Мариэтта шагинян стихи


Все стихи Мариэтты Шагинян

Касыда

 

Был человек. Имел жену, детей,

Дом с черепичной кровлей,

          Сад, колодец,

Вола, осла и слуг, служивших верно.

 

Однажды он, идя домой, глядит -

И видит дым на небе,

          Слуг, спешащих

Туда, сюда, и отчий дом в огне.

 

Он узнает, что нерадивый раб

Поджег в саду солому,

          Испугался

И, бросив дом, бежал от наказанья.

 

Вскипев от гнева, поспешил и он

Тушить пожар с другими,

          Суетиться,

Таскать добро, кричать, хрипя, в дыму.

 

Но дом сгорел. Жена свела детей

К испуганным соседям.

          Головешки

Еще дымилися на пепелище.

 

- Построим снова, - молвил человек, -

Верни-ка, друг, кубышку,

          Что отдал я

Тебе хранить на наш на черный день!

 

В кубышке было золото. Сосед

Его давно растратил.

          Молвил: - Что ты?

В бреду с беды? Какая там кубышка?

 

Взревев, как зверь, ударил человек

Неверного соседа.

          Тот свалился

И умер. Был виновник взят в тюрьму.

 

Жена же с бесприютными детьми

От одного к другому

          С униженьем

Скиталася, и хлеб их стал им горек.

 

- Будь я одна, мне было б легче! - Так

Подумала однажды.

          Слышал, верно,

Ее злой дух - и смерть взяла детей.

 

Не снесть бы ей потери, но ума

Она лишилась с горя.

          И вприпрыжку

Ушла бродить, играя с кем-то в прятки.

 

Да со смешком, блудя глазами, рот,

Как дети, оттопырив,

          Оступилась

И утонула в тот же день в пруду.

 

Меж тем судья, все дело разобрав,

В нем не нашел убийства.

          Отпустил он,

С советом быть разумней, человека.

 

Тот вышел и спросил: - Где сын? - Погиб. -

Спросил: - Где дочь? - Погибла. -

          О жене он

Тогда спросил, и был ответ: мертва.

 

Он на чужой порог присел без слез.

Очами напряженно

          Высматривал,

Как будто бы читал перед собою.

 

Да шевелил губами про себя.

А раб, их дом поджегший,

          Днем и ночью

Тем временем терзался в злой тоске.

 

И так несносен сердцу был укор,

Что - в жажде облегченья -

          Воротился,

Бил в грудь себя и пал пред человеком.

 

- Прости, прости! - Тот взор в него упер,

Узнал и, торопливо

          Продолжая

Немую речь свою, сказал рабу:

 

- Не ты, - сказал он, - в этом виноват.

Ну, ты поджег солому,

          Правда, правда,

А дети, а жена моя, а злато?

 

Уж тут не ты. Иди себе, иди,

Коль хочешь, - так прощаю. -

          Обратился

К нему очами и простил ему.

 

Упала тяжесть с совести раба.

Вскричал он: - Друг, спасибо!

          Не забуду

Всю жизнь мою, что мне сейчас даруешь!

 

И встрепенулся бледный человек:

- Ты говоришь спасибо?

          Ведь лишен я

Теперь всего, я гол, как перст, я нищ,

 

Нет у меня на маковку добра,

А ты сказал спасибо?

          Неужели

И нищие давать дары умеют?

 

И встал тогда, и ходит он с тех пор

К болящим и скорбящим.

          И находит

Такое слово, чем кому помочь.

 

И не бесплодны скорбного слова,

А сам он ликом светел...

          Божьим детям

Дается, утешая, утешенье.

 

13 апреля 1920

45ll.net

Детские портреты ~ стихотворение Мариэтты Шагиняны ~ Beesona.Ru

Люблю весной, когда окрепший жар,
Натешась и устав, спешит угомониться,
Наш чистенький, подстриженный бульвар,
Детей веселые, доверчивые лица,
Их звонкий смех, их игры, а порой
Их ссоры резвые за милою игрой.

1
Свою зеленую поломанную лейку
С ленивой грацией поставив на скамейку
И свесив ножки с порванным носком,
Худые, слабые, болезненные ножки,
Со мной доверчиво уселася рядком,
Вся словно лилия, притихнувшая крошка.
Ресницы влажные сомкнулися чуть-чуть,
Румянец вызвала здоровая усталость.
Она как ласточка, готовая вспорхнуть,
Вся грациозная недремлющая шалость.

