Матерные стихи про жену


Пошлые женские стихи

Пошлые женские стихи


ДЕВИЧНИК

Уехал муж. Устроила девичник.
Подруг ближайших пригласила в гости.
Коньяк и кофе пили. Как обычно.
Мужьям, бойфрендам мирно мыли кости.
И спорили, кто хуже: пролетарий
небритый Люськин, сильный и с руками,
или Алискин друг – гуманитарий,
но никакой и вялый, между нами.
И сокрушались: Люськин пьяной харей
пугает тёщу, таксу обижает.
Зато Алискин вязкий комментарий
везде и всюду пакостно вставляет.
В сантехнике, конечно, Люськин шарит.
Но недоразвит. В смысле полушарий:
Извилин не хватает. Друг Алискин
пусть умный, но немужественный. Склизкий.
Мы веселились. Всё бы ничего,
Но добрались до мужа моего…
Он, как назло, возник в дверном проеме.
И произнёс: «В моем сегодня доме
покусаны юрист и пролетарий!
Ну не квартира - просто серпентарий!»
«Чем недоволен?» Спрашиваю я.
Он отвечает: «Милая моя!
Я даже рад! Не ты одна - змея..»

От домохозяйства обалдев,
Стать решила жуткой разгильдяйкой
Без забот, хлопот, проблем и дел...
Учредите что ли  День Лентяйки!

Клянусь, сеньор! Ваш дикий пыл...
Меня безумно утомил...
Амбиций масса... Ноль манер...
Короче, бл*, отвяньте СЭР!

СТИШОК ПО МОТИВАМ АНЕКДОТА
ХОХЛУШКА И УЗБЕК

Хохлушка вышла замуж за узбека,
ИХ ЖЕНЩИНЫ КОМАНДУЮТ ВЕЗДЕ.
Забыв права жены и человека,
Решил узбек держать её в узде.
"Коль я приду, смотри на тюбетейку -
Сказал он ей - "Внимательно смотри!
Сползла налево, ты винца налей-ка,
И сердце своё на ночь отопри.
Любить тебя я буду дорогая,
Ночь эту не забудешь никогда!
А, если вправо, - берегись родная,
Со мною в дом пришла твоя беда!
Так отхожу тебя своею плетью:
Молить пощады будешь у меня.
Не сможешь скрыться за любовной сетью,
И станешь жить, судьбу свою кляня..."
Насмешливо хохлушка посмотрела,
И вкрадчиво так мужу говорит:
"Мужчина мой, единственный и смелый,
Судьбы моей любимый фаворит!
Когда придёшь, смотри на мои руки:
Коль на груди, готова я к любви,
А если в бок упёрты, словно луки,
И, бровь моя приблизилась к брови,
Неважно, как надета тюбетейка...
Не знаю, как бы мягче-то сказать:
Сердита твоя очень канарейка,
Мне просто на все это - наплевать!"

Характер мой - отменно лебединый,
И ласточки в душе моей галдят,
Но дальше простираются глубины,
Где молча птеродактили сидят...

Супружеский долг по мотивам АНЕКДОТА...

Солидный мужчина,преклонных лет,
"Купил" молодую жену.
Чтоб было кому готовить обед,
И клизмы ставить ему.

Она же вступая в неравный брак,
Так утешала себя:
Ну что же, что стар и не сможет никак,
Зато при деньгах всегда.

А я молода, хороша собой,
Любовников двух заведу.
Ей все представлялось веселой игрой,
Закрывшей души пустоту.

В паспорте штамп и они семья,
Спровадив гостей за порог,
Муж престарелый, усердно кряхтя,
Исполнил супружеский долг.

В шоке лежит молодая жена.
Ну кто бы подумать мог?
Что в этом то деле, в его года,
Будет какой-то толк.

А старый опять стучит в ее дверь,
Супружеский долг отдает.
И так восемь раз, не мужчина, а зверь,
Ходок еще видимо ТОТ!

Какие любовники? Силы где взять?
А он к ней опять стучит.
Она ничего не может понять,
Но терпит пока, молчит.

Сказала не выдержав ...надцатый раз,
Давай просто так полежим!
Если ты можешь столько сейчас,
Сколько ж ты мог молодым?

Ответ на этот нескромный вопрос,
Ее наповал сразил.
Прости дорогая за мой склероз!
Я что, к тебе заходил?

Десятый раз смотрю Титаник,
Глотая антидепрессант...
Всегда рыдаю на моменте...
Когда на дно идет бриллиант.

МУЖСКИЕ ИМЕНА

Если ваше имя Слава, то оно в штанине справа.
Если ваше имя Гена - неужели до колена?
Если имя вам Андрей - раздевайся поскорей.
Если ваше имя Влад - вы в постели просто клад.
Если имя Эдуард - вы в постели леопард.
Если ваше имя Костя, так сольёмся - хрустнут кости.
Если ваше имя Витя, то до криков "помогите".
Если ваше имя Коля - тут никак без алкоголя.
Если ваше имя Вася - тоже надо бы поквасить.
Если ваше имя Юра - мало секса, перекуры.
Если ваше имя Юлий, то попробуем на стуле.
Если ваше имя Толик - заберёмся мы на столик.
Ваше имя Игорь если, то попробуем на кресле.
Если имя вам Иван - будет классика, диван.
Если ваше имя Гера - в позе мы миссионера.
Если ваше имя Женя - непременно на коленях.
Если ваше имя Боря - оторвёмся мы на море.
Если ваше имя Саша - впечатлений полна чаша.
Если ваше имя Паша - темп хорош, но лучше Саша.
Если вас зовут Сергей - всё о'кей, лишь бы не гей.
Если ваше имя Стёпа, то чуть-чуть добавим стёба.
Если ваше имя Миша - позовём ещё и Гришу.
Если ваше имя Гриша, то смотри про имя Миша.
Если ваше имя Лёша - будем долго, только лёжа.
Если ваше имя Дима - не забудь, что надо мимо.
Если ваше имя Гоги, то повыше б надо ноги.
Если имя вам Кирюша - что же, в уши значит в уши.
Если имя вам Вадим, то минет необходим.
Если имя вам Артём - в руки плётку и начнём.
Если вас зовут Антон - обязателен ган*он.
Если вас зовут Максим - также он необходим.
Если ваше имя Вова - под трибуной будет клёво.
Если имя вдруг Аркаша - можно обкуриться даже.
Если имя вам Илья - всё попробуем мы, *ля.
Если встретится Валера - был бы **й у кавалера.
Если имя вам Олег - жарким будет наш "забег".
Если вдруг Виталик ты - просто подари цветы.
Если ваше имя Рома, то сидите просто дома.
Если ваше имя Рафик - уходите, ну вас нафиг!

Кто медведям лапы рвет?
Зайчиков под дождь сует?
Танин мячик бросил в речку?
Обломал быку дощечку?
Каждый знает это кто -
Это Агния Барто!

По Пушкину

Три девицы под окном
Пили водку, сок и ром.
Лишь одна смогла девица
Без проблем войти в светлицу.

Просыпаясь утром рано, вытащив себя с дивана,
И в прихожей с сонной рожей тупо в зеркало глядя...
Улыбнись ты всему свету, солнцу ласково в охотку
И скажи на три-четыре: "Мать твою - да я ж красотка!"

