Молчанов леонид стихи


Леонид Молчанов. РАЗГОВОР СО СТУДЕНТОМ и другие стихотворения.

РАЗГОВОР СО СТУДЕНТОМ.

Нет, мы не пишем сочиненья,
И уравнений не решаем,
Лишь в яростном огне сражений
Мы вас от смерти защищаем.

Нам для того дано здоровье,
Чтоб мы могли в кромешном мраке,
Захлебываясь липкой кровью
Поднять своих солдат в атаку.

И чтоб, не разгибая спины,
Придавленные вещмешками,
Дорог размазанную глину
Месили молча сапогами.

Не пахнет наша жизнь цветами,
Ее ветрами жгут морозы,
И про нее бы не стихами
Нам говорить, а черной прозой.

Конечно, проще быть студентом,
Конспект работ читать спокойно,
Привычно жить одним моментом
О будущем не беспокоясь.

Не умирать от зноя летом,
Не знать про тяжесть автомата,
И получить к тому ж при этом
На выпуск званье лейтенанта.

Но преисполненный вельчья,
Имея званье офицера,
Ты сможешь отыскать отличье
БРДМ от БТРа ?

Нам не в диковинку гранаты
И трассы пуль в кромешном мраке,
А за тобой пойдут солдаты
На смерть, в последнюю атаку ?

Нет, нет, не стоит обижаться,
Не каждый может быть военным,
Но кто позволил вам смеяться
Вот так, над самым сокровенным ?

Ну а о том, о тех солдатах,
Что тоже молодыми были,
И не вернулись в сорок пятом,
О них вы тоже позабыли ?

Живите с каждым днем все лучше,
О будущем не беспокоясь,
А если вдруг нависнут тучи,
Мы защитим вас, вы не бойтесь.

Написано в курсантские годы.

**************************************************

Афганистан.

МЫ ЧИСТЫ ПРЕД ТОБОЮ, РОДИНА!..

Я УБИВАЛ.

Однажды в интервью корреспондентка,
Польщенная моим вниманьем к ней,
Черкая карандашиком пометки,
Спросила: «Убивал ли ты людей?»

И, видя, что не тороплюсь с ответом,
Добавила, взглянув в окно на снег:
«Скажи — а что ты чувствовал при этом?
Наверно, жалость — все же — человек…»

А я вдруг вспомнил — серую дорогу,
Фугасы, пулеметы на горе,
Сапера, друга верного Серегу,
Разорванного в клочья в сентябре…

Улыбчивого, доброго пилота,
Его семью в деревне на Днепре.
И экипаж сгоревший в вертолете,
Десантников спасая, в декабре.

Отметки непонятные на карте,
И кишлаки, объятые огнем,
И школу, что сожгли душманы в марте,
И школьников, сгоревших в ней живьем…

Ну, а теперь — прости за откровение —
Я отвечаю прямо на вопрос:
Что чувствовал я? Удовлетворение!
И, может быть, совсем немного — злость.

Не морщитесь — я гуманист, поверьте,
Но я горжусь работою своей:
Я убивал людей! И каждой смертью
Предотвращал я тысячи смертей!

Сентябрь 1988 г.

*************************************

ГОСПИТАЛЬНЫЙ МОНОЛОГ.

…А мне опять приснился ночью дождь,
Как капли тяжело стучат по крышам.
А по дождю — куда-то ты идешь,
И я кричу, но ты меня не слышишь.

А утром — все по-старому опять:
Врачи в халатах белых, койки в ряд,
Термометр за окном — плюс сорок пять.
Прохладно: здесь обычно шестьдесят…

Бинты снимают, раны обнажив,
И вновь перед глазами, словно сон,
Тот страшный бой: стрельба, потом — разрыв,
И темноты, и чей-то слабый стон.

Опять летят на север журавли —
Их не догнать и не остановить,
Стучат об пол тоскливо костыли —
Мне некуда и незачем спешить…

Большая стопка писем на окне.
Все от тебя. Мне больно их читать.
Ну как теперь на них ответить мне?
Что обо всем теперь тебе сказать?

И я, конверты бережно храня,
Читаю письма, а под сердцем — страх:
Я знаю — ты, как прежде, ждешь меня,
Но как к тебе прийти на костылях?!

Вдруг не узнаешь и не подойдешь?
На север улетают журавли…
А мне опять приснился ночью дождь
И капли по щекам всю ночь текли…

Октябрь 1988 г.

********************************

МОНОЛОГ МЕДСЕСТРЫ.

Как тяжело, как страшно и как горько —
Забыть про сон, про радость, про любовь,
Сдирать бинты с кровавой жесткой коркой
И видеть на своем халате кровь…
Вчера под вечер привезли сапера.
Он все просил: «Сестренка, помоги,
Дай руку мне — мне нужно снова в горы!»
А я молчала: он был без ноги…

В седьмой палате — Алексей с Урала
Спросил меня: «Я буду жить, сестра?»
А я — кивала, плакала и знала,
Что он не доживет и до утра.

Он улыбался тихо и счастливо,
Рассказывал мне про сестру, про мать…
Прости мне эту ложь, Алеша, милый:
Я правды не смогла тебе сказать,

О господи, откуда ж столько боли?
Нет силы, чтобы справиться с собой.
Откуда взять мне столько силы воли,
Чтоб победить, забыть про эту боль?

Об этом не узнают, не напишут,
Все это я всегда ношу в себе,
Но вновь —
везут,
везут,
везут мальчишек
С раненьями на теле и в судьбе.

И всюду — боль.
И болью полон воздух.
И чей-то крик, сорвавшийся звеня…
Не верится, что рано или поздно,
Закончится война и для меня.

Я, наконец, к своим родным приеду,
В такой далекий, ласковый Союз,
И будет тост мой первый — за победу,
Второй — за павших,
третий — за Кундуз.

И будут письма, только очень редко,
И будут песни, что мы здесь поем,
И будут про меня мои соседки
Бубнить: «За длинным ездила рублем!»

Я не обижусь. Никогда, нисколько:
Они слепы. И, в силу слепоты,
Не знают, что я все отдам, чтоб только
Не видеть вновь кровавые бинты…

Ноябрь 1988 г.

* * *

Я снова куда-то спешу, как всегда,
Сквозь встречи, прощанья и споры,
А память несет меня снова туда,
Где к небу вздымаются горы.

Где пылью «афганец» закрыл небосвод,
И солнце в зените пылает,
Где долго над «взлеткой» кружит самолет
И веер ракет рассыпает.

Где горы берут горизонты в кольцо
В молчаньи недобром и жутком,
Где серым от пыли бывает лицо
И потом пропитана куртка.

Где в горы под утро уходит отряд,
Дорога в ущелье крадется,
Где снова душманские пули свистят,
И кто-то опять не вернется…

И нужно не струсить, решиться, успеть
И выполнить к ночи задачу.
Судьба нас разделит на жизнь и на смерть
И каждому долю назначит.

И память мне снова уснуть не дает,
И борятся смелость с испугом,
И вновь меня память под пули ведет
И плачет беззвучно над другом.

И память крадется за мной по пятам
И с почтой приходит в конверте.
А кто-то, как прежде, находится там ,
На линии жизни и смерти.

1986-87 гг.

* * *

Я остался живым —
просто мне повезло,
Просто я был счастливей других.
Я не прятался в щели, осколкам назло,
Научившись не думать о них.
Я не трусил в бою
и друзей не бросал,
Чувству долга и братства доверился.
Просто мне повезло:
видно палец дрожал
У того, кто мне в голову
целился…
Так решила война —
и вина не моя,
Что друзья не вернулись живыми.
Почему же теперь
все отчетливей я
Ощущаю вину перед ними?..

Апрель 1987 г.

*******************************************

ПАМЯТИ АЛЕКСАНДРА СТОВБЫ.

Промелькнуло имя на страницах,
И уже печатают газеты,
Невзирая на чины и лица,
Всюду — имя нового поэта.
Резкие, как пули, заголовки
И слова, как будто бы из стали,
А внизу — жестоко и неловко:
«Он погиб. Погиб в Афганистане…»
Говорят, что издается книжка,
Где подробно сказано об этом
Парне молодом, почти мальчишке,
В наши дни дерзнувшем быть поэтом.
Он погиб. Не плачьте, не просите —
Ведь оттуда нет пути обратно.
Что же вы, газетчики, кричите
О певце, ушедшем безвозвратно?
Что ж вы — лишь теперь о нем узнали?
Что ж вы — лишь сейчас его открыли?
«Ах, поэт!» — А раньше — не видали?!
«Ах, талант!» — А где ж вы раньше были?!
Лишь сейчас стихи его достойны
Красоваться книгой на витринах.
А не вы ли раньше так спокойно
Со стола швыряли их в корзину?
А не вы ль кричали: «Не достоин!
Этот подождет — еще мальчишка!»
Говорят, что был он слишком скромен.
Объясните — как же это — «слишком»?
Это вы теперь легко и смело
Пишите, что в нем талант открыли,
А не вы ль для скромности пределы
Собственной рукой установили?!
Что ж теперь вы пишите об этом —
Хвалите, оплакивая дружно? —
Разве для того, чтоб быть поэтом —
Обязательно погибнуть нужно?
Я не против книги той — поверьте,
И уже предвижу укоризну,
Но зачем же славить после смерти —
Может, лучше было бы — при жизни?
А теперь — пускай выходит книжка.
Пусть она сейчас для всех открыта —
В память об отчаянном мальчишке,
Ставшем после смерти знаменитым…

1984 г.

* * *

Остались в прошлом звуки кононады,
Мы привыкаем ночью спать спокойно.
Все реже надеваем мы награды…
Что ж —иногда и так кончались войны.

В истории хватает перебоев —
Что делать — виноваты в этом сами.
…В Афган нас провожали, как героев,
А после — «оккупантами» назвали…

Мы в восемнадцать лет ушли «за речку»,
Не думая о подлости и страхе,
Чтоб слышать здесь: «Афганцы» съели гречку» —
И получать без очереди сахар.

А в памяти — друзей погибших лица.
Как их забыть и как мне их не видеть?
Мы привыкали Родиной гордиться,
Теперь мы привыкаем ненавидеть…

Вот так — все с перегибами, все — смаху:
И ордена,
и ложь,
и кривотолки.
Спасибо!
Нам не нужен «льготный» сахар!
Им нашу жизнь
не подсластить нисколько.

Сентябрь 1989 г.

*****************************************

ОТВЕТ ЕВГЕНИЮ ЕВТУШЕНКО
НА СТИХОТВОРЕНИЕ «АФГАНСКИЙ МУРАВЕЙ».

Я много Ваших строк перечитал:
Меня господь терпеньем не обидел,
И всякое, представьте, ожидал,
Но подлости, поверьте, не предвидел.
Я представляю, как в тиши Москвы,
Куря и нервно комкая листочки,
В патриотическом порыве Вы
У музы вырывали эти строчки.
Конечно, фактов нету горячей:
Представьте только: всполохи заката,
Афганский мусульманин — муравей
И тьма вопросов мертвому солдату.
Вы рассчитали все — ошибки нет:
Солдат убит — нелепо и ужасно.
Он, может быть, и дал бы Вам ответ,
Да, к сожаленью, мертвые безгласны.
За них — за всех негласных и глухих,
Погибших в белом пламени разрывов,
Отвечу я — оставшийся в живых.
Я думаю, так будет справедливо.
Солдат погиб, в бою иль на посту,
А муравей-философ рассуждает:
«Зачем пришли вы в эту нищету,
Коль у самих забот сейчас хватает?!»
Ну, что ж — вопрос хороший Вы нашли.
Ответьте ж мне — Я оценю Ваш опыт —
Зачем тогда в Испанию мы шли?
Зачем мы в сорок пятом шли в Европу?
Зачем тогда все это нужно нам?
Зачем же мы, во что бы то ни стало,
Поддерживали Кубу и Вьетнам?—
Своих забот нам и тогда хватало?
Я помню, как цветы бросали нам,
И как нас со слезами провожали.
Вы тоже это видели бы там,
Но Вы туда — увы! — не приезжали:
Вы в это время, где-то под Москвой
Хвалебные поэмы сочиняли
И в очереди там за колбасой,
Я думаю, ни разу не стояли.
Я никого ни в чем не упрекал,
Когда мы пыль афганскую глотали,
Но почему же те, кто там бывал,
Совсем другие строки написали?!
Я понимаю — из Москвы видней
И рыжий склон, и алые закаты,
И как ползет афганский муравей
По жестким скулам мертвого солдата…
Дерзайте же — пытайте мертвецов,
Ушедших навсегда в объятья смерти,
Пишите про афганских муравьев —
Теперь все можно, а бумага — стерпит…

Январь 1989 г.

******************

НЕНАВИСТЬ.

(Композиция «Ненависть» стала лауреатом 1-го Всесоюзного фестиваля «афганской» песни «Наша совесть, наша боль», (г. Ростов-на-Дону, 1990 г.).

Ах, как вишни в России цветут по весне,
И росой на земле оседает туман…
Мой товарищ погиб на Афганской войне,
Он был ранен, но умер не только от ран:
На вершине площадка – воздушный причал.
«Сразу всех не смогу!» — как отрезал пилот,
И Сережка погиб: он молчал, не стонал,
И врачи погрузили других в вертолет…

Припев:
Небо вдруг изменило цвет —потемнела высь.
Что нам в жизни теперь остается с тобой? —
Только ненависть,
ненависть,
ненависть,
ненависть,
И на сердце — щемящая боль,
наша боль…

Мы вернулись домой, ничего не кляня,
Поседев, постарев и устав от войны.
Только, в прошлом году, умер друг у меня,
Хоть живым возвратился из дальней страны.
Главный врач отмахнулся: «Уж больно ты быстр!
Подождешь — не министр —нынче всем тяжело!»
А Алеша погиб, так как был не министр:
Он упал на крыльце — просто сердце сдало…

Припев.

