Лимонов лучшие стихи


Эдуард Лимонов - Стихотворения читать онлайн

Эдуард Лимонов

СТИХОТВОРЕНИЯ

Кропоткин и другие стихотворения (1967–1968)

В совершенно пустом саду…


В совершенно пустом саду
собирается кто-то есть
собирается кушать старик
из бумажки какое-то кушанье

Половина его жива
(старика половина жива)
а другая совсем мертва
и старик приступает есть

Он засовывает в полость рта
перемалывает десной
что-то вроде бы творога
нечто будто бы творожок

Жара и лето… едут в гости…


Жара и лето… едут в гости
Антон и дядя мой Иван
А с ними еду я
В сплошь разлинованном халате

Жара и лето… едут в гости
Антон и дядя мой Иван
А с ними направляюсь я
Заснув почти что от жары

И снится мне что едут в гости
Какой-то Павел и какое-то Ребро
А с ними их племянник Краска
Да еще желтая собака

Встречают в поле три могилы
Подходят близко и читают:
«Антон здесь похоронен — рядом
Иван с племянником лежат»

Они читают и уходят
И всю дорогу говорят…
Но дальше дальше снится мне
Что едут в гости снова трое
Один названьем Епифан
Другой же называется Егором
Захвачен и племянник Барбарис

От скуки едя местность изучают
И видят шесть могил шесть небольших
Подходят и читают осторожно:
«Антон лежит. Иван лежит
Ивановый племянник
Какой-то Павел и какое-то Ребро
А рядом их племянник Краска…»

И едут дальше дальше дальше…


 — Мне три метра лент отмерьте
По три метра рыжей красной
— Этой
Этой
— Вж-жик. Три метра…
— Получите… получите…

— Мне пожалуйста игрушку
— Вон — павлин с хвостом широким
Самый самый разноцветный
— Этот?
— Нет другой — левее…
— Вот… Как раз мне подойдет…

— Мне три литра керосина
В бак который вам протягиваю
— Нету керосина!? Как так?!
Ну давайте мне бензин
— Нет бензина!? Вы измучились?!

Шепот — Да она измучилась
посмотри какая хýдая
руки тонкие и желтые

— Но лицо ее красивое
— Да красивое но тощее
— Но глаза ее прекрасны просто!

— Да глаза ее действительно!..


На врага голубого в лисьей шапке
В огромных глазах и плечах
Ходит каждый день старушка
Подходя к портрету внука

…Внук мой — ты изображенье
Я люблю тебя как старость
Как не любят помиравших
Я люблю тебя как жалость

Внук в тебя плюю всегда я
О мертвец — мой внук свирепый
Ты лежащий меня тянешь
Поглядом своих очей…

Так старушка рассуждает
И всегда она воюет
Бьет портрет руками в щеки
Или палкой бьет по лбу

Только как-то утомилась
И упала под портретом
И как сердце в ней остановилось
Внук смеясь глядел с портрета
Он сказал «Ну вот и ваша милость!»

Криком рот растворен старый…


Криком рот растворен старый
Что — чиновник — умираешь?

Умираю умираю
Служащий спокойный
И бумаги призываю
До себя поближе

— Что чиновник вспоминаешь
Кверху носом острым лежа?
(Смерть точила нос напильником
Ей такой нос очень нравится)

Вспоминаю я безбрежные
Девятнадцатого августа
Все поля с травой пахучею
С травой слишком разнообразною

Так же этого же августа
Девятнадцатого но к концу
Вспоминаю как ходила
Нахмурённая река
И погибельно бурлила
Отрешенная вода

Я сидел тогда с какой-то
Неизвестной мне душою
Ели мы колбасы с хлебом
Помидоры. Молоко
Ой как это дорого!

— Умираешь умираешь
Драгоценный в важном чине
Вспоминаешь вспоминаешь
О реке и о речной морщине

Память — безрукая статуя конная…


Память — безрукая статуя конная
Резво ты скачешь но не обладатель ты рук
Громко кричишь в пустой коридор сегодня
Такая прекрасная мелькаешь в конце коридора

Вечер был и чаи ароматно клубились
Деревья пара старинные вырастали из чашек
Каждый молча любовался своей жизнью
И девушка в желтом любовалась сильнее всех

Но затем… умирает отец усатый
Заключается в рамку черная его голова
Появляется гроб… появляются слуги у смерти
Обмывают отца… одевают отца в сапоги

Черный мелкий звонок… это память
в конце коридора
Милый милый конный безрукий скач
Едет с ложкой малышка к столовой
Кушать варенье варенье варенье


Я обедал супом… солнце колыхалось
Я обедал летом… летом потогонным
Кончил я обедать… кончил я обедать
Осень сразу стала… сразу же началась

Дóжди засвистели… Темень загустела
Птицы стали улетать…
Звери стали засыпать…
Ноги подмерзать…

Сидя в трех рубашках и одном пальто
Пусто вспоминаю как я пообедал
Как я суп покушал еще в жарком лете
Огнемилом лете… цветолицем лете…


libking.ru

Свежие стихи - Эдуард Лимонов — LiveJournal

Два задержаны студенты,
Бомб при них ингредиенты,
Провода и изоленты...
Все как водится,как встарь,
Вот сейчас проедет царь,

И махнет платком с канала
Дочь большого генерала,
Полетит в канал фонарь,
Торс жандарма,пол-кареты...
О,российские сюжеты!
О,российский календарь!

Ничего не изменилось!
Также хмур и зол тиран,
Так же небо наклонилось,
Почему,скажи на милость,
Русь за стилем обратилась,
К вам,Багдад и Тегеран!?

В ДЕТСТВЕ

Антропологов с немецкими фамилиями,
Продвигавшихся по Нигеру с флотилиями,
Археологов,-ученых из Германии,
Заболевших пирамидоманией,

Белокурых бестий с сломанными шляпами,
Окруженных неграми с арапами,
Улыбющихся,стоя с карабинами,
С тушами слоновьими и львиными,

Я любил при тусклой лампочке разглядывать,
Я вгрызался в мясо книг,способных радовать,
И мне нравились шикарные истории
Европейцев,основавших лепрозории...

Вдохновляли меня дамы тонконогие,
Белые чулки их,юбки строгие,
Лица,осененные панамами,
Я мечтал дружить с такими дамами...

НЕБЫТИЕ

С Небытием встречаться рано,
Пожалуй,мне еще успеть,
Придется,деду-хулигану
Немало девок претерпеть.

Небытие,качая шеей,
Пусть ждет меня чудовищЕм,
И наблюдает,свирепея,
Как я у девок мясо ем,

Как глупые и молодые,
Лежат и стонут и мычат,
как сиськи их нестроевые
И животы у них торчат...

"Слезай,проклятый с этой внучки!",-
хрипит ко мне Небытие,
"Не отрывай меня от случки!
Приди позднее-еее!"

И фыркая и рассердившись,
Стоит поодаль в темноте
Пока я с внучкой вместе слившись,
Ее качаю на хвосте...

СМЕТАНА НЫНЧЕ УЖ НЕ ТА

Сметана нынче уж не та,
Нет густоты в сметане,
Как будто молоко дают
Коровы-пуритане,

Редиска нынче уж не та,
Упругости в редиске,
Не нахожу я ни черта!
Как грудки гимназистки

Редиски были при царе!
При Сталине все были,
а в современности поре,
Смягчали,и оплыли...

На хлеб противно мне смотреть,
После войны,-был сладкий!
Тяжелый,сытный,молодой!
Не то что нынешний,-пустой,
И словно вата,-гадкий!

LOVE-MAKING
Фифи

И словно злостного гимнаста,
Тошнит с подходов полтораста,
И словно нежного шпажиста,
Саднит с уколов так под триста...

Приходит сладкая истома
С испариной, у военкома
Когда он саблю в ножны вставил,
И рукоять рукой поправил,
И снова вынул, любоваться...
Так мы с тобой привыкли драться...

Тереться нежно друг о друга
В часы случайного досуга
Любви науку совершенствуя,
Причесывал тебя по шерсти я,

И, возвращая долг сторицей
Ты озером ласкала Рицей,
Мои все члены молодца...
Так продолжалось без конца...