Была б волшебницею я, какое было б счастье!
Свои мечты определив, я б палочкою - дынц!
И, по веленью моему, явился б в одночасье,
Да не обычный мужичок, а настоящий прынц!

И чтобы он, к тому же, был восторженным пиитом!
Меня одну бы воспевал средь всяких прочих дам!
И чтоб лицом своим являл - смесь Клуни с Брэдом Питтом,
Ну а фигурой строен был и гибок, как Ван Дамм!

А вот и он! И белый конь топочет под балконом...
Красив, отважен и речист, в глазах его - огонь!
А на балконе я стою, надменная мадонна,
И восклицаю: "Снова прынц?! Идти извольте - вон!"

Мужика себе в усладу,
Выбирала как рассаду:
Чтоб хорош был, не ботвой,
А с системой корневой.

10 БОКАЛОВ

А почему бы нет… Бокалов ...надцать -
Как мальчики, они ведь знают толк!
От первого хотелось улыбаться;
Второй - как  неба летнего глоток.

Под третий вышел анекдот хороший,
Смешной-смешной - как увеличить грудь.
С четвертым… Анекдот случился пошлый -
Не все смеялись. Но не в этом суть.

От пятого припомнилось, что жизнь вся
Идет под знаком «Золушка в плену»...
Шестой бокал сказал тоске: подвинься!
И что-то не по-женски так загнул.

С седьмого зачесалось под бретелькой;
С восьмого  осенило - не зело
Быть тихой и воспитанной мамзелькой.
И лишь спустя девятый вдруг дошло:

Ведь жизнь такая-этакая штучка,
Что надо всех обнять до хруста тел…
С десятым не сложилось... Пали ручки,
Закрылись глазки - Бахус улетел.

И если всё ему прощать,
Могу вам твёрдо обещать:
Он будет вечно вас любить!
Зачем от дуры уходить...

Ты мне сказал, что я, блин, полновата.
"Твоя фигура далека от идеала".
Глаза я потупила виновато
И спорить я с тобой, увы, не стала.

Потом одумалась - а кто вообще такой ты?
Не нравится объём моей груди?
"Фигура далека от идеала?"
Ты идеалы там свои пересмотри!

Женские слёзы видит подушка...
Женские тайны знает подружка...
Для остальных под оружием пытки:
Только улыбки, только улыбки!

Все! Хватит жить с авоськами, с котомками
Тащить с базара в дом со снедью кладь.
И перышками хрупкими и ломкими,
Бранясь и негодуя, потрясать!

Меняю стиль. Спиралями закручены
Моих волос крутые завитки,
И в них, как будто, новая излучина
Уже не первой свежести щеки.

И силуэт пальто, слегка приталенный,
Прикрыл огрехи тела и - грехи.
Готовы - взгляда холод и проталины,
Походка "трепещите, мужики!"

Под кремом годы - лучики, не борозды.
На антураж мои "жеребцы" косят,
Я - незнакомка, женщина без возраста.
Убью того, кто даст мне пятьдесят!

 

 

1      2      3      4      5      6      7      8      9      10      11      12      13      14      15      16      17      18      19

 


Немного пошлые стихи про Новый год

Прикольные пожелания Подруге на день рождения в стихах

Юмор о женской логике

Женские статусы и афоризмы про Возраст

privetpeople.ru

Матерные стихи - Матерный Евгений Онегин - Матерный Роман в стихах

Пролог

Все мы порою что оно,
Пока бокал пенистый пьем,
Пока красавиц мы ебем,
Ебут самих нас в жопу годы -
Таков увы закон природы.

Рабы страстей, рабы порока,
Стремимся мы по воле рока,
Туда, где выпить иль ебнуть,
И по возможности все даром,
Стремимся сделать это с жаром,
И поскорее улизнуть.

Hо время между тем летит,
И ни хуя нам не простит,
То боль в спине, в груди отдышка,
То геморрой, то где-то шишка,
Начнем мы кашлять и дристать,
И пальцем в жопе ковырять,
И вспоминать былые годы,
Таков, увы, закон природы.
Потом свернется лыком хуй,
И, как над ним ты ни колдуй,
Он никогда уже не встанет,
Кивнет на миг и вновь завянет,
Как вянут первые цветы,
Морозом тронутой листвы,
Так всех, друзья, нас косят годы,
Таков, увы, закон природы.

глава первая

Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Кобыле так с утра заправил,
Что дворник вытащить не мог.

Его пример другим наука:
Коль есть меж ног такая штука —
Не тычь её кобыле в зад,
Как дядя — сам не будешь рад.

С утра, как дядя Зорьке вправил —
И тут инфаркт его хватил.
Он состояние оставил:
Всего лишь четверть прокутил.

И сей пример другим наука:
Что жизнь? Не жизнь — сплошная мука,
Всю жизнь работаешь, копишь
И недоешь, и недоспишь,

Уж кажется, достиг всего ты,
Пора оставить все заботы,
Жить в удовольствие начать,
И прибалдеть, и приторчать…
Ан нет. Готовит снова рок
Последний жесткий свой урок.

Итак, пиздец приходит дяде.
Навек прощайте, водка, бляди…
И, в мысли мрачны погружён,
Лежит на смертном одре он.

А в этот столь печальный час,
В деревню вихрем к дяде мчась,
Ртом жадным к горлышку приник
Наследник всех его сберкниг,

Племянник. Звать его Евгений.
Он, не имея сбережений,
В какой-то должности служил
И милостями дяди жил.

Евгения почтенный папа
Каким-то важным чином был.
Хоть осторожно, в меру хапал,
И много тратить не любил,

Но всё же как-то раз увлекся,
Всплыло, что было и что — нет…
Как говорится, папа спёкся
И загремел на десять лет.

А, будучи в годах преклонных,
Не вынеся волнений оных,
В одну неделю захирел,
Пошел посрать — и околел.

Мамаша долго не страдала —
Такой уж женщины народ.
«Я не стара ещё,— сказала,—
Я жить хочу! Ебись всё в рот!»
И с тем дала от сына ходу.
Уж он один живет два года.

Евгений был практичен с детства.
Свое мизерное наследство
Не тратил он по пустякам.
Пятак слагая к пятакам,

Он был глубокий эконом —
То есть умел судить о том,
Зачем все пьют и там, и тут,
Хоть цены все у нас растут.

Любил он тулиться. И в этом
Не знал ни меры, ни числа.
Друзья к нему взывали — где там!
А член имел, как у осла.

Бывало, на балу, танцуя,
В смущенье должен был бежать:
Его трико давленье хуя
Не в силах было удержать.

И ладно, если б всё сходило
Без шума, драки, без беды,
А то ведь получал, мудило,
За баб не раз уже пизды.

Да только всё без проку было.
Лишь оклемается едва —
И ну пихать свой мотовило
Всем — будь то девка иль вдова.

Мы все ебёмся понемногу
И где-нибудь, и как-нибудь,
Так что поёбкой, слава богу,
У нас не запросто блеснуть.

Но поберечь невредно семя —
Хуй к нам одним концом прирос!
Тем паче, что и в наше время
Так на него повышен спрос.

Но ша. Я, кажется, зарвался.
Прощения у вас прошу
И к дяде, что один остался,
Вернуться с вами поспешу.