Мы вернулись живыми из дальней страны.
Ах, как вишни цвели, как звенели леса!
Почему ж мы теперь не хотим тишины?
Почему же мы спорим, сорвав голоса?
Ложью мир окружен. Это страшно вдвойне —
Оказаться теперь в сонном царстве глухих,
Ненавидеть врагов, находясь на войне,
А, вернувшись домой,— ненавидеть…

Припев.

Сентябрь 1989 г.

* * *

Мы чисты пред тобою, Родина,
Мы прошли все, что выпало нам.
Сколько прожито, сколько пройдено,
Сколько крови пролито там…

Мы к полям и кустам смородинным
Возвратились. Нам есть что сказать.
Мы чисты пред тобою. Родина!
Почему же ты прячешь глаза?

Это мы словам твоим верили
И про дружбу, и про договор.
Это мы шагами измерили
Сотни пыльных афганских гор.

Мы — из Витебска, мы — из Жодино.
Не для нас покой и уют.
Мы чисты пред тобою, Родина!
Почему же нам в душу плюют?!

Мы читали твои учебники,
Ты на бой посылала нас.
Почему же сейчас, в полемике,
Льют с трибун на нас ложь и грязь?

Вспомни все — что нами пройдено
И расставь на свои места!
Мы чисты пред тобою, Родина!
Будь и ты перед нами чиста!

Ноябрь 1989 г.

* * *

Мне говорят: «Дружище, извини,—
Где ты нашел романтику в войне?
Зачем о ней писать? Прошли те дни,
Что потеряли мы в чужой стране?

Пойми — не повернуть теченья рек —
И жизнь одна, и правда в ней — одна.
Не может полноценный человек
Жалеть о том, что кончилась война»

Все так. И я киваю головой,
Себя пытаясь этим обмануть.
Немыслимо всю жизнь прожить войной,
Мечтать о том, чего уж не вернуть.

И снова слышу в спину: «Оккупант!
И вновь себе приказываю: «Молчи!»
И снова вижу яростный десант,
Что в землю лег у кишлака Кучи.

Да, это так — мы потеряли там
Десятки тысяч молодых парней.
Но, все-таки, там было легче нам:
Там были мы полезней и нужней,

Нам было очень тяжело подчас.
Что делать на войне, как на войне,
И все-таки, в сто раз трудней — сейчас,
В своей, от нас отрекшейся, стране.

Да! — там не побывав, нас не поймешь.
И говорит знакомый свысока:
«Ты ехал добровольцем? Ну, даешь!» —
И молча крутит пальцем у виска…

Теперь нам то вручают ордена,
То топчут в грязь, то — вновь на пьедестал.
…А все же жаль, что кончилась война:
А то бы— снова рапорт написал…

Апрель 1990 г.

* * *

Который год я по ночам стреляю
И снова, не заботясь о себе,
Иду вперед — туда, где убивают —
Навстречу непредвиденной судьбе.
И вертолет подбитый серой птицей
Ныряет вниз, сгорая на лету…
Как хорошо, что это только снится…
И утром просыпаюсь я в поту.

Который год кошмар Афганистана
Меня ведет ночами в новый бой.
И снова тень от «Черного тюльпана»
Витает ночью над моей судьбой.
Пусть это все — забытая страница,
Но снова веет холодом беда…
Как хорошо, что это только снится
И вновь не повторится никогда.

Но вновь метет во сне стальная вьюга,
И вновь лицу от взрывов горячо.
Я снова ощущаю помощь друга
И опираюсь на его плечо.
И снова вижу я родные лица
Всех тех, кто был со мною в том пути…
А все же — жаль, что это только снится:
Таких друзей в Союзе не найти…

1990 г.

* * *

Все это никогда не сможет позабыться.
Листает календарь усталые страницы,
И день за днем идут сквозь суету и споры,
Но вновь во сне встают передо мною горы.
И снова вертолет, поднявшись над землею,
Под облака несет меня навстречу бою.
Отвесная стена навстречу огрызнется…
Что делать — здесь война, и кто-то не вернется…
И вспоминаю вновь жар автоматной стали,
Страдания и кровь, и отдых на привале,
И тусклый звездный свет, и тайну каравана.
И серый силуэт зловещего «тюльпана»…
И вновь я сердцем там — за черными горами,
И вновь на караван я ухожу с друзьями.
… Но время вдаль несет календаря страницы.
А все же жаль, что все уже не повторится…

Февраль 1990 г.

******************************************************

РАЗНЫЕ ЛЮДИ…

* * *

Незаметно взрослыми мы стали,
Так и не увидев, как вдали
В синем море навсегда растаяли
Детства голубые корабли.

Мы спешим, торопимся куда-то,
В суматохе вдаль летящих дней.
День за днем рассветы и закаты
В прошлое уходят все быстрей.

Мне б вернуть походы, драки, споры,
Удивиться шорохам лесным,
Снова стать пиратом, мушкетером,
Захлебнуться радостью весны.

И бежать куда-то в свете желтом,
Подражая птичьим голосам,
Только далеко за горизонтом
Исчезают в дымке паруса.

Растворившись в голубом сиянии,
Заполняя память до краев,
Машет мне платком воспоминаний
Детство деревенское мое.

Не вернуть мальчишеское братство,
Мы взрослеем — только и всего.
Только мне все чаще ночью снятся
Парусники детства моего…

Август 1988 г.

***********************************************

ОТКРОВЕННЫЙ РАЗГОВОР НА КПП.

Ты говоришь мне, что не можешь
Учиться дальше, что устал,
Что жизнь военного ты все же
Совсем другою представлял,
Что надоело жить в работе,
Без праздников и выходных,
И дни, в холодных каплях пота,
И письма редкие родных.
Что жмут тебе погоны плечи,
И надоел охват ремня…
Ну что же —
я тебе отвечу,
Ты только выслушай меня.
Да, может всякое случиться
В начале трудного пути —
Не мудрено и ошибиться,
Другой дорогой в жизнь войти.
Тебе большая жизнь открылась,
Что постигается трудом,
И на мгновенье ослепило
Сиянье золотых погон.
И, ослепленный блеском этим,
В суровых буднях ратных дел
Ты лишь романтику заметил,
А вот труда — не разглядел.
А это — труд. Большой,
тяжелый,
Упорный, без воскресных дней.
Высоты здесь берутся с боем
И с кровью может быть, твоей.
Тебе же —
изменили силы
В начале ратного пути.
Тебя, как видишь, не хватило
На то, чтоб этот путь пройти.
У каждого — своя дорога —
Свое начало,
свой финал.
И ты — один из тех немногих,
Кто этот путь не угадал.
Что ж — получай другие знания.
И мирно продолжай свой век.
Пиши мне письма.
До свидания,
Спокойный штатский человек…

Октябрь 1982 г.

* * *

Смешная рыженька челка,
Веснушчатый курносый нос —
Идет по улице девчонка.
Идет, не сдерживая слез.
3венит капелью день весенний.
Она идет — стройна, легка,
И слезы капают на землю,
Следы оставив на щеках.
А ветерок прохожих ломит,
Идущих пестрою толпой,
И ни один не остановит.
Не спросит тихо: «Что с тобой?»
Быть может, у нее несчастье…
Прохожих радует весна,
А ей так нужно их участье:
Она сейчас совсем одна.
Спросите, и она ответит —
Откроет сердце вам свое.
Она сейчас одна на свете,
Остановите же ее!
В глаза открыто посмотрите,
Рукой сотрите слез следы
И тихо
«Что с тобой?» —
спросите.
Не прячьтесь от чужой беды!

Апрель 1984 г.

* * *

Твое лицо, удаляясь, тает.
Не нужно ни слез, ни слов.
Мой поезд летит, позади оставив,
Обломки сожженных мостов.
Ну вот и все —  дорога скатертью,
Стучат под полом колеса.
Вагон, качаясь, катится, катится,
Швыряя ночь под откосы.
Мы, может быть, потом спохватимся,
Будем жалеть, быть может.
Вагон, качаясь, катится, катится.
Глупо все. Ну и что же?!
Как это просто: ломать — не строить.
Осень по городу бродит…
Даже стопкран не поможет порою.
Поезд уходит. Уходит…

Май 1984 г.

* * *

Под ногами в луже
Отразились звезды.
Я тебе не нужен.
Возвращаться поздно.
Начинать не стоит
По второму кругу:
Мы теперь с тобою
Не нужны друг другу.
Возвращаться поздно —
Понимаем сами.
И, как в луже звезды,
Топчем каблуками
Все, что не забылось,
Все, чем раньше жили.
Песня не сложилась —
Мы теперь чужие.
Потеряв терпенье,
Друг на друга ропщем
И, без сожаленья,
Звезды в луже топчем…

Август 1984 г.

* * *

Вспомни меня когда-нибудь —
Днем или темной ночью.
Вспомни меня когда-нибудь,
Хоть через сотню лет.

Вспомни улыбкой нежною,
Дымкой мечты непрочною,
Тихо выдохни украдкою:
В сказку возврата нет.

Вспомни, как бред нечаянный.
Вспомни, как сон несбывшийся,
Все, что осталось в памяти,
Как приговор мечте:

Голос любви отчаянный,
Долю в сердцах таившийся,
Голос души, не верящий,
Тающий в пустоте…

Февраль 1986 г.

* * *

Я снова жду заветное письмо,
В который раз встречая почтальона,
В заплаканное серое окно
Смотрю часами, с грустью затаенной.

Когда-нибудь, ты, может быть, поймешь
И вновь ко мне захочешь возвратиться. …
Стучит в окно унылый серый дождь,
И капли на стекле, как на ресницах.

А окна, как глаза твои, пусты,
Омытые осенними дождями.
Твоей рукой сожженные мосты
Зияют, словно пропасть, между нами.
Ни оглянуться, ни шагнуть назад.
Ты далеко — не я тому виною.
…И прячет осень мокрые глаза
В заплаканные тучи надо мною.

1982-88 гг.

*************************************

ОДИНОЧЕСТВО.

«Ничто не вечно под луной» —
Как просто, коротко и складно!
Но как тоскливо жить одной
Среди людей — чужих и жадных.

Они спешат — им все равно,
Они не знают, как бывает
Тоскливо черное окно,
И снег, что на карнизе тает.

Ты ждешь его.
И входит oн —
Горячий и нетерпеливый,
В своем желании смешон,
Но с ним уже не так тоскливо.

И вновь соединяет вас
Холодный сумеречный вечер.
Король на миг. Кумир на час.
…Но час проходит. Гаснут свечи.

Его, наверно, ждет жена,
И он уходит в снег и вечер.
И остаешься ты одна,
Опять одна, на целом свете.

Как ночь длинна и тяжела,
Как холодно мигают звезды.
Ты по-иному бы жила,
Да переучиваться поздно.

А жизнь — сложна и коротка.
Она безжалостна порою,
И безысходная тоска
С ресниц срывается слезою…

1987-88 гг.

***********************************

РЕПЕТИЦИЯ.

В клубе — темный коридор,
Крашеные стены.
…Самодеятельный хор
Строится на сцене.
И, взойдя на эшафот
Небольшой трибуны,
Указания дает
Командир угрюмый.
Он не любит песни петь,
А, тем паче,— слушать,
И не раз ему медведь
Наступал на уши.
Этим фактом удручен,
В злобе и отчаяньи,
Смело вводит в хоре он
Единоначалие:
— Начинаем!
— Становись!
— Что за шевеления?!
— Третий слева — не вертись!
Прекратить хождения!
Хор, равняйсь!!
Отставить!!!
Стой!
Кто такой?
Ведущий?
Что ведешь?
Концерт?
Какой?
Стой вот здесь к слушай!
Репетицию начнем
С самою начала.
Рота, смирно!
Все поем!
Где наш запевала?
К микрофону — шагом марш!
Строевым!
Отставить!
Повторяем первый марш!
Занавес поправить!
Как стоите?!
По местам!
Все должно быть просто:
Кто сказал «по голосам»?!
Становись по росту!
Подбородки всем поднять
И смотреть на стенку!
Первый голос будет брать
Первая шеренга,
А вторым, без всяких нот,
Будет петь вторая.
(Третья — вовсе не поет,
Только подпевает!)
Первый марш!
Оркестр — играть!
Как он называется?…—
Репетиция опять
Мирно продолжается.

Май 1984 г.

*****************************************

О ГЛАСНОСТИ.

Осталась в прошлом давняя опасность
Преследованья, критика властями,
И в нашу жизнь ворвалось слово «гласность»,
Объединив в себе мечту и память.

Мы, наконец, вздохнули полной грудью,
И люди, опьянев вконец от вздоха,
В газеты пишут — спрашивают люди:
«Кто виноват в том, что живем мы плохо?»

В ответ газеты честно отвечают
С конкретностью, невиданною прежде: —
Вот в этом виноват товарищ Сталин,
А в этом вот — Хрущев, а в этом — Брежнев.

Газета быстро движется по стрежню:
А что ей?— Ведь ответ придет едва ли.
Ведь ей, конечно, не ответит Брежнев,
И (славу богу!), не ответит Сталин.

Газетчики, скажите, умоляю,
Я задаю вопрос, вам не впервые:
Что виноваты мертвые — мы знаем.
А где же — те, кто и сейчас живые?…

Что ж мы за них сегодня не беремся?
Ни одного — не видим и не слышим.
Наверно, ждем. Вот смерти их дождемся,
Тогда, конечно,— вспомним и напишем…

Февраль-март 1989 г.

