Леонид мартынов стихи


Все стихи Леонида Мартынова

В отдаленье как во время оно...

 

В отдаленье,

Как во время оно,

Крылись чьи-то дачи, не близки.

Где-то что-то крикнула ворона...

Есть такие тёмные лески.

На стволах змеились,- я прочёл их,-

Письмена из векового мха,

В глине я увидел чудищ полых,

А внутри у них была труха.

Может быть, и важное открытье

Сделал я, но бросил их к чертям,

Через жизнь проходит красной нитью

Отвращение моё к костям.

А затем я думал, что ошибся,

Явственно мелькнули под ногой

Человеческие, но из гипса,

Ус, сперва один, затем другой.

Не узнал я даже их сначала,

Но потом я понял, чьи они,

И как будто просьба прозвучала:

- Отопни, под пни захорони!-

Так вот просит всё, чему настало

Время снять величия венец,

Точно так же и от пьедестала

Отлетает тело наконец

Тихо, безо всякого урона,

Просто развалившись на куски.

... Впрочем, что-то каркала ворона.

Есть такие тёмные лески.

Способность камня

Я на одной из подмосковных рек

Великолепный камень раздобыл,

Он был, как первобытный человек,

Коричневый, но с оком голубым.

Его привёл суровый проводник,

Принёс в края, где нынче вырос лес,

С норвежских круч сползавший к нам

                              ледник.

Ушёл ледник, но камень не исчез.

И до сих пор ни ветер не изъест

И не изгложат дождики камней,

В которых живо нечто от существ,

Хранящих тайны допотопных дней

И тех катастрофических ночей,

Когда, быть может, родилась луна.

Вот чем чревата каменных очей

Вулканоснежная голубизна.

И почему бы камни не могли

Пусть механически, но отражать

Всё, что творилось на лице земли,

Что заставляло землю задрожать:

Как, например, чудовищ тяжкий шаг,

А то и человека с топором,

Волшебника, рассеявшего мрак

Своей пещеры пламенным костром.

Вы знаете: природа вся жива,

И если уж един её поток,

То почему бесчувственны трава,

Вода и камень, воздух и цветок.

Они, конечно, не разумны, но

И не глупей искусственных зеркал.

 

1955

45ll.net

Стихи Леонида Мартынова, написанные в

Здесь собраны все стихи Леонида Мартынова, написанные в - году.

» 31 декабря 1950 года
Зима. Снежинка на реснице, И человеку детство снится, Но уйма дел у человека,...
» Вдохновенье
Смерть Хотела взять его за горло, Опрокинуть наземь, придушить. Он не мог ей это разрешить....
» Воздушные фрегаты
Померк багряный свет заката, Громада туч росла вдали, Когда воздушные фрегаты Над самым городом прошли....
» Воспоминанья
Надоело! Хватит! Откажусь Помнить все негодное и злое - Сброшу с плеч воспоминаний груз И предам забвению былое....
» Гномы
Нас ссорят гномы. Много ли гномов? Гномов великое множество. Тут и там есть свой гном, но неведомый нам,...
» Градус тепла
Все-таки Разрешилось, Больше терпеть не могла, Гнев положила на милость....
» Деды и внуки
Идут Во мрак забвения понуро Все те, кто крови проливали реки, Калифы, жгущие библиотеки,...
» Диалектика полета
Диалектика полета! Вот она: Ведь не крылатый кто-то, Черт возьми, а именно бескрылый...
» Единая стезя
Что говорить, Я видел города; Будь житель их латинянин, германец, Порой глядишь: седая борода,...
» Корень зла
Вот он, корень, Корень зла! Ох, и черен Корень зла....
» Костер
Чего только не копится В карманах пиджака За целые века... А лето, печь не топится......
» Красные ворота
Автомашины, Мчась к воротам Красным, Чуть замедляют бег для разворота, Полны воспоминанием неясным,...
» Листья
Они Лежали На панели. И вдруг...
» Мороз
Мороз был — сорок! Город был как ночью. Из недр метро, как будто из вулканов, Людских дыханий вырывались клочья И исчезали, ввысь бесследно канув....
» На берегу
На берегу Я человека встретил, На берегу морском, На берегу, где ветер так и метил...
» Ночь
Кто дал тебе совет, закончив счет побед, А также и потерь, Теперь, замкнувши дверь, угреться...
» Ночью
Этой Ночью, Ночью летней, Вьется хмель тысячелетний...
» Олива
Олива, Олива, Олива! Тяжелые ветви вздымая,...
» Песни
Пришел и требует: - Давай мне песен! Вот человек! Ведь в этом прямо весь он: Когда он грустен - дай веселых песен,...
» Путешественник
Друзья меня провожали В страну телеграфных столбов. Сочувственно руку мне жали: "Вооружен до зубов?...
» Твист в Крыму
Я наблюдал, Как пляшут твист В Крыму. О нет, я не смотрел, как лютый ворог,...
» Терриконы
Вы, Степные исполины, Терриконы-великаны, Тащатся к вам на вершины...
» Томленье
Томленье... Оленье томленье по лани на чистой поляне; Томленье деревьев, едва ли...
» Трусы
Я попал в компанью мелких трусов, В круг их интересов и запросов, Колебаний и вчерашних вкусов. И сказал мне мелкий трус-философ:...
» Удача
Жизнь моя все короче, короче, Смерть моя все ближе и ближе. Или стал я поэтому зорче, Или свет нынче солнечный ярче,...
» Усталость
И все, о чем мечталось, Уже сбылось, И что не удавалось, То удалось....

Годы творчества Леонида Мартынова


Леонид Мартынов

rupoem.ru

Леонид Мартынов - Стихи читать онлайн

Леонид Николаевич Мартынов

Стихи

Что такое случилось со мною?
Говорю я с тобой одною,
А слова мои почему-то
Повторяются за стеною
И звучат они в ту же минуту
В ближних рощах и дальних пущах,
В близлежащих людских жилищах
И на всяческих пепелищах,
И повсюду среди живущих.
Знаешь, в сущности — это не плохо!
Расстояние не помеха
Ни для смеха и ни для вздоха.
Удивительно мощное эхо.
Очевидно, такая эпоха!

«Возвращались солдаты с войны…»

Возвращались солдаты с войны.
По железным дорогам страны,
По проселкам и по шоссе,
По траве, по весенней росе
И в горячие летние дни
Возвращались обратно они,
Повелители горных вершин,
И владетели мирных долин,
И водители сложных машин. —
Возвращался народ-исполин.
Возвращался?
Нет!
Шел он вперед,
Шел вперед
Победитель-народ!

Кто дал тебе совет, закончив счет
                          побед,
А также и потерь,
Теперь, замкнувши дверь, угреться
                      и забыться?
Ты этому не верь! Так не случится!
Не спишь?
Не ты один. И ей всю ночь не спится.
Она, полна машин, полна афиш, витрин
И вновь полна мужчин, смеясь не без
                         причин,
Не спит
Столица.
Ничто не спит во мгле —
Кипит асфальт в котле, кипит вино
                       в бутылях,
Не спят, летя на крыльях, не спят
                    в автомобилях,
Не спит огонь в золе.
И зреет на земле
Очередное чудо.
Предугадать его
Имеешь полномочья.
Быть может, оттого
Тебе не спится
Ночью!

31 декабря 1950 года

Зима.
Снежинка на реснице,
И человеку детство снится,
Но уйма дел у человека,
И календарь он покупает,
И вдруг он видит:
Наступает
Вторая половина века.

Наступит…
Как она поступит?

— Ну, здравствуй! — скажет. —
           Праздник празднуй!
И вместе с тем
Она наступит
На глотку
Разной
Мрази
Грязной.

Предвижу
Это наступленье
На всех отступников презренных!
Об этом,
Словно в исступленьи,
Декабрьский вихрь ревет в антеннах,
Звенит в зерне, шуршит в соломе,
Ломает хворост в буреломе…

…Двадцатый век на переломе!

Мороз был — сорок! Город был как ночью.
Из недр метро, как будто из вулканов,
Людских дыханий вырывались клочья
И исчезали, ввысь бесследно канув.

И все ж на стужу было не похоже:
Никто ничто не проклинал сквозь зубы,
Ни у кого озноб не шел по коже,
Сквозь снежный блеск, бушуя, плыли шубы.