Ах, опоздали мы немного —
Старик уже в бозе почил.
Так мир ему! И слава богу,
Что завещанье настрочил.

Вот и наследник мчится лихо,
Как за блондинкою грузин…
Давайте же мы выйдем тихо,
Пускай останется один.

Ну, а пока у нас есть время,
Поговорим на злобу дня.
Так что я там пиздел про семя?
Забыл. Но это всё хуйня,

Не в этом зла и бед причина.
От баб страдаем мы, мужчины.
Что в бабах прок? Одна пизда,
Да и пизда не без вреда.

И так не только на Руси:
В любой стране о том спроси —
Где бабы, скажут, быть беде.
Cherchez la femme — ищи в пизде.

Где баба — ругань, пьянка, драка.
Но лишь её поставишь раком,
Концом её перекрестишь —
И всё забудешь, всё простишь,
Да только член прижмёшь к ноге —
И то уже tout le monde est gai.

А ежели ещё минет,
А ежели ещё… Но нет,
Черёд и этому придёт,
А нас теперь Евгений ждёт.

Но тут насмешливый читатель
Возможно, мне вопрос задаст:
«Ты с бабой сам лежал в кровати?
Иль, может быть, ты педераст?
Иль, может, в бабах не везло,
Коль говоришь, что в них всё зло?»

Его без гнева и без страха
Пошлю интеллигентно на хуй.
Коль он умён — меня поймет,
А коли глуп — так пусть идёт.

Я сам люблю, к чему скрывать,
С хорошей бабою — в кровать…
Но баба бабой остаётся,
Пускай как бог она ебётся!

глава вторая

Деревня, где скучал Евгений,
Была прелестный уголок.
Он в первый день без рассуждений
В кусты крестьянку поволок,

И, преуспев там в деле скором,
Покойно вылез из куста,
Обвел своё именье взором,
Поссал и молвил: «Красота!»

Один среди своих владений,
Чтоб время с пользой проводить,
Решил в то время мой Евгений
Такой порядок учредить:

Велел он бабам всем собраться,
Пересчитал их лично сам,
Чтоб легче было разобраться,
Переписал их по часам…

Бывало, он ещё в постели
Спросонок чешет два яйца,
А под окном уж баба в теле
Ждёт с нетерпеньем у крыльца,

В обед — ещё, и в ужин тоже!
Да кто ж такое стерпит, боже!
А мой герой, хоть и ослаб,
Ебёт и днем и ночью баб.

В соседстве с ним и в ту же пору
Другой помещик проживал.
Но тот такого бабам дёру,
Как мой приятель, не давал.

Звался сосед Владимир Ленский.
Столичный был, не деревенский,
Красавец в полном цвете лет,
Но тоже свой имел привет.

Похуже баб, похуже водки,
Не дай вам бог такой находки,
Какую сей лихой орёл
В блатной Москве себе обрёл.

Он, избежав разврата света,
Затянут был в разврат иной.
Его душа была согрета
Наркотика струёй шальной.

Ширялся Вова понемногу,
Но парнем славным был, ей-богу,
И на природы тихий лон
Явился очень кстати он.

Ведь мой Онегин в эту пору
От ебли частой изнемог.
Лежал один, задёрнув шторы,
И уж смотреть на баб не мог.

Привычки с детства не имея
Без дел подолгу пребывать,
Нашел другую он затею
И начал крепко выпивать.

Что ж, выпить в меру — худа нету,
Но мой герой был пьян до света,
Из пистолета в туз лупил
И, как верблюд в пустыне, пил.

О, вина, вина! Вы давно ли
Служили идолом и мне?..
Я пил подряд — нектар, говно ли
И думал — истина в вине.

Её там не нашел покуда,
И сколько не пил — всё вотще.
Но пусть не прячется, паскуда!
Найду, коль есть она вообще.

Онегин с Ленским стали други…
В часы свирепой зимней вьюги
Подолгу у огня сидят,
Ликёры пьют, за жизнь пиздят.

Вот раз Онегин замечает,
Что Ленский как-то отвечает
На все вопросы невпопад,
И уж давно смотаться рад,
И пьёт уже едва-едва…
Послушаем-ка их слова:

«Куда, Владимир, ты уходишь?» —
«О да, Евгений, мне пора!» —
«Постой, с кем время ты проводишь?
Скажи, ужель нашлась дыра?» —

«Ты угадал. Но только… только…» —
«Ну, шаровые! Ну народ!
Как звать чувиху эту? Ольга?
Что? Не даёт? Как, не даёт?!

Ты, знать, неверно, братец, просишь.
Постой, ведь ты меня не бросишь
На целый вечер одного?
Не ссы! Добьёмся своего!

Скажи, там есть ещё дыра?
Родная Ольгина сестра?!
Сведи меня».— «Ты шутишь».— «Нету!
Ты будешь тулить ту, я — эту!
Так что ж, мне можно собираться?»
И вот друзья уж рядом мчатся.

Но в этот день мои друзья
Не получили ни хуя,
За исключеньем угощенья.
И, рано испросив прощенья,
Летят домой дорогой краткой.
Мы их послушаем украдкой:

«Ну, что у Лариных?» — «Хуйня.
Напрасно поднял ты меня.
Ебать там никого не стану,
Тебе ж советую Татьяну».—

«Татьяну? Что так?» — «Друг мой Вова,
Баб понимаешь ты хуёво!
Когда-то, в прежние года,
И я драл всех — была б пизда.

С годами гаснет жар в крови,
Теперь ебу лишь по любви».
Владимир сухо отвечал,
И после во весь путь молчал.

Домой приехал, принял дозу,
Ширнулся, сел и загрустил.
Одной рукой стихи строчил,
Другой — хуй яростно дрочил.

Меж тем двух ёбарей явленье
У Лариных произвело
На баб такое впечатленье,
Что у сестёр пизду свело.

глава третья

Итак, она звалась Татьяна…
Грудь, ноги, жопа — без изъяна,
И этих ног счастливый плен
Мужской ещё не ведал член.

А думаете, не хотела
Она попробовать конца?
Хотела так, что аж потела
И изменялася с лица.

И всё же, несмотря на это,
Благовоспитанна была,
Романы про любовь искала,
Читала их, во сне спускала
И целку строго берегла.

…Не спится Тане: враг не дремлет,
Любовный жар её объемлет.
«Ах, няня, няня, не могу я,
Открой окно, зажги свечу…» —
«Ты что, дитя?» — «Хочу я хуя,
Онегина скорей хочу!»

Татьяна утром рано встала,
Пизду об лавку почесала,
И села у окошка сечь,
Как Бобик Жучку будет влечь.

А Бобик Жучку шпарит раком!
Чего бояться им, собакам —
Лишь ветерок в листве шуршит!
А то, глядишь, и он спешит,

И думает в волненье Таня,
Как это Бобик не устанет
Работать в этих скоростях?
Так нам приходится в гостях
Или на лестничной площадке
Ебаться вовсе без оглядки.

Вот Бобик кончил, с Жучки слез
И вместе с ней умчался в лес.
Татьяна ж у окна одна
Осталась, горьких дум полна.

