Майя румянцева стихи


Моя Майя Румянцева ~ Стихи и проза (Публицистика)


Моя Майя Румянцева
(27.12.1928 г. – 21.03.1980 г.)

К 80 – летию со дня рождения поэтессы Майи Александровны Румянцевой

Теперь всё чаще оглядываясь в своё прошлое, давно ушедшие годы юности, пытаюсь понять и найти те истоки и нити, что привели меня в поэзию, дали возможность полюбить это вид творчества и стали той самой невидимой энергетикой дыхания слова, благодаря которой я сама начала писать стихи.
Конечно, поэзия Майи Румянцевой не была единственной причиной, определившей мой выбор, но заслуга её в этом весьма значительна.
В моих руках тоненькая книжечка «Библиотечка избранной поэзии» издательства ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия» 1969 г. стоимостью 12 копеек. Всего 30, уже пожелтевших от времени страниц. Так мало и, одновременно, много, - большая часть жизни Майи.
Думаю, вряд ли у кого сохранилось такое прижизненное издание поэтессы. Со мной этот сборник «кочевал» и переселялся столько лет из квартиры в квартиру. Многое, из хранимой литературы было утеряно, роздано знакомым и в районные библиотеки, но эта книжица дорогая моему сердцу, сохранилась, как реликвия и память о замечательной поэтессе.

«Румянцева Майя Александровна (1928-1980). Родилась в Москве. Работала грузчицей, лаборанткой в Академии имени Тимирязева, училась в Литературном институте имени Горького – в семинаре И. Сельвинского, который в одной из своих книг упоминает М. Румянцеву в числе талантливых поэтов».
Это краткая сводка со страниц Интернета для знакомства с теми, кто не слышал или не знает о Майе Румянцевой. Я хочу пройти вместе с Вами по страницам домашнего сборника и представить поэзию Майи, попутно вставляя небольшие ремарки о своём видении и понимании темы и образов стихотворений.

У памятника Ленину

Над площадями ты вставал живой,
В распахнутом пальто, с открытой головой.
И от империи летели перья.
Была империя – и нет империи.
…Последний самодур с шальной пролётной тройки
Бросает пятаки, как на помин души.
Последний фабрикант под бурю забастовки
Последние считает барыши.
И глаз заплаканный притихшего притона
В последний раз униженно качается.
И царь – уже не царь. И царство – вне закона…
Великая империя кончается.
……………………………………..
На перекрёстке четырёх ветров
Ладонь твоя широкая застыла…
…Я подойду.
Я застегну твоё пальто,
Чтобы тебе
Теплее было…

Это первое стихотворение в сборнике. Вполне понятно по тематике – почему. Было такое время… Впрочем, мало что изменилось в отношении к «вождям» и сейчас. Могу предвидеть некоторый сарказм со стороны несогласных в том, что стихотворение коньюктурно по своей сути и, значит, неискренне. Отвечу: и да, и нет. Да, потому что это не самая необходимая тема для поэзии и некоторым образом – «входной билет» для публикации. Нет, оттого, что написано открыто, с теплом и верой, которая была, была…Стихотворение Майи о Ленине не избито пошлыми штампами, коими в те времена грешили многие известные поэты.
Сейчас вольно рассуждать, когда порушено и подвергнуто остракизму всё, что было свято в доперестроечные годы. Я, как и Майя, жила в те годы такими же мыслями и той же верой…

На площади Маяковского

Маяковский! Такая боль!
Такая боль…Маяковский…
С такою болью к тебе только.
Как будто на раны насыпали соль,
Как будто по сердцу
Сухою коркой.
Любовь тебя, такую громаду,
Скрутила в гранит, изломала в память.
Любовь – это уличная баррикада,
И в ней уязвимым падать.
Мне трудно.
Мне б крикнуть вдоль улицы людной:
«Плачьте, люди! Люди, молчите…
Любовь умирает,
…….большая и трудная,
Труднее любых великих открытий.
Здесь слёз не сдержу и обиды не спрячу –
Тебя ведь тоже при жизни намучило.
И ты любил, смешно и незряче,
И, тоже, наверно, не самых лучших.
Когда?.. Кому.. И зачем ты выменял
Смерть
На несказанных слов паутину?..
Ты помнишь её с озёрным именем,
С фамилией, похожей на бригантину.
Рукам уплывать… тихо, как в штиле.
Всякому чувству приходит крах!
Петля начинается с рук любимых.
Кончается где – то…на чердаках.
С тела любимой начинается неистовая,
Эта трёхмачтовая тоска!
Губы любимой – начало выстрела,
Конец – в тебе… у виска.
Пришла я к тебе ото всех неверных.
Пришла как крик и пришла как месть.
Какой жестокий влюблённый первым
Придумал назначить свидание здесь?..
Приходят ждать под твою ладонь,
Целуются рядом с твоим отчаяньем,
Не понимая, что ты - это боль
Несостоявшегося в Париже
……………………..свидания.
Ночь простою, простою до рассвета,
Всех живых в эту ночь разлюбя.
…..Если таких, как ты, нету,
К кому и зачем идти от тебя?..
Возле тебя проброжу неприкаянно,
Под тенью твоей буду греться и стыть…
Тебя – большого,
……….убитого
…………………..каменного –
За всех нелюбивших
Буду любить…

Это моё самое любимое майино стихотворение. Не удержалась – привела текст полностью… Когда я впервые читала это стихотворение, моих знаний о жизни и трагической гибели замечательного поэта Маяковского было явно недостаточно. Пожалуй, всё ограничивалось школьной программой, но сочинения по гражданской лирике Маяковского я писала исправно. Слова Майи стали для меня взрывом, открытием, женской сопричастностью в любви и состраданием к трагической гибели Маяковского

Бессонница.

Я до кончиков пальцев не злая,
Очень добрая я с тобой.
Я до муки, до боли не знаю,
Есть ли ты или выдуман мной…
И приходят рассветы в город,
Очень трезвые, с третьими лишними.
И теряется что – то гордое
Каждым утром под этими крышами.
Почему ты прощаешься молча
Здесь на улице неуютной?..
Хоть два слова, из сказанных ночью,
Повторил бы ты в это утро…
Я бы трижды назад оглянулась,
Наизусть запомнив, навечно.
Но молчанье рождает грубость –
И во мне умирает женщина…
…………………………….
********
Дай явь, как сон.
Явись ко мне.
За все разлуки дай награду.
Как на ворованном коне,
Ворвись с глазами конокрада.
……………………………….
Я перепутаю часы,
Я перепутаю все даты.
Я буду путать явь и сны,
И все рассветы и закаты.
Спешит земля, кружат леса,
Дрожит навстречу древний ветер.
Дай удаль мне, и дай глаза,
И ночь одну из тех столетий…

Чайка
Я приходила к морю, я видала,
Как крылья чаек беспокойны и тревожны,
Когда над морем ожиданье шквала,
Как прикрывают они море настороженно,
И как они чернеют в час моряны,
И, перья распластав, кричат от горя,
И как они над тихим морем пьяны,
Зовут, зовут
С собою в небо море…
…………………………
Как к морю, я приду к тебе босая,
Прильну доверчиво к глубинам вод…
…Скажи, а чайки тоже умирают,
Когда их море
………………….предаёт?..
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,

Любовная лирика Майи Румянцевой дышит теплотой нерастраченности чувств и женской нежностью. Она разная. От тихой задумчивости сомнений до бурных фантазий, не воплощённых в жизнь. Ценность этой поэзии для меня в том, что автор пишет не только светло и красиво, но и предельно открыто о своём самом сокровенном. Не покидает мысль об исповедальности майиного чувства любви перед читателем…

Пожалуй, самое известное для широкой публики, стихотворение Майи Румянцевой – это «Баллада о седых»:

Говорят, нынче в моде седые волосы.
И «седеет» бездумно молодость,
И девчонка лет двадцати
Может гордо седою пройти.
……………………………..
Память, стой….Замри…. Это надо.
То – из жизни моей, не из книжки.
…Из блокадного Ленинграда
Привезли седого мальчишку.
Я смотрела на чуб с перламутром
И в глаза его, очень взрослые.
Среди нас он был самым мудрым,
Поседевший от горя подросток…
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
Эх ты, модница, злая молодость,
Над улыбкой - седая прядь…
…Это даже похоже на подлость –
За полтинник седою стать.