* * *

А помнишь, Галка, наш «десятый «А»? —
Был долгим путь, и жизнь была проста.
И от любви кружилась голова,
И вдаль звала заветная мечта…

Как быстро пролетело десять лет,
А мы — мечту все так же в сердце греем –
Все так же собираемся взрослеть.
Не замечая, что уже стареем…

Нам никогда уж не собраться всем.
Ни в классе, ни у школьного крыльца:
Кто не придет, а кто — ушел совсем,
В далекий путь, без края и конца.

Судьба — как лотерея: чет-нечет.
Поди узнай — кому и что назначит.
Потерям жизнь уже открыла счет,
А вот удачам счет — пока не начат.

У каждого — своя звезда во мгле,
Свои надежды и свои тревоги.
И кто-то счастье отыскал в семье,
А кто-то свой удел нашел в дороге.

И каждый выбирал себе ее —
Свою звезду в далеком поднебесье.
Как говорится, каждому — свое:
Кому — семья, кому — стихи и песни…

Мы повзрослели, что и говорить,
Ушли вперед, никто не обернулся,
Но если бы все снова повторить,
Я б с удовольствием
туда вернулся.

Но от забот кружится голова —
Что ж — мы теперь за многое в ответе.
…А помнишь. Галка, наш «десятый «А»?
Как жаль, что мы давно уже
не дети…

Октябрь 1990 г.

* * *

Опостылело сонное царство,
И обид уже больше не счесть.
Где ж ты — наше былое гусарство?
Где ж вы — совесть, отвага и честь?

Над Землею — зловещие тучи
Проплывают, как фразы о том,
Что, возможно, мы жили бы лучше,
Только вряд ли уже заживем.

Мы ни лучше, ни хуже не стали,
Не сравнив — не спеши укорять,
Только честь мы давно потеряли —
Что еще нам осталось терять?

Мы не ныли, не протестовали,
Глядя, как изощряется мразь.
Доблесть нашу политики смяли
И втоптали в кровавую грязь.

Жизнь — как грустная серая повесть.
Но одно мы не вправе забыть:
Если мы потеряем и совесть —
То зачем нам вообще дальше жить?

Февраль-март 1991 г.

Размещено с сайта «Автомат и гитара»

nvvku.ru

Стихи Анатолия Молчанова - Стихи & Поэзия

Есть места на земле, чьи названия, словно оковы,
Держат в памяти то, что осталось в печальной дали.
Вот таким местом скорби и братства нам стало Лычково —
Небольшое село на краю новгородской земли.

Здесь в июльский безоблачный день сорок первого года
Враг, нагрянув с небес, разбомбил пассажирский состав —
Целый поезд детей Ленинграда, двенадцать вагонов,
Тех, что город хотел уберечь в этих тихих местах.

Кто же мог в Ленинграде в тревожном июне представить,
Что фашисты так быстро окажутся в той стороне?
Что детей отправляют не в тыл, а навстречу войне?
И над их поездами нависнут машины с крестами?..

Им в прицел было видно, что там не солдаты, не пушки,
Только дети бегут от вагонов — десятки детей!..
Но пилоты спокойно и точно бомбили теплушки,
Ухмыляясь злорадной арийской усмешкой своей.

И метались по станции в страхе мальчишки, девчонки,
И зловеще чернели над ними на крыльях кресты,
И мелькали средь пламени платьица и рубашонки,
И кровавились детскою плотью земля и кусты.

Глохли крики и плач в рёве, грохоте, «юнкерсов» гуде,
Кто-то, сам погибая, пытался другого спасти…
Мы трагедию эту во веки веков не забудем.
И фашистских пилотов-убийц никогда не простим.

Разве можно забыть, как детей по частям собирали,
Чтобы в братской могиле, как павших солдат, схоронить?
Как над ней, не стыдясь, не стесняясь, мужчины рыдали
И клялись отомстить… Разве можно всё это простить!

На Руси нету горя чужого, беды посторонней,
И беду ленинградцев лычковцы считали своей.
Да кого же убийство детей беззащитных не тронет?
Нету боли страшнее, чем видеть страданья детей.

Вечным сном спят в Лычкове на кладбище в скромной могиле
Ленинградские дети — далёко от дома и мам.
Но лычковские женщины им матерей заменили,
Отдавая заботы тепло их остывшим телам,

Убирая могилу невинных страдальцев цветами,
Горько плача над ними в дни скорби и славы страны,
И храня всем селом дорогую и горькую память
О совсем незнакомых, безвестных, но всё же родных.

И воздвигли в Лычкове на площади, возле вокзала,
Скорбный памятник детям, погибшим в проклятой войне:
Перед рваною глыбою — девочка, словно средь взрывов, в огне,
В смертном ужасе к сердцу дрожащую руку прижала…

Говорят, при отливе её капля бронзы слезой побежала
И осталась на левой щеке — до скончания дней.

А по рельсам бегут поезда. Остановка — Лычково.
Пассажиры спешат поглядеть монумент, расспросить,
Врезать в сердце своё страшной повести каждое слово,
Чтобы лычковскую боль всей страной не забыть, не простить.

rupoezia.ru

Все стихи Виталия Молчанова

Руслан

 

Из Уфы – в Оренбург, мимо загнанных в степь деревень.

Дует в щёлку сентябрь, запотевшее сушит стекло.

Пассажир я сегодня, водителя робкая тень,

Жму на «газ» по привычке. Для раннего утра светло.

 

Мы полночи в дороге, и камнем лежит разговор

На душе у меня, тайн чужих лучше вовсе не знать…

… Проезжая Шиханы – цепочку загадочных гор,

Над болотом судьбы замостили некрепкую гать.

 

Там трясина такая – ни вырваться, ни проскользнуть:

Рос в неполной семье, рядом с матерью был одинок.

Фары били дуплетом, неоном расстрелянный путь

Падал нам под колёса, признался Руслан: «Я игрок.

 

С малолетства бушует в крови нездоровый азарт,

Взять удачу за бороду, кажется, очень легко,

И в тюрьме кантоваться пришлось из-за меченых карт,

Раз каталу избил – козырило, но в масть не легло.

 

Стал копейку свою зарабатывать честным трудом,

На машину скопил да и в частный подался извоз,

Мы с Людмилой, женой, переехали в собственный дом,

Только счастье опять полетело кошаре под хвост.

 

Игровой автомат – вот напасть, личный мой Черномор,

Не могу обойти ненасытную щель стороной,

Всё швыряю туда…» За цепочкой шихановских гор

Злой сентябрьский туман вдруг деревья покрыл сединой.

 

У судьбы на закорках трясину невзгод не пройти,

И жену не вернуть, и долгов не отдать ни рубля.

Надо жизнь изменить… На расстрелянном светом пути

Горизонт заалел – тормози, оторвись от руля,

 

На обочину выйди и грудью широкой вдохни

Воздух чистой степи, побеждающий дым городов.

Только ты и Господь, вы сегодня на трассе одни,

Я не в счёт, избавленья проси у Него от оков.

 

С Черномором расстанься, спасись в этой дивной глуши,

И Людмилу вернёшь, и родите вы сына и дочь!..

Мы остаток пути в Оренбург проводили в тиши,

Битым козырем пала в поля за шиханами ночь.

45ll.net

ЛЕОНИД МОЛЧАНОВ - IN MEMORIAM - РАЗНОЕ - Фотоальбом

Порядок вывода комментариев: По умолчаниюСначала новыеСначала старые

+1   «Я навсегда останусь молодым и буду жить в коротком слове «память»…

Леонид МОЛЧАНОВ [21. 12. 1962 - 22. 04. 2015, дер. Большая Ухолода Борисовский р-н Минской обл. РБ], поэт-афганец, участник боевых действий в Афганистане в 1984 – 1986 годах. Окончил НВВПОУ (Новосибирское высшего военно-политическое общевойсковое училище имени 60-летия Великого Октября, основано 1 июня 1967), выпускник 1984. Широкой известностью пользуются стихи поэта: «Я снова куда-то спешу, как всегда», «Баллада о двадцатилетних», «Баллада о неиспользованных парашютах» («Афганское солнце со снежных вершин, свистя лопастями, уносим. Ушло на заданье двенадцать машин, назад возвращается - восемь...»), «Я остался живым — просто мне повезло», «За хребет по перевалу отошла война». Некоторые стихи М. положены на музыку Василием Донским («Замполит»). На одной из плит мемориального комплекса «Чёрный тюльпан» в Петрозаводске выбиты строчки Молчанова: «Я навсегда останусь молодым и буду жить в коротком слове «память»…».

Вдохновение похоже на рождение звезды. В яркой вспышке творческого наития поэт создаёт своё творение так же, как Вселенная зажигает звёзды.

Есть люди, которые не говорят о своей боли, не жалуются на судьбу, хотя подчас она к ним жестока и несправедлива.

К таким людям принадлежал капитан запаса Леонид Молчанов. С его творчеством многие читатели хорошо знакомы. Он был участником боевых действий в Афганистане в 1984–1986 годах. Широкую известность принесли ему стихи: «Я снова куда-то спешу, как всегда», «Баллада о двадцатилетних», «Баллада о неиспользованных парашютах» («Афганское солнце со снежных вершин, свистя лопастями, уносим. Ушло на заданье двенадцать машин, назад возвращается — восемь…»).

Некоторые стихи Молчанова положены на музыку Василием Донским («Замполит»). На одной из плит мемориального комплекса «Черный тюльпан» в Петрозаводске выбиты строчки Молчанова: «Я навсегда останусь молодым и буду жить в коротком слове «память». Строки, принадлежащие перу Леонида Молчанова, высечены и на монументе погибшим в горячих точках в Ростове-на-Дону: «Мы чисты пред тобою, Родина! Будь и ты перед нами чиста!».

Чуть больше года назад этого замечательного человека не стало. Он умер 22 апреля 2015 года в Беларуси, в деревне Большая Ухолода Борисовского района Минской области.

Остались в прошлом звуки канонады,
Мы привыкаем ночью спать спокойно.
Все реже надеваем мы награды…
Что ж — иногда и так кончались войны.
В истории хватает перебоев —
Что делать — виноваты в этом сами.
…В Афган нас провожали как героев,
А после — оккупантами назвали…
Мы в восемнадцать лет ушли «за речку»,
Не думая о подлости и страхе,
Чтоб слышать здесь:
«Афганцы» съели гречку» —
И получать без очереди сахар.
А в памяти — друзей погибших лица.
Как их забыть и как мне их не видеть?
Мы привыкали Родиной гордиться,
Теперь мы привыкаем ненавидеть…
Вот так — все с перегибами, все — с маху:
И ордена,и ложь,и кривотолки.
Спасибо!
Нам не нужен «льготный» сахар!
Им нашу жизнь не подсластить нисколько.

Сентябрь, 1989 г.

Он оставил потрясающие стихи, мелодику и образы которых еще оценят потомки, увлекающиеся искренней военной поэзией.

«ЗА ХРЕБЕТ ПО ПЕРЕВАЛУ ОТОШЛА ВОЙНА»

За хребет по перевалу
отошла война,
Снова крылья разбросала
жёлтая весна.
Ветер пыль сухую гонит,
солнце жар палит…
На кровавом грязном склоне
паренёк лежит.

Безудержным горьким плачем
захлебнётся мать,
Что ж – кому-то Бог назначил
так вот умирать:
Без геройства, просто, сразу,
на четвёртый день…
А ведь он ещё ни разу
не стрелял в людей…

Сын великого народа и
большой страны,
И уже чуть меньше года
до конца войны.
В феврале пойдут колонны
к Родине вперёд,
А потом – уставший Громов
по мосту пройдёт…

С головою непокрытой,
утонув во мгле,
Паренёк лежит убитый
на чужой земле.
Целый год ещё до этой
памятной весны,
Беспощадный год последний,
страшный год войны…


+1   Многие периодические издания печатали и прозу, и стихи Леонида. Писал он редко, но каждая его работа — пронзительный, надрывный крик души, отражение чувств, тонкая живая работа ума:

Нам все еще снится Афган,
Правда, теперь все реже.
Но память, как боль от ран,
Сердце все так же режет.

Это о нем, Леониде Молчанове. И о тысячах других ребят, прошедших войну в Афганистане. Шли они к этой войне разными дорогами, но в Афгане все дороги стали у них общими. И заноза памяти в сердце — одна на всех.

…Самый красноречивый и вместе с тем самый беспристрастный документ — послужной список офицера Леонида Молчанова. Где — печатной машинкой, где — рукой офицера строевой части расписана вся его армейская жизнь, уместившаяся на трех листах.

Родился Леонид 21 декабря 1962 года. По окончании Туркинской средней школы Прибайкальского района Бурятской АССР он поступил в Новосибирское высшее военно-политическое общевойсковое училище. Курсант, потом лейтенант. Через четыре месяца после окончания училища — служба в Афганистане. В 1984 году лейтенант Леонид Молчанов — заместитель командира разведывательной роты по политчасти 149‑го гвардейского мотострелкового полка 201‑й мотострелковой дивизии…

Кажется, весь человек в этом послужном списке как на ладони. Ан нет!

Сердца нет там. Живого, страдающего, благородного сердца, твердого в бою и трепетного с товарищами в минуты, когда вместо выстрелов и взрывов слышен тихий гитарный перебор, который так хочется поддержать хриплым, простуженным в горах голосом. И когда рука сама ищет карандаш и лист бумаги, потому что слова — как неудержимый ток крови в венах…

Мы были не богатыри былинные,
Но шли под пули молча и уверенно.
Нам всем казалось:жизнь такая длинная,
А оказалось — что кому отмерено.
И кто-то, знать, судьбе не приглянулся,
Иначе чем вы объясните мне,
Что кто-то выжил и домой вернулся,
А кто-то — навсегда в сырой земле…

Многоточие — словно следы пуль. За ним и в самом деле — либо смерть, либо испытание… жизнью.