РЫБКИ

Рыбки золотые,
Рыбки с перламутром...
Кормит их Хозяин
В нашей зоне утром...

Белый и пузатый,
В гимнастерке гадкой
Это подполковник,
Жить при нем несладко...

В лагере далеком,
Среди зоны красной,
Рыбкой быть отлично,
Зэком быть опасно...

Перешлют мне с воли
Щучку молодую,
Вот она распорет,
Рыбку золотую,

Рыбке с перламутром
Горло перекусит,
Вот тебе, Хозяин,
Рыбный суп по вкусу?

limonov-eduard.livejournal.com

Эдуард Лимонов - Стихотворения читать онлайн

Эдуард Лимонов

СТИХОТВОРЕНИЯ

Кропоткин и другие стихотворения (1967–1968)

В совершенно пустом саду…


В совершенно пустом саду
собирается кто-то есть
собирается кушать старик
из бумажки какое-то кушанье

Половина его жива
(старика половина жива)
а другая совсем мертва
и старик приступает есть

Он засовывает в полость рта
перемалывает десной
что-то вроде бы творога
нечто будто бы творожок

Жара и лето… едут в гости…


Жара и лето… едут в гости
Антон и дядя мой Иван
А с ними еду я
В сплошь разлинованном халате

Жара и лето… едут в гости
Антон и дядя мой Иван
А с ними направляюсь я
Заснув почти что от жары

И снится мне что едут в гости
Какой-то Павел и какое-то Ребро
А с ними их племянник Краска
Да еще желтая собака

Встречают в поле три могилы
Подходят близко и читают:
«Антон здесь похоронен — рядом
Иван с племянником лежат»

Они читают и уходят
И всю дорогу говорят…
Но дальше дальше снится мне
Что едут в гости снова трое
Один названьем Епифан
Другой же называется Егором
Захвачен и племянник Барбарис

От скуки едя местность изучают
И видят шесть могил шесть небольших
Подходят и читают осторожно:
«Антон лежит. Иван лежит
Ивановый племянник
Какой-то Павел и какое-то Ребро
А рядом их племянник Краска…»

И едут дальше дальше дальше…


 — Мне три метра лент отмерьте
По три метра рыжей красной
— Этой
Этой
— Вж-жик. Три метра…
— Получите… получите…

— Мне пожалуйста игрушку
— Вон — павлин с хвостом широким
Самый самый разноцветный
— Этот?
— Нет другой — левее…
— Вот… Как раз мне подойдет…

— Мне три литра керосина
В бак который вам протягиваю
— Нету керосина!? Как так?!
Ну давайте мне бензин
— Нет бензина!? Вы измучились?!

Шепот — Да она измучилась
посмотри какая хýдая
руки тонкие и желтые

— Но лицо ее красивое
— Да красивое но тощее
— Но глаза ее прекрасны просто!

— Да глаза ее действительно!..


На врага голубого в лисьей шапке
В огромных глазах и плечах
Ходит каждый день старушка
Подходя к портрету внука

…Внук мой — ты изображенье
Я люблю тебя как старость
Как не любят помиравших
Я люблю тебя как жалость

Внук в тебя плюю всегда я
О мертвец — мой внук свирепый
Ты лежащий меня тянешь
Поглядом своих очей…

Так старушка рассуждает
И всегда она воюет
Бьет портрет руками в щеки
Или палкой бьет по лбу

Только как-то утомилась
И упала под портретом
И как сердце в ней остановилось
Внук смеясь глядел с портрета
Он сказал «Ну вот и ваша милость!»

Криком рот растворен старый…


Криком рот растворен старый
Что — чиновник — умираешь?

Умираю умираю
Служащий спокойный
И бумаги призываю
До себя поближе

— Что чиновник вспоминаешь
Кверху носом острым лежа?
(Смерть точила нос напильником
Ей такой нос очень нравится)

Вспоминаю я безбрежные
Девятнадцатого августа
Все поля с травой пахучею
С травой слишком разнообразною

Так же этого же августа
Девятнадцатого но к концу
Вспоминаю как ходила
Нахмурённая река
И погибельно бурлила
Отрешенная вода

Я сидел тогда с какой-то
Неизвестной мне душою
Ели мы колбасы с хлебом
Помидоры. Молоко
Ой как это дорого!

— Умираешь умираешь
Драгоценный в важном чине
Вспоминаешь вспоминаешь
О реке и о речной морщине

Память — безрукая статуя конная…


Память — безрукая статуя конная
Резво ты скачешь но не обладатель ты рук
Громко кричишь в пустой коридор сегодня
Такая прекрасная мелькаешь в конце коридора

Вечер был и чаи ароматно клубились
Деревья пара старинные вырастали из чашек
Каждый молча любовался своей жизнью
И девушка в желтом любовалась сильнее всех

Но затем… умирает отец усатый
Заключается в рамку черная его голова
Появляется гроб… появляются слуги у смерти
Обмывают отца… одевают отца в сапоги

Черный мелкий звонок… это память
в конце коридора
Милый милый конный безрукий скач
Едет с ложкой малышка к столовой
Кушать варенье варенье варенье


Я обедал супом… солнце колыхалось
Я обедал летом… летом потогонным
Кончил я обедать… кончил я обедать
Осень сразу стала… сразу же началась

Дóжди засвистели… Темень загустела
Птицы стали улетать…
Звери стали засыпать…
Ноги подмерзать…

Сидя в трех рубашках и одном пальто
Пусто вспоминаю как я пообедал
Как я суп покушал еще в жарком лете
Огнемилом лете… цветолицем лете…


libking.ru

Иосиф Бродский о стихах Эдуарда Лимонова, 1978 год: philologist — LiveJournal

В 15-м номере журнала "Континент" за 1978 год в рубрике "Мастерская" была опубликована небольшая подборка стихов Эдуарда Лимонова (р. 1943) с кратким предисловием Иосифа Бродского (1940-1996). Ниже перепечатана эта публикация теперь уже почти 40-летней давности.

Иосиф Бродский: "Стихи Э. Лимонова требуют от читателя известной подготовки. То, что представляется в них эксцентрическим, на деле есть ничто иное, как естественное развитие той поэзии, основы которой были заложены М.В. Ломоносовым и освоены в нашем столетии Хлебниковым и поэтами группы Обериу. Обстоятельством, сближающим творчество Э. Лимонова с последними, служит глубокий трагизм содержания, облеченный, как правило, в чрезвычайно легкие одежды абсолютно сознательного эстетизма, временами граничащего с манерностью. Обстоятельством же, отличающим Э. Лимонова от обериутов и вообще от всех остальных существующих или существовавших поэтов, является то, что стилистический прием, сколь бы смел он ни был (следует отметить чрезвычайную перенасыщенность лимоновского стиха инверсиями), никогда не самоцель, но сам как бы дополнительная иллюстрация высокой степени эмоционального неблагополучия — то есть того материала, который, как правило, и есть единый хлеб поэзии. Э. Лимонов — поэт, который лучше многих осознал, что путь к философическим прозрениям лежит не столько через тезис и антитезис, сколько через самый язык, из которого удалено все лишнее".

Э. Лимонов. Стихи

От лица какого-то неопределенного, смутного.

Кого-то вроде себя, кого-то такого, с чем-то.
трагическим, с полуфразой — полувздохом.
с налетом фантазии, с большим летним днем

и вам нужно, чтобы закатываясь
светило не повредило вам головы

сколько нежных лучей на книгах
растоптанная дедовская пыль
как не хватает знатоков античности
бесполезных и красивых старцев, редкобородых
в доме пергамента, в море волны

тихий сытый обед посредине лета
в восторженно открытой груди застряли
цветы полевые, колечки ромашки
и белоснежные вздохи наполняют дом

в свечении ужаса он видит птицеферму
сгущающийся дождь, поголовье кур
и видит он взором черным
пустые углы лилового двора

Двор политический, здесь со скрипом
казак Матвей натаскавши кольев
в землю вбивает, плетет руками
бородатые плечи, уханье ног
на завороженной штанине пятна
солнечный сап и рык

отчего так долго
отчего так сладко

столько обитателей стоит на горе

по нежной статуе школьного героя
гуляет глянец, гуляет гипс
поблизости живет мать-старушка
сухие ручки сжимают плакат
В тени в темноте выполняет город
свои функции, играет свою роль

Рояль дребезжит, везут колбасы
зевотою занялся вон старик
мечтают птицы, пилят бревна
два интеллигента в библиотеке сидят

От войны не осталось разбитых зданий
Все отстроилось и окрепло
набегая на берег река смеется
и как раз за школу солнце зашло

Ужение рыб на закате за школой
скользкие бревна и разговор
Ученик Матвеев. Ученик Тимофеев
Ученица Крюкова и дальше все
Разговор о прериях о пампасах
о свойствах увеличительного стекла
о соседних холмах
о совсем старших классах
безначальный волнующий всегда разговор.

