Лермонтов стих поэт


«Поэт (Отделкой золотой...)» - Стихотворение Михаила Лермонтова

Отделкой золотой блистает мой кинжал; Клинок надежный, без порока; Булат его хранит таинственный закал — Наследье бранного востока. Наезднику в горах служил он много лет, Не зная платы за услугу; Не по одной груди провел он страшный след И не одну прорвал кольчугу. Забавы он делил послушнее раба, Звенел в ответ речам обидным. В те дни была б ему богатая резьба Нарядом чуждым и постыдным. Он взят за Тереком отважным казаком На хладном трупе господина, И долго он лежал заброшенный потом В походной лавке армянина. Теперь родных ножон, избитых на войне, Лишен героя спутник бедный, Игрушкой золотой он блещет на стене — Увы, бесславный и безвредный! Никто привычною, заботливой рукой Его не чистит, не ласкает, И надписи его, молясь перед зарей, Никто с усердьем не читает... В наш век изнеженный не так ли ты, поэт, Свое утратил назначенье, На злато променяв ту власть, которой свет Внимал в немом благоговенье? Бывало, мерный звук твоих могучих слов Воспламенял бойца для битвы, Он нужен был толпе, как чаша для пиров, Как фимиам в часы молитвы. Твой стих, как божий дух, носился над толпой И, отзыв мыслей благородных, Звучал, как колокол на башне вечевой Во дни торжеств и бед народных. Но скучен нам простой и гордый твой язык, Нас тешат блёстки и обманы; Как ветхая краса, наш ветхий мир привык Морщины прятать под румяны... Проснешься ль ты опять, осмеянный пророк! Иль никогда, на голос мщенья, Из золотых ножон не вырвешь свой клинок, Покрытый ржавчиной презренья?..

М.Ю.Лермонтов. Собрание сочинений в 4-х т. Библиотека отечественной классики. Москва: Правда, 1969.

