Мандельштам стихи о неизвестном солдате


Осип Мандельштам - Стихи о неизвестном солдате: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

1

Этот воздух пусть будет свидетелем —
Дальнобойное сердце его —
И в землянках всеядный и деятельный —
Океан без окна, вещество.

До чего эти звёзды изветливы:
Всё им нужно глядеть — для чего? —
В осужденье судьи и свидетеля,
В океан без окна вещество.

Помнит дождь, неприветливый сеятель,
Безымянная манна его,
Как лесистые крестики метили
Океан или клин боевой.

Будут люди холодные, хилые
Убивать, голодать, холодать,
И в своей знаменитой могиле
Неизвестный положен солдат.

Научи меня, ласточка хилая,
Разучившаяся летать,
Как мне с этой воздушной могилою
Без руля и крыла совладать,

И за Лермонтова Михаила
Я отдам тебе строгий отчёт,
Как сутулого учит могила
И воздушная яма влечёт.

2

Шевелящимися виноградинами
Угрожают нам эти миры,
И висят городами украденными,
Золотыми обмолвками, ябедами —
Ядовитого холода ягодами —
Растяжимых созвездий шатры —
Золотые созвездий миры.

3

Сквозь эфир десятичноозначенный
Свет размолотых в луч скоростей
Начинает число опрозраченный.
Светлой болью и молью нулей.

А за полем полей поле новое
Треугольным летит журавлем —
Весть летит светлопыльной дорогою —
И от битвы вчерашней светло.

Весть летит светопыльной дорогою —
Я не Лейпциг, не Ватерлоо,
Я не битва народов. Я — новое, —
От меня будет свету светло.

В глубине черномраморной устрицы
Аустерлица погас огонек —
Средиземная ласточка щурится,
Вязнет чумный Египта песок.

4

Аравийское месиво, крошево,
Свет размолотых в луч скоростей —
И своими косыми подошвами
Луч стоит на сетчатке моей.
Миллионы убитых задёшево
Притоптали траву в пустоте,
Доброй ночи, всего им хорошего
От лица земляных крепостей.
Неподкупное небо окопное,
Небо крупных оконных смертей,
За тобой — от тебя — целокупное —
Я губами несусь в темноте.
За воронки, за насыпи, осыпи
По которым он медлил и мглил,
Развороченный — пасмурный, оспенный
И приниженный гений могил.

5

Хорошо умирает пехота,
И поёт хорошо хор ночной
Над улыбкой приплюснутой швейка,
И над птичьим копьем Дон-Кихота,
И над рыцарской птичьей плюсной.
И дружит с человеком калека:
Им обоим найдётся работа.
И стучит по околицам века
Костылей деревянных семейка —
Эй, товарищество — шар земной!

6

Для того ль должен череп развиться
Во весь лоб — от виска до виска, —
Чтоб его дорогие глазницы
Не могли не вливаться в войска.
Развивается череп от жизни
Во весь лоб — от виска до виска, —
Чистотой своих швов он дразнит себя,
Понимающим куполом яснится,
Мыслью пенится, сам себе снится —
Чаша чаше, отчизна — отчизне, —
Звёздным рубчиком шитый чепец,
Чепчик счастья — Шекспира отец.

7

Ясность ясеневая и зоркость яворовая
Чуть-чуть красная мчится в свой дом,
Словно обмороками затоваривая
Оба неба с их тусклым огнем.
Нам союзно лишь то, что избыточно,
Впереди — не провал, а промер,
И бороться за воздух прожиточный —
Это слава другим не в пример.

И сознанье своё затоваривая
Полуобморочным бытиём,
Я ль без выбора пью это варево,
Свою голову ем под огнём?

Для того ль заготовлена тара
Обаянья в пространстве пустом,
Чтобы белые звезды обратно
Чуть-чуть красные мчались в свой дом?

Слышишь, мачеха звездного табора —
Ночь, что будет сейчас и потом?

8

Наливаются кровью аорты,
И звучит по рядам шепотком:
— Я рождён в девяносто четвёртом,
Я рождён в девяносто втором…
И, в кулак зажимая истёртый
Год рожденья с гурьбой и гуртом,
Я шепчу обескровленным ртом:
— Я рождён в ночь с второго на третье
Января в девяносто одном.
Ненадёжном году, и столетья
Окружают меня огнём.

Анализ стихотворения «Стихи о неизвестном солдате» Мандельштама

Произведение «Стихи о неизвестном солдате» Осипа Мандельштама – попытка развернуть свиток человеческой истории, обагренный кровью.

Стихотворение датируется мартом 1937 года. Поэту исполнилось 46 лет, он находится в ссылке в Воронеже. До ее окончания оставалось всего несколько месяцев, он даже успел вместе с женой вернуться в Москву. Впрочем, уже в 1938 году поэт был вновь арестован и отправлен в лагерь, откуда уже не вернулся. По жанру – фантасмагория, оратория, взгляд на земную историю с непривычной точки. Рифмовка смешанная, часто перекрестная. Первые строфы – воспоминание о Первой Мировой войне. Именно после нее и появились в мировых столицах (например, в Париже) могилы-памятники с прахом Неизвестного солдата. Когда счет жертвам шел на миллионы и уже неразличимы лица и имена. Только равнодушные звезды глядят из космоса на судороги человеческого мира. Эти сражения ведут не романтические герои былых эпох, рыцари, нелепый Дон-Кихот, нет, это «хилые люди» нынешнего века, которые «будут убивать, холодать, голодать». В этой удушающей атмосфере и птицы разучились летать. Воздушный океан, в те годы уже отважно покоряемый человеком, становится еще одной могилой. Здесь – невольная перекличка со страшными стихами Г. Иванова «Хорошо, что нет Царя» (1930 г.), где человек погребен «миллионами лет» под «ледяными звездами», которых умолять бесполезно. В следующих строфах – зловещий пролет «светопыльной вести» из будущего. Оказывается, впереди битвы с еще более мощным, невиданным доселе оружием: «от меня будет свету светло». Погибельное зарево приближается, уже приветствует людей. «Луч стоит на сетчатке моей»: прицел. Убитые (еще и в Гражданскую) отправились в звездную пустоту, охваченную тлением. Смерть их ничего не решила и никого не устрашила. Со страдальческой иронией герой желает им «всего хорошего». Небо становится окопом, смерть приобретает масштабы опта, где уже не торгуются за каждую человеческую жизнь. «Эй, шар земной!»: изувеченный, хрипящий о «товариществе», шагающий вперед. Свое «бытие» герой называет полуобморочным. В финальной строфе идет перекличка мертвых и живых, уходящих в небытие, где нет надежды. Поэт встает в их строй, называет себя, точную дату рождения на этой земле. Как это не похоже на его юношеские строки: «неужели я настоящий и действительно смерть придет?» Теперь он среди безымянных, как неизвестный солдат неизвестной войны. А вокруг столетия, пылающие апокалиптическим огнем. В стихах принято отмечать аллюзии на произведения Данте, Д. Байрона, У. Шекспира, М. Лермонтова, картин В. Верещагина и Ф. Гойи. Образ черепа, манны. Отстраненность, почти парение героя в невесомости и вместе с тем – вовлеченность в общую гибель. Индивидуально-авторские эпитеты (десятично-означенный, яворовая, опрозрачненный), нарочитая звукопись, каскад повторов, причудливые метафоры (океан без окна), неологизм (мглил), топонимы (Ватерлоо), имена, анафоры, инверсия (умирает пехота), прозаизмы (воздух прожиточный, аорты), вопросы, восклицания, прямая речь.

«Стихи о неизвестном солдате» О. Мандельштама – предсмертный цикл, в котором поэт предсказал и свою судьбу, и передал дыхание новой Мировой войны.

rustih.ru

Осип Мандельштам. Стихи. Стихи о неизвестном солдате

1

Этот воздух пусть будет свидетелем —
Дальнобойное сердце его —
И в землянках всеядный и деятельный —
Океан без окна, вещество.

До чего эти звёзды изветливы:
Всё им нужно глядеть — для чего? —
В осужденье судьи и свидетеля,
В океан без окна вещество.

Помнит дождь, неприветливый сеятель,
Безымянная манна его,
Как лесистые крестики метили
Океан или клин боевой.

Будут люди холодные, хилые
Убивать, голодать, холодать,
И в своей знаменитой могиле
Неизвестный положен солдат.

Научи меня, ласточка хилая,
Разучившаяся летать,
Как мне с этой воздушной могилою
Без руля и крыла совладать,

И за Лермонтова Михаила
Я отдам тебе строгий отчёт,
Как сутулого учит могила
И воздушная яма влечёт.

2

Шевелящимися виноградинами
Угрожают нам эти миры,
И висят городами украденными,
Золотыми обмолвками, ябедами —
Ядовитого холода ягодами —
Растяжимых созвездий шатры —
Золотые созвездий миры.

3

Сквозь эфир десятичноозначенный
Свет размолотых в луч скоростей
Начинает число опрозраченный.
Светлой болью и молью нулей.

А за полем полей поле новое
Треугольным летит журавлем —
Весть летит светлопыльной дорогою —
И от битвы вчерашней светло.

Весть летит светопыльной дорогою —
Я не Лейпциг, не Ватерлоо,
Я не битва народов. Я — новое, —
От меня будет свету светло.

В глубине черномраморной устрицы
Аустерлица погас огонек —
Средиземная ласточка щурится,
Вязнет чумный Египта песок.

4

Аравийское месиво, крошево,
Свет размолотых в луч скоростей —
И своими косыми подошвами
Луч стоит на сетчатке моей.
Миллионы убитых задёшево
Притоптали траву в пустоте,
Доброй ночи, всего им хорошего
От лица земляных крепостей.
Неподкупное небо окопное,
Небо крупных оконных смертей,
За тобой — от тебя — целокупное —
Я губами несусь в темноте.
За воронки, за насыпи, осыпи
По которым он медлил и мглил,
Развороченный — пасмурный, оспенный
И приниженный гений могил.

5

Хорошо умирает пехота,
И поёт хорошо хор ночной
Над улыбкой приплюснутой швейка,
И над птичьим копьем Дон-Кихота,
И над рыцарской птичьей плюсной.
И дружит с человеком калека:
Им обоим найдётся работа.
И стучит по околицам века
Костылей деревянных семейка —
Эй, товарищество — шар земной!

6

Для того ль должен череп развиться
Во весь лоб — от виска до виска, —
Чтоб его дорогие глазницы
Не могли не вливаться в войска.
Развивается череп от жизни
Во весь лоб — от виска до виска, —
Чистотой своих швов он дразнит себя,
Понимающим куполом яснится,
Мыслью пенится, сам себе снится —
Чаша чаше, отчизна — отчизне, —
Звёздным рубчиком шитый чепец,
Чепчик счастья — Шекспира отец.

7

Ясность ясеневая и зоркость яворовая
Чуть-чуть красная мчится в свой дом,
Словно обмороками затоваривая
Оба неба с их тусклым огнем.
Нам союзно лишь то, что избыточно,
Впереди — не провал, а промер,
И бороться за воздух прожиточный —
Это слава другим не в пример.

И сознанье своё затоваривая
Полуобморочным бытиём,
Я ль без выбора пью это варево,
Свою голову ем под огнём?