Майя Румянцева принадлежит к поколению детей войны. Вряд ли теперь эти строки могут иметь такую же актуальность и вызывать восхищение, спустя полвека у нынешней молодёжи, никогда не видевшей войны и воспитанной в духе свободы нравов. Нам, родившимся вскоре после окончания войны, эта тема была близка прежде всего своим гражданским звучанием против пошлости в моде, против душевной чёрствости…

Красота

……………………
Были очи черней, чем уголь.
Были брови – тревожное чудо.
Забиралась я в дальний угол.
На него смотрела оттуда.
В десять лет красота непонятным,
Чем – то будущим заволнует.
Выходил он, высокий и ладный,
Под улыбку свою озорную.
А в ресницах запуталось лихо.
И гитары небрежный звон.
И мужья, ревниво окликнув,
Уводили из клуба жён.
Брови – ломаны, кверху рвутся,
Да над струнами пальцы бьются,
По ладам бегут в высоту:
«Полюби меня, Маруся!
Полюби за красоту!»

****
Небо – чёрное…Небо – грозное…
Фронтовые дальние выстрелы.
В эшелоне под стук колёсный
Уезжать далеко трактористу
И вернуться зимой домой…
Вместо ног – два обрубка квадрата.
И лицо всё ожогами смято.
Где ж девалась твоя высота?..
Где ж девалась твоя красота?..
И когда он пил до угару,
То кричал: »Для чего мне жить?!»-
И за гриф, как за глотку гитару,
Словно хочет её задушить.
И по ветру бросал её кручено,
Телогрейку рванув с плеча,
И катался по снегу жгучему,
И, в сугробы уткнувшись, кричал…
…Тяжесть века и горе века –
На земле плачет полчеловека.
И не струны, а стоны рвутся
И слова с тоской в пустоту:
»Полюби …меня…Маруся…
Полюби…за … красоту…»

***
Нет, мы его не оплакивали,
А всем селом поднимали.
Протезы, желты как факелы,
Яростно полыхали.
И от нег не водкой,
А новою кожей пахло.
И шёл он походкой тяжёлой,
Волнуясь, полем непаханым.
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,.
И сотни глаз нараспашку
Глядели на нового Пашку.
И сам в себе открывал он
И силу и широту…
…Полюби его, Маруся.
Полюби. За красоту!

Ещё одна тема, как эхо прошедшей войны, в которой не только и не столько о красоте внешней, как о красоте духа человеческого, сумевшего преодолеть боль увечья и кажущейся ненужности для рода людского. Это быль. Оттого более ценна и прекрасна, в поэтическом исполнении. Стихотворение посвящено Николаю Тишакову.
Более всего мне импонируют строки Майи о неравнодушии окружающего мира, а именно селян, к беде тракториста Пашки: » Нет. Мы его не оплакивали, а всем селом поднимали…» Дорогого стоят те люди и то время! Есть - над чем поразмыслить нам, сегодняшним…
Почему – то, вспомнилось вот это.
Во дворе моего детства жил внешне похожий на Пашку, на того, чьи «брови - тревожное чудо», молодой мужчина – калека без обеих ног. Ноги он потерял тоже на войне, но красота лица осталась. Как его звали, я уже не помню. Не знаю также, чем он занимался.
Никогда рядом с ним я никогда не видела близкого человека, но он был добр и улыбчив…

Протест
Сирены с гарью доносил мне ветер.
Качало от бомбёжки фотографии.
Война – со стен смеялись дети.
Война – живые дети плакали…
А где –то фрау по мужьям томились,
Надев трофейные надушенные кофты.
И девочка печальная из Витебска
Им молча подносила чёрный кофе.
И фрау говорили о России
И становились и надменнее и злее.
Перчатки на руках своих носили
Из кожи русских, украинцев и евреев.
Ходили фрау часто на спектакли,
В антрактах шоколад лениво ели,
И об актёрах спорили в антрактах,
И сумасшедшую Офелию жалели.
А мне в то время – трудная Россия,
И от трагедий – по спине мурашки.
И рядом
………..сумасшедшая Мария
Хохочет над могилою так страшно…
И мне смотреть невыносимо просто,
Как с костылями он идёт
…………………………вагоном тесным,
И даже ночью
……………………он приснится после,
Весь из бинтов, из дерева и песни…
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
…К нам до сих пор
……………..с расстрелов возвращаются,
Не только не живые, а… гранитные.
Стоят не горькие,
…………………..а гордые и сильные
Нам целый век ещё
……………………….с войны встречать их.
Я нынче протестую от России
Всей силою её и всей печалью!
Я к ним иду,
Чтобы склониться ниц,
Чтоб положить цветы у ног
…………………………..гранитных.
Я приговариваю к смерти всех убийц!
Я приговариваю к жизни
Всех
………убитых!

Стоит ли комментировать это стихотворение, исполненное великой гражданской мужественностью, болью за Россию за всех людей доброй воли, героев, павших на Великой Отечественной? Всё, всё, каждая высказанная строка, пропущены через сердце, выстрадано каждым словом и рифмой. Оставлено нам, чтобы помнили…

Произведения других поэтов, ранее - Е. Евтушенко, А. Вознесенского, Р. Рождественского, Друниной, Р. Казаковой, Я. Смелякова, Н. Заболоцкого О. Бергольц, Б. Окуджавы, позднее - в ксерокопиях А. Ахматовой, М. Цветаевой, Саши Чёрного, Б. Пастернака, О. Мандельштама и многие – многие, кого здесь не называю, будут прочитаны и оценены мною после. По исследованию творчества этих поэтов написано много критических статей и эссе.
Своим воспоминанием о поэзии Майи Румянцевой я не претендую на литературную работу, скорее это мемуары. Мне просто очень захотелось рассказать вам о замечательной поэтессе прошлого века подборкой её стихов.
Я не прощаюсь с тобой, Майя – певчая птица моей далёкой юности, подарившей мне свой голос на всю жизнь.
Я помню тебя, Майя Александровна!

www.chitalnya.ru

Тамбовские писатели - детям - Румянцева

 

* * *

Черноземье моё, черноземье…
Солнце падает в спелую рожь.
Соловьиная ночь с перезвонами,
Колокольчиков синих дрожь.

Сколько хожено, сколько езжено
Мимо мокрых густых садов,
Мимо речек с речью небрежною,
Мимо синих поющих кустов.

Припадаешь к земле – не забудешь
Запах сена и запах берёзки.
Припадаешь к земле – не разлюбишь
Черноземье моё неброское…

И сегодня в тиши берёзовой
Я припомню отцов и дедов,
Что в далёкие годы грозные
Здесь вели над стройкой беседу.

И рабочий и земледелец
Средь зелёной шуршащей листвы
Понимали, что слово в сердце
Начинается от земли.

Надо мною кружатся птицы.
Надо мною – розов рассвет.
И хлеба шуршат, как страницы,
Как страницы свежих газет…

 

* * *
Шум перрона, шум вагона,
Бабы с узелками.
Еду в радость, еду в горе,
Еду за стихами.

Стук колёсный чёткий, чёткий,
У девчонок – чёлки, чёлки.
Кач да кач, налево, вправо,
За окошком снег на травах.

Вижу осень тройкой рыжей,
Вдоль дороги - листья рысью…
Словно конница промчалась –
Вижу цвет будёновки,
Память с детства мне досталась –
Конники да конники…

…Как должны любить мы землю,
Помнящую павших,
А над ними, а над ними
Хлеб встаёт над пашней.

По сей день, по сей день
Поле золотое.
Поседели, поседели
Все берёзы в поле.

Плат накинут до земли,
До зимы поклонятся.
Поле вспахано с зари –
Пахарю бессонница.

От неё, от земли,
Всё живое бродит.
…От зари до зари
Сотни жизней всходят.

По сей день, по сей день
Поле золотое.
Поседели, поседели
Все берёзы в поле.

Золото их душ припомним
В золотую осень.
Мы венки в широко поле
С золотом приносим.

Как должны любить мы землю,
Помнящую павших.
Конники на зелени –
Боль моя всегдашняя.

Годы революции,
Выстрелы над пахотой,
Конники да конники
Незабвенны, памятны.

Коль оставим зёрнышко
С золотой крупицей,
Оставляем в поле мы
Жизни их частицу…

За окошком в синих далях
Вижу цвет будёновки.
В хлебном золоте колосьев
Затерялись конники.

Как должны любить мы землю,
Помнящую павших,
Конники на зелени –
Боль моя всегдашняя.

