Махтумкули фраги стихи


Поэт Туркмении Махтумкули Фраги . Немного лирики странствий

Читать...

Поэт Туркмении  Махтумкули Фраги. Стихи

Пришлось

(пер. Т. Стрешневой)

Любовь и море не имеют дна,
В безмерной страсти мне гореть пришлось.
Играет сердцем, как щепой волна,
Безумство волн мне одолеть пришлось.

Я спал. Был грозен пробужденья миг.
Любовь трудна, я это знал из книг.
Но глубины страданья не постиг,
За это муку мне терпеть пришлось.

Любовь, как вздох, как трепет ветерка,
Едва коснувшись — снова далека.
И все острей, и все светлей тоска,
О прошлом счастье мне скорбеть пришлось.

Как маленькое солнце твой зрачок,
Костер любви огнем меня обжег,
Я счастлив тем, что я любовь сберег,
Что мне ее запечатлеть пришлось.

Тебе вручен неоценимый дар.
Будь с хрупкой вазой бережным, гончар,
К ней тянет руки грубые базар.
Венцом любви тебе владеть пришлось.

Отравленного выпил я вина.
И только ты ценить меня вольна,
Я крепость строил — рухнула стена.
В свою же мне попасться сеть пришлось.

Махтумкули, по воле волн, плыви,
Нет берегов, страдалец, у любви,
Друзей на помощь больше не зови,
Рабом любви мне умереть пришлось.

Влюбленный скиталец

(пер. А. Тарковского)

Соль желаний всенародных,
Боль мечтаний полюбил я.
Розу лунную в небесном
Океане полюбил я.
Соловей — и шум и ссоры
В Гулистане полюбил я;
Водоверть косы тяжелой,
Как в дурмане, полюбил я;
Степь меня околдовала;
Путь скитаний полюбил я.

Гнал меня жестокий жребий
Через реки и долины,
Предо мною промелькнули
Горы Мекки и Медины,
Я блуждал в садах Эдема,
Видел призрачные крины,
И меня заполонили,
Привели в страну кручины.
Что мне делать? Сто печалей,
Сто страданий полюбил я.

Я один. В песках пустыни
Потонул мой взгляд. О, горе!
Для чего ты стрелы мечешь?
Ранен твой Фархад. О, горе!
Ты мне сердце истерзала.
В жилах — желчь и яд. О, горе!
Ослепленные надежды
По ветру летят. О, горе!
Так — рыдая — уголь жаркий
Заклинаний полюбил я.

Что за море предо мною?
Что за дикие утесы?
Догорающее тело
Жалят огненные осы.
Кто ты: голица? Орлица?
Соловей среброголосый?
По семидесяти тысяч
Жалких пленных губят косы.
Киноварный шелк на тонком
Стройном стане полюбил я.

Приходи! Иль ты не видишь,
Как влюбленный раб томится,
Как меня в неволю манит
Черных кос твоих темница?
Неужели в злое время
Не должно мне счастье сниться?
Нищета впилась мне в душу,
тело точит огневица:
От руки твоей недоброй
Смерть в аркане полюбил я.

Милая меня отвергла:
Не желает на поруки
Взять полуживое сердце
У тюремщицы-разлуки.
Тяжело мне в ожиданье
Вздрагивать при каждом звуке
И ломать при встречах руки…
Злых бровей крутые луки
И ресницы злые — сотни
Стрел в колчане — полюбил я.

Так Махтумкули влюбленный
Стал добычею обманов.
Разнесли мою державу
Кони вражеских султанов.
Сто столиц в державе было,
Были тысячи духанов…
Я исчез, убитый милой,
Став золой, под землю канув,
Потому что слишком сильно

Сердцу

(А. Тарковский)

Довольно, сердце! Разомкни свой круг:
Я стражду в нем, как жалкий пленник в яме.
Жестокое, избавь меня от мук,
Не дай мне, сердце, изойти слезами.

Мой век промчался, как единый миг.
Я видел цель, но цели не достиг;
Был одинок — смутился и поник,
Обманутый тобою и мечтами.

И как слепой, склонив главу свою,
Поддерживал я ближнего, пою,
И стоны шлю в зенит и слезы лью,
Чуть белый свет забрезжит над степями.

Ты на дороге ждешь меня. Потом
С тобою мы извечный спор ведем,
И тяжко мне: я пьян твоим вином,
Я одинок, ты — что ни день — упрямей.

Но, может быть, иной понять готов
Беду мою и силу этих слов;
Мой голос прогремит среди холмов.
Суров Господь, и меч его — над нами.

Ни разума, ни глаз я не берег,
Желаниям препятствовать не мог,
И плачу я в сетях земных дорог,
А жизнь летит, как птица бьет крылами.

Бегу от гнета и горю в огне,
Я ликовал, служа твоей весне;
Был этот мир плохой опорой мне,
Остался я в пустыне с мертвецами.

Закрыв глаза, держал я путь в Иран;
Судьбой влекомый, я попал в Туран.
Трубит над миром вечный ураган,
Владеющий безумными сердцами.

Меня кружил и гнал великий страх,
Я золотом считал ничтожный прах,
Я видел гнет, я видел скорбь в домах,
Дела пустые были мне друзьями.

И жажду я, и тщетно жду дождя,
И пламенеет месяц, восходя:
Года летят, за днями дни ведя,
И я блуждаю, одержимый снами.

Мне кровь и желчь дают взамен питья
и тяжело мне бремя бытия.
Я полюбил — и стал Меджнуном я,
Красой Лейли опутан, как цепями.

Зовешь ты, сердце в Чин-Мачин, в Герат,
В подземный ад, где высится Сират…
А родинка чернеет, и горят,
Горят глаза под круглыми бровями.

Напрасно я чистосердечен был;
Погашен роком юношеский пыл.
А все-таки я зла не полюбил —
День истины мне светит мне и ночами.

Но в море справедливости мой плот
Не движется. Летит за годом год;
Как дервиш, раб Махтумкули бредет
К далекой тайне узкими путями.

ЛУНА

(А. Тарковский)

Когда блеснул твой лунный лик,
Я обезумел и, сгорая,
Душой трепещущей постиг
Невнятные напевы рая.
Приди, душе покой верни,
Моих соперников казни,
Побудь со мной в ночной тени,
В моей степи весной играя!
Я жду, а в сердце — вешний страх;
Я жду, как дикий тур в горах.
Поёшь — и соловьи в садах
Запеть не смеют, замирая.
Фраги, ты — раб крутых бровей
И глаз возлюбленной твоей!
Луна встает из-под ветвей,
Для жертвы жребий выбирая…

МОЛЬБА

(А. Тарковский)

Дух кипит. Я сгорел дотла. Я — зола.
Подари мне подругу мою, аллах!
Сердце мне отдала, моей не была,—
Подари мне подругу мою, аллах!
Мы любили, мы тайны делили с ней.
Кто желанной моей на земле верней?
Погубили меня, разлучили с ней.
Подари мне подругу мою, аллах!
Счастлив память утративший навсегда!
В эти злые года сгорю без следа,
Я в беде, и в неволе моя звезда.

Подари мне подругу мою, аллах!
Я к любимой пойду — не пускают: стой!
От моей дорогой отлетел покой,
Слезы льет рекой; я — болен тоской…
Подари мне подругу мою, аллах!

Были встречи и речи, как мед, у нас.
Мы не ждали печали в блаженный час.
Свет и счастье украли у страстных глаз.
Подари мне подругу мою, аллах!
О мой боже! Бесцельны мои дела;
Бьюсь на ложе: бессонница в дом вошла.
Скорбь моя эту жалобу принесла…
Йодари мне подругу мою, аллах!
Бренный мир одряхлел, о Махтумкули!
ЦРазве страсть не в обычае у земли?
Грешен я, ты — всеблаг. Любовь утоли,
Подари мне подругу мою, аллах}

drunkyhorse.com

Махтумкули Фраги | Родное Слово

МАХТУМКУЛИ ФРАГИ

Махтумкули Фраги
(1727 или 1733 — около 1783)

ДИНА НЕМИРОВСКАЯ

МАХТУМКУЛИ ФРАГИ – ТУРКМЕНИИ УСТА

Несколько столетий отделяет нас от того времени, когда жил и творил великий поэт, преобразователь туркменского литературного языка Махтумкули. Он родился и вырос на берегу реки Атрек в местечке Хаджи-Говшан. Отец Махтумкули, Давлет-мамед Азади, был очень образованным человеком и оказал большое внимание на формирование духовного облика своего сына. Махтумкули окончил сначала мектебе в родном селении, а затем медресе Ширгази-хана в Хиве. О годах учения в медресе он напишет в одном из стихотворений: «Тобой воспитаный, тобою просвещён… / Живительным дождем была мне мудрость книг…».

Великий поэт, мыслитель и просветитель Махтумкули Фраги, чьё имя для туркмен так же дорого, как для русских имя Александра Пушкина, не раз приезжал в Астрахань и подолгу жил в селе Фунтово. Здесь Махтумкули писал свои стихи, которые народ заучивал наизусть, передавал из рода в род. Первый сборник его стихов был опубликован в Астрахани в 1912 году.
В зрелом возрасте поэт избрал себе псевдоним Фраги (разлучённый). В конце каждого стихотворения он помещал этот псевдоним, иногда подлинное имя, словно обращаясь к самому себе. Это было в традиции поэзии его времени.

Учился в мектебе (сельской школе), где преподавал его отец. Махтумкули ещё в детстве начал читать по-персидски и по-арабски, чему немало способствовала домашняя библиотека, собранная отцом. Также в детстве Махтумкули приобщился к ремёслам — шорному, кузнечному и ювелирному.

В 1753 году Махтумкули учился один год в медресе при гробнице святого Идрис-Баба в Кизил-Аяке на Амударье в Бухарском ханстве.

В 1754 году Махтумкули отправился в Бухару, где поступил в знаменитое медресе Кокельташ, где также проучился один год. Там он подружился с туркменом из Сирии по имени Нури-Казым ибн Бахар, высокообразованным человеком, носившим духовный титулмавлана.

Вместе с Нури-Казымом Махтумкули отправился путешествовать по территориям нынешних Узбекистана, Казахстана, Таджикистана, пересекли Афганистан и добрались до северной Индии.

В 1757 году оба прибыли в Хиву, крупный центр образования со множеством медресе. Здесь Махтумкули поступил в медресе, построенное ханом Ширгази в 1713 году. Здесь обучались выходцы из семей, особо отмеченных ханской милостью. Здесь он завершил курс обучения, начатый в двух предыдущих медресе.

В 1760 году умер отец Махтумкули, и поэт вернулся на родину. Девушку по имени Менгли, которую он любил, выдали замуж за другого человека, семья которого смогла заплатить требуемый калым. Любовь к Менгли он пронёс через всю жизнь — ей посвящено много стихов.

Ещё одним ударом была гибель двух старших братьев, которые были участниками посольства к могущественному властителю Ахмед-шаху — они попали в плен.

Тоска по братьям нашла отражение во многих стихах.

Вернувшись домой, Махтумкули женился. Он очень любил двух своих сыновей, Сары и Ибраима; но мальчики умерли, когда одному было двенадцать, а другому — семь лет.

После 1760 года и до смерти Махтумкули совершил путешествие на полуостров Мангышлак, в Астрахань, по территории нынешнего Азербайджана и странам Ближнего Востока.

Махтумкули Фраги в значительной мере изменил туркменский поэтический язык, сблизив его с народной речью. Он также отказался от арабо-персидской метрики, традиционной для туркменской литературы, заменил её силлабической системой.

На торжества по случаю открытия памятника Махтумкули Фраги в Астрахани пригласили потомка поэта из Ирана. Ныне памятник установлен в сквере напротив Астраханского государственного университета. Высота его — свыше шести метров, на его отливку пошло четыре тонны бронзы. Это — подарок президента Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедова к 450-летию Астрахани.

Многое о жизни поэта можно узнать из его стихов, точной биографии Махтумкули нет. После окончания медресе Махтумкули вернулся в родное селение и начал преподавать в мектебе. Неразрывная связь с народом, с его жизнью была благодарной почвой, на которой выросла поэзия Махтумкули. Он слагает стихи о родной природе, о трудолюбивом туркменском народе. Махтумкули много времени тратил на самообразование, изучая историю, искусство стран Востока. Став известным поэтом он много путешествовал по Ирану, Афганистану и другим странам Востока. Поэтическое наследие Махтумкули состовляют в основном песни, написанные в древней народной форме. В его песнях отображена героическая тематика, легенды и предания туркменского народа. Немаловажное значение в его творчестве занимает любовная лирика («Возлюбленная», «Две луны», «Приди на свиданье»). В юные годы Махтумкули влюбился в девушку Менгли, но ее родня выдала ее замуж за другого. Поэт женился на некой Ак-кыз, но семейная жизнь не принесла ему счастья.

В раннем детстве умерли сыновья поэта Сары и Ибрагим. В его стихах стали пояляться грустные строки. В философских песнях Махтумкули звучит тема бренности мира, краткости и непостоянстве человеческой жизни. Умер поэт в 1782 году и был похоронен рядом с отцом. Поэзия народного поэта и в наши дни потрясает своей глубиной, лиричностью, патриотизмом, она близка и понятна и нам, живущим в XXI веке: «Расступятся горные кряжи земли. / Потомкам запомнится Махтумкули: / Поистине, стал он устами Туркмении».

ИЗ ПОЭТИЧЕСКОГО НАСЛЕДИЯ МАХТУМКУЛИ ФРАГИ

Не пристало

(пер. Ю. Валича)

Ханского сына из пышных шатров
В хлев на обед приглашать не пристало.
В поле пастух выгоняет коров,
Войско ему снаряжать не пристало.

Мудрый совет помогает везде.
Другу достойный поможет в беде.
Что ты ответишь на Страшном суде?
Мудрых о том вопрошать не пристало.

Доблестный перед грозой не дрожит.
Станет героем не каждый джигит.
Пятится рак. От ползет — не бежит.
Дом свой родной забывать не пристало.

Знай — благотворно познанья вино, —
Мертвым сулить исцеленье смешно.
Ворону жить семь столетий дано.
Времени ход нарушать не пристало.