Куда? Конечно, в звонкое от зноя,
Давно уже родившееся где-то
Пшеничное, ржаное и льняное,
Как белый хлопок, взрывчатое лето.

Казалось, это видят даже дети:
С серпом, силком и рыболовной сетью
То лето, величайшее на свете,
В цветы одето посреди столетья!

То лето — как великая победа,
И суховеи отошли в преданья,
И пьют росу из тракторного следа
Какие-то крылатые созданья.

И неохота ни большим, ни малым
Пренебрегать цветами полевыми,
И зной дневной скреплен закатом алым
С теплейшими ночами грозовыми.

Ведь нет сильнее этого желанья,
Мечта такая — сколько красоты в ней,
Что зимние студеные дыханья
Вернутся в мир в обличьи чистых ливней!

Вот что хотелось увидать воочью.
И было надо настоять на этом.
Мороз был сорок. Город был как ночью,
Как ночью перед ветреным рассветом.

«О годовщины, годовщины…»

О годовщины,
Годовщины,
Былые дни!
Былые дни, как исполины
Встают они!
Мы этих дней не позабыли,
Горим огнем
Тех дней, в которые мы жили
Грядущим днем!

И в час,
Когда опять двенадцать
На башне бьет,
Когда дома уже теснятся,
Чтоб дать проход
Неведомым грядущим суткам,
Почти мечтам,
Вновь ставлю я своим рассудком
Всё по местам.

Да,
Он назад не возвратится —
Вчерашний день,
Но и в ничто не превратится
Вчерашний день,
Чтоб никогда мы не забыли,
Каким огнем
Горели дни, когда мы жили
Грядущим днем.

«У ночи — мрак…»

У ночи — мрак,
У листьев — шум,
У ветра — свист,
У капли — дробность,
А у людей пытливый ум
И жить упорная способность.

И мы живем,
Но дело в том,
Что хоть и властны над собою,
Но в такте жизненном простом
Бывают все же перебои.

Не можешь распознать врага
И правду отличить от лести,
И спотыкается нога,
Как будто и на ровном месте.

Но лишь
Оступишься вот так —
И все на место станет разом:
И шум листвы, и свет, и мрак.
И вновь навеки ясен разум!

Жизнь моя все короче, короче,
Смерть моя все ближе и ближе.
Или стал я поэтому зорче,
Или свет нынче солнечный ярче,
Но теперь я отчетливо вижу,
Различаю все четче и четче,
Как глаза превращаются в очи,
Как в уста превращаются губы,
Как в дела превращаются речи.
Я не видел все это когда-то,
Я не знаю… Жизнь кратче и кратче,
А на небе все тучи и тучи,
Но все лучше мне, лучше и лучше,
И богаче я все и богаче.

…Говорят, я добился удачи.

Двадцатые годы


libking.ru

Леонид Мартынов

(1905 – 1980)

 

Из книги судеб. Леонид Николаевич родился 9 (22) мая 1905 года в Омске в семье техника путей сообщения, детство провёл на Великом Сибирском железнодорожном пути, в служебном вагоне отца.

В 1921-м ушёл из пятого класса школы, сменил множество занятий (от сельского книгоноши до члена геолого-разведочной экспедиции). В конце 1920-х – начале 1930-х в качестве корреспондента сибирских газет и журналов много ездил по Сибири и Казахстану. Опубликовал несколько очерковых книг. Его первые стихи печатались в омском журнале «Искусство», в журналах «Сибирские огни», «Сибирь», газетах «Омский водник», «Рабочий путь». Ранние стихи и поэмы Мартынова («Звериха», 1925; «Золотая лихорадка», 1926) противопоставляют дерзость мечты и чувство «праистории», связанное с поэтическим восприятием величественного и древнего простора Сибири, мещанско-обывательскому миру горожан времён НЭПа. В эти же годы у Мартынова пробуждается интерес к прошлому Сибири в его конкретных историко-бытовых деталях (поэмы «Старый Омск», «Адмиралтейский час», 1924; «Сестра», 1939).

Историческому прошлому «азиатской» России (с проекцией в настоящее) посвящён своеобразный цикл сюжетных поэм «Патрик» (1935), «Правдивая история об Увенькае» (1935–1936), «Рассказ о русском инженере» (1936), «Тобольский летописец» (1937), «Искатель рая» (1937), «Волшебные сады» (1938), «Исповедь Елтона», «Сказка про атамана Василия Тюменца», «Домотканая Венера» (все – 1939), баллад «Бусы», «Пленный швед», «Ермак» и др. Поэмы отличаются изощрённой фабулой, великолепным знанием фольклорного и историко-бытового материала, масштабностью историко-философского фона. «Я ощущал прошлое на вкус, цвет и запах», – говорил поэт.

Поэмы написаны в оригинальной стихотворной манере: классический размер передан длинной прозаизированной строкой, что наряду с естественными интонациями диалога приближает ее к гибкой форме народного раёшника. Своеобразными комментариями к поэмам являются художественно-исторические очерки в прозе «Крепость на Оми» (1939) и «Повесть о Тобольском воеводстве» (1945).

Стержневой мотив лирических стихов Мартынова тридцатых годов – сказочно-фантастическая тема Лукоморья, нашедшая завершение в сборнике с одноимённым названием (1945). Заимствованный из новгородских сказаний образ Лукоморья (Обской губы) символически многогранен. Поэт рассматривал свои произведения как единую стихотворную повесть о легендарной стране счастья. Послевоенная критика резко осудила «лукоморский» цикл за «вневременность» и «аполитичность», что привело к почти десятилетнему перерыву в публикации стихов поэта.

Со второй половины 1940-х гг. лирическое творчество Мартынова вступает в пору расцвета («Седьмое чувство», «Земля», «Мир»). Для героя его лирики тех лет характерно радостное ощущение внутренней свободы, желание взять на себя ответственность за судьбы мира и человечества («Мне кажется, что я воскрес...», «Царь Природы», «Дедал», «Люди», «Радиоактивный остров», «Европа», « Свобода»).

Стихи Мартынова аллегоричны. Многие из них посвящены смене времён года, природе в её вольно-стихийных и тревожных проявлениях. Описания природы иносказательно раскрывают мысль поэта о неизбежности обновления бытия и человеческих отношений («Вода», «Август», «Клинок», «Градус тепла», «Дуб», «Декабрь», «Дрёма луговая»). Предельно обобщённая форма выражения мысли и чувства сообщает стихам Мартынова поистине космический масштаб («Природа», «Гимн Солнцу», «Северное сияние», 1965). «Гордость за нашего современника, творящего, мыслящего, идущего непроторёнными путями, делающего чудеса и достойного этих чудес, составляет краеугольный камень творчества Л. Мартынова», – писал В. Луговской.

 

Первоисточник: сайт biography.5litra.ru

 

Вологодская ссылка

Когда эта тема была запретной, Мартынов мог ограничиться только намёком, рассчитывая на понимающих современников. В автобиографическом очерке «Мой путь» (1960) Л. Н. мимоходом замечает, что в начале 1930-х годов он «оказался» на русском Севере. И называет города: Архангельск, Вологда, Ярославль. Теперь известно: то была административная ссылка за принадлежность к литературной группе «Памир» (1928 – 1932). Мартынов не любил вспоминать это «дело», как и вынужденное выступление против Б. Пастернака в октябре 1958 года. Московские литераторы*, знавшие Мартынова, свидетельствуют о непреодолённом чувстве страха у поэта, тяжело пережившего террор сталинских времён. Три года ссылки в Вологде (1932 – 1935) оставили неизгладимый след в жизни Л. Н. Однако здесь же, в старинном русском городе, он нашёл и своё счастье, встретив Нину Анатольевну Попову, ставшую его другом и женой.

В объёмистом томе материалов по делу № 122613 о членах «Сибирской бригады»** сохранилось письмо Мартынова к руководству ОГПУ, представляющее несомненный интерес для будущих авторов жизнеописания поэта. Но, прежде чем представить его читателю, следует сказать, что в деле находится ещё один документ, который можно рассматривать как сопутствующее пояснение к письму-заявлению Мартынова. На бланке полномочного представительства (ПП) ОГПУ по Северному краю за № 18330 (апрель 1933-го) отпечатана служебная записка местных чекистов в Центр. В ней излагается суть ходатайства а/сс, то есть антисоветского ссыльного, писателя.