rupoem.ru

Михаил Лермонтов - Монго: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Садится солнце за горой,
Туман дымится над болотом.
И вот дорогой столбовой
Летят, склонившись над лукой,
Два всадника лихим полетом.
Один – высок и худощав,
Кобылу серую собрав,
То горячит нетерпеливо,
То сдержит вдруг одной рукой.
Мал и широк в плечах другой.
Храпя мотает длинной гривой
Под ним саврасый скакунок,
Степей башкирских сын счастливый.
Устали всадники. До ног
От головы покрыты прахом.
Коней приезженных размахом
Они любуются порой
И речь ведут между собой.
– Монго, послушай – тут направо!
Осталось только три версты.
– Постой! Уж эти мне мосты!
Дрожат и смотрят так лукаво.
– Вперед, Маёшка![2] Только нас
Измучит это приключенье,
Ведь завтра в шесть часов ученье!
– Нет, в семь! Я сам читал приказ!
Но прежде нужно вам, читатель,
Героев показать портрет:
Монго – повеса и корнет,
Актрис коварных обожатель,
Был молод сердцем и душой,
Беспечно женским ласкам верил
И на аршин предлинный свой
Людскую честь и совесть мерил.
Породы английской он был –
Флегматик с бурыми усами,
Собак и портер он любил,
Не занимался он чинами,
Ходил немытый целый день,
Носил фуражку набекрень;
Имел он гадкую посадку:
Неловко гнулся наперед
И не тянул ноги он в пятку,
Как должен каждый патриот.
Но если, милый, вы езжали
Смотреть российский наш балет,
То верно в креслах замечали
Его внимательный лорнет.
Одна из дев ему сначала
Дней девять сряду отвечала,
В десятый день он был забыт, –
С толпою смешан волокит.
Все жесты, вздохи, объясненья
Не помогали ничего…
И зародился пламень мщенья
В душе озлобленной его.
Маёшка был таких же правил:
Он лень в закон себе поставил,
Домой с дежурства уезжал,
Хотя и дома был без дела;
Порою рассуждал он смело,
Но чаще он не рассуждал.
Разгульной жизни отпечаток
Иные замечали в нем;
Печалей будущих задаток
Хранил он в сердце молодом;
Его покоя не смущало, –
Что не касалось до него;
Насмешек гибельное жало
Броню железную встречало
Над самолюбием его.
Слова он весил осторожно
И опрометчив был в делах;
Порою: трезвый – врал безбожно,
И молчалив был – на пирах.
Характер вовсе бесполезный
И для друзей и для врагов…
Увы! Читатель мой любезный,
Что делать мне – он был таков!
Теперь он следует за другом
На подвиг славный, роковой,
Терзаем пьяницы недугом, –
Изгагой мучим огневой.
Приюты неги и прохлады,
Вдоль по дороге в Петергоф,
Мелькают в ряд из-за ограды
Разнообразные фасады
И кровли мирные домов,
В тени таинственных садов.
Там есть трактир… и он от века
Зовется Красным Кабачком,
И там – для блага человека
Построен сумасшедших дом,
И там приют себе смиренный
Танцорка юная нашла.[3]
Краса и честь балетной сцены,
На содержании была:
N. N., помещик из Казани,
Богатый волжский старожил,
Без волокитства, без признаний
Ее невинности лишил.
– Мой друг! Ему я говорил:
Ты не в свои садишься сани,
Танцоркой вздумал управлять!
Ну где тебе <её е***ть>
Но обратимся поскорее
Мы к нашим буйным молодцам.
Они стоят в пустой аллее,
Коней привязывают там,
И вот, тропинкой потаенной,
Они к калитке отдаленной
Спешат, подобно двум ворам.
На землю сумрак ниспадает,
Сквозь ветви брезжит лунный свет
И переливами играет
На гладкой меди эполет.
Вперед отправился Маёшка;
В кустах прополз он, как черкес,
И осторожно, точно кошка,
Через забор он перелез.
За ним Монго наш долговязый,
Довольный этою проказой,
Перевалился кое-как.
Ну, лихо! Сделан первый шаг!
Теперь душа моя в покое, –
Судьба окончит остальное!
Облокотившись у окна,
Меж тем танцорка молодая
Сидела дома и одна.
Ей было скучно, и зевая
Так тихо думала она:
«Чудна судьба! О том ни слова, –
На матушке моей чепец
Фасона самого дурного,
И мой отец – простой кузнец!..
А я – на шелковом диване
Ем мармелад, пью шоколад;
На сцене – знаю уж заране, –