А что ж Онегин? С похмелюги
Рассолу выпил целый жбан —
Нет средства лучшего, о други!
И курит топтаный долбан.

О, долбаны, бычки, окурки!
Порой вы слаще сигарет!
Мы же не ценим вас, придурки,
Иль ценим вас, когда вас нет.

…Во рту говно, курить охота
А денег — только пятачок,
И вдруг в углу находит кто-то
Полураздавленный бычок.

И крики радости по праву
Из глоток страждущих слышны!
Я честь пою, пою вам славу,
Бычки, окурки, долбаны!

Ещё кувшин рассолу просит,
И тут письмо служанка вносит.
Он распечатал, прочитал —
Конец в штанах мгновенно встал

Себя недолго Женя мучил
Раздумьем тягостным. И вновь,
Так как покой ему наскучил,
Вином в нём заиграла кровь.

В мечтах Татьяну он представил,
И так, и сяк её поставил…
Решил: «Сегодня ввечеру
Сию Татьяну отдеру!»

День пролетел, как миг единый.
И вот Онегин уж идёт,
Как и условлено, в старинный
Тенистый парк. Татьяна ждёт.

Минуты две они молчали…
Подумал Женя: «Ну, держись!..»
Он молвил: «Вы ко мне писали».
И гаркнул вдруг: «А ну, ложись!»

Орех, могучий и суровый,
Стыдливо ветви отводил,
Когда Онегин член багровый
Из плена брюк освободил.

От ласк Онегина небрежных
Татьяна как в бреду была.
В шуршанье платьев белоснежных
И после стонов неизбежных
Свою невинность пролила.

Ну, а невинность — это, братцы,
Воистину — и смех, и грех.
Ведь, если глубже разобраться,
Надо разгрызть, чтоб съесть орех.

Но тут меня вы извините —
Изгрыз, поверьте, сколько мог.
Теперь увольте и простите —
Я целок больше не ломок.

Ну вот, пока мы здесь пиздели,
Онегин Таню отъебал,
И нам придётся вместе с ними
Скорее поспешить на бал.

О, бал давно уже в разгаре!
В гостиной жмутся пара к паре,
И хуй мужчин всё напряжён
На баб всех, кроме личных жён.

Да и примерные супруги
В отместку брачному кольцу,
Кружась с партнёром в бальном круге,
К чужому тянутся концу.

В соседней комнате — смотри-ка!
На скатерти зелёной — сика,
А за портьерою в углу
Ебут кого-то на полу.

Лакеи быстрые снуют,
В бильярдной — так уже блюют,
Там хлопают бутылок пробки…
Татьяна же после поёбки
Наверх тихонько поднялась,
Закрыла дверь и улеглась.

В сортир летит Евгений сходу.
Имел он за собою моду
Усталость ебли душем снять,
Что нам не вредно б перенять.

Затем к столу Евгений мчится,
И надобно ж беде случиться —
Владимир с Ольгой за столом,
И член, естественно, колом.

Он к ним идёт походкой чинной,
Целует руку ей легко.
«Здорово, Вова, друг старинный!
Je vous en prie, бокал „Клико“!»

Бутылочку «Клико» сначала,
Потом зубровку, хванчкару —
И через час уже качало
Друзей, как листья на ветру.

А за бутылкою «Особой»
Онегин, плюнув вверх икрой,
Назвал Владимира разъёбой,
А Ольгу — ссаною пиздой.

Владимир, поблевав немного,
Чего-то стал орать в пылу,
Но, бровь свою насупив строго,
Спросил Евгений: «По еблу?..»

Хозяину, что бегал рядом,
Сказал: «А ты поди поссы!»
Попал случайно в Ольгу взглядом
И снять решил с неё трусы.

Сбежались гости. Наш кутила,
Чтобы толпа не подходила,
Карманный вынул пистолет.
Толпы простыл мгновенно след.

А он — красив, могуч и смел
Её меж рюмок отымел.
Затем зеркал побил немножко,
Прожёг сигарою диван,
Из дома вышел, крикнул: «Прошка!»
И уж сквозь храп: «Домой, болван!»

глава четвертая

Meтельный вихрь во тьме кружится,
В усадьбе светится окно.
Владимир Ленский не ложится,
Хоть спать пора уже давно.

Он в голове полухмельной
Был занят мыслию одной
И под метельный ураган
Дуэльный чистил свой наган.

«Онегин — сука, блядь, зараза,
Разъёба, пидоp и говно!
Как солнце выйдет — драться сразу!
Дуэль до смерти! Решено!»

Залупой красной солнце встало.
Во рту с похмелья — стыд и срам…
Онегин встал, раскрыл ебало
И выпил водки двести грамм.

Звонит. Слуга к нему вбегает,
Рубашку, галстук предлагает,
На шею вяжет чёpный бант…
Двеpь настежь — входит секундант.

Не стану приводить слова.
Не дав ему пизды едва,
Сказал Онегин, что пpидёт,
У мельницы пусть, сука, ждёт!

Поляна белым снегом крыта.
Да, здесь всё будет шито-кpыто.
«Мой секундант,— сказал Евгений.—
Вот он — мой друг, monsieur Chartreuse».
И вот друзья без рассуждений
Становятся между беpёз.

«Миpиться? На хуй эти штуки!
Наганы взять прошу я в руки!»
Онегин молча скинул плед
И также поднял пистолет.

Он на врага глядит чрез мушку…
Владимир тоже поднял пушку,
И не куда-нибудь, а в глаз
Наводит дуло, пидаpас.

Евгения менжа хватила,
Мелькнула мысль: «Убьёт, мудило!
Ну подожди, дружок, дай срок!» —
И первым свой спустил курок.

Упал Владимир. Взгляд уж мутный,
Как будто полон сладких гpёз.
И, после паузы минутной,
«Пиздец!» — сказал monsieur Chartreuse.

глава пятая

Весна для нас, мужчины, мука.
Будь хром ты, крив или горбат,
Лишь снег сойдёт — и к солнцу штука,
А в яйцах звон!.. Не звон — набат!

Прекраснейшее время года,
Душа виолою поёт,
Преображает нас природа:
У стариков и то встаёт!..

Лист клейкий в пальцах разотрите,
Дела забросьте все свои,
Все окна — настежь! Посмотрите —
Ебутся лихо воробьи!

Вокруг неё — прыг-скок, по кругу,
Все перья дыбом, бравый вид!
Догонит милую подругу —
И раком, раком норовит!

Весной, как это всем известно,
Блудить желает каждый скот,
Но краше всех, скажу вам честно,
Ебётся в это время кот.

О, сколько страсти, сколько муки,
Могучей сколько простоты
Коты поют… И эти звуки
Своим подругам шлют коты…

И в схватке ярой рвут друг друга —
В любви сильнейший только прав!
Лишь для него стоит подруга,
Свой хвост с готовностью задрав.

И он придёт, окровавленный —
То право он добыл в бою!
Покровы прочь! Он под вселенной
Подругу выдерет свою.

Нам аллегории не внове,
Но всё ж скажу, при всём при том,
Пусть не на крыше и без крови,
Но не был кто из нас котом?
И, пусть с натяжкою немножко,
Но в каждой бабе есть и кошка.

Я пересказывать не стану
Вам всех подробностей. Скажу
Лишь только то, что я Татьяну
Одну в деревне нахожу.