Не побоишься тернистых дорог —
Двери отворятся в горний чертог.
Рекам, что слились в единый поток,
Мертвых пустынь орошать не пристало.

Сердце Фраги, ты сегодня в огне:
Павшие в битвах привиделись мне.
Горькую тризну в печальной стране
Песней надежд оглашать не пристало.

* * *

Горы в тумане

(пер. А Тарковского)

Вершины гор в тумане млечном,
Они нам не видны зимой.
Не следует о муже встречном
Судить по внешности одной.

Тот прочь ушел, другой садится.
Над недостойным люд глумится.
Огонь любовный разгорится —
Таится тот, кричит иной.

А предо мною на просторе
Моих надежд играло море!..
Джигит и в нищете и в горе
Идет дорогою прямой.

Но если рок вам сердце точит,
Над вами зря Лукман хлопочет.
Луна вернуть напрасно хочет
Товар, закупленный Землей.

Стесняет буйного одежда.
Пленен пороками невежда.
Трусливого живит надежда
За крепкой спрятаться стеной.

Стою с поникшей головою:
Что сделал мой язык со мною?
Но только трус не рвется к бою,
Чтоб лечь костьми за край родной.

И кто Махтумкули осудит
За то, что он не позабудет,
Что правде слово дал и будет
До гроба верен клятве той.

* * *

Желание

(пер. А. Тарковского)

Как плоть возврата бытия,
Изведав смертный сон, желает,
Окровавленная моя
Душа иных времен желает.

Меджнун, от родины вдали,
В глухих краях чужой земли,
Своей смеющейся Лейли,
Слезами опьянен, желает.

Ища Ширин, из града в град
Бредет измученный Фархад;
Ее живительных наград,
Уже испепелен, желает.

Вамик, попавший наконец,
К своей Азра, в ее дворец,
Свободы ищет, как беглец,
Расторгнуть злой полон желает.

Пригож Юсуп, как божество,
В свое не веря торжество,
Зулейха смотрит на него,
Сдержать любовный стон желает.

Фраги недугом истомлен:
Объединителя племен
Прихода благостного он,
В Туркмению влюблен, желает.

* * *

Ищу спасенья

(пер. А. Тарковского)

Я — раб любви, гоклен с Атрека,
Властительницу чар ищу.
Наставника в пустыне века,
Успокоенья дар ищу.

Судьбою изгнанный сурово
Из-под родительского крова,
Лишенный края дорогого,
Я праздничный базар ищу.

Брат Абдулла — зеница ока —
Исчез. Мамед-Сапа далеко.
Я покровительства пророка,
Глотая слезный жар, ищу.

И сердце мечется, как птица,
И горько мне, и кровь мутится:
Не знаю, где мне притаиться,
Куда бежать? Мазар ищу.

Гулял я по лугам невинным,
Пел небесам, горам, долинам,
А ныне в логове змеином
Я звонкий свой дутар ищу.

Махтумкули в годину мщенья,
Как цепь, влачит свои мученья.
Ты где, Туркмения? Спасенья,
Приняв судьбы удар, ищу.

* * *

Лебеди

(пер. А. Тарковского)

Странники, взгляните на меня.
Кто еще, подобно мне томиться?
Мотыльки, любовники огня,
Кто из вас к блаженству не стремиться?

Ветер, ветер, ты в чужих краях
Пел в ушах, вздымал дорожный прах…
Есть ли в мире справедливый шах,
Где его счастливая столица?

Муж святой, ты видел горний рай,
Ты земной благословляешь край,
А по белу свету ходит бай.
Укажи, где нищете укрыться?

Дудку сделал я из тростника —
Ростовщик услышал должника.
Птицы вы мои! От ястребка
Разве может спрятаться синица?

Рыба, ты и лодка и гребец,
Синяя пучина твой дворец.
Есть ли в мире остров, где беглец
Вечных бедствий мог бы не страшиться?

Мир-завистник, ты, как время, стар,
Отнимаешь свой блаженный дар…
Есть ли на земле такой базар,
Где алмазы по грошу кошница?

В мире есть красавица одна,
Словно двухнедельная луна;
Родинка ее насурьмлена, —
Кто с моей избранницей сравнится?

На земле моя Менгли жила,
Обожгла мне сердце и ушла.
У меня в груди ее стрела.
Где она? Какой звезды царица?

Я скучаю по родным краям.
Ты гулял ли с нею по горам?
Дай мне весть — по прежнему ли там
Дождь идет, седой туман клубится?

За годами промелькнут года.
Новые возникнут города.
Кто мне скажет — будет ли тогда
По Корану человек молиться?

Народится новая луна —
Не навеки сгинула она.
Для ростовщика возведена,
Будет ли надежная темница?

Мало говорил Махтумкули, —
По глазам печаль его прочли.
Лебеди отеческой земли,
Иль не горько с вами разлучиться?

* * *

Гурген

(пер. Г. Шенгели)

Вершины горные: туманы там и тут;
Морского ветра вой среди высот Гургена;
Когда промчится дождь, безумствуя ревут
Потоки мутные вспененных вод Гургена.

Леса густые — по берегам тростник;
Красавиц в серебре пестрит живой цветник;
Там серая овца, конь белый, черный бык,
Там буйвол есть и тур: обилен скот Гургена!

Там неров с майями тяжелые ряды;
Купцы, погонщики толпятся у воды;
И всюду высятся слоистые гряды
Неколебимых скал, — как бы оплот Гургена!

Джигиты шаль спешат вкруг стана затянуть
И с ловчим соколом в опасный скачут путь.
И ветру влажному лань подставляет грудь;
Оленьим зовом полн весь небосвод Гургена!

Махтумкули прошел немало разных стран,
Но в сердце никогда не чуял столько ран:
Вот пери нежная, колеблясь как джейран,
Отыскивает брод средь буйных вод Гургена!

* * *

Пришлось

(пер. Т. Стрешневой)

Любовь и море не имеют дна,
В безмерной страсти мне гореть пришлось.
Играет сердцем, как щепой волна,
Безумство волн мне одолеть пришлось.

Я спал. Был грозен пробужденья миг.
Любовь трудна, я это знал из книг.
Но глубины страданья не постиг,
За это муку мне терпеть пришлось.

Любовь, как вздох, как трепет ветерка,
Едва коснувшись — снова далека.
И все острей, и все светлей тоска,
О прошлом счастье мне скорбеть пришлось.

Как маленькое солнце твой зрачок,
Костер любви огнем меня обжег,
Я счастлив тем, что я любовь сберег,
Что мне ее запечатлеть пришлось.

Тебе вручен неоценимый дар.
Будь с хрупкой вазой бережным, гончар,
К ней тянет руки грубые базар.
Венцом любви тебе владеть пришлось.

Отравленного выпил я вина.
И только ты ценить меня вольна,
Я крепость строил — рухнула стена.
В свою же мне попасться сеть пришлось.

Махтумкули, по воле волн, плыви,
Нет берегов, страдалец, у любви,
Друзей на помощь больше не зови,
Рабом любви мне умереть пришлось.

* * *

Не знаю

(пер. М. Тарловского)

Вдаль сердцем рвусь — решимости в избытки,
Но крыльев нет, и как взлечу — не знаю,
Могу прочесть все книги я, все свитки,
Но много ль знаний получу — не знаю.

Мудрец не скажет: все мне в мире ясно,
Мы многое познать еще не властны.
Напиток знанья терпкий и прекрасный…
Тянусь рукой… Как рот смочу, — не знаю.

Я — взаперти, кто скажет, что снаружи.
Не знаю сам, что лучше и что хуже.
И с каждым днем мой кругозор все уже.
Где право выйти получу, — не знаю.

Не разберу я — холод или пламя?
Скрыт в сердце смысл, но за семью замками.
Кого на путь направлю я словами?
Зачем мой жребия я влачу, — не знаю.

Махтумкули, до бредней ветер падок.
Оставь ему весь этот беспорядок!
В пучине тайн трещит ладья догадок,
И руль ее зачем верчу, — не знаю!

* * *

Влюбленный скиталец

(пер. А. Тарковского)

Соль желаний всенародных,
Боль мечтаний полюбил я.
Розу лунную в небесном
Океане полюбил я.
Соловей — и шум и ссоры
В Гулистане полюбил я;
Водоверть косы тяжелой,
Как в дурмане, полюбил я;
Степь меня околдовала;
Путь скитаний полюбил я.

Гнал меня жестокий жребий
Через реки и долины,
Предо мною промелькнули
Горы Мекки и Медины,
Я блуждал в садах Эдема,
Видел призрачные крины,
И меня заполонили,
Привели в страну кручины.
Что мне делать? Сто печалей,
Сто страданий полюбил я.

Я один. В песках пустыни
Потонул мой взгляд. О, горе!
Для чего ты стрелы мечешь?
Ранен твой Фархад. О, горе!
Ты мне сердце истерзала.
В жилах — желчь и яд. О, горе!
Ослепленные надежды
По ветру летят. О, горе!
Так — рыдая — уголь жаркий
Заклинаний полюбил я.

Что за море предо мною?
Что за дикие утесы?
Догорающее тело
Жалят огненные осы.
Кто ты: голица? орлица?
Соловей среброголосый?
По семидесяти тысяч
Жалких пленных губят косы.
Киноварный шелк на тонком
Стройном стане полюбил я.

Приходи! Иль ты не видишь,
Как влюбленный раб томится,
Как меня в неволю манит
Черных кос твоих темница?
Неужели в злое время
Не должно мне счастье сниться?
Нищета впилась мне в душу,
тело точит огневица:
От руки твоей недоброй
Смерть в аркане полюбил я.

Милая меня отвергла:
Не желает на поруки
Взять полуживое сердце
У тюремщицы-разлуки.
Тяжело мне в ожиданье
Вздрагивать при каждом звуке
И ломать при встречах руки…
Злых бровей крутые луки
И ресницы злые — сотни
Стрел в колчане — полюбил я.

Так Махтумкули влюбленный
Стал добычею обманов.
Разнесли мою державу
Кони вражеских султанов.
Сто столиц в державе было,
Были тысячи духанов…
Я исчез, убитый милой,
Став золой, под землю канув,
Потому что слишком сильно
Цель скитаний полюбил я.

* * *

Сердцу

(А. Тарковский)

Довольно, сердце! Разомкни свой круг:
Я стражду в нем, как жалкий пленник в яме.
Жестокое, избавь меня от мук,
Не дай мне, сердце, изойти слезами.

Мой век промчался, как единый миг.
Я видел цель, но цели не достиг;
Был одинок — смутился и поник,
Обманутый тобою и мечтами.

И как слепой, склонив главу свою,
Поддерживал я ближнего, пою,
И стоны шлю в зенит и слезы лью,
Чуть белый свет забрезжит над степями.

Ты на дороге ждешь меня. Потом
С тобою мы извечный спор ведем,
И тяжко мне: я пьян твоим вином,
Я одинок, ты — что ни день — упрямей.

Но, может быть, иной понять готов
Беду мою и силу этих слов;
Мой голос прогремит среди холмов.
Суров Господь, и меч его — над нами.

Ни разума, ни глаз я не берег,
Желаниям препятствовать не мог,
И плачу я в сетях земных дорог,
А жизнь летит, как птица бьет крылами.

Бегу от гнета и горю в огне,
Я ликовал, служа твоей весне;
Был этот мир плохой опорой мне,
Остался я в пустыне с мертвецами.

Закрыв глаза, держал я путь в Иран;
Судьбой влекомый, я попал в Туран.
Трубит над миром вечный ураган,
Владеющий безумными сердцами.

Меня кружил и гнал великий страх,
Я золотом считал ничтожный прах,
Я видел гнет, я видел скорбь в домах,
Дела пустые были мне друзьями.

И жажду я, и тщетно жду дождя,
И пламенеет месяц, восходя:
Года летят, за днями дни ведя,
И я блуждаю, одержимый снами.

Мне кровь и желчь дают взамен питья
и тяжело мне бремя бытия.
Я полюбил — и стал Меджнуном я,
Красой Лейли опутан, как цепями.

Зовешь ты, сердце в Чин-Мачин, в Герат,
В подземный ад, где высится Сират…
А родинка чернеет, и горят,
Горят глаза под круглыми бровями.

Напрасно я чистосердечен был;
Погашен роком юношеский пыл.
А все-таки я зла не полюбил —
День истины мне светит мне и ночами.

Но в море справедливости мой плот
Не движется. Летит за годом год;
Как дервиш, раб Махтумкули бредет
К далекой тайне узкими путями.

Поделиться:


Возможно, Вас заинтересуют:

souzpisatel.ru

Махтумкули Фраги – Туркмении уста ~ Проза (Очерк)


Аудио: Мамед Гусейнов - «Монологи Махтумкули (Фраги)», моноопера для сопрано, виолончель

18-19 мая в Туркменистане ежегодно отмечается День возрождения, единства и поэзии Махтумкули.

Несколько столетий отделяет нас от того времени, когда жил и творил великий поэт, преобразователь туркменского литературного языка Махтумкули. Он родился и вырос на берегу реки Атрек в местечке Хаджи-Говшан. Отец Махтумкули, Давлет-мамед Азади, был очень образованным человеком и оказал большое внимание на формирование духовного облика своего сына. Махтумкули окончил сначала мектебе в родном селении, а затем медресе Ширгази-хана в Хиве. О годах учения в медресе он напишет в одном из стихотворений: «Тобой воспитаный, тобою просвещен... / Живительным дождем была мне мудрость книг...».

Многое о жизни поэта можно узнать из его стихов, точной биографии Махтумкули нет. После окончания медресе Махтумкули вернулся в родное селение и начал преподавать в мектебе. Неразрывная связь с народом, с его жизнью была благодарной почвой, на которой выросла поэзия Махтумкули. Он слагает стихи о родной природе, о трудолюбивом туркменском народе. Махтумкули много времени тратил на самообразование, изучая историю, искусство стран Востока. Став известным поэтом он много путешествовал по Ирану, Афганистану и другим странам Востока. Поэтическое наследие Махтумкули состовляют в основном песни, написанные в древней народной форме. В его песнях отображена героическая тематика, легенды и предания туркменского народа. Немаловажное значение в его творчестве занимает любовная лирика («Возлюбленная», «Две луны», «Приди на свиданье»). В юные годы Махтумкули влюбился в девушку Менгли, но ее родня выдала ее замуж за другого. Поэт женился на некой Ак-кыз, но семейная жизнь не принесла ему счастья.