 

СПО ОГПУ (4-е отделение)

 

г. Москва

 

К № 59452 от 7/V11-32 г. препровождаем на Ваше распоряжение заявление а/сс литератора Леонида МАРТЫНОВА, находящегося в ссылке в Вологде, с его просьбой о предоставлении ему места ссылки в другом городе вне пределов Севкрая.

Сообщаем, что при отсутствии издания в Севкрае художеств. литературы, предоставить а/сс МАРТЫНОВУ работу по его специальности не представляется возможным, газетный заработок в условиях Вологды недостаточен.

 

ПРИЛОЖЕНИЕ: Упомянутое.

 

НАЧ. СПО ПП ОГПУ СК (Штейн)

 

Вр. НАЧ. 4-го отд. СПО (Бабаевский)

 

На документе резолюция московского начальника: «Можно направить в Ср. Азию. 24.IV».

Поскольку на служебной записке рядом с исходящим номером значится фамилия Коничева, то легко предположить, что чекист-писатель Константин Иванович Коничев (1904 – 1971), занимавший в то время руководящее положение в ПП ОГПУ Северного края, в меру сил и возможностей содействовал хлопотам Мартынова о перемене места ссылки. Но Л. Н. изменил первоначальное намерение, потому что коренным образом изменилась его личная жизнь.

 

Через ПП ОГПУ по северному краю

 

В ОГПУ (Москва)

 

От Леонида Николаевича Мартынова, литератора, высланного в Северный край, работающего в гор. Вологде, в редакции газеты «Красный Север».

 

ЗАЯВЛЕНИЕ

 

Я был выслан в 1932 году из Москвы в Северный край в результате вашего решения по делу литературной группы «Сибиряки». Срок ссылки – три года. Он кончится через 11 месяцев – 14 марта 1935 года.

В конце 1932 года и в начале 1933 года я подавал вам заявления с просьбой перевести меня в Среднюю Азию. Эти заявления были вызваны тем, что в начале своего пребывания в Северном крае я тосковал по привычной обстановке работы в азиатской части СССР, болел от перемены климата, не освоился с новой обстановкой работы. Ответа на свои ходатайства я в то время не получил. И после этого ходатайств не повторял, так как с лета 1933 года я вполне освоился с работой в Северном крае, вошёл в курс интересов края и вместе с партийными и общественными организациями Вологды, которые, проверив меня, допустили меня до работы, борюсь за превращение отсталого, глухого севера в север социалистический.

Считаю свою работу в Вологде работой полезной и для трудящихся края, и для себя лично как писателя. Кроме ежедневной оперативной работы в газете «Красный Север», кроме помещения статей, очерков и т.д., я написал и опубликовал в северном краевом журнале «Звезда севера» поэму «Торгуй, Двина!» и балладу «Три брата», заканчиваю большую поэму о Северном крае «Патрик», работаю над книгой художественных очерков «На юге севера». Это – книга о колхозниках, о социалистической перестройке сельского хозяйства, о соревновании Вологды с Ярославлем в животноводстве, о внедрении новых южных культур на полях севера, о кустарях-колхозниках, объединённых союзами промкооперации (кружевницы, судостроители, игрушечники, деревообделочники...)

Появилось несколько моих статей в краевой газете «Правда Севера».

Моя литературная деятельность не встречала дурной оценки здесь, в Вологде. Работой своей, ДЕЛОМ я хочу окончательно ликвидировать те политические ошибки, исправить те игравшие на руку врагам советского строя поступки, которые я сделал когда-то и за которые поплатился высылкой из Москвы.

Сегодня меня вызвали в спецсектор ГПУ и объявили, что место ссылки до конца срока мне переменят на Казахстан. Теперь это меня очень огорчило. Я рассматриваю это как ответ на мои ходатайства позапрошлого и прошлого года, когда я стремился в Среднюю Азию по причинам, указанным выше. Но теперь, как видите, обстоятельства резко изменились. Я чувствую себя полезным именно здесь, я изучил местную обстановку, под руководством северной партийной организации я хочу помогать трудящимся Северного края проводить в жизнь исторические решения XVII съезда партии, безусловно верную политику вождя партии И. В. Сталина.

Я прошу до конца срока ссылки оставить меня здесь, в Северном крае, в Вологде. Считаю, что перевод меня в Казахстан не принесёт пользы никому и ничему. Мне это, во всяком случае, не полезно, а вредно. Переезд, устройство на работу, освоение этой работы, устройство бытовых условий отнимут месяцы. А эти месяцы нужны мне на дальнейший сбор материалов и завершение книги, о которой я упоминаю. Так я и думал использовать те недолгие месяцы (уже годы!) ссылки, которые остаются. И после этого я, вероятно, буду продолжать работы по Северному краю, во всяком случае, с удовольствием и пользой для себя и других поработаю в газете «Красный Север», где я, по-видимому, не лишний.

Думаю, что моё ходатайство поддержат и руководитель газеты «Красный Север», и писательская общественность Северного края.

Переезд в Казахстан, кроме отрыва от работы над книгой и газетной работы, кроме потери драгоценного времени, ничего мне нынче летом не сулит.

 

ПРОШУ ОСТАВИТЬ МЕНЯ В ВОЛОГДЕ.

 

Пользуюсь в этом заявлении случаем заявить ещё раз, что я давно покончил со своими политическими ошибками и заблуждениями. Стараюсь доказать это своей работой. Единственно, что меня тяготит, – это позорное звание ссыльного. Не возбуждая в этот раз официального ходатайства о досрочном освобождении, я всё же заверяю вас, что, освободившись от позорного звания ссыльного, я буду продолжать начатую работу с ещё большей энергией и радостью.

 

Леонид МАРТЫНОВ

 

22 апреля 1934 г.

 

Вологда

 

Итак, ни Средняя Азия, ни тем более Казахстан не привлекали ссыльного писателя. К тому временя он был уже женатым человеком. И мог с благодарностью написать о Вологде:

 

Кто здесь только не побывал!

По крутым пригоркам тропа вела.

Если кто не убит наповал, –

Всех ты, мягкая, на ноги ставила.

 

(«Вологда», 1933)

 

Из заявления в ОГПУ мы узнаём и о том, что Л. Н. хлопотал о своём досрочном освобождении, но безуспешно. В деле «бригады» эти письменные просьбы поэта отсутствуют, как, впрочем, отсутствуют и полтора десятка листов, указанных на последней странице пухлого тома. Зная чекистские методы работы, не приходится сомневаться, что листы были изъяты для уничтожения. Воланд ошибался: рукописи горят.

 

_________________

* Ст. и С. Куняевы. Растерзанные тени. М., 1995, c. 61. В.Огнев. Блики памяти. – «Знамя», 1997, № 12, c. 138 – 139.

** После смерти Сталина в фондах КГБ прошла очередная инвентаризационная зачистка, и дело сибиряков получило новые шифры: № 577559 и собственно архивный: Р-35052.

 

Первоисточник: «Литературная Россия» № 35, 2005 года

 

Он находил достойные слова

Эталоном достойного общения поэта с редактором был для меня Леонид Николаевич Мартынов. Правда, сам он никогда (а я знал его с 1955 года) не ходил по редакциям. Редакторы сами приходили к нему с просьбой – дать что-нибудь для журнала или газеты. И Леонид Николаевич без набивания себе цены доставал из стола большую пачку неопубликованных стихов, перебирал их, некоторые раскладывал перед редактором и тут же сам комментировал их, а нередко и сомневался в их пригодности для печати:

– Вот, возможно, эти подойдут…А впрочем, вероятно, это не то, что вам нужно. Словом, решайте сами. Посмотрите…

И если редактор откладывал стихи в сторону как неподходящие, Леонид Николаевич никогда не спорил, не пытался доказать, что они хороши, а говорил:

– Ага, значит, эти не подошли. Посмотрим другие. Вот ещё одни, вероятно, более подходящие. А впрочем…

И он снова тактично находил слова, которые могли облегчить редактору отказ:

– А впрочем, впрочем… и они могут быть неуместными…

Он находил достойные слова, нисколько не унижающие ни его самого, ни редактора…

 

Николай Старшинов

 

Первоисточник: книга воспоминаний «Лица, лики и личины»

 

Столпник стиха

Столпник стиха вознесён над реальностью – иначе нет смысла. Столпник стиха, вооружённый светозарным словесным даром, видит потаённые механизмы реальности, прозревает её суть, переплавляя недоступное другим в золото стихотворных образов…

Огненная эрудиция Мартынова – переходящая в совершенство стихотворных форм.

