Море и скалы стихи


Стихи русских поэтов про море

Атлантический океан
Владимир Маяковский

Испанский камень
слепящ и бел,
а стены —
зубьями пил.
Пароход
до двенадцати
уголь ел
и пресную воду пил.
Повел
пароход
окованным носом
и в час,
сопя,
вобрал якоря
и понесся.
Европа
скрылась, мельчась.
Бегут
по бортам
водяные глыбы,
огромные,
как года.
Надо мною птицы,
подо мною рыбы,
а кругом —
вода.
Недели
грудью своей атлетической —
то работяга,
то в стельку пьян —
вздыхает
и гремит
Атлантический
океан.
«Мне бы, братцы,
к Сахаре подобраться...
Развернись и плюнь —
пароход внизу.
Хочу топлю,
хочу везу.
Выходи сухой —
сварю ухой.
Людей не надо нам —
малы к обеду.
Не трону...
ладно...
пускай едут...»
Волны
будоражить мастера:
детство выплеснут;
другому —
голос милой.
Ну, а мне б
опять
знамена простирать!
Вон —
пошло,
затарахтело,
загромило!
И снова
вода
присмирела сквозная,
и нет
никаких сомнений ни в ком.
И вдруг,
откуда-то —
черт его знает!—
встает
из глубин
воднячий Ревком.
И гвардия капель —
воды партизаны —
взбираются
ввысь
с океанского рва,
до неба метнутся
и падают заново,
порфиру пены в клочки изодрав.

...


Море
Владимир Бенедиктов

Я помню приволье широких дубрав;
Я помню край дики. Там в годы забав,
Невинной беспечности полный,
Я видел - синелась, шумела вода, -
Далеко, далеко, не знаю куда,
Катились все волны да волны.

Я отроком часто на бреге стоял,
Без мысли, но с чувством на влагу взирал,
И всплески мне ноги лобзали.
В дали бесконечной виднелись леса
Туда не хотелось: у них небеса
На самых вершинах лежали.
С детских лет я полюбил
Пенистую влагу,
Я, играя в ней, растил
Волю и отвагу.
В полдень, с брега ниспустясь,
В резвости свободной
Обнимался я не раз
С нимфою подводной;
Сладко было с ней играть,
И с волною чистой
Встретясь, грудью расшибать
Гребень серебристой.
Было весело потом
Мчатся под водою,
Гордо действуя веслом
Детскою рукою,
И закинув с челнока
Уду роковую,
Приманить на червяка
Рыбку молодую.

Как я боялся и вместе любил,
когда вдруг налеты неведомых сил
Могучую влагу сердили,
И вздутые в бешенстве яром валы
Ровесницы мира - кудрявой скалы
Чело недоступное мыли!

Пловец ослабелый рулем не водил -
Пред ним разверзался ряд зыбких могил -
Волна погребальная выла...
При проблесках молний, под гулом громов
Свершалася свадьба озерных духов:
Так темная чернь говорила.

Помню - под роскошной мглой
Все покой вкушало;
Сладкой свежестью ночной
Озеро дышало.
Стройно двигалась ладья;
Средь родного круга
В нем сидела близ меня

...


Взгляд на море
Глеб Горбовский

Неумолимое, как осень,
не раз ввергавшее в тоску,
там за стеной прибрежных сосен
каталось море по песку.

И ни души над серой гладью,
лишь только тянет от нее
жестоким ветром неоглядья...
И так желанно — забытье!

И если где-то во Вселенной
живой болтается мирок,
то в царстве ракушек и пены
душа какой отыщет прок?..

...Лишь корабли скользят по коже,
по голубым твоим плечам.
Послушай, море, что ты можешь?
Морячек мучить по ночам?

Дарить рыбешку для желудка?
А что еще? Нагнать тоску?
Да, как лишенное рассудка,
порой кататься по песку?..

1968


Море - как зеркало!.. Даль необъятная
Иван Дмитриев

Море - как зеркало!.. Даль необъятная
Вся серебристым сияньем горит;
Ночь непроглядная, ночь ароматная
Жжет и ласкает, зовет и томит...
Сердце куда-то далеко уносится,
В чудные страны какие-то просится,
К свету, к любви, к красоте!..
О, неужели же это стремление
Только мечты опьяненной брожение?
О, неужели же это стремление
Так и замрет на мгновенной мечте?
Море, ответь!..
И оно откликается:
"Слышишь, как тихо струя ударяется
В серые камни прибрежных громад?
Видишь, как очерки тучек туманные
Море и небо, звездами затканные,
Беглою тенью мрачат!.."