А Ольга? Что ж, натуры женской
Не знал один, должно быть, Ленский:
Ведь не прошел ещё и год,
А Ольгу уж другой ебёт.

Уж Ольгиным другой стал мужем,
Но не о том, друзья, мы тужим,
Знать, так назначено судьбой.
Прощай же, Ольга, бог с тобой!..

Затягивает время раны.
Но не утихла боль Татьяны;
Хоть уж не целкою была,
А дать другому не могла.

Онегина давно уж нету —
Бродить пустился он по свету.
По слухам, где-то он в Крыму,
Теперь всё по хую ему!..

«Но замуж как-то нужно, всё же,
Не то — на что это похоже?
Ходил тут, девку отодрал,
Дружка убил да и удрал!» —

Твердила мать. И без ответа
Не оставались те слова.
И вот запряжена карета,
И впереди — Москва, Москва…

глава шестая

Дороги! Мать твою налево!..
Кошмарный сон, верста к версте…
Ах, Александр Сергеич, где вы?..
У нас дороги ещё те!..

«Лет чрез пятьсот дороги, верно,
У нас изменятся безмерно»,—
Так ведь писали, помню, вы?
Увы! Вы, видимо, правы!..

Писали вы: «…дороги плохи,
Мосты забытые гниют,
На станциях клопы да блохи
Заснуть минуты не дают…» —
И на обед дают говно…
Теперь не то уже давно.

Клопы уже не точат стены,
Есть где покушать и попить,
Но цены, Александр Сергеич, цены!..
Уж лучше блохи, блядью быть!..

Однако ж сей базар оставим,
И путь к Татьяне свой направим,
Затем, что ветер сладких грёз
Нас далеко уже занёс.

Я рад бы обойтись без мата,
Но дело, видно, хуевато:
Село глухое и — Москва…
У Тани кругом голова.

В деревне новый ёбарь — это
Затменье, буря, конец света.
Здесь ёбарей — как в суке блох:
Кишат, и каждый, бля, неплох!

Ей комплимент за комплиментом
Здесь дарят (мечутся не зря!)
И, ловко пользуясь моментом,
Ебут глазами втихаря.

Один глядит едва, украдкой,
Другой — в открытую, в упор,
Походкой мимо ходит краткой…
В углу давно и гул, и спор:

«Да я б влупил ей, господа!» —
«Нет, чересчур она худа!» —
«Так что же, я худых люблю
И этой, верно уж, влуплю».—

«Нет, эту вам не уломать!» —
«Так что ж, я лгу, ебёна мать?!» —
«Посмотрим!» — «Хули там, смотри!» —
«Так что же, господа, пари?

Вы принимаете, корнет?» —
«Я захочу, так и минет
Она возьмёт, чёрт побери!» —
«Так что, пари?» — «Держу пари!» —

«Вы искушаете судьбу!» —
«Через неделю я ебу!» —
«Минет, минет… А если нет?» —
«А если нет — всё отдаю
И целый месяц вас пою!» —

«Что ж, вызов принят! По рукам!»

matno.ru

Матерные стихи - Матерный Евгений Онегин - Матерный Роман в стихах

Пролог

Все мы порою что оно,
Пока бокал пенистый пьем,
Пока красавиц мы ебем,
Ебут самих нас в жопу годы -
Таков увы закон природы.

Рабы страстей, рабы порока,
Стремимся мы по воле рока,
Туда, где выпить иль ебнуть,
И по возможности все даром,
Стремимся сделать это с жаром,
И поскорее улизнуть.

Hо время между тем летит,
И ни хуя нам не простит,
То боль в спине, в груди отдышка,
То геморрой, то где-то шишка,
Начнем мы кашлять и дристать,
И пальцем в жопе ковырять,
И вспоминать былые годы,
Таков, увы, закон природы.
Потом свернется лыком хуй,
И, как над ним ты ни колдуй,
Он никогда уже не встанет,
Кивнет на миг и вновь завянет,
Как вянут первые цветы,
Морозом тронутой листвы,
Так всех, друзья, нас косят годы,
Таков, увы, закон природы.

глава первая

Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
Кобыле так с утра заправил,
Что дворник вытащить не мог.

Его пример другим наука:
Коль есть меж ног такая штука —
Не тычь её кобыле в зад,
Как дядя — сам не будешь рад.

С утра, как дядя Зорьке вправил —
И тут инфаркт его хватил.
Он состояние оставил:
Всего лишь четверть прокутил.

И сей пример другим наука:
Что жизнь? Не жизнь — сплошная мука,
Всю жизнь работаешь, копишь
И недоешь, и недоспишь,

Уж кажется, достиг всего ты,
Пора оставить все заботы,
Жить в удовольствие начать,
И прибалдеть, и приторчать…
Ан нет. Готовит снова рок
Последний жесткий свой урок.

Итак, пиздец приходит дяде.
Навек прощайте, водка, бляди…
И, в мысли мрачны погружён,
Лежит на смертном одре он.

А в этот столь печальный час,
В деревню вихрем к дяде мчась,
Ртом жадным к горлышку приник
Наследник всех его сберкниг,

Племянник. Звать его Евгений.
Он, не имея сбережений,
В какой-то должности служил
И милостями дяди жил.

Евгения почтенный папа
Каким-то важным чином был.
Хоть осторожно, в меру хапал,
И много тратить не любил,

Но всё же как-то раз увлекся,
Всплыло, что было и что — нет…
Как говорится, папа спёкся
И загремел на десять лет.

А, будучи в годах преклонных,
Не вынеся волнений оных,
В одну неделю захирел,
Пошел посрать — и околел.

Мамаша долго не страдала —
Такой уж женщины народ.
«Я не стара ещё,— сказала,—
Я жить хочу! Ебись всё в рот!»
И с тем дала от сына ходу.
Уж он один живет два года.

Евгений был практичен с детства.
Свое мизерное наследство
Не тратил он по пустякам.
Пятак слагая к пятакам,

Он был глубокий эконом —
То есть умел судить о том,
Зачем все пьют и там, и тут,
Хоть цены все у нас растут.

Любил он тулиться. И в этом
Не знал ни меры, ни числа.
Друзья к нему взывали — где там!
А член имел, как у осла.

Бывало, на балу, танцуя,
В смущенье должен был бежать:
Его трико давленье хуя
Не в силах было удержать.

И ладно, если б всё сходило
Без шума, драки, без беды,
А то ведь получал, мудило,
За баб не раз уже пизды.

Да только всё без проку было.
Лишь оклемается едва —
И ну пихать свой мотовило
Всем — будь то девка иль вдова.

Мы все ебёмся понемногу
И где-нибудь, и как-нибудь,
Так что поёбкой, слава богу,
У нас не запросто блеснуть.

Но поберечь невредно семя —
Хуй к нам одним концом прирос!
Тем паче, что и в наше время
Так на него повышен спрос.

Но ша. Я, кажется, зарвался.
Прощения у вас прошу
И к дяде, что один остался,
Вернуться с вами поспешу.

Ах, опоздали мы немного —
Старик уже в бозе почил.
Так мир ему! И слава богу,
Что завещанье настрочил.