В раннем детстве умерли сыновья поэта Сары и Ибрагим. В его стихах стали пояляться грустные строки. В философских песнях Махтумкули звучит тема бренности мира, краткости и непостоянстве человеческой жизни. Умер поэт в 1782 году и был похоронен рядом с отцом. Поэзия народного поэта и в наши дни потрясает своей глубиной, лиричностью, патриотизмом, она близка и понятна и нам, живущим в XXI веке: «Расступятся горные кряжи земли. / Потомкам запомнится Махтумкули: / Поистине, стал он устами Туркмении».

Не пристало

Ханского сына из пышных шатров
В хлев на обед приглашать не пристало.
В поле пастух выгоняет коров,
Войско ему снаряжать не пристало.
Мудрый совет помогает везде.
Другу достойный поможет в беде.
Что ты ответишь на Страшном суде?
Мудрых о том вопрошать не пристало.
Доблестный перед грозой не дрожит.
Станет героем не каждый джигит.
Пятится рак. Он ползет — не бежит.
Дом свой родной забывать не пристало.
Знай — благотворно познанья вино,—
Мертвым сулить исцеленье смешно.
Ворону жить семь столетий дано.
Времени ход нарушать не пристало.
Не побоишься тернистых дорог —
Двери отворятся в горний чертог.
Рекам, что слились в единый поток,
Мертвых пустынь орошать не пристало.
Сердце Фраги, ты сегодня в огне:
Павшие в битвах привиделись мне.
Горькую тризну в печальной стране
Песней надежд оглашать не пристало.

Глядите

Достойного мужа не трудно узнать —
На помощь придет он по первому зову.
Чтоб хитрости лживого друга понять,
Проверьте, как держит он данное слово.
Когда провожает джигитов народ
На подвиги ратные в дальний поход,
Седлая коня, осмотрите хребет,
И гриву, и холку его, и подковы.
Не смотрит бедняк на чеканку гроша.
Любая чеканка гроша хороша.
Чтоб знать, какова у невесты душа,
Глядите, беря из-под отчего крова.
Богатство джигита — лишь конь да камча.
За друга и жизнь он отдаст сгоряча.
Глядите: огромны котлы богача,
А многие ль гости отведали плова?
Идущий со свитой богат, как Хатам.
Просящий подачи идет по пятам.
Но оба, слепым уподобясь кротам,
Глядите, становятся смерти уловом.
Забыт и растоптан обычай отцов.
Глядите: печален удел храбрецов.
В измене и трусости лучших бойцов
Изменник и трус упрекает сурово.
Трусливых повсюду преследует страх.
Глядите: сражаясь в степи и в горах,
Джигит повергает противника в прах,
А трус покидает в бою удалого.
Торговцы забыли аллаха давно.
Скупив у дейхан за бесценок зерно,
Дождавшись, когда вздорожает оно,
Его на базарах смешают с половой.
Лишает шайтан воздержания нас,
Мешает творить правоверным намаз.
Глядите, открыть не желавшие глаз:
Ветвится росток его семени злого.
И весел и добр настоящий джигит.
Он в сердце открытом не копит обид.
Глядите: соседа от злобы знобит,
Без распрей не может он, пустоголовый.
В пустыню злосчастные братья ушли.
С врагом породнился Махтумкули.
Ходжи и сеиды влачатся в пыли.
Глядите, как рушатся жизни основы.

Не будь!

Советы я чту, как закон.
Бесчестному другом не будь,
Случайною встречей пленен,
Готовым к услугам не будь.
Смерть вступит на каждый порог;
К тому, кто в беде одинок,
Отзывчив будь, добр и не строг,
Жестоким к недугам не будь.
Когда, оказавшись в бою,
Трус волю теряет свою,
С друзьями в едином строю,
Врагами напуган не будь.
Уйдем мы. Промчатся года.
Все равными станут тогда.
Не бойся глупцов. Никогда
Причастен, Фраги, к ним не будь.

Несокрушимое

Знай: то, что в главном создал я, то вечно, как луна,
Навеки вольная моя Туркменская страна.
Покой забудем, если враг к нам стукнет в ворота,
Туркменов крепость — это, знай, из стали крепость та.
Сам Сулейман, Рустам, Джамшид грозили ей мечом,
Сто тысяч шах слал каждый день бойцов — все нипочем.
Она пример горам, когда подымет воин щит,
И каждый взмах ее меча ей удальцов родит.
Теке, йомуд, языр, гоклен с ахалом встанут в ряд,
Пойдут в поход — в садах цветы восторженно горят.
Иранцев сбросили с хребтов на дно скалистых ям,
И день и ночь их жалкий стон оттуда слышен нам.
Не страшен враг нам, пусть стоит у самых наших стен,
Нас в плен не взять — туркмена сын не знает слова «плен».
Когда бы гости ни пришли, всегда готов им той,
Туркмена речь всегда пряма, нет лжи в ней никакой.
Так говорит Махтумкули — нет на душе пятна,
Бог на него направил взор — цветет его страна!

Горы в тумане

Вершины гор в тумане млечном,
Они нам не видны зимой.
Не следует о муже встречном
Судить по внешности одной.
Тот прочь ушел, другой садится.
Над недостойным люд глумится.
Огонь любовный разгорится —
Таится тот, кричит иной.
А предо мною на просторе
Моих надежд играло море!..
Джигит и в нищете и в горе
Идет дорогою прямой.
Но если рок вам сердце точит,
Над вами зря Лукман хлопочет.
Луна вернуть напрасно хочет
Товар, закупленный землей.
Стесняет буйного одежда.
Пленен пороками невежда.
Трусливого живит надежда
За крепкой спрятаться стеной.
Стою с поникшей головою:
Что сделал мой язык со мною?
Но только трус не рвется к бою,
Чтоб лечь костьми за край родной!
И кто Махтумкули осудит
За то, что он не позабудет,
Что правде слово дал и будет
До гроба верен клятве той!

Желание

Как плоть возврата бытия,
Изведав смертный сон, желает,
Окровавленная моя
Душа иных времен желает.
Меджнун, от родины вдали,
В глухих горах чужой земли,
Своей смеющейся Лейли,
Слезами опьянен, желает.
Ища Ширин, из града в град
Бредет измученный Фархад;
Ее живительных наград,
Уже испепелен, желает.
Вамик, попавший наконец
К своей Азра в ее дворец,
Свободы ищет, как беглец,
Расторгнуть злой полон желает.
Пригож Юсуп, как божество.
В свое не веря торжество,
Зулейха смотрит на него,
Сдержать любовный стон желает.
Фраги недугом истомлен:
Объединителя племен
Прихода благостного он,
В Туркмению влюблен, желает.

Изгнанник

Я на родине ханом был,
Для султанов султаном был,
Для несчастных Лукманом был.
Одеянием рдяным был,
Жизнью был, океаном был —
Жалким странником ныне стал.
Для слепого я зреньем был,
Для немого реченьем был,
Дум народных кипеньем был.
Душ влюбленных гореньем был,
Пеньем был, угощеньем был —
Нищим я на чужбине стал.
Я, Фраги, ятаганом был,
Я червонным чеканом был,
Рощ небесных рейханом был,
Над горами туманом был,
Был счастливым, желанным был,
Был дворцом — и пустыней стал.
Ищу спасенья
Я — раб любви, гоклен с Атрека,
Властительницу чар ищу.
Наставника в пустыне века,
Успокоенья дар ищу.
Судьбою изгнанный сурово
Из-под родительского крова,
Лишенный края дорогого,
Я праздничный базар ищу.
Брат Абдулла — зеница ока —
Исчез. Мамед-Сапа далеко.
Я покровительства пророка,
Глотая слезный жар, ищу.
И сердце мечется, как птица,
И горько мне, и кровь мутится;
Не знаю, где мне притаиться,
Куда бежать? Мазар ищу.
Гулял я по лугам невинным,
Пел небесам, горам, долинам,
А ныне в логове змеином
Я звонкий свой дутар ищу.
Махтумкули в годину мщенья,
Как цепь, влачит свои мученья.
Ты где, Туркмения? Спасенья,
Приняв судьбы удар, ищу.

Лебеди

Странники, взгляните на меня.
Кто еще, подобно мне, томится?
Мотыльки, любовники огня,
Кто из вас к блаженству не стремится?
Ветер, ветер, ты в чужих краях
Пел в ушах, вздымал дорожный прах…
Есть ли в мире справедливый шах,
Где его счастливая столица?
Муж святой, ты видел горний рай,
Ты земной благословляешь край,
А по белу свету ходит бай.
Укажи, где нищете укрыться?
Дудку сделал я из тростника —
Ростовщик услышал должника.
Птицы вы мои! От ястребка
Разве может спрятаться синица?
Рыба, ты и лодка и гребец,
Синяя пучина твой дворец.
Есть ли в мире остров, где беглец
Вечных бедствий мог бы не страшиться?
Мир-завистник, ты, как время, стар,
Отнимаешь свой блаженный дар…
Есть ли на земле такой базар,
Где алмазы по грошу кошница?
В мире есть красавица одна,
Словно двухнедельная луна;
Родинка ее насурьмлена,—
Кто с моей избранницей сравнится?
На земле моя Менгли жила,
Обожгла мне сердце и ушла.
У меня в груди ее стрела.
Где она? Какой звезды царица?
Я скучаю по родным краям.
Ты гулял ли с нею по горам?
Дай мне весть — по-прежнему ли там
Дождь идет, седой туман клубится?
За годами промелькнут года,
Новые возникнут города.
Кто мне скажет — будет ли тогда
По Корану человек молиться?
Народится новая луна —
Не навеки сгинула она.
Для ростовщика возведена,
Будет ли надежная темница?
Мало говорил Махтумкули,—
По глазам печаль его прочли.
Лебеди отеческой земли,
Иль не горько с вами разлучиться?

www.chitalnya.ru

Махтумкули Фраги на земле астраханской ~ Проза (Очерк)


Махтумкули Фраги

(1727 или 1733 — около 1783)

Великий поэт, мыслитель и просветитель Махтумкули Фраги, чьё имя для туркмен так же дорого, как для русских имя Александра Пушкина, не раз приезжал в Астрахань и подолгу жил в селе Фунтово. Здесь Махтумкули писал свои стихи, которые народ заучивал наизусть, передавал из рода в род. Первый сборник его стихов был опубликован в Астрахани в 1912 году.

«Сейчас нам известны две книги Махтумкули Фраги, выпущенные в Астрахани в частной типографии, - рассказывает руководитель Астраханского отделения гуманитарной ассоциации туркмен мира Шамиль Таганьязов. - Экземпляр последней книги Махтумкули Фраги, изданной в городе Астрахани, состоит из более 500 стихотворений поэта. Этот сборник по решению совета Астраханского отделения гуманитарной ассоциации туркмен мира передан в Центральную научную библиотеку при президенте Туркменистана. Сейчас мы вместе с астраханским историком Виктором Викториным работаем над книгой стихов Махтумкули Фраги, которая издается по инициативе астраханского губернатора Александра Жилкина в серии «Губернская библиотека». А введение к этой книге и поздравление всем будущим читателям, мы надеемся, поступит от имени президента Туркменистана Гурбангулы Бердымухаммедова.

Примечательно, что первая часть книги будет на русском языке, а вторая – на туркменском, арабским шрифтом. Публикуется биографический очерк жизни и творчества Махтумкули, исследование его плодотворного астраханского периода. Надеемся, что книга станет подарком для астраханцев, откроет еще одну примечательную страницу истории, познакомит с яркой личностью поэта».

Махтумкули Фраги посещал астраханскую землю несколько раз, начиная с 1760 года. Как высокообразованный и религиозный человек, он посещал медресе при мечети села Фунтово, учил детей арабской графике, ездил в расположенную в Астрахани мечеть. Оставил свои рукописи поэт и в библиотеке медресе мечети Фунтово-2.
На торжества по случаю открытия памятника Махтумкули Фраги в Астрахани пригласили потомка поэта из Ирана. Сам памятник будет установлен в сквере напротив Астраханского государственного университета. Высота его - свыше шести метров, на его отливку пошло четыре тонны бронзы. Это - подарок президента Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедова к 450-летию Астрахани.

В зрелом возрасте поэт избрал себе псевдоним Фраги (разлучённый). В конце каждого стихотворения он помещал этот псевдоним, иногда подлинное имя, словно обращаясь к самому себе. Это было в традиции поэзии его времени.

Учился в мектебе (сельской школе), где преподавал его отец. Махтумкули ещё в детстве начал читать по-персидски и по-арабски, чему немало способствовала домашняя библиотека, собранная отцом. Также в детстве Махтумкули приобщился к ремёслам — шорному, кузнечному и ювелирному.

В 1753 году Махтумкули учился один год в медресе при гробнице святого Идрис-Баба в Кизил-Аяке на Амударье в Бухарском ханстве.

В 1754 году Махтумкули отправился в Бухару, где поступил в знаменитое медресе Кокельташ, где также проучился один год. Там он подружился с туркменом из Сирии по имени Нури-Казым ибн Бахар, высокообразованным человеком, носившим духовный титулмавлана.

Вместе с Нури-Казымом Махтумкули отправился путешествовать по территориям нынешних Узбекистана, Казахстана, Таджикистана, пересекли Афганистан и добрались до северной Индии.

В 1757 году оба прибыли в Хиву, крупный центр образования со множеством медресе. Здесь Махтумкули поступил в медресе, построенное ханом Ширгази в 1713 году. Здесь обучались выходцы из семей, особо отмеченных ханской милостью. Здесь он завершил курс обучения, начатый в двух предыдущих медресе.

В 1760 году умер отец Махтумкули, и поэт вернулся на родину. Девушку по имени Менгли, которую он любил, выдали замуж за другого человека, семья которого смогла заплатить требуемый калым. Любовь к Менгли он пронёс через всю жизнь — ей посвящено много стихов.