1780


Ярко море сверкало лазурное
Александр Тиняков

Ярко море сверкало лазурное
Под палящею лаской лучей.
Волны мчались за волнами, бурные,
С торжествующей песней своей.

И прильнувши к утесу безгласному,
Словно дальше хотели уйти,
И звучали их песни неясные
О далеком пройденном пути.

Они пели про дали безбрежные,
Они звали утес за собой,
А он слушал их песни мятежные
И молчал с непонятной тоской.

И мечтал он, что крылья могучие
Уж несут его в даль бесконечную;
А кругом те же волны певучие
Пели песню о воле беспечную.

19 марта 1904


Море
Николай Тряпкин

Белая отмель. И камни. И шелест прилива.
Море в полуденном сне с пароходом далёким.
Крикнешь в пространство. Замрёшь. Никакого отзыва.
Сладко, о море, побыть на земле одиноким.

Где-то гагара кричит над пустынею водной.
Редкие сосны прозрачны под северным светом.
Или ты снова пришёл - молодой и безродный -
К тундрам и скалам чужим, к неизвестным заветам?

Что там за тундрой? Леса в синеве бесконечной.
С берега чайки летят на речные излуки.
Снова я - древний Охотник с колчаном заплечным,
Зной комариный в ушах - как звенящие луки.

Что там за морем? Лежат снеговые туманы.
Грезят метели под пологом Звёздного Чума.
Мир вам, земля, и вода, и полночные страны,
Вечно сверкающий кряж Ледяного Угрюма!

Сколько веков я к порогу Земли прорубался!
Застили свет мне лесные дремучие стены.
Двери открылись. И путь прямо к звёздам начался.
Дайте ж побыть на последней черте Ойкумены!

Мир вам, и солнце, и скалы, и птичьи гнездовья,
Запахов крепкая соль, как в начале творенья!
Всё впереди! А пока лишь - тепло да здоровье,
Чайки, да солнце, да я, да морское свеченье.

Белая отмель. И камни. И шелест прилива.
Море в полуденном сне с пароходом далёким.
Крикнешь в пространство. Замрёшь. Никакого отзыва.
Сладко, о море, побыть на земле одиноким.

1961


В море идут катера
Николай Добронравов

Серое небо разорвано в клочья,
Серое море ревёт и клокочет.
Что же, товарищ, пора!
Вьюжными тропами северной ночи
В море идут катера.
Снежные злые встречают заряды,
Как хорошо, что товарищи рядом!
Море, как соли гора…
Небо окинешь невидящим взглядом –
В море идут катера.
Кажутся чем-то давнишним-давнишним
Белые бабочки – майские вишни,
Алое солнце с утра.
В долгую ночь о рассветах не слышно…
В море идут катера.
Снятся луга нам, пропахшие мятой.
Мы ещё встретимся с вами, девчата,
Но не пришла нам пора…
Снежного моря простые солдаты –
В море идут катера.
Там, за кормою, за снежною кручей
Ветер свистит, как Голландец Летучий.
Нынче трудней, чем вчера…
С морем сливаются чёрные тучи –
В море идут катера!


Море стало строже
Николай Добронравов

Ещё поют об алых парусах,
Про крылатые дикие снасти,
О весёлых морских чудесах
Да про ветры удачи и счастья.
Только море стало строже,
Стало счастье дороже,
Бригантины остались в стихах.
А мы идём под северной волной,
И в отсеках простая работа.
Но работа бывает такой,
Что порою и петь неохота –
Это море стало строже,
Стало счастье дороже,
А плавучий наш дом под водой…
Нельзя ни всплыть, ни в сторону свернуть,
Делим поровну наш тощий воздух…
Хоть разок в перископ бы взглянуть
На такие далёкие звезды!
Только море стало строже,
Стало счастье дороже,
И далёк у подводника путь.
И не пройтись в подводном корабле
Легендарной матросской походкой,
Лишь девчата все видят во сне
Паруса над подводною лодкой.
Только море стало строже,
Стало счастье дороже,
До свиданья на нашей земле!

ruspoeti.ru

Николай Заболоцкий - Над морем: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Лишь запах чабреца, сухой и горьковатый,
Повеял на меня — и этот сонный Крым,
И этот кипарис, и этот дом, прижатый
К поверхности горы, слились навеки с ним.