Изгибающаяся волшебная лента стихов – будто мастер взмахнул мистической палочкой и украсил мир богатейшим метафизически орнаментом слов: расшифровывайте! Но – орнаментом ли? если стихи корневые: от сути и о сути, стихи огненные – обжигающие благотворным огнём мысли; стихи, скреплённые дугами необычных метафор и внезапных прозрений.

За холмом смысла будет новый, превосходящий его объёмом, за ним – другой: пока не увидим сияющую гору, совместившую зону античности со сферой славянства, романский трансмиф с современностью, рассмотренной в узлах.

Мартынов – сумма.

Мартынов – чародейный мастер мистического зельеваренья стиха.

 

Александр Балтин

 

Иллюстрации:

фотографии Поэта разных лет;

обложки его некоторых книг

Подборки стихотворений

45ll.net

Мартынов Леонид – Стихи о любви

Вы здесь

Мир рифм

Нежность

Первый снег

Цвела кувшинка на Руси...

Я вас люблю!

Мечта

Дневник Шевченко

Теперь,
Когда столь много новых книг
И многому идет переоценка,
Я как-то заново прочел дневник
Шевченко.
И увидел я Шевченко —
Великого упрямца, хитреца,
Сумевшего наперекор запретам
Не уступить, не потерять лица,
Художником остаться и поэтом...Читать далее

Рифм изобилие
Осточертело мне.
Ну, хорошо, я сделаю усилие
И напишу я белые стихи!

И кажется, что я блуждаю вне
Мне опостылевшего мира рифм,
Но и на белоснежной целине
Рифм костяки мерцают при луне:

— О, сделай милость,...Читать далее

Вы поблекли. Я - странник, коричневый весь.
Нам и встретиться будет теперь неприятно.
Только нежность, когда-то забытая здесь,
Заставляет меня возвратится обратно.

Я войду, не здороваясь, громко скажу:
- Сторож спит, дверь открыта, какая...Читать далее

Ушел он рано вечером,
Сказал: - Не жди. Дела...
Шел первый снег. И улица
Была белым-бела.

В киоске он у девушки
Спросил стакан вина.
Дела... - твердил он мысленно, -
И не моя вина.

Но позвонил он с площади:
- Ты...Читать далее

Цвела кувшинка на Руси!
В пруду, где дремлют караси,
Купался ты. И вдруг она
Всплыла, как будто бы со дна.

И ты спросил ее во тьме:
-Цветок! В своем ли ты уме!
А если я тебя сорву?
Сорви. Не бойся. Оживу!

Кувшинке...Читать далее

Я Вас
Люблю!
Поэтому
Весь мир творю я заново.
Он стар. Мильоны лет ему.
В нем очень много странного,
Смешного, старомодного
И никуда не годного.

Вот
Горны
Разгораются,
И под блестящим молотом
Различие...Читать далее

Выросли
На стеклах
Снежные цветы.

- Где мой полушубок?- спрашиваешь ты.
- Я не понимаю, что ты говоришь!
- Где мой полушубок, белый полушубок,
Белый полушубок в мире снежных крыш,
Делается синим он под вечера,
Красный полушубок...Читать далее

www.romanticcollection.ru

Мартынов, Леонид Николаевич — Википедия

В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Мартынов. Леонид Мартынов в юности. Фото 1920-х годов

Леони́д Никола́евич Марты́нов (1905—1980) — русский поэт и журналист, переводчик поэзии. Лауреат Государственной премии СССР (1974).

Родился 9 (22) мая 1905 года в Омске в семье гидротехника путей сообщения Николая Ивановича Мартынова и дочери военного инженера-кантониста[2], учительницы Марии Григорьевны Збарской. Сибирский род Мартыновых идёт от «владимирского коробейника-книгоноши Мартына Лощилина, осевшего в Семипалатинске»[3].

Дебютировал в печати в 1921 году заметками в омских газетах «Сигнал», «Гудок», «Рабочий путь». Первые стихотворения были напечатаны в сборнике «Футуристы», изданном в походной типографии агитпарохода «III Интернационал». Входил в футуристическую литературно-художественную группу «Червонная тройка» (1921—1922), куда входили также В. Уфимцев, В. Я. Шебалин и Н. А. Мамонтов. В конце 1921 года вслед за Н. А. Мамонтовым уехал поступать во ВХУТЕМАС, однако оба они вскоре вернулись из-за неустроенности быта. Став в 1924 году разъездным корреспондентом газеты «Советская Сибирь» (Новониколаевск), Мартынов объездил всю Западную Сибирь и Казахстан. Участвовал в геологических экспедициях. В 1927 году редактор «Звезды» Н. С. Тихонов напечатал стихотворение «Корреспондент» — первая публикация за пределами Сибири. В 1930 году в Москве вышла первая книга Мартынова — очерки о Прииртышье, Алтае и Казахстане «Грубый корм, или Осеннее путешествие по Иртышу» (Москва, «Федерация», 1930). В 1932 году сдал в редакцию «Молодой гвардии» книгу «новелл о любви и ненависти в годы начала социалистической перестройки», которую так и не напечатали и которая считается ныне пропавшей[4].

В 1932 году был арестован по обвинению в контрреволюционной пропаганде и осуждён по делу так называемой «Сибирской бригады» по статье 58/10 УК РСФСР к высылке на три года в Северный край[к 1]. (Реабилитирован прокуратурой СССР 17 апреля 1989 года посмертно). Административную ссылку провёл в Вологде, где жил с 1932 до 1935 год. Работал в местной газете «Красный Север», где и встретился с будущей женой, Ниной Поповой. После ссылки они вдвоём вернулись в Омск.

Началом «настоящей литературной известности» поэт называл публикации «Увенькая» и «Тобольского летописца» в «Сибирских огнях» В. Итина в 1936 году. По словам поэта, Вивиан Итин сыграл большую роль в его жизни: «…Нас объединяли многие творческие и, я бы сказал, политические, государственные интересы»[6].

В 1939 году к Мартынову пришла литературная известность: вышла книга «Стихи и поэмы» (Омск, 1939). Поэмы с исторической сибирской тематикой заметил и оценил К. М. Симонов в рецензии «Три поэмы»[7] («Литературная газета», июль 1939). На следующий год вышли исторический очерк об Омске «Крепость на Оми» и книги «Поэмы» (вышли одновременно в Москве и Омске).

В 1942 году благодаря хлопотам писателя А. Калинченко[к 2] был принят в СП СССР. В 1943 году К. М. Симонов предложил своё место фронтового корреспондента в «Красной Звезде». Мартынов вернулся в Омск «за вещами», но был тут же призван в армию, в Омское пехотное училище. По состоянию здоровья был освобождён от военной службы, и служил как литератор — писал историю училища[8].

Сборник «Лукоморье», «зарезанный» А. А. Фадеевым, усилиями нового председателя Союза писателей СССР Н. С. Тихонова вышел в 1945 году. В феврале 1946 года Л. Н. Мартынов переехал в Москву.

В декабре 1946 года в «Литературной газете» вышла разгромная статья В. М. Инбер о книге стихов «Эрцинский лес» (Омск, 1946)[9]. После резкой критики и «проработки» в Москве, Омске и Новосибирске тираж книги был уничтожен, и доступ к печати закрылся на девять лет. Всё это время поэт писал «в стол» и зарабатывал переводами.

Переводил на русский язык стихотворения английских (Ч. Дибдин, А. Теннисон), чешских (Ян Неруда), чилийских (Пабло Неруда), венгерских (Э. Ади, А. Гидаш, Д. Ийеш, Ш. Петефи, И. Мадач, А. Йожеф), литовских (Э. Межелайтис, интересно, что и Межелайтис переводил поэзию Мартынова на литовский язык[10]), польских (Я. Кохановский, А. Мицкевич, Ю. Тувим, Ю. Словацкий, Ю. Пшибось, А. Важик, Ц. Норвид, К. Галчинский), французских (А. Рембо, В. Гюго, Ш. Бодлер), итальянских (С. Квазимодо, А. Северини), югославских (О. Жупанчич, М. Крлежа) и других поэтов. По словам Л. М., он перевёл около ста тысяч стихотворных строк. За переводческую деятельность награждён правительством Венгрии орденами «Серебряный Крест»[11] (1949), «Золотая Звезда» (1964) и «Серебряная Звезда» (1970).