Ещё одним ударом была гибель двух старших братьев, которые были участниками посольства к могущественному властителю Ахмед-шаху — они попали в плен.

Тоска по братьям нашла отражение во многих стихах.

Вернувшись домой, Махтумкули женился. Он очень любил двух своих сыновей, Сары и Ибраима; но мальчики умерли, когда одному было двенадцать, а другому — семь лет.

После 1760 года и до смерти Махтумкули совершил путешествие на полуостров Мангышлак, в Астрахань, по территории нынешнего Азербайджана и странам Ближнего Востока.

Махтумкули Фраги в значительной мере изменил туркменский поэтический язык, сблизив его с народной речью. Он также отказался от арабо-персидской метрики, традиционной для туркменской литературы, заменил её силлабической системой.

Из наследия Махтумкули Фраги

Не пристало

(пер. Ю. Валича)

Ханского сына из пышных шатров
В хлев на обед приглашать не пристало.
В поле пастух выгоняет коров,
Войско ему снаряжать не пристало.

Мудрый совет помогает везде.
Другу достойный поможет в беде.
Что ты ответишь на Страшном суде?
Мудрых о том вопрошать не пристало.

Доблестный перед грозой не дрожит.
Станет героем не каждый джигит.
Пятится рак. От ползет - не бежит.
Дом свой родной забывать не пристало.

Знай - благотворно познанья вино, -
Мертвым сулить исцеленье смешно.
Ворону жить семь столетий дано.
Времени ход нарушать не пристало.

Не побоишься тернистых дорог -
Двери отворятся в горний чертог.
Рекам, что слились в единый поток,
Мертвых пустынь орошать не пристало.

Сердце Фраги, ты сегодня в огне:
Павшие в битвах привиделись мне.
Горькую тризну в печальной стране
Песней надежд оглашать не пристало.
* * *

Горы в тумане

(пер. А Тарковского)

Вершины гор в тумане млечном,
Они нам не видны зимой.
Не следует о муже встречном
Судить по внешности одной.

Тот прочь ушел, другой садится.
Над недостойным люд глумится.
Огонь любовный разгорится -
Таится тот, кричит иной.

А предо мною на просторе
Моих надежд играло море!..
Джигит и в нищете и в горе
Идет дорогою прямой.

Но если рок вам сердце точит,
Над вами зря Лукман хлопочет.
Луна вернуть напрасно хочет
Товар, закупленный Землей.

Стесняет буйного одежда.
Пленен пороками невежда.
Трусливого живит надежда
За крепкой спрятаться стеной.

Стою с поникшей головою:
Что сделал мой язык со мною?
Но только трус не рвется к бою,
Чтоб лечь костьми за край родной.

И кто Махтумкули осудит
За то, что он не позабудет,
Что правде слово дал и будет
До гроба верен клятве той.

* * *

Желание

(пер. А. Тарковского)

Как плоть возврата бытия,
Изведав смертный сон, желает,
Окровавленная моя
Душа иных времен желает.

Меджнун, от родины вдали,
В глухих краях чужой земли,
Своей смеющейся Лейли,
Слезами опьянен, желает.

Ища Ширин, из града в град
Бредет измученный Фархад;
Ее живительных наград,
Уже испепелен, желает.

Вамик, попавший наконец,
К своей Азра, в ее дворец,
Свободы ищет, как беглец,
Расторгнуть злой полон желает.

Пригож Юсуп, как божество,
В свое не веря торжество,
Зулейха смотрит на него,
Сдержать любовный стон желает.

Фраги недугом истомлен:
Объединителя племен
Прихода благостного он,
В Туркмению влюблен, желает.

* * *

Ищу спасенья

(пер. А. Тарковского)

Я - раб любви, гоклен с Атрека,
Властительницу чар ищу.
Наставника в пустыне века,
Успокоенья дар ищу.

Судьбою изгнанный сурово
Из-под родительского крова,
Лишенный края дорогого,
Я праздничный базар ищу.

Брат Абдулла - зеница ока -
Исчез. Мамед-Сапа далеко.
Я покровительства пророка,
Глотая слезный жар, ищу.

И сердце мечется, как птица,
И горько мне, и кровь мутится:
Не знаю, где мне притаиться,
Куда бежать? Мазар ищу.

Гулял я по лугам невинным,
Пел небесам, горам, долинам,
А ныне в логове змеином
Я звонкий свой дутар ищу.

Махтумкули в годину мщенья,
Как цепь, влачит свои мученья.
Ты где, Туркмения? Спасенья,
Приняв судьбы удар, ищу.

* * *

Лебеди

(пер. А. Тарковского)

Странники, взгляните на меня.
Кто еще, подобно мне томиться?
Мотыльки, любовники огня,
Кто из вас к блаженству не стремиться?

Ветер, ветер, ты в чужих краях
Пел в ушах, вздымал дорожный прах...
Есть ли в мире справедливый шах,
Где его счастливая столица?

Муж святой, ты видел горний рай,
Ты земной благословляешь край,
А по белу свету ходит бай.
Укажи, где нищете укрыться?

Дудку сделал я из тростника -
Ростовщик услышал должника.
Птицы вы мои! От ястребка
Разве может спрятаться синица?

Рыба, ты и лодка и гребец,
Синяя пучина твой дворец.
Есть ли в мире остров, где беглец
Вечных бедствий мог бы не страшиться?

Мир-завистник, ты, как время, стар,
Отнимаешь свой блаженный дар...
Есть ли на земле такой базар,
Где алмазы по грошу кошница?

В мире есть красавица одна,
Словно двухнедельная луна;
Родинка ее насурьмлена, -
Кто с моей избранницей сравнится?

На земле моя Менгли жила,
Обожгла мне сердце и ушла.
У меня в груди ее стрела.
Где она? Какой звезды царица?

Я скучаю по родным краям.
Ты гулял ли с нею по горам?
Дай мне весть - по прежнему ли там
Дождь идет, седой туман клубится?

За годами промелькнут года.
Новые возникнут города.
Кто мне скажет - будет ли тогда
По Корану человек молиться?

Народится новая луна -
Не навеки сгинула она.
Для ростовщика возведена,
Будет ли надежная темница?

Мало говорил Махтумкули, -
По глазам печаль его прочли.
Лебеди отеческой земли,
Иль не горько с вами разлучиться?

* * *

Гурген

(пер. Г. Шенгели)

Вершины горные: туманы там и тут;
Морского ветра вой среди высот Гургена;
Когда промчится дождь, безумствуя ревут
Потоки мутные вспененных вод Гургена.

Леса густые - по берегам тростник;
Красавиц в серебре пестрит живой цветник;
Там серая овца, конь белый, черный бык,
Там буйвол есть и тур: обилен скот Гургена!

Там неров с майями тяжелые ряды;
Купцы, погонщики толпятся у воды;
И всюду высятся слоистые гряды
Неколебимых скал, - как бы оплот Гургена!

Джигиты шаль спешат вкруг стана затянуть
И с ловчим соколом в опасный скачут путь.
И ветру влажному лань подставляет грудь;
Оленьим зовом полн весь небосвод Гургена!

Махтумкули прошел немало разных стран,
Но в сердце никогда не чуял столько ран:
Вот пери нежная, колеблясь как джейран,
Отыскивает брод средь буйных вод Гургена!

* * *

Пришлось

(пер. Т. Стрешневой)

Любовь и море не имеют дна,
В безмерной страсти мне гореть пришлось.
Играет сердцем, как щепой волна,
Безумство волн мне одолеть пришлось.

Я спал. Был грозен пробужденья миг.
Любовь трудна, я это знал из книг.
Но глубины страданья не постиг,
За это муку мне терпеть пришлось.

Любовь, как вздох, как трепет ветерка,
Едва коснувшись - снова далека.
И все острей, и все светлей тоска,
О прошлом счастье мне скорбеть пришлось.

Как маленькое солнце твой зрачок,
Костер любви огнем меня обжег,
Я счастлив тем, что я любовь сберег,
Что мне ее запечатлеть пришлось.

Тебе вручен неоценимый дар.
Будь с хрупкой вазой бережным, гончар,
К ней тянет руки грубые базар.
Венцом любви тебе владеть пришлось.

Отравленного выпил я вина.
И только ты ценить меня вольна,
Я крепость строил - рухнула стена.
В свою же мне попасться сеть пришлось.

Махтумкули, по воле волн, плыви,
Нет берегов, страдалец, у любви,
Друзей на помощь больше не зови,
Рабом любви мне умереть пришлось.

* * *

Не знаю

(пер. М. Тарловского)

Вдаль сердцем рвусь - решимости в избытки,
Но крыльев нет, и как взлечу - не знаю,
Могу прочесть все книги я, все свитки,
Но много ль знаний получу - не знаю.

Мудрец не скажет: все мне в мире ясно,
Мы многое познать еще не властны.
Напиток знанья терпкий и прекрасный...
Тянусь рукой... Как рот смочу, - не знаю.

Я - взаперти, кто скажет, что снаружи.
Не знаю сам, что лучше и что хуже.
И с каждым днем мой кругозор все уже.
Где право выйти получу, - не знаю.

Не разберу я - холод или пламя?
Скрыт в сердце смысл, но за семью замками.
Кого на путь направлю я словами?
Зачем мой жребия я влачу, - не знаю.

Махтумкули, до бредней ветер падок.
Оставь ему весь этот беспорядок!
В пучине тайн трещит ладья догадок,
И руль ее зачем верчу, - не знаю!

* * *

Влюбленный скиталец

(пер. А. Тарковского)

Соль желаний всенародных,
Боль мечтаний полюбил я.
Розу лунную в небесном
Океане полюбил я.
Соловей - и шум и ссоры
В Гулистане полюбил я;
Водоверть косы тяжелой,
Как в дурмане, полюбил я;
Степь меня околдовала;
Путь скитаний полюбил я.

Гнал меня жестокий жребий
Через реки и долины,
Предо мною промелькнули
Горы Мекки и Медины,
Я блуждал в садах Эдема,
Видел призрачные крины,
И меня заполонили,
Привели в страну кручины.
Что мне делать? Сто печалей,
Сто страданий полюбил я.

Я один. В песках пустыни
Потонул мой взгляд. О, горе!
Для чего ты стрелы мечешь?
Ранен твой Фархад. О, горе!
Ты мне сердце истерзала.
В жилах - желчь и яд. О, горе!
Ослепленные надежды
По ветру летят. О, горе!
Так - рыдая - уголь жаркий
Заклинаний полюбил я.

Что за море предо мною?
Что за дикие утесы?
Догорающее тело
Жалят огненные осы.
Кто ты: голица? орлица?
Соловей среброголосый?
По семидесяти тысяч
Жалких пленных губят косы.
Киноварный шелк на тонком
Стройном стане полюбил я.

Приходи! Иль ты не видишь,
Как влюбленный раб томится,
Как меня в неволю манит
Черных кос твоих темница?
Неужели в злое время
Не должно мне счастье сниться?
Нищета впилась мне в душу,
тело точит огневица:
От руки твоей недоброй
Смерть в аркане полюбил я.

Милая меня отвергла:
Не желает на поруки
Взять полуживое сердце
У тюремщицы-разлуки.
Тяжело мне в ожиданье
Вздрагивать при каждом звуке
И ломать при встречах руки...
Злых бровей крутые луки
И ресницы злые - сотни
Стрел в колчане - полюбил я.

Так Махтумкули влюбленный
Стал добычею обманов.
Разнесли мою державу
Кони вражеских султанов.
Сто столиц в державе было,
Были тысячи духанов...
Я исчез, убитый милой,
Став золой, под землю канув,
Потому что слишком сильно
Цель скитаний полюбил я.

* * *

Сердцу

(А. Тарковский)

Довольно, сердце! Разомкни свой круг:
Я стражду в нем, как жалкий пленник в яме.
Жестокое, избавь меня от мук,
Не дай мне, сердце, изойти слезами.

Мой век промчался, как единый миг.
Я видел цель, но цели не достиг;
Был одинок - смутился и поник,
Обманутый тобою и мечтами.

И как слепой, склонив главу свою,
Поддерживал я ближнего, пою,
И стоны шлю в зенит и слезы лью,
Чуть белый свет забрезжит над степями.

Ты на дороге ждешь меня. Потом
С тобою мы извечный спор ведем,
И тяжко мне: я пьян твоим вином,
Я одинок, ты - что ни день - упрямей.

Но, может быть, иной понять готов
Беду мою и силу этих слов;
Мой голос прогремит среди холмов.
Суров Господь, и меч его - над нами.

Ни разума, ни глаз я не берег,
Желаниям препятствовать не мог,
И плачу я в сетях земных дорог,
А жизнь летит, как птица бьет крылами.

Бегу от гнета и горю в огне,
Я ликовал, служа твоей весне;
Был этот мир плохой опорой мне,
Остался я в пустыне с мертвецами.

Закрыв глаза, держал я путь в Иран;
Судьбой влекомый, я попал в Туран.
Трубит над миром вечный ураган,
Владеющий безумными сердцами.

Меня кружил и гнал великий страх,
Я золотом считал ничтожный прах,
Я видел гнет, я видел скорбь в домах,
Дела пустые были мне друзьями.

И жажду я, и тщетно жду дождя,
И пламенеет месяц, восходя:
Года летят, за днями дни ведя,
И я блуждаю, одержимый снами.

Мне кровь и желчь дают взамен питья
и тяжело мне бремя бытия.
Я полюбил - и стал Меджнуном я,
Красой Лейли опутан, как цепями.

Зовешь ты, сердце в Чин-Мачин, в Герат,
В подземный ад, где высится Сират...
А родинка чернеет, и горят,
Горят глаза под круглыми бровями.

Напрасно я чистосердечен был;
Погашен роком юношеский пыл.
А все-таки я зла не полюбил -
День истины мне светит мне и ночами.

Но в море справедливости мой плот
Не движется. Летит за годом год;
Как дервиш, раб Махтумкули бредет
К далекой тайне узкими путями.

Аудио: Традиционная музыка Ирана. Туркменский бакши Назари Маджуби - Поэма Махтумкули Фраги

Видео: Открытие памятника Махтумкули Фраги в Эдельбае

www.chitalnya.ru

Махтумкули - Избранное - стр 1

Махтумкули - классик туркменской литературы XVIII века, поэт и мыслитель. В своем творчестве он отображал страдании народа, разоренного чужеземными нашествиями, выступал за объединение враждующих туркменских племен.