Здесь море — дирижер, а резонатор — дали,
Концерт высоких волн здесь ясен наперед.
Здесь звук, задев скалу, скользит по вертикали,
И эхо средь камней танцует и поет.

Акустика вверху настроила ловушек,
Приблизила к ушам далекий ропот струй.
И стал здесь грохот бурь подобен грому пушек,
И, как цветок, расцвел девичий поцелуй.

Скопление синиц здесь свищет на рассвете,
Тяжелый виноград прозрачен здесь и ал.
Здесь время не спешит, здесь собирают дети
Чабрец, траву степей, у неподвижных скал.

Анализ стихотворения «Над морем» Заболоцкого

С самого детства Заболоцкий наблюдал невзрачные пейзажи севера, поэтому он был настолько очарован красотой Крыма и особенно моря. Написанное в 1956 году стихотворение «Над морем» абсолютно точно передает красоту южного Крыма и вызывает ощущение душевного покоя. В последние годы жизни поэт особенно восхищался природой и ее пейзажами. Поэтому при прочтении стихотворения в сознании возникает образ умиротворенного и красивого места.

Стихотворение начинается с яркого образа — душистого «горьковатого» аромата чабреца. Благодаря использованию эпитета «горьковатый», Заболоцкий дает почувствовать запахи земли Крыма. В памяти всплывает светлый образ дома у горы и растущего рядом кипариса. Автор описывает Крым как «сонный» мир, где «время не спешит». В этом волшебном «сонном» мире художественное время трансформируется и замедляется, напоминая неподвижную громаду Крымских скал.

С помощью метафор «море — дирижер, а резонатор — дали», «концерт высоких волн» автор создает границы художественного пространства, замыкая общую картину.

Поэт обладает обостренным чувством слуха, запаха и цвета. Центральный фрагмент стихотворения содержит в себе акустические приемы, которые Заболоцкий зовет акустическими «ловушками». Поэтому субъект различает на слух дальние источники звуков, которые находятся вдали от него. Эти «ловушки» позволяют оказаться среди всей этой красоты. Благодаря фонетическим приемам «плеск волн» и «раскат грома» можно буквально услышать. Само море в стихотворении является частью художественной картины, созданной автором, и постоянно находится в активной фазе. Поцелуй девушки метафорически отождествляется с распустившимся цветком.

Завершением стихотворения становится ряд визуальных образов. Заболоцкий описывает щебечущую стаю синиц, тяжелые алые гроздья винограда и детей, которые собирают у подножия скал степные травы и чабрец. Такие элементы добавляют стихотворению умиротворения. Они дополняют идеальную картину, созданную автором, объединяют в себе как музыкальное, так и природное начала.

В целом, художественный мир Заболоцкого полон различных звуков, которые он передает с помощью лексических средств выразительности. Авторские эпитеты, сравнения и другие художественные приемы помогают ярко и точно передать картину созданных им образов и ощущение возвышенности, а также удивительным образом оттеняют душевное состояние поэта.

rustih.ru

Александр Пушкин - К морю: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Прощай, свободная стихия!
В последний раз передо мной
Ты катишь волны голубые
И блещешь гордою красой.

Как друга ропот заунывный,
Как зов его в прощальный час,
Твой грустный шум, твой шум призывный
Услышал я в последний раз.

Моей души предел желанный!
Как часто по брегам твоим
Бродил я тихий и туманный,
Заветным умыслом томим!

Как я любил твои отзывы,
Глухие звуки, бездны глас
И тишину в вечерний час,
И своенравные порывы!

Смиренный парус рыбарей,
Твоею прихотью хранимый,
Скользит отважно средь зыбей:
Но ты взыграл, неодолимый,
И стая тонет кораблей.

Не удалось навек оставить
Мне скучный, неподвижный брег,
Тебя восторгами поздравить
И по хребтам твоим направить
Мой поэтической побег!