Для того ль заготовлена тара
Обаянья в пространстве пустом,
Чтобы белые звезды обратно
Чуть-чуть красные мчались в свой дом?

Слышишь, мачеха звездного табора —
Ночь, что будет сейчас и потом?

8

Наливаются кровью аорты,
И звучит по рядам шепотком:
— Я рождён в девяносто четвёртом,
Я рождён в девяносто втором…
И, в кулак зажимая истёртый
Год рожденья с гурьбой и гуртом,
Я шепчу обескровленным ртом:
— Я рождён в ночь с второго на третье
Января в девяносто одном.
Ненадёжном году, и столетья
Окружают меня огнём.

1-15 марта 1937

Биография

Произведения

Критика

Ключевые слова: Осип Мандельштам,Стихи о неизвестном солдате,акмеизм,поэты серебряного века,творчество Осипа Мандельштама,стихи Осипа Мандельштама,скачать стихи Осипа Мандельштама,скачать бесплатно,читать текст,русская литература 20 века

md-eksperiment.org

Олег Лекманов. «Стихи о неизвестном cолдате» Осипа Мандельштама: yasko — LiveJournal

Памяти О. Р.

Сложнейшие «Стихи о неизвестном солдате» (1937) — это и камень Грааля, но и камень преткновения для исследователей творчества Мандельштама. Очень многие мандельштамоведы в какой-то момент своей научной биографии решали для себя — «готов!» — и принимались упоенно анализировать самое длинное и самое темное стихотворение поэта. Было сделано множество ценнейших наблюдений, выявлено несколько убедительнейших подтекстов, однако стихотворение в целом продолжает оставаться загадочным и недопонятым.

И вот мы тоже ощущаем, что не в силах более противиться желанию предъявить результаты собственного (недо)понимания этого эпохального текста, так сказать, urbi et orbi.

Самым удобным способом интерпретации показалось нам построфное комментирующее чтение стихотворения. Отброшенные поэтом строфы и строки для объяснения темных мест не привлекались. Ловлей подтекстов в этой работе мы тоже почти не занимались, а из наблюдений предшественников самыми существенными для нас оказались два — одно более общее, другое более частное.

Более общее — вчитываясь в строки «Стихов о неизвестном солдате», нужно все время держать в памяти ключевоймикрофрагмент из мандельштамовского «Разговора о Данте» (1933): «Любое слово является пучком, и смысл торчит из него в разные стороны, а не устремляется в одну официальную точку».

Более частное наблюдение — современники автора «Стихов о неизвестном солдате» хорошо помнили то страшное и символическое впечатление, которое на все человечество произвело появление в небе аэропланов в годы Первой мировой войны. Теперь и Небо воспринималось не как утешитель и свидетель, а как активный участник кровопролитных сражений. Соответственно, новый смысл обрела привычная для описания войны метафора Апокалипсиса — кары Неба человечеству за его грехи.

Разумеется, очень часто мы будем совпадать в своих гипотезах и выводах с филологами, анализировавшими «Стихи о неизвестном солдате» до нас, а иногда — просто использовать их замечательные находки. После некоторых колебаний и размышлений мы решились в данном варианте работы не загромождать текст бесчисленными ссылками.

Заранее просим прощения у всех без желания обиженных.

(I) Этот воздух пусть будет свидетелем,
   Дальнобойное сердце его,
   И в землянках, всеядный и деятельный,
   Океан без окна — вещество.

Под «воздухом» здесь, очевидно, подразумевается небо в двух его воплощениях: (а) небо над полем битвы со стучащим «сердцем» — военным аэропланом в эпицентре (в которое, возможно, целится дальнобойное орудие и которое само может выступить в роли дальнобойного орудия) и: (б) небо («воздушный океан»), заполняющее собой окопы и землянки (в землянках, в отличие от обыкновенных домов, нет окон, поэтому и небесное «вещество» изображается у Мандельштама «без окна»).

Почему окопный «воздух» тоже описывается как небо? Потому, что смерть теперь правит бал и на небе, и на земле, и под землей, следовательно, разница между «воздухом» над землей и под землей утрачивается. Соответственно, оба неба призываются в свидетели на грядущем Страшном суде (ср. идиому: «Призываю небо в свидетели!»).

(II) До чего эти звезды изветливы!
    Все им нужно глядеть — для чего? —
    В осужденье судьи и свидетеля,
    В океан без окна, вещество…

«Судебная» тема развивается. Картина дополняется образом звезд-доносчиц («изветливы» от «навет»). Доносят они Богу на небо, которое раньше выступало в роли «судьи» над воюющими людьми или величественного «свидетеля» кровопролитных битв (ср., например, соответствующие сцены «Войны и мира»), а теперь само оказалось втянутым в мясорубку войны и потому «осуждается».

(III) Помнит дождь, неприветливый сеятель,
     Безымянная манна его,
     Как лесистые крестики метили
     Океан или клин боевой.

Начнем с попытки объяснения 3 — 4-й строк этой строфы: словосочетание «клин боевой» наводит на мысль, что «крестики», метящие воздушный «океан», — это аэропланы с деревянными («лесистыми») крыльями и фрагментами корпуса. Но «лесистые крестики» — это, без сомнения, и деревянные могильные кресты. Таким образом, небо и земля как место гибели и даже возможного упокоения сражающихся солдат вновь и уже более явственно предстают в стихотворении отраженными друг в друге (еще более прямо об этом будет сказано в V строфе). Если принять эту интерпретацию, то «дождь» из первой строки третьей строфы без насилия над текстом превратится в «неприветливого сеятеля» сбрасываемых с аэроплана бомб, без разбора дарующих свою страшную «безымянную манну» находящимся внизу солдатам. Тогда эпитет «безымянная» (смерть) из второй строки этой строфы встает в один ряд с эпитетом «неизвестный» (солдат) из заглавия всего стихотворения.

(IV) Будут люди, холодные, хилые,
     Убивать, холодать, голодать —
     И в своей знаменитой могиле
     Неизвестный положен солдат.

В этой строфе для нас самое интересное — соотношение прошедшего и будущего времен. Ничто не мешало Мандельштаму начать третью строку со слова «хоть», и тогда бы смысл высказывания был предельно ясным: люди все равно будут убивать друг друга, хотя трагический символ прошедшей войны (могила неизвестного солдата), казалось бы, мог послужить для сражающихся предостережением.

Но у Мандельштама, кажется, речь идет о другом: люди еще только «будут» убивать друг друга на полях сражений, а «неизвестный солдат» уже «положен» в своей «знаменитой могиле». Подобно тому как одно пространство (земля) в стихотворении отражается в другом (небе), а небо — в земле, будущее в «Стихах о неизвестном солдате» отражается в прошлом, а прошлое — в будущем  (ср. далее в финальной строфе стихотворения: «…и столетья / Окружают меня огнем» — и предшествующие и грядущие).

(V) Научи меня, ласточка, хилая,
    Разучившаяся летать,
    Как мне с этой воздушной могилой
    Без руля и крыла совладать.

В этой строфе (где впервые в стихотворении появляется «я») план укрупняется: перед нами уже не обобщенные поле битвы, звезды, дождь и люди, а конкретный падающий самолет и погибающий в нем летчик. Особое внимание обратим на словосочетание «воздушной могилы» из 3-й строки этой строфы, в котором сконденсировано намеченное ранее со(противо)поставление земли и неба. Поскольку теперь убивают и в небе, прямо там можно хоронить, как раньше хоронили в земле (к которой неуклонно приближается «ласточка»-аэроплан). Не обойтись в данном случае и без указания на многократно отмеченный подтекст — «Демон» Лермонтова с его строками: «На воздушном океане / Без руля и без ветрил / Тихо плавают в тумане / Хоры стройные светил».

(VI) И за Лермонтова Михаила
     Я отдам тебе строгий отчет,
     Как горбатого учит могила
     И воздушная яма влечет.

Еще один крупный план. Цитата из «Демона» ассоциативно притягивает в стихотворение упоминание о Лермонтове — поэте и воине, за судьбу которого автор (тоже поэт) готов дать «строгий отчет» погибающей ласточке-аэроплану (или читателю? или Богу на Страшном суде?) Здесь впервые в «Стихах о неизвестном солдате» намечается собственное местоположение Мандельштама относительно участников всех прошлых и будущих войн. Он — рассказчик о трагических событиях. Авиационный термин уже и того времени «воздушная яма» перекликается в строфе с «воздушной могилой» из предыдущего четверостишия.

(VII) Шевелящимися виноградинами
      Угрожают нам эти миры,
      И висят городами украденными,
      Золотыми обмолвками, ябедами,
      Ядовитого холода ягодами
      Растяжимых созвездий шатры —
      Золотые созвездий жиры…

Здесь — возвращение общего плана. Изображаются звезды — символ карающего неба, доносчики на Страшном суде («ябеды») и, возможно, — похожие на падающие звезды, сбрасываемые с аэропланов бомбы. Кроме того, поэт развивает возникшую еще в зачине стихотворения тему еды и голода на войне («всеядный» (I) — «манна» (III) — «голодать» (IV) — «виноградинами», «ягодами», «жиры» (VII). Но наверное, самое главное для нас — это отметить впервые заявленную в комментируемом фрагменте тему губительного света, падающего на землю с неба, не света жизни (традиционная интерпретация этого мотива в поэзии), а света смерти. В VII фрагменте содержится ответ на вопрос II строфы: «для чего» звездам «нужно глядеть» на поле боя? Для того чтобы угрожать человечеству карой небесной.

(VIII) Аравийское месиво, крошево,
       Свет размолотых в луч скоростей,
       И своими косыми подошвами
       Луч стоит на сетчатке моей.

В строфе развивается тема смертоносного света, в 1 — 2-й строках, как становится ясно из черновиков к стихотворению, освещающего давние наполеоновские кровопролитные битвы в Египте и Сирии добивающего (в 3 — 4-й строках) до современности, бьющего в глаза современному поэту-рассказчику.

(IX) Миллионы убитых задешево
     Протоптали тропу в пустоте —
     Доброй ночи, всего им хорошего
     От лица земляных крепостей.

В строфе, во-первых, возобновляется со(противо)поставление неба (как «пустоты») и земли («землянки» здесь — это и окопы на поле боя, и могилы) и, во-вторых (в 3 — 4-й строках), вводится тема милосердной ночной (и земляночной) тьмы, неброско противопоставленной жестокому свету.  В первой строке IX строфы начинает разворачиваться циническая тема коммерческой выгоды войны («задешево»), которая будет продолжена в X,  XIV и XVI строфах.

(X и XI)        Неподкупное небо окопное,
            Небо крупных оптовых смертей —
            За тобой, от тебя, целокупное,
            Я губами несусь в темноте —

            За воронки, за насыпи, осыпи,
            По которым он медлил и мглил, —
            Развороченных — пасмурный, оспенный
            И придымленный гений могил.

Попробуем прочитать эти две, на первый взгляд, очень темные строфы, опираясь на нашу интерпретацию предыдущих фрагментов «Стихов о неизвестном солдате» и тем самым проверяя их на убедительность.

«Небо окопное» — это «воздух» из «землянок» (ср. в I строфе), который образует нерасчленимую целокупность с подлинно небесным «воздухом» (ср. в том же I четверостишии). Целокупность эта складывается потому, что в небе теперь, как и на земле, убивают («небо смертей»).