2
Два мальчика с торчащими ушами
В матросках узеньких, худые, как тростник,
Гребут к себе песок железными ковшами
И льют его, визжа, друг другу в воротник.
Всегда воинственный, драчливый и задорный,
Над каждой мелочью протяжно хохоча,
С глазами острыми и злыми, как свеча,
Таков Борисанька. Почтительно-покорный,
Другой, Володенька, запачканный, живой,
Смешливый карапуз с большою головой.
Их немка, с ужасом отбросивши Марлитт,
«Я вам стихи задам!» - озлобленно кричит.
Но дико «го-го-го» в ответ хохочет Боря.
Его не устрашат немецкие стихи!
И, брату ревностно октавой выше вторя,
Пищит Володенька злорадно «хи-хи-хи».

3
Шажками мелкими, неровно, как спираль,
Бежит горбатая трехлетняя Ануся.
Ее завидевши, невольно отвернуся,
И мне до горечи ее бывает жаль.
Глаза - два остреньких, пугливых огонька;
В них страх бесформенный и боль недоуменья,
Настойчивый вопрос, немое подозренье
И безнадежная недетская тоска.
Все что-то жуткое скрывают молчаливо,
Как будто прячется загадка за спиной...
И все бежит она, бежит нетерпеливо,
С кривыми ножками, с фигуркою больной.
Растерянно глядит в сконфуженные лица
И, не поняв еще, - трепещет и боится.

4
«Да полно, посиди, умаялся, дружочек!
Ишь вымазал себе коленки об песочек.
Ведь этакий шалун, прости меня господь!
Поверите ль, божусь, - минутного покоя
И днем, и вечером не знаю от него я,
Такого сорванца не только бы пороть,
А прямо бы в мешок и сдать городовому,
Что ни на есть свирепому и злому!»
Так няня старая досадливо ворчит,
А Димка, кругленький и ласковый, как котик,
Три пальца крохотных отважно сунул в ротик,
Из-под густых ресниц дурачливо глядит
И словно дразнит нас: не страшно и не ново
Сказанье про мешок и злость городового.

5
Во что играть? В царя! Нет, в салки, в колдуна!
Считаться... раз, два, три... послушайте, считаться!
Лишь Вавочка, смеясь, упрямится одна:
«Я с вами в колдуны не вздумаю играться.
Ну вот еще... зачем? Вы только напылите.
Сережка рвет кушак, а Оля упадет.
Уж лучше в коршуна... я курочка, хотите?
Но как же, Вава? Нет, без счета не идет!»
А Вавочка стоит с приподнятой головкой,
Чуть щуря щелочки своих веселых глаз.
Увы! Ей побеждать приходится не раз -
Все очарованы коварною плутовкой.
Она премилая - как уголь завитушки,
На щечках ямочки и ямки на руках.
Все грациозно в ней - и розовые ушки,
И ножки длинные в голубеньких носках...
И Вава - курочка, а Гришенька - ворона.
Так рано вводится власть женского закона!

1906

Количество просмотров: 287
Количество комментариев: 0
Опубликовано: 29.09.2016

www.beesona.ru

Мариэтта Шагинян — Ода времени «I…» ~ Стих на Poemata.ru, читать текст полностью

I Тебе, кому миры подвластны, Кто чередует свет и мглу, Мой скромный стих, мой слабогласный, Споет ли должную хвалу? Блуждает память в миллионе Лет, отмелькавших, словно сон. Л там, в твоем несчетном лоне, Роится новый миллион. За голубым его теченьем, Подобным Млечному Пути, Суди грядущим поколеньям Опять грядущее найти!

II До той поры, пока могильный Приносит сумрак забытье, Твой лепет ласково-умильный Сопровождает бытие. Не перенесть любви и боли, Ни гнева, ни высоких дум, Когда б не пел над нами боле Твоих могучих крыльев шум; Когда бы плавный лет, скользящий Из мига в миг, из часа в час, Таинственней мечты и слаще Забвенья — не баюкал нас!

III И в соке лозы виноградной, И в песне, что пропел поэт, Твой легкий шаг, твой шаг отрадный Почетный оставляет след. Ты тленный прах даруешь тленью. Но формы, где рождался бог, Животворит прикосновенье Твоих легкокрылатых ног. Творец, не жди мгновенной дани И тьмы забвенья не страшись! Что время сжало в мощной длани — Оно, летя, возносит ввысь.