Ты ждал, ты звал… я был окован;
Вотще рвалась душа моя:
Могучей страстью очарован,
У берегов остался я…

О чем жалеть? Куда бы ныне
Я путь беспечный устремил?
Один предмет в твоей пустыне
Мою бы душу поразил.

Одна скала, гробница славы…
Там погружались в хладный сон
Воспоминанья величавы:
Там угасал Наполеон.

Там он почил среди мучений.
И вслед за ним, как бури шум,
Другой от нас умчался гений,
Другой властитель наших дум.

Исчез, оплаканный свободой,
Оставя миру свой венец.
Шуми, взволнуйся непогодой:
Он был, о море, твой певец.

Твой образ был на нем означен,
Он духом создан был твоим:
Как ты, могущ, глубок и мрачен,
Как ты, ничем неукротим.

Мир опустел… Теперь куда же
Меня б ты вынес, океан?
Судьба людей повсюду та же:
Где капля блага, там на страже
Уж просвещенье иль тиран.

Прощай же, море! Не забуду
Твоей торжественной красы
И долго, долго слышать буду
Твой гул в вечерние часы.

В леса, в пустыни молчаливы
Перенесу, тобою полн,
Твои скалы, твои заливы,
И блеск, и тень, и говор волн.

Анализ стихотворения «К морю» Пушкина

А. С. Пушкин написал стихотворение «К морю» под впечатлением от пребывания в Одессе в Южной ссылке. Пушкин испытывал огромную скуку и неудовлетворение от возложенной на него в наказание мелкой канцелярской должности. Он находил выход только в занятиях творчеством, на которое его вдохновляло Черное море. Расставаясь с Одессой, Пушкин начал работу над прощальным произведением «К морю». Оно было закончено уже в Михайловском в 1824 г.

Стихотворение написано в жанре элегии. Первая часть посвящена исключительно красоте «свободной стихии». Пушкин рад вырваться из тяготившего его заключения, но испытывает грусть от прощания с морем. Звуки морского прибоя он сравнивает с прощальным зовом верного друга при расставании. Поэт предается счастливым воспоминаниям о прогулках по морскому берегу. Упоминаемый им «заветный умысел» — планы Пушкина на побег за границу.

Поэт восхищен величием моря. Он видит в нем проявление высшей силы, которой нет дела до отдельного человека. В спокойном состоянии море гостеприимно открывает свои просторы для многочисленных рыбаков. Но мимолетный каприз природы превращает море в могучую стихию, которая с легкостью губит «стаю кораблей».

Пушкин сравнивает свои планы побега с морским зовом. В том, что они не осуществились, он видит влияние «могучей страсти». Эту страсть можно интерпретировать как любовь к родине, так и не позволившую великому поэту покинуть Россию. Он не жалеет о принятом решении. Оставив Отчизну, Пушкин бы уподобился вечному изгнаннику. В связи с этой мыслью он вводит в стихотворение образ романтического героя – Наполеона. Жизненный путь французского императора был излюбленной темой для романтизма. Его пожизненное заключение на затерянном одиноком острове считалось реальным воплощением трагической судьбы непонятого толпой гения.

В стихотворении появляется образ «другого властителя наших дум» — Байрона, умершего в начале 1824 г. Пушкин высоко ценил творчество английского романтика и постоянно обращался к нему в своих произведениях. Он считал Байрона «певцом» свободы и справедливости. Его могущественному и неукротимому духу был наиболее близок образ моря. Трагическая смерть Байрона имела большое значение для Пушкина. Она символизировала поражение свободы и победу тирании, торжество реакции. Поэт делает пессимистический вывод, что «судьба земли» везде одинакова. Побег из России, в сущности, ничего бы не изменил.

В заключительных строках Пушкин вновь обращается к морю с обещанием навсегда сохранить в памяти его «торжественную красу», донести образ моря до российских полей и лесов.

rustih.ru

Стихотворения о море и океане

Море
Мария Петровых

Тебя, двуполое, таким,-
Люблю. Как воздух твой прозрачен!
Но долгий сон невыносим,-
Твой норов требует: иначе!

Наскучил сизый, и любой
Рождаешь ты из мглы глубокой,-
Лиловый, или голубой,
Или зеленый с поволокой.

Днем - солнце плавает по дну,
Пугая встречного дельфина.
Разрезать крепкую волну -
В ней солнечная сердцевина!