и по прелести рока
по ненасытности судеб
вздыхают юные наши друзья
чтоб бросало их повсюду они мечтают
но трамвайная остановка с места не сойдет

также будет круг, будут эти рельсы
булка, колбаса, клетчатая рубашка
И ван Фонвизин. Степан Бородулин,
милые учителя
блестящие гости земли

* * *

Белый домик голубки
Хитрые маски судеб
Сплетенными вторые сутки
Я оставлял пальцы свои
А земля всегда цвела в мае!
Всегда до грехопадения цвела земля
Земля всегда побуждала к греху
Большому и малому

Возбуждала к пролитию сладкой крови
Ибо что и за жизнь без греха
Что за жизнь
без печали по невинно убиенному
царевичу Димитрию
на песчаных дорожках
в майском саду

Что за ночь
если не убивают Андрея Боголюбского
Если не находят его под крыльцом
Что это за ночь тогда
И разве жаркий летний полдень
это полдень
если он не нагревает
Черных траурных одежд матерей
И белотелых дочек
Ах это не полдень тогда!

* * *

Тканям этой оды шум
ткани мне проникли в ум
помню красные отрезы
помню черное сукно
Магазинные березы
лезут к Харькову в окно

Продавец старинный. Проседь
Мне рулон сукна выносит
Разрешите? На пальто?
Я волнуюсь. Кто я — кто?
Он мистически разводит
руки желтые свои
нужно место он находит
там где хватит для швеи

он сукно перерезает
моя тряпка отползает
остается их рулон
и рулона прежний сон

В старом мире все бывало
туго тряпка обвевала
бледный в зеркале стоял
мамы прихоть выполнял

«Подошло!» Друзья судили
и серьезно отходили
взором меряли вы русского
в ткань завернутого, узкого

Юноша! сегодня день
очень памятный, и тень
от него надолго ляжет
к связям с вещами обяжет

Ты сегодня обручен
при друзьях препровожден
Продолженье кожи — ткань
Производство — Эривань

и живых людей толчки
были мясны и мягки

Все кто был тогда там в зале
Умерли, ушли завяли.
Нас тогда был целый зал
Только мне далось. Бежал.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky

philologist.livejournal.com

«Стихи Эдуарда Лимонова действительно являются поэзией? Можно ли сказать, что Эдуард Лимонов

Проблема искусства 21 века в том, что оно потеряло свою значимость. Сегодня есть гениальные писатели, но кому они нужны, если массы не книги читают, а сидят в соц. сетях, ведь время изменилось, и развлечения изменились.

Сегодня есть, скажем Уэльбек, но равен ли он Камю по силе влияния, известности? Есть Франзен, но где он, и где Капоте? Есть Литтл - но как сравнить его с Воннегутом? Я сейчас не о стилистике, заметьте, а об общественном влиянии. И уж конечно, сравнение с более маститыми авторами эти ребята не выдерживают никакого. 

Та же ситуация в России. Вот есть отличный Пелевин, он такой один, и это круто, - но поставьте его рядом с Булгаковым по силе воздействия и увидите, что они несопоставимы (хотя сравнение - дело неблагодарное, но так поставлен вопрос). Несмотря на общую парадоксальность описаний и частичную привязку к действительности, эпоха Булгакова пропитана этим самым Булгаковым - нам трудно отделить время действия Мастера и Маргариты, Собачьего сердца, от автора. Там была одна и та же эпоха довоенного времени. А вот блестяще описанная эпоха Пелевина в "Поколении П") уже не в тренде, уже не канает, всё меньше интересует - и вовсе не потому, что Пелевин плохо описал, а потому, что сила влияния писателя на 20-е куда сильнее, чем на 90-е и тем более 2010-е 

Хотя пример с Пелевиным - сложен, уязвимый я выбрал пример, и его фэны обидятся. Куда проще взять современных мастеров - Терехова, М.Тарковского, Сенчина - вы их знаете? Их очень мало кто знает, потому что сила печатного слова падает, уступая иным средствам выражения.  Сравните перечисленных с Бабелем, Астафьевым, Распутиным - это, увы, невозможно.  

Что касается гениальности по факту. Поймите, работа творческого человека - это огромный труд. И сделать её можно по-разному; если в обществе нет запроса на книги, "вычищаемые" по три года - то этих книг не будет. Лукьяненко штампует по 4 книжки в год, он не работает год над крохотн

yandex.ru

Эдуард Лимонов - Стихотворения » MYBRARY: Электронная библиотека деловой и учебной литературы. Читаем онлайн.

Данная книга — наиболее полное собрание стихов Эдуарда Лимонова, охватывающее все периоды его творчества и включающее в себя поэтические сборники «Русское», «Мой отрицательный герой», а также стихи последних лет, написанные в тюрьме.

Эдуард Лимонов

СТИХОТВОРЕНИЯ

Кропоткин и другие стихотворения (1967–1968)

В совершенно пустом саду…


В совершенно пустом саду
собирается кто-то есть
собирается кушать старик
из бумажки какое-то кушанье

Половина его жива
(старика половина жива)
а другая совсем мертва
и старик приступает есть

Он засовывает в полость рта
перемалывает десной
что-то вроде бы творога
нечто будто бы творожок

Жара и лето… едут в гости…


Жара и лето… едут в гости
Антон и дядя мой Иван
А с ними еду я
В сплошь разлинованном халате

Жара и лето… едут в гости
Антон и дядя мой Иван
А с ними направляюсь я
Заснув почти что от жары

И снится мне что едут в гости
Какой-то Павел и какое-то Ребро
А с ними их племянник Краска
Да еще желтая собака

Встречают в поле три могилы
Подходят близко и читают:
«Антон здесь похоронен — рядом
Иван с племянником лежат»

Они читают и уходят
И всю дорогу говорят…
Но дальше дальше снится мне
Что едут в гости снова трое
Один названьем Епифан
Другой же называется Егором
Захвачен и племянник Барбарис

От скуки едя местность изучают
И видят шесть могил шесть небольших
Подходят и читают осторожно:
«Антон лежит. Иван лежит
Ивановый племянник
Какой-то Павел и какое-то Ребро
А рядом их племянник Краска…»

И едут дальше дальше дальше…


 — Мне три метра лент отмерьте
По три метра рыжей красной
— Этой
Этой
— Вж-жик. Три метра…
— Получите… получите…

— Мне пожалуйста игрушку
— Вон — павлин с хвостом широким
Самый самый разноцветный
— Этот?
— Нет другой — левее…
— Вот… Как раз мне подойдет…

— Мне три литра керосина
В бак который вам протягиваю
— Нету керосина!? Как так?!
Ну давайте мне бензин
— Нет бензина!? Вы измучились?!

Шепот — Да она измучилась
посмотри какая хýдая
руки тонкие и желтые

— Но лицо ее красивое
— Да красивое но тощее
— Но глаза ее прекрасны просто!

— Да глаза ее действительно!..


На врага голубого в лисьей шапке
В огромных глазах и плечах
Ходит каждый день старушка
Подходя к портрету внука

…Внук мой — ты изображенье
Я люблю тебя как старость
Как не любят помиравших
Я люблю тебя как жалость

Внук в тебя плюю всегда я
О мертвец — мой внук свирепый
Ты лежащий меня тянешь
Поглядом своих очей…

Так старушка рассуждает
И всегда она воюет
Бьет портрет руками в щеки
Или палкой бьет по лбу

Только как-то утомилась
И упала под портретом
И как сердце в ней остановилось
Внук смеясь глядел с портрета
Он сказал «Ну вот и ваша милость!»