Эпитеты «неподкупное» и «крупных оптовых» продолжают коммерческую тему, начатую в IX строфе.

Строки «За тобой, от тебя, целокупное, / Я губами несусь в темноте» развивают автометаописательную тему поэта, рассказывающего о войне (ср. в VI строфе) в спасительной тьме (ср. в IX строфе), сменившей апокалипсическую вспышку света (ср. в VII и VIII строфах). А в целом образ несущегося в темном небе над полем битвы поэта, обрамленный мотивами, уже встречавшимися нам в VI строфе, «лермонтовской» строфе «Стихов о неизвестном солдате», как представляется, провоцирует читателя вообразить себе главного героя произведения, цитировавшегося в этой строфе, — демона.

(XII) Хорошо умирает пехота,
      И поет хорошо хор ночной
      Над улыбкой приплюснутой Швейка,
      И над птичьим копьем Дон-Кихота,
      И над рыцарской птичьей плюсной.
      И дружит с человеком калека —
      Им обоим найдется работа,
      И стучит по околицам века
      Костылей деревянных семейка —
      Эй, товарищество, — шар земной!

В зачине строфы ратный труд солдат-пехотинцев сопоставляется с пением погребального хора (в том числе и хора ночных светил? — ср. «стройные светила» во фрагменте лермонтовского «Демона», цитируемом в V строфе) и тем самым — с «трудовой деятельностью» поэта, поющего скорбную песнь «над» телами погибших ранее воинов (и одновременно, знаковых персонажей истории мировой литературы). Эти воины перечисляются в неслучайном порядке: от Новейшего времени (Швейк) к Возрожденью (Дон Кихот) и Средневековью (рыцарь). Во второй половине комментируемого фрагмента литературные ассоциации, как представляется, дополняются живописными в духе Босха или Брейгеля-старшего. В финальной строке впервые в стихотворении возникает граждански окрашенная («товарищество») и по сути своей — оптимистическая тема взаимовыручки людьми друг друга.

(XIII) Для того ль должен череп развиться
       Во весь лоб — от виска до виска,
       Чтоб в его дорогие глазницы
       Не могли не вливаться войска?
       Развивается череп от жизни
       Во весь лоб — от виска до виска,
       Чистотой своих швов он дразнит себя,
       Понимающим куполом яснится,
       Мыслью пенится, сам себе снится —
       Чаша чаш и отчизна отчизне —
       Звездным рубчиком шитый чепец —
       Чепчик счастья — Шекспира отец…

Перевод с темного языка стихотворения на общечеловеческий: для того ль человечество тысячелетиями развивало свой интеллект, чтобы он послужил созданию смертоносного оружия? Нет! Интеллект развивается от служения жизни, а не смерти, и тогда вмещающий его череп становится похожим на храм, вырастая до звезд и порождая таких титанов мысли, как Шекспир.

(XIV) Ясность ясеневая, зоркость яворовая
       Чуть-чуть красная мчится в свой дом,
       Как бы обмороками затоваривая
       Оба неба с их тусклым огнем.

Ясень и явор — это деревья. То есть Мандельштам возвращается к образности III строфы, где изображались аэропланы с деревянными деталями корпуса, и V строфы, в которой описывалось падение аэроплана на землю (хотя, разумеется, детали аэропланов не делались из ясеня и явора). По-видимому, и в комментируемой строфе речь идет о том, как подбитый аэроплан «мчится» к земле, к месту, где его изготовили («в свой дом»), «чуть-чуть» красный от стыда за то, что был использован в военных целях. «Обмороками» (смертями) «затовариваются» (опять слово из коммерческого лексикона) «оба неба», читай — и земля, и небо, в котором теперь тоже идет война. «Тусклый огонь» здесь — символ тлеющего огня войны, всегда готового разгореться в яркое пламя (о губительном свете см. в VII и VIII фрагментах).

(XV) Нам союзно лишь то, что избыточно,
      Впереди не провал, а промер,
      И бороться за воздух прожиточный —
      Эта слава другим не в пример.

Вероятно, имеется в виду борьба прогрессивной, разумной части человечества (Советского Союза? — ср. «союзно» в 1-й строке разбираемой строфы) против войны — за «воздух прожиточный», за «мирное небо над головой».  В этом небе будут летать не военные бомбардировщики и истребители, а самолеты, перевозящие мирных пассажиров, пусть даже это будет избыточной роскошью в сравнении, например, с железнодорожным передвижением. Такая миролюбивая политика достойна прославления, и только она способна превратить маячащий у человечества впереди «провал» («воздушную яму», «воздушную могилу») в «промер» — четко просчитанный путь (вторая строка строфы).

(XVI) И сознанье свое затоваривая
       Полуобморочным бытием,
       Я ль без выбора пью это варево,
       Свою голову ем под огнем?

От разговора о выборе целой страны Мандельштам переходит к разговору о личном выборе конкретного человека. У него теперь появилась возможность жить не в вечном страхе ожидания войны и не губить свой драгоценный интеллект (мозг, «голову») в окопах (или в размышлениях над созданием нового оружия). Строфа завершает страшную тему голода на войне, начатую еще в зачине «Стихов о неизвестном солдате».

(XVII) Для чего ж заготовлена тара
        Обаянья в пространстве пустом,
        Если белые звезды обратно
        Чуть-чуть красные мчатся в свой дом?

        Чуешь, мачеха звездного табора,
        Ночь, — что будет сейчас и потом?

Для того ли небо было создано таким прекрасным и мирным, чтобы стать еще одной ареной войны, чтобы с него падали на землю там же и изготовленные самолеты (и бомбы)? Хоть ты, темная ночь, не мать, но мачеха испускающих яркий губительный свет звезд, подобно гадающей цыганке, ответь: что ждет человечество в ближайшем и отдаленном будущем?

(XVIII) Напрягаются кровью аорты,
         И звучит по рядам шепотком:
         — Я рожден в девяносто четвертом…
         — Я рожден в девяносто втором…
         И, в кулак зажимая истертый
         Год рожденья, с гурьбой и гуртом
         Я шепчу обескровленным ртом:
         — Я рожден в ночь с второго на третье
         Января в девяносто одном
         Ненадежном году, и столетья
         Окружают меня огнем.

Как и итоговый вариант «Высокой болезни» Бориса Пастернака, темное стихотворение Мандельштама завершается чрезвычайно внятным, прозрачным фрагментом. «Я» утрачивает индивидуальные черты, перестает быть поэтом и вливается в ряды призывников на грядущей мировой войне.

Хотелось бы упредить два почти неизбежных упрека из многих, которые могут возникнуть после прочтения этой заметки.
Первый: в заметке не прослежен сюжет «Стихов о неизвестном солдате», а, в лучшем случае, лишь вязка мотивовмандельштамовского текста. Соглашусь, но с одной оговоркой: на мой взгляд, сквозного сюжета в стихотворении и нет, а представляет оно собой именно что хаотическое развертывание нескольких мотивов.

Второй упрек: очень многие образы все равно остаются неясными. С этим соглашусь тоже, но со второй оговоркой: задача моего быстрого чтения состояла не в попытке прояснения всех образов стихотворения, а в стремлении прочитать текст на одном дыхании, охватить его единым взглядом.
Если это хоть в какой-то степени удалось, буду считать свою задачу выполненной.

 http://magazines.russ.ru/novyi_mi/2013/8/10l.html

yasko.livejournal.com

О. Мандельштам: Гражданская лирика 1937 года. — М.: РГГУ, 1996

%PDF-1.5 % 1 0 obj > endobj 4 0 obj /Producer (http://imwerden.de) /Title /Author >> endobj 2 0 obj > endobj 3 0 obj > stream

  • О. Мандельштам: Гражданская лирика 1937 года. — М.: РГГУ, 1996
  • http://imwerden.de
  • ru-RU
  • Гаспаров, Михаил Леонович
  • endstream endobj 5 0 obj > >> >> endobj 6 0 obj > >> >> endobj 7 0 obj > >> >> endobj 8 0 obj > >> >> endobj 9 0 obj > >> >> endobj 10 0 obj > >> >> endobj 11 0 obj > >> >> endobj 12 0 obj > >> >> endobj 13 0 obj > >> >> endobj 14 0 obj > >> >> endobj 15 0 obj > >> >> endobj 16 0 obj > >> >> endobj 17 0 obj > >> >> endobj 18 0 obj > >> >> endobj 19 0 obj > >> >> endobj 20 0 obj > >> >> endobj 21 0 obj > >> >> endobj 22 0 obj > >> >> endobj 23 0 obj > >> >> endobj 24 0 obj > >> >> endobj 25 0 obj > >> >> endobj 26 0 obj > >> >> endobj 27 0 obj > >> >> endobj 28 0 obj > >> >> endobj 29 0 obj > >> >> endobj 30 0 obj > >> >> endobj 31 0 obj > >> >> endobj 32 0 obj > >> >> endobj 33 0 obj > >> >> endobj 34 0 obj > >> >> endobj 35 0 obj > >> >> endobj 36 0 obj > >> >> endobj 37 0 obj > >> >> endobj 38 0 obj > >> >> endobj 39 0 obj > >> >> endobj 40 0 obj > >> >> endobj 41 0 obj > >> >> endobj 42 0 obj > >> >> endobj 43 0 obj > >> >> endobj 44 0 obj > >> >> endobj 45 0 obj > >> >> endobj 46 0 obj > >> >> endobj 47 0 obj > >> >> endobj 48 0 obj > >> >> endobj 49 0 obj > >> >> endobj 50 0 obj > >> >> endobj 51 0 obj > >> >> endobj 52 0 obj > >> >> endobj 53 0 obj > >> >> endobj 54 0 obj > >> >> endobj 55 0 obj > >> >> endobj 56 0 obj > >> >> endobj 57 0 obj > >> >> endobj 58 0 obj > >> >> endobj 59 0 obj > >> >> endobj 60 0 obj > >> >> endobj 61 0 obj > >> >> endobj 62 0 obj > >> >> endobj 63 0 obj > >> >> endobj 64 0 obj > >> >> endobj 65 0 obj > >> >> endobj 66 0 obj > >> >> endobj 67 0 obj > >> >> endobj 68 0 obj > >> >> endobj 69 0 obj > >> >> endobj 70 0 obj > >> >> endobj 71 0 obj > >> >> endobj 72 0 obj > >> >> endobj 73 0 obj > >> >> endobj 74 0 obj > >> >> endobj 75 0 obj > >> >> endobj 76 0 obj > >> >> endobj 77 0 obj > >> >> endobj 78 0 obj > >> >> endobj 79 0 obj > >> >> endobj 80 0 obj > >> >> endobj 81 0 obj > >> >> endobj 82 0 obj > >> >> endobj 83 0 obj > >> >> endobj 84 0 obj > >> >> endobj 85 0 obj > >> >> endobj 86 0 obj > >> >> endobj 87 0 obj > >> >> endobj 88 0 obj > >> >> endobj 89 0 obj > >> >> endobj 90 0 obj > >> >> endobj 91 0 obj > >> >> endobj 92 0 obj > >> >> endobj 93 0 obj > >> >> endobj 94 0 obj > >> >> endobj 95 0 obj > >> >> endobj 96 0 obj > >> >> endobj 97 0 obj > >> >> endobj 98 0 obj > >> >> endobj 99 0 obj > >> >> endobj 100 0 obj > >> >> endobj 101 0 obj > >> >> endobj 102 0 obj > >> >> endobj 103 0 obj > >> >> endobj 104 0 obj > >> >> endobj 105 0 obj > >> >> endobj 106 0 obj > >> >> endobj 107 0 obj > >> >> endobj 108 0 obj > >> >> endobj 109 0 obj > >> >> endobj 110 0 obj > >> >> endobj 111 0 obj > >> >> endobj 112 0 obj > >> >> endobj 113 0 obj > >> >> endobj 114 0 obj > >> >> endobj 115 0 obj > >> >> endobj 116 0 obj > >> >> endobj 117 0 obj > >> >> endobj 118 0 obj > >> >> endobj 119 0 obj > >> >> endobj 120 0 obj > >> >> endobj 121 0 obj > >> >> endobj 122 0 obj > >> >> endobj 123 0 obj > >> >> endobj 124 0 obj > >> >> endobj 125 0 obj > >> >> endobj 126 0 obj > >> >> endobj 127 0 obj > >> >> endobj 128 0 obj > >> >> endobj 129 0 obj > >> >> endobj 130 0 obj > >> >> endobj 131 0 obj > >> >> endobj 132 0 obj > >> >> endobj 133 0 obj 1211 endobj 134 0 obj > stream [email protected]|3x8N6l1 1cWIsG

    imwerden.de

    Стихи о неизвестном солдате — Мандельштам Осип, читать стих на Poemata.ru

    1

    Этот воздух пусть будет свидетелем — Дальнобойное сердце его — И в землянках всеядный и деятельный — Океан без окна, вещество.