IV Нам душу грозный мир явлений Смятенным хаосом обстал. Но ввел в него ряды делений Твой разлагающий кристалл, — И то, пред чем душа молчала, То непостижное, что есть, Конец продолжив от начала, Ты по частям даешь прочесть. Ты миру судишь материнство… И с первых дней земной чете Лишь суждено дробить единство В слиянья роковой мечте.

V Ты — цепь души неутоленной! Чем от тебя я отделю Свой смертный разум, прикрепленный К тебе, как пламя к фитилю?. Но на стебле твоем растущем Хранит незримая ладонь Взвиваемый к небесным кущам Познанья медленный огонь. И, может быть, в преддверье света, Остебеленный кончив путь, Вспорхнет, как голубь, пламя это Бессмертной истине на грудь.

VI Как подойти к последней сени? Как сердцу примириться, чтоб Не быть, не слышать шум весенний Земли, спадающей на гроб? Но тяжкой ношей наши плечи Обременяет ход времен, — И вот уже не страшно встречи, Упокоительной, как сон. И вот насыщенный, изжитый, Вкусивший от добра и зла, Дух сам собой возводит плиты Над жизнью — хладной, как зола.

VII Так обрастай же все мгновенья, О время — длиннорунный мох! Да не замрут тебе хваленья, Доколь в груди не замер вздох. Пусть с примиряющим лобзаньем От нас твои отходят дни, И ты спокойным указаньям Волненья сердца подчини. Судья людей в любви и гневе! Всем взмахам твоего крыла, Тебе, кормящее во чреве Мечту о вечности, — хвала!

1915

poemata.ru

Мариэтта Шагинян — Касыда «Был человек. Имел жену, детей…» ~ Стих на Poemata.ru, читать текст полностью

Был человек. Имел жену, детей, Дом с черепичной кровлей, Сад, колодец, Вола, осла и слуг, служивших верно.

Однажды он, идя домой, глядит — И видит дым на небе, Слуг, спешащих Туда, сюда, и отчий дом в огне.

Он узнает, что нерадивый раб Поджег в саду солому, Испугался И, бросив дом, бежал от наказанья.

Вскипев от гнева, поспешил и он Тушить пожар с другими, Суетиться, Таскать добро, кричать, хрипя, в дыму.

Но дом сгорел. Жена свела детей К испуганным соседям. Головешки Еще дымилися на пепелище.

— Построим снова, — молвил человек, — Верни-ка, друг, кубышку, Что отдал я Тебе хранить на наш на черный день!

В кубышке было золото. Сосед Его давно растратил. Молвил: — Что ты? В бреду с беды? Какая там кубышка?

Взревев, как зверь, ударил человек Неверного соседа. Тот свалился И умер. Был виновник взят в тюрьму.

Жена же с бесприютными детьми От одного к другому С униженьем Скиталася, и хлеб их стал им горек.

— Будь я одна, мне было б легче! — Так Подумала однажды. Слышал, верно, Ее злой дух — и смерть взяла детей.

Не снесть бы ей потери, но ума Она лишилась с горя. И вприпрыжку Ушла бродить, играя с кем-то в прятки.

Да со смешком, блудя глазами, рот, Как дети, оттопырив, Оступилась И утонула в тот же день в пруду.

Меж тем судья, все дело разобрав, В нем не нашел убийства. Отпустил он, С советом быть разумней, человека.

Тот вышел и спросил: — Где сын? — Погиб. — Спросил: — Где дочь? — Погибла. — О жене он Тогда спросил, и был ответ: мертва.

Он на чужой порог присел без слез. Очами напряженно Высматривал, Как будто бы читал перед собою.

Да шевелил губами про себя. А раб, их дом поджегший, Днем и ночью Тем временем терзался в злой тоске.

И так несносен сердцу был укор, Что — в жажде облегченья — Воротился, Бил в грудь себя и пал пред человеком.

— Прости, прости! — Тот взор в него упер, Узнал и, торопливо Продолжая Немую речь свою, сказал рабу:

— Не ты, — сказал он, — в этом виноват. Ну, ты поджег солому, Правда, правда, А дети, а жена моя, а злато?

Уж тут не ты. Иди себе, иди, Коль хочешь, — так прощаю. — Обратился К нему очами и простил ему.