В настоящее издание вошли лучшие произведения из его обширного поэтического наследия.

Содержание:

Махтумкули
Избранное

Поистине, стал он устами туркмении…

Память людская судит о поэте прежде всего по тому, насколько смог он отразить в своем творчестве заветные думы и чаяния народа, его интересы, стремления, мечты, в какой мере удалось ему воплотить в произведениях главные проблемы эпохи. Великий туркменский поэт и мыслитель, основоположник туркменского литературного языка Махтумкули (Фраги), 250-летие со дня рождения которого в 1983 году будет отмечать вся страна, своими бессмертными творениями остался в памяти народной. Его имя прочно заняло достойное место в ряду таких выдающихся мыслителей прошлого, как Фирдоуси и Рудаки, Навои и Низами, Данте и Шекспир, Руставели и Пушкин, чье творчество составляет золотой фонд мировой культуры.

Живая связь с народом, с его думами и стремлениями, чаяниями и надеждами, с его трудом и борьбой была той благодатной почвой, на которой выросла поэзия Махтумкули. Она открыла новую, самую яркую и впечатляющую главу в истории дореволюционной туркменской литературы, явилась живительным источником вдохновения для последующей замечательной плеяды выдающихся туркменских поэтов-классиков - Кемине, Молланепеса, Сеиди и Зелили.

Именно от поэзии Махтумкули ведут свое начало мотивы гражданственности, неукротимое стремление осмыслить исторические судьбы народа, увлечь его страстным поэтическим словом и поднять на борьбу за свою свободу и счастье, призывы к добру и справедливости, беспощадное обличение лжи, корысти, тунеядства, раболепия, что составляет самую сердцевину не только классической туркменской литературы, но и всей прогрессивной духовной культуры туркмен-ского народа.

Более двух столетий отделяет нас от времени, когда творил Махтумкули. Это была вторая половина XVIII века - одна из самых поистине трагических страниц в истории туркменского народа. В результате опустошительных захватнических набегов иноземных поработителей обильно поливалась кровью туркменская земля. Из края в край широких степных просторов разносились топот взмыленных коней и скрежет клинков, дым пожарищ, стон и плач ограбленных, насильственно угоняемых в рабство от родных очагов и кочевий людей.

Ужасы захватнических походов шахского Ирана" Бухарского эмирата, Хивинского ханства усугублялись прекращающимися распрями и внутренними междоусобицами туркменских племен. Все это ослабляло, истощало народ, не давало возможности решительно и организованно выступить против захватчиков-иноземцев.

Не было единства на многострадальной земле великого поете. С детских лет ему приходилось видеть вражду, насилие и разбой, царившие среди туркменских племен, являвшиеся главным источником тяжелых бедствий простого народа. Поэт глубоко скорбел, сокрушался, наблюдая эти раздоры.

Именно поэтому главной идеей, основным лейтмотивом, проходящим черев все творчество Махтумкули, была идея объединения туркменских племен. Мощно и призывно звучит голос поэта, обращенный к своим соплеменникам:

Враг властвует, - а день за днем идет,
В страданиях за родом гибнет род…
И мы - туркмены - терпим этот гнет!
Вставайте, братья, нам нельзя смириться!
Народу ныне говорит Фраги:[1]
Меч доблести, отчизну береги,
Да не коснутся наших роз враги…
Пусть месть клокочет огненною птицей.

(Перевод А. Тарковского)

В стихах поэта вырисовывается облик великого патриота. Родина, народ были для Махтумкули превыше всего. Страдания простого люда отзывались болью в его сердце:

Истощены, угнетены
Отчизны лучшие сыны.
Лихие стали скакуны
Простыми вьючными ослами.

(Перевод А. Тарковского)

Изменить это горестное положение к лучшему - такова мечта Махтумкули. Поэтому, призывая к единению, поэт считал, что каж-дый туркмен обязан быть воином в борьбе за свободу и независимость своей Родины.

В своих стихах Махтумкули создает образ идеального джигита, бесстрашного в бою, беспощадного к врагу, противопоставляя его жалкому трусу, скряге, презренному торгашу, способному ради наживы на любую низость.

Поэт критикует пороки людей, которые, по его мнению, обедняют высокий моральный уровень, ослабляют неукротимый дух народа.

Он предостерегал своих читателей и слушателей от лжи, жадности, проповедуя дружбу, честность, правдивость, любовь к труду, сострадание к бедняку:

Не мучай друга словом безотрадным;
Голодного за стол свой посади;
Будь строг и сух с завистливым и жадным;
Любовь к труду храни в своей груди.

Приветлив будь с бездомным сиротою,
Прими его, согрей, снабди едою;
Будь с грустным добр и раздели душою
Его беду, в его дела войди.

(Перевод Г. Шенгели).

Создание яркого поэтического образа положительного героя - носителя высоких нравственных качеств - Махтумкули считал лучшим воспитательным фактором в утверждении справедливости, искоренении господствующих в обществе пороков и бедствий. Поэтическое слово, по его мнению, призвано воспитывать в людях высокие нравственные качества, способствовать изживанию всего низменного, ничтожного, будить в человеке возвышенные, благородные мысли и чувства. В стихотворениях "Певец", "Наставление", "Ты", "Не останется" поэт обращается к мужественным и отважным сынам народа с призывом грудью встать на защиту поруганной врагами родины, стремясь укрепить в них смелость и преданность. Он презирает людей, которые погрязли в мирской суете с ее мелочными заботами, в водовороте грошовых интересов, растрачивающих силы на личные эгоистические цели ("Лежать беспечно на кошме, быть вечно праздным - смертный грех"). Главное в жизни человека - всегда видеть высокую и благородную цель служения народу, отдавать ему всю энергию и помыслы и верить в успех этого благородного дела.

Стихи Махтумкули, пронизанные пламенной любовью к народу, желанием охранить его в грозный час бедствий, получили широкое признание туркмен, стали своего рода заповедями, пословицами и поговорками. Не случайно в годы Великой Отечественной войны в письмах на фронт цитировались стихи поэта, родные старались ободрить воинов, вселить в них смелость и отвагу.

Махтумкули смело обрушивается на произвол и лицемерие ханов и их приспешников мулл, ишанов, баев, казиев, борясь тем самым против мрачных и темных сил, угнетающих человека. В стихотворении "Страшный суд" поэт поднимается до уровня обличительной сатиры власть имущих.

Проповедник-мулла нам бормочет вздор.
Мы живем шариату наперекор.
Заправляют делами голод и мор.
Разъясните мне, скоро ли Страшный суд?

Муфтий взятки берет с обеих сторон.
Чтоб того засудить, кто им разорен.
Нас измучили распри, вражда племен.
Разъясните мне, скоро ли Страшный суд?

(Перевод М. Тарковского)

Непримиримая ненависть к угнетателям остается самой сильной стороной творчества Махтумкули. Поэт понимал, что только уничтожив социальный гнет, можно сделать народ счастливым. Пропагандируя гуманизм, правдивость, он возлагал надежду на торжество добра.

Махтумкули не устает воспевать лучшие качества в человеке. Во всех своих произведениях он преследует одну цель: внушить людям, что они не рабы, а поэтому должны быть творцами своей жизни.

Естественно, сын своего века, Махтумкули не видел и не мог видеть подлинных перспектив исторического развития, не знал и не мог знать действительных путей к осуществлению своих идеалов, в чем с болью признается в стихотворении "Наставление": "Махтумкули, ты не нашел лекарства от злобы мира и коварства".

Наблюдая с горечью, как цепко держится ало в мире, как много бед у народа, как он бессилен вырваться из неумолимых оков социальной несправедливости, Махтумкули нередко впадал в пессимизм, в уныние, порой взывая к богу, как к главному судье. Конечно, в этом была неизбежная историческая ограниченность его взглядов.

И все же не это главное в творчестве туркменского поэта. В основе своей поэзия Махтумкули жизнелюбива, проникнута светом, жизнеутверждающими мотивами.

profilib.org

Персональный сайт - классика Махтумкули

ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА "ПРИРОДА И ГЕОГРАФИЯ ТУРКМЕНИСТАНА"

КЛАССИКА МАХТУМКУЛИ-ФРАГИ

Перед Вами один из наиболее полных сборников классика туркменской литературы Махтумкули Фраги, в котором опубликовано 58 произведений. Среди них, как хорошо всем известные, так и менее известные произведения.

Однако это только не значительная часть творчества поэта и мыслителя. Многое не дошло до наших дней.

Уста Туркмении

18-19 мая в Туркменистане ежегодно отмечается День возрождения, единства и поэзии Махтумкули.

Несколько столетий отделяет нас от того времени, когда жил и творил великий поэт, преобразователь туркменского литературного языка Махтумкули. Он родился и вырос на берегу реки Атрек в местечке Хаджи-Говшан. Отец Махтумкули, Давлет-мамед Азади, был очень образованным человеком и оказал большое внимание на формирование духовного облика своего сына. Махтумкули окончил сначала мектебе в родном селении, а затем медресе Ширгази-хана в Хиве. О годах учения в медресе он напишет в одном из стихотворений: «Тобой воспитаный, тобою просвещен... / Живительным дождем была мне мудрость книг...». Многое о жизни поэта можно узнать из его стихов, точной биографии Махтумкули нет. После окончания медресе Махтумкули вернулся в родное селение и начал преподавать в мектебе. Неразрывная связь с народом, с его жизнью была благодарной почвой, на которой выросла поэзия Махтумкули. Он слагает стихи о родной природе, о трудолюбивом туркменском народе. Махтумкули много времени тратил на самообразование, изучая историю, искусство стран Востока. Став известным поэтом он много путешествовал по Ирану, Афганистану и другим странам Востока. Поэтическое наследие Махтумкули состовляют в основном песни, написанные в древней народной форме. В его песнях отображена героическая тематика, легенды и предания туркменского народа. Немаловажное значение в его творчестве занимает любовная лирика («Возлюбленная», «Две луны», «Приди на свиданье»). В юные годы Махтумкули влюбился в девушку Менгли, но ее родня выдала ее замуж за другого. Поэт женился на некой Ак-кыз, но семейная жизнь не принесла ему счастья. В раннем детстве умерли сыновья поэта Сары и Ибрагим. В его стихах стали пояляться грустные строки. В философских песнях Махтумкули звучит тема бренности мира, краткости и непостоянстве человеческой жизни. Умер поэт в 1782 году и был похоронен рядом с отцом. Поэзия народного поэта и в наши дни потрясает своей глубиной, лиричностью, патриотизмом, она близка и понятна и нам, живущим в XXI веке: «Расступятся горные кряжи земли. / Потомкам запомнится Махтумкули: / Поистине, стал он устами Туркмении».

Не пристало

Ханского сына из пышных шатров

В хлев на обед приглашать не пристало.

В поле пастух выгоняет коров,

Войско ему снаряжать не пристало.

Мудрый совет помогает везде.

Другу достойный поможет в беде.

Что ты ответишь на Страшном суде?

Мудрых о том вопрошать не пристало.

Доблестный перед грозой не дрожит.

Станет героем не каждый джигит.

Пятится рак. Он ползет — не бежит.

Дом свой родной забывать не пристало.

Знай — благотворно познанья вино,—

Мертвым сулить исцеленье смешно.

Ворону жить семь столетий дано.

Времени ход нарушать не пристало.

Не побоишься тернистых дорог —

Двери отворятся в горний чертог.

Рекам, что слились в единый поток,

Мертвых пустынь орошать не пристало.

Сердце Фраги, ты сегодня в огне:

Павшие в битвах привиделись мне.

Горькую тризну в печальной стране

Песней надежд оглашать не пристало.

Глядите

Достойного мужа не трудно узнать —

На помощь придет он по первому зову.

Чтоб хитрости лживого друга понять,

Проверьте, как держит он данное слово.

Когда провожает джигитов народ

На подвиги ратные в дальний поход,

Седлая коня, осмотрите хребет,

И гриву, и холку его, и подковы.

Не смотрит бедняк на чеканку гроша.

Любая чеканка гроша хороша.

Чтоб знать, какова у невесты душа,

Глядите, беря из-под отчего крова.

Богатство джигита — лишь конь да камча.

За друга и жизнь он отдаст сгоряча.

Глядите: огромны котлы богача,

А многие ль гости отведали плова?

Идущий со свитой богат, как Хатам.

Просящий подачи идет по пятам.

Но оба, слепым уподобясь кротам,

Глядите, становятся смерти уловом.

Забыт и растоптан обычай отцов.

Глядите: печален удел храбрецов.

В измене и трусости лучших бойцов

Изменник и трус упрекает сурово.

Трусливых повсюду преследует страх.

Глядите: сражаясь в степи и в горах,

Джигит повергает противника в прах,

А трус покидает в бою удалого.

Торговцы забыли аллаха давно.

Скупив у дейхан за бесценок зерно,

Дождавшись, когда вздорожает оно,

Его на базарах смешают с половой.

Лишает шайтан воздержания нас,

Мешает творить правоверным намаз.

Глядите, открыть не желавшие глаз:

Ветвится росток его семени злого.

И весел и добр настоящий джигит.

Он в сердце открытом не копит обид.

Глядите: соседа от злобы знобит,

Без распрей не может он, пустоголовый.

В пустыню злосчастные братья ушли.

С врагом породнился Махтумкули.

Ходжи и сеиды влачатся в пыли.

Глядите, как рушатся жизни основы.

Не будь!

Советы я чту, как закон.

Бесчестному другом не будь,

Случайною встречей пленен,

Готовым к услугам не будь.

Смерть вступит на каждый порог;

К тому, кто в беде одинок,

Отзывчив будь, добр и не строг,

Жестоким к недугам не будь.

Когда, оказавшись в бою,

Трус волю теряет свою,

С друзьями в едином строю,

Врагами напуган не будь.

Уйдем мы. Промчатся года.

Все равными станут тогда.

Не бойся глупцов. Никогда

Причастен, Фраги, к ним не будь.