Смерть минула тогда капитана Леонида Молчанова. А орден Красной Звезды за выполнение боевой задачи — напоминание о том, как близко она прошла. Был он награжден и орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» III степени, а также медалью «За выполнение интернационального долга в Республике Афганистан».

Леонид Молчанов вернулся в Беларусь. Сначала проходил службу в 27‑й спортивной роте Краснознаменного Белорусского военного округа, потом — в 259‑м отдельном ремонтно-восстановительном батальоне 189‑й гвардейской ракетной бригады, затем — в 72‑м гвардейском окружном учебном центре подготовки младших специалистов. Закончил Леонид Молчанов службу в конце 1992 года. Но воспоминания об армейских буднях, об Афганистане, о боевых товарищах не давали покоя…

Я остался живым —
просто мне повезло.
Просто я был счастливей других.
Я не прятался в щели,
осколкам назло,
Научившись не думать о них.
Я не трусил в бою и друзей не бросал,
Чувству долга и братства
доверился.
Просто мне повезло: видно,
палец дрожал
У того, кто мне в голову целился…
Я остался в живых — и вина не моя,
Что друзья не вернулись живыми.
Почему же теперь все отчетливей я
Ощущаю вину перед ними?..

* * *

Прости меня, товарищ, умирая,

Что никогда не будет

этих встреч,

Прости за то, дружище,

что тебя я

Не уберег, да и не мог сберечь.

Нас ветры не сломали, не согнули,

Но жизнь, как оказалось, —

не пустяк.

…Я тоже получу, наверно, пулю,

Не знаю только —

Где,

Когда

И как…

Многоточие, многоточие… Виделась за ним смерть, а оказалась целая жизнь!


+1   После увольнения из Вооруженных Сил Леонид Молчанов стал учителем физкультуры в Ухолодской средней школе, что в Борисовском районе. Потом работал в детском доме. Взял на воспитание парнишку. Поднимал сироту на ноги, учил мудреной науке жизни — как брат, как отец. Ох как трудно бывало порой в одиночку растить сына. Не имея нормального жилья, преодолевая финансовые трудности… Но Леонид Леонидович не любил говорить об этом. По вечерам он брал ручку и бумагу, и только тогда можно было услышать, как громко, неравнодушно к жизни стучало сердце этого человека. И писал он замечательные стихи…

За пару лет до смерти Леонид Молчанов говорил просто, без затей или желания приукрасить свою речь… Вспоминал.

— В тот день мы вылетали на реализацию. Сейчас это называют зачисткой. А тогда была реализация разведданных. А разведданные были такие: в кишлаке с хорошим таким названием Коньяк появилась банда в количестве около двадцати человек. Ну, естественно, нам сказали: «Фас!». Это мы так шутили, хотя в каждой шутке… А раз там их всего двадцать, послали одну нашу роту. Вылетели, как обычно, рано: часов в пять. Ну, дальше все по плану — высадились и взяли в блок, окружили то есть кишлак. Прочесали — ничего. Ни «духов», ни оружия, ни боеприпасов. Тишь да гладь. Но наш командир тоже не дурак. Еще бы! Полтора года провоевал, знал что к чему. Взял в оборот местного старейшину, тот сразу объяснил, что банда ушла в ущелье еще ночью. Ущелье начиналось сразу за глинобитными дувалами и уходило дальше, в сторону Асадабада. Ротный наш отступать не привык и сразу решил: возьмем! Короче, поперли мы по этому ущелью. Нет, не вслепую, конечно. Все по правилам. На гребнях — по дозору. Вперед, назад — наблюдение. Все было учтено, в этом ротного обвинить нельзя. Не учли одного — «духов» было не двадцать, как доложила разведка, а триста!

Началось все с того, что пропала связь с боковыми дозорами. Ротный кричал в микрофон радиостанции, матерился, но в ответ слышался только треск эфирных помех. Во‑о‑от… Мы не знали, что в это время ребят уже не было в живых…

После Афганистана Леонид женился, но, как говорят, не срослось… Оскорбленный изменой жены, собрал вещи в один чемоданчик и ушел. Так он оказался в деревне Большая Ухолода. Его пригласили работать в школу. Там он создал детский футбольный клуб «Звезда». Через несколько лет он из школы ушел, остался без работы и без жилья.

От родственников и от друзей Леонид Леонидович тщательно скрывал, в каких условиях живет. Фактически проживал он в доме, ему не принадлежавшем (он снимал угол у старушки), без света и без каких-либо удобств. Стихи частенько писал при свете свечи. Стал выпивать. Через какое-то время случился у него инсульт. Бывший «афганец», много пивший и живший в чудовищных условиях, не произвел на врачей благоприятного впечатления. Свидетели вспоминали, что соседи четыре раза вызывали для него скорую, но в больницу его так и не забрали.
Несколько дней Леонид Леонидович пролежал дома в агонии. Его друг, учитель местной школы, Павел Каленик неимоверными усилиями добился, чтобы Молчанова все же забрали в больницу. Но было уже поздно. Там «афганец» и умер.

Похоронили его со всеми полагающимися офицеру почестями.

…Леонид описал последний свой бой. Это было за неделю до возвращения на Родину. Недалеко от населенного пункта Герат разведка обнаружила перевалочную базу одного из бандформирований. Базу душманы превратили в неприступную крепость. В скалах они вырубили доты, помещения для складирования оружия и боеприпасов, продовольствия и даже небольшую мечеть. Бандиты рассчитывали обосноваться здесь надолго. В течение трех суток шли упорные бои. Лишь на четвертые сутки бандитов удалось выбить из укрытий. Много было раненых и убитых советских воинов. В этом бою сильнее страха было стремление быстрее помочь боевым товарищам. Позже Леонид написал:

…Кто сказал, что мужчинам не страшно,
Что они забывают про страх?
Что они даже бой рукопашный
С упоеньем воспели в стихах?
Что они не страшатся и смерти
В тот последний, решительный час?
Никогда этим слухам не верьте.
Все мы знаем: живем только раз…


+1  

Прочитал не торопясь все стихотворения на этой странице. Сильно написано. Минут 5 сидел, молчал, "переваривал". Всегда меня поражало - как Поэт умеет сложить в рифму слова так, чтобы они дошли до самого сердца? Практически от сердца к сердцу. Здесь иначе и не скажешь.
Вечная память Человеку, Поэту, Офицеру. Ещё один Шурави отмучался.....


+1   Леонид Молчанов "НЕНАВИСТЬ".

Ах, как вишни в России цветут по весне,

И росой на земле оседает туман...

Мой товарищ погиб на Афганской войне,

Он был ранен, но умер не только от ран:

На вершине площадка – воздушный причал.

«Сразу всех не смогу!» - как отрезал пилот,

И Сережка погиб: он молчал, не стонал,

И врачи погрузили других в вертолет...

Мы вернулись домой, ничего не кляня,

Поседев, постарев и устав от войны.

Только, в прошлом году, умер друг у меня,

Хоть живым возвратился из дальней страны.

Главный врач отмахнулся: «Уж больно ты быстр!

Подождешь — не министр —нынче всем тяжело!»

А Алеша погиб, так как был не министр:

Он упал на крыльце — просто сердце сдало...

Мы вернулись живыми из дальней страны.

Ах, как вишни цвели, как звенели леса!

Почему ж мы теперь не хотим тишины?

Почему же мы спорим, сорвав голоса?

Ложью мир окружен. Это страшно вдвойне —

Оказаться теперь в сонном царстве глухих,

Ненавидеть врагов, находясь на войне,

А, вернувшись домой,— ненавидеть...

Сентябрь 1989 г.

Как будто о себе написал Леонид Молчанов, словно заглянув в будущее. - V.


+1   МЫ чисты пред тобою, Родина,
Мы прошли все, что выпало нам.
Сколько прожито, сколько пройдено,
Сколько крови пролито там...

Мы к полям и кустам смородинным
Возвратились. Нам есть что сказать.
Мы чисты пред тобою. Родина!
Почему же ты прячешь глаза?

Это мы словам твоим верили
И про дружбу, и про договор.
Это мы шагами измерили
Сотни пыльных афганских гор.

Мы — из Витебска, мы — из Жодино.
Не для нас покой и уют.
Мы чисты пред тобою, Родина!
Почему же нам в душу плюют?!

Мы читали твои учебники,
Ты на бой посылала нас.
Почему же сейчас, в полемике,
Льют с трибун на нас ложь и грязь?

Вспомни все — что нами пройдено
И расставь на свои места!
Мы чисты пред тобою, Родина!
Будь и ты перед нами чиста!

Леонид Молчанов.
Ноябрь 1989 г.


afg-hist.ucoz.ru

Баллада о молчании — Рождественский. Полный текст стихотворения — Баллада о молчании

Был ноябрь
по-январски угрюм и зловещ,
над горами метель завывала.
Егерей
из дивизии «Эдельвейс»
наши
сдвинули с перевала.

Командир поредевшую роту собрал
и сказал тяжело и спокойно:
- Час назад
меня вызвал к себе генерал.
Вот, товарищи, дело какое:
Там – фашисты.
Позиция немцев ясна.
Укрепились надёжно и мощно.
С трёх сторон – пулемёты,
с четвёртой – стена.
Влезть на стену
почти невозможно.
Остаётся надежда
на это «почти».
Мы должны –
понимаете, братцы? –
нынче ночью
на чёртову гору вползти.
На зубах –
но до верха добраться! –

А солдаты глядели на дальний карниз,
и один –
словно так, между прочим –
вдруг спросил:
- Командир,
может, вы – альпинист? –
Тот плечами пожал:
- Да не очень…
Я родился и вырос в Рязани,
а там
горы встанут,
наверно, не скоро…
В детстве
лазал я лишь по соседским садам.
Вот и вся
«альпинистская школа».
А ещё, -
он сказал как поставил печать, -
там у них патрули.
Это значит:
если кто-то сорвётся,
он должен молчать.
До конца.
И никак не иначе. –
…Как восходящие капли дождя,
как молчаливый вызов,
лезли,
наитием находя
трещинку,
выемку,
выступ.
Лезли,
почти сроднясь со стеной, -
камень светлел под пальцами.
Пар
поднимался над каждой спиной
и становился
панцирем.
Молча
тянули наверх свои
каски,
гранаты,
судьбы.
Только дыхание слышалось и
стон
сквозь сжатые зубы.
Дышат друзья.
Терпят друзья.
В гору
ползёт молчание.
Охнуть – нельзя.
Крикнуть – нельзя.
Даже –
слова прощания.
Даже –
когда в озноб темноты,
в чёрную прорву
ночи,
всё понимая,
рушишься ты,
напрочь
срывая
ногти!
Душу твою ослепит на миг
жалость,
что прожил мало…
Крик твой истошный,
неслышный крик
мама услышит.
Мама…

…Лезли
те,
кому повезло.
Мышцы
в комок сводило, -
лезли!
(Такого
быть не могло!!
Быть не могло.
Но- было…)
Лезли,
забыв навсегда слова,
глаза напрягая
до рези.
Сколько прошло?
Час или два?
Жизнь или две?
Лезли!
Будто на самую
крышу войны…

И вот,
почти как виденье,
из пропасти
на краю стены
молча
выросли
тени.
И так же молча –
сквозь круговерть
и колыханье мрака –
шагнули!
Была
безмолвной, как смерть,
страшная их атака!
Через минуту
растаял чад
и грохот
короткого боя…

Давайте и мы
иногда
молчать,
об их молчании
помня.

www.culture.ru

ЛЕОНИД (МОЛЧАНОВ) - Древо

Леонид (Молчанов) (1872 - 1918), игумен, преподобномученик

Память 31 октября, в Соборе Архангельских святых и в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской

В миру Молчанов Лев Петрович, родился в 1872 году в деревне Захарово Старорусского уезда Новгородской губернии в семье крестьянина. С детства отличался добротой и сострадательностью, а также любовью к церковным службам. С детских лет читал и пел на клиросе в сельском храме. Окончил земскую школу и продолжал трудиться при храме.

В 22 года был призван в армию, где прослужил восемь лет. Выйдя в запас, решил уйти в монастырь.

11 марта 1901 года поступил в Перекомский монастырь, находившийся на берегу озера Ильмень. 29 июля зачислен послушником.

В 1904 году началась русско-японская война, и он был снова призван в действующую армию.

18 марта 1906 года переведен в Новгородский Юрьев монастырь по прошению.

В 1907 году был пострижен в монашество с именем Леонид. Чуть позже, в праздник Покрова Пресвятой Богородицы, он был рукоположен во иеродиакона.

По собственному прошению был переведен в Кирилло-Белозерский монастырь.

28 июля 1908 года рукоположен во иеромонаха.

В 1911 году назначен исполняющим обязанности настоятеля Ирапской Филипповой пустыни. На этой должности он проявил себя как деятельный организатор, радеющий об укреплении хозяйства обители. В 1914 году был назначен настоятелем Ирапской пустыни, а 23 марта 1915 года возведен в сан игумена.

8 ноября 1917 года назначен настоятелем Сольвычегодского Введенского монастыря Вологодской епархии.

В октябре 1918 года местные органы власти заявили о своих правах на имущество монастыря. От настоятеля потребовали представить список имущества Введенской обители. Игумен дважды отказывался от составления описи. Когда представители власти повторили свое требование в третий раз, он дал им ответ:

«Богоотступникам и врагам Церкви Христовой. Опомнитесь, осатанелые – сами пишете, что Церковь отделена, так не дерзайте касаться священного. Вам мало того, осатанелые, что грабите и убиваете невинных людей, еще восстаете против Самого Бога, Закон Божий изгоняете, святые иконы из школы и дома, которые вы заняли, выносите. Вы забыли, проклятые, что вы дети христиан, вас малолетних по обряду христианскому крестили и приводили в Святую Церковь, приобщали Святых Христовых Таин. Я ожидал вашего покаяния и исправления, а вы восстаете на большее зло. Помните мои слова: аще не перестанете разорять Церковь Христову, то скоро вас Господь накажет. Я признаю над собой начальство духовное: Патриарха и епископов православных, а вам не подчиняюсь, богоотступникам, врагам Христа моего, и декрета вашего не признаю».