Криком рот растворен старый…


Криком рот растворен старый
Что — чиновник — умираешь?

Умираю умираю
Служащий спокойный
И бумаги призываю
До себя поближе

— Что чиновник вспоминаешь
Кверху носом острым лежа?
(Смерть точила нос напильником
Ей такой нос очень нравится)

Вспоминаю я безбрежные
Девятнадцатого августа
Все поля с травой пахучею
С травой слишком разнообразною

Так же этого же августа
Девятнадцатого но к концу
Вспоминаю как ходила
Нахмурённая река
И погибельно бурлила
Отрешенная вода

Я сидел тогда с какой-то
Неизвестной мне душою
Ели мы колбасы с хлебом
Помидоры. Молоко
Ой как это дорого!

— Умираешь умираешь
Драгоценный в важном чине
Вспоминаешь вспоминаешь
О реке и о речной морщине

Память — безрукая статуя конная…


Память — безрукая статуя конная
Резво ты скачешь но не обладатель ты рук
Громко кричишь в пустой коридор сегодня
Такая прекрасная мелькаешь в конце коридора

Вечер был и чаи ароматно клубились
Деревья пара старинные вырастали из чашек
Каждый молча любовался своей жизнью
И девушка в желтом любовалась сильнее всех

Но затем… умирает отец усатый
Заключается в рамку черная его голова
Появляется гроб… появляются слуги у смерти
Обмывают отца… одевают отца в сапоги

Черный мелкий звонок… это память
в конце коридора
Милый милый конный безрукий скач
Едет с ложкой малышка к столовой
Кушать варенье варенье варенье


Я обедал супом… солнце колыхалось
Я обедал летом… летом потогонным
Кончил я обедать… кончил я обедать
Осень сразу стала… сразу же началась

Дóжди засвистели… Темень загустела
Птицы стали улетать…
Звери стали засыпать…
Ноги подмерзать…

Сидя в трех рубашках и одном пальто
Пусто вспоминаю как я пообедал
Как я суп покушал еще в жарком лете
Огнемилом лете… цветолицем лете…


Кухарка любит развлеченья
Так например под воскресенья
Она на кухне наведет порядок
И в комнату свою уйдет на свой порядок

Она в обрезок зеркала заколет
Свою очень предлинную косу
Тремя ее железками заколет
Потом еще пятью

А прыщик на губе она замажет
И пудрою растительной затрет
В глаза немного вазелину пустит
Наденет длинно платье и уйдет

Но с лестницы вернется платье снимет
Наденет длинно платье поновей
И тюпая своими башмаками
Пойдет с собою в качестве гостей

Она с собой придет к другой кухарке
Где дворник и садовник за столом
Где несколько количеств светлой водки
И старый царскосельский граммофон

«А-ха-ха-ха» она смеется холкой
«У-хи-хи-хи» другая ей в ответ
А дворник и садовник улыбнутся
И хлопают руками по ногам

Сидящие все встанут закрутятся
И юбки будут биться о штаны
О праздник у садовника в меху
И праздник у дворника в руках!

От меня на вольный ветер…


От меня на вольный ветер
Отлетают письмена
Письмена мои — подолгу
Заживете или нет?

Кто вас скажет кто промолвит
Вместо собственных письмен
Или слабая старуха
Гражданин ли тощий эН


По улице идет Кропоткин
Кропоткин шагом дробным
Кропоткин в облака стреляет
Из черно-дымного пистоля

Кропоткина же любит дама
Так километров за пятнадцать
Она живет в стенах суровых
С ней муж дитя и попугай

Дитя любимое смешное
И попугай ее противник
И муж рассеянный мужчина
В самом себе не до себя

По улице еще идет Кропоткин
Но прекратил стрелять в облáки
Он пистолет свой продувает
Из рта горячим направленьем

Кропоткина же любит дама
И попугай ее противник
Он целый день кричит из клетки
Кропоткин — пиф! Кропоткин — паф!

В губернии номер пятнадцать…

mybrary.ru

Пять книг Эдуарда Лимонова, которые стоит прочесть

Ушел из жизни классик русского литературного постмодернизма Эдуард Лимонов. Его имя в одном ряду с Венедиктом Ерофеевым, Владимиром Сорокиным и Сашей Соколовым. Как это часто бывает с писателями, после их кончины книжные магазины выставляют на самое видное место тексты автора и заказывают доптираж. Знают, что проснется читательский интерес.

«Комсомолка» подготовила список наиболее удачных по мнению поклонников и литературоведов книг Эдуарда Лимонова. Учтите, что многие произведения вполне оправдано имеют возрастной ценз 18+.

«Палач»

Бестселлер был написано еще в 1982 году, когда Лимонов жил в Париже. По признанию самого автора, опубликовали его впервые во Франции по прошествии четырех лет, да и то стыдливо заменив название на «Оскар и женщины».

Проза вышла шокирующей. Но в этом весь Лимонов. Сам он ставил произведение в один ряд с Элисовским «Американским психопатом», который, кстати, был написано позже.

По сюжету, герой книги попадает в Америку 70-годов. На континент он приезжает из Польши. Работенка протоганисту подвернулась оригинальная: он становится сутенером.

«Это я — Эдичка»

Автобиографический роман эмигранта третьей волны русских писателей. Написан Лимоновым в Нью-Йорке. Главного героя — Эдичку — бросила жена. Он перебивается поденщиной и, будучи приезжим, открывает для себя удивительный мир США.

Роман прославил ныне почившего писателя. Прежде всего, своей натуралистичностью. Много мата, много секса, в том числе однополого и тотальная тоска русского человека за океаном.

«Великая мать любви»

Лимонов еще и мастер короткой прозы. Из-под его механического пера вышло несколько сборников новелл. Этот, пожалуй, самый образцовый. Как и другие произведения раннего Эдуарда Вениаминовича, в основе рассказов — автобиография.

«Священные монстры»

Лимонов не только выдающийся писатель, но и видный политический активист. Случалось ему и претерпеть за свои радикальные взгляды. В начале нулевых он угодил в следственный изолятор на полтора года. Там он написал книгу очерков о коллегах по цеху. Интересный взгляд на Пушкина, Толстого, Достоевского и де Сада.

«У нас была Великая Эпоха»

Родом писатель из Харькова. В повести он вспоминает детство в провинции. Родился он в 1943 году, поэтому пережил нацистские бомбардировки и послевоенное время. Эта книга — отличный способ посмотреть на автора под другим углов. Здесь нет того ультранатурализма, который прославил Эдичку. А еще многие отмечают, что автор нащупал тонкую грань, между субъективным детским восприятием и объективной историей.

Поделиться видео </>

Умер Эдуард Лимонов.

ПАМЯТЬ

Писатель Шаргунов про смерть Эдуарда Лимонова: Мы до последнего с ним созванивались. Он умер в больнице

Писатель и депутат Сергей Шаргунов рассказал «КП», что вечером во вторник не стало его учителя Эдуарда Лимонова. (подробности)

Олег Кашин про Эдуарда Лимонова: Он поднял флаг над Севастополем за 20 лет до того, как туда пришел российский десант

Наверное, каждый второй некролог будет озаглавлен «Да, смерть» — у его партии была когда-то такая кричалка. Я бы назвал прощальное слово о Лимонове наоборот — «Нет, жизнь». Прозаик и человек, бывший воплощением той жизни, о которой, по крайней мере, подсознательно мечтает каждый. О нем часто говорили, что он пишет не столько книги, сколько свою биографию, и основное его произведение — это прожитые им на наших глазах годы, когда он то воевал, то митинговал, то ругался с кем-то. Захару Прилепину повезло — он оказался последним, с кем ругался (красиво, увлекательно, жестко) Лимонов. Быть примечанием к Лимонову — честь (подробности)

Захар Прилепин: Лимонов воспринимал себя как мировую справедливость

- Захар, ушла эпоха?