Вот и наследник мчится лихо,
Как за блондинкою грузин…
Давайте же мы выйдем тихо,
Пускай останется один.

Ну, а пока у нас есть время,
Поговорим на злобу дня.
Так что я там пиздел про семя?
Забыл. Но это всё хуйня,

Не в этом зла и бед причина.
От баб страдаем мы, мужчины.
Что в бабах прок? Одна пизда,
Да и пизда не без вреда.

И так не только на Руси:
В любой стране о том спроси —
Где бабы, скажут, быть беде.
Cherchez la femme — ищи в пизде.

Где баба — ругань, пьянка, драка.
Но лишь её поставишь раком,
Концом её перекрестишь —
И всё забудешь, всё простишь,
Да только член прижмёшь к ноге —
И то уже tout le monde est gai.

А ежели ещё минет,
А ежели ещё… Но нет,
Черёд и этому придёт,
А нас теперь Евгений ждёт.

Но тут насмешливый читатель
Возможно, мне вопрос задаст:
«Ты с бабой сам лежал в кровати?
Иль, может быть, ты педераст?
Иль, может, в бабах не везло,
Коль говоришь, что в них всё зло?»

Его без гнева и без страха
Пошлю интеллигентно на хуй.
Коль он умён — меня поймет,
А коли глуп — так пусть идёт.

Я сам люблю, к чему скрывать,
С хорошей бабою — в кровать…
Но баба бабой остаётся,
Пускай как бог она ебётся!

глава вторая

Деревня, где скучал Евгений,
Была прелестный уголок.
Он в первый день без рассуждений
В кусты крестьянку поволок,

И, преуспев там в деле скором,
Покойно вылез из куста,
Обвел своё именье взором,
Поссал и молвил: «Красота!»

Один среди своих владений,
Чтоб время с пользой проводить,
Решил в то время мой Евгений
Такой порядок учредить:

Велел он бабам всем собраться,
Пересчитал их лично сам,
Чтоб легче было разобраться,
Переписал их по часам…

Бывало, он ещё в постели
Спросонок чешет два яйца,
А под окном уж баба в теле
Ждёт с нетерпеньем у крыльца,

В обед — ещё, и в ужин тоже!
Да кто ж такое стерпит, боже!
А мой герой, хоть и ослаб,
Ебёт и днем и ночью баб.

В соседстве с ним и в ту же пору
Другой помещик проживал.
Но тот такого бабам дёру,
Как мой приятель, не давал.

Звался сосед Владимир Ленский.
Столичный был, не деревенский,
Красавец в полном цвете лет,
Но тоже свой имел привет.

Похуже баб, похуже водки,
Не дай вам бог такой находки,
Какую сей лихой орёл
В блатной Москве себе обрёл.

Он, избежав разврата света,
Затянут был в разврат иной.
Его душа была согрета
Наркотика струёй шальной.

Ширялся Вова понемногу,
Но парнем славным был, ей-богу,
И на природы тихий лон
Явился очень кстати он.

Ведь мой Онегин в эту пору
От ебли частой изнемог.
Лежал один, задёрнув шторы,
И уж смотреть на баб не мог.

Привычки с детства не имея
Без дел подолгу пребывать,
Нашел другую он затею
И начал крепко выпивать.

Что ж, выпить в меру — худа нету,
Но мой герой был пьян до света,
Из пистолета в туз лупил
И, как верблюд в пустыне, пил.

О, вина, вина! Вы давно ли
Служили идолом и мне?..
Я пил подряд — нектар, говно ли
И думал — истина в вине.

Её там не нашел покуда,
И сколько не пил — всё вотще.
Но пусть не прячется, паскуда!
Найду, коль есть она вообще.

Онегин с Ленским стали други…
В часы свирепой зимней вьюги
Подолгу у огня сидят,
Ликёры пьют, за жизнь пиздят.

Вот раз Онегин замечает,
Что Ленский как-то отвечает
На все вопросы невпопад,
И уж давно смотаться рад,
И пьёт уже едва-едва…
Послушаем-ка их слова:

«Куда, Владимир, ты уходишь?» —
«О да, Евгений, мне пора!» —
«Постой, с кем время ты проводишь?
Скажи, ужель нашлась дыра?» —

«Ты угадал. Но только… только…» —
«Ну, шаровые! Ну народ!
Как звать чувиху эту? Ольга?
Что? Не даёт? Как, не даёт?!

Ты, знать, неверно, братец, просишь.
Постой, ведь ты меня не бросишь
На целый вечер одного?
Не ссы! Добьёмся своего!

Скажи, там есть ещё дыра?
Родная Ольгина сестра?!
Сведи меня».— «Ты шутишь».— «Нету!
Ты будешь тулить ту, я — эту!
Так что ж, мне можно собираться?»
И вот друзья уж рядом мчатся.

Но в этот день мои друзья
Не получили ни хуя,
За исключеньем угощенья.
И, рано испросив прощенья,
Летят домой дорогой краткой.
Мы их послушаем украдкой:

«Ну, что у Лариных?» — «Хуйня.
Напрасно поднял ты меня.
Ебать там никого не стану,
Тебе ж советую Татьяну».—

«Татьяну? Что так?» — «Друг мой Вова,
Баб понимаешь ты хуёво!
Когда-то, в прежние года,
И я драл всех — была б пизда.

С годами гаснет жар в крови,
Теперь ебу лишь по любви».
Владимир сухо отвечал,
И после во весь путь молчал.

Домой приехал, принял дозу,
Ширнулся, сел и загрустил.
Одной рукой стихи строчил,
Другой — хуй яростно дрочил.

Меж тем двух ёбарей явленье
У Лариных произвело
На баб такое впечатленье,
Что у сестёр пизду свело.

глава третья

Итак, она звалась Татьяна…
Грудь, ноги, жопа — без изъяна,
И этих ног счастливый плен
Мужской ещё не ведал член.

А думаете, не хотела
Она попробовать конца?
Хотела так, что аж потела
И изменялася с лица.

И всё же, несмотря на это,
Благовоспитанна была,
Романы про любовь искала,
Читала их, во сне спускала
И целку строго берегла.

…Не спится Тане: враг не дремлет,
Любовный жар её объемлет.
«Ах, няня, няня, не могу я,
Открой окно, зажги свечу…» —
«Ты что, дитя?» — «Хочу я хуя,
Онегина скорей хочу!»

Татьяна утром рано встала,
Пизду об лавку почесала,
И села у окошка сечь,
Как Бобик Жучку будет влечь.

А Бобик Жучку шпарит раком!
Чего бояться им, собакам —
Лишь ветерок в листве шуршит!
А то, глядишь, и он спешит,

И думает в волненье Таня,
Как это Бобик не устанет
Работать в этих скоростях?
Так нам приходится в гостях
Или на лестничной площадке
Ебаться вовсе без оглядки.

Вот Бобик кончил, с Жучки слез
И вместе с ней умчался в лес.
Татьяна ж у окна одна
Осталась, горьких дум полна.

А что ж Онегин? С похмелюги
Рассолу выпил целый жбан —
Нет средства лучшего, о други!
И курит топтаный долбан.

О, долбаны, бычки, окурки!
Порой вы слаще сигарет!
Мы же не ценим вас, придурки,
Иль ценим вас, когда вас нет.