Несокрушимое

Знай: то, что в главном создал я, то вечно, как луна,

Навеки вольная моя Туркменская страна.

Покой забудем, если враг к нам стукнет в ворота,

Туркменов крепость — это, знай, из стали крепость та.

Сам Сулейман, Рустам, Джамшид грозили ей мечом,

Сто тысяч шах слал каждый день бойцов — все нипочем.

Она пример горам, когда подымет воин щит,

И каждый взмах ее меча ей удальцов родит.

Теке, йомуд, языр, гоклен с ахалом встанут в ряд,

Пойдут в поход — в садах цветы восторженно горят.

Иранцев сбросили с хребтов на дно скалистых ям,

И день и ночь их жалкий стон оттуда слышен нам.

Не страшен враг нам, пусть стоит у самых наших стен,

Нас в плен не взять — туркмена сын не знает слова «плен».

Когда бы гости ни пришли, всегда готов им той,

Туркмена речь всегда пряма, нет лжи в ней никакой.

Так говорит Махтумкули — нет на душе пятна,

Бог на него направил взор — цветет его страна!

Горы в тумане

Вершины гор в тумане млечном,

Они нам не видны зимой.

Не следует о муже встречном

Судить по внешности одной.

Тот прочь ушел, другой садится.

Над недостойным люд глумится.

Огонь любовный разгорится —

Таится тот, кричит иной.

А предо мною на просторе

Моих надежд играло море!..

Джигит и в нищете и в горе

Идет дорогою прямой.

Но если рок вам сердце точит,

Над вами зря Лукман хлопочет.

Луна вернуть напрасно хочет

Товар, закупленный землей.

Стесняет буйного одежда.

Пленен пороками невежда.

Трусливого живит надежда

За крепкой спрятаться стеной.

Стою с поникшей головою:

Что сделал мой язык со мною?

Но только трус не рвется к бою,

Чтоб лечь костьми за край родной!

И кто Махтумкули осудит

За то, что он не позабудет,

Что правде слово дал и будет

До гроба верен клятве той!

Желание

Как плоть возврата бытия,

Изведав смертный сон, желает,

Окровавленная моя

Душа иных времен желает.

Меджнун, от родины вдали,

В глухих горах чужой земли,

Своей смеющейся Лейли,

Слезами опьянен, желает.

Ища Ширин, из града в град

Бредет измученный Фархад;

Ее живительных наград,

Уже испепелен, желает.

Вамик, попавший наконец

К своей Азра в ее дворец,

Свободы ищет, как беглец,

Расторгнуть злой полон желает.

Пригож Юсуп, как божество.

В свое не веря торжество,

Зулейха смотрит на него,

Сдержать любовный стон желает.

Фраги недугом истомлен:

Объединителя племен

Прихода благостного он,

В Туркмению влюблен, желает.

Изгнанник

Я на родине ханом был,

Для султанов султаном был,

Для несчастных Лукманом был.

Одеянием рдяным был,

Жизнью был, океаном был —

Жалким странником ныне стал.

Для слепого я зреньем был,

Для немого реченьем был,

Дум народных кипеньем был.

Душ влюбленных гореньем был,

Пеньем был, угощеньем был —

Нищим я на чужбине стал.

Я, Фраги, ятаганом был,

Я червонным чеканом был,

Рощ небесных рейханом был,

Над горами туманом был,

Был счастливым, желанным был,

Был дворцом — и пустыней стал.

Ищу спасенья

Я — раб любви, гоклен с Атрека,

Властительницу чар ищу.

Наставника в пустыне века,

Успокоенья дар ищу.

Судьбою изгнанный сурово

Из-под родительского крова,

Лишенный края дорогого,

Я праздничный базар ищу.

Брат Абдулла — зеница ока —

Исчез. Мамед-Сапа далеко.

Я покровительства пророка,

Глотая слезный жар, ищу.

И сердце мечется, как птица,

И горько мне, и кровь мутится;

Не знаю, где мне притаиться,

Куда бежать? Мазар ищу.

Гулял я по лугам невинным,

Пел небесам, горам, долинам,

А ныне в логове змеином

Я звонкий свой дутар ищу.

Махтумкули в годину мщенья,

Как цепь, влачит свои мученья.

Ты где, Туркмения? Спасенья,

Приняв судьбы удар, ищу.

Лебеди

Странники, взгляните на меня.

Кто еще, подобно мне, томится?

Мотыльки, любовники огня,

Кто из вас к блаженству не стремится?

Ветер, ветер, ты в чужих краях

Пел в ушах, вздымал дорожный прах…

Есть ли в мире справедливый шах,

Где его счастливая столица?

Муж святой, ты видел горний рай,

Ты земной благословляешь край,

А по белу свету ходит бай.

Укажи, где нищете укрыться?

Дудку сделал я из тростника —

Ростовщик услышал должника.

Птицы вы мои! От ястребка

Разве может спрятаться синица?

Рыба, ты и лодка и гребец,

Синяя пучина твой дворец.

Есть ли в мире остров, где беглец

Вечных бедствий мог бы не страшиться?

Мир-завистник, ты, как время, стар,

Отнимаешь свой блаженный дар…

Есть ли на земле такой базар,

Где алмазы по грошу кошница?

В мире есть красавица одна,

Словно двухнедельная луна;

Родинка ее насурьмлена,—

Кто с моей избранницей сравнится?

На земле моя Менгли жила,

Обожгла мне сердце и ушла.

У меня в груди ее стрела.

Где она? Какой звезды царица?

Я скучаю по родным краям.

Ты гулял ли с нею по горам?

Дай мне весть — по-прежнему ли там

Дождь идет, седой туман клубится?

За годами промелькнут года,

Новые возникнут города.

Кто мне скажет — будет ли тогда

По Корану человек молиться?

Народится новая луна —

Не навеки сгинула она.

Для ростовщика возведена,

Будет ли надежная темница?

Мало говорил Махтумкули,—

По глазам печаль его прочли.

Лебеди отеческой земли,

Иль не горько с вами разлучиться?

Продолжение »

nature-tm.narod.ru

Поэзия Махтумкули Фраги в эпоху могущества и счастья

Статья 1-ого секретаря-консула Посольства Туркменистана в Азербайджане Батыра Реджепова

В этом году Независимый, постоянно Нейтральный Туркменистан отмечает знаменательную дату - 25-летие Независимости. Независимость характеризует нерушимость нашего быстроразвивающегося государства. Стабильное развитие для пользы Нации и всего человечества, способствующее расширению международного сотрудничества основывается на священной Независимости, признанной мировым сообществом.

Очень обдуманные шаги нашего государства в мировом пространстве, признание Постоянного нейтралитета Туркменистана впервые в мире со стороны Организации объединенных наций являются важными событиями, навеки вписанными золотыми буквами в летопись нашей национальной истории.

После обретения независимости Туркменистана, так же как и во всех отраслях увеличились отношения в гуманитарной сфере с соседними и братскими народами. Произведения мыслителей-поэтов, воспевших туркменский народ, переведены на различные языки и достигли широких народных масс. В 2014 году широко отмечалось 290-летие со дня рождения туркменского поэта мыслителя Махтумкули Фраги. Стихи известного поэта были переведены на азербайджанский, турецкий, казахский, узбекский, каракалпакский, татарский языки, а точнее, более чем на 20 языков мира, и во многих странах.

Махтумкули Фраги, будучи национальной гордостью туркменского народа, который заложил основу литературного туркменского языка, имеет огромные заслуги по воспитанию народа в духе патриотизма, гуманизма, является поэтом мыслителем, произведшим большие преобразования не только в туркменской литературе, но и во всей тюркоязычной литературе в целом. Его поэзия в период его жизни и последующем периоде играло роль государства, объединяя туркмен вокруг единой литературной скатерти, сплотив, заставив служить одной идее. Одним словом, творчество поэта мыслителя, оставившего неизгладимый след в туркменской классической литературе, объединившего письменный литературный язык с разговорным языком народа, вмещало все аспекты туркменской жизни своего периода. Это обстоятельство способствовало распространению произведений поэта в рукописной форме в местах массового проживания тюркских народов, в основном, туркмен.

Махтумкули Фраги является великим поэтом всех сердец, всех эпох, всей человеческой души. И в прошлом и в настоящее время любой человек, отдавая дань уважения великому сыну туркменского народа Махтумкули Фраги, получает неиссякаемое вдохновение, духовную силу от изумительной поэзии мастера слова, оказывающей положительное воздействие на сокровенные чувства, преобразовывающие жизнь и направляющие в правильное русло.

Президент Туркменистана, академик, доктор нескольких наук, профессор Гурбангулы Бердымухаммедов в своих выступлениях так отмечает творчество Махтумкули Фраги: "Махтумкули - духовный лекарь человеческой души". Эти глубокомысленные слова нашего Уважаемого Президента являются научным заключением, описывающим все творчество великого поэта.

Независимость Туркменистана берет свое начало из далекого исторического прошлого человечества. Этому в полной мере свидетельствуют миролюбие, дружелюбие, добрососедские взгляды, описываемые в оставшихся нам в наследство от предков литературно-исторических памятниках - шадессанах "Китабы дяде Горкут", "Героглы", в различных произведениях народного творчества и поэтов-классиков.

Творчество мыслителя Махтумкули, заложившего основу туркменской классической литературы, соединившего литературный язык с разговорным языком народа, охватило все стороны туркменской жизни того периода. В его творчестве кроме воспитательных, научно-познавательных идей, мужества, героизма, патриотизма, национальной государственности, не перечесть стихотворений, воспевающих обыденную жизнь - свадьбы-торжества того периода, красоту девушек-женщин, храбрость джигитов. Поэзия Махтумкули широка как океан, прозрачна как зеркало, драгоценна как жемчуг, искусна как коралл. Именно поэтому творчество Махтумкули сравнивали с чашей Джемшида.

Эта провидческая мечта поэта в полном смысле претворилась в жизнь благодаря многосторонним начинаниям Президента Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедова и продолжает процветать и развиваться со скоростью скакуна в эпоху счастья Независимого, Нейтрального, Суверенного государства.

Поэзия Махтумкули простотой, понятностью, художественностью языка поднялась на самую верхнюю ступень искусства. Представленное в ней учение свое жизненной позицией, нравственностью превратилась в драгоценную литературную сокровищницу нашего народа.

Мудрые размышления мастера слова о свободном и независимом государственном устройстве не осуществились в его эпоху из-за влияния исторических условий, но он своим поэтическим красноречием сумел довести до сознания людей, что они в дальнейшем неизбежно воплотятся в жизнь в виде единой нации. Труд великого патриота не был напрасным, что подтверждается настоящим временем, а именно эпохой счастья и процветания нашего Независимого государства, достигшей совершенства под руководством нашего Героя Президента Гурбангулы Бердымухаммедова.

www.trend.az

Махтумкули - Избранное - стр 3

Азади
Открой мне тайну, умоляю я;
Моей мольбы не отвергай, птенец мой!
Полна тревогой голова моя,
Страданий мне не причиняй, птенец мой!

Махтумкули
Здесь тайны нет: робел немного я;
Все честно расскажу, - внемли, отец мой;
Полна тревогой голова моя -
Манят сады чужой земли, отец мой!

Азади
Ты захотел, несчастный, болей, ран?
Зачем тебе чужой султан иль хан?
Прими удел, что здесь нам богом дан.
Зачем ты едешь в дальний край, птенец мой?

Махтумкули
Не пять, не шесть собралось нас в поход,
Едва ли нас в пути невзгода ждет;
Поехав, я обрадую народ,
И сердцем я уже вдали, отец мой!

Азади
К чему тебе чужие рубежи?
Куда тебя влекут мечты, скажи?
С кем наконец поедешь ты, скажи?
В смущенье глаз не опускай, птенец мой!

Махтумкули
Поводырем у Язырхана я;
Душа, как птица, взреяла моя!
Пойми: народ мой, все мои друзья
От долгих слез изнемогли, отец мой!

Азади
Ты не привык, ты молод; долог путь;
Езда ночная; негде отдохнуть;
Оставь затею вздорную, забудь,
Сбираться в путь не начинай, птенец мой!

Махтумкули
Позволит бог, и сможем мы дойти;
Не так я молод: знаю все пути;
Не причиняй мне горя, отпусти.
Мое влеченье утоли, отец мой!

Азади
Чужие ты обрадуешь сердца,
Меня ж оставишь в горе без конца;
Не покидай, дитя мое, отца,
Напрасно сил не расточай, птенец мой!

Махтумкули
Мою мечту в меня вложил ислам!
Быть может, я народу счастье дам!
Не мучь меня, удерживая, - сам
Скорей мне ехать повели, отец мой!

Азади
Но ведь и здесь тебе открыт Коран!
Разбойниками полн Афганистан:
На всех тропах - засада иль капкан,
Опасен путь! Ты это знай, птенец мой!

Махтумкули
Что ж, я дерзну, проверю "день и год",
Узнаю, что сулил мне звездный ход.
Все в божьей воле: если смерть придет,
То я и здесь паду в пыли, отец мой!

Азади
Ну что ж! С тобой согласен Азади.
Быть может, радость ждет нас впереди.
Тебя благословляю я - иди,
Господь с тобою, поезжай, птенец мой!

Махтумкули
Фраги ликует: все мечты сбылись,
И снова сердце птицей рвется ввысь!
Прощай, отец, пред истиной склонись
И бога обо мне моли, отец мой!

profilib.org

Махтумкули Фраги на земле астраханской ~ Проза (Очерк) ~ Дина Немировская


Махтумкули Фраги

(1727 или 1733 — около 1783)

Великий поэт, мыслитель и просветитель Махтумкули Фраги, чьё имя для туркмен так же дорого, как для русских имя Александра Пушкина, не раз приезжал в Астрахань и подолгу жил в селе Фунтово. Здесь Махтумкули писал свои стихи, которые народ заучивал наизусть, передавал из рода в род. Первый сборник его стихов был опубликован в Астрахани в 1912 году.