Кони вскачь без всадников,
Поле не вспахавшие.
…Осенью, в уборку,
Вспоминайте павших…

 

* * *

Художнику Алексею Краснову

Давай, кареглазый,
песню споём
Про шелест берёзы
под синим окном,
Про клён тот опавший
за дальним селом,
Давай, кареглазый,
песню споём…
И в памяти встанут
крестьянские лица.
В картинах твоих
этих лиц не счесть.
К широким полотнам
твоим приобщиться –
Как будто бы песню широкую
спеть…
Давай, кареглазый,
песню споём
Про грохот тачанки,
Про смерть под седлом,
Про выстрел шальной,
Про обрез за углом,
Про год
сорок первый,
Про поле с огнём,
Про то,
Как простился
солдат за селом,
Давай, кареглазый,
песню споём…
В кружилихе дней
из ритмов и слов
Уже в третий раз опадали капели,
И зимы прошли
из синих снегов…
Давно,
как давно
Мы с тобою не пели!..
Про рощи из ситца,
Про синь над крыльцом,
Про русские лица,
Про степь с серебром,
Про это раздолье,
которое пишешь,
Всем сердцем которое
чутко так
слышишь,
Давай, кареглазый,
песню споём…

 

РОССИЯ

Снегами сменяются ливни,
Птицам лететь к облакам.
Они унесут на крыльях
Тоску по российским снегам.
Россия - зимушка,
вёсенка,
Берёза моя и сосенка,
Костры на лугу –
из детства,
На избах –
рисунок сердца.
Который уж год
хороводно
Падает в рощи снег.
Будет девчонка сегодня
В мех прятать
тёплый смех.
Праздничная частушка
Вырвется из-за угла,
В шали пуховой с кружевом
С крылечка сбежит в снега…
Россия - зимушка,
вёсенка,
Берёза моя и сосенка,
Костры на лугу –
из детства,
На избах –
рисунок сердца.
Белые снеги да скатерти,
Песни российских кровей.
Ёлка – шумная сватья
На свадьбах всех январей.
В осень –
плодов лавина
И караваи,
как солнце.
А по весне соловьиная
Песня в саду
прольётся…
Россия - зимушка,
вёсенка,
Берёза моя и сосенка,
На давней избушке
из детства –
Моё
нарисовано
Сердце…

 

* * *

Герою Социалистического Труда,
доярке Тамаре Фёдоровне Куделиной

Ты, Россия моя,
Белый дождь над ведёрком,
Как рождение чуда –
Струи белые,
звонкие.
Через детство пройдут,
Через юность пройдут.
Выйдут бабы к перрону –
Молоко на виду.
Пахнут реки России
Парным молоком.
И берёзы молочные
В рощах – кругом,
Облака – молоко,
И сады – в молоке.
Ива белый листок
Тянет струйкой к реке.
Пахарь в шири полей
Пот сотрёт рукавом,
Жажду в поле запьёт
Он парным молоком.
Под туманом молочным,
Под туманом густым,
И – молочные кочеты,
И – костров белый дым.
Белый конь да берёза,
Белый иней мороза,
Светлый день
в белой роздыми,
Под молочными
звёздами.
…Рядом с хлебушком рыжим
Рыжа крынка встаёт.
Так в России давно,
Целый век, каждый всход.
Благодарность лугам,
Что прольются в посуду,
Слава
светлым рукам,
Давшим
белое чудо...
А оно – молоко –
Пахнет травами,
степью,
От него, молока,
Силы русские
крепнут…

 

ОСЕНЬ

Проплывут облака над водой,
Где когда-то
кружили птицы.
Унесло их лето с собой
В те края,
где Россия снится…
Вслед прощально
леса глядят,
Ветер осени
кличет раздолье.
Словно землю согреть хотят,
Травы рыжие
лягут в поле.
Подойдёт к берегам Алёнушка
И присядет
на краешке осени.
Хорошо ей в родной сторонушке
Среди радужной
степи да просеки…
Проплывут облака
над водою,
Где когда-то
кружили птицы.
Унесло их лето с собою
В те края,
где Россия снится…

БАЛЛАДА ОБ ОТРЕЗАННОЙ КОСЕ

Маме

1.

Мама,
У тебя такие старые волосы…
Мама,
У тебя совсем молодые глаза.
А в комоде лежит
отрезанная молодость –
Длинная и чёрная коса.
Я не знаю тебя
молодою и лёгкою,
Когда косу качает
над плавной походкою,
Когда бант за спиной
И по горлышко – блузка,
Когда морщишь ты лоб
Над сверхмодным
французским.
И послушно и тихо
Склоняешься в храмах,
И глаза опускаешь
Перед классною дамой.
А потом - как загадка…
Ты мне, мама, откройся.
Гимназистка-тихоня
Отрезала косу.
Вместо банта с порханьем,
Вместо блузки ажурной
На плечах твоих узких –
Гимнастёрка с тужуркой.
Не под вальсом паркеты,
А под маршем – булыжник.
Тяжела от нагана
Кобура тёмно-рыжая.
Может, это не диво,
Но дивиться я буду,
Как от тихой покорности
Доросла ты
до бунта!
От альбомного Надсона
До движенья в колоннах,
От молитвы
«За царствие»
До свержения трона.
Я задумаюсь, мама,
Я к косе припаду…
…Повторить ли когда-нибудь
Мне твою
высоту?

2.

Ты гордо шла
по улицам московским…
Как разобраться ты могла,
девчонка?..
Когда Рахманинов
на клавишах заморских
Так звонко путал
белое и чёрное.
Когда великий
и большой Шаляпин
Тоскующий свой бас
увёз за океан,
И где-то Лещенко
надрывно плакал
Среди духов,
и пота,
и румян…
Ты гордо шла
по улицам московским,
Где каждый шаг –
соблазном для греха,
Где декадентка томная с подмостков
Так фиолетово
звала под облака.
И где дома растрёпанно стояли
С подъездами,
Как нос у сифилитика,
И вслед тебе
гнусавили роялями
И звали смехом,
ветреным до выкрика.
Забудь!
Пляши!
Кокетничай игриво!
Там так легко,
так сытно
и так пьяно…
Полуголодная, идёшь ты мимо…
…Тебе за это
целовали руки, мама?..
Идёшь ты хрупкою
девчонкою бескосой,
Ещё не сильная,
Ещё не смелая,
Идёшь ты мимо
лёгкого и броского,
И ты не путаешь,
Где – чёрное,
где - белое…

3.

Скачешь от селения к селению.
В избах ждут тебя
И слушают с доверием,
Там,
где лапотная грусть в печурках,
Где Иисус печальный
над свечой,
Где махорка,
Где качают
с плачем люльку,
Долго-долго
говоришь ты горячо.
Будет мчаться конь
лесами чёрными,
Будут пули
как встревоженные пчёлы.
Им ужалить тебя злобно?
Или нет?..
Вся земля тебе?..
Или кроёный метр?..
А рука с наганом –
в напряжении.
Припадёшь щекой
к горячей шее.
И тебе –
и празднично и страшно,
Бьётся грива,
Как коса твоя
вчерашняя.
Эй, скакун,
с надёжными подругами,
Выноси,
дружище оробелый!
Трижды стрелянная,
Трижды пуганная,
Ты уже – и сильная,
и смелая…

4.

Нынче внукам ты даришь
Рысака на колёсах.
Нынче внукам ты даришь
Пистолет безголосый.
Моя милая мама,
сто горошин на фартуке,
Твои тихие руки
Режут тёплые булки.
Ты готовишь внучатам
манные завтраки,
И в Сокольники водишь ты их
на прогулки.
А в комоде лежит
твоя давняя молодость –
Та коса,
Что с тобой не была
в маете…
Я целую твои
цвета пороха волосы.
Припадаю, волнуясь,
К твоей
высоте…

НАШИ МАТЕРИ

Наши мамы от нас
вечно что-нибудь прячут.
Прячут беды свои
и свои неудачи.
Прячут боль, и досаду, и горечь обиды.
А войной
Сколько горя им было
выдано…
Извещенья о смерти в комоды прятали,
А наутро – подушки,
слезами примятые.
Наши мамы от нас
вечно что-нибудь прячут.
Наши мамы при нас
никогда не плачут
И стараются быть проворней, бодрей…
Но не верьте обману своих матерей.
Я же знаю…
Тайком…
Когда все уснут,
В тихой кухне они
капли тёмные пьют.
И устало вздохнут,
И пройдутся иначе…
Наши мамы от нас
Вечно что-нибудь прячут…

МОЕЙ МОСКВЕ

Прошли секунды разлук,
Гудка паровозного звук,
Колёс нарастающий стук
В сердце пробился вдруг.
Со строек новые здания,
Сняв крыши, кричат: «До свидания!».
И вдруг подмосковная хата
Спиной повернулась горбатой,
Как будто пред ней виновата,
Что мчит меня поезд куда-то.
Земля ты моя родная,
Прости, что я уезжаю…
Не только ты - дом у ракиты.
Здесь дед мой и прадед зарыты.
Земля ты моя, землища,
Роднее нигде не сыщешь!
Я помню тебя эшелонную,
Мчатся составы с вагонами.
Я помню тебя притихшей,
В краске зелёной крыши.
Я помню тебя несытой,
Дверь школы доской забита.
Часами стоит за хлебом
Под хмурым московским небом.
Однажды подросток с Басманной,
Шнуруя ботинок рваный,
Сказал, по-мужски тоскуя:
«Очень люблю Москву я,
Но мы уезжаем завтра…».
На камень – слеза упала.
И сколько московских асфальтов
Такие слёзы впитало!
Земля ты моя, землища,
Труднее нигде не сыщешь,
Роднее нигде не сыщешь.
…Москва, ты мне всё прости –
И этот прощальный стих,
И то, что в разлуке с тобой
Сдружились с другой землёй,
И то, что сегодня под вечер
С волненьем Тамбовщину встречу…