Первая книга после вынужденного простоя вышла в 1955 году — книга «Стихи» была «первым поэтическим бестселлером» после войны, сразу стала редкостью[12]; в 1957 году она была переиздана. После этого Мартынова стали печатать так часто, что Ахматова по этому поводу с неудовольствием заметила, что «поэту вредно часто печататься»[13]. Несмотря на признание, поэт вёл закрытый образ жизни, и уже при жизни его называли не иначе как «тихий классик»[14]

Мартынов пишет повествовательные и описательные стихи, но преобладают у него такие, в которых конкретное происшествие служит толчком для философского анализа — в форме непосредственного размышления или в образной форме. … В богатстве образного языка Мартынова отражается и современная цивилизация, и природа; звукового воздействия он достигает с помощью аллитераций и выстраивания словесных рядов.

Казак В. Лексикон русской литературы XX века. — М., 1996. — С. 256.[15]
Л. Мартынов. Москва, апрель 1963 г. Фото В. Уткова

Историки литературы часто упоминают имя Мартынова в связи с выступлением на общемосковском собрании писателей 31 октября 1958 года, где речь шла о Б. Л. Пастернаке, где он выступил с осуждением писателя[16]:

Живые, стремящиеся к лучшему будущему люди, не за автора «Доктора Живаго». Если Пастернаку и кружит голову сенсационная трескотня известных органов загра­ничной печати, то большинство человечества эта шумиха не обманет! […] Так пусть Пастернак останется со злопыхателями, ко­торые льстят ему премией, а передовое человечество есть и будет с нами.

Хотя Мартынов присоединил свой голос к хору осуждавших Пастернака, отмечалось, что его выступление было далеко не самым резким[17][к 3].

Мартынов стремился идти в ногу со временем, интересовался последними достижениями науки. Так, в 1959 году он написал стихотворение «Небо и земля» («В расширяющейся вселенной…»)[19], а в 1965 создал в стихотворной форме краткую биографию («Мир не до конца досоздан…»)[20] известного учёного, поспорившего с Эйнштейном, считавшим Вселенную стационарной, и создавшего теорию расширяющейся Вселенной — Александра Фридмана.

В 1960—1970 годах писал книгу мемуарной прозы, которую задумывал назвать «Стоглав». Сам поэт писал, что «Стоглав» «касается не только возникновения того или другого моего стихотворения, но, будучи правдив и ясен, по возможности — всего строя жизни»[21]. Однако время и цензура не позволили напечатать все главы одновременно, потому последовательность глав нарушена. Первый сборник автобиографических новелл «Воздушные фрегаты» вышел в 1974 году. По красоте стиля и широте охвата его можно назвать «энциклопедией» жизни омских художников 1920—1940-х годов. Второй сборник новелл — «Черты сходства» — вышел уже после смерти поэта[22]. И, наконец, спустя четверть века, в 2008 году были напечатаны все остальные новеллы книги «Стоглав»[23].

В августе 1979 года умерла жена Нина, а 21 июня 1980 года — и сам поэт. Похоронен в Москве на Востряковском кладбище (участок 19). Незадолго до смерти заключил брак с Галиной Алексеевной Суховой (3 апреля 1925, Москва — 22 января 2016, Москва)[24]. Г. А. Сухова-Мартынова посвятила себя работе с архивами поэта и изданию новых книг, и до последнего дня занималась архивом мужа[25].

В тот момент, когда трагически ощущался уход великих русских поэтов XX века, особенно драгоценным было присутствие каждого, удерживающего традицию, успевшего подышать воздухом поэтического обновления начала века. Леонид Мартынов был одним из последних.

Шайтанов И. Леонид Мартынов // Русская литература XX века. — М., 2007. — С. 374.[26]
«Жилой дом А. П. Вальса» с мемориальной доской, напоминающей, что «здесь жил поэт Л. Мартынов»
(ул. Красных Зорь, 30)
Омск
  • 1905—1909 — ул. Лагерная (ныне — ул. Жукова; дом не сохранился).
  • 1909—1932, 1935—1946 — ул. Красных Зорь, д. 30 (до 1919 года — Никольский проспект). Памятник истории и культуры регионального значения «Жилой дом А. П. Вальса»[31], сохранившийся одноэтажный деревянный дом; ныне находится под угрозой сноса[32][33].
Вологда
  • 1933—1935 — ул. Кузнецкая, 17[34] (ныне — ул. Авксентьевского; дом не сохранился).
Москва
  • 1946—1957 — ул. 11-я Сокольническая, д. 11, кв. 11 (ныне — ул. 4-я Сокольническая; дом не сохранился).
  • 1957—1980 — Ломоносовский пр-т, д. 19.

Музыкальные произведения на стихи поэта[править | править код]

На стихи Мартынова написано немного песен, так как «внешне стихи Мартынова отнюдь не музыкальны»[34]. Одним из первых музыкальных произведений стала кантата И. Дунаевского «Мы придём!» (1945). Кантата была написана в годы войны и отличается «драматическим пафосом и скорбной торжественностью»[35].

В пятидесятые годы М. Таривердиев написал вокальный цикл на стихи «Вода», «Листья», «Вечерело». У барда В. Берковского есть песня «Ты относишься ко мне, как к полям…». В 1980-х гг. В. Бутусов (рок-группа «Наутилус Помпилиус») в первом альбоме «Переезд» использовал венгерскую поэзию в переводе Мартынова («В итальянской опере», «Битва с магнатом», «Музыка», «Ястребиная свадьба»). В следующих альбомах «Наутилус» так же прибегал к поэтическим переводам Мартынова — «Князь тишины» Эндре Ади стал заглавной песней для пятого альбома «Наутилуса».

Александр Локшин написал симфонию № 9 для баритона и струнного оркестра на стихи Леонида Мартынова (1975 год)[36]. Антон Шатько — песню «Нежность»[37]. Опера Андрея Семёнова «Омский пленник», 1996—1997 гг. (по поэме «Правдивая история об Увенькае, воспитаннике азиатской школы толмачей в городе Омске»)[38][39].

В 2001 году композитор Владимир Евзеров написал песню «Лира» на стихи Мартынова, которую спел Валерий Леонтьев.

Памятник Л.Мартынову в доме-музее Ш.Петёфи (г. Кишкёрёш, Венгрия). Скульптор Т.Сабо Мемориальный камень Л.Мартынову. Фото 2010 года
  • В 1985 г. в доме-музее Ш. Петёфи в Кишкёрёшё (Венгрия) был открыт «парк» из скульптурных портретов крупнейших поэтов разных стран, переводивших Петёфи. 26 июля 1985 г. были установлены первые три памятника: поэтам Джузеппе Касони (Италия), Л. Мартынову и Ивану Вазову (Болгария). Памятник Л. Мартынову выполнил скульптор Тамаш Сабо (Tamás Szabó)[40]. В настоящее время в «парке» увековечены 14 переводчиков поэзии Петёфи. Эта венгерская скульптура остаётся единственным в мире памятником Л. Мартынову.
  • В 1995 году именем поэта назван бульвар в Омске. Поэт на этой улице не жил, но жил недалеко отсюда, на ул. Красных Зорь, д. 30 (бывший Никольский проспект). В начале бульвара в 2001 году был заложен памятный камень (трехтонный базальтовый камень) со словами на гранитной доске: «Капитану воздушных фрегатов Леониду Мартынову от омичей». Сегодня на бульваре Мартынова есть целая аллея литераторов: установлены памятные знаки-камни литераторам, чьи судьбы связаны с Омском, в том числе современникам поэта: П. Васильеву, П. Драверту, Г. Вяткину, А. Сорокину и другим.
  • Имя поэта присвоено одной из муниципальных библиотек Омска[41].
  • В Омске, как правило — в мае, проходят «Мартыновские чтения». Всего они были четырежды: в мае 1983, 1985, 1995 и 2005 годов. В 2005 г. они проходили в рамках юбилейных мероприятий, посвящённых 100-летию Мартынова[42]. Исследователи сетуют, что литературное наследие Мартынова обширно, что ещё не всё напечатано, и многое затерялось в старых отечественных изданиях.
  • 11 лет Мартынов жил в Москве по адресу 11-я Сокольническая улица, дом номер 11, квартира номер 11, в комнате площадью 11 квадратных метров. Число одиннадцать поэт считал счастливым и завещал в день смерти положить ему на грудь одиннадцать камней из своей коллекции[43].
  • В юности Мартынов, катаясь на лодке с другом на Иртыше, из озорства «срезал нос» глиссеру, на котором, как потом выяснилось, находился и наблюдал за происходящим сам адмирал Колчак. На причале друзей поджидали офицеры с глиссера. Однако Верховный правитель сказал им: «Пропустите господ гимназистов!» — и инцидент был исчерпан[44].
  • В 1932 году «антисоветский ссыльный литератор» Мартынов написал ходатайство о переводе его вне Севкрая. Спустя год Москва разрешила: «Можно направить в Ср. Азию». Однако за прошедшее время коренным образом изменилась личная жизнь поэта, и он написал новое заявление с просьбой оставить его в Вологде[45].
  • Друзья Л. Мартынова, писатели, композиторы и художники:

А. Сорокин, Г. Вяткин, Я. Озолин, В. Уфимцев, В. Шебалин, С. Марков, Н. Мамонтов, Б. Жезлов, Н. Калмыков, В. Итин, К. Коничев, Н. Тихонов, П. Л. Драверт, А. Калинченко, А. Гидаш и А. Кун, С. Кирсанов, И. Эренбург, Б. Слуцкий, Н. Чуковский, В. Утков.

  • В. Бутусов в первом альбоме «Наутилуса» использовал стихи венгерских поэтов в переводе Мартынова.
  • Юрий Визбор высоко ценил поэмы Л. Мартынова, особенно «Тобольского летописца», и за день до смерти, в больнице, читал эту поэму вслух[46].
  • Б. Слуцкий написал стихотворение «О Л. Н. Мартынове», которое имело подзаголовок «Статья»:

   О Л. Н. Мартынове

Мартынов знает, какая погода
Сегодня в любом уголке земли:
Там, где дождя не дождутся по году,
Там, где моря на моря натекли.

Идёт Мартынов мрачнее тучи.
— ?
— Над всем Поволжьем — ни тучи,
Или: — В Мехико-сити мороз,
Опять бродяга в парке замерз.

Подумаешь, что бродяга Гекубе?
Небо над нами все голубей.
Рядом с нами бодро воркует
Россыпь общественных голубей.

Мартынов выщурит синие, честные,
Сверхреальные свои глаза
И шепчет немногие ему известные
Мексиканские словеса.

Тонко, но крепко, как ниткой суровой,
Он связан с этой зимой суровой,
С тучей, что на Поволжье плывёт,
Со всем, что на этой земле живёт.

Борис Слуцкий. Собрание сочинений в 3 т. — М.: Художественная литература, 1991
Л. Мартынов в своём кабинете. Москва, 1957 г. Фото В. Уткова

Стихотворения, поэмы, проза[править | править код]

  • Город в степи // Советская Сибирь. № 98 (1637) 30 апреля 1925 года. Ново-Николаевск.
  • Маёвка // Советская Сибирь. № 99 (1638) 1 мая 1925 года. Ново-Николаевск.
  • Грубый корм, или Осеннее путешествие по Иртышу: [Очерки]. — М.: Федерация, 1930. — 166 с.
  • Стихи и поэмы. — Омск: Областное издательство, 1939. — 128 с.
  • Крепость на Оми: [Исторический очерк]. — Омск: Омгиз, 1939 (на обложке: 1940). — 108 с. — 7000 экз.
  • Поэмы. — Омск: Омгиз, 1940. — 108 с.
  • Поэмы. — М.: Советский писатель, 1940. — 72 с.
  • За Родину: Стихи. — Омск: Омгиз, 1941. — 36 с.
  • Мы придём: Книга стихов. — Омск: Областное государственное издательство, 1942. — 52 с.
  • Вперёд, за наше Лукоморье! — Омск, Омгиз, 1942[47]. — 32 с.
  • Жар-цвет: Книга стихов. — Омск: Областное государственное издательство, 1943 (на обложке: 1944). — 68 с. — 9000 экз.
  • Повесть о Тобольском воеводстве. — Омск: Омгиз, 1945. — 100 с. — 10 000 экз.
  • Лукоморье: Книга стихов. — М.: Советский писатель, 1945. — 80 с. — 10 000 экз.
  • Эрцинский лес: Книга стихов. — Омск: ОмГИЗ, 1945 (на обложке: 1946). — 132 с.
  • Стихи. — М.: Молодая гвардия, 1955. — 104 с. — 10 000 экз. (переиздание: 1957. — 25 000 экз.).
  • Лирика: Книга стихов. — М.: Советский писатель, 1958. — 120 с. — 10 000 экз.
  • Стихотворения. — М.: Художественная литература, 1961. — 240 с. (Серия «Библиотека советской поэзии»).
  • Новая книга. Книга стихов. — М.: Московский рабочий, 1962. — 112 с. — 60 000 экз.
  • Поэмы / [Вступительная статья С. Залыгина]. — Новосибирск: Зап.-Сиб. кн. изд-во, 1964. — 162 с.
  • Стихи. — М.: Правда, 1964 (Б-ка журнала «Огонёк»). — 32 с.
  • Первородство: Книга стихов. — М.: Молодая гвардия, 1965. — 352 с.
  • Стихотворения и поэмы в 2-х томах. — М.: Художественная литература, 1965. — 50 000 экз.
  • Голос природы. Книга стихов. — М.: Советский писатель, 1966. — 168 с. — 50 000 экз.
  • Стихотворения. — М.: Художественная литература, 1967. — 80 с. (серия «Библиотечка русской советской поэзии в 50 книжках»).
  • Первородство: Книга стихов. — М.: Советская Россия, 1968. — 352 с.
  • Людские имена: Книга стихов. — М.: Молодая гвардия, 1969. — 160 с. — 50 000 экз.
  • Повесть о Тобольском воеводстве. — Новосибирск, 1970.
  • Во-первых, во-вторых и в-третьих: Стихи разных лет. — М.: Молодая гвардия, 1972. — 304 с. — 50 000 экз.
  • Гиперболы: Книга стихов. — М.: Современник, 1972. — 208 с. (переиздание: Стихи. — М.: Современник, 1978).
  • Избранная лирика. — М.: Детская литература, 1973. — 192 с. — 50 000 экз.
  • Воздушные фрегаты: Книга новелл. — М.: Современник, 1974. — 328 с. — 200 000 экз.
  • Пути поэзии. — М.: Советская Россия, 1975 (Писатели о творчестве). — 96 с.
  • Земная ноша: Книга стихов. — М.: Современник, 1976. — 240 с. — 50 000 экз.
  • Собрание сочинений: В 3 т. — М.: Художественная литература, 1976—1977. — 75 000 экз.
  • Узел бурь: Книга стихов. — М.: Современник, 1979. — 160 с.
  • A book of poems. — Книга стихов. (Парал. рус.-англ.) — М.: Прогресс, 1979. — 230 с.
  • Золотой запас: Книга стихов. — М.: Советский писатель, 1981. — 248 с. — 100 000 экз.
  • Черты сходства: Новеллы. — М.: Современник, 1982. — 224 с.
  • Река Тишина: Стихотворения и поэмы, 1919—1936. / Предисл. С. Залыгина. — М.: Молодая гвардия, 1983 (серия «В молодые годы»). — 176 с.
  • Стихотворения и поэмы. — М.: Современник, 1985. — 336 с. (Библиотека поэзии «Россия»).
  • Воздушные фрегаты: Новеллы. — Омск: Омское книжное издательство, 1985.
  • Стихотворения и поэмы. — Л.: Советский писатель, 1986. — 768 с. (Библиотека поэта. Большая серия).
  • Стихотворения. — М.: Советская Россия, 1987. — 336 с. (серия «Поэтическая Россия»).
  • Избранные произведения в двух томах. — М.: Художественная литература, 1990. — 50 000 экз.
  • Дух творчества: Стихотворения, поэмы. — М.: Русская книга, 2000.
  • У дверей вечности: Стихотворения. — М.: ЭКСМО-Пресс, 2000.
  • «Буря календарь листала…» — М.: Молодая гвардия, 2005.
  • Избранное. — М.: Мир энциклопедий Аванта +, Астрель, 2008 (серия «Поэтическая библиотека»).
  • Дар будущему: Стихи и воспоминания / Сост. Г. А. Сухова-Мартынова, Л. В. Сухова. — М.: Вече, 2008.