«Сейчас нам известны две книги Махтумкули Фраги, выпущенные в Астрахани в частной типографии, - рассказывает руководитель Астраханского отделения гуманитарной ассоциации туркмен мира Шамиль Таганьязов. - Экземпляр последней книги Махтумкули Фраги, изданной в городе Астрахани, состоит из более 500 стихотворений поэта. Этот сборник по решению совета Астраханского отделения гуманитарной ассоциации туркмен мира передан в Центральную научную библиотеку при президенте Туркменистана. Сейчас мы вместе с астраханским историком Виктором Викториным работаем над книгой стихов Махтумкули Фраги, которая издается по инициативе астраханского губернатора Александра Жилкина в серии «Губернская библиотека». А введение к этой книге и поздравление всем будущим читателям, мы надеемся, поступит от имени президента Туркменистана Гурбангулы Бердымухаммедова. Примечательно, что первая часть книги будет на русском языке, а вторая – на туркменском, арабским шрифтом. Публикуется биографический очерк жизни и творчества Махтумкули, исследование его плодотворного астраханского периода. Надеемся, что книга станет подарком для астраханцев, откроет еще одну примечательную страницу истории, познакомит с яркой личностью поэта».
Махтумкули Фраги посещал астраханскую землю несколько раз, начиная с 1760 года. Как высокообразованный и религиозный человек, он посещал медресе при мечети села Фунтово, учил детей арабской графике, ездил в расположенную в Астрахани мечеть. Оставил свои рукописи поэт и в библиотеке медресе мечети Фунтово-2.
На торжества по случаю открытия памятника Махтумкули Фраги в Астрахани пригласили потомка поэта из Ирана. Сам памятник будет установлен в сквере напротив Астраханского государственного университета. Высота его - свыше шести метров, на его отливку пошло четыре тонны бронзы. Это - подарок президента Туркменистана Гурбангулы Бердымухамедова к 450-летию Астрахани.

В зрелом возрасте поэт избрал себе псевдоним Фраги (разлучённый). В конце каждого стихотворения он помещал этот псевдоним, иногда подлинное имя, словно обращаясь к самому себе. Это было в традиции поэзии его времени.

Учился в мектебе (сельской школе), где преподавал его отец. Махтумкули ещё в детстве начал читать по-персидски и по-арабски, чему немало способствовала домашняя библиотека, собранная отцом. Также в детстве Махтумкули приобщился к ремёслам — шорному, кузнечному и ювелирному.

В 1753 году Махтумкули учился один год в медресе при гробнице святого Идрис-Баба в Кизил-Аяке на Амударье в Бухарском ханстве.

В 1754 году Махтумкули отправился в Бухару, где поступил в знаменитое медресе Кокельташ, где также проучился один год. Там он подружился с туркменом из Сирии по имени Нури-Казым ибн Бахар, высокообразованным человеком, носившим духовный титулмавлана.

Вместе с Нури-Казымом Махтумкули отправился путешествовать по территориям нынешних Узбекистана, Казахстана, Таджикистана, пересекли Афганистан и добрались до северной Индии.

В 1757 году оба прибыли в Хиву, крупный центр образования со множеством медресе. Здесь Махтумкули поступил в медресе, построенное ханом Ширгази в 1713 году. Здесь обучались выходцы из семей, особо отмеченных ханской милостью. Здесь он завершил курс обучения, начатый в двух предыдущих медресе.
В 1760 году умер отец Махтумкули, и поэт вернулся на родину. Девушку по имени Менгли, которую он любил, выдали замуж за другого человека, семья которого смогла заплатить требуемый калым. Любовь к Менгли он пронёс через всю жизнь — ей посвящено много стихов.

Ещё одним ударом была гибель двух старших братьев, которые были участниками посольства к могущественному властителю Ахмед-шаху — они попали в плен.

Тоска по братьям нашла отражение во многих стихах.

Вернувшись домой, Махтумкули женился. Он очень любил двух своих сыновей, Сары и Ибраима; но мальчики умерли, когда одному было двенадцать, а другому — семь лет.

После 1760 года и до смерти Махтумкули совершил путешествие на полуостров Мангышлак, в Астрахань, по территории нынешнего Азербайджана и странам Ближнего Востока.

Махтумкули Фраги в значительной мере изменил туркменский поэтический язык, сблизив его с народной речью. Он также отказался от арабо-персидской метрики, традиционной для туркменской литературы, заменил её силлабической системой.

Из наследия Махтумкули Фраги

Не пристало

(пер. Ю. Валича)

Ханского сына из пышных шатров
В хлев на обед приглашать не пристало.
В поле пастух выгоняет коров,
Войско ему снаряжать не пристало.

Мудрый совет помогает везде.
Другу достойный поможет в беде.
Что ты ответишь на Страшном суде?
Мудрых о том вопрошать не пристало.

Доблестный перед грозой не дрожит.
Станет героем не каждый джигит.
Пятится рак. От ползет - не бежит.
Дом свой родной забывать не пристало.

Знай - благотворно познанья вино, -
Мертвым сулить исцеленье смешно.
Ворону жить семь столетий дано.
Времени ход нарушать не пристало.

Не побоишься тернистых дорог -
Двери отворятся в горний чертог.
Рекам, что слились в единый поток,
Мертвых пустынь орошать не пристало.

Сердце Фраги, ты сегодня в огне:
Павшие в битвах привиделись мне.
Горькую тризну в печальной стране
Песней надежд оглашать не пристало.
* * *

Горы в тумане

(пер. А Тарковского)

Вершины гор в тумане млечном,
Они нам не видны зимой.
Не следует о муже встречном
Судить по внешности одной.

Тот прочь ушел, другой садится.
Над недостойным люд глумится.
Огонь любовный разгорится -
Таится тот, кричит иной.

А предо мною на просторе
Моих надежд играло море!..
Джигит и в нищете и в горе
Идет дорогою прямой.

Но если рок вам сердце точит,
Над вами зря Лукман хлопочет.
Луна вернуть напрасно хочет
Товар, закупленный Землей.

Стесняет буйного одежда.
Пленен пороками невежда.
Трусливого живит надежда
За крепкой спрятаться стеной.

Стою с поникшей головою:
Что сделал мой язык со мною?
Но только трус не рвется к бою,
Чтоб лечь костьми за край родной.

И кто Махтумкули осудит
За то, что он не позабудет,
Что правде слово дал и будет
До гроба верен клятве той.

* * *

Желание

(пер. А. Тарковского)

Как плоть возврата бытия,
Изведав смертный сон, желает,
Окровавленная моя
Душа иных времен желает.

Меджнун, от родины вдали,
В глухих краях чужой земли,
Своей смеющейся Лейли,
Слезами опьянен, желает.

Ища Ширин, из града в град
Бредет измученный Фархад;
Ее живительных наград,
Уже испепелен, желает.

Вамик, попавший наконец,
К своей Азра, в ее дворец,
Свободы ищет, как беглец,
Расторгнуть злой полон желает.

Пригож Юсуп, как божество,
В свое не веря торжество,
Зулейха смотрит на него,
Сдержать любовный стон желает.

Фраги недугом истомлен:
Объединителя племен
Прихода благостного он,
В Туркмению влюблен, желает.

* * *

Ищу спасенья

(пер. А. Тарковского)

Я - раб любви, гоклен с Атрека,
Властительницу чар ищу.
Наставника в пустыне века,
Успокоенья дар ищу.

Судьбою изгнанный сурово
Из-под родительского крова,
Лишенный края дорогого,
Я праздничный базар ищу.

Брат Абдулла - зеница ока -
Исчез. Мамед-Сапа далеко.
Я покровительства пророка,
Глотая слезный жар, ищу.

И сердце мечется, как птица,
И горько мне, и кровь мутится:
Не знаю, где мне притаиться,
Куда бежать? Мазар ищу.

Гулял я по лугам невинным,
Пел небесам, горам, долинам,
А ныне в логове змеином
Я звонкий свой дутар ищу.

Махтумкули в годину мщенья,
Как цепь, влачит свои мученья.
Ты где, Туркмения? Спасенья,
Приняв судьбы удар, ищу.

* * *

Лебеди

(пер. А. Тарковского)

Странники, взгляните на меня.
Кто еще, подобно мне томиться?
Мотыльки, любовники огня,
Кто из вас к блаженству не стремиться?

Ветер, ветер, ты в чужих краях
Пел в ушах, вздымал дорожный прах...
Есть ли в мире справедливый шах,
Где его счастливая столица?

Муж святой, ты видел горний рай,
Ты земной благословляешь край,
А по белу свету ходит бай.
Укажи, где нищете укрыться?

Дудку сделал я из тростника -
Ростовщик услышал должника.
Птицы вы мои! От ястребка
Разве может спрятаться синица?

Рыба, ты и лодка и гребец,
Синяя пучина твой дворец.
Есть ли в мире остров, где беглец
Вечных бедствий мог бы не страшиться?

Мир-завистник, ты, как время, стар,
Отнимаешь свой блаженный дар...
Есть ли на земле такой базар,
Где алмазы по грошу кошница?

В мире есть красавица одна,
Словно двухнедельная луна;
Родинка ее насурьмлена, -
Кто с моей избранницей сравнится?

На земле моя Менгли жила,
Обожгла мне сердце и ушла.
У меня в груди ее стрела.
Где она? Какой звезды царица?

Я скучаю по родным краям.
Ты гулял ли с нею по горам?
Дай мне весть - по прежнему ли там
Дождь идет, седой туман клубится?

За годами промелькнут года.
Новые возникнут города.
Кто мне скажет - будет ли тогда
По Корану человек молиться?

Народится новая луна -
Не навеки сгинула она.
Для ростовщика возведена,
Будет ли надежная темница?

Мало говорил Махтумкули, -
По глазам печаль его прочли.
Лебеди отеческой земли,
Иль не горько с вами разлучиться?

* * *

Гурген

(пер. Г. Шенгели)

Вершины горные: туманы там и тут;
Морского ветра вой среди высот Гургена;
Когда промчится дождь, безумствуя ревут
Потоки мутные вспененных вод Гургена.

Леса густые - по берегам тростник;
Красавиц в серебре пестрит живой цветник;
Там серая овца, конь белый, черный бык,
Там буйвол есть и тур: обилен скот Гургена!

Там неров с майями тяжелые ряды;
Купцы, погонщики толпятся у воды;
И всюду высятся слоистые гряды
Неколебимых скал, - как бы оплот Гургена!

Джигиты шаль спешат вкруг стана затянуть
И с ловчим соколом в опасный скачут путь.
И ветру влажному лань подставляет грудь;
Оленьим зовом полн весь небосвод Гургена!

Махтумкули прошел немало разных стран,
Но в сердце никогда не чуял столько ран:
Вот пери нежная, колеблясь как джейран,
Отыскивает брод средь буйных вод Гургена!

* * *

Пришлось

(пер. Т. Стрешневой)

Любовь и море не имеют дна,
В безмерной страсти мне гореть пришлось.
Играет сердцем, как щепой волна,
Безумство волн мне одолеть пришлось.

Я спал. Был грозен пробужденья миг.
Любовь трудна, я это знал из книг.
Но глубины страданья не постиг,
За это муку мне терпеть пришлось.

Любовь, как вздох, как трепет ветерка,
Едва коснувшись - снова далека.
И все острей, и все светлей тоска,
О прошлом счастье мне скорбеть пришлось.

Как маленькое солнце твой зрачок,
Костер любви огнем меня обжег,
Я счастлив тем, что я любовь сберег,
Что мне ее запечатлеть пришлось.

Тебе вручен неоценимый дар.
Будь с хрупкой вазой бережным, гончар,
К ней тянет руки грубые базар.
Венцом любви тебе владеть пришлось.

Отравленного выпил я вина.
И только ты ценить меня вольна,
Я крепость строил - рухнула стена.
В свою же мне попасться сеть пришлось.

Махтумкули, по воле волн, плыви,
Нет берегов, страдалец, у любви,
Друзей на помощь больше не зови,
Рабом любви мне умереть пришлось.

* * *

Не знаю

(пер. М. Тарловского)

Вдаль сердцем рвусь - решимости в избытки,
Но крыльев нет, и как взлечу - не знаю,
Могу прочесть все книги я, все свитки,
Но много ль знаний получу - не знаю.

Мудрец не скажет: все мне в мире ясно,
Мы многое познать еще не властны.
Напиток знанья терпкий и прекрасный...
Тянусь рукой... Как рот смочу, - не знаю.

Я - взаперти, кто скажет, что снаружи.
Не знаю сам, что лучше и что хуже.
И с каждым днем мой кругозор все уже.
Где право выйти получу, - не знаю.

Не разберу я - холод или пламя?
Скрыт в сердце смысл, но за семью замками.
Кого на путь направлю я словами?
Зачем мой жребия я влачу, - не знаю.

Махтумкули, до бредней ветер падок.
Оставь ему весь этот беспорядок!
В пучине тайн трещит ладья догадок,
И руль ее зачем верчу, - не знаю!

* * *

Влюбленный скиталец

(пер. А. Тарковского)

Соль желаний всенародных,
Боль мечтаний полюбил я.
Розу лунную в небесном
Океане полюбил я.
Соловей - и шум и ссоры
В Гулистане полюбил я;
Водоверть косы тяжелой,
Как в дурмане, полюбил я;
Степь меня околдовала;
Путь скитаний полюбил я.

Гнал меня жестокий жребий
Через реки и долины,
Предо мною промелькнули
Горы Мекки и Медины,
Я блуждал в садах Эдема,
Видел призрачные крины,
И меня заполонили,
Привели в страну кручины.
Что мне делать? Сто печалей,
Сто страданий полюбил я.

Я один. В песках пустыни
Потонул мой взгляд. О, горе!
Для чего ты стрелы мечешь?
Ранен твой Фархад. О, горе!
Ты мне сердце истерзала.
В жилах - желчь и яд. О, горе!
Ослепленные надежды
По ветру летят. О, горе!
Так - рыдая - уголь жаркий
Заклинаний полюбил я.

Что за море предо мною?
Что за дикие утесы?
Догорающее тело
Жалят огненные осы.
Кто ты: голица? орлица?
Соловей среброголосый?
По семидесяти тысяч
Жалких пленных губят косы.
Киноварный шелк на тонком
Стройном стане полюбил я.