Мне будет хлопать третий ряд.
Теперь со мной плохие шутки:
Меня сударыней зовут,
И за меня три раза в сутки
Каналью повара дерут.
Мой Pierre не слишком интересен,
Ревнив, упрям, что ни толкуй,
Не любит смеху он, ни песен,
Зато богат и глуп, <как х***>
Теперь не то, что было в школе:
Ем за троих, порой и боле,
И за обедом пью люнель.
А в школе… Боже! Вот мученье!
Днем – танцы, выправка, ученье,
А ночью – жесткая постель.
Встаешь, бывало, утром рано,
Бренчит уж в зале фортепьяно,
Поют все врозь, трещит в ушах;
А тут сама, поднявши ногу,
Стоишь, как аист, на часах.
Флёри хлопочет, бьет тревогу…[4]
Но вот одиннадцатый час,
В кареты всех сажают нас.
Тут у подъезда офицеры,
Стоят все в ряд, порою в два…
Какие милые манеры
И всё отборные слова!
Иных улыбкой ободряешь,
Других бранишь и отгоняешь,
Зато – вернулись лишь домой –
Директор порет на убой:
Ни взгляд не думай кинуть лишний,
Ни слова ты сказать не смей…
А сам, прости ему всевышний,
Ведь уж какой прелюбодей!..»
Но тут в окно она взглянула,
И чуть не брякнулась со стула.
Пред ней, как призрак роковой,
С нагайкой, освещен луной,
Готовый влезть почти в окошко,
Стоит Монго, за ним Маёшка.
«Что это значит, господа?
И кто вас звал прийти сюда?
Ворваться к девушке – бесчестно!..»
– Нам право это очень лестно!
«Я вас прошу: подите прочь!»
– Но где же проведем мы ночь?
Мы мчались, выбились из силы…
«Вы неучи!» – Вы очень милы!..
«Чего хотите вы теперь?
Ей-богу, я не понимаю!»
– Мы просим только чашку чаю!
«Панфишка! Отвори им дверь!»
Поклон отвесивши пренизко,
Монго ей бросил нежный взор,
Потом садится очень близко
И продолжает разговор.
Сначала колкие намеки,
Воспоминания, упреки,
Ну, словом, весь любовный вздор…
И нежный вздох прилично-томный
Порхнул из груди молодой…
Вот ножку нежную порой
Он жмет коленкою нескромной,
И говоря о том, о сем,
Копаясь, будто бы случайно
Под юбку лезет, жмет корсет,
И ловит то, что было тайной,
Увы, для нас в шестнадцать лет!
………………
Маёшка, друг великодушный,
Засел поодаль на диван,
Угрюм, безмолвен, как султан.
Чужое счастие нам скучно,
Как добродетельный роман.
Друзья! Ужасное мученье
Быть на пиру <…>
Иль адъютантом на сраженье
При генералишке пустом;
Быть на параде жалонёром,
Или на бале быть танцором,
Но хуже, хуже во сто раз
Встречать огонь прелестных глаз
И думать: это не для нас!
Меж тем Монго горит и тает…
Вдруг самый пламенный пассаж
Зловещим стуком прерывает
На двор влетевший экипаж:
Девятиместная коляска
И в ней пятнадцать седоков…
Увы! Печальная развязка,
Неотразимый гнев богов!..
То был N. N. с своею свитой:
Степаном, Федором, Никитой,
Тарасом, Сидором, Петром,
Идут, гремят, орут, содом!
Все пьяны… прямо из трактира,
И на устах – <е***на мать>
Но нет, постой! Умолкни лира!
Тебе ль, поклоннице мундира,
Поганых фрачных воспевать?..
В истерике младая дева…
Как защититься ей от гнева,
Куда гостей своих девать?..
Под стол, в комод иль под кровать?
В комоде места нет и платью,
Урыльник полон под кроватью…
Им остается лишь одно:
Перекрестясь, прыгнуть в окно…
Опасен подвиг дерзновенный,
И не сносить им головы!
Но вмиг проснулся дух военный –
Прыг, прыг!… и были таковы…
………………
………………
Уж ночь была, ни зги не видно,
Когда, свершив побег обидный
Для самолюбья и любви,
Повесы на коней вскочили
И думы мрачные свои
Друг другу вздохом сообщили.
Деля печаль своих господ,
Их кони с рыси не сбивались,
Упрямо убавляя ход,
Они <пе***ли> спотыкались,
И леность их преодолеть
Ни шпоры не могли, ни плеть.
Когда же в комнате дежурной
Они сошлися поутру,
Воспоминанья ночи бурной
Прогнали краткую хандру.
Тут было шуток, смеху было!
И право, Пушкин наш не врет,
Сказав, что день беды пройдет,
А что пройдет, то будет мило…[5]
Так повесть кончена моя,
И я прощаюсь со стихами,
А вы не можете ль, друзья,
Нравоученье сделать сами?..