ВОЛГА

Волга – волненье высокое,
Томленье
за дальними плёсами.
Говор твой волжский с оканьем,
Волны твои – курносые.
Кама бежит по камушкам
Босая,
С рассветной косой,
К Волге, как внучка к бабушке,
За сказкой глазастой, лесной.
Недосчиталась ты камушков
В годы твои тревожные.
У самого водного краешка
Солдатами тропы проложены.
Алые тропы,
знамённые,
Гранитные – к небу синему.
Читаешь ты их поимённо,
Седою становишься зимами.
Читаешь – и в небо смотришь,
Считаешь – и в землю грудью.
Всех ты их, Волга, помнишь,
Ни одного не забудешь.
Волга – моя повитуха,
Баюкала долго с причала.
В детстве
от голода с вьюгами
К волнам своим
привязала.
Волга – моё наследство,
Кормилица – скатерть синяя.
В далёком военном детстве
Меня ты сделала сильною.
…У сини твоей застыну.
Стыдно
забыть твои волны,
Синие жилки России,
Бабушка моя,
Волга…

 

УСПЕНОВКА

Посвящается педагогам Успеновской
средней школы Петровского района

Есть село Успеновка,
Дальнее село.
Соловьиным пением
Рощи
замело.
Яблоня цветущая –
Облако с небес.
Выпорхнет частушка,
Убежит за лес…
Лиственные лиственницы
Окружают дом.
Так и тянет в сенцы,
Где – ведро с ковшом.
Пахнет свежим хлебом,
Добрый стол накрыт.
Белый конь с телегою
У крыльца стоит.
Я не раз припомню
Этот вечер синий,
Михаил Васильича
И рядом – двух
Васильевн.
Речи их нехитрые
Про дела, заботы.
Ах, какие лица –
Светлая работа!
Как из русской
сказки –
С грустью
да с весельем.
Как из русской пляски –
Ширь в них
с откровеньем.
Ваше горе с радостью
В сердце увезу.
Я теперь причастна
К этому селу.

Грусть села
Успеновки –
Холмик вдалеке,
Нина Николаевна
В траурном платке.
Не забыть мне судеб,
И грача, и лес,
И стожок у яблонь,
С добротой сердец.
Простодушья этого
Долго не хватало.
Я в селе хорошем –
Как в детстве
побывала.
Выйду, горожанка,
В городские звоны.
Вновь села зелёного
Тишину припомню.
Есть село Успеновка
У сердца
моего.
До родственного
близкое
Дальнее село…

* * *
Ах, лесостепь, моя сторонка,
Мои шуршащие хлеба.
И у колодца
смех ребёнка,
И в три окна
моя изба…
Войду,
Оставлю у порога
Тропу,
закаты да зарю.
Дорожка – милая дорога
Вдоль сенец
стелется к ведру.
Взять алюминиевую кружку,
Испить холодной, ледяной.
Приветит добрая старушка.
Стол застлан
скатертью льняной.
Заговорит она о хлебе
(Не торопи, а подожди!),
Неспешно поглядит на небо
И скажет: - Где ж они, дожди?..
То льют они,
То солнца – прорва. –
И мне под тихие слова
Родное вспомнить
Притамбовье,
Где почесть
хлебу воздана,
Где крепкий пахарь
Крупно солит
Поля
раскидистым зерном.
А дождь всё стороной обходит
И только кличет
дальний гром.
- Посохло всё, - чуть слышно кинет. –
Жнивьё иль поле – не пойму. –
…И после слов тех в магазине
Я лишку хлеба
не возьму…

НОВОГОДНЯЯ НОЧЬ В СЕЛЕ

Сосновцам посвящается

Здравствуй, светлый,
смелый снег,
Дали ветровые…
Новогодний
чистый смех
С песней о полыни.
Тройка,
небо,
звёзды,
степь,
Да тулуп,
да любый.
Не успеешь песню
спеть,
Расцелует в губы.
Подплывали
сто саней
К ёлкам,
вкруг входящим.
Над столами –
сто огней.
Каравай дышащий.
Полушалки,
пиджаки
В ряд висят на лавке.
Отдыхают старики
С трубкой
у трёхрядки.
Выйдет парень,
бровь – вразлёт.
Руки лихо вскинет.
С голенища
скрип смахнёт,
Под частушку
кинет.
Выйдет тоненькая пава,
По подолу – рюшки.
Враз затопчет
каблучками
Верхние
частушки.
А потом с грустинкой
песню
Поведёт солдатка.
Захлебнётся и замрёт
Старая трёхрядка.
И сидят они рядком,
Милые сельчане,
Те, которых мы
добром
Летом вспоминали.
Жатва в поле –
в ночь, в зарю,
Сон при жатве –
реже.
Вам спасибо говорю
В этот праздник
снежный.
Веселитесь от души,
Веселитесь звонко.
Снег ложится у межи,
По следам –
позёмка.
Пусть прикроет
урожай,
Тот,
Что будет завтра.
В каждом доме –
каравай.
Это - ваша жатва.
Жатва тех, кто сеял
в мае,
Хлеб в колосьях
трогал.
…В доме с валенок
сметают
Звёзды у порога.
Подплывают сто саней
К ёлкам,
в круг входящим.
Над столами – сто затей,
Каравай дышащий…

 

СКАЗКА

Мичуринцам

Затоскуется мне по крылечку,
По сосне, ото сна лохматой.
Затоскуется мне по речке,
По ветле горбатой.

Ах ты, Русь узорная,
Мудрёная резьба.
Тихая, исконная,
Светлая изба.

Чьи-то руки вечные
Трудились над крылечком.
В узорах зиму чуешь,
Рощи тонкий лучик.

А в избе ночуют
Дедушка да внучек.
Вышиванья яркие
За резным наличником,
Да в печурке жаркой
Песня-невеличка.
Там – блины с былинами,
Руки доброй
бабушки.
И живёт там с ними
Сказка про Иванушку…

ВЫМИРАЮЩАЯ ДЕРЕВНЯ

Какие снежные постели
По полю ходят прямиком,
Земля моя – берёзы, ели,
Избушка с дымом
под бугром.
Кто мог забыть тебя,
оставить
Иль полюбить тебя слегка,
Когда из каждого
окошка
Рябина да ольха видна.
Зимой
Фата с фатою в споре,
А летом
Зорька сядет свахой,
И чуб пшеничный
в светлом поле,
И в роще
красная рубаха.
Стоит без окон
домик с краю,
Изба – заметна, не заметна,
Крыльцо скрипучее
встречает
То с севера,
То с юга ветры,
Зачем меня
сюда забросило?
Какой запущенный погост!
И жители,
Как листья осенью,
Спешат вразброд,
Спешат вразброс.
И поезда проходят мимо.
Не полустанок
и не станция.
Ах, как бездомно,
Как бездымно
Среди запущенных акаций,
Среди неубранного сада
И этой старой бабки
с палочкой,
Среди кривого палисада,
Пустых,
Давно забытых лавочек.
Село детей и хлеб рожало,
Давно вставая
в зорях ранних,

Стозвонно
кузницей стучало,
Плясало в праздник
на полянах.
Нет голубятен
в том селенье,
Не слышно
посвиста ребят.
…Давайте
встанем на колени,
Пред
вымиранием деревни,
Виновен кто
и кто не виноват…

НОВЫЙ ГОРОД

Липчанам

Он пока ещё – город контрастов,
Этот город крестьян и рабочих.
Петухов, по-сельски горластых,
Труб фабричных,
не спящих ночью.
Здесь вцепилась
мазанка-хата
В чернозёмную
жирную землю.
Огород, плетнями прижатый,
Арестантом кажется
древним.
А кругом обступают здания
Стооконные,
С грудью прочною,
Вышли к хатам они на свидание
В длинных галстуках
труб водосточных.
Во дворах доминошники смуглые
Вечерами «козла» забивают.
От ударов столишко струганный
По колено в землю
врастает.
От цветных сарафанов рябы,
На скамейках судачат бабы,
И так звонко,
чисто по-русски,
Вдохновенно семечки лузгают.
А автобус помчит с урчаньем
То столично – асфальтом гладким,
То потянет – провинциально
Вперевалку
булыжником шатким.
Вдоль автобуса – руки рабочие
По-хозяйски лягут друг к дружке.
…Новый город
с сельскими кочетами,
С перелесками
да с частушками…