На другой же день, 28 октября, игумен Леонид был вызван на допрос в ЧК. Он отправился туда после утреннего богослужения, простившись в братией монастыря. Иноки проводили его до монастырских ворот, где игумен, обернувшись, благословил их в последний раз.

Во время допроса игумен Леонид был непреклонен и не скрывал своей неприязни к безбожной власти и ее действиям по отношению к Православной Церкви:

"Нахожу, что эта власть – насильственная. И я ее не признаю как власть богоотступников, раз Церковь отделена от государства, то другим лицам вмешиваться в дела Церкви недопустимо. Я… стою за Святую Церковь".

Из обвинения:

"Препятствовал членам Сольвычегодского Горисполкома привести в исполнение Декрет СНК от 23 января 1918г. "Об отделении церкви от государства и школы от Церкви", провести досмотр, учет с последующим изъятием богослужебных, церковных принадлежностей и денежных средств монастыря".

29 октября 1918 года он был приговорен к расстрелу. Решение Сольвычегодской ЧК о расстреле игумена было одобрено Губернской ЧК.

Расстрелян 13 ноября 1918 года в Сольвычегодске.

7 июля 1992 года был реабилитирован по 1918 году репрессий.

Причислен к лику новомучеников и исповедников Российских определением Священного Синода Русской Православной Церкви от 27 декабря 2005 года.

В 2018 году его имя внесено в список собора святых Архангельской митрополии [1].

Награды

  • Георгиевский крест (во время участия в русско-японской войне)
  • набедренник (14 апреля 1910)

Использованные материалы

  • БД ПСТГУ "Новомученики и исповедники Русской Православной Церкви XX века"
  • Преподобномученик Леонид (Молчанов) // Официальный сайт Котласской епархии


[1]  Патриарх Кирилл утвердил празднование Собора святых Архангельской митрополии, официальный сайт Митрополии http://arh-eparhia.ru/news/201/71640/

drevo-info.ru

Владимир Молчанов «Живу на свете торопливо»

Вышел из печати первый в этом году номер литературно-художественного журнала "Новая Немига литературная". Вниманию читателей предлагаются стихи Татьяны Жилинской,, Михаила Синельникова, Владимира Молчанова, Зои Колесниковой, Константина Спасского, Андрея Душечкина, Анны Васильевой, Владимира Макаренкова, Якова Шафрана. В переводе с казахского публикуется подборка стихотворений Галымкаира Мутанова.
 Проза представлена рассказами Натальи Константиновой "Через смерть -- в "звезды", Татьяны Грибановой "Мальва", Алексея Яшина "Мадонна--2005№, Михаила Спивака "Посланники смерти", Александра Павловича "Мальчишки песчаных карьеров", Светланы Кряжевой "Я очень хочу сказать: жук". Публикуется также окончание романа Михаила Чванова "Серебристые облака" и главы из романа Евгения Таганова "О личной жизни забыть". В разделе "Публицистика" Лидия Довыденко выступает со статьей о минских Храмах, а под рубрикой "Часовня" протоиерей Павел Боянков анализирует аспекты влияния церковнославянского языка на современный русский язык.

Предлагаем вниманию наших читателей поэтическую подборку Владимира Молчанова.

Весь номер уже размещен в разделе архива журнала за 2017 год.

А заодно напоминаем, что выписать журнал можно в любом почтовом отделении.

 



 

 

  Владимир Молчанов


ЖИВУ НА СВЕТЕ ТОРОПЛИВО

 

Молчанов Владимир Ефимович родился в станице Ильской на Кубани. Окончил Белгородское музыкальное училище и Воронежский государственный университет. Автор одиннадцати книг стихотворений, поэм и переводов. Член Союза писателей СССР (России) с 1990 года, член Союза журналистов России с 1983 года, лауреат премии Белгородского комсомола (1983 г.), лауреат Всероссийских литературных премий «Прохоровское поле» (2003 г.), имени А.И.Фатьянова «Соловьи, соловьи…» (2004 г.), премий Центрального Федерального округа в области литературы» (2007 г.), «Имперская культура» им. Э.Володина (2011 г.), им. Расула Гамзатова (2012 г.), им. Сергея Есенина (2015 г.), журналов «Наш современник» (2007 г.), «Молодая гвардия» (2008 г.), заслуженный работник культуры Российской Федерации (1999 г.).

 

* * *

 

Говорят: так может статься,

Что на жизненной тропе

Очень можно затеряться,

Растворясь в самом себе.

 

Не боюсь с толпою слиться.

И, гордыню истребя,

Я разглядываю лица,

Будто в зеркале себя.

 

И счастливо убеждаюсь,

Отражение ценя:

Нет – и я не поражаюсь –

Их – во мне, а в них – меня.

 

Не сочти стихи за праздность.

Понял я давным-давно:

Наших лиц такая разность –

Это целое одно…

 2007,2016.

 

* * *

 Живу на свете торопливо,

Куда-то сам себя гоня.

Снежинок иглотерапия

Бодрит, спешащего меня.

 

И, как таблицу умноженья,

Твержу себе я: стоп! И вот

Опять инерция движенья

Остановиться не даёт.

 

Прекрасно знаю – неприлично

Быть опоздавшим, но беда –

Я в вечной спешке, как обычно,

Не успеваю никуда.

 

И, возвращаясь вновь к истоку,

Я говорю себе, смеясь:

Чтобы успеть куда-то к сроку –

Всегда спеши, не торопясь…

 1992

 

 МОЁ НАСЛЕДСТВО

 

Если можно – дайте слово,

Рассказать я с грустью рад

И про Тихона Рыжкова,

И его фруктовый сад.

 

- Кто таков Рыжков тот самый? –

Вы вдруг спросите в ответ.

- Он – отец покойной мамы,

Ну, а мой – понятно! – дед.

 

Время судьбы наши свяжет

Навсегда – не наугад.

Впрочем, мама пусть расскажет

И про деда, и про сад.

 

«Этот сад ночами снится,

Ты, сынок, меня пойми:

Был для нас он и кормильцем,

И душою всей семьи.

 

Для селян был сад – отрада!

Как представить оттого

Деда Тихона без сада,

Как и сада без него?!

 

Передать и доли сотой

Не удастся мне всего.

Был тот сад его работой,

Был и отдыхом его.

 

Так вот мы, сынок, и жили,

Ждать не ждали мы беды.

Но налогом обложили

Все фруктовые сады.

 

У Закона слово строго.

И, спасаясь от молвы,

А точнее – от налога,

Порубил народ стволы.

 

Хоть суди, сынок, хоть кайся,

Нет, увы, пути назад.

Лишь нетронутым остался

На пригорке Тишкин сад.

 

Пряча боль и пряча слёзы,

Труд и радость жизни всей,

Корни дед отдал колхозу,

И остался без корней.

 

Сад попал в объятья ванек

Без родства, кто жил, шутя.

У семи, известно, нянек

Глаз лишается дитя.

 

И в стремленье к жизни новой

Кроме сада – куча дел.

Умер дед. И сад фруктовый

Одичал и захирел...»

 

…В сад вхожу… И снова детство

Вижу будто бы во сне.

Тишкин сад – моё наследство,

Не доставшееся мне.

 

Он стоит в молчанье хмуром,

И, прощаясь на заре,

Тишкин сад в селенье Муром

Умирает на бугре…

 2015

 

* * *

 На Алтае – Крымская жара,

Будто в тигле, плавится июнь.

Поутихли горные ветра,

Лишь в низине буйствует Катунь.

 

А душа здесь просится в полёт!

И в священной горной тишине

На Пикете таволга цветёт

В память о великом Шукшине!..

 2013

 

 * * *

«Умом Россию не понять…»

Ф.И.Тютчев

 

Мы все на земле этой гости,

Но, веру в Россию храня,

Бессмертным останется Овстуг,

Бессмертною песней звеня!

 

Ах, Фёдор Иванович Тютчев,

Как Вашему слову не внять?!

И ныне, в эпохе не лучшей,

Россию умом не понять…

 2016

 

* * *

 Горный ветер гордо свищет,

А в низине – сник, ослаб.

Кто свободу где-то ищет, -

Тот в душе по жизни раб.

 

Хоть пройди огонь и воду –

Не найдёшь… А коль с умом,

То ищи всегда свободу

Только лишь в себе самом.

 2013

 

* * *

 На земле живём гостями,

Друг от друга мы – вдали.

Параллельными путями

Наши судьбы вдаль брели.

 

Кто свободою доволен,

Тот – с невольных не взыщи.

Даже если я виновен –

Виноватых не ищи.

 

Всё, что было, не забудем,

И об этом не грусти.

Были мы, и есть, и будем,

И за всё меня прости…

 2013

 

* * *

 …А логика жизни проста,

Её я ничем не нарушу.

И если опала листва,

То лес обнажил свою душу…

 2013

 

 КАЛИФАМ НА ЧАС

 

Печальна судьба калифов,

Грустно на них смотреть.

Тот, кто плодит подхалимов –

Совесть ведет на смерть.

 1999

 

* * *

 Враг не любит… Почему?

Ты включи сознанье!

Зависть! – этому всему –

Знают все – названье.

 

И не жди их пирогов,

Что смачны до хруста.

Полюби своих врагов,

Чтоб им было пусто…

 2013

 

* * *

 Какой позор! Какая горечь!

Чтоб в СэШэА сиял восторг,

Двуликий Янус – Янукович

И Запад предал, и Восток…

 2014

 

 * * *

В стихах о бессмертье буровим,

Не правда ли, это – смешно? –

Подняться со временем вровень,

Наверно, уже не дано...

 1999

 

* * *

 Народ родной! Пока ты – в силе!

Но всё же - в оба ты смотри.

Страшны враги, что вне России,

Ещё страшнее, - что внутри…

 2014

 

* * *

 Власть и народ… Это знаете вы, -

Связь их - до боли проста:

Рыба, понятно, гниёт с головы,

Но чистят её – с хвоста…

 2014

 

 * * *

Не поддайся, народ мой, насилью,

Мы теряем и так бедам счёт.

Кровь Майдана сочится в Россию,

Но мы верим, что Бог нас спасёт.

 

Только что наша вера – без действа?

Мой народ, ты не медли - решай!

Да, на Бога, конечно, надейся,

Но и сам – никогда не плошай…

 2014

 

 ИРОНИЧЕСКОЕ

 

Жить мне стало чуть-чуть интересней,

Беспокоюсь уже о врагах.

Становлюсь с каждым днём всё известней

Я в писательских узких кругах.

 2014

 

* * *

 Чтоб русских не измучила вина –

Поможем Крыму в деле, а не в слове.

Дай Бог всем выпить крымского вина,

Не дай майдану выпить крымской крови…

 2014

 

* * *

В.О.М

 

Суть одна, то знает каждый,

Трезво мыслить кто горазд:

Тот, кто предал хоть однажды –

Тыщу раз ещё предаст…

 2016

 

МОИМ ДРУЗЬЯМ

 

Не стану ни лукавить и ни врать я –

Всегда приятна добрая молва.

Друзья мои и по перу собратья,

Спасибо вам за тёплые слова!

 

Спасибо вам за то, что не убиты

В душе моей осенней соловьи,

Ещё за то, что всех врагов обиды

Вы превратили в радости мои…

 2014

 

* * *

 Ты – никто, и я – никто,

Вот и песня наша спета.

Дайте шляпу и пальто –

Я пойду гулять по свету.

 

Я пойду на край земли,

Ты – за мною, может статься,

Чтоб с тобой мы не смогли

Ни найтись, ни потеряться…

 2015

 

 * * *

 Я не знаю – что?

Я не знаю – как?

Будет всё – не то,

Будет всё – не так…

 2008

 

 * * *

 Сюжет для лирической повести:

О, как ты была хороша!

В порыве счастливой весёлости

Взорвалась поэта душа.

 

От чувств ли избытка, как в юности,

Ты знаешь, конечно, сама,

Отчаянно делаешь глупости,

Чтоб после набраться ума!..

 2013

 

* * *

 Не стоит ждать отсрочки

Пришествия грозы.

Уже набухли почки

Сирени и лозы.

 

Снежок последний тает,

Проклюнулась трава.

Уже весна вступает

В законные права.

 

И, как бы между прочим,

Раздув зари огни,

Короче стали ночи,

Длиннее стали дни.

 

И нет охоты сникнуть,

И стало не до сна.

И хочется воскликнуть:

Да здравствует весна!

 2015

 

 УКРАИНЕ

 Кто всерьёз, а кто наивно

Вопрошают: «Бог Ты мой!-

Что с тобою, Украина?

Украина, Что с тобой?!»

 

Были вместе мы навеки,

Все мы были заодно,

А теперь вот делим реки,

Да и порознь пьём вино.

 

Кто тут первый? Кто тут крайний? –

Нет, судить я не берусь.

Подзабыли, что Украйна –

Это – Киевская Русь.

 

От бессилья все усилья.

Мы раздельны в эти дни.

Ты – Украйна, мы – Россия,

Но враги у нас одни.

 

Только в том ты не повинна.

Свой народ в себе любя,

Прокляни их, Украина,

Тех, кто предал сам себя.

 

Кто в агонии бессилья,

Разум тьмою ослепя,

Обвинив во всём Россию,

Прут войною на себя.

 

Жизнь, конечно, не «малина»,

Не всегда горит свеча.

Заболела Украина,

Не найдёт никак врача.

 

Предки нам бы не простили,

Что живём мы во вражде.