- Конечно, мы все сироты, мы все воспитаны Дедом, мы все его дети. Вообще его присутствие, его ругань несусветная, по моему поводу в том числе, она, конечно, была отличным мобилизационным ресурсом для меня. Я, прямо говоря, работал на то, чтобы он меня видел, чтобы он наблюдал. Я знаю, что он менял свои мнения касательно многих вещей, многих товарищей. Мне бы хотелось, чтобы он меня однажды оценил и сказал: ну да, да… Без этого мне, конечно, будет тоскливо. Но, безусловно, я занимаюсь его делом, продолжаю его дело и считаю себя его учеником. И горд этим, никогда от этого не отказывался. (подробности)

Эдуард Лимонов: «Наши люди ничего не боятся. Даже умирать»

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Биография Эдуарда Лимонова: "убежденный антисоветчик" и борец за возвращение Крыма

Через три недели после своего 77-летия умер писатель, поэт, создатель Национал-большевистской партии (запрещенной в России) и глава партии «Другая Россия» Эдуард Лимонов. (подробности)

www.kp.ru

Лимонов воспринимал себя как мировую справедливость

«В его тени»

- Захар, ушла эпоха?

- Конечно, мы все сироты, мы все воспитаны Дедом, мы все его дети. Вообще его присутствие, его ругань несусветная, по моему поводу в том числе, она, конечно, была отличным мобилизационным ресурсом для меня. Я, прямо говоря, работал на то, чтобы он меня видел, чтобы он наблюдал. Я знаю, что он менял свои мнения касательно многих вещей, многих товарищей. Мне бы хотелось, чтобы он меня однажды оценил и сказал: ну да, да… Без этого мне, конечно, будет тоскливо. Но, безусловно, я занимаюсь его делом, продолжаю его дело и считаю себя его учеником. И горд этим, никогда от этого не отказывался.

- Он был больше политиком или писателем?

- Это не имеет никакого значения. Потому что политика в том виде, в котором в России она сегодня существует и проговаривается, в том направлении, к которому она стремится, она во многом создана Лимоновым, его словами, его текстами, его поведением, его моделями – человеческими, политическими, какими угодно. Политическими и поэтическими. Политик в том смысле, в котором у нас прошло пять поколений политиков с начала перестройки, и 99% имен из них мы не помним, хотя они нажимали какие-то кнопки, принимали какие-то решения и все остальное. В целом политический мир, нынешний, а главное, будущий - он будет, так или иначе, питаться идеями Лимонова.

Лимонов воспринимал себя как мировую справедливостьФото: GLOBAL LOOK PRESS

- Ты много лет был рядом с ним...

- Там целая жизнь прожита в тени Лимонова. Я не буду говорить, что рядом с Лимоновым, а то сейчас скажут: Прилепин начал примазываться к нему. Были какие-то достижения, были ошибки. Это, по сути, неважно. Важна лимоновская нацеленность на лево-консервативную справедливость, на имперскость, на пренебрежение к западноевропейским образцам. То есть в каком-то смысле Лимонов дожил до тех дней, когда начался сыпаться и рушиться тот мир, который он презирал, который он терпеть не мог, мир прозападного обезьянничества, подражательства. Это все начало валиться. В случае с Донбассом, с Крымом, с появлением имперской риторики, с тем закрытием границ, которое сегодня происходит, в этом есть определенная мистика, определенный смысл и определенное содержание его жизни и его смерти.

«Его идея на войне»

- Он первым из политиков поехал в Донбасс. Для него это важная история была?

- Лимонов посещал многие конфликты. Он успел повоевать какое-то количество времени в Сербии, был в Приднестровье, в Абхазии... Он все эти истории воспринимал как часть своей собственной истории.

- И молодые, глядя на него, ехали на войну, в Донбасс?

- В прямом смысле - это лимоновская история. Сразу, как только началась в Донбассе вся эта движуха, тут же НБП (запрещена в РФ) задумалась о создании своего подразделения. Мы начали проект «Интербригады», и было предложено нескольким лидерам НБП поехать туда и создать в формате ополчения отдельные подразделения. Собственно, был делегирован туда Сергей Фомченков. Это лимоновская идея и есть. И потом из этой идеи появился батальон Захара Прилепина.

Он будет присматривать за нами. Лимоновский взгляд - как ленинскийФото: GLOBAL LOOK PRESS

- А для тебя лично он больше учитель или, может, как отец?

- Едва ли я буду набиваться к нему в сыновья, но, безусловно, я сам как сирота и безотцовщина, конечно, на него и на Александра Андреевича Проханова, на Леонида Абрамовича Юзефовича, на этих трех людей всегда смотрел как на тех, кто, так или иначе, составляют мое мировоззрение. Но из них, конечно, самые близкие отношения были с Лимоновым, я этими отношениями дорожил. Я человек, который знает о Лимонове, знает Лимонова, думаю, как мало кто другой. Я знаю его больше, чем любой его биограф, я знаю множество его разнообразных тайн, я знаю все изгибы и перетряски его биографии. То есть я знаю Лимонова больше, чем Эмманюэль Каррер, в 50 раз, и в 100 раз больше, чем люди, которые писали о нем те или иные работы. Собственно, у меня лежит собрание сочинений стихов Эдуарда Лимонова, огромный том, которого нет ни у кого.

- А это не издано?

- Не издано. Сам Лимонов его посмотрел, увидел, что там какое-то количество стихов, которые, видимо, ему не очень нравятся. И он сказал: типа, пускай пока полежит. Оно у меня и лежит. Я в каком-то смысле хранитель его наследия неопубликованного. Оно есть только у меня на всем белом свете.

«Его личная фишка»

- Он был добрый человек?

- Он воспринимал себя как мировую справедливость некую. И в этом смысле все эти досужие придурки, которые бегали, лайкали его разнообразные скандалы, в том числе со мной, хотя Лимонов прошелся по всем, они просто не понимают, что их Лимонов тоже считал слизью и пылью земной. Я сам знаю по пальцам одной руки тех людей, которых он воспринимал хоть в чем-то равными себе. Он уважал своих нацболов, его подчиненных, ему служащих. И только пока они были у него в НБП. А лучше, если бы они вообще были мертвые, тогда бы он их любил еще больше.

И у него была эта зацикленность. Он написал пять «Книг мертвых». Он говорил какие-то вещи более-менее снисходительные только о мертвых людях, живых он старался не хвалить никогда. Я это воспринимал достаточно спокойно. Я его всю жизнь знал. И я могу составить список на пятьсот фамилий, начиная от Пушкина, вплоть до Бродского, кого он так или иначе обозвал, унизил, поставил меньше себя.

В целом политический мир, нынешний, а главное, будущий - он будет, так или иначе, питаться идеями ЛимоноваФото: GLOBAL LOOK PRESS

- Такая личная фишка?

- Да. Причем он некоторые вещи говорил достаточно точно и метко. Особенно, пока тебя самого не касается. Ты думаешь: ну, про соседа хорошо сказал, про меня - нет, я не такой, я - получше. Эта его манера касалась всего человечества в целом. Те придурки, которые цитируют какие-то его наезды, они просто не понимают, что если бы он говорил о них, слова были бы, может быть, наверняка, еще более унизительными. В этом было внеличностное отношение. Он жаждал идеала, он жаждал абсолюта, он жаждал такой космической метеорической цельности в поступках. И сам к этому стремился. Не всегда этому соответствовал. Тем не менее, конечно, последовательность в его жизни просматривается необычайная.

«Его Россия»

Что определяло его поведение?

- Любовь к Родине. Абсолютная преданность русской идее, России как таковой. И все то злое и едкое, которое он вокруг себя сеял, оно, конечно же, направлено было на несовершенство людей, которые не могут этой великолепной идее великой России служить в полной мере, а что-то тут суетятся и мешаются под ногами.

Поделиться видео </>

Прощай, Эдичка!.Ушёл из жизни Эдуард Лимонов - вечный бунтарь и эпатажный писатель

- Не осталось чего-то на душе, что бы ты хотел ему сказать, но не успел?