В ТОМ КРАЕ

Город.
Парни с космами,
а девчонки – стрижены.
Женственными косами
города обижены.
Взять да окунуться
в то раздолье ситцевое,
Где с утра плетутся
волны из пшеницы,
Косы заплетаются
в ливни жгучих шквалов,
И от них ломаются
шпильки из металла.
Где поют у грядок
с самого рассвета.
Где от кос до пяток
западного нету.
В том раздолье ситцевом,
в том гудящем крае
На полях с пшеницею
строки вырастают…

 * * *

Труженицам Тамбовщины
посвящается

Когда ещё поля под вьюгой,
Окно бело от холодов, -
Присядьте, милые подруги,
Над строками моих стихов.
И отдохните в синий вечер,
Пока затих в степи овин.
…Всю жизнь
продлился «год мужчин»,
А в прошлом –
выдался «год женщин»…
Мы в год прошедший,
как всегда, -
Детей растили,
Шли по пашне.
И хлеб
И лес
в степной красе
Растут не без участья нашего,
Кирпич к кирпичику положим,
На косогоре встанет дом.
И песни,
Что мы сами сложим,
По-женски,
тихо пропоём…
Я езжу много,
Слышу много
Счастливых слов
и горьких слов.
На сердце
лягут, как тревога,
И гнев,
И женская любовь,
И лица,
схожие и разные
С судьбою женщины в войну.
…И в год один
Расскажешь разве
Хотя бы
про одну судьбу?
И судьбы я не выбирала.
И пела женщин, как могла.
Но года мало,
Жизни мало,
Скупы сердечные слова.
Ничто – степная даль и реки.
Ничто – рассветы и восход.
Ничто
земля без человека.
На ней
одна зима
растёт…
Так и начала жизни нету
Без женщины,
Без слова «мать».
Дано ей украшать планету
И род
И землю продолжать.
Затопит печь,
побелит избу,
Скатёрку белую пригладит.
А за её судьбой –
Отчизна
С седою материнской прядью.
Она – и юг,
Она – и север,
И лён с кочующей волной.
Пустыня с древними поверьями
И горы с тонкою луной.
Но пусть простят мне
дали дальние,
Гористый юг,
Сибири ширь,
Что здесь,
в степных своих окраинах,
Я выбираю героинь.
Здесь удивляюсь каждой жизни,
Здесь судьбы к сердцу пролегли,
Для коих ширь большой Отчизны
С тамбовской началась земли.
Когда ещё поля под вьюгой,
Окно бело от холодов, -
Присядьте, милые подруги,
Над строками моих стихов…

ЛЮБОВЬ ВАСИЛЬЕВНА

Повару совхоза «Верхнеярославский»
Сосновского р-на Л. В. Галаховой
посвящается

Выноси, Любовь Васильевна,
прошлогодний урожай
Да корми им хлебопашцев,
Ставь им сытный каравай!
Да борща налей-ка в миску
С жару,
С пылкого огня.
А в руках проворных ложки
Алюминием
звенят.
Ах, как быстро,
Ах, как ладно,
Словно в сев да в обмолот.
И, наверно, им взаправду
Долгий год –
совсем не год.
Дружной шутке
дружно рады –
Говорит Василий Радов:
- Накормила ты меня
Аж до самого ремня… -
По-крестьянски хлеб нарежет,
К сердцу,
тёплый, прижимая.
- Ешьте с хлебцем на здоровье,
Чай, ведь сами убирали.
И глядит она, пригожая,
Только мать так
на сынов.
…Имя ласковое
сложено
Из любви
да васильков…

* * *

Марии Мордасовой

Запоёт,
И горя мало.
Кружевным платком помашет,
То ли бусы растеряла,
То ли смех вприсядку пляшет.
Что нам горе да кручина,
Были, сплыли навсегда.
Во дворе
петух глазливый,
В вёдрах – чистая вода.
Речка – слева,
Роща – справа,
Лучик солнышка в косе.
Ах, какие ходят павы
В среднерусской полосе!
Выходила из Черняного,
По России с песней шла.
Круглолицая, румяная,
На плечах
зарю несла.
Шелковистую, с кистями,
Разудалую зарю,
Щедро сыпала горстями
Сто частушек к сентябрю.
Собирайте к урожаю
То, что выдумал народ.
…Под Черняным речку знаю,
Что вприплясочку течёт.
Распотевшая для слуха,
Говорливая речушка.
Ближе рощи,
Дальше луга
Вдоль реки
Растут частушки…
На певице ярки бусы,
И с гармошкой – яркий луг.
- Спой, Маруся…
- Слышь, Маруся,
Кинь частушку под каблук…

СВАДЬБА В ЧЕРНЯНОМ

Сколько света
в этом мире!
Сколько радостей всерьёз!
Вон стыдливая рябина
Покраснела вся до слёз.
Вечер с ветром
перепутан,
Золотистой
речки речи,
И идёт по перепутку
Свадьба белая навстречу.
Юбки в пляске,
Серьги в пляске,
А невеста –
словно краля.
Пью за счастье,
Бью за счастье
Рюмку красную
о камень –
Пять осколков,
Пять сосёнок,
Пятерых детей желаю,
Сваха,
Красная, как зорька,
В пляску свата зазывает.
«А-пчхи! Спички в нос!»
Пузо, ноги – колесом,
Сват и весел и курнос,
Ходит этаким тузом.
А жених с невестой
рядом –
Две смешинки
в них живут,
Перегляды-водопады
Друг на друга
взгляды, взгляды,
До сердец
себя прожгут.
Пусть
всерьёз им будет счастье,

Пусть
Кричат им нынче:
«Горько!»
Нет беды,
И нет ненастий,
Свадьба ходит
по пригорку…

ПОД МИЧУРИНСКОМ

Затоскуется мне по крылечку,
По сосне. Ото сна лохматой.
Затоскуется мне по речке.
По ветле горбатой.
Ах, ты, Русь узорная,
Мудрёная резьба!
Тихая, исконная,
светлая изба.
Чьи-то руки вечные
Трудились над крылечком.

В узорах зиму чуешь,
Рощи тонкий лучик.
А в избе ночуют
Дедушка да внучек.
Вышиванья яркие
Под резным наличником,
Да в печурке жаркой
Песня-невеличка.
Там – блины с былинами,
Руки доброй бабушки.
И живёт там с ними
Сказка
про Иванушку…

 

ГОЛУБОЕ И РОЗОВОЕ

Новоро́жденных мальчишек
(Мудрое поверье)
Пеленают в голубое
С самого рожденья.
Сколько в жизни голубого
Им потом встречается!
Голубой дымок табачный
За парнями тянется.
У матросов на тельняшках
Голубые полосы,
Голубая водка в стопках,
Голубые полюсы…
Голубых полярных льдин
Встретить караваны.
Голубое море им,
Небо…
Океаны…
Новоро́жденных девчонок
(Мудрое поверье)
Пеленают в розовое
С самого рожденья.
Им губами розовыми
Целовать мальчишек.
Им рожать со стонами
Розовых детишек.
А проводят в небо,
А проводят в море –
Розовые веки
У девчонок с горя…

НА ПАШНЕ

Ребристое поле – в пару.
Оно дымит, как парная.
Как в баню,
вхожу босая,
Ступнёй ощущая жару.
Припомню я деда старого
С мудрым прищуром глаз.
Ядрёною баней распаренный,
Дед тянет из кружки
квас.
И, вытерши рот бородою,
Промолвит с певучей ленью:
- Мол, русский народ так устроен,
Что после баньки добреет.
Мол, в пар идут не с морозу,
А банька – мудрое дело.
Там веник
из доброй берёзы
Всю злость выгоняет
из тела. –
…Ребристое поле – в пару.
Оно дымит, как парная.
Как в баню,
вхожу босая,
Ступнёй ощущая жару.
Шпарь, солнце, меня грячей!
Шпарь веником из лучей!
В жаре качай до упаду,
Всю злость выбивай
и досаду!
Ничтожность обиды незрячей
Выпарь,
Земля горячая!
Пусть беды станут полбедами!
И злость надо мной – не буянь!
Ах, мудрые речи дедовы
О добром тепле
русских бань!
Берёзою пареной пахнет
Тёплая, нежная пахота.
Земля ты моя, землища!
Я руку пущу в борозду
И пальцами-корневищами
Почувствую, как расту.
Во мне прорастёт это чудо
Из света,
жары
и тепла.
Я стану, как дед мой мудрый,
Спокойна
И очень
добра…