Книги переводов[править | править код]

Большинство переводов вышли в коллективных сборниках переводов, хрестоматий, антологий. Ниже приведены семь книг переводов поэта.

  • Такташ Х. Стихи / Пер. с татар. Л. Мартынова. Казань, 1948.
  • Мадач Имре. Трагедия человека: Пьеса / Пер. с венг. Леонида Мартынова. М., 1964.
  • Поэты разных стран: Стихи зарубежных поэтов в переводе Леонида Мартынова. М.: Прогресс, 1964. (Серия «Мастера поэтического перевода», вып.2).
  • Такташ Х. Письма в грядущее: Стихотворения и поэмы / Пер. с татар. Л. Мартынова. Казань, 1971.
  • Ади Э. Стихи / Пер. с венг. Леонида Мартынова. М., Худож. лит., 1975. — 192 с.
  • Межелайтис Э. Голос / Стихи в пер. Л. Мартынова. Вильнюс, 1977.
  • Вёрёшмарти М. Чонгор и Тюнде: Пьеса-сказка / Пер. с венг. Л. Мартынова. М., Худож. лит., 1984. — 212 с.

О поэте[править | править код]

  • Никульков А. Леонид Мартынов. Новосибирск: Зап.-Сиб. кн.изд-во, 1969.
  • Дементьев В. В. Леонид Мартынов. Поэт и время. М.: Советский писатель, 1971 (1986 — издание второе, дополненное).
  • Михайлов А.А. Поэзия в меняющемся мире: (о Леониде Мартынове) / Ал. Михайлов // Поэты и поэзия / Александр Алексеевич Михайлов.- Москва: Просвещение, 1978.- с. 7 - 43, портр.
  • Лавлинский Л. Беседы с Леонидом Мартыновым // Поэт и критик. М.: Художественная литература, 1979. С. 3—56.
  • Лавлинский Л. Мастерская вулкана (Беседы с Леонидом Мартыновым) // Мета времени, мера вечности: Статьи о современной литературе. М.: Художественная литература, 1986.
  • Урбан А. Эпох соприкасатель (Леонид Мартынов) // В настоящем времени: Монография. Л.: Советский писатель, 1984. С. 210—253.
  • Павловский А. Мирознание Леонида Мартынова // Советская философская поэзия. (Очерки). Л.: Наука, 1984. С. 83—127.
  • Поварцов С. Над рекой Тишиной. Омск: Омское книжное издательство, 1988.
  • Капитан воздушных фрегатов: К 90-летию со дня рождения Л. Н. Мартынова / Сост. И. Девятьярова. Омск: Департамент культуры и спорта администрации г. Омска, 1995.
  • Сын Гипербореи: Книга о поэте. Омск: Инкомбанк, 1997.
  • Воспоминания о Леониде Мартынове. Сборник. / Составители Г. А. Сухова-Мартынова и В. Г. Утков. М.: Советский писатель, 1989.
  • Красников Г. Время собирать камни мироздания (Вступительная статья) // Л. Мартынов. Буря календарь листала. М.: Молодая Гвардия, 2005. С. 5—48.  (недоступная ссылка — история)
  • Шайтанов И. Леонид Мартынов / Художественные поиски и традиции в современной поэзии //Русская литература XX века. Под ред. В. В. Агеносова. 11 кл. Ч.2. М.: Дрофа, 2007.[48]
Автограф поэта
  1. ↑ Мартынов так описал те события:

    …Мне сказали, что ко мне как к журналисту не имеется никаких претензий, а суть дела заключается в моей принадлежности к незаконной нелегальной группе «Памир». «Как, — сказал я, — нелегальной? О ней даже печаталось в газетах!» «Да, но она не была официально зарегистрирована», — сказали мне. «Я даже не знал этого, они без меня записали меня в группу», — сказал я. «Но вы не могли не знать, что член этой группы Павел Васильев занимался контрреволюционными хулиганствами — стрелял в портрет!» Я мог на это сказать только одно: я не знал. Я пытался защитить Пашку, говоря, что если он что-нибудь даже и делал, то делал по необразованности, хамству, по пьяной лавочке. «Вы не могли не знать, что, собираясь у Бессонова, члены этой группы занимались антисоветчиной». — «Я не принимал участия в таких сборищах, чтоб при мне занимались антисоветчиной». — «Как? Вы даже не слышали мерзких анекдотов Феоктистова?». Вот на это уж точно я не мог возразить ничего: слышал.

    Словом, мы загремели. Загремели на Север. Я, Серёжа Марков, Анов и глупый бакенбардист Забелин. Но главные виновники происшествия усач Феоктистов, Юрочка Кариатида и Пашка остались целы и невредимы и ходили как ни в чём не бывало.

  2. ↑ Андрей Калинченко — малоизвестный ныне иркутский писатель, автор повести «Аквамариновая река» (1940). Близкий друг Мартынова в то время. «Андрею я обязан многим» — так начинает Мартынов главу «Мой друг Андрюша» в книге «Стоглав».
  3. Отношение Л. Н. Мартынова к Б. Л. Пастернаку — это отдельная тема существования равновеликих писательских пар в литературе. Примером таких пар, диалектическая связь между которыми — любовь-ненависть, были Толстой и Достоевский, Блок и Гумилёв, Есенин и Маяковский, Ахматова и Цветаева…

    <…>Мы не можем мерками одной эпохи судить о поступках и мотивах поведения людей иного времени, иного психологического, личностного, идейного контекста взаимоотношений между современниками, нередко соперников и конкурентов.

    <…>"Все мы хотели помочь Пастернаку выбраться из этой так называемой башни из слоновой кости, но он сам не захотел из этой башни на свежий воздух настоящей действительности…" В других обстоятельствах это ещё и мистический бумеранг, провиденциальная реминисценция слов самого Пастернака, сказанных им в своё время Мандельштаму: «То, что вы мне прочли, не имеет никакого отношения к литературе, поэзии. Это не литературный факт, но акт самоубийства…» И конечно, в словах Мартынова проскальзывает вполне понятная тень раздражения «сенсационной трескотнёй» заграничной печати вокруг одного имени… Но всё это, как говорится, «домашний, старый спор … славян между собою…»