- Нет. Я совершенно спокойно пережил нашу ссору. Я просто себя уговаривал, чтобы ни в коем случае не пытайся перейти в его же режим … У меня доводов в отношениях с Лимоновым несказанное количество. И втайне он, конечно, догадывался об этом. Я знаю его жизнь, его биографию и все его подвиги и «подвиги». Они для меня все прозрачны. Я себе говорил: ни в коем случае не своди с этим человеком счеты, потому что ты создан во многом им. Он - один из моих родителей. И было бы это с моей стороны нелепо.

А все слова любви, которые надо было ему произнести, я произнес.

- Тебе будет его не хватать?

- Он будет присматривать за нами. Лимоновский взгляд - как ленинский, он для меня смотрит сквозь толщу времен с прищуром своим. И я слышу его голос каркающий, такой хрипой. Вижу его жестикуляцию, тонкие его изящные руки. Все это вижу и все это будет со мной, пока я на земле есть, никуда не денется.

Поделиться видео </>

Умер Эдуард Лимонов.

ПАМЯТЬ

Писатель Шаргунов про смерть Эдуарда Лимонова: Мы до последнего с ним созванивались. Он умер в больнице

Писатель и депутат Сергей Шаргунов рассказал «КП», что вечером во вторник не стало его учителя Эдуарда Лимонова. (подробности)

Олег Кашин про Эдуарда Лимонова: Он поднял флаг над Севастополем за 20 лет до того, как туда пришел российский десант

Наверное, каждый второй некролог будет озаглавлен «Да, смерть» — у его партии была когда-то такая кричалка. Я бы назвал прощальное слово о Лимонове наоборот — «Нет, жизнь». Прозаик и человек, бывший воплощением той жизни, о которой, по крайней мере, подсознательно мечтает каждый. О нем часто говорили, что он пишет не столько книги, сколько свою биографию, и основное его произведение — это прожитые им на наших глазах годы, когда он то воевал, то митинговал, то ругался с кем-то. Захару Прилепину повезло — он оказался последним, с кем ругался (красиво, увлекательно, жестко) Лимонов. Быть примечанием к Лимонову — честь (подробности)

Эдуард Лимонов: «Наши люди ничего не боятся. Даже умирать»

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Я злой, я нервный, я нехороший, я неинтересный...» Великий путь Эдуарда Лимонова в фото

Самый чуткий барометр современности, писатель Эдуард Лимонов, вдруг перестал работать. Автор и политик, азартно обгонявший историю в литературе и собственной жизни, скончался в разгар пандемии коронавируса в 77 лет. Фотоподборка «КП» иллюстрирует — он прожил долгую счастливую жизнь, какую с оговорками можно пожелать каждому из нас (подробности)

Биография Эдуарда Лимонова: "убежденный антисоветчик" и борец за возвращение Крыма

Через три недели после своего 77-летия умер писатель, поэт, создатель Национал-большевистской партии (запрещенной в России) и глава партии «Другая Россия» Эдуард Лимонов. (подробности)

Пять книг Эдуарда Лимонова, которые стоит прочесть

Ушел из жизни классик русского литературного постмодернизма Эдуард Лимонов. Его имя в одном ряду с Венедиктом Ерофеевым, Владимиром Сорокиным и Сашей Соколовым. Как это часто бывает с писателями, после их кончины книжные магазины выставляют на самое видное место тексты автора и заказывают доптираж. Знают, что проснется читательский интерес. (подробности)

ИНТЕРВЬЮ

Неопубликованное интервью с Эдуардом Лимоновым: О перешитых платьях, глянцевых журналах и обвинениях в фашизме

Интервью с Эдуардом Лимоновым, выдержки из которого мы приводим, было записано с Лимоновым 14 лет тому назад. Это был период, когда о нем говорили особенно много. А с «Комсомольской правдой» он даже судился. Его образ был многолик, и даже, скорее, многопланов. Приставкой к его имени выступало то «писатель», то «авангардист», то «журналист», то «национал-большевик» (подробности)

www.kp.ru

Умер писатель Эдуард Лимонов: philologist — LiveJournal

На 78-м году жизни умер писатель и политик Эдуард Лимонов. О его кончине сообщил Сергей Шаргунов. Эдуард Вениаминович Лимонов (Савенко) родился 22 февраля 1943 года в Дзержинске (Горьковская область). Трудовую деятельность начал в 17 лет. Работал грузчиком, монтажником-высотником, строителем, сталеваром, завальщиком шихты, обрубщиком, книгоношей в книжном магазине. Стихи начал писать в 1958 году. В 1963 году принимал участие в рабочей забастовке против снижения расценок. С 1967 по 1974 год проживал в Москве. Стихи писал до начала 1980-х годов, затем занялся прозой, потом журналистикой. Автор книг "Это я - Эдичка" (1976), "История его слуги" (1981), "Дневник неудачника" (1982), "У нас была великая эпоха" (1987), "Иностранец в смутное время" (1991), "Смерть современных героев" (1992), "Исчезновение варваров" (1992), "Будет ласковый вождь" (2019) и др. Псевдоним «Лимонов» придумал художник-карикатурист Вагрич Бахчанян. Председатель КГБ Ю. В. Андропов в декабре 1973 года назвал Лимонова «убеждённым антисоветчиком». В 1974 году эмигрировал из СССР и жил в США. Причиной к этому, по свидетельству самого Лимонова, послужило поставленное сотрудниками КГБ условие: при отказе быть «секретным сотрудником» — эмиграция на Запад.

В 1975—1976 годах работал корректором в нью-йоркской газете «Новое русское слово». В русской эмигрантской прессе писал обличительные статьи против капитализма и буржуазного образа жизни. Принимал участие в деятельности Социалистической рабочей партии США. В связи с этим вызывался на допросы в ФБР. В мае 1976 года приковал себя наручниками к зданию «New York Times», требуя публикации своих статей. В 1976 московская газета «Неделя» перепечатала из «Нового русского слова» опубликованную в сентябре 1974 года статью Лимонова «Разочарование». В связи с публикацией этой статьи в СССР последовало увольнение из «Нового русского слова». Это была первая (и единственная до 1989 года) публикация Лимонова в СССР. Во Франции с 1980 года, вскоре сблизился с руководителями Французской коммунистической партии. Писал для журнала «Революсьон» — печатного органа ФКП.

В 1987 году Лимонов получил гражданство Франции. Гражданство было дано Лимонову под давлением левой общественности, французская контрразведка (DST) возражала против его натурализации. В начале 1990-х восстановил советское гражданство и возвратился в Россию, где начал активную политическую деятельность. Участвовал в событиях 21 сентября — 4 октября 1993 года в Москве, в обороне Белого дома (Верховного Совета РСФСР). Печатался в газетах «Советская Россия», «Известия» и «Новый Взгляд». Основатель и первый редактор газеты «Лимонка». По собственному признанию, в этот период «вынужден был пользоваться английской и французской социальной терминологией по той простой причине, что, уехав из СССР пятнадцать лет назад, русской» просто не знал. В 1993 году основал Национал-большевистскую партию.

Принимал участие в боевых действиях в Югославии на стороне сербов, в грузино-абхазском конфликте на стороне Абхазии, в молдавско-приднестровском конфликте на стороне Приднестровской Молдавской Республики. Обвинялся в том, что в 2000—2001 годах готовил вооружённое вторжение в Казахстан для защиты русскоязычного населения. В апреле 2001 года по обвинению в хранении оружия и созданию незаконных вооружённых формирований (обвинение снято) был заключён в следственный изолятор ФСБ Лефортово, 15 апреля 2003 года приговорён к 4 годам лишения свободы. Освобождён условно-досрочно 30 июня 2003 года. Вёл активную оппозиционную деятельность. Являлся одним из лидеров оппозиционной коалиции «Другая Россия». В 2006—2008 годах — постоянный участник Маршей несогласных.