[1] Монго – прозвище Алексея Аркадьевича Столыпина (1816–1858), двоюродного брата матери поэта и его близкого товарища. В 1835 г., по окончании Школы гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, Столыпин был выпущен в лейб-гвардии гусарский полк, где служил вместе с Лермонтовым (об А. А. Столыпине и его отношении к Лермонтову см.: Литературное наследство, т. 45–46. М., 1948, с. 749–754).

[2] Маёшка – фамильярное прозвище Лермонтова по имени популярного в те годы карикатурного персонажа французской сатирической литературы.

[3] В поэме описывается поездка Лермонтова и Столыпина к балерине Е. Е. Пименовой (1816 – после 1860) на дачу, находившуюся на Петергофской дороге, близ Красного кабачка.

[4] Бернар Флёри – известный артист балета и преподаватель танцев.

[5] Ср. в стихотворении Пушкина «Если жизнь тебя обманет» (1825):
Всё мгновенно, всё пройдет;
Что пройдет, то будет мило.

Впервые опубликована П. А. Ефремовым в 1861 г. в «Библиографических записках» (№ 20, стб. 653–658) с некоторыми купюрами и неточностями.
Автографы и авторизованные копии поэмы не сохранились. Единственный дошедший до нас список О. И. Квиста (ИРЛИ) весьма неисправен. В нем имеется указание: «Было подписано: „корнет Лермонтов“».

rustih.ru

Михаил Лермонтов - Опасение: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Страшись любви: она пройдет,
Она мечтой твой ум встревожит,
Тоска по ней тебя убьет,
Ничто воскреснуть не поможет.

Краса, любимая тобой,
Тебе отдаст, положим, руку…
Года мелькнут… летун седой
Укажет вечную разлуку…

И беден, жалок будешь ты,
Глядящий с кресел иль подушки
На безобразные черты
Твоей докучливой старушки,

Коль мысли о былых летах
В твой ум закрадутся порою
И вспомнишь, как на сих щеках
Играло жизнью молодою…

Без друга лучше жизнь влачить
И к смерти радостней клониться,
Чем два удара выносить
И сердцем о двоих крушиться!..

Анализ стихотворения «Опасение» Лермонтова

Произведение «Опасение» Михаила Юрьевича Лермонтова относится к ранней лирике поэта.

Стихотворение написано в 1830 году. Его автору исполнилось 16 лет, весной он распрощался с Благородным пансионом, лето провел в усадьбе Середниково, где был сражен красотой Е. Сушковой, осенью приступил к занятиям в университете. По жанру – философская лирика, по размеру – ямб с перекрестной рифмовкой, 5 строф. Рифмы мужские, женские, открытые и закрытые. Лирический герой – автор, беседующий, видимо, с ровесником или же с самим собой. Поэт размышляет о времени и приходит к неожиданным выводам. Герой наставительно предостерегает в повелительном наклонении: страшись. От любви одни неприятности. Во-первых, она проходит. Во-вторых, тревожит и убивает тоской. Да так, что после столь жестокого испытания трудно «воскреснуть», вернуть интерес к жизни. Во 2 четверостишии – о главном: краса, любимая тобой. Дальше начинаются мечты о будущем: тебе отдаст руку. Небольшие сомнения все же побуждают героя добавить к рассуждению «положим». Поскольку здесь начинается область мечты, появляется россыпь многоточий. «Года мелькнут»: справедливое, но довольно банальное утверждение, еще не испытанное героем на, так сказать, собственной шкуре. «Летун седой» (метафора и инверсия): подразумевается Кронос, мифологический персонаж, который изображается в виде крылатого старика. «Вечную разлуку»: смерть. В 3 строфе юноша выносит приговор долголетним союзам. Герой полагает, что престарелая пара – довольно жалкое зрелище. Пожилой влюбленный с радикулитом непременно располагается в креслах, подушках, а рядом ворчливая (докучливая) «старушка», черты лица которой смело можно назвать «безобразными». Тогда всякое воспоминание о молодости и красоте своей избранницы будет вызывать бесполезные сожаления. Интересно, что похожие меланхоличные мысли на тему старости легли и в основу посвящения неотразимой Е. Сушковой под названием «Весна». В заключительной строфе философствование героя переходит на иной уровень. Он декларирует одиночество, поскольку неизбежная утрата дорогих лиц кажется ему невыносимой. «Жизнь влачить»: похоже, герой уже не питает иллюзий. «К смерти радостней»: оксюморон. «Два удара»: кончину любимого человека, а потом и необходимость встретить свою собственную. Интонация достаточно мрачная, местами ироническая. Лексика от возвышенной до просторечной. Эпитеты: былых, вечную. Метафора: играло жизнью.