Но отступают от скалы,
Почуя тишину ночную,
Темно-зеленые валы
И замыкаются вплотную,

И поднимается луна
Над горизонтом напряженным,
Сквозь море спящее она
Проходит трепетом бессонным.

Одной на свете жить нельзя:
В воде дрожит луна другая,
А волны блещут, голося,
О черный берег ударяя...

Один, второй, мильонный вал,
А человек смятенья полон:
Он вспомнил и затосковал
О безначальном, о двуполом.


Море
Николай Языков

Струится и блещет, светло как хрусталь,
Лазурное море, огнистая даль
Сверкает багрянцем, и ветер шумит
Попутный: легко твой корабль побежит;
Но, кормчий, пускаяся весело в путь,
Смотри ты, надежна ли медная грудь,
Крепки ль паруса корабля твоего,
Здоровы ль дубовые ребра его?
Ведь море лукаво у нас: неравно
Смутится и вдруг обуяет оно,
И страшною силой с далекого дна
Угрюмая встанет его глубина,
Расходится, будет кипеть, бушевать
Сердито, свирепо — и даст себя знать!


Земля и море
Александр Пушкин

Идиллия Мосха

Когда по синеве морей
Зефир скользит и тихо веет
В ветрила гордых кораблей
И челны на волнах лелеет;
Забот и дум слагая груз,
Тогда ленюсь я веселее —
И забываю песни муз:
Мне моря сладкий шум милее.
Когда же волны по брегам
Ревут, кипят и пеной плещут,
И гром гремит по небесам,
И молнии во мраке блещут,—
Я удаляюсь от морей
В гостеприимные дубровы;
Земля мне кажется верней,
И жалок мне рыбак суровый:
Живет на утлом он челне,
Игралище слепой пучины,
А я в надежной тишине
Внимаю шум ручья долины.


Солнце и море
Игорь Северянин

Море любит солнце, солнце любит море...
Волны заласкают ясное светило
И, любя, утопят, как мечту в амфоре;
А проснешься утром - солнце засветило!

Солнце оправдает, солнце не осудит,
Любящее море вновь в него поверит...
Это вечно было, это вечно будет,
Только силы солнца море не измерит.


Над морем
Николай Заболоцкий

Лишь запах чабреца, сухой и горьковатый,
Повеял на меня - и этот сонный Крым,
И этот кипарис, и этот дом, прижатый
К поверхности горы, слились навеки с ним.

Здесь море - дирижер, а резонатор - дали,
Концерт высоких волн здесь ясен наперед.
Здесь звук, задев скалу, скользит по вертикали,
И эхо средь камней танцует и поет.

Акустика вверху настроила ловушек,
Приблизила к ушам далекий ропот струй.
И стал здесь грохот бурь подобен грому пушек,
И, как цветок, расцвел девичий поцелуй.

Скопление синиц здесь свищет на рассвете,
Тяжелый виноград прозрачен здесь и ал.
Здесь время не спешит, здесь собирают дети
Чабрец, траву степей, у неподвижных скал.


Весна на море
Николай Рубцов

Вьюги в скалах отзвучали.
Воздух светом затопив,
Солнце брызнуло лучами
На ликующий залив!

День пройдет — устанут руки.
Но, усталость заслонив,
Из души живые звуки
В стройный просятся мотив.

Свет луны ночами тонок,
Берег светел по ночам,
Море тихо, как котенок,
Все скребется о причал...


О море! Нечто есть слышней тебя, сильней
Аполлон Майков

О море! Нечто есть слышней тебя, сильней
И глубже, может быть... Да, скорбь души моей
Желала и ждала тебя — и вот я ныне
Один — в наполненной тобой одним пустыне...
Ты — в гневе... Вся душа моя потрясена,
Хоть в тайном ужасе есть сладкое томленье,
Чего-то нового призыв и откровенье...
Вот — темной полосой лазурная волна,
Потряхивая там и сям жемчужным гребнем,
Идет — и на берег, блестя и грохоча,
Летит и — рушится, и с камнями и щебнем
Назад сливается, уж злобно рокоча,
Сверкая космами быстро бегущей пены...
И следом новая, и нет конца их смены,
И непрерывен блеск, и непрерывен шум...
Гляжу и слушаю, и оглушен мой ум,
Бессильный мысль связать, почти не сознавая,
Теряяся в шуму и в блеске замирая...
О, если бы и ты, о сердце! Ты могло
Дать выбить грохоту тех волн свое-то горе,
Всё, что внутри тебя так стонет тяжело,
Пред чем, как ни ликуй на всем своем просторе,
Бессильно и само грохочущее море!..


