годами все больше и больше теряет хоть какую-нибудь схожесть с настоящей Никой. Я был свидетелем, как на странице Александра Ратнера в сети Facebook дамы наперебой хвалились тем, что заказали или уже купили книгу. Я лишь ухмылялся, представляя себе, как сии экзальтированные особы захлопнут обложку после первых 30 страниц. И я их понимаю – они не рассчитывали, что автор поставит ребенка в уголок, чтобы с милицейской дотошностью копаться в делах мамы, бабушки, дедушки и сестры. Он снабжал деньгами, наливал водку, собирал черновики, звонил, заботился, выслушивал – и не очень-то скрывал цель своего исследования. И это делает ему честь.

И нимб вокруг головы маленькой Ники Турбиной исчезает, счищенный скальпелем исследователя. Но одновременно со страниц к нам приходит живая Ника Турбина – порою даже чересчур живая. Не сомневаюсь, что книга вызовет бурю негодования у многочисленных любителей идолов, которым до боли жаль расставаться со своими фантазиями. Так что вполне ожидаемы критические, возмущенные статьи, обвинения в лживости и предвзятости.

Но я на сто процентов уверен в истинности, практически документальной верности текста. И тут возникает один-единственный вопрос: для чего все это было написано?

Александр Ратнер.
Тайны жизни Ники
Турбиной («Я не хочу
расти…») – АСТ, 2018.
– 640 c.
Где-то в тексте приведено любопытнейшее письмо – автор, явно близкий к философии и, может быть, даже литературе, многословно и аргументированно доказывает, что любые стихи – любые тексты – автору не принадлежат. Причем не в момент публикации, когда тексты начинают свою, весьма неожиданную историю, а в момент написания. Лично мне такая идея не близка, и я ее отвергаю категорически. Но для многих, соблазненных образом четырехлетнего гения, пишущего взрослые трагические стихи, она весьма привлекательна. Да, Ника не сама писала свои стихи, но она выросла из семьи, как цветок из почвы. И неважно, кто их писал. Важно то, как нам ее представили, как нам позволили верить в чудо – вот что бесценно.

Эта категория людей, вне всякого сомнения, изыскания Ратнера пропустит мимо глаз. Вторая спросит: ну и что? Все давно умерли. А для памяти грядущих поколений гораздо интересней ребенок-вундеркинд, чем спившаяся красавица, знаменитая своими падениями и скандалами. Конечно, есть еще просто любознательные исследователи, для которых истина важнее всего. Есть фанатики внешней красоты, есть поклонники популярности – пусть даже в прошлом, есть живущие мнением толпы. Каждый найдет для себя в книге то, что ему нужно.

Но, наверное, неплохо бы обозначить свой взгляд. Скажем так: я солидарен с писателем Валентином Берестовым, который после прочтения стихов Ники Турбиной сказал: удивительно, но это взрослые стихи не очень талантливой женщины. Я бы уточнил – это бездарные стихи взрослого человека. Да, вот такой парадокс – тексты, которые сделали имя Нике, на мой взгляд, являются самой обычной графоманией. Такими текстами забит Интернет и сайты со свободной публикацией. Они шаблонны, предсказуемы и серы. Они могли произвести впечатление лишь на непритязательную публику, с поправкой на удивительный возраст автора.

Предвкушаю вопрос: а как же Евгений Евтушенко? Вопрос, конечно, интересный, и даже сам Александр Ратнер на него не смог найти ответ. Потому что Евтушенко от ответа на прямой вопрос – сама ли Ника писала стихи? – ушел. Исходя из странного поведения Евтушенко – мощная раскрутка ребенка и через несколько лет мгновенный разрыв навсегда – можно предположить лишь одно. Он, бесспорно, понял, что стихи не Ники, но также понял, какие дивиденды с этой идеи можно получить, и предпочел поверить в то, чего не было на самом деле.

Вы можете сказать: пришел Константин Уткин и назвал тексты гениального ребенка Ники Турбиной графоманией? Господа, давайте уточним: стихов ребенка Ники Турбиной нет. Есть общая работа поэтической семьи. А дальше к Нике Турбиной можно относиться как угодно. Но место в российской литературе она заняла, пусть даже как мистификация.

Но меня огорчает другое: взрослая Ника, которая старалась вообще не говорить о своем звездном прошлом, могла бы стать потрясающим поэтом с парадоксальными стихами. Они появлялись, по воспоминаниям друзей, как проблески, постоянно, но не были записаны и пропали. Но по тому, что удалось сохранить, вполне можно представить, кого мы потеряли. И если бы две склонные к аферам дамы и один известный поэт не решили заработать на ребенке, то, вполне возможно, сейчас мы бы читали выдающегося поэта – Нику Турбину. 

www.ng.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.