    До чего эти звёзды изветливы: Всё им нужно глядеть — для чего? — В осужденье судьи и свидетеля, В океан без окна вещество.

    Помнит дождь, неприветливый сеятель, Безымянная манна его, Как лесистые крестики метили Океан или клин боевой.

    Будут люди холодные, хилые Убивать, голодать, холодать, И в своей знаменитой могиле Неизвестный положен солдат.

    Научи меня, ласточка хилая, Разучившаяся летать, Как мне с этой воздушной могилою Без руля и крыла совладать,

    И за Лермонтова Михаила Я отдам тебе строгий отчёт, Как сутулого учит могила И воздушная яма влечёт.

    2

    Шевелящимися виноградинами Угрожают нам эти миры, И висят городами украденными, Золотыми обмолвками, ябедами — Ядовитого холода ягодами — Растяжимых созвездий шатры — Золотые созвездий миры.

    3

    Сквозь эфир десятичноозначенный Свет размолотых в луч скоростей Начинает число опрозраченный. Светлой болью и молью нулей.

    А за полем полей поле новое Треугольным летит журавлем — Весть летит светлопыльной дорогою — И от битвы вчерашней светло.

    Весть летит светопыльной дорогою — Я не Лейпциг, не Ватерлоо, Я не битва народов. Я — новое, — От меня будет свету светло.

    В глубине черномраморной устрицы Аусте? рлица погас огонек — Средиземная ласточка щурится, Вязнет чу? мный Египта песок.

    4

    Аравийское месиво, крошево, Свет размолотых в луч скоростей — И своими косыми подошвами Луч стоит на сетчатке моей. Миллионы убитых задёшево Притоптали траву в пустоте, Доброй ночи, всего им хорошего От лица земляных крепостей. Неподкупное небо окопное, Небо крупных оконных смертей, За тобой — от тебя — целокупное — Я губами несусь в темноте. За воронки, за насыпи, осыпи По которым он медлил и мглил, Развороченный — пасмурный, оспенный И приниженный гений могил.

    5

    Хорошо умирает пехота, И поёт хорошо хор ночной Над улыбкой приплюснутой швейка, И над птичьим копьем Дон-Кихота, И над рыцарской птичьей плюсной. И дружит с человеком калека: Им обоим найдётся работа. И стучит по околицам века Костылей деревянных семейка — Эй, товарищество — шар земной!

    6

    Для того ль должен череп развиться Во весь лоб — от виска до виска, — Чтоб его дорогие глазницы Не могли не вливаться в войска. Развивается череп от жизни Во весь лоб — от виска до виска, — Чистотой своих швов он дразни? т себя, Понимающим куполом яснится, Мыслью пенится, сам себе снится — Чаша чаше, отчизна — отчизне, — Звёздным рубчиком шитый чепец, Чепчик счастья — Шекспира отец.

    7

    Ясность ясеневая и зоркость яво? ровая Чуть-чуть красная мчится в свой дом, Словно обмороками затоваривая Оба неба с их тусклым огнем. Нам союзно лишь то, что избыточно, Впереди — не провал, а промер, И бороться за воздух прожиточный — Это слава другим не в пример.

    И сознанье своё затоваривая Полуобморочным бытиём, Я ль без выбора пью это варево, Свою голову ем под огнём?

    Для того ль заготовлена тара Обаянья в пространстве пустом, Чтобы белые звезды обратно Чуть-чуть красные мчались в свой дом?

    Слышишь, мачеха звездного табора — Ночь, что будет сейчас и потом?

    8

    Наливаются кровью аорты, И звучит по рядам шепотком: — Я рождён в девяносто четвёртом, Я рождён в девяносто втором… И, в кулак зажимая истёртый Год рожденья с гурьбой и гуртом, Я шепчу обескровленным ртом: — Я рождён в ночь с второго на третье Января в девяносто одном. Ненадёжном году, и столетья Окружают меня огнём.

    poemata.ru

    Стихи о неизвестном солдате - Мандельштам Осип

    1. Поэты
    2. Мандельштам Осип
    3. Стихи о неизвестном солдате

    Этот воздух пусть будет свидетелем,
    Дальнобойное сердце его,
    И в землянках всеядный и деятельный
    Океан без окна — вещество...

    До чего эти звёзды изветливы!
    Всё им нужно глядеть — для чего?
    В осужденье судьи и свидетеля,
    В океан без окна, вещество.

    Помнит дождь, неприветливый сеятель, —
    Безымянная манна его, —
    Как лесистые крестики метили
    Океан или клин боевой.

    Будут люди холодные, хилые
    Убивать, холодать, голодать
    И в своей знаменитой могиле
    Неизвестный положен солдат.

    Научи меня, ласточка хилая,
    Разучившаяся летать,
    Как мне с этой воздушной могилой
    Без руля и крыла совладать.

    И за Лермонтова Михаила
    Я отдам тебе строгий отчёт,
    Как сутулого учит могила
    И воздушная яма влечёт.

    Шевелящимися виноградинами
    Угрожают нам эти миры
    И висят городами украденными,
    Золотыми обмолвками, ябедами,
    Ядовитого холода ягодами —
    Растяжимых созвездий шатры,
    Золотые созвездий жиры...

    Сквозь эфир десятично-означенный
    Свет размолотых в луч скоростей
    Начинает число, опрозрачненный
    Светлой болью и молью нулей.

    И за полем полей поле новое
    Треугольным летит журавлём,
    Весть летит светопыльной обновою,
    И от битвы вчерашней светло.

    Весть летит светопыльной обновою:
    — Я не Лейпциг, я не Ватерлоо,
    Я не Битва Народов, я новое,
    От меня будет свету светло.

    Аравийское месиво, крошево,
    Свет размолотых в луч скоростей,
    И своими косыми подошвами
    Луч стоит на сетчатке моей.

    Миллионы убитых задёшево
    Протоптали тропу в пустоте, —
    Доброй ночи! всего им хорошего
    От лица земляных крепостей!

    Неподкупное небо окопное —
    Небо крупных оптовых смертей, —
    За тобой, от тебя, целокупное,
    Я губами несусь в темноте —

    За воронки, за насыпи, осыпи,
    По которым он медлил и мглил:
    Развороченных — пасмурный, оспенный
    И приниженный — гений могил.

    Хорошо умирает пехота,
    И поёт хорошо хор ночной
    Над улыбкой приплюснутой Швейка,
    И над птичьим копьем Дон-Кихота,
    И над рыцарской птичьей плюсной.

    И дружи ?т с человеком калека —
    Им обоим найдется работа,
    И стучит по околицам века
    Костылей деревянных семейка,—
    Эй, товарищество, шар земной!

    70 Для того ль должен череп развиться
    Во весь лоб — от виска до виска, —
    Чтоб в его дорогие глазницы
    Не могли не вливаться войска?

    Развивается череп от жизни
    Во весь лоб — от виска до виска, —
    Чистотой своих швов он дразнит себя,
    Понимающим куполом яснится,

    Мыслью пенится, сам себе снится, —
    Чаша чаш и отчизна отчизне,
    Звёздным рубчиком шитый чепец,
    Чепчик счастья — Шекспира отец...

    Ясность ясеневая, зоркость яворовая
    Чуть-чуть красная мчится в свой дом,
    Словно обмороками затоваривая
    Оба неба с их тусклым огнём.

    Нам союзно лишь то, что избыточно,
    Впереди не провал, а промер,
    И бороться за воздух прожиточный —
    Эта слава другим не в пример.

    И сознанье своё затоваривая
    Полуобморочным бытиём,
    Я ль без выбора пью это варево,
    Свою голову ем под огнём?

    Для того ль заготовлена тара
    Обаянья в пространстве пустом,
    Чтобы белые звёзды обратно
    Чуть-чуть красные мчались в свой дом?

    Слышишь, мачеха звездного табора,
    Ночь, что будет сейчас и потом?

    Наливаются кровью аорты,
    И звучит по рядам шепотком:
    — Я рождён в девяносто четвертом,
    Я рождён в девяносто втором... —
    И в кулак зажимая истёртый
    Год рожденья — с гурьбой и гуртом
    Я шепчу обескровленным ртом:
    — Я рожден в ночь с второго на третье
    Января в девяносто одном
    Ненадежном году — и столетья
    Окружают меня огнём.

    1-15 марта 1937

    stihirus.ru

    Осип Мандельштам - Стихи о неизвестном солдате

    ? LiveJournal
    • Main
    • Ratings
    • Interesting
    • Disable ads
    Login
    • Login
    • CREATE BLOG Join
    • English (en)
      • English (en)
      • Русский (ru)
      • Українська (uk)
      • Français (fr)
      • Português (pt)
      • español (es)
      • Deutsch (de)
      • Italiano (it)
      • Беларуская (be)

    alogritmy.livejournal.com

    О.Мандельштам. Стихи о неизвестном солдате ~ Поэзия (Лирика гражданская)

     Стихи о неизвестном солдате

    Этот воздух пусть будет свидетелем,
    Дальнобойное сердце его,
    И в землянках всеядный и деятельный
    Океан без окна — вещество...

    До чего эти звезды изветливы!
    Все им нужно глядеть — для чего?
    В осужденье судьи и свидетеля,
    В океан без окна, вещество.

    Помнит дождь, неприветливый сеятель, —
    Безымянная манна его, —
    Как лесистые крестики метили
    Океан или клин боевой.

    Будут люди холодные, хилые
    Убивать, холодать, голодать
    И в своей знаменитой могиле
    Неизвестный положен солдат.

    Научи меня, ласточка хилая,
    Разучившаяся летать,
    Как мне с этой воздушной могилой
    Без руля и крыла совладать.