Упала тяжесть с совести раба. Вскричал он: — Друг, спасибо! Не забуду Всю жизнь мою, что мне сейчас даруешь!

И встрепенулся бледный человек: — Ты говоришь спасибо? Ведь лишен я Теперь всего, я гол, как перст, я нищ,

Нет у меня на маковку добра, А ты сказал спасибо? Неужели И нищие давать дары умеют?

И встал тогда, и ходит он с тех пор К болящим и скорбящим. И находит Такое слово, чем кому помочь.

И не бесплодны скорбного слова, А сам он ликом светел… Божьим детям Дается, утешая, утешенье.

13 апреля 1920

poemata.ru

Мариэтта Шагинян — Детские портреты «Люблю весной, когда окрепший жар…» ~ Стих на Poemata.ru, читать текст полностью

Люблю весной, когда окрепший жар, Натешась и устав, спешит угомониться, Наш чистенький, подстриженный бульвар, Детей веселые, доверчивые лица, Их звонкий смех, их игры, а порой Их ссоры резвые за милою игрой.

1 Свою зеленую поломанную лейку С ленивой грацией поставив на скамейку И свесив ножки с порванным носком, Худые, слабые, болезненные ножки, Со мной доверчиво уселася рядком, Вся словно лилия, притихнувшая крошка. Ресницы влажные сомкнулися чуть-чуть, Румянец вызвала здоровая усталость. Она как ласточка, готовая вспорхнуть, Вся грациозная недремлющая шалость.

2 Два мальчика с торчащими ушами В матросках узеньких, худые, как тростник, Гребут к себе песок железными ковшами И льют его, визжа, друг другу в воротник. Всегда воинственный, драчливый и задорный, Над каждой мелочью протяжно хохоча, С глазами острыми и злыми, как свеча, Таков Борисанька. Почтительно-покорный, Другой, Володенька, запачканный, живой, Смешливый карапуз с большою головой. Их немка, с ужасом отбросивши Марлитт, «Я вам стихи задам!» — озлобленно кричит. Но дико «го-го-го» в ответ хохочет Боря. Его не устрашат немецкие стихи! И, брату ревностно октавой выше вторя, Пищит Володенька злорадно «хи-хи-хи».

3 Шажками мелкими, неровно, как спираль, Бежит горбатая трехлетняя Ануся. Ее завидевши, невольно отвернуся, И мне до горечи ее бывает жаль. Глаза — два остреньких, пугливых огонька; В них страх бесформенный и боль недоуменья, Настойчивый вопрос, немое подозренье И безнадежная недетская тоска. Все что-то жуткое скрывают молчаливо, Как будто прячется загадка за спиной… И все бежит она, бежит нетерпеливо, С кривыми ножками, с фигуркою больной. Растерянно глядит в сконфуженные лица И, не поняв еще, — трепещет и боится.

4 «Да полно, посиди, умаялся, дружочек! Ишь вымазал себе коленки об песочек. Ведь этакий шалун, прости меня господь! Поверите ль, божусь, — минутного покоя И днем, и вечером не знаю от него я, Такого сорванца не только бы пороть, А прямо бы в мешок и сдать городовому, Что ни на есть свирепому и злому!» Так няня старая досадливо ворчит, А Димка, кругленький и ласковый, как котик, Три пальца крохотных отважно сунул в ротик, Из-под густых ресниц дурачливо глядит И словно дразнит нас: не страшно и не ново Сказанье про мешок и злость городового.

5 Во что играть? В царя! Нет, в салки, в колдуна! Считаться… раз, два, три… послушайте, считаться! Лишь Вавочка, смеясь, упрямится одна: «Я с вами в колдуны не вздумаю играться. Ну вот еще… зачем? Вы только напылите. Сережка рвет кушак, а Оля упадет. Уж лучше в коршуна… я курочка, хотите? Но как же, Вава? Нет, без счета не идет!» А Вавочка стоит с приподнятой головкой, Чуть щуря щелочки своих веселых глаз. Увы! Ей побеждать приходится не раз — Все очарованы коварною плутовкой. Она премилая — как уголь завитушки, На щечках ямочки и ямки на руках. Все грациозно в ней — и розовые ушки, И ножки длинные в голубеньких носках… И Вава — курочка, а Гришенька — ворона. Так рано вводится власть женского закона!

1906

poemata.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.