В своем «Опасении» М. Лермонтов предупреждает читателя о превратностях любви и неумолимости времени.

rustih.ru

Михаил Лермонтов - Благодарность: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

За все, за все тебя благодарю я:
За тайные мучения страстей,
За горечь слез, отраву поцелуя,
За месть врагов и клевету друзей;
За жар души, растраченный в пустыне,
За все, чем я обманут в жизни был…
Устрой лишь так, чтобы тебя отныне
Недолго я еще благодарил.

Анализ стихотворения «Благодарность» Лермонтова

Стихотворение «Благодарность» Михаила Юрьевича Лермонтова было написано в 1840 году, в уже поздний период его творчества, незадолго до гибели поэта в 1841 году во время дуэли. Некоторые критики считали, что это произведение Лермонтов мог посвятить одной из своих возлюбленных. Действительно, местоимение «тебя» было написано с большой буквы, что могло указывать на конкретного человека, однако позже выяснилось, что поэт сделал это специально, дабы ввести в заблуждение цензоров, которые и правда решили, что стихотворение посвящено женщине. На самом же деле, внимательно прочитав произведение, становится понятно, что оно обращено к миру и к Богу. Это некого рода стихотворение-молитва, которые, к слову, уже появлялись в его творчестве и раньше. Но в данном случае «благодарность» не стоит воспринимать в прямом смысле. В каждой строчке чувствуется печальная ирония слов автора. Лермонтов говорит о том, насколько сложна и непредсказуема жизнь, сколько в ней боли и страданий. В последних строках поэт просит, чтобы ему не пришлось долго благодарить. Буквально — просит Бога о смерти, об окончании его мучений.

Стихотворение «Благодарность» написано пятистопным ямбом, мужская рифма чередуется с женской. На строфы оно не разделено для создания целостного восприятия. Но также можно сказать, что стих делится на две части по смысловой нагрузке. Первая — благодарность лирического героя, вторая — просьба.

Среди художественных средств, использованных Лермонтовым, важную роль играют метафоры («отрава поцелуя», «мучения страстей», «жар души, растраченный в пустыне»), а также повторы: «за все, за все» в первой строке и, более того, дальше шесть строчек из восьми начинаются с одного и того же предлога «за». Автор перечисляет, за что он благодарен. Эпитет здесь всего один — «тайные мучения».

Некоторые исследователи творчества Михаила Лермонтова считали, что вызов Богу, заключающийся в последних двух строчках, указывает на чрезмерную гордость или даже гордыню лирического героя. Она не позволяет ему видеть свои собственные недостатки, оставляя винить во всём окружающий мир. Того, к кому обращена «Благодарность», он даже не называет.

rustih.ru

Михаил Лермонтов - Узник: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Отворите мне темницу,
Дайте мне сиянье дня,
Черноглазую девицу,
Черногривого коня.
Я красавицу младую
Прежде сладко поцелую,
На коня потом вскочу,
В степь, как ветер, улечу.

Но окно тюрьмы высоко,
Дверь тяжелая с замком;
Черноокая далеко,
В пышном тереме своем;
Добрый конь в зеленом поле
Без узды, один, по воле
Скачет, весел и игрив,
Хвост по ветру распустив…

Одинок я — нет отрады:
Стены голые кругом,
Тускло светит луч лампады
Умирающим огнем;
Только слышно: за дверями
Звучно-мерными шагами
Ходит в тишине ночной
Безответный часовой.