    И за Лермонтова Михаила
    Я отдам тебе строгий отчет,
    Как сутулого учит могила
    И воздушная яма влечет.

    Шевелящимися виноградинами
    Угрожают нам эти миры
    И висят городами украденными,
    Золотыми обмолвками, ябедами,
    Ядовитого холода ягодами —
    Растяжимых созвездий шатры,
    Золотые созвездий жиры...

    Сквозь эфир десятично-означенный
    Свет размолотых в луч скоростей
    Начинает число, опрозрачненный
    Светлой болью и молью нулей.

    И за полем полей поле новое
    Треугольным летит журавлем,
    Весть летит светопыльной обновою,
    И от битвы вчерашней светло.

    Весть летит светопыльной обновою:
    — Я не Лейпциг, я не Ватерлоо,
    Я не Битва Народов, я новое,
    От меня будет свету светло.

    Аравийское месиво, крошево,
    Свет размолотых в луч скоростей,
    И своими косыми подошвами
    Луч стоит на сетчатке моей.

    Миллионы убитых задешево
    Протоптали тропу в пустоте, —
    Доброй ночи! всего им хорошего
    От лица земляных крепостей!

    Неподкупное небо окопное —
    Небо крупных оптовых смертей, —
    За тобой, от тебя, целокупное,
    Я губами несусь в темноте —

    За воронки, за насыпи, осыпи,
    По которым он медлил и мглил:
    Развороченных — пасмурный, оспенный
    И приниженный — гений могил.

    Хорошо умирает пехота,
    И поет хорошо хор ночной
    Над улыбкой приплюснутой Швейка,
    И над птичьим копьем Дон-Кихота,
    И над рыцарской птичьей плюсной.

    И дружит с человеком калека —
    Им обоим найдется работа,
    И стучит по околицам века
    Костылей деревянных семейка, —
    Эй, товарищество, шар земной!

    Для того ль должен череп развиться
    Во весь лоб — от виска до виска, —
    Чтоб в его дорогие глазницы
    Не могли не вливаться войска?

    Развивается череп от жизни
    Во весь лоб — от виска до виска, —
    Чистотой своих швов он дразнит себя,
    Понимающим куполом яснится,
    Мыслью пенится, сам себе снится, —
    Чаша чаш и отчизна отчизне,
    Звездным рубчиком шитый чепец,
    Чепчик счастья — Шекспира отец...

    Ясность ясеневая, зоркость яворовая
    Чуть-чуть красная мчится в свой дом,
    Словно обмороками затоваривая
    Оба неба с их тусклым огнем.

    Нам союзно лишь то, что избыточно,
    Впереди не провал, а промер,
    И бороться за воздух прожиточный —
    Эта слава другим не в пример.

    И сознанье свое затоваривая
    Полуобморочным бытием,
    Я ль без выбора пью это варево,
    Свою голову ем под огнем?

    Для того ль заготовлена тара
    Обаянья в пространстве пустом,
    Чтобы белые звезды обратно
    Чуть-чуть красные мчались в свой дом?

    Слышишь, мачеха звездного табора,
    Ночь, что будет сейчас и потом?

    Наливаются кровью аорты,
    И звучит по рядам шепотком:
    — Я рожден в девяносто четвертом,
    Я рожден в девяносто втором...
    И в кулак зажимая истертый
    Год рожденья — с гурьбой и гуртом
    Я шепчу обескровленным ртом:
    — Я рожден в ночь с второго на третье
    Января в девяносто одном
    Ненадежном году — и столетья
    Окружают меня огнем.

    www.chitalnya.ru

    Мандельштам Осип – Стихи о неизвестном солдате

    Этот воздух пусть будет свидетелем,
    Дальнобойное сердце его,
    И в землянках всеядный и деятельный
    Океан без окна – вещество...

    До чего эти звёзды изветливы!
    Всё им нужно глядеть – для чего?
    В осужденье судьи и свидетеля,
    В океан без окна, вещество.

    Помнит дождь, неприветливый сеятель, –
    Безымянная манна его, –
    Как лесистые крестики метили
    Океан или клин боевой.

    Будут люди холодные, хилые
    Убивать, холодать, голодать
    И в своей знаменитой могиле
    Неизвестный положен солдат.

    Научи меня, ласточка хилая,
    Разучившаяся летать,
    Как мне с этой воздушной могилой
    Без руля и крыла совладать.

    И за Лермонтова Михаила
    Я отдам тебе строгий отчёт,
    Как сутулого учит могила
    И воздушная яма влечёт.

    Шевелящимися виноградинами
    Угрожают нам эти миры
    И висят городами украденными,
    Золотыми обмолвками, ябедами,
    Ядовитого холода ягодами –
    Растяжимых созвездий шатры,
    Золотые созвездий жиры...

    Сквозь эфир десятично-означенный
    Свет размолотых в луч скоростей
    Начинает число, опрозрачненный
    Светлой болью и молью нулей.

    И за полем полей поле новое
    Треугольным летит журавлём,
    Весть летит светопыльной обновою,
    И от битвы вчерашней светло.

    Весть летит светопыльной обновою:
    – Я не Лейпциг, я не Ватерлоо,
    Я не Битва Народов, я новое,
    От меня будет свету светло.

    Аравийское месиво, крошево,
    Свет размолотых в луч скоростей,
    И своими косыми подошвами
    Луч стоит на сетчатке моей.

    Миллионы убитых задёшево
    Протоптали тропу в пустоте, –
    Доброй ночи! всего им хорошего
    От лица земляных крепостей!

    Неподкупное небо окопное –
    Небо крупных оптовых смертей, –
    За тобой, от тебя, целокупное,
    Я губами несусь в темноте –

    За воронки, за насыпи, осыпи,
    По которым он медлил и мглил:
    Развороченных – пасмурный, оспенный
    И приниженный – гений могил.

    Хорошо умирает пехота,
    И поёт хорошо хор ночной
    Над улыбкой приплюснутой Швейка,
    И над птичьим копьем Дон-Кихота,
    И над рыцарской птичьей плюсной.

    И дружи ́т с человеком калека –
    Им обоим найдется работа,
    И стучит по околицам века
    Костылей деревянных семейка,–
    Эй, товарищество, шар земной!

    70 Для того ль должен череп развиться
    Во весь лоб – от виска до виска, –
    Чтоб в его дорогие глазницы
    Не могли не вливаться войска?

    Развивается череп от жизни
    Во весь лоб – от виска до виска, –
    Чистотой своих швов он дразнит себя,
    Понимающим куполом яснится,

    Мыслью пенится, сам себе снится, –
    Чаша чаш и отчизна отчизне,
    Звёздным рубчиком шитый чепец,
    Чепчик счастья – Шекспира отец...

    Ясность ясеневая, зоркость яворовая
    Чуть-чуть красная мчится в свой дом,
    Словно обмороками затоваривая
    Оба неба с их тусклым огнём.

    Нам союзно лишь то, что избыточно,
    Впереди не провал, а промер,
    И бороться за воздух прожиточный –
    Эта слава другим не в пример.

    И сознанье своё затоваривая
    Полуобморочным бытиём,
    Я ль без выбора пью это варево,
    Свою голову ем под огнём?

    Для того ль заготовлена тара
    Обаянья в пространстве пустом,
    Чтобы белые звёзды обратно
    Чуть-чуть красные мчались в свой дом?

    Слышишь, мачеха звездного табора,
    Ночь, что будет сейчас и потом?

    Наливаются кровью аорты,
    И звучит по рядам шепотком:
    – Я рождён в девяносто четвертом,
    Я рождён в девяносто втором... –
    И в кулак зажимая истёртый
    Год рожденья – с гурьбой и гуртом
    Я шепчу обескровленным ртом:
    – Я рожден в ночь с второго на третье
    Января в девяносто одном
    Ненадежном году – и столетья
    Окружают меня огнём.

    1-15 марта 1937

    xn--80apgoet0f.xn--p1ai

    Осип Мандельштам - Стихи о неизвестном солдате: читать стих, текст стихотворения

    1

    ❉❉❉❉

    Этот воздух пусть будет свидетелем —

    Дальнобойное сердце его —

    И в землянках всеядный и деятельный —

    Океан без окна, вещество.

    ❉❉❉❉

    До чего эти звёзды изветливы:

    Всё им нужно глядеть — для чего? —

    В осужденье судьи и свидетеля,

    В океан без окна вещество.

    ❉❉❉❉

    Помнит дождь, неприветливый сеятель,

    Безымянная манна его,

    Как лесистые крестики метили

    Океан или клин боевой.

    ❉❉❉❉

    Будут люди холодные, хилые

    Убивать, голодать, холодать,

    И в своей знаменитой могиле

    Неизвестный положен солдат.

    ❉❉❉❉

    Научи меня, ласточка хилая,

    Разучившаяся летать,

    Как мне с этой воздушной могилою

    Без руля и крыла совладать,

    ❉❉❉❉

    И за Лермонтова Михаила

    Я отдам тебе строгий отчёт,

    Как сутулого учит могила

    И воздушная яма влечёт.

    ❉❉❉❉

    2

    ❉❉❉❉

    Шевелящимися виноградинами

    Угрожают нам эти миры,

    И висят городами украденными,

    Золотыми обмолвками, ябедами —

    Ядовитого холода ягодами —

    Растяжимых созвездий шатры —

    Золотые созвездий миры.

    ❉❉❉❉

    3

    ❉❉❉❉

    Сквозь эфир десятичноозначенный

    Свет размолотых в луч скоростей

    Начинает число опрозраченный.

    Светлой болью и молью нулей.

    ❉❉❉❉

    А за полем полей поле новое

    Треугольным летит журавлем —

    Весть летит светлопыльной дорогою —

    И от битвы вчерашней светло.

    ❉❉❉❉

    Весть летит светопыльной дорогою —

    Я не Лейпциг, не Ватерлоо,

    Я не битва народов. Я — новое, —

    От меня будет свету светло.

    ❉❉❉❉

    В глубине черномраморной устрицы

    Аусте?рлица погас огонек —

    Средиземная ласточка щурится,

    Вязнет чу?мный Египта песок.

    ❉❉❉❉

    4

    ❉❉❉❉

    Аравийское месиво, крошево,

    Свет размолотых в луч скоростей —

    И своими косыми подошвами

    Луч стоит на сетчатке моей.

    Миллионы убитых задёшево

    Притоптали траву в пустоте,

    Доброй ночи, всего им хорошего

    От лица земляных крепостей.

    Неподкупное небо окопное,

    Небо крупных оконных смертей,

    За тобой — от тебя — целокупное —

    Я губами несусь в темноте.

    За воронки, за насыпи, осыпи

    По которым он медлил и мглил,

    Развороченный — пасмурный, оспенный

    И приниженный гений могил.

    ❉❉❉❉

    5

    ❉❉❉❉

    Хорошо умирает пехота,

    И поёт хорошо хор ночной

    Над улыбкой приплюснутой швейка,

    И над птичьим копьем Дон-Кихота,

    И над рыцарской птичьей плюсной.

    И дружит с человеком калека:

    Им обоим найдётся работа.

    И стучит по околицам века

    Костылей деревянных семейка —

    Эй, товарищество — шар земной!