Не оставь, прошу, Россия,

Новороссию в беде.

 

Вновь расчистить все руины

Шанс в истории нам дан.

Чтоб воскресла Украина –

Новый нужен ей Богдан.

 

Пусть сейчас она не рада.

Вдаль с надеждою гляди.

Переясловская Рада

Снова будет впереди!..

 2015

 

* * *

 Не будет к прогрессу хода,

Покуда страх не изжит.

Прячется власть от народа,

Народ от власти дрожит.

 

Но как же узнать, чем дышит

На свете людская рать?

Они боятся услышать,

А Мы боимся сказать.

 2015

 

 * * *

 Так беспредельно-оголтело,

Как будто вечное творит,

Он мне с издёвкой говорит:

- Стихи писать – не Ваше дело.

 

Ему скажу открыто, смело,

Как и пристало говорить:

- Творю, как дал мне Бог творить,

А что творить – не Ваше дело…

 2016

 

 

* * *

Городам Первого Салюта и Воинской Славы

Орлу и Белгороду – посвящается

 

Годы прошлые итожа,

По истории я брёл.

Как же судьбы ваши схожи

Белый Город и Орёл.

 

И от ветра дуновенья

Пламень памяти не гас.

Радость, горечь и сомненья

Были общими у вас.

 

Цвет лугов, степные дали,

Стебли солнечной травы,

Сколько долгих лет топтали

Кони крымской татарвы.

 

Позже, разуму не внемля,

Раздавив плоды добра,

Эти горестные земли

Захватила немчура.

 

На пути огня и стали,

Смяв метёлки ковыля,

Полем Прохоровским стали

Все орловские поля.

 

А потом пришла минута –

Наступил свободы миг,

Радость Первого Салюта

Разделили на двоих…

 2016

 

 * * *

 Грустно перед зеркалом стою

И себя почти не узнаю.

Волос побелел и поредел,

Становлюсь всё больше не у дел.

Сам себе вопросы подсыпаю:

Почему так трудно засыпаю,

Не ищу удачи и добра,

Почему унынье и хандра?

Снова перед зеркалом стою

И опять себя не узнаю:

Вижу: в глубине осенних глаз

Огонёк весенний не погас;

Весело о грустном напеваю,

И про все печали забываю;

Обрамлённый волосом седым,

Отражаюсь снова молодым.

И опять пред зеркалом стою,

Сам себя в себе не узнаю…

 2016

 

 * * *

 Я помню: школу, бор сосновый,

Полёт шмеля и стрекозы,

Сирени гроздья на Садовой,

И на Донце – цветы лозы.

 

Доныне помнятся «атаки»

Братвы «Конторской» и «Креста».

И наши радостные драки

У безымянного куста.

 

Я помню всё: терновник в балке,

И на горе – дубовый лес,

И как с друзьями на рыбалку

Ходил я с удочкой и без.

 

Всё в цепкой памяти осталось:

Вечерний сад и светлый класс,

Как в одноклассниц мы влюблялись,

В тех, что влюблялись – нет! – не в нас.

 

Былое в сердце не остыло,

Оно живёт во мне всегда.

Как хорошо, что это было,

Как жаль — не будет никогда…

 2016

 

* * *

 Нет от радости спасенья,

А от горя – нет следа.

Здравствуй, Белгород весенний,

Здравствуй, вешняя вода!

 

Как душисто пахнут ёлки.

Красота! – сойти с ума…

А на речке, на Везёлке

Диких уток кутерьма.

 

Зацвели кусты сирени,

Травы сочно-зелены.

Ветр играет на свирели

Нам мелодию весны!..

 2016

 

 * * *

 Как стоял, так на том стою,

Не люблю я ни в чём парада.

Каждый верит в судьбу свою –

Приукрашивать жизнь не надо.

 

В лютой злобе мы с вами – прах,

Добротою - любой полезен.

Каждый сам себе друг и враг,

Так же скучен, как интересен.

 

Как вам жить – это вам видней.

Я ж «америки» не открою:

В жизни нет ничего трудней,

Чем остаться самим собою…

 1989, 2016

 

 * * *

Просыпаюсь вместе с петухами…

Федор Сухов

 

Не встаю я с петухами,

Голова, как есть, пуста.

Не засеяно стихами

Поле белое листа.

 

Не могу угомониться –

Ты меня, мой друг, поймёшь! –

Потому, как говорится, -

Что посеешь – то пожнёшь…

 

Потому как – на закате,

Подытожив все труды,

Пожинаю в результате,

Древа лености плоды…

 1992

 

* * *

 Настроенье серое,

Если ветер с севера.

 

Ветер с юга дует –

Радостью волнует.

 

Жизнь надеждами полна,

Если в мире тишина.

 1994,2016

 

 * * *

 Стали мысли непокорными,

Наши чувства торопя.

Стали улицы просторными

На которых нет тебя.

 

Ты прости за строчки беглые.

Сам себя вдруг не поймёшь:

Повернуться в мире негде мне,

Коль навстречу ты идёшь!..

 1994, 2016

 

 * * *

Как умеем, свой воз мы везём,

Уповаем на наш чернозём.

Если больше даём, чем берём,

Говорим, что Россию спасём.

 

Да, спасём. Только надо сказать,

Что её нам не надо спасать.

Чтоб России расправилась стать,

Надо русским всем – русскими стать;

 

Сделать так: не мозолил чтоб глаз

Тот, кто нас выгоняет из нас;

Чтобы завтра, вчера и сейчас

Их указ был для нас – не указ.

 

Ни по чьей-то – по нашей вине

Враг поднялся на мутной волне,

И живёт он, доволен вполне,

В нашей бедной богатой стране.

 

Непригляден и хил её вид,

Но внутри она силу таит,

До поры, как Илья, она спит,

И поэтому мир устоит.

 1995, 2016

 

* * *

 Я жизни твоей – не нарушу,

Я жизнью – пожертвую сам.

Ты продала дьяволу душу,

А тело – ханжам и льстецам.

 

Не жди за измену – отмщенья,

Я буду покорен Судьбе.

У Бога молю я прощенья,

За то, что так верил тебе.

 

Вниманьем тебя - не унижу,

А память – в вине утоплю.

О, как я тебя ненавижу…

О, как, ненавидя, люблю…

 1995

 

* * *

 Я тревожить вас не буду

Ни письмом и ни звонком.

Помня вас, я вас забуду,

Будто с вами не знаком.

 

Вас увидев, не увижу

Безразличья ваших глаз.

И печалью не обижу

Той, что раньше злила вас.

 

Коль вам в радость делать больно –

Я с улыбкой боль стерплю.

Были чтобы вы довольны –

Я, любя вас, разлюблю.

 

И вращать не буду в мыслях

Телефонный диск опять.

И писать не буду письма,

Чтоб вам жизнь не отравлять.

 

Что мне суды-пересуды?!

Буду жить, как под замком.

Я тревожить вас не буду,

Так как с вами не знаком.

 1996, 2016г.

 

* * *

Ах, враги – бесчестья слуги,

Глянь с какой хоть стороны:

Ваши тщетные потуги

Распустить дурные слухи

Про меня – уже смешны!

 

Строят козни, злобой пышут,

Взяв в союзники молву.

Голос разума не слышат,

Но в газетках «жёлтых» пишут,

Как неверно я живу.

 

Множат пакостные вести,

Слово каждое – подвох.

Ах, враги… За все бесчестья,

От меня не ждите мести,

Вас за всё накажет Бог...

 1997, 2016

 

* * *

 Вспоминаются годы дальние,

На перроне – тоска людей.

Где цветут цветы привокзальные –

Кормит девочка голубей.

 

Не понять толпе, как ни силится,

На девчонку бросая взгляд,

Что не голуби, как им видится, -

Это ангелы к ней летят.

 

Над землёй моей, что всё вертится,

Цвет небес теперь голубей.

Сам Господь узрел – в это верится –

Кормит девочка голубей…

 2007, 2016

 

* * *

 Обидел друг… Сказал: «Мы –квиты…»

Обидным стало всё кругом.

Но не обидна – нет! – обида

Мне нанесённая врагом.

 

Врага бессилье злобы гложет,

Друг – ошибиться может вдруг.

Обидеть враг меня не может,

Обидеть может только друг…

 2009, 2016

 

* * *

 На окошке дремлет кошка,

Занавеска чуть дрожит.

И стучат в моё окошко

Надоедливо дожди.

 

Слякоть… Грязь… И всё такое,

Хоть куда направь свой взгляд.

Лишь опавшею листвою

Инкрустирован асфальт.

 

Застят небо тучи-брови,

Позабыв о синеве.

Стынет капельками крови

Кисть рябинная в траве.

 

Хитро крадучись, по-лисьи,

Обволок туман весь сад.

На зелёных ёлках листья

Вновь игрушками висят.

 

Крон движенье ветру внемлет

И движеньем дорожит.

Ну, а кошка так же дремлет,

Как лежала, так лежит…

 2009, 2016.

 

* * *

 Ни поляна, ни лужайка,

Но об этом не грусти,

Речка-реченька Рожайка

Повстречалась на пути.

 

Слышу я, как без утайки

Шепчет берегу волна:

Не на речке ли Рожайке

Слава наша рождена?!

 

В час решительный и звёздный,

Вняв движению светил,

Сам Иван Васильич Грозный

Нас на бой благословил.

 

Ах, Рожайка, ах, Рожайка,

Чтоб нам жизнь была дана, -

Хангиреевская шайка

Здесь была погребена.

 

Мы не праздновали труса.

И в иные времена

Били немца и француза,

И другие племена.

 

В чём секрет наш – угадай-ка?

В том секрет – как ни крути –

Речка-реченька Рожайка

Повстречалась на пути…

 2009, 2016

 

 * * *

 Над землёю ветер свищет,

Беспощадно щёки жжёт.

Каждый в жизни что-то ищет,

От неё чего-то ждёт.

 

Горе старит, радость красит!

Ощущения пестры.

Кто-то пламя в сердце гасит,

Кто-то жжёт в душе костры.

 

Каждый в жизни что-то ищет:

Кто-то холод, кто-то зной.

И судьбою из кострища

Дым гоняется за мной.

 2016

 * * *

 Нет имён забытых и времён,

Остаётся всё и вся со всеми.

Мой отец на Рождество рождён

В Муроме-селе, не в Вифлееме.

 

Явно не божественным был лик,

Всё в младенце было немудрёно.

Жизнь вдохнул не Дух Святой – Филипп,

Мать же – не Мария, а Матрёна.

 

Говорю я вам без дураков,

Слух ласкать не стану речью тонкой:

Никаких там не было волхвов,

Лишь пришли соседи с самогонкой.

 

В день крестин парил над ним Орёл,

Жизнь прожил под стягом кумачовым.

При Романове в сей мир пришёл,

В мир иной ушёл при Горбачёве.

 

Ни лукавя в жизни, ни юля,

Он, Молчанов, не играл в молчанку.

Пребывал всю жизнь он у руля,

То бишь за шофёрскою баранкой.

 

По колдобинам то вверх, то вниз,

По, Кремлём расставленным нам, вехам,

Путь держал он прямо в коммунизм,

До какого так и не доехал.

 

Нет, поверьте, в том его вины,

Что у жизни вышла неустойка.

Пережил четыре он войны,

Пережить не смог лишь перестройку.

 

Не менял, как водится, он жён.

Впрочем, это явно не по теме.

Мой отец был в Муроме рождён,

Так и не увидел Вифлеема…

 2016

 

ШАМПИНЬОНЫ

(Шутка)

 Ко мне вчера на дачу,

Как будто бы шпионы,

В надежде на удачу,

Проникли шампиньоны.

 

Прошу вас: не сочтите

Меня вы за невежу,

Что я – меня простите –

Им головы отрежу.

 

Вот так бы и росли бы,

Был урожай – на славу!

Им говорю: «Спасибо

За супчик на халяву…»

 2016

 

* * *

 Мне говорят: «Поэт ты – не бог весть…»

Считают, что совет дают полезный:

«В твоих стихах на власть нападки есть,

Не любишь ты Россию, друг любезный…»

 

Не знаю, как мне пыл их остудить?

Я им скажу, не ради слов красивых:

Могу в России власть я не любить,

Но не могу я не любить Россию…

 2016

 

 * * *

 В природе всё всегда, как надо,

Всему приходит свой черёд.

Уже осенняя прохлада

По лету, крадучись, идёт.

 

До горизонта небо чисто,

Рябин фонарики горят.

Отжив на ветках век свой, листья

В сентябрь из августа летят.

 

Прощай, мой август, - бархат лета,

Прощай тепло минувших дней.

Моя же песенка - не спета,

Не все куплеты спеты в ней.

 

Я от судьбы не прячу взгляда,

Она моё – мне пропоёт.

…Уже осенней тропкой сада

Предзимье, крадучись, идёт…

 2016

 

 БАЛЛАДА О ЦЫГАНСКОМ МУЗЫКАНТЕ

 

Радость грусти – грустное веселье.

Вспомнилось, как летнею порой,

У реки Донец, под старосельем,

Разместился табор кочевой.

 

Гвалт цыганский и сегодня будит.

Прошлое никак не обойти.

Слышу: - Милай, хочешь знать, что будет? –

Руку мне сперва позолоти.

 

Но селяне были все на страже —

Так оно надёжней и верней.

От цыганской вековечной кражи

Берегли детей, да и коней.

 

Детский мир, укутанный пространством,

Как всегда бесхитростен и чист.

Был кумир наш в таборе цыганском

Петька – гитарист и гармонист.

 

Голосом , нам близким, о далёком

Пел он, уводя всех от греха.

Плавно, в упоении глубоком,

Широко растягивал меха.

 

Жизнь цыган, как гром, всегда внезапна.