Приходи! Иль ты не видишь,
Как влюбленный раб томится,
Как меня в неволю манит
Черных кос твоих темница?
Неужели в злое время
Не должно мне счастье сниться?
Нищета впилась мне в душу,
тело точит огневица:
От руки твоей недоброй
Смерть в аркане полюбил я.

Милая меня отвергла:
Не желает на поруки
Взять полуживое сердце
У тюремщицы-разлуки.
Тяжело мне в ожиданье
Вздрагивать при каждом звуке
И ломать при встречах руки...
Злых бровей крутые луки
И ресницы злые - сотни
Стрел в колчане - полюбил я.

Так Махтумкули влюбленный
Стал добычею обманов.
Разнесли мою державу
Кони вражеских султанов.
Сто столиц в державе было,
Были тысячи духанов...
Я исчез, убитый милой,
Став золой, под землю канув,
Потому что слишком сильно
Цель скитаний полюбил я.

* * *

Сердцу

(А. Тарковский)

Довольно, сердце! Разомкни свой круг:
Я стражду в нем, как жалкий пленник в яме.
Жестокое, избавь меня от мук,
Не дай мне, сердце, изойти слезами.

Мой век промчался, как единый миг.
Я видел цель, но цели не достиг;
Был одинок - смутился и поник,
Обманутый тобою и мечтами.

И как слепой, склонив главу свою,
Поддерживал я ближнего, пою,
И стоны шлю в зенит и слезы лью,
Чуть белый свет забрезжит над степями.

Ты на дороге ждешь меня. Потом
С тобою мы извечный спор ведем,
И тяжко мне: я пьян твоим вином,
Я одинок, ты - что ни день - упрямей.

Но, может быть, иной понять готов
Беду мою и силу этих слов;
Мой голос прогремит среди холмов.
Суров Господь, и меч его - над нами.

Ни разума, ни глаз я не берег,
Желаниям препятствовать не мог,
И плачу я в сетях земных дорог,
А жизнь летит, как птица бьет крылами.

Бегу от гнета и горю в огне,
Я ликовал, служа твоей весне;
Был этот мир плохой опорой мне,
Остался я в пустыне с мертвецами.

Закрыв глаза, держал я путь в Иран;
Судьбой влекомый, я попал в Туран.
Трубит над миром вечный ураган,
Владеющий безумными сердцами.

Меня кружил и гнал великий страх,
Я золотом считал ничтожный прах,
Я видел гнет, я видел скорбь в домах,
Дела пустые были мне друзьями.

И жажду я, и тщетно жду дождя,
И пламенеет месяц, восходя:
Года летят, за днями дни ведя,
И я блуждаю, одержимый снами.

Мне кровь и желчь дают взамен питья
и тяжело мне бремя бытия.
Я полюбил - и стал Меджнуном я,
Красой Лейли опутан, как цепями.

Зовешь ты, сердце в Чин-Мачин, в Герат,
В подземный ад, где высится Сират...
А родинка чернеет, и горят,
Горят глаза под круглыми бровями.

Напрасно я чистосердечен был;
Погашен роком юношеский пыл.
А все-таки я зла не полюбил -
День истины мне светит мне и ночами.

Но в море справедливости мой плот
Не движется. Летит за годом год;
Как дервиш, раб Махтумкули бредет
К далекой тайне узкими путями.

www.litprichal.ru

Махтумкули - Избранное - стр 2

Поэт XVIII века, плоть от плоти народа, Махтумкули сумел выразить лучшие стремления передовых умов своего времени, думы и чаяния своих земляков. Он вобрал в свой поэтический мир все краски и богатства народного творчества, расширил и пополнил его, внес много нового и своеобразного. Его поэзия выдержала суровое испытание - испытание временем, дошла до наших дней в своей покоряющей первозданной чистоте, потрясая глубокими мыслями и чувствами, которые так близки и дороги иам, людям 80-х годов XX века.

Оглядываясь на пройденный путь, Махтумкули писал:

Потомкам запомнится Махтумкули:
Поистине, стал он устами Туркмении.

(Перевод А. Тарковского)

И мы с уверенностью говорим; да, Махтумкули и сегодня с нами. Его поэтическое наследие - это большой и яркий, самобытный вклад нашего народа в мировую культуру, оно помогает нам глубже понять прошлое туркменского народа, его духовный облик, борьбу против внутренних и иноземных поработителей, помогает верно раскрыть многие социальные, морально-этические, нравственные проб-лемы минувших воков и в то же время увидеть те общие мотивы, интересы, стремления, которые характерны для многих народов.

Махтумкули взял себе псевдоним Фраги - в буквальном переводе "разлученный" (имеется в виду: разлученный со счастьем), печальный. Печальный оттого, что народ его томился в нищете и бесправии и орды иноземных насильников топтали его родную землю. Философ, патриот, лирик и обличитель, Махтумкули силой поэтического гения сумел раздвинуть века, предвосхитить счастливое, светлое будущее своего края и народа:

Единой семьею живут племена,
Для тоя расстелена скатерть одна,
Высокая доля отчизне дана…

Здесь братство - обычай и дружба - закон
Для славных родов и могучих племен.

(Перевод А. Тарковского)

Настали эти времена. Больше того, стихи поэта мы воспринимаем не только применительно к Туркменистану, но ко всей нашей могу-чей многонациональной социалистической Родине.

Только победа Великого Октября положила конец национальному и социальному угнетению, открыла путь к свободе и счастью. Впервые за многовековую историю туркмены обрели государственность" образовав Туркменскую Советскую Социалистическую Республику - равную среди равных в монолитном Союзе Советских Социалистических Республик, И если на протяжении одного поколения туркменский народ прошел путь столетий, шагнув из феодализма в социализм, минуя целую социально-историческую формацию, то случилось это только благодаря великому Ленину и созданной им Коммунистичес-кой партии, ленинской национальной политике, дружбе народов и прежде всего великого русского народа.

Ныне Туркменистан - родина Махтумкули - республика с высокоразвитой, многоотраслевой промышленностью, крупным механизированным сельским хозяйством, передовой наукой и высокой культурой. Плечом к плечу со всеми советскими республиками уве-ренной поступью в строительстве светлого здания нового общества идет Туркменская ССР. В 1984 году трудящиеся республики широко отметят 60-летне со дня образования ТССР и Коммунистической партии Туркменистана. И конечно же, на этом всенародном празднике благодарные потомки не раз вспомнят имя великого Махтумкули, его бессмертные стихи, проникнутые горячей любовью к Родине.

Неиссякаема любовь народа к своему поэту. Она не ослабевает с годами, а непрерывно растет. Его именем названы многие колхозы, совхозы, институты, улицы, Популярность Махтумкули давно перешагнула границы воспетого им отчего края. Его стихи не раз переводились на русский, украинский, узбекский, армянский, белорусский, азербайджанский и многие другие языки народов СССР. Такова уж особенность, специфическая природа советской социалистической культуры каждая нация, каждый народ вносит в нее свой вклад, в том числе и лучшие духовные ценности, созданные в прошлом.

"Жизнь наглядно показывает, - сказал Генеральный секретарь ЦК КПСС. Председатель Президиума Верховного Совета СССР товарищ Л. И. Брежнев на торжествах в Ташкенте в марте 1982 года, - что, вопреки клевете наших недругов, социализм не только не ведет к утрате народами своего неповторимого лица, особенностей культуры, традиций, о поднимает его своеобразие на новую высоту и делает его достоянием многих других народов".

Многолетний опыт развитии советской многонациональной литературы и искусства убедительное тому свидетельство. И еще один яркий пример тому - 260-летие со дня рождения Махтумкули, праздник, который вместе с туркменским народом отмечают все народы Советского Союза.

К живительному источнику бессмертной поэзии Махтумкули постоянно обращаются философы и историки, композиторы и худож-ники, этнографы и экономисты, литературоведы и поэты. Богатейшее наследие Фраги, этапы его многотрудной жизни и борьбы исследуются виднейшими учеными Советского Союза. В Академии наук ТССР создан Институт языка и литературы, который носит имя Махтумкули, организован специальный отдел по изучению его поэзии. В поисках новых материалов систематически организуются экспедиции и на родину великого поэта в долину Сумбара, и к берегам Амударьи, я в соседние республики, страны, где народ бережно хранит все, что связано с его именем. Пески на слова Махтумкули звучат не только в Туркменистане, но и в городах и селениях Узбекистана, Каракалпакии, Азербайджана, Ставрополья, Татарии.

Современные писатели неизменно черпают свое вдохновение в замечательных стихах Махтумкули, считая его своим учителем. Великому поэту посвящаются романы и повести, поэмы и пьесы, кинофильмы, вдохновенные стихи. И еще многие поколения будут продолжать эту работу, по-своему раскрывая духовно богатый, сложный и подчас противоречивый образ любимого поэте.

Талант его выдержал испытание временем. Гений Махтумкули бессмертен, он в песнях и думах народа.

М. Гапуров, первый секретарь ЦК Компартии Туркменистана

БУДУЩЕЕ ТУРКМЕНИИ

Овеяна ширь от хазарских зыбей
До глади Джейхуна ветрами Туркмении.
Блаженство очей моих, рот полей, -
Поток, порожденный горами Туркмении!

И тень и прохлада в туркменских садах;
И неры и майи пасутся в степях;
Рейхан расцветает в охряных песках;
Луга изобильны цветами Туркмении.

В зеленом ли, алом ли пери пройдет -
В лицо благовонною амброй пахнет.
Возглавлен мудрейшими дружный народ,
Гордится земля городами Туркмении.

Душа Гёр-оглы в его братьях жива;
Взгляните, друзья, на туркменского льва:
Пощады не ищет его голова,
Когда он встает пред врагами Туркмении.

Единой семьею живут племена,
Для тоя расстелена скатерть одна.
Высокая доля отчизне дана,
И тает гранит пред войсками Туркмении.

Посмотрит во гневе на гору джигит -
Робеет гора и рубином горит.
Не воды, а мед в половодье бурлит,
И влага - в союзе с полями Туркмении.

Туркмена врасплох не застигнет война:
Былую нужду позабыла страна;
Здесь розы не вянут - из них ни одна
Не ропщет в разлуке с певцами Туркмении.

Здесь братство - обычай и дружба - закон
Для славных родов и могучих племен,
И если на битву народ ополчен,
Трепещут враги пред сынами Туркмении.

Куда бы дороги туркмен ни вели,
Расступятся горные кряжи земли.
Потомкам запомнится Махтумкули:
Поистине, стал он устами Туркмении.

Перевод А.Тарковского

Книга познания

profilib.org

Махтумкули Фраги - Блог президента Израиля Изи Вайснегера из Офакима — LiveJournal

18 мая - национальный праздник Туркмении. В этот день родился Махтумкули Фраги - поэт и мыслитель, которого туркмены почитают как русские Пушкина.
Впрочем, почитают поэта не только в Туркмении.

В Иране, где Махтумкули Фраги похоронен вместе со своим отцом - Довлетмаммедом Азади, тоже поэтом и суфием, усыпальница обоих считается национальной святыней и сюда ежегодно приезжают тысячи паломников.
Точная дата рождения поэта неизвестна Махтумкули Фраги неизвестна и варьируется от 1724 до 1733 годов.

Но в биографии поэта гораздо интереснее другой факт: Впервые книга его стихов была издана спустя почти 150 лет после смерти Махтумкули в 1912 году. Причём не в Туркмении и не в Иране, в Астрахани.

Нет пророка в своём отечестве...

Махтумкули, как и его отец Азади был одним из самых образованных людей своего времени.
Он был не только дипломированным богословом - Махтумкули обучался в самых престижных Медресе Бухары и Хивы, но также с детства владел арабским и персидским языками.
Более того, поэт никогда не полагался только на свою учёность и талант поэта.
Он был также ювелиром, кузнецом и шорником.

Однако мудрость и образование не принесли ему ни богатства, ни счастья.
Он не смог жениться на любимой девушке, потому что не собрал нужную сумму денег для калыма и вообще богатство и благополучие в жизни были не его уделом.

Есть у него и такие строки:
"Был этот мир плохой опорой мне,
Остался я в пустыне с мертвецами".

Может быть поэтому поэт избрал себе в качестве псевдонима Фраги, что в переводе означает разлучённый, подразумевая свою разлуку с любимой и близкими ему людьми.
Судьба действительно постоянно наносила ему жестокие удары: когда Махтумкули Фраги уже в зрелом возрасте женился и у него родились сыновья, которых поэт очень любил, оба они умерли один через семь лет после рождения, другой - в 12.

Тем не менее, поэт никогда не терял себя.
Лучше всего об этом говорят его строки из того же стихотворения:
"Напрасно я чистосердечен был.
Погашен роком юношеский пыл.
А все-таки я зла не полюбил -
День истины мне светит и ночами.

Но в море справедливости мой плот
Не движется. Летит за годом год,
Как дервиш, раб Махтумкули бредет
К далекой тайне узкими путями."
(Перевод А. Тарковского)

О поэте можно рассказывать много и долго.
Но лучше увидеть и услышать его стихи.

Вот одно из них, на мой взгляд, отражающее миро-воззрение Махтумкули Фраги:

Не знаю

(перевод М. Тарловского)
Вдаль сердцем рвусь - решимости в избытки,
Но крыльев нет, и как взлечу - не знаю,
Могу прочесть все книги я, все свитки,
Но много ль знаний получу - не знаю.

Мудрец не скажет: все мне в мире ясно,
Мы многое познать еще не властны.
Напиток знанья терпкий и прекрасный...
Тянусь рукой... Как рот смочу, - не знаю.

Я - взаперти, кто скажет, что снаружи.
Не знаю сам, что лучше и что хуже.
И с каждым днем мой кругозор все уже.
Где право выйти получу, - не знаю.

Не разберу я - холод или пламя?
Скрыт в сердце смысл, но за семью замками.
Кого на путь направлю я словами?
Зачем мой жребия я влачу, - не знаю.

Махтумкули, до бредней ветер падок.
Оставь ему весь этот беспорядок!
В пучине тайн трещит ладья догадок,
И руль ее зачем верчу, - не знаю!

Надеюсь, что после этой короткой заметки кто-то из читателей захочет лучше узнать творчество Махтумкули Фраги.

<lj-like buttons="repost,facebook,</a>

izyaweisneger.livejournal.com


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.