Анализ стихотворения «Узник» Лермонтова

Стихотворение «Узник» является одним из самых известных и популярных в народе произведений Лермонтова. Немаловажную роль играют обстоятельства, при которых оно было написано. Поэт находился под арестом за стихотворение «Смерть поэта», поэтому воспринимался в демократических кругах в качестве невинной жертвы, пострадавшей за свои убеждения. Лермонтова угнетало не только заключение, но и отсутствие чернил и бумаги. За время нахождения под стражей он все-таки сумел написать несколько стихотворений, используя обгоревшие спички и бумажные обрывки. В этой «романтической» атмосфере и было создано произведение «Узник».

Стихотворение написано в несвойственном для Лермонтова стиле. Его ритм, конструкция и использованные образы несут в себе черты народного фольклора. В каком-то смысле первые две строфы напоминают волшебную сказку о приключениях главного героя. Он заключен врагами в темницу, но не теряет оптимизма и сразу же заявляет о своих законных правах. Герой не просит и не умоляет, он громко требует: «Дайте мне… черноглазую девицу, черногривого коня!». В этих древних народных образах заключается все представление автора о свободе и вольности. Лермонтов даже не упоминает о какой-либо мести недругам. Поцеловав «красавицу младую», герой стремительно уносится верхом в бескрайнюю степь.

Во второй строфе оптимизм автора идет на спад. Волшебные образы еще не пропадают, но уже значительно отдаляются. Дверь темницы заперта на тяжелый замок, «черноокая… в пышном тереме», «конь в зеленом поле». Образ коня описан более подробно. Он подчеркивает одиночество и безнадежное положение лирического героя.

В третьей строфе автора уже полностью охватывает пессимизм. Конец стихотворения резко контрастирует с началом. Узник прощается со своими волшебными иллюзиями и принимает суровую действительность. Его охватывает чувство невероятного одиночества. Жизненное пространство от необъятной степи сворачивается в четыре «стены голые», освещенные слабым светом лампады. Этот огонек только усиливает тоску заключенного. Единственными звуками в полной тишине становятся размеренные и однообразные шаги часового. Эпитет «безответный» указывает, что охране было строго запрещено общаться с узником. Поэтому даже близкое присутствие хоть какого-то человека ничего не меняет.

Оригинальная конструкция и содержание стихотворения «Узник» сделали его впоследствии популярной народной песней. Оно особенно ценилось среди различных революционеров и противников царской власти.

rustih.ru

Михаил Лермонтов - Из-под таинственной, холодной полумаски: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Из-под таинственной, холодной полумаски
Звучал мне голос твой отрадный, как мечта.
Светили мне твои пленительные глазки
И улыбалися лукавые уста.

Сквозь дымку легкую заметил я невольно
И девственных ланит, и шеи белизну.
Счастливец! видел я и локон своевольный,
Родных кудрей покинувший волну!..

И создал я тогда в моем воображенье
По легким признакам красавицу мою;
И с той поры бесплотное виденье
Ношу в душе моей, ласкаю и люблю.

И все мне кажется: живые эти речи
В года минувшие слыхал когда-то я;
И кто-то шепчет мне, что после этой встречи
Мы вновь увидимся, как старые друзья.

Анализ стихотворения «Из-под таинственной, холодной полумаски» Лермонтова

Последним любовным увлечением в жизни Лермонтова стала В. Лопухина, уже состоявшая в браке. Поэту давно наскучило шумное человеческое общество, он предпочитал оставаться в одиночестве. Но ради возлюбленной последнюю зиму 1841 г. перед отъездом на Кавказ он проводит на светских балах. Это дает ему возможность постоянно встречаться с Лопухиной. Правда, эти встречи обычно проходили в молчании, так как согласно правилам хорошего тона женам было запрещено общаться с неизвестными мужчинами. Под впечатлением от одной из таких встреч Лермонтов написал стихотворение «Из-под таинственной, холодной полумаски…» (1841 г.).

Бал-маскарад, являвшийся самым популярным светским развлечением, подробно описан в различных произведениях русских поэтов и писателей. Лермонтов в своем творчестве также неоднократно обращался к этой теме. Особую пикантность такому балу придавали маски, которые скрывали истинное лицо человека. Случайно оброненное слово, жест, улыбка становились источниками догадок и слухов. Нередко незначительное происшествие на маскараде приводило к скандалам и даже дуэлям.