ПЕРВАЯ ПАХОТА

Что кричишь,
что зовёшь, скворец,
Своей песней
весенне-талою
На поля,
где от жара сердец
Продолжается
снеготаянье?
Там машины бока продрогшие
Разогреет мотор сердечно.
И полей ледяные горошины
Будут кланяться
плугу встречному.
Там последнюю талую зиму
Запахают любовно в землю.
А скворец всё кричит призывно,
Пашет первую тучу
весеннюю…

ПЕРЕД ДОЖДЯМИ

Режут острыми
чёрными крыльями.
Режут ласточки небо под корень,
А земля уже бредит
ливнями,
У земли пересохло
в горле.
Где ты бродишь, ливень-гуляка?
Ну-ка хлынь вдоль степной полосы!
И набухшие зёрна злаков
Разведут в улыбке
усы.
Под дождями встанут девчонки,
Им, весёлым, причёсок не жаль.
Из волос да из ливня
звонкого
Вдруг повяжется
тёмная шаль.
Дед-рыбак, что сидит над кручей,
Словно вырвет из ливня
мглистого,
Словно вытянет прямо из тучи
Карасёвую
молнию
быструю.
…Длинноногие,
полосатые,
Ливни русские,
серебристые.
Люди будут хранить в ушатах
Ваши тёплые струи
душистые…

ЛЕТО

Начало лета, как любви начало,
Как нарастанье чувств
под буйство трав.
И речка позвончее зазвучала,
Все струи тонкие,
как струны, перебрав.
Прозрачней и призывней небо синее,
Где птицам зимнюю
прощать вину.
… И если девушкой
зовут весну,
То лето –
это женщина красивая.
Уйти в луга…
В соцветьях, как в созвездьях,
Ты там заблудишься
под чуткость диких птиц.
Ночь – тишина,
а утро – это песня,
И лето всё
из песенных зарниц.
Пойти вдоль речки,
где трава несмятая.
И заглядеться там
у глади волн.
Пройдёт мосточком
женщина нарядная.
- Смотрите, - скажут, -
лето светлое идёт!
- Смотрите, - скажут, -
очи её - синие,
Цветы на кофте –
тоже в синеву.
… И если девушкой
зовут весну,
То лето –
это женщина красивая…

 

* * *

Живёт в селе голубоглазый парень.
Вздохнёт, посмотрит мне в глаза.
Касанье глаз не выразить словами:
- Смотри-ка, - скажет, -
приближается гроза…
Качнётся купол,
край сосны заденет.
Прохладный гром
прокатится окрест.
И рухнут молнии на острые колени,
И – чистый дождь,
и чистый синий лес…
Обиды отойдут
неторопливо,
И чья-то суетность,
И чьи-то сплетни с лестью,
И беспощадность девочки пугливой,
И зло врагов
без справедливости и чести.
Прощаю всех!
Прощая, отпеваю
Под этот дождь,
под этот светлый бор.
И нет греха на мне.
И я в степи – босая,
И долог путь ещё
за дальний косогор.
Скажу ему:
-Черпни воды в колодце…
И побежит ведро с весёлою бадьёй.
В бадье перемешаю
тучи с солнцем.
И с сердцем выпью
чистой, ледяной.
А речка с ивою
в тени сказанья вяжет,
Полётом птиц соседний бор залит…
В глаза посмотрит,
ничего не скажет,
И о любви своей
он снова промолчит…
Живёт в селе
голубоглазый парень.
Вздохнёт,
посмотрит мне в глаза.
Касанье глаз
не выразить словами:
- Смотри-ка, - скажет, -
приближается гроза…

В ЛЕСУ

Здесь в лесу – хмельной настой
Пряной ягоды пьяники.
В этой щедрости густой
Крупноглаза – земляника.
Широта лесного сердца!
Лес, опять гостей встречая,
Вышил мхом, как полотенце,
Все тропиночки у края
Да сложил в них
караваи.
По лукошкам лягут ярко
Рыжий,
розовый,
лиловый.
Да с коричневой поджаркой
Каравай
боровиковый.
Люди ходят чащей узкой
Да аукаются в голос.
Хлебосолу – лесу русскому
Низко
кланяются
в поле.

ПОРА ВАРЕНИЙ

Сахарность кипений,
Цвет от ягод – винный.
Эх, пора
варений –
Ветер
Витаминный!
Ягоды глазастые
Вспыхнут над горелкой.
Чьё-то детство сладостное
С ложкою
над пенкой…
Хлопотность старушечья
И внучачьи радости.
Запахи
замучили
Ягодною
сладостью.
По тазам да вёдрам
Нынче обвенчали
Соки ливней тёплых
С летними
лучами.
Солнышко закатное
Радостно искрится.
Старомодной свахою
За рекой садится.
Из реки
губасто,
Как из блюдца, пьёт,
И вареньем красным
Перемазан рот.


Назад

tambovodb.ru

Румянцева Майя Александровна (1928–1980)

Поэтесса Майя Александровна Румянцева родилась 27 декабря 1928 года в Москве. Детство её было трудным – оно совпало с Великой Отечественной войной. После окончания пятого класса будущей поэтессе пришлось поступить на работу и продолжать образование в школе рабочей молодежи. Она была грузчицей, лаборанткой, агролесомелиоратором. Училась в Литературном институте имени А. М. Горького.

В 1957 году в печати появляются её первые стихи. Затем она публиковалась в журналах «Смена», «Крестьянка», «Подъём» и других.

В 1961-1966 годах М. А. Румянцева жила в Липецке, где она состоялась как поэт. Здесь в 1962 году вышел её первый сборник стихов «Грузчица».Здесь же были созданы самые популярные её произведения «Баллада о крапиве», «Баллада об отрезанной косе», «Баллада о седых», стихотворения «Чайка», «Дай явь, как сон…».

С 1967 года поэтесса жила в Тамбове, с 1968 года и до последних своих дней была ответственным секретарем Тамбовской областной писательской организации.

Книг у Майи Александровны при жизни вышло немало: «Чайка», «Твоё имя», «Девичья фамилия», «Доверие» и другие. Они издавались в Москве, Липецке, Воронеже.

Труженикам чернозёмного края М. А. Румянцева посвятила немало стихов. Её сборник «Характеры» почти целиком состоит из посвящений мичуринцам, сосновцам, липчанам, целым коллективам и организациям. Поэтесса была членом Союза писателей СССР, награждена орденами Дружбы народов (1978), «Знак Почёта».

Умерла М. А. Румянцева 21 марта 1980 года в Тамбове. Там же были посмертно изданы её сборники стихов «Встречи и разлуки» (1991), «Раскрепощённость» (2002), «Неоткрытая глубина» (2006).

Её поэзия – это исповедь. Она верила, что читатель поймёт всё, что написано неравнодушным сердцем. Творческий диапазон Румянцевой широк и разнообразен: от стихов о хлеборобах и мелиораторах, нефтяниках и рыбаках, портовых грузчиках и плотогонах до нежной любовной лирики и пейзажей среднерусской полосы.

Поэт Владимир Цыбин написал о ней: «В сущности, большинство стихов Румянцевой – это воспоминания: о детстве, об услышанном от горемычных деревенских баб, о работе в поле, грузчицей; даже любовь – в прошлом. Словно она давным-давно разлучилась с кем-то дорогим, невозвратным. Её стихи о любви – из разлуки. К ней, к её стихам о любви как нельзя кстати подходят слова Жуковского о том, что в жизни много прекрасного и кроме счастья…».

Я замолчу, а может быть, заплачу
Среди обид, продажности и мук.
Уйду я со своею неудачей –
Со всею горечью спокойных рук…
Но вот когда умру, то люди вдруг увидят,
Что сердце у меня – не просто так…

Произведения автора

  • Грузчица: стихи. – Липецк: Кн. изд-во, 1962. – 41 с.
  • Дымок: стихи для детей. – Липецк: Кн. изд-во, 1963. – 16 с.
  • Девичья фамилия: стихи. – М.: Мол. Гвардия, 1964. – 78 с.
  • Чайка: стихи. – М.: Правда, 1965. – 31 с.
  • Доверие: стихи. – Воронеж: Центр.- Чернозем. кн. изд-во, 1966. – 80 с.
  • Твое имя.... – М.: Совет. Россия, 1969. – 77 с.
  • Избранная лирика / вступ. ст. Э. Асадова. – М.: Молодая гвардия, 1969. – 32 с. – (Б-чка избранной лирики).
  • Размах: стихи разных лет. – М.: Современник, 1971. – 95 с.
  • Война: стихи и поэма. – Воронеж: Центр.-Чернозем. кн. изд-во, 1972. – 95 с.
  • Как поэт опоздал на свидание : поэма о Герое Соц. Труда доярке совхоза им. Ленина Т. Ф. Куделиной/ [ил. А. Ершов].– М. : Современник, 1974. – 63 с. : ил. ; 16 см. – (Новинки «Современника»).
  • Характеры: стихи. – Воронеж: Центр.-Чернозем. кн. изд-во, 1977. – 126 с. : ил.
  • Дорога, встреча, любовь... : кн. стихов. – М.: Современник, 1978. – 159 с.
  • Избранное / [вступ. ст. В. Цыбина]. – М. : Худож. лит., 1980. – 182 с. : портр.
  • Раскрепощенность: стихи. – Тамбов, 2002. – 130 с.