    ❉❉❉❉

    6

    ❉❉❉❉

    Для того ль должен череп развиться

    Во весь лоб — от виска до виска, —

    Чтоб его дорогие глазницы

    Не могли не вливаться в войска.

    Развивается череп от жизни

    Во весь лоб — от виска до виска, —

    Чистотой своих швов он дразни?т себя,

    Понимающим куполом яснится,

    Мыслью пенится, сам себе снится —

    Чаша чаше, отчизна — отчизне, —

    Звёздным рубчиком шитый чепец,

    Чепчик счастья — Шекспира отец.

    ❉❉❉❉

    7

    ❉❉❉❉

    Ясность ясеневая и зоркость яво?ровая

    Чуть-чуть красная мчится в свой дом,

    Словно обмороками затоваривая

    Оба неба с их тусклым огнем.

    Нам союзно лишь то, что избыточно,

    Впереди — не провал, а промер,

    И бороться за воздух прожиточный —

    Это слава другим не в пример.

    ❉❉❉❉

    И сознанье своё затоваривая

    Полуобморочным бытиём,

    Я ль без выбора пью это варево,

    Свою голову ем под огнём?

    ❉❉❉❉

    Для того ль заготовлена тара

    Обаянья в пространстве пустом,

    Чтобы белые звезды обратно

    Чуть-чуть красные мчались в свой дом?

    ❉❉❉❉

    Слышишь, мачеха звездного табора —

    Ночь, что будет сейчас и потом?

    ❉❉❉❉

    8

    ❉❉❉❉

    Наливаются кровью аорты,

    И звучит по рядам шепотком:

    — Я рождён в девяносто четвёртом,

    Я рождён в девяносто втором…

    И, в кулак зажимая истёртый

    Год рожденья с гурьбой и гуртом,

    Я шепчу обескровленным ртом:

    — Я рождён в ночь с второго на третье

    Января в девяносто одном.

    Ненадёжном году, и столетья

    Окружают меня огнём.

    ❉❉❉❉

    vstih.ru

    Стихи о неизвестном солдате 🖤 красивые стихотворения известных поэтов о солдатах, погибших в Великой Отечественной Войне

    В Великую Отечественную Войну погибло очень много солдат. И многих из них так и не нашли, ведь в часы ожесточенных боев некогда было хоронить своих сослуживцев как подобает и их хоронили в братских могилах или в защищенных от обстрела местах. Но после войны были созданы поисковые отряды, которые находили и продолжают находить останки защитников, и их родные, через много лет, могут достойно похоронить героев.

    Ниже собрано много стихов о неизвестном солдате.


    Осип Мандельштам - Неизвестный положен солдат

    Этот воздух пусть будет свидетелем —
    Дальнобойное сердце его —
    И в землянках всеядный и деятельный —
    Океан без окна, вещество.
    До чего эти звёзды изветливы:

    Всё им нужно глядеть — для чего? —
    В осужденье судьи и свидетеля,
    В океан без окна вещество.
    Помнит дождь, неприветливый сеятель,
    Безымянная манна его,

    Как лесистые крестики метили
    Океан или клин боевой.
    Будут люди холодные, хилые
    Убивать, голодать, холодать,
    И в своей знаменитой могиле

    Неизвестный положен солдат.
    Научи меня, ласточка хилая,
    Разучившаяся летать,
    Как мне с этой воздушной могилою
    Без руля и крыла совладать,

    И за Лермонтова Михаила
    Я отдам тебе строгий отчёт,
    Как сутулого учит могила
    И воздушная яма влечёт.

    Осип Мандельштам - И от битвы вчерашней светло

    Сквозь эфир десятичноозначенный
    Свет размолотых в луч скоростей
    Начинает число, опрозраченный.
    Светлой болью и молью нулей.

    А за полем полей поле новое
    Треугольным летит журавлем -- 
    Весть летит светопыльной дорогою -- 
    И от битвы вчерашней светло.

    Весть летит светопыльной дорогою -- 
    Я не Лейпциг, не Ватерлоо,
    Я не Битва Народов. Я -- новое, --
    От меня будет свету светло.

    [В глубине черномраморной устрицы
    Аустерлица погас огонек --
    Средиземная ласточка щурится,
    Вязнет чумный Египта песок].*

    Осип Мандельштам - Неизвестный солдат

    Аравийское месиво, крошево,
    Свет размолотых в луч скоростей --
    И своими косыми подошвами
    Луч стоит на сетчатке моей.

    Миллионы убитых задешево
    Притоптали тропу в пустоте,
    Доброй ночи, всего им хорошего
    От лица земляных крепостей.

    Неподкупное небо окопное,
    Небо крупных окопных смертей,
    За тобой -- от тебя -- целокупное -- 
    Я губами несусь в темноте.

    За воронки, за насыпи, осыпи,
    По которым он медлил и мглил,
    Развороченных -- пасмурный, оспенный
    И приниженный гений могил.

    Осип Мандельштам - Хорошо умирает пехота

    Хорошо умирает пехота,
    И поет хорошо хор ночной
    Над улыбкой приплюснутой Швейка,
    И над птичьим копьем Дон-Кихота,
    И над рыцарской птичьей плюсной.
    И дружит с человеком калека:
    Им обоим найдется работа.
    И стучит по околицам века
    Костылей деревянных семейка -- 
    Эй, товарищество -- шар земной!

    Павел Антокольский - Могила неизвестного солдата

    И тьмы человеческих жизней, и тьмы, 
    И тьмы заключенных в материю клеток, 
    И нравственность, вбитая с детства в умы… 
    Но чей-то прицел хладнокровен и меток.
    Наверно, секунд еще десять в мозгу 
    Неслись перелески, прогалины, кочки, 

    Столбы, буераки, деревья в снегу… 
    Но всё убыстрялось, не ставило точки, 
    Смещалось…
    Пока наконец голова 
    Не стукнулась тыквой в ничто.
    И вот тут-то
    Бессмертье свои предъявило права. 

    Обставлено помпой, рекламой раздуто, 
    Под аркой 
    Триумфа для вдов и сирот 
    Горит оно неугасимой лампадой, 
    И глина ему набивается в рот.
    Бессмертие! 

    Чтимая церковью падаль. 
    Бессмертие! 
    Право на несколько дат. 
    Ты после войны для того и осталось, 
    Чтоб крепко уснул Неизвестный Солдат. 
    Но он не уснет. 

    Михаил Каменщиков - Неизвестный солдат

    Он брал Берлин на абордаж,
    Ложился грудью на блиндаж.
    На ч`рта логово Рейхстаг
    Он водрузил Отчизны стяг.

    Он отстоял в боях столицу,
    Сломал хребет железный фрицу.
    Он не пустил врага за Волгу
    Остался верен чести, долгу.

    С одной винтовкою в руке
    Под танк кидался на дуге.
    В атаку шёл ругаясь матом
    И спал в обнимку с автоматом.

    Зубами рвал чеку гранаты
    И разорвал кольцо блокады.
    Читая весточку из дома,
    Он пил сто граммов от Наркома.

    Домой родне писал: «Вернусь!»
    И в рост вставал за нашу Русь.
    Друзей терял, братаясь с горем
    И не считал себя героем.

    Он был отцом и чьим-то братом,
    Но неизвестным стал солдатом.
    Лежит под стенами Кремля.
    Пусть будет пухом ему земля!

    Терентий Травник - Пишу слезами о войне...

    Пишу слезами о войне –
    В ответ на писанное кровью.
    Кладу охапками сирень
    На братский холм –
    Пусть в изголовье
    Благоухает вечный май,
    Звучат законченностью строки…
    Пусть убиенных только в рай
    Ведут военные дороги!
    Пишу стихи, скрывая имя,
    Стирая времени приметы,
    Как неизвестному солдату –
    от неизвестного поэта.
    Словами – в полный небосклон –
    Зарытым в братские могилы
    От всей Земли – земной поклон 

    Эдуард Асадов - Могила Неизвестного солдата

    Могила Неизвестного солдата!
    О, сколько их от Волги до Карпат!
    В дыму сражений вырытых когда-то
    Саперными лопатами солдат.

    Зеленый горький холмик у дороги,
    В котором навсегда погребены
    Мечты, надежды, думы и тревоги
    Безвестного защитника страны.

    Кто был в боях и знает край передний,
    Кто на войне товарища терял,
    Тот боль и ярость полностью познал,
    Когда копал «окоп» ему последний.

    За маршем — марш, за боем — новый бой!
    Когда же было строить обелиски?!
    Доска да карандашные огрызки,
    Ведь вот и все, что было под рукой!

    Последний «послужной листок» солдата:
    «Иван Фомин», и больше ничего.
    А чуть пониже две коротких даты
    Рождения и гибели его.

    Но две недели ливневых дождей,
    И остается только темно-серый
    Кусок промокшей, вздувшейся фанеры,
    И никакой фамилии на ней.

    За сотни верст сражаются ребяга.
    А здесь, от речки в двадцати шагах,
    Зеленый холмик в полевых цветах —
    Могила Неизвестного солдата…

    Но Родина не забывает павшего!
    Как мать не забывает никогда
    Ни павшего, ни без вести пропавшего,
    Того, кто жив для матери всегда!

    Да, мужеству забвенья не бывает.
    Вот почему погибшего в бою
    Старшины на поверке выкликают
    Как воина, стоящего в строю!

    И потому в знак памяти сердечной
    По всей стране от Волги до Карпат
    В живых цветах и день и ночь горят
    Лучи родной звезды пятиконечной.

    Лучи летят торжественно и свято,
    Чтоб встретиться в пожатии немом,
    Над прахом Неизвестного солдата,
    Что спит в земле перед седым Кремлем!

    И от лучей багровое, как знамя,
    Весенним днем фанфарами звеня,
    Как символ славы возгорелось пламя —

    Осип Мандельштам - Стихи о неизвестном солдате

    Этот воздух пусть будет свидетелем —
    Безымянная манна его —
    Сострадательный, темный, вседеятельный —
    Океан без души, вещество...

    Шевелящимися виноградинами
    Угрожают нам эти миры,
    И висят городами украденными,
    Золотыми обмолвками, ябедами,
    Ядовитого холода ягодами
    Растяжимых созвездий шатры —
    Золотые созвездий жиры...

    Аравийское месиво, крошево
    Начинающих смерть скоростей —
    Это зренье пророка подошвами
    Протоптало тропу в пустоте —
    Миллионы убитых задешево,
    Доброй ночи! Всего им хорошего
    В холодеющем Южном Кресте.

    Ю. Коринец - Неизвестный солдат 

    Ярко звезды горят,
    И в кремлевском саду
    Неизвестный солдат
    Спит у всех на виду.
    Над гранитной плитой
    Вечный свет негасим.
    Вся страна сиротой
    Наклонилась над ним.
    Он не сдал автомат
    И пилотку свою.
    Неизвестный солдат
    Пал в жестоком бою.
    Неизвестный солдат –
    Чей-то сын или брат,
    Он с войны никогда
    Не вернется назад.
    Ярко звезды горят,
    И в кремлевском саду
    Неизвестный солдат
    Спит у всех на виду.
    Свет зажгли мы ему
    Под стеною Кремля,
    А могила ему –
    Вся земля, вся земля.

    М. Исаковский - Куда б ни шёл, ни ехал ты... 