В 2010-е годы у Лимонова начался разлад с российскими оппозиционерами. В 2013 году негативно отзывался об украинском Евромайдане, выступал в поддержку действий офицеров «Беркута». В 2014 году поддержал присоединение Крыма Россией. Считается, что в связи с этим акции «Стратегия-31» были, наконец, разрешены властями. Лимонов стал публиковаться в газете «Известия», снова стал посещать телепередачи российских государственных телеканалов. В своих статьях он обвинял либералов за прозападную позицию по войне на Украине. В 2015 году призвал закрыть «вражеские» оппозиционные СМИ, а прозападных журналистов выслать из страны. С ноября 2016 года — колумнист русскоязычной версии сайта государственного телеканала RT.

В 1997 году Эдуард Вениаминович Савенко (Лимонов) на довыборах в Государственную Думу в Георгиевском избирательном округе (Ставропольский край) занял седьмое место, получив 2,7% голосов. В 2002 году на довыборах в Дзержинском округе (Нижегородская область) занял четвёртое место, набрав 6,58 % голосов. 18 декабря 2011 года ЦИК отказал ему в участии в президентских выборах 2012 года.

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
- в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky

philologist.livejournal.com

Эдуард Лимонов - К Фифи читать онлайн

Эдуард Лимонов

К Фифи

Стихи

Книга издана в авторской редакции

Потерпевший кораблекрушение солдат

Висят на рифах осьминоги
Весь берег крабами богат,
Но Боги, о Большие Боги!
Здесь нет ни девок, ни солдат!

Лишь небо тяжестью накроет,
Когда полуденно красив
Идет ко мне, идет и воет
Могучий океан, – прилив:

Лишь ночью звездами богато,
Бриллиантами освещено,
Ночное небо на солдата,
На выброшенного куда-то
Свое набросит кимоно.

Где я? Здесь Фиджи? Самоа ли?
Необитаема людьми
Улеле? Или Укаяли?
Тебя минуют корабли.

И лишь меня волной прибило.
Как долго буду здесь пленен?
Здесь зелено, здесь очень мило,
Но я один, пусть я спасен…

Какая тонкая Фифи,
Такая нежная такая,
Как будто Вас зовут Софи
И на дворе начало мая.

Но это август нас слепил,
Но это в августе, подружка,
Свой хобот я в тебя вонзил,
О, похотливая зверушка..!

С бутылкою Martini
Шкодлива как коза
Фифи явилась skinny,
Веселые глаза

О, мрачный Эдуардо!
Фифи свою встречай,
Кончай глушить «Бастардо»,
Martini наливай!

Трусы снимай с девчонки,
Но медленно снимай,
И градус напряженки
Тем самым повышай.

Мне зуд шампанского в крови
На сером утреннем рассвете
Бог похоти швырнул: «Лови!».
С ней кувыркайся словно дети!

Ты пахнешь медом и мочой
И молоком столь нежно-сладко
Раздвинь же ножки и раскрой
Стыдливый вход в тебе, лошадка!

Доллар: тридцать-двенадцать,
Подешевел «Газпром»
Утро. Пора одеваться,
Ехать и в жизнь вонзаться
Этаким топором.

Утро. Уже газеты
Не развернуть в авто
В вечность ушли Советы
Девушки Гали, Светы,
Их не рожает никто.

Модны Анастасии,
Мальчики все Максимы
Утро в Москве, в России
Все мы ветром носимы
Не все наклонили выи…

Мы будем ехать в пароходе
Вокруг волна, за ней волна…
О, не сиди в каюте, вроде
Ты несчастлива и больна!

Пойдем на палубу, где ветер,
Пойдем в открытый ресторан!
О, слава Богу! «доннер веттер!»
Там нет занудливых цыган!

Играют танго… (Как «Титаник»!
До айсберга часа до два…
Иль на вокзал, перрон «Майданек»
Сгружают трупы, как дрова).

Прикрой, мой друг, твои коленки,
Прикрой и щель, – хранитель сперм,
Я Вас люблю до расчлененки
И Вас родивший город Пермь.

Когда же мы пройдем у Даний
И Скагеррак и Каттегат,
Зеленых волн среди качаний
Средь тошноты, в плену страданий
На узкой койке распластат…

Тогда предстанут нам Бискайи,
Но чтобы не зайти в штормы,
Мы взяли вдруг, и поискали
Сто устриц в отмелях, с кормы…

Смерти космос молчаливый

Смерти Космос молчаливый
Где угрюмые планеты
Вытянуты, словно сливы,
Совершают пируэты.

Где в кладбищенском метане,
Омываемы эфиром
В хроме, никеле, титане
Носятся вокруг пунктиром.

Замурованы в граниты
Бледные метеориты.

Астероиды в повязках
С маской ужаса на коже
Сотрясаясь в страшных плясках
Ищут в злобе свое ложе.

На боку земли зеленом
В лунном свете на поляны
Им помочь быть приземленным
Выбегают великаны.

Полифемы краснокожи
Астероидов скликают
И глаза их среди рожи
Одинокие пылают.

Я ел блестящий огурец
И размышлял, что я отец
Двух крошек: паренька и девки…
Но вот какой: Лилит иль Евки?

Ты кем же станешь, Сашка, дочь?
Я не смогу тебе помочь
Поскольку буду в Елисейских
Полях. А не в полях расейских.
Ты кем же станешь, рыжий клопик?
Так маленький, что микроскопик
К тебе бы надо применять…
Не стань отъявленная блядь!

Но прояви себя в искусстве,
В искусстве все себе позволь.
Как папка твой, купаясь в чувстве,
Ты чти страдания и боль.
Не избегай страданий, Саш!
И ты, Богдан, как папка ваш…

Если поедете в Бухару,
То возьмите меня в Бухару.
Я так люблю большую жару,
Люблю большую жару.

А в той Бухаре будет там базар
Базар будет благоухать,
И будет там проходить Бальтазар.
И бедрами колыхать,

Станет там белых верблюдов строй,
А на одном из них
Я буду сидеть с молодой женой
Между горбов двоих.

И будет там проходить Гаспар,
А с ним идти Мельхиор
Такой у них в Бухаре базар
Заведен с античных пор.

Там будут пахнуть чеснок с хурмой,
Цвести на холмах кизил.
Я так хочу, чтобы там со мной
Местный султан дружил.

Там козочек-девок в сандалиях
Ловить буду, лапать всех
Цветет в феврале там миндаль, и ах!
Цветет в январе орех…

Создам для себя я большой гарем,
Где жаркие телеса
Меня отвлекут от тяжелых тем
На долгие три часа…

Из Ингланда крошку мне украдут
И украдут из Китая,
В гареме сладко они запоют,
Философа ублажая.

Глухие улицы ночные
И мрачноваты и пусты
Стоят дома, как домовые,
Как будто дамы пиковые…
Двоятся на Неве мосты.

Под брызгами дождя на стеклах
Автомобиля моего
Охранники сидят промокло
И ждут неведомо чего
Но лишь приказа моего.

Когда-то этот город чудный
С одной актрисой рассекал
Роман имел с ней непробудный
На Пряжке жил, отель был мал,

«Матисов дворик» назывался
Был рядом сумасшедший дом,
Дом сумасшедшим и остался,
А мы с актрисой не вдвоем.

У нас есть детки молодые,
У деток будет жизнь своя.
Но в том, что мы с тобой чужие,
Виновна ты, невинен я…

Я не хочу стать грустным стариком,
Я лучше буду воином и трупом,
Прикрытым окровавленным тулупом,
С другими убиенными рядком.
Я не хочу быть грустным стариком.

Я слушал пение кастратов,
Луна светила, падал снег
То сер, то грязно-розоватов
Один в ночи, вдали от всех
Я слушал пение кастратов

Не диск таинственный винила
С иголкою соединясь
Мудей магическая связь
Из Беловодия стремясь

Ко мне межздвездность приносила…
И дома нет, и нет семьи
Утащены волною дети
А я сижу при лунном свете
Поют скопцы как соловьи
Что им отъяли штуки эти

Заносится горячий нож
Секущий горло ледяное
Поешь, поешь, поешь, поешь,
Пока он падает, стальное
Сечет им связки лезвие
И плачет и скорбит звенье…

Я слушал пение castrati
Виттори, Сато, Фолиньяти
Их визг, свистящий из ночи
Поскольку режут палачи.