…Во рту говно, курить охота
А денег — только пятачок,
И вдруг в углу находит кто-то
Полураздавленный бычок.

И крики радости по праву
Из глоток страждущих слышны!
Я честь пою, пою вам славу,
Бычки, окурки, долбаны!

Ещё кувшин рассолу просит,
И тут письмо служанка вносит.
Он распечатал, прочитал —
Конец в штанах мгновенно встал

Себя недолго Женя мучил
Раздумьем тягостным. И вновь,
Так как покой ему наскучил,
Вином в нём заиграла кровь.

В мечтах Татьяну он представил,
И так, и сяк её поставил…
Решил: «Сегодня ввечеру
Сию Татьяну отдеру!»

День пролетел, как миг единый.
И вот Онегин уж идёт,
Как и условлено, в старинный
Тенистый парк. Татьяна ждёт.

Минуты две они молчали…
Подумал Женя: «Ну, держись!..»
Он молвил: «Вы ко мне писали».
И гаркнул вдруг: «А ну, ложись!»

Орех, могучий и суровый,
Стыдливо ветви отводил,
Когда Онегин член багровый
Из плена брюк освободил.

От ласк Онегина небрежных
Татьяна как в бреду была.
В шуршанье платьев белоснежных
И после стонов неизбежных
Свою невинность пролила.

Ну, а невинность — это, братцы,
Воистину — и смех, и грех.
Ведь, если глубже разобраться,
Надо разгрызть, чтоб съесть орех.

Но тут меня вы извините —
Изгрыз, поверьте, сколько мог.
Теперь увольте и простите —
Я целок больше не ломок.

Ну вот, пока мы здесь пиздели,
Онегин Таню отъебал,
И нам придётся вместе с ними
Скорее поспешить на бал.

О, бал давно уже в разгаре!
В гостиной жмутся пара к паре,
И хуй мужчин всё напряжён
На баб всех, кроме личных жён.

Да и примерные супруги
В отместку брачному кольцу,
Кружась с партнёром в бальном круге,
К чужому тянутся концу.

В соседней комнате — смотри-ка!
На скатерти зелёной — сика,
А за портьерою в углу
Ебут кого-то на полу.

Лакеи быстрые снуют,
В бильярдной — так уже блюют,
Там хлопают бутылок пробки…
Татьяна же после поёбки
Наверх тихонько поднялась,
Закрыла дверь и улеглась.

В сортир летит Евгений сходу.
Имел он за собою моду
Усталость ебли душем снять,
Что нам не вредно б перенять.

Затем к столу Евгений мчится,
И надобно ж беде случиться —
Владимир с Ольгой за столом,
И член, естественно, колом.

Он к ним идёт походкой чинной,
Целует руку ей легко.
«Здорово, Вова, друг старинный!
Je vous en prie, бокал „Клико“!»

Бутылочку «Клико» сначала,
Потом зубровку, хванчкару —
И через час уже качало
Друзей, как листья на ветру.

А за бутылкою «Особой»
Онегин, плюнув вверх икрой,
Назвал Владимира разъёбой,
А Ольгу — ссаною пиздой.

Владимир, поблевав немного,
Чего-то стал орать в пылу,
Но, бровь свою насупив строго,
Спросил Евгений: «По еблу?..»

Хозяину, что бегал рядом,
Сказал: «А ты поди поссы!»
Попал случайно в Ольгу взглядом
И снять решил с неё трусы.

Сбежались гости. Наш кутила,
Чтобы толпа не подходила,
Карманный вынул пистолет.
Толпы простыл мгновенно след.

А он — красив, могуч и смел
Её меж рюмок отымел.
Затем зеркал побил немножко,
Прожёг сигарою диван,
Из дома вышел, крикнул: «Прошка!»
И уж сквозь храп: «Домой, болван!»

глава четвертая

Meтельный вихрь во тьме кружится,
В усадьбе светится окно.
Владимир Ленский не ложится,
Хоть спать пора уже давно.

Он в голове полухмельной
Был занят мыслию одной
И под метельный ураган
Дуэльный чистил свой наган.

«Онегин — сука, блядь, зараза,
Разъёба, пидоp и говно!
Как солнце выйдет — драться сразу!
Дуэль до смерти! Решено!»

Залупой красной солнце встало.
Во рту с похмелья — стыд и срам…
Онегин встал, раскрыл ебало
И выпил водки двести грамм.

Звонит. Слуга к нему вбегает,
Рубашку, галстук предлагает,
На шею вяжет чёpный бант…
Двеpь настежь — входит секундант.

Не стану приводить слова.
Не дав ему пизды едва,
Сказал Онегин, что пpидёт,
У мельницы пусть, сука, ждёт!

Поляна белым снегом крыта.
Да, здесь всё будет шито-кpыто.
«Мой секундант,— сказал Евгений.—
Вот он — мой друг, monsieur Chartreuse».
И вот друзья без рассуждений
Становятся между беpёз.

«Миpиться? На хуй эти штуки!
Наганы взять прошу я в руки!»
Онегин молча скинул плед
И также поднял пистолет.

Он на врага глядит чрез мушку…
Владимир тоже поднял пушку,
И не куда-нибудь, а в глаз
Наводит дуло, пидаpас.

Евгения менжа хватила,
Мелькнула мысль: «Убьёт, мудило!
Ну подожди, дружок, дай срок!» —
И первым свой спустил курок.

Упал Владимир. Взгляд уж мутный,
Как будто полон сладких гpёз.
И, после паузы минутной,
«Пиздец!» — сказал monsieur Chartreuse.

глава пятая

Весна для нас, мужчины, мука.
Будь хром ты, крив или горбат,
Лишь снег сойдёт — и к солнцу штука,
А в яйцах звон!.. Не звон — набат!

Прекраснейшее время года,
Душа виолою поёт,
Преображает нас природа:
У стариков и то встаёт!..

Лист клейкий в пальцах разотрите,
Дела забросьте все свои,
Все окна — настежь! Посмотрите —
Ебутся лихо воробьи!

Вокруг неё — прыг-скок, по кругу,
Все перья дыбом, бравый вид!
Догонит милую подругу —
И раком, раком норовит!

Весной, как это всем известно,
Блудить желает каждый скот,
Но краше всех, скажу вам честно,
Ебётся в это время кот.

О, сколько страсти, сколько муки,
Могучей сколько простоты
Коты поют… И эти звуки
Своим подругам шлют коты…

И в схватке ярой рвут друг друга —
В любви сильнейший только прав!
Лишь для него стоит подруга,
Свой хвост с готовностью задрав.

И он придёт, окровавленный —
То право он добыл в бою!
Покровы прочь! Он под вселенной
Подругу выдерет свою.

Нам аллегории не внове,
Но всё ж скажу, при всём при том,
Пусть не на крыше и без крови,
Но не был кто из нас котом?
И, пусть с натяжкою немножко,
Но в каждой бабе есть и кошка.

Я пересказывать не стану
Вам всех подробностей. Скажу
Лишь только то, что я Татьяну
Одну в деревне нахожу.

А Ольга? Что ж, натуры женской
Не знал один, должно быть, Ленский:
Ведь не прошел ещё и год,
А Ольгу уж другой ебёт.