Над Северным морем
Михаил Зенкевич

Над бурным морем Северным
Сражались истребители,
Стальные ястреба,
В свинцовом ливне веерном —
Вы видели? Вы видели?—
И глохнула стрельба
Над бурным морем Северным.

Над бурным морем Северным,
Над водными просторами
Заглох воздушный бой.
Как тучи, цугом траурным
С бесшумными моторами
Летят они гурьбой
Над бурным морем Северным.

Над бурным морем Северным
Проносятся валькирии,
Всех павших подобрав.
Вы девам смерти все верны,
Вы — званые на пире их.
В Валгаллу путь кровав
Над бурным морем Северным.

Над бурным морем Северным
Несутся истребители
Быстрей сверхскоростных
Кортежем черным траурным
К Валгалловой обители
В сверканьях расписных
Над бурным морем Северным.


Море
Евгений Евтушенко

"Москва - Сухуми"
мчался через горы.
Уже о море
были разговоры.
Уже в купе соседнем практиканты
оставили
и шахматы
и карты.

Курортники толпились в коридоре,
смотрели в окна:
"Вскоре будет море!"
Одни,
схватив товарищей за плечи,
свои припоминали
с морем встречи.
А для меня
в музеях и квартирах
оно висело в рамках под стеклом.
Его я видел только на картинах
и только лишь по книгам знал о нем.

И вновь соседей трогал я рукою,
и был в своих вопросах
я упрям:
"Скажите,- скоро?..
А оно - какое?"
"Да погоди,
сейчас увидишь сам..."
И вот - рывок,
и поезд - на просторе,
и сразу в мире нету ничего:
исчезло все вокруг -
и только море,
затихло все,
и только шум его...
Вдруг вспомнил я:
со мною так же было.
Да, это же вот чувство,
но сильней,
когда любовь уже звала,
знобила,
а я по книгам только знал о ней.

Любовь за невниманье упрекая,
я приставал с расспросами к друзьям:
"Скажите,- скоро?...
А она - какая?"
"Да погоди,
еще узнаешь сам..."

И так же, как сейчас,
в минуты эти,
когда от моря стало так сине,
исчезло все -
и лишь она на свете,
затихло все -
и лишь слова ее...


Индийский океан
Всеволод Рождественский

Две недели их море трепало...
Океана зеленая ртуть
То тугою стеною стояла,
То скользила в наклонную муть,
И скрипучее солнце штурвала
Вчетвером не могли повернуть.

На пятнадцатый день, урагана
Ледяную прорвав крутоверть,
Им раскрылся, как мякоть банана,
Ржавый месяц, прорезавший твердь.
И зарделись зрачки капитана,
В сотый раз обманувшего смерть.

В крутобокой каюте от жара
Он четырнадцать суток подряд
Со стрелою в груди, как гагара,
Бился об пол, стонал невпопад,
И мутней смоляного отвара
Растекался по мускулам яд.

"День мой выпили жадные пчелы.
Черный вымпел, приходишь ты в срок!
Бросим якорь за пеной атолла,
Закопаем бочонок в песок
Для нее, для девчонки веселой,
Чьи насмешки пьянее, чем грог!"

Он бы мог замечтаться о чуде,
Заглядеться на пламя волос -
Но они... эти черные люди...
Рви, хватай их, родительский пес!
Унеси его в дюны, в безлюдье,
Где он худеньким мальчиком рос...

Он проснется на родине. Или
Пусть кладут ему руки крестом,
Пусть зашьют, как уж многих зашили,
В грубый холст с корабельным ядром
И к зеленой прозрачной могиле
Спустят за борт под пушечный гром!

Вот лежит он: камзол, треуголка,
В медальоне под левой рукой
Черный ангел Миссури, креолка
(Ткань натянута грудью тугой)
В кринолине вишневого шелка,
Золотиста, как отмель и зной.

Не под тем ли коричневым взглядом -
Светляками тропических стран -
Жизнь была и блаженством и адом

...

ruspoeti.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.