Только прикипишь к чему душой,

Как приказ барона всем, что завтра

Табор путь продолжит кочевой.

 

Что случилось с музыкантом бедным?

Отчего вдруг так он загрустил?

Пётр решился сделаться оседлым,

И об этом всем он объявил.

 

А барон, толпе своей в угоду,

Произнёс: - Ну что же? Так и быть!

Но за то, что предал ты свободу,

Повелю я пальцы отрубить.

 

…Табор катит по степной дорожке,

Попрощавшись с музыкой вчера.

Но доселе старая гармошка

Ищет пальцы бедного Петра…

 2016

 

 АРХАНГЕЛЬСКОЕ *

 Где-то в мире – бурелом,

Где-то – темь густая.

Над Архангельским-селом

Тишина святая.

 

Здесь крестом всё глубоко

Осенил архангел.

Но, как видно, нелегко

Быть в небесном ранге.

 

Свет небесный и тепло

В имени прекрасном.

Почему же то село

Кличут все Напрасным?

 

Почему? Да потому –

Все здесь ежечасно

Ждали радостей в дому,

Ждали… И – напрасно.

 

Жили мирно, без вины,

Верили опасно

В то, что ворог в дни войны

К ним пришёл напрасно.

 

Что мужья их и сыны,

Чтоб не жить ненастно,

Все вернутся с той войны –

Верили напрасно.

 

…Над Архангельским – светло!

Но теперь всем ясно,

Что Напрасным то село

Кличут не напрасно…

 

*Архангельское – в простонародии это село

называют Напрасное

 2016

 

БАТРАЦКАЯ ДАЧА

 ...И только так, а не иначе…

Не зная сам, как занесло,

Живу сейчас в Батрацкой Даче –

Так называется село.

 

Могу поверить я в удачу

Освобожденья от оков.

Но как поверить в то, что дачу

Имел мужик из батраков?!

 

От униженья – не заплачу,

Я говорю без дураков:

Хочу пожить в Батрацкой Даче

На положенье батраков.

 

Мы жизнь хотим переиначить,

Её меняя на века

Так, что придётся всем батрачить

Теперь на даче батрака…

 2016

 

 Я –ПЕРЕВОДЧИК

(шутка)

 От подстрочника – ни шага,

Строчки тянутся сухи.

Переводится бумага,

Переводятся стихи…

 1978

 

ЛОГОВОЕ – СЕЛО ДОРОГОЕ

 Вновь тропинкой иду луговою,

Там, где Нежеголь-речка течёт.

Здравствуй, здравствуй, село Логовое, -

Это детство к тебе нас влечёт.

 

Там, где кручи вдали меловые

Отражает речное стекло,

Наши годы прошли молодые,

От которых тепло и светло.

 

Логовое – село дорогое,

Здесь знаком каждый кустик и дом.

Почему же, село Логовое,

Твоё имя осталось в былом.

 

Ждут тебя заревые дороги

Без печалей и горьких потерь,

Только всё-таки жаль мне немного,

Что ты городом стало теперь.

 

Вновь тропинкой иду луговою,

Надо мной небосвод голубой.

До свиданья, село Логовое,

Здравствуй, здравствуй мой край луговой.

 2015

 

 * * *

 В тесноте душевной, да и в холоде

Я живу уже полвека в городе.

Я забыл – закат в селе какой,

И туман над утренней рекой.

Я забыл, как ветер дует в поле,

И какие васильки на воле.

Я забыл, как зеленеют лозы,

И какие в сумраке берёзы.

Я забыл, что тишь есть и покой –

Вот насколько стал я городской…

 

В теплоту души, устав от холода

Убежал бы я в село из города.

Вспомнил бы – закат в селе какой,

И туман над утренней рекой.

Вспомнил бы, как ветер дует в поле,

И какие васильки на воле.

Вспомнил бы, как зеленеют лозы,

И какие в сумраке берёзы.

Вспомнил бы, что тишь есть и покой…

Ну какой я, к черту, городской?!

 2016

Уважаемые посетители!
На сайте закрыта возможность регистрации пользователей и комментирования статей.
Но чтобы были видны комментарии под статьями прошлых лет оставлен модуль, отвечающий за функцию комментирования. Поскольку модуль сохранен, то Вы видите это сообщение.

zapadrus.su

Владимир Молчанов. Я не страшусь морозов осени...


ГАЛИНА СЛЁЗКИНА

ЕЩЁ ЛЕСА ЛИСТВУ НЕ СБРОСИЛИ...
О стихах Владимира Молчанова

Эта первая строчка стихотворения вызывает в душе какие-то необъяснимо отрадные чувства, надежду на что-то хорошее, что обязательно придёт. А далее удивительно образные детали русского пейзажа только усиливают это чувство.

Ещё леса листву не сбросили,
Когда внезапно в сентябре
Дороги тонко подморозило
На затухающей заре.
Огнём рябиновым подсвечена
Озябших веток худоба.
Как ты, погода, переменчива,
Как ты изменчива, судьба.
Мне не постичь твои превратности,
В тебе нет веры ни на грош:
Ещё вчера сулила радости,
Уже сегодня грусть несёшь.
Я не страшусь морозов осени,
Что крепнут, ветрами дыша,
Пока леса листву не сбросили,
Пока жива моя душа…


И хотя стихотворение содержит в своей «сердцевине» философские размышления о переменчивости и превратностях судьбы человеческой, заключительная его строчка словно бы подтверждает первоначальное впечатление читателя.

Это стихотворение написал известнейший поэт Белгородчины, руководитель писательской организации, Владимир Ефимович Молчанов, чьё поэтическое творчество отмечено многочисленными наградами. Главная особенность его многолетнего творчества — горячий патриотизм, любовь к родному краю, отображённые в стихах и поэмах поворотные драматические страницы истории.

*  *  *

По метрикам я — сын земли кубанской,
А по корням отцовским, по нутру
Я — веточка берёзки таволжанской,
Сосновая хвоиночка в бору.

Мне не ходить дорогою чужою,
Своя тропинка всё-таки милей.
Где б ни был я — всегда живу душою
На родине, на отчине моей.

Пускай другим ни холодно, ни жарко,
Чья жизнь летит, как по ветру листва.
Ты не суди их строго, Таволжанка,
Иванов тех, не помнящих родства.

Не слушай ты наcмешки их и хохот,
Чтоб чистоты своей не замарать.
Хоть без тебя прожить они и смогут,
Но без тебя не смогут умирать…

Тема патриотизма, исторических судеб родины, остаётся ведущей в его творчестве.

Читать всю статью на Литературной Белгородчине

Страница Галины Слёзкиной на ЛБ

Страница Владимира Молчанова на ЛБ

g-gumbert.livejournal.com

Молчанов, Иван Никанорович — Википедия

Иван Никанорович Молчанов (9 марта 1903 — ноябрь 1984) — русский советский поэт. Член Союза писателей СССР (1934).

Всесоюзную славу в 1930-е годы ему принесла песня «Прокати нас, Петруша, на тракторе…» представляющая собой часть его поэмы «Пётр Дьяков» о трактористе Петре Дьякове и скандальное стихотворение «Свидание», вызвавшее негодование критики и полемику в стихах с Владимиром Маяковским, а также популярной в 1943 году фронтовой песней «Дороги дальние».

Родился 9 марта (24 февраля) 1903 года в деревне Прислон Шенкурского уезда Архангельской губернии в бедной крестьянской семье.

С четырёх лет — рано лишившись отца, погибшего на лесосплаве — вынужден был просить по деревням милостыню, сопровождая старого деда. С шести лет работал подпаском, затем «казачком» у купца, который выгнал его за посещение тайком школы. Вместе с матерью работал на выгрузке дров из вагонов и подаче их на паровозы.

Революцию встретил восторженно, и, как только исполнилось 16 лет, в апреле 1919 года добровольцем записался в ряды Красной Армии, служил в 6-й армии, державшей на Севере фронт против белогвардейцев и англо-американских интервентов. Здесь впервые написал стихи, отправив их в газету политотдела армии. В боях за Архангельск был тяжело ранен и демобилизован.

Придя с фронта вернулся на железную дорогу, но после ранения работать как прежде уже не мог, был сторожем на складе станции Холмогорская — здесь организовал одну из первых комсомольских ячеек, стал её секретарём. В 1921 году вступил в ряды ВКП(б). Вскоре был избран секретарём райкома комсомола в Исакогорке, затем членом бюро Архангельского горкома комсомола. Был направлен на курсы Губполитпросвета, после окончания которых как начинающий литератор был направлен Архангельским губкомом РКСМ на работу в губернскую газету «Волна».

Работая в газете, посещал литературную студию Пролеткульта, его стихи стали появляться в местной печати и в московских газетах «Гудок» и «Юношеская правда». В 1924 году в Архангельске в типографии губсовпартшколы была напечатана первая книжка стихов «Светлая родня».

В 1924 году Архангельским губкомом партии направлен на учёбу в Москву, в Государственный институт журналистики. Учась в столице, вступил в литературную группу комсомольских поэтов и прозаиков «Молодая гвардия».

Стихи появляются в газетах «Правда» и «Молодой ленинец». В 1925 году издаётся первый сборник стихов.

Окончив институт, работал ответственным секретарём журнала «Комсомолец», вышло несколько книг его стихов, получивших широкую популярность.

С образованием в 1934 году Союза писателей СССР в этом же году был принят в его члены, и в июне 1935 года как представитель Правления Союза писателей СССР был делегатом первого съезда писателей Северного края.

В годы Великой Отечественной войны с 1941 года был фронтовым корреспондентом газеты «Советский воин» Юго-Западного фронта, затем во фронтовой газеты «Суворовский натиск» 2-го Украинского фронта, закончил войну в Праге. Награждён орденами Красной Звезды (1943) и Отечественной войны II степени (1945) и медалью «За победу над Германией».

После войны продолжал творческую деятельность, выпуская сборники стихов и активно участвуя в литературной жизни столицы, близко знакомый со многими известными писателями и поэтами. Несмотря на возраст, неунывающий балагур, любивший покутить, регулярно попадающий в какие-нибудь истории, был «грубоватым острословом, но нежным и добрым человеком по сути своей»[1].

В 1983 году «за многолетнюю плодотворную литературную и общественную деятельность» награждён Почётной грамотой Президиума ВС РСФСР.

Последний прижизненный — сорок первый по счету сборник поэта «Дороги сердца» вышел в Москве, в издательстве «Советский писатель», в 1984 году.

Умер в ноябре 1984 года в Москве.

Дебют состоялся в 1919 году в газете политотдела 6-ой армии, где было напечатано первое стихотворение красноармейца Ивана Молчанова «Еще натиск». Затем в том же году были написаны стихи «На фронт», «Ухожу, до свидания, мама!» и другие. В начале печатался под псевдонимами: Буфер Северный; И. М.; И. М-ов; Илья Малый; Колька Малый; К-Ц Далер; Пехотинец Василий Кубышка.

В 1922 году стихи начали публиковаться в газетах. Первая небольшая книжка стихов «Светлая родня» была напечатана в 1924 году в типографии архангельской губсовпартшколы. Через год в Москве в издательстве Новая Москва вышел его сборник стихов «Борьба и сердце».

В 1927 году получило известность его стихотворение «Свидание», ставшее поводом для разногласий в литературной среде.

В 1930 году всесоюзную известность ему принесла песня «Прокати нас, Петруша, на тракторе…» на его стихи из поэмы «Пётр Дьяков».

Посетив Сталинградский тракторный завод написал «Тракторострой».

До войны вышли сборники стихов «Огонь», «Каспийское солнце», «Паровозная родня», «Военная молодость», «Балтика», «Между двумя семафорами».

Стихотворение «Свидание»[править | править код]

Стихотворение «Свидание», опубликованное в газете «Комсомольская правда» в 1927 году, о расставании парня с девушкой, было резко негативно воспринято критикой.

Это стихотворение было указано в издаваемой в 1930-е годы «Литературной энциклопедии» как типичность мелкобуржуазности и мещанства:

Наиболее развернутое противопоставление гражданской войны и строительства дано в печально знаменитом стихотворении «Свидание», напечатанном в «Комсомольской правде» и вызвавшем решительное осуждение литературной и комсомольской общественности. Тезис «Свидания» — «тот, кто боролся, имеет право у тихой речки отдохнуть» — является основным и в сб. «Военная молодость» (1930), выражающем мелкобуржуазное понимание Октябрьской революции.

Череп, што ль, пустеет чаном,
выбил мысли грохот лирный?
Это где же вы, Молчанов,
небосвод узрели мирный?

не бойтесь красивого слога
поэта, музой венча́нного!
Просто и строго
ответьте на лиру Молчанова:
— Прекратите ваши трели!

Молчи, Молчанов! Будь покоен,
Пиши себе на шермака.
Ты, братец, грома не достоин,
И не достоин кулака.

Оно послужило поводом литературного скандала — на него Владимир Маяковский откликнулся стихотворениями «Письмо к любимой Молчанова…» и «Размышления о Молчанове Иване и о поэзии», поэт Александр Безыменский стихотворением «Несостоявшееся свидание», а председатель ВАПП критик Авербах с негодованием отозвался в статье:[2]

Молчанов — поэт чрезвычайно маленький… Его поэтическая деятельность — отражение света, излучаемого Безыменским, Жаровым, Уткиным. Его пафос отдает фальшивой риторикой. Внутренняя бессодержательность молчановского творчества становилась и становится все более явной. Так рождается стихотворение «Свидание».