«Холодная полумаска» не может скрыть от влюбленного поэта облик своей хозяйки. Он узнает любимую по голосу, «пленительным глазкам» и «лукавым устам». Остальные детали с легкостью дорисовывает его воображение. Автор не может ошибиться в догадке. Даже «шеи белизну» и «локон своевольный», которые могут принадлежать любой женщине, он уверенно соотносит с возлюбленной. На основании этих отрывочных наблюдений поэт воссоздает цельный облик девушки. Благодаря этому он легче переносит невозможность близких отношений, ведь в его душе теперь поселилось «бесплотное виденье», которое он окружил благоговением и любовью.

Встреча в таинственной и загадочной обстановке оставляет неизгладимый след в душе Лермонтова. Ему кажется, что мимолетные взгляды и улыбки наполнены тайным смыслом. Благодаря им возникает незримая связь с любимой женщиной. Это дает ему надежду на сближение и развитие любовных отношений. В другой ситуации, уже ни от кого не скрываясь, они смогут встретиться «как старые друзья».

Лопухина действительно ответила на чувства Лермонтова. Но поэт не хотел разрушать ее брак. К тому же разочарование в жизни и ссылка на Кавказ не позволяли Лермонтову надеяться на счастливое будущее. Он сам отказался от своего счастья и уехал в поисках быстрой смерти. Но при этом поэт до конца жизни хранил в памяти «бесплотное виденье», ставшее его последним радостным воспоминанием.

rustih.ru

Михаил Лермонтов - К гению: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Когда во тьме ночей мой, не смыкаясь, взор
Без цели бродит вкруг, прошедших дней укор
Когда зовет меня, невольно, к вспоминанью;
Какому тяжкому я предаюсь мечтанью!..
О сколько вдруг толпой теснится в грудь мою
И теней и любви свидетелей!.. Люблю!
Твержу забывшись им. Но полный весь тоскою,
Неверной девы лик мелькает предо мною…
Так, счастье ведал я, и сладкий миг исчез,
Как гаснет блеск звезды падучей средь небес!
Но я тебя молю, мой неизменный Гений:
Дай раз еще любить! дай жаром вдохновений
Согреться миг один, последний, и тогда
Пускай остынет пыл сердечный навсегда.
Но прежде там, где вы, души моей царицы,
Промчится звук моей задумчивой цевницы!
Молю тебя, молю, хранитель мой святой,
Над яблоней мой тирс и с лирой золотой
Повесь и начерти: здесь жили вдохновенья!
Певец знавал любви живые упоенья…
…И я приду сюда, и не узнаю вас,
О струны звонкие! . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Но ты забыла, друг! когда порой ночной
Мы на балконе там сидели. Как немой,
Смотрел я на тебя с обычною печалью.
Не помнишь ты тот миг, как я, под длинной шалью
Сокрывши, голову на грудь твою склонял —
И был ответом вздох, твою я руку жал —
И был ответом взгляд и страстный и стыдливый!
И месяц был один свидетель молчаливый
Последних и невинных радостей моих!..
Их пламень на груди моей давно затих!..
Но, милая, зачем, как год прошел разлуки,
Как я почти забыл и радости и муки,
Желаешь ты опять привлечь меня к себе?..
Забудь любовь мою! покорна будь судьбе!
Кляни мой взор, кляни моих восторгов сладость!..
Забудь!., пускай другой твою украсит младость!..
Ты ж, чистый житель тех неизмеримых стран,
Где стелется эфир, как вечный океан,
И совесть чистая с беспечностью драгою,
Хранители души, останьтесь ввек со мною!
И будет мне луны любезен томный свет,
Как смутный памятник прошедших, милых лет!..

Вероятно, связано с именем Софьи Ивановны Сабуровой (1816—1864), сестры пансионского товарища Лермонтова Михаила Ивановича Сабурова (1813—?).

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.