Литература о жизни и творчестве

  • Мекшен С. Явление Майи // ТВК-курьер. – 1996. – 27 дек.
  • Неверов И. И сердце, в песнях до отказа... // Липецкая газета. – 1998. – 30 дек. – С. 6.
  • Зорин В. «Грузчица» – «чайка» – Майя // Добрый вечер. – 2006. – 16-22 авг. (№ 33). – С. 18.
  • Макаров А. «Сережка! Сережка! Сорву я сережки..!» : [история одного автографа М. Румянцевой ] // Подъем. – 2007. – № 4. – С. 216-219.
  • Майя Румянцева : юбилей писателя : [метод. материалы] / Липец. ОУНБ ; сост. О. А. Березина. – Липецк, 2008. – 28 с. – (Книги наших земляков).
  • Зорин В. Грузчица-чайка : [липец. поэт о своей встрече с М. Румянцевой] // Петровский мост. – 2008. – № 2. – С. 109-110.

Справочные материалы

  • Липецкая энциклопедия. – Липецк, 2001. – Т. 3. – С. 184.
  • Славные имена земли Липецкой: биогр. справ. об извест. писателях, ученых, просветителях, деятелях искусства. – Липецк, 2007. – С. 189-190.
  • Майя Румянцева: список лит. / сост. Л. И. Блинова; ЛОУНБ. – Липецк, 1965. – 12 с.

lounb.ru

Тамбовские писатели - детям - Румянцева

 Майя Румянцева

В 1968 году приехавшая в Тамбов на постоянное жительство сорокалетняя Майя Румянцева возглавила областную писательскую организацию, сменив на этом посту Александра Васильевича Стрыгина. К этому времени Майя Александровна успела уже проявить себя как поэт и общественный деятель. Ни один литературный праздник не проходил без её участия. Она постоянно встречалась с тружениками полей, рабочими, студентами, выступала в воинских частях. Её сборники выходили в Центрально-Чернозёмном книжном издательстве, большие подборки стихов печатались в областных и центральных газетах и журналах.

Майя Румянцева родилась 27 декабря 1928 года в Москве. На её долю выпало тяжёлое детство. Она была ещё подростком, когда началась Великая Отечественная война. Уже тогда будущая поэтесса понимала, что каждый человек должен внести свой вклад в дело победы над врагом. Труд, иногда и непосильный, сопровождал её всю жизнь. «Не верят мне, что работала грузчицей», – написала Майя Александровна в одном из стихотворений. Да, в это трудно поверить тем, кто мало её знал. Грузчицей она действительно работала, и вообще ей не чужд был любой труд. Она обладала удивительным даром опоэтизировать всё и всех.

Сколько стихов подарила читателям Майя Румянцева! Сколько профессий воспела в своих произведениях! Её поэма «Как поэт опоздал на свидание» - о Герое Социалистического Труда доярке Тамаре Куделиной – вышла в 1974 году в московском издательстве «Современник» отдельной книгой. Из посвящений - сосновцам, мичуринцам, липчанам, целым коллективам и организациям – состоит сборник «Характеры» (1977):

Есть село Успеновка,
Дальнее село.Соловьиным пением
Рощи замело.
Пахнет свежим хлебом,
Добрый стол накрыт.
Белый конь с телегой
У крыльца стоит.

Майя Александровна писала о доярках, шофёрах, учителях – о людях труда, с которыми вела доверительный разговор и делилась самыми сокровенными мыслями. Этот сборник вышел в свет, когда Майя Румянцева жила уже в Тамбове. А до этого работала в Москве лаборанткой в Тимирязевской сельскохозяйственной академии, училась в Литературном институте имени А. М. Горького. Позже переехала в Липецкую область, а в конце 1960 годов – на Тамбовщину. Здесь, в чернозёмном крае, давшем Отечеству великое множество выдающихся людей, поэтесса обрела друзей, написала немало стихотворений и поэм, имела огромную аудиторию слушателей.

Тамбовский край стал для Румянцевой второй малой родиной, щедро дарившей ей темы и героев произведений:

Здесь удивляюсь каждой жизни,
Здесь судьбы к сердцу пролегли,
Для коих ширь большой Отчизны
С Тамбовской началась земли.

Первая книга стихов Майи Румянцевой вышла в 1962 году, а через год в Москве проходило Всесоюзное совещание молодых писателей. Майя Александровна попала в семинар известного поэта Николая Тихонова, который сразу обратил внимание на необыкновенную лирическую силу её стихов, на их тонкий психологизм и светлое ощущение мира у автора. Через несколько лет ещё один известный писатель – Илья Сельвинский – назвал Майю Румянцеву в числе талантливых русских поэтов.

Она много ездила по стране, а уж Тамбовскую область исколесила, как говорится, вдоль и поперёк. Собираясь в очередную командировку, улыбалась: «Еду за стихами». И привозила их из каждой поездки. Стихи рождались после встреч с людьми, после каждого значительного события в жизни страны в целом и Тамбовщины в частности. Этот край Майя Румянцева полюбила всем сердцем. Обращаясь к столице в день прощания, поэтесса писала:

Москва, ты мне всё прости –
И этот прощальный стих,
И то, что в разлуке с тобой
Сдружилась с другой землёй.
И то, что сегодня под вечер
С волненьем Тамбовщину встречу.

В многочисленных сборниках поэта читатель найдёт стихи о войне и о хлебе, о добре и зле, о встречах и разлуках. Биение неравнодушного сердца чувствуется в каждом стихотворении. Майе Румянцевой принадлежат ставшие известной песней стихи о Зое Космодемьянской; это её строки звучат у Вечного огня на Соборной площади в Тамбове: «Я приговариваю к смерти всех убийц. / Я приговариваю к жизни всех убитых!».

Со страстностью честного поэта и гражданина пишет Майя Румянцева о судьбах людей своего поколения, гневно осуждая тех, кто забыл, «какой ценой завоёвано счастье». Её «Баллада о седине» (первоначальное название «Баллада о седых») была опубликована во всех центральных газетах и журналах, она до сих пор звучит на вечерах поэзии:

О, седая мудрая старость!
О, седины неравных боёв!
Сколько людям седин досталось
От не отданных городов!
А от тех, что пришлось отдать,
Поседевших не сосчитать…

Поэзия Румянцевой – это исповедь. Она не боится покаяться перед читателем, показаться слабой. Она всегда верила, что читатель поймёт всё, что написано неравнодушным сердцем. Эта вера – от искренности. Она любила своего читателя, и он платил ей взаимностью. С каким восторгом принимали Майю Александровну в рабочих и студенческих аудиториях! Её слушали самозабвенно, затаив дыхание, внимали каждому слову. Многие стихи слушатели уже знали, но всё равно просили читать и «Балладу о седине», и «Протест», и «Чайку». Все стихи производили потрясающее впечатление, особенно стихотворение «Чайка» с такой концовкой: «Скажи, а чайки тоже умирают, когда их море предаёт?..». После этих строк зал замирал, и аплодисменты раздавались не сразу, как это часто бывает при особенно сильном впечатлении.

Все, кто встречался с Майей Румянцевой, говорил с ней, читал или слышал её стихи, - все буквально прикипали к ней, делились своими радостями и горестями. И если она чувствовала в собеседнике друга, она тоже доверяла ему и при всей внутренней сдержанности становилась откровенной:

Ты приходил ко мне,
И я была волшебницей.
Ты становился в той стране сильней –
В моей стране, где очень много нежности,
В моей стране, где очень мало дней.

Но было и так, что откровение поэта употреблялось кем-то во зло, и тогда опять появлялись стихи, в которых было всё - нежность, отчаянье, надежда: «Я снисходительна к вам, как к детям, которые ломают свои игрушки…».