Леопольд Авербах в статье «Новые песни и старая пошлость», газета «Комсомольская правда» за 2 октября 1927 года

Однако, за поэта неожиданно заступился Максим Горький:

Недавно трое литераторов — Авербах, Безыменский и Маяковский — единодушно спустили собак своего самолюбия на поэта Ивана Молчанова — хорошего поэта, на мой взгляд. … Я говорю «цензорам нравов»: к людям такого типа и «образования», каков Молчанов, должно быть установлено иное отношение, их надобно высоко ценить и заботливо учить, а не орать и не лаять на них. Авербах, вероятно, поэт из племени интеллигентов, Маяковский — интеллигент-анархист, Безыменский — сын купца: все трое — люди, не нюхавшие того пороха, которым нанюхался Молчанов. Если эти именитые люди чувствуют себя способными учить и воспитывать младшую братию, они прежде всего сами должны научиться делать это в формах, не оскорбительных для «учеников».

из статьи Максима Горького «О возвеличенных и „начинающих“», газета «Известия» за 1 мая 1928 года

Песня «Прокати нас, Петруша, на тракторе…»[править | править код]

Песня «Дороги дальние»[править | править код]

Чуть горит зари полоска узкая,
Золотая, тихая струя…
Ой ты, мать-земля родная, русская,
Дорогая родина моя!

В серебре деревья, как хрустальные,
Но тревожен зимний их убор.
И бегут, бегут дороги дальние
Средь полей в немереный простор.

Ой, доро́ги, дымные, военные,
За Москву тяжёлые бои!..
На дорогах воры иноземные
Растеряли головы свои.

фрагмент песни «Дороги дальние», 1941 год

Стихи Молчанова становились песнями и без его ведома: так в 1943 году на Юго-Западном фронте привезли грампластинки с песней «Дороги дальние» — на его стихотворение «Дороги» опубликованное ещё осенью 1941 года в газете 5-й армии Западного фронта «Уничтожим врага». Оказалось, что стихотворение было перепечатано газетое «Вечерняя Москва», где его увидел композитор Леонид Бакалов, песня исполнялась по радио, была популярна в тылу и на фронте, и была записана на пластинку.

Отдельные издания[править | править код]

  • Светлая родня: стихи. — Архангельск: Издание Архангельской Губсовпартшколы, 1925. — 16 с.
  • Борьба и сердце: Стихи / Предисл. Г. Лелевича. — М.: Новая Москва, 1925. — 78 с. — (Библиотека рабоче-крестьянской молодежи. Под общ. ред. МК РЛКСМ).
  • Паровозная родня: Стихи / Иван Молчанов. — М.: Гудок, 1926. — 55 с. — (Библиотека газеты «Гудок» № 37).
  • Жизнь улыбается: Избранные стихи. (1923—1926) / Иван Молчанов, Михаил Юрин. — Тифлис: Красные всходы, 1926. — 61 с.
  • У косматого костра: Сборник / Стихи И. Молчанова; Рассказы И. Рахилло; Рис. Л. Фейнберг. — М. — Л.: Гос. изд-во, 1926. — 62 с.
  • Беглянка: Стихи для детей / Рис. П. Кузнецова. — М.: Госиздат, 1927. — 20 с.
  • Колька и Ленин: Рассказ для детей / Ил. С. Костин. — М.: Госиздат, 1927. — 14 с.
  • Огонь: Стихи. — М. — Л.: Молодая гвардия, 1927. — 90 с.
  • Между двумя семафорами: Вожди: Рассказы / Рис. Г. Клинча. — М.: Рабочая Москва, 1928. — 64 с. — (Библиотечка «Рабочей Москвы» № 4).
  • Морошка: Рассказ в стихах (для детей младшего и среднего возраста) / Рис. К. Кишкина. — М. — Л.: Госиздат, 1928. — 23 с.
  • Избранные стихи. — М.: Огонек, 1928. — 48 с. — (Библиотека «Огонек»; № 399).
  • Борьба идёт!: Стихи. — М.: ЦК МОПР СССР, 1929. — 32 с. — (Художественная библиотечка МОПР).
  • Комсомольские стихи. — М.: Молодая гвардия, 1930. — 32 с. — (Библиотечка «Смены»).
  • Военная молодость: стихи / Ил.: Г. Берендгоф. — М. — Л.: Земля и фабрика, 1930. — 209 с.
  • Каспийское солнце: Стихи. — М.: Молодая гвардия, 1930. — 55 с.
  • Тракторострой: Стихи / Под ред. М. Бродского-Краснова. — Саратов; М.: Огиз РСФСР, 1931. — 64 с.
  • Балтика: публицистическая лирика / Ил.: А. Короткин. — М.: Молодая гвардия, 1933. — 76 с.
  • Север: Стихи. — Архангельск: Севкрайгиз, 1934. — 68 с.
  • Ветер с Беломорья: Стихи. — М.: Советский писатель, 1937. — 77 с.
  • Избранное: Стихи. — Архангельск: Севгиз, 1937. — 97 с.
  • Под солнцем Москвы: Стихи. — М.: Московский рабочий, 1948. — 160 с.
  • Рассказы о моих друзьях / Ил.: С. Г. Григорьев. — Архангельск: Архангельское издательство, 1948. — 87 с.
  • Стихи и поэмы. — Архангельск: Архангельское областное гос. издательство, 1950. — 164 с.
  • Избранное: Стихи. — М.: Советский писатель, 1950. — 155 с.
  • Золотой полдень: Стихи. — М.: Советский писатель, 1954. — 150 с.
  • В лесах Севера: Повесть (Для сред. школьного возраста) / Рис. В. Винокура. — М.: Детгиз, 1955. — 95 с.
    • В лесах Севера: Повесть (Для сред. школьного возраста) / Ил.: Ю. Лихачев. — Пермь: Книжное издательство, 1958. — 95 с.
  • Я иду по любимой России: Стихи. — М.: Советская Россия, 1961. — 255 с.
  • Стихи разных лет. — М.: Московкий рабочий, 1963. — 112 с.
  • Тебе, мой комсомол!: избранные стихи.— Архангельск, 1968
  • Избранная лирика. — М.: Молодая гвардия, 1970. — 32 с. — (Библиотечка избранной лирики).
  • Мой берег: Стихи. — М., 1974. — 93 с. (Библиотечка журнала «Советский воин»; № 11 (690) 1974).
  • Полувековье: Стихотворения / Ил.: В. Я. Мирошниченко. — М.: Советская Россия, 1975. — 192 с.

В периодике[править | править код]

  • И в рабкоре томился поэт: автобиографическая новелла в стихах // Правда Севера. — 13 февраля 1982.
  • Память: стихотворение // Правда Севера. — 19 февраля 1983.
  • Максим Горький. О возвеличенных и «начинающих» // Собрание сочинений. — М., 1953. — Т. 24.
  • Соловьев Г. А про землю стоит говорить! // Литература и жизнь. — 1961. — 7 июля.
  • Мошников А. Молодая душа // Правда Севера. — 10 октября 1968.
  • Некрасов П. Поэт комсомолии // Правда Севера. — 8 марта 1973.
  • Леонидов И. Песня не старится // Северный комсомолец. — 14 марта 1973.
  • Лёвушкин А. Нам с тобой по пути // Правда Севера. — 10 марта 1978.
  • Фёдорова Л. «Полувековье»: рецензия // Правда Севера. — 13 ноября 1975.
  • Молчанов И. Н. // Архангельские писатели: биобиблиогр. справ. / сост. Б. Пономарев. — Архангельск, 1986. — С. 134—137.
  • Молчанов И. Н. // Пономарев Б. С. Литературный Архангельск: события, имена, факты, 1920—1988. — 2-е изд., доп. и испр. — Архангельск, 1989. — С. 52-56.
  • Молчанов И. Н. // Русские советские писатели. Поэты. Т. 11 / И. В. Алексахина. — М.: Книга, 1988. — С. 265—309.

ru.wikipedia.org

Молчанов, Анатолий Владимирович — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 22 февраля 2015; проверки требуют 20 правок. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 22 февраля 2015; проверки требуют 20 правок.

Анатолий Владимирович Молчанов (5 августа 1932 (1932-08-05), Ленинград — 12 января 2011, Санкт-Петербург) — советский и российский поэт, заслуженный деятель искусств Российской Федерации, член Союза писателей России.

А. В. Молчанов родился в 1932 году. Когда ему исполнилось 9 лет началась блокада Ленинграда. Всю блокаду он жил вместе с мамой и дедушкой. По воспоминаниям поэта, мать, чтобы хоть как-то прокормить семью, сдавала кровь, а дедушка не мог даже вставать. Как и многие другие школьники он помогал тушить пожары и фугасы, в 1943 году при оказании помощи в поимке вражеских разведчиков был ранен. После окончания блокады его наградили «За оборону Ленинграда»[1].

В 1957 году оканчивает с отличием Ленинградский гидрометеорологический институт. Затем 37 лет работал в Ленинградском тресте инженерных изысканий.

После публикации первых сборников начинает выступать публично. Ездит по школам, Домам культуры, колледжам и лицеям Санкт-Петербурга.

А. В. Молчанов рассказывая свои стихотворения-воспоминания, давал тем самым уроки патриотизма. Быстро становится главным лицом важнейших ветеранских встреч и огоньков.

Умер поэт 12 января 2011 года в Санкт-Петербурге, похоронен на Красненьком кладбище.

Первый сборник стихотворений вышел в 1991 году под названием «Блокадной вечности мгновенья» (Самиздат), в 1992 — «Мы из блокады», а позже «Я — часть Ленинграда», «Мы из блокады», переизданные в трёхтомнике «Мы из блокады»[2]

А. В. Молчанова называли «летописцем ленинградской блокады», в одном из знаменитых своих стихотворений он называет себя «связным» («Связной»):

Вновь блокада меня назначает связным,
Я несу донесенье от мёртвых живым...
Чтобы голос погибших сквозь время проник,
Чтобы знали потомки всю правду про них
И гордились в открытую прошлым своим,
Я несу донесенье от мёртвых живым [3]
  • Молчанов А. В. «Блокадной вечности мгновенья» (1991)
  • Молчанов А. В. «Мы из блокады»: Сборник стихов" (1992)
  • Молчанов А. В. «Я — часть Ленинграда»: Сборник стихов" (1997)
  • Молчанов А. В. «Крещенные блокадой»: Сборник стихов" (1998)
  • Молчанов А. В. «Народ российский, что же ты?..»: Стихи (1998)
  • Берггольц О., Воронов Ю., Молчанов А. «Война. Блокада. Память»: Поэтическая летопись / Составитель А. В. Молчанов (1999)
  • Молчанов А. В. «Зеленая кукушка»: Сборник одноактных пьес-сказок и сценариев для детских оздоровительных лагерей (1999)
  • Молчанов А. В. «Преданная победа»: Стихи (2000)
  • Молчанов А. В. «Мы из блокады»: Стихи. Воспоминания (2001, 2005, 2007, 2014)
  • Молчанов А. В. «Задумайся, народ!»: Стихи (2002, 2011)
  • Молчанов А. В. «Проснись, народ российский!» (2003)
  • «Героическая оборона Ленинграда»: Документальная памятка / Составитель А. В. Молчанов (2003)
  • Молчанов А. В. «Легенды? — Нет, это было»: Очерки (2005)
  • Молчанов А. В. «Кузьма Бебекин в тылу врага»: Сказки (2005)
  • Молчанов А. В. «Дедушкина кружка»: Сказки (2008)
  • Молчанов А. В. «Дорога Жизни»: Стихи (2008)
  • Молчанов А. В. «Я песню пою о России»: Стихи (2009)
  • Молчанов А. В. Сосновецкий форт на страже Ладоги и Ленинграда (2009)
  • Молчанов А. В. «Реквием ленинградским детям»: стихи (2010)

Медиафайлы[править | править код]

ru.wikipedia.org

Чуть горит зари полоска узкая (Иван Молчанов) — SouLibre

Доро́ги дальние

Чуть горит зари полоска узкая,
Золотая, тихая струя…
Ой ты, мать-земля родная, русская,
Дорогая родина моя!

В серебре деревья, как хрустальные,
Но тревожен зимний их убор.
И бегут, бегут дороги дальние
Средь полей в немереный простор.

Чья душа с тоскою не оглянется:
Сквозь туман, взрывая ночь и тьму,
Вражья рать по тем дорогам тянется
К городу родному твоему.

Ой, доро́ги, дымные, военные,
За Москву тяжёлые бои!..
На дорогах воры иноземные
Растеряли головы свои.

Не для них сады у нас посажены,
Молодые, светлые сады,
Не для них дороги наши лажены,
Не для них построены мосты.

Ты гори, зари полоска узкая!
По земле ползёт пожара дым…
Мы тебя, земля родная, русская,
Никогда в обиду не дадим!

<1941>


Стихотворение «Дороги» поэт Иван Молчанов опубликовал осенью 1941 года в газете 5-й армии Западного фронта «Уничтожим врага», где он был военным корреспондентом. Вскоре его перепечатала газета «Вечерняя Москва». Там-то и прочитал стихи композитор Леонид Бакалов.

Впервые песня с нотами была опубликована в «Комсомольской правде» 21 октября 1942 года, потом была записана на пластинку, исполнялась по радио, пользовалась широкой и заслуженной популярностью на фронте и в тылу.

«Узнал я о том, что моё стихотворение „Дороги“ стало песней, только в 1943 году, — вспоминает Иван Никанорович Молчанов, — к тому времени я был переброшен во фронтовую газету „Советский воин“ Юго-Западного фронта. Когда мы были уже в Днепропетровске, туда с концертом приехал композитор Бакалов. Он привёз „Дороги“, изданные отделом распространения Музфонда. Мы познакомились и подружились. А песня напомнила нам о суровых боях под Москвой в сорок первом году…»

http://www.pravmir.ru/velikaya-otechestvennayavoina-pesni-stixi-kinoxroniki-tekstaudiovideo/

http://www.selnow45.ru/news/dorogi_dalnie/2015-01-14-689

soulibre.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.