    Куда б ни шёл, ни ехал ты,
    Но здесь остановись,
    Могиле этой дорогой
    Всем сердцем поклонись.
    Кто б ни был ты — рыбак,
    шахтёр,
    Учёный иль пастух, —
    Навек запомни: здесь лежит
    Твой самый лучший друг.
    И для тебя, и для меня
    Он сделал все, что мог:
    Себя в бою не пожалел,
    А Родину сберёг.

    Ю. Друнина - Неизвестный солдат 

    Пролетели дни как полустанки,
    Где он, черный сорок первый год?
    Кони, атакующие танки,
    Над Москвой горящий небосвод?
    А снега белы, как маскхалаты,
    А снега багровы, как бинты,
    Падают безвестные солдаты
    Возле безымянной высоты.
    Вот уже и не дымится рана,
    Исчезает облачко у рта...
    Только может быть она не безымянна
    Крошечная эта высота?
    Не она ль бессмертием зовется?..
    Новые настали времена,
    Глубоки забвения колодцы,
    Но не забывается война...
    Никуда от прошлого не деться,
    Вновь война стучится в души к нам,
    Обжигает, обжигает сердце
    Благородность с болью пополам.

    М. Светлов - Неизвестному солдату   

    Он умер от семьи своей вдали,
    И гибели его нам неизвестна дата...
    К могиле неизвестного солдата
    Известные солдаты подошли...
    Мы этот образ до сих пор храним –
    Истерзанный свинцом лежал парнишка,
    И не было при нем военной книжки –
    Она в бою погибла вместе с ним.
    Пусть мы его фамилии не знаем, –
    Он был – мы знаем – верным до конца.
    И мы в молчанье головы склоняем
    Перед бессмертным подвигом бойца.
    И дружба воинов неколебима свята,
    Она не умирает никогда!
    Мы по оружию родному брату
    Воздвигли памятник на долгие года!
    Соединим же верные сердца
    И скажем, как ни велика утрата, –
    Пусть нет фамилии у нашего бойца, –
    Есть звание российского солдата!

    В. Высоцкий - Братские могилы 

    На братских могилах не ставят крестов,
    И вдовы на них не рыдают.
    К ним кто-то приносит букетик цветов
    И Вечный огонь зажигает.
    Здесь раньше вставала земля на дыбы,
    А нынче гранитные плиты.
    Здесь нет ни одной
    персональной судьбы –
    Все судьбы в единую слиты.
    А в Вечном огне видишь вспыхнувший танк,
    Горящие русские хаты,
    Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,
    Горящее сердце солдата.
    У братских могил нет заплаканных вдов –
    Сюда ходят люди покрепче.
    На братских могилах не ставят крестов,
    Но разве от этого легче?

    Р. Рождественский - Реквием

    Черный камень,
    черный камень,
    что ж молчишь ты,
    черный камень?

    Разве ты
          хотел такого?
    Разве ты
          мечтал когда-то
    стать надгробьем
    для могилы
    Неизвестного
             солдата?
    Черный камень.
    Что ж молчишь ты,
    черный камень?.

    Мы в горах
             тебя
                искали.
    Скалы
        тяжкие
             дробили.
    Поезда в ночах
    трубили.
    Мастера в ночах
    не спали,
    чтобы
       умными руками
    чтобы
       собственною
               кровью
    превратить
    обычный камень
    в молчаливое
    надгробье...

    Разве камни
           виноваты
    в том,
       что где-то
            под землею
    слишком долго
    спят солдаты?
    Безымянные
    солдаты.
    Неизвестные
    солдаты...

    А над ними
         травы сохнут,
    А над ними
          звезды меркнут.
    А над ними
           кружит
               беркут
    и качается
    подсолнух.
    И стоят над ними
    сосны.
    И пора приходит
                снегу.
    И оранжевое солнце
    разливается
    по небу.
    Время
       движется над ними...

    Но когда-то,
    но когда-то
    кто-то в мире
             помнил
                  имя
    Неизвестного
    солдата!
    Ведь еще
          до самой смерти
    он имел друзей
                немало.
    Ведь еще
          живет на свете
    очень старенькая
    мама.
    А еще была
            невеста.
    Где она теперь —
    невеста?..
    Умирал солдат —
    известным.
    Умер —
    Неизвестным.


    С. Орлов - «Его зарыли в шар земной...»

    Его зарыли в шар земной,
    А был он лишь солдат,
    Всего, друзья, солдат простой,
    Без званий и наград.
    Ему как мавзолей земля —
    На миллион веков,
    И Млечные Пути пылят
    Вокруг него с боков.
    На рыжих скатах тучи спят,
    Метелицы метут,
    Грома тяжелые гремят,
    Ветра разбег берут.
    Давным-давно окончен бой...
    Руками всех друзей
    Положен парень в шар земной,
    Как будто в мавзолей...

    Павел Антокольский - И тьмы человеческих жизней

    И тьмы человеческих жизней, и тьмы,
    И тьмы заключенных в материю клеток,
    И нравственность, вбитая с детства в умы..
    Но чей-то прицел хладнокровен и меток.

    Наверно, секунд еще десять в мозгу
    Неслись перелески, прогалины, кочки,
    Столбы, буераки, деревья в снегу..
    Но всё убыстрялось, не ставило точки,
    Смещалось...

    Пока наконец голова
    Не стукнулась тыквой в ничто.
    И вот тут-то

    Бессмертье свои предъявило права.
    Обставлено помпой, рекламой раздуто,
    Под аркой Триумфа для вдов и сирот
    Горит оно неугасимой лампадой,
    И глина ему набивается в рот.

    Бессмертие! Чтимая церковью падаль.
    Бессмертие! Право на несколько дат.
    Ты после войны для того и осталось,
    Чтоб крепко уснул Неизвестный Солдат.
    Но он не уснет. Несмотря на усталость.

    М. Лисянский - Песня неизвестного солдата

    Навстречу ползущему танку
    Я, трижды убитый, встаю.
    Без страха иду я в атаку,
    Солдатскую песню пою.

    Лети от столицы до Бреста,
    Во все города и края,
    Моя лебединая песня,
    Последняя песня моя!

    Готовый к неравному бою,
    Недаром я жил и живу.
    Любовь заслоню я собою
    И грудью прикрою Москву.

    Лети от столицы до Бреста,
    Во все города и края,
    И в дом, где заплачет невеста,
    Лети, эта песня моя!

    Я кланяюсь милому краю,
    Встречаю, как в детстве, зарю.
    Я землю свою обнимаю,
    Я песне своей говорю:

    — Лети от столицы до Бреста,
    Во все города и края...
    Пусть имя мое неизвестно,
    Останется песня моя!

    Э. Асадов  - Помните!

    День Победы. И в огнях салюта
    Будто гром: - Запомните навек,
    Что в сраженьях каждую минуту,
    Да, буквально каждую минуту
    Погибало десять человек!

    Как понять и как осмыслить это:
    Десять крепких, бодрых, молодых,
    Полных веры, радости и света
    И живых, отчаянно живых!

    У любого где-то дом иль хата,
    Где-то сад, река, знакомый смех,
    Мать, жена... А если неженатый,
    То девчонка - лучшая из всех.

    На восьми фронтах моей отчизны
    Уносил войны водоворот
    Каждую минуту десять жизней,
    Значит, каждый час уже шестьсот!..

    И вот так четыре горьких года,
    День за днем - невероятный счет!
    Ради нашей чести и свободы
    Все сумел и одолел народ.

    Мир пришел как дождь, как чудеса,
    Яркой синью душу опаля...
    В вешний вечер, в птичьи голоса,
    Облаков вздымая паруса,
    Как корабль плывет моя Земля.

    И сейчас мне обратиться хочется
    К каждому, кто молод и горяч,
    Кто б ты ни был: летчик или врач.
    Педагог, студент или сверловщица...

    Да, прекрасно думать о судьбе
    Очень яркой, честной и красивой.
    Но всегда ли мы к самим себе
    Подлинно строги и справедливы?

    Ведь, кружась меж планов и идей,
    Мы нередко, честно говоря,
    Тратим время попросту зазря
    На десятки всяких мелочей.

    На тряпье, на пустенькие книжки,
    На раздоры, где не прав никто,
    На танцульки, выпивки, страстишки,
    Господи, да мало ли на что!

    И неплохо б каждому из нас,
    А ведь есть душа, наверно, в каждом,
    Вспомнить вдруг о чем-то очень важном,
    Самом нужном, может быть, сейчас.

    И, сметя все мелкое, пустое,
    Скинув скуку, черствость или лень,
    Вспомнить вдруг о том, какой ценою
    Куплен был наш каждый мирный день!

    И, судьбу замешивая круто,
    Чтоб любить, сражаться и мечтать,
    Чем была оплачена минута,
    Каждая-прекаждая минута,
    Смеем ли мы это забывать?!

    И, шагая за высокой новью,
    Помните о том, что всякий час
    Вечно смотрят с верой и любовью
    Вслед вам те, кто жил во имя вас!

    Павел Антокольский - Могила неизвестного солдата

    И тьмы человеческих жизней, и тьмы,
    И тьмы заключённых в материю клеток,
    И нравственность, вбитая с детства в умы..
    Но чей-то прицел хладнокровен и меток.

    Терентiй Травнiкъ - "Пишу слезами о войне..."

    Пишу слезами о войне –
    В ответ на писанное кровью.
    Кладу охапками сирень
    На братский холм –
    Пусть в изголовье
    Благоухает вечный май,
    Звучат законченностью строки…


    Стихи о неизвестном солдате без автора

    Он умер от семьи своей вдали,
    И гибели его нам неизвестна дата…
    К могиле неизвестного солдата
    Известные солдаты подошли…
    Мы этот образ до сих пор храним –
    Истерзанный свинцом лежал парнишка,
    И не было при нем военной книжки –
    Она в бою погибла вместе с ним.
    Пусть мы его фамилии не знаем, –
    Он был – мы знаем – верным до конца.
    И мы в молчанье головы склоняем
    Перед бессмертным подвигом бойца.
    И дружба воинов неколебима свята,
    Она не умирает никогда!
    Мы по оружию родному брату
    Воздвигли памятник на долгие года!
    Соединим же верные сердца
    И скажем, как ни велика утрата, –
    Пусть нет фамилии у нашего бойца, –
    Есть звание российского солдата!

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    На фотографии в газете
    Нечетко изображены
    Бойцы, еще почти что дети,
    Герои мировой войны.
    Они снимались перед боем –
    В обнимку четверо у рва.
    И было небо голубое,
    Была зеленая трава.
    Никто не знает их фамилий,
    О них ни песен нет, ни книг.
    Здесь чей-то сын и чей-то милый,
    И чей-то первый ученик.
    Они легли на поле боя,
    Жить начинавшие едва,
    И было небо голубое,
    Была зеленая трава.
    Забыть тот горький год неблизкий
    Мы никогда бы не смогли,
    По всей России обелиски,
    Как души, рвутся из земли.
    …Они прикрыли жизнь собою,
    Жить начинавшие едва,
    Чтоб было небо голубое,
    Была зеленая трава.

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞
     

    О, рассвет после ночи бессонной,
    И трава в оловянной росе,
    И шлагбаум, как нож, занесённый
    Над шершавою шеей шоссе!..

    Мы шагаем – и головы клоним,
    И знобит нас, и тянет ко сну.
    В дачном поезде, в мирном вагоне
    Лейтенант нас привёз на войну.