Конец ознакомительного отрывка
Вы можете купить книгу и

Прочитать полностью

Хотите узнать цену?
ДА, ХОЧУ

libking.ru

СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ

8(483)
Date: 18-02-2003
Author: Эдуард Лимонов
СТИХИ РАЗНЫХ ЛЕТ (В авторской редакции)
САРАТОВ
Прошедший снег над городом Саратов
Был бел и чуден. мокр и матов
И покрывал он деревянные дома
Вот в это время я сошел с ума
Вот в это время с книгой испещренной
В снегах затерянный. самим собой польщенный
Я зябко вянул. В книгу мысли дул
Саратов город же взлетел-вспорхнул
Ах город-город. Подлинный Саратов
Ты полон был дымков и ароматов
И все под вечер заняли места
К обеденным столам
прильнула простота
А мудрость на горе в избушке белой
Сидела тихо и в окно глядела
В моём лице отображался свет
И понял я. надежды больше нет
И будут жить мужчины, дети. лица
Больные все. не город а больница
И каждый жёлт и каждый полустёрт
Ненужен и бессмыслен, вял. не горд
Лишь для себя и пропитанья
бегут безумные нелепые созданья
настроивши машин железных
и всяких домов бесполезных
и длинный в Волге пароход
какой бессмысленный урод
гудит и плачет. Фабрика слепая
глядит на мир узоры выполняя
своим огромным дымовым хвостом
и всё воняет и всё грязь кругом
и белый снег не укрощён
протест мельчайший запрещён
и только вечером из чашки
пить будут водку замарашки
и сменят все рабочий свой костюм
но не сменить им свой нехитрый ум
И никогда их бедное устройство
не воспитает в них иное свойство
против сей жизни мрачной бунтовать
чтобы никто не мог распределять
их труд и время их "свободное"
их мало сбросит бремя то народное.
И я один на город весь Саратов
— так думал он — а снег всё падал матов
— Зачем же те далёкие прадеды
не одержали нужной всем победы
и не отвоевали юг для жизни
наверно трусы были. Кровь что брызнет
и потому юг у других народов
А мы живём — потомки тех уродов
Отверженные все на север подались
И тайно стали жить... и ложились...
Так думал я и тёплые виденья
пленив моё огромное сомненье
в Италию на юги увели
и показали этот край земли
Деревия над морем расцветая
и тонкий аромат распространяя
И люди босиком там ходят
Ины купаются, иные рыбу удят
Кто хочет умирать — тот умирает
и торговать никто не запрещает
В широкополой шляпе проходить
и тут же на песке кого любить
Спокойно на жаре едят лимоны
(они собой заполнили все склоны)
и открываешь в нужном месте нож
отрезал, ешь и денег не кладёшь
А спать ты ночью можешь и без дома
и не нужны огромные хоромы
и шуба не нужна от царских плеч
и просто на землю можешь смело лечь
и спи себе. и ихо государство
тебе не станет наносить удар свой
Конечно та Италия была
Италия отлична пожилой
Она. совсем другой страной была
совсем другой страной
Я образ тот был вытерпеть не в силах
Когда метель меня совсем знобила
И задувала в белое лицо
Нет не уйти туда — везде кольцо
Умру я здесь в Саратове в итоге
Не помышляет здесь никто о Боге
Ведь Бог велит пустить куда хочу
Лишь как умру — тогда и полечу
Меня народ сжимает — не уйдешь!
Народ! Народ! — я более хорош
Чем ты. И я на юге жить достоин!
Но держат все — старик. дурак и воин
Все слабые за сильного держались
И никогда их пальцы не разжались
И сильный был в Саратове замучен
А после смерти тщательно изучен
1968
КРЫМ
Вы помните того индейца
Который не на что надеется..?
Вы помните Бернар ту Сару
Которая жила и стала старой...
Вы помните волну и звуки буги
В пятидесятые на юге
Тогда вдруг Крым
украинским вдруг стал
Хрущев сказал. Никитушка сказал
Украинскими стали пароходы
Деревия тропической природы
Вдруг резко отошли к УэСэСэР
И скалы что похожи на химер
Я в это время корчился во чреве школы
Подросток был я невеселый
Я позабыл ловить как пчел
Занятий новых не обрел
Как бы меж стульев я сидел в те дни
Подростки — мы всегда одни
Мы на расстрел приходим в наши школы
Одни непоправимые глаголы
Летают в воздухе соляной кислоты
Учителя погружены в мечты
Директор Сталину удачно подражает
И первоклассницу в руках сжимает
А наверху проклятые часы
Как бы для времени весы
Не бьют, но каждый озирается на них
Их звук нам грозен, хоть и тих
Да и сейчас в мои тридцатые
Часы мешают мне проклятые...
Люблю я Крым в виньетке чайных роз
Сухой поселок Коктебеля
Где я сидел как бы Емеля
На море глядя под откос
Где пограничники гвардейцы
Литературных ловят дам
Мы все по сути коктебейцы
Земли я этой не предам
Весь полуостров обожаемый
Стоит передо мною отражаемый
Моей веселой памятью поэта
Я не одно провел там лето
Но лица женские смешались в улыбание
В него же перешло страдание
А вечера безженские унылые
Те в памяти погибли хилые
………
Приятель мой читает Роб-Грийе
А я в кино иду и жду в фойе
Двор проходной писательского клуба
Построенный когда-то грубо
Вокруг благоухают жены знаменитые
И поэтессы ныне уж забытые
Стоят жестикулируя руками
Не верите — езжайте сами...
Был Крым — наверное и есть на месте
В Америке как в Бухаресте
По окончании войны
Меняют деньги на штаны
Заботы их здесь прохиндейские
Создать компании злодейские Инкорпорейшены фондейшены
Спешат и дети и старейшины
Я думаю о них что варвары еще
И потому так любят денег счет
И поглощение еды в столовой белой
Что скушно расе постарелой
Придет их время тоже вскоре
В междоусобной дикой ссоре
Их дети бизнес вдруг запрезирают
По-русски даже застрадают...
Появятся другие интересы
Люблю я Крым и не люблю Одессы
Америка — Одесса же сплошная
Вульгарная страна, неразвитая.
КТО-ТО ВРОДЕ ЛИМОНОВА
Бархатный коричневый пиджак
Светлая французистая кепка
Два стекла округлых (Он в очках)
Брюки по-матросски сшиты крепко
Кажется в Аравии служил
После пересек границу Чили
И в Бейруте пулю получил
Но от этой пули излечили
Где-то в промежутках был Париж
И Нью-Йорк до этого. И в Риме
Он глядел в средину тибрских жиж
Но переодетым. Даже в гриме
Боже мой! Куда не убегай
Пули получать. Стрелять. Бороться.
Свой внутри нас мучает Китай
И глазами желтыми смеется
"Если в этот раз не попадусь
Брошу все и стану жить как люди
На пустейшей девочке женюсь
Чтоб едва заметны были груди"
………………….
Дорогой Эдуард! На круги возвращаются люди
На свои на круги. И на кладбища где имена
Наших предков. К той потной мордве, к той руси или чуди
Отмечая твой мясовый праздник — война!
Дорогой Эдуард! С нами грубая сила и храмы
Не одеть нас Европе в костюмчик смешной
И не втиснуть монгольско-славянские рамы
Под пижамы и не положить под стеной
Как другой океан неизвестный внизу созерцая
Первый раз. Открыватели старых тяжелых земель
Мы стоим — соискатели ада и рая
Обнимая Елену за плечиков тонких качель
О Елена-Европа! Их женщин нагие коленки
Все что виделось деду, прадеду — крестьянам, и мне
Потому глубоки мои раны от сказочной Ленки
Горячей и страшней тех что мог получить на войне
Я уже ничего не боюсь в этой жизни
Ничего — ни людей, ни машин, ни богов
И я весел как скиф, хохоча громогласно на тризне
Хороня молодых. Я в восторге коль смерть прибрала стариков!
Прибирай, убирай нашу горницу — мир благовонный
От усталых телес, от измученных глаз
А когда я умру — гадкий, подлый, безумный, влюбленный
Я оставлю одних — ненадежных, растерянных вас

zavtra.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.