В предисловии к книге Майи Румянцевой «Избранное», которая вышла в издательстве «Художественная литература» в 1980 году, как раз в год её кончины, поэт Владимир Цыбин написал: «В сущности, большинство стихов Румянцевой – это воспоминания: о детстве, об услышанном от горемычных деревенских баб, о работе в поле, грузчицей; даже любовь – в прошлом. Словно она давным-давно разлучилась с кем-то дорогим, невозвратным. Её стихи о любви – из разлуки. К ней, к её стихам о любви как нельзя кстати подходят слова Жуковского о том, что в жизни много прекрасного и кроме счастья…».

И это прекрасное, которого у Майи Румянцевой было действительно много, она воспевала до конца дней, даже тогда, когда боль не давала дышать, когда таяла надежда на выздоровление. Поэзия жила в ней, пока билось её сердце, – сердце любящей, терпеливой женщины и великой труженицы. Она никогда не сетовала на судьбу, работу считала лекарством от всех бед, верила, что земля делает человека добрей и мудрей:

Земля ты моя, землища!
Я руку пущу в борозду
И пальцами-корневищами
Почувствую, как расту.
Во мне прорастёт это чудо
Из света, травы и тепла.
Я стану, как дед мой мудрый,
Спокойна и очень добра.

Глубокими чувствами проникнут поэтический голос Майи Румянцевой, когда она говорит о любви, о счастье любить и быть любимой. И даже в стихах о разлуке, о неразделённой любви её лирическая героиня – не жалкая женщина, смирившаяся со своей участью, наоборот, она становится возвышенной, обогащённой великим чувством:

Уйду в беду или в моря…
Нелепо всё и просто:
Я – государство.
От меня
Мой государь отрёкся.

Майя Румянцева знала цену любви и дружбе. Пройдя через лишения, потери, она никогда не тяготела к накопительству. В её доме было много только книг и гостей. Какие велись здесь разговоры о творчестве, разгорались споры о «женской» и «мужской» поэзии, сколько было прочитано стихов! Каждая встреча у Майи Румянцевой была для начинающих литераторов школой мастерства. Она не жалела времени для молодых авторов, многим помогла выпустить книги, вступить в профессиональный союз. 12 лет возглавляла она областную писательскую организацию, всё делала для того, чтобы на Тамбовской земле ежегодно проходили праздники литературы и искусства. Ни одна изданная книга не оставалась незамеченной: Майя Александровна беспокоилась о том, чтобы в газетах обязательно появились рецензии, чтобы автор встретился с читателями, и как можно больше людей узнали бы его имя.

«Кукушка, щедрая, как мир, мне века три накуковала…», - написала Майя Александровна в одном из стихотворений. Но кукушка, к сожалению, намного ошиблась. И, видимо, в особо тяжкую минуту выплеснулись из души поэта горькие строки:

Я и щедра, я и добра.
Не жаль мне злата, серебра,
Не жаль души, не жаль казны,
Ни дня, ни ночи, ни весны.
Не жаль мне сердца самого…
Да только было б для кого…

Книг у Майи Румянцевой при жизни вышло немало: «Грузчица» (1962), «Чайка» (1965), «Твоё имя» (1969), «Дорога, встречи, любовь» (1978) и другие. Они издавались в Москве, Липецке, Воронеже. Майю Александровну ценили известные столичные поэты, писавшие вступительные статьи к её сборникам, рецензии на них. Высшей формой признания мастерства поэта считалось (и считается, наверное, до сих пор) факт выхода его сборника в издательстве «Художественная литература», выпускавшем обычно книги маститых прозаиков… И если уж кто-то из поэтов был удостоен такой чести, то, как шутили собратья по перу, «автору можно спокойно умирать». К несчастью, шутка стала печальной реальностью: Майя Румянцева не увидела своего «Избранного» со вступительной статьёй Владимира Цыбина. Правда, она успела прочитать набранный текст в гранках (тогда в типографиях ещё не было компьютеров) и порадоваться, что её стихи выходят в таком солидном издательстве. Она ведь собиралась жить долго и не верила, что тяжкий недуг подводит её к неизбежному концу; стихи писала до последних дней – это было спасением от невыносимой боли. Она часто цитировала слова Николая Заболоцкого: «Не позволяй душе лениться…». Её душа никогда не знала лени. Она создавала произведения не о собственной боли, а о боли века, и говорила с современником языком тонкого лирика и стойкого гражданина.

Майи Александровны Румянцевой не стало 21 марта 1980 года. Наступала весна, пробуждалась природа, но не было уже улыбающейся Майи, так любившей подставлять лицо солнечным лучам. Но - «Поэты уходят – стихи остаются». В Тамбове обществом любителей книги были посмертно изданы два сборника стихов Майи Румянцевой: «Встречи и разлуки» (1991), «Раскрепощённость» (2002). А в конце 2006 года в новой серии «Литературные родники Тамбовского края» первым выпуском была издана книга стихотворений и поэм «Неоткрытая глубина». В ней явственно слышится голос поэта:

Когда ещё поля под вьюгой,
Окно бело от холодов,
Присядьте, милые подруги,
Над строками моих стихов.

tambovodb.ru

Майя Румянцева - Баллада об отрезанной косе: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Маме

1.

Мама,
У тебя такие старые волосы…
Мама,
У тебя совсем молодые глаза.
А в комоде лежит
отрезанная молодость –
Длинная и чёрная коса.
Я не знаю тебя
молодою и лёгкою,
Когда косу качает
над плавной походкою,
Когда бант за спиной
И по горлышко – блузка,
Когда морщишь ты лоб
Над сверхмодным
французским.
И послушно и тихо
Склоняешься в храмах,
И глаза опускаешь
Перед классною дамой.
А потом — как загадка…
Ты мне, мама, откройся.
Гимназистка-тихоня
Отрезала косу.
Вместо банта с порханьем,
Вместо блузки ажурной
На плечах твоих узких –
Гимнастёрка с тужуркой.
Не под вальсом паркеты,
А под маршем – булыжник.
Тяжела от нагана
Кобура тёмно-рыжая.
Может, это не диво,
Но дивиться я буду,
Как от тихой покорности
Доросла ты
до бунта!
От альбомного Надсона
До движенья в колоннах,
От молитвы
«За царствие»
До свержения трона.
Я задумаюсь, мама,
Я к косе припаду…
…Повторить ли когда-нибудь
Мне твою
высоту?

2.

Ты гордо шла
по улицам московским…
Как разобраться ты могла,
девчонка?..
Когда Рахманинов
на клавишах заморских
Так звонко путал
белое и чёрное.
Когда великий
и большой Шаляпин
Тоскующий свой бас
увёз за океан,
И где-то Лещенко
надрывно плакал
Среди духов,
и пота,
и румян…
Ты гордо шла
по улицам московским,
Где каждый шаг –
соблазном для греха,
Где декадентка томная с подмостков
Так фиолетово
звала под облака.
И где дома растрёпанно стояли
С подъездами,
Как нос у сифилитика,
И вслед тебе
гнусавили роялями
И звали смехом,
ветреным до выкрика.
Забудь!
Пляши!
Кокетничай игриво!
Там так легко,
так сытно
и так пьяно…
Полуголодная, идёшь ты мимо…
…Тебе за это
целовали руки, мама?..
Идёшь ты хрупкою
девчонкою бескосой,
Ещё не сильная,
Ещё не смелая,
Идёшь ты мимо
лёгкого и броского,
И ты не путаешь,
Где – чёрное,
где — белое…

3.

Скачешь от селения к селению.
В избах ждут тебя
И слушают с доверием,
Там,
где лапотная грусть в печурках,
Где Иисус печальный
над свечой,
Где махорка,
Где качают
с плачем люльку,
Долго-долго
говоришь ты горячо.
Будет мчаться конь
лесами чёрными,
Будут пули
как встревоженные пчёлы.
Им ужалить тебя злобно?
Или нет?..
Вся земля тебе?..
Или кроёный метр?..
А рука с наганом –
в напряжении.
Припадёшь щекой
к горячей шее.
И тебе –
и празднично и страшно,
Бьётся грива,
Как коса твоя
вчерашняя.
Эй, скакун,
с надёжными подругами,
Выноси,
дружище оробелый!
Трижды стрелянная,
Трижды пуганная,
Ты уже – и сильная,
и смелая…

4.

Нынче внукам ты даришь
Рысака на колёсах.
Нынче внукам ты даришь
Пистолет безголосый.
Моя милая мама,
сто горошин на фартуке,
Твои тихие руки
Режут тёплые булки.
Ты готовишь внучатам
манные завтраки,
И в Сокольники водишь ты их
на прогулки.
А в комоде лежит
твоя давняя молодость –
Та коса,
Что с тобой не была
в маете…
Я целую твои
цвета пороха волосы.
Припадаю, волнуясь,
К твоей
высоте…

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.