    Нам исход этой битвы неведом,
    Неприятель всё рвётся вперёд.
    Мой товарищ не встретит Победу,
    Он за Родину завтра умрёт.

    …Я старею, живу в настоящем,
    Я неспешно к закату иду, –
    Так зачем же мне снится всё чаще,
    Будто я – в сорок первом году?

    Будто снова я молод, как прежде,
    И друзья мои ходят в живых,
    И ещё не венки, а надежды
    Возлагает Отчизна на них…

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    Пролетели дни как полустанки,
    Где он, черный сорок первый год?
    Кони, атакующие танки,
    Над Москвой горящий небосвод?
    А снега белы, как маскхалаты,
    А снега багровы, как бинты,
    Падают безвестные солдаты
    Возле безымянной высоты.
    Вот уже и не дымится рана,
    Исчезает облачко у рта…
    Только может быть она не безымянна
    Крошечная эта высота?
    Не она ль бессмертием зовется?..
    Новые настали времена,
    Глубоки забвения колодцы,
    Но не забывается война…
    Никуда от прошлого не деться,
    Вновь война стучится в души к нам,
    Обжигает, обжигает сердце
    Благородность с болью пополам.

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    Он бежал в распахнутой шинели,
    Разрывая рот в беззвучном крике,
    И визжало небо от шрапнели,
    Как в немом кино, мелькали лики.

    А кругом надсадное дыханье,
    Мерный топот ног в сырых обмотках,
    Бряцанье железа, чертыханье,
    трупы в окровавленных пилотках.

    Сердце не услышало удара,
    только ноги заплелись неловко,
    капля крови на траву упала,
    крепче пальцы сжались на винтовке…

    И стоят в заброшенных селеньях
    Гипсовые копии Солдата,
    Затянулось вечности мгновенье,
    Некому подкрасить смерти дату…

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    Как мало их осталось на земле
    Не ходят ноги и тревожат раны,
    И ночью курят, чтобы в страшном сне,
    Вновь не стреляли в них на поле брани.

    Мне хочется их каждого обнять,
    Теплом душевным с ними поделиться,
    Была бы сила, чтобы время вспять…
    Но я не Бог…война им снова снится.

    Пусть внукам не достанется война
    И грязь её потомков не коснётся,
    Пусть курит бывший ротный старшина
    И слушает, как правнучек смеётся.

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    На День Победы вновь Москва гуляла —
    Великий праздник всех объединил,
    И солнце в небе радостно сияло,
    Светило ярко, не жалея сил.

    Концерты, танцы, ветеранов встречи,
    Цветы, которых много так весной…
    Но небо стало хмуриться под вечер,
    А вскоре дождь начался проливной.

    Стремительно испортилась погода,
    И город мок в дождливой пелене,
    Как будто разрыдалась вдруг природа
    По людям, что погибли на войне.

    И в День Победы плакал дождь весенний
    О тех, кто в ту далёкую войну
    Пал смертью храбрых на полях сражений,
    Но отстоял в боях свою страну

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    Отшумел юбилей, отгремели парады,
    Светлый праздник отмечен достойно вполне;
    Но и после торжеств забывать нам не надо
    Стариков, что добыли победу в войне.

    Ветеранов уносят болезни и годы —
    Их осталось в живых очень мало сейчас;
    Помнить нужно их подвиги вечно народу,
    Ведь от рабства и смерти спасли они нас!

    Пусть на солнце блестят ордена и медали
    На груди ветеранов великой войны —
    Эти люди все силы Отчизне отдали,
    Отстояли в сраженьях свободу страны!

    Отшумел юбилей. Отгремели парады,
    Но мы все не должны забывать ни на миг:
    Ветеранам войны будет лучшей наградой
    Каждодневная наша забота о них!

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    Душою не стареют ветераны»,
    Назло годам, болезням вопреки,
    Презрев незаживающие раны,
    Идут шеренгой наши старики.

    Шагают строем в День большой Победы,
    Слегка колышет ветер седину…
    Какое горе, и какие беды
    Пришлось принять в священную войну!

    Питали их невиданные силы
    Любовь к Отчизне, боль родной страны.
    Война бойцов безжалостно косила,
    Не все дождались радостной весны.

    А этот май уже совсем немногим
    Подарит счастье встретиться друзьям.
    Потомкам им бы поклониться в ноги,
    Им гимны петь весенним соловьям.

    Шагают строем наши ветераны.
    Хоть с каждым годом реже этот строй,
    Но от борьбы отказываться рано –
    Зачем солдату нужен тот покой?!

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    Они хватили бед сполна,
    Они познали голод, пытки.
    Тогда давали ордена,
    Сегодня дарят лишь открытки.
    И в праздник где-то рушат кров,
    А горе ходит по квартирам.
    Посмертно данных орденов
    Никто не хочет. Жить бы в мире.

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    В городке, у вечного огня,
    Льёт музыка печальную мелодию.
    С цветами все, но грустный взгляд,
    Чтят память тех, кто пал за Родину.
    Молчания минута всем погибшим.
    Семей, нетронутых войной, здесь нет.
    Усыпан памятник цветами и не видно,
    Высеченных золотом имён.
    Чей-то дедушка-отец, у ноги клюкА,
    Седую голову, как лунь, склонил,
    И, слезу, с усталого лица,
    На свои медали уронил.
    Друзья его, навеки молодые,
    Не знавшие любви ребята,
    Покоятся давно в могилах,
    С именем одним – Солдаты.
    Ваш вечный сон, у вечного огня,
    В дождь и в зной, и в стужу,
    Ивушки плакучие хранят,
    Вам верной дружбой служат!

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    Салют весне! И позади все беды,
    И залпы пушек стихли уж давно.
    Мы живы, чтобы праздновать победу
    И вспоминать войну лишь как кино.

    Счастливые…не снятся нам торпеды,
    И вой сирен не будит как тогда.
    Мы – граждане, познавшие победу
    Со слов людей, прошедших сквозь года.

    Хоть не герои мы, как наши деды,
    Пускай не присягали на крови…
    Мы – поколение, достойное победы
    Для веры, для надежды и любви!

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    Он умер от семьи своей вдали,
    И гибели его нам неизвестна дата…
    К могиленеизвестного салдата
    Известныесолдаты подошли…

    Мы этот образ до сих пор храним —
    Истерзанный свинцом лежал парнишка,
    И не было при нем военной книжки-
    Она в бою погибла вместе с ним.

    Пусть мы его фамилии не знаем,-
    Он был- мы знаем- верным до конца.
    И мы в молчанье головы склоняем
    Перед бессмертным подвигом бойца.

    И дружба воинов неколебима свята,
    Она не умирает никогда!
    Мы по оружию родному брату
    Воздвигним памятник на долгие года!

    Соединим же верные сердца,
    И скажем, как не велика утрата,-
    Пусть нет фамилии у нашего бойца,-
    Есть звание российского солдата.

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    Пусть пулемёты не строчат,
    И пушки грозные молчат.
    Пусть в небе не клубится дым ,
    Пусть небо будет голубым,
    Пусть бомбовозы по нему
    Не прилетают ни к кому ,
    Не гибнут люди , города
    Мир нужен на земле всегда!!!!

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    Подошёл я к стене,
    В сердце слёзы разлились,
    Будто ангелы-смерти
    За ВДВ молились,
    Не видел я бой горах Кавказа,
    Как бился десант с яростью барса,
    И сколько бойцов там было убито?
    Твердит моё сердце-«Никто не забыт,и ничто не забыто»!!!

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    Русский парень лежит на афганской земле.
    Муравей-мусульманин ползёт по скуле.
    Очень трудно ползти… Мёртвый слишком небрит,
    и тихонько ему муравей говорит:
    «Ты не знаешь, где точно скончался от ран.
    Знаешь только одно — где-то рядом Иран.
    Почему ты явился с оружием к нам,
    здесь впервые услышавший слово «ислам»?
    Что ты дашь нашей родине — нищей, босой,
    если в собственной — очередь за колбасой?
    Разве мало убитых вам, — чтобы опять
    к двадцати миллионам ещё прибавлять?»

    Русский парень лежит на афганской земле.
    Муравей-мусульманин ползёт по скуле,
    и о том, как его бы поднять, воскресить,
    муравьёв православных он хочет спросить,
    но на северной родине сирот и вдов
    маловато осталось таких муравьёв.

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    Забудьте на минуту слово «страх».
    Запомните: где тонко, там и рвётся.
    Чеченский выстрел отзвуком в горах,
    И болью в чьём-то сердце отзовётся.

    Ребят убито – не один вагон
    Со всей страны, от Пскова до Урала.
    Но звёзды не посыплются с погон,
    Их крепко привинтили генералы.
    Чужая, каменистая земля,
    Чем дань берёшь, копя её, и пряча?
    Рубинами на башнях у Кремля?
    — Нет, только кровью юной и горячей.

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    Тем, кто в ночь уходил на задание,
    Тем, кто выжил. Вернулся с рассветом.
    Кто росу пил сухими губами,
    Кто не слушал чужих советов…

    Тем, кто с раной от пули, осколка
    На себе нёс, спасая друга…
    Всем бойцам полковой разведки,
    Выполнявшим долг без испуга.

    Вам, прошедшим войну до Берлина,
    И оставившим след на Рейхстаге.
    Вам, — бойцам незримого фронта,
    Приспускаю красные флаги.

    Всем погибшим — Вечная Память,
    Всем живущим — Слава во веки!
    Вам, Бойцам полковой Разведки,
    Посвящаю я строки эти!!!

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    В день неизвестного солдата
    Возле немого обелиска
    Положим мы букет цветов,
    К земле склонимся низко, низко.

    Пусть твое имя неизвестно,
    Но помним мы про подвиг твой,
    Как не жалея своей жизни,
    Ты Родину закрыл собой.

    Стоят кресты и обелиски,
    Фамилий нет на них и дат,
    Навечно ты остался в списках
    Пропавших на войне солдат.

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    Наливаются кровью аорты,
    И звучит по рядам шепотком:
    — Я рождён в девяносто четвёртом,
    Я рождён в девяносто втором…
    И, в кулак зажимая истёртый
    Год рожденья с гурьбой и гуртом,
    Я шепчу обескровленным ртом:
    — Я рождён в ночь с второго на третье
    Января в девяносто одном.
    Ненадёжном году, и столетья
    Окружают меня огнём.

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    Для того ль должен череп развиться
    Во весь лоб — от виска до виска, —
    Чтоб его дорогие глазницы
    Не могли не вливаться в войска.
    Развивается череп от жизни
    Во весь лоб — от виска до виска, —
    Чистотой своих швов он дразни?т себя,
    Понимающим куполом яснится,
    Мыслью пенится, сам себе снится —
    Чаша чаше, отчизна — отчизне, —
    Звёздным рубчиком шитый чепец,
    Чепчик счастья — Шекспира отец.

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    Шевелящимися виноградинами
    Угрожают нам эти миры,
    И висят городами украденными,
    Золотыми обмолвками, ябедами —
    Ядовитого холода ягодами —
    Растяжимых созвездий шатры —
    Золотые созвездий миры.

    ∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞∞

    nauka.club


    Смотрите также



    © 2011-
    www.mirstiha.ru
    Карта сайта, XML.