Уж Ольгиным другой стал мужем,
Но не о том, друзья, мы тужим,
Знать, так назначено судьбой.
Прощай же, Ольга, бог с тобой!..

Затягивает время раны.
Но не утихла боль Татьяны;
Хоть уж не целкою была,
А дать другому не могла.

Онегина давно уж нету —
Бродить пустился он по свету.
По слухам, где-то он в Крыму,
Теперь всё по хую ему!..

«Но замуж как-то нужно, всё же,
Не то — на что это похоже?
Ходил тут, девку отодрал,
Дружка убил да и удрал!» —

Твердила мать. И без ответа
Не оставались те слова.
И вот запряжена карета,
И впереди — Москва, Москва…

глава шестая

Дороги! Мать твою налево!..
Кошмарный сон, верста к версте…
Ах, Александр Сергеич, где вы?..
У нас дороги ещё те!..

«Лет чрез пятьсот дороги, верно,
У нас изменятся безмерно»,—
Так ведь писали, помню, вы?
Увы! Вы, видимо, правы!..

Писали вы: «…дороги плохи,
Мосты забытые гниют,
На станциях клопы да блохи
Заснуть минуты не дают…» —
И на обед дают говно…
Теперь не то уже давно.

Клопы уже не точат стены,
Есть где покушать и попить,
Но цены, Александр Сергеич, цены!..
Уж лучше блохи, блядью быть!..

Однако ж сей базар оставим,
И путь к Татьяне свой направим,
Затем, что ветер сладких грёз
Нас далеко уже занёс.

Я рад бы обойтись без мата,
Но дело, видно, хуевато:
Село глухое и — Москва…
У Тани кругом голова.

В деревне новый ёбарь — это
Затменье, буря, конец света.
Здесь ёбарей — как в суке блох:
Кишат, и каждый, бля, неплох!

Ей комплимент за комплиментом
Здесь дарят (мечутся не зря!)
И, ловко пользуясь моментом,
Ебут глазами втихаря.

Один глядит едва, украдкой,
Другой — в открытую, в упор,
Походкой мимо ходит краткой…
В углу давно и гул, и спор:

«Да я б влупил ей, господа!» —
«Нет, чересчур она худа!» —
«Так что же, я худых люблю
И этой, верно уж, влуплю».—

«Нет, эту вам не уломать!» —
«Так что ж, я лгу, ебёна мать?!» —
«Посмотрим!» — «Хули там, смотри!» —
«Так что же, господа, пари?

Вы принимаете, корнет?» —
«Я захочу, так и минет
Она возьмёт, чёрт побери!» —
«Так что, пари?» — «Держу пари!» —

«Вы искушаете судьбу!» —
«Через неделю я ебу!» —
«Минет, минет… А если нет?» —
«А если нет — всё отдаю
И целый месяц вас пою!» —

«Что ж, вызов принят! По рукам!»

matno.ru

Гимн ПИЗДЕ! ~ Поэзия (Матерные стихи)

Уважаемые читатели!
Наверняка многим из вас известно, что по стезе нецензурного творчества прошли многие великие поэты: Пушкин, Есенин, Вяземский, Барков (которым восхищался Ломоносов), и им равные.
Вступил на эту стезю и я, – что получилось – судить вам!
Если кого-то из Вас это моё произведение оскорбило или обидело – покорнейше прошу прощения!


        Гимн ПИЗДЕ!

На свете много гимнов разных:
Красивых, гордых, несуразных,-
Есть гимны клубов, гимн стране….
Не сложен только гимн пизде.

Я, автор Гимна про Охоту***,
Возьмусь за эту вот работу.
Пизде сложу я гимн красивый!
(В дальнейшем – гимн сложу России.)

Есть между женских ног гряда,-
В простонародии – пизда.
Что здесь я обнажу на свет -
Секрета в том давно уж нет:

Пизде подвластно всё вокруг,
Пизда наш самый нежный друг,
А главное – пора признать,-
Пизда нам всем - родная мать!

Вам, звездочёты-астрономы,
Пизда ведь, как и всем знакома,
Прошу вопрос в серьёз принять
И поразмыслив отвечать,-

А есть ли на небе звезда
С таким названьем как пизда?
И если нет – пора назвать,-
Чего тут долго выжидать?!

Давно назрел такой момент
Пизде воздвигнуть монумент,
Её из золота отлить
И дружно на хуй водрузить!

Что для обоих наслажденье -
То не достойно осужденья!
Наплюй на злые языки,
Или зачахнешь от тоски.

Уединившись с девой юной,-
Она - в объятиях амурных,
Раскинет ножки широко,-
Тут или мачо, или чмо…

Пизды на свете нет достойней!...
А то, что в форме непристойной
О ней я стал повествовать,
Меня не стоит упрекать.

Играет Родченков словами…
И что ж, меж нами мужиками,
Чего таить, чего скрывать?-
Ведь каждый должен понимать,

Что любим все, чего хотим,-
Назвал я именем своим.
Пизда нас негой наделяет
И род наш дальше продолжает.

И вот коллапс, друзья мои, -
В пизде…– хранится Честь семьи…!!!
Никак, на жизненном пути,
Вам – этот факт – не обойти!

Не зря, в любые времена, -
Ценилась верная жена!
А чья…, на «передок» слаба, -
Пожнёт насмешки и «рога».

С пиздой - и в бане благодать! -
Коль нет жены – сойдёт и блядь!
Досуг отрадней будет твой
В союзе с паром и пиздой:

На полке веником стегает,
Потом и моет, и ласкает,
Потом себя преподнесет,
Потом ещё и отсосёт,-

Вот где блаженство и отрада!...
Пизда не грех – пизда награда!-
Та, что в былые времена
Нам от Всевышнего дана.

Уж не в пизде ль секрет завета?!
Пизду любили все поэты!
Любил и Пушкин, и Есенин,
И Родченков не исключенье.

Барков Иван, поэт «Звезды»*
Большой поклонник был пизды!
Такие вирши сочинял,
Что у читавших хуй вставал.

Пизда - источник вдохновенья,
С ней и уют и наслажденье!...
Однако - стоит помнить меру,-
Есть и обратные примеры:

Вот, в телевизоре звезда,-
(Довольно шустрая пизда)
Там нет таланта ни шиша,
Зато на рожу хороша.

Ей, что бы стать такой звездой,-
Пришлось пожертвовать пиздой.
Процесс пошёл - и стала блядь
С экрана мозги нам ебать.

Попался в сети сучки ловкой,-
Не головою, а головкой
Мужик решенье принимал,
И потому такой финал.

Отсюда - вывод примем дружно,-
В пизду нырять совсем - не нужно!-
Ласкай хоть членом, хоть рукой,-
Не ввязни только с головой.

Иначе так пизда затянет,
Что не спасёт и Мать Святая…
Люби, ласкай - но меру знай!-
И чаще Бога вспоминай!

Я, предков осветил завет,
И с ним - мой пламенный привет,
Всем, кто мужик и кто здоров!...
Поэт, Владимир Родченков!

Владимир РОДЧЕНКОВ.
24/09 – 2010 г.

© Copyright: Владимир Родченков, 2010
Свидетельство о публикации №11012097452

*** Гимн Охотников! https://www.chitalnya.ru/work/536863/

www.chitalnya.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.