  1. Роднянская И. Б. Мартынов Леонид Николаевич // Большая советская энциклопедия: [в 30 т.] / под ред. А. М. Прохорова — 3-е изд. — М.: Советская энциклопедия, 1974. — Т. 15 : Ломбард — Мезитол. — С. 426.
  2. Кантонисты — статья из Электронной еврейской энциклопедии
  3. ↑ Воздушные фрегаты: Книга новелл. — М.: Современник, 1974. — С. 21.
  4. ↑ Мартынов Л., 2008, с. 452—461.
  5. Мартынов Л. 9 мая по старому стилю / Публикация Г. А. Суховой-Мартыновой // Знамя. — 2005. — Вып. 5. (или см. Мартынов Л. Дар будущему: Стихи и воспоминания / Сост. Г. А. Сухова-Мартынова, Л. В. Сухова. — М.: Вече, 2008. — С. 460. — 672 с. — 1000 экз.)
  6. ↑ Мартынов Л., 2008, с. 449.
  7. Симонов К. Три поэмы // Литературная газета. — 1939. — № 38.
  8. ↑ Мартынов Л., 2008, с. 546—552.
  9. Инбер В. Уход от действительности // Литературная газета. — 1946, 7 декабря. Вывод В. Инбер: «Нам с вами не по пути, Мартынов!»
  10. L. Martynovas. Poezija / Vertė E. Mieželaitis, Vyt. Rudokas, V. Šimkus. — Vilnius: Vaga, 1964.
  11. ↑ Позже был обменян на награду Социалистической Республики Венгрии — Орден труда с рубинами. (Мартынов Л. Дар будущему: Стихи и воспоминания / Сост. Г. А. Сухова-Мартынова, Л. В. Сухова. — М.: Вече, 2008. — С. 576—581. — 672 с. — 1000 экз.)
  12. Евтушенко Е. Леонид Мартынов (Строфы века) Архивировано 14 мая 2011 года..
  13. Самойлов Д. Памятные записки. — М., 1995.
  14. Максимов А. М. Любовь ушедшего века: Леонид Мартынов. (Радиопередача на Радио «Культура» от 26 марта 2009. Аудиозапись доступна на сайте)
  15. Казак В. Лексикон русской литературы XX века = Lexikon der russischen Literatur ab 1917. — М.: РИК «Культура», 1996. — 492 с. — 5000 экз. — ISBN 5-8334-0019-8. — С. 256.
  16. ↑ С разных точек зрения: «Доктор Живаго» Б. Пастернака. — М.: Советский писатель, 1990. — 288 с.
  17. Аннинский Л. Ребе-комиссар Архивная копия от 1 декабря 2010 на Wayback Machine // День литературы. — 2005, 16 сентября. — № 9 (109)
  18. Красников Г. Н. Время собирать камни мироздания (Вступительная статья) // Мартынов Л. Буря календарь листала. — М.: Молодая гвардия, 2005. Доступно в веб-архиве
  19. Мартынов Л. Н. Собрание сочинений. В 3-х томах. — М.: Художественная литература, 1976. — Т. 1. Стихотворения. — С. 447—448. — 75 000 экз.
  20. Мартынов Л. Н. Собрание сочинений. В 3-х томах. — М.: Художественная литература, 1977. — Т. 2. Стихотворения. Поэмы. — С. 30. — 75 000 экз.
  21. ↑ Мартынов Л., 2008, с. 400.
  22. Мартынов Л. Черты сходства. — М.: Современник, 1982.
  23. Мартынов Л. Дар будущему: Стихи и воспоминания / Сост. Г. А. Сухова-Мартынова, Л. В. Сухова. — М.: Вече, 2008.
  24. Сухова Л. О моей маме // Складчина. Литературный альманах. — Омск. 2016, № 1.
  25. ↑ Памяти Г. А. Суховой-Мартыновой // Складчина. Литературный альманах. — Омск. 2016, № 1.
  26. Шайтанов И. Леонид Мартынов : Художественные поиски и традиции в современной поэзии // Русская литература XX века / Под ред. В. В. Агеносова. 11 кл. — Ч. 2. — М.: Дрофа, 2007. — С. 374—381.
  27. ↑ «Собрание Постановлений Правительств СССР», 1974 год, № 23. — С. 470.
  28. ↑ «Собрание Постановлений Правительств РСФСР», 1966 год, № 31. — С. 545.
  29. ↑ «Ведомости Верховного Совета СССР», 1965 год, № 27 (368). — С. 548.
  30. ↑ «Ведомости Верховного Совета СССР», 1975 год, № 22 (1784). — С. 339.
  31. ↑ Объект культурного наследия (памятник истории и культуры) регионального значения «Жилой дом А. П. Вальса. Здесь жил советский поэт Л.Мартынов». Решение Омского облисполкома от 22.01.91 № 20.
  32. ↑ Омская Газета (недоступная ссылка)
  33. ↑ Вести.Ru
  34. 1 2 Дементьев В. В. Леонид Мартынов. Поэт и время. — М.: Советский писатель, 1986.
  35. Шафер Н. Дунаевский сегодня. — М.: Советский композитор, 1988.
  36. ↑ Александр Локшин (Alexander Lokshin) — Симфония № 9 для баритона и струнного оркестра на стихи Леонида Мартынова (1975)
  37. ↑ Доступно для скачивания на сайте памяти А. Шатько Архивная копия от 16 августа 2014 на Wayback Machine.
  38. ↑ Андрей Семёнов: список сочинений (неопр.) (недоступная ссылка). Дата обращения 7 июня 2010. Архивировано 8 июля 2009 года.
  39. ↑ Опера Андрея Семёнова «Омский пленник» (Правдивая история об Увенькае, воспитаннике азиатской школы толмачей в городе Омске) в 2-х актах, 6-ти картинах с прологом и эпилогом; либретто Николая Скорика на основе поэмы Леонида Мартынова. В опере использованы фрагменты поэмы А. С. Пушкина «Кавказский пленник». Премьера состоялась 1 августа 2013 года в Омском музыкальном театре Архивная копия от 4 марта 2016 на Wayback Machine".
  40. ↑ Petőfi Emlékmúzeum és Szülőház (англ.)
  41. ↑ Централизованная система муниципальных библиотек г. Омска
  42. ↑ Открытие экспозиции, посвящённой 100-летию Леонида Мартынова (недоступная ссылка)
  43. Татьяна Земскова. «Сыпучее песка людские имена» // Независимая газета. — 2000, 25 мая.
  44. ↑ Мартынов Л., 2008, с. 420.
  45. ↑ Вологодская ссылка Леонида Мартынова // Литературная Россия : еженедельник. — 2005. — Вып. 35. Архивировано 26 ноября 2009 года.
  46. Дмитрий Сухарев. Последний день Юрия Визбора
  47. ↑ В книгу вошли статья «Лукоморье», опубликованная в газете «Красная звезда» 16 сентября 1942 года, и отклики на неё сибиряков-фронтовиков
  48. ↑ Подробнее литературу о поэте см.: http://www.lib.omsk.ru/VIII_Resursy/8_4_bibl_prod/liter/avtors/avt13_4ob.htm

ru.wikipedia.org

Леонид Мартынов - Летописец: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Где книги наши?
Я отвечу:
— Они во мгле библиотек.

Но с тихой вкрадчивою речью
Подходит этот человек:
— Идемте!
— А куда зовете? Вы кто?
— Я сельский букинист.
Я дам вам книгу в переплете
Из серебра, где каждый лист
То ал, то бел, то желт, то розов,
То дымчат, как полдневный зной,
То ледянист, как от морозов…
Идемте! Следуйте за мной!
— Но почему в пустую ригу
Меня вы молча завели?
— Терпенье! Золотую книгу
Я выдам вам из-под земли!

Какие-то берет он колья,
Какой-то шест, вернее — цеп,
И отмыкает вход в подполье,
Напоминающее склеп.
Здесь веники, и расстегаи,
И душегреи, и пимы,
Но вот и статуя нагая
Выглядывает изо тьмы.

— Вот, разбирайтесь!..—
Тишь, прохлада.
Со щами кислыми ушат…
О да! Здесь нечто вроде склада,
И в этом складе — прямо клад!
Да, это мудрость! Но источник
Сей мудрости необъясним:
Я вижу — Даниил-заточник
И Ванька-ключник рядом с ним…
Здесь книги есть для разных вкусов
На полке этой и на той:
Для коневодов — князь Урусов,
Для сердцеведов — граф Толстой.
Волюмы, рукописи, свитки…
Чего-чего тут только нет!
Через оконце жидкий, жидкий,
Трепещущий ложится свет.
Но вот та книга в переплете,
Он о которой говорил.
Действительно, вся в позолоте,
В пыльце, как с бабочкиных крыл.
Читать я начинаю тотчас,
С рисунков не спуская глаз,
Внимательно, сосредоточась…
Прошли минуты или час?
Нет! Дни огромней, чем комбайны,
Плывут оттуда, издали,
Где открывается бескрайный
Простор родной моей земли,
Где полдни азиатски жарки,
Полыни шелест прян и сух,
А на лугах, в цвету боярки,
Поярки пляшут и доярки,
Когда в дуду дудит пастух.

— Вы
Продаете
Эту книгу? —
Я говорю…
Но где же он?
Его уж нет.
Пустую ригу
Я обхожу со всех сторон.
На дворике светло и чисто.
Порхают бабочки в саду…

Вы не встречали букиниста?
Я где теперь его найду?!

rustih.ru

Леонид Мартынов - В отдаленье: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

В отдаленье,
Как во время оно,
Крылись чьи-то дачи, не близки.
Где-то что-то крикнула ворона…
Есть такие тёмные лески.
На стволах змеились,- я прочёл их,-
Письмена из векового мха,
В глине я увидел чудищ полых,
А внутри у них была труха.
Может быть, и важное открытье
Сделал я, но бросил их к чертям,
Через жизнь проходит красной нитью
Отвращение моё к костям.
А затем я думал, что ошибся,
Явственно мелькнули под ногой
Человеческие, но из гипса,
Ус, сперва один, затем другой.
Не узнал я даже их сначала,
Но потом я понял, чьи они,
И как будто просьба прозвучала:
— Отопни, под пни захорони!-
Так вот просит всё, чему настало
Время снять величия венец,
Точно так же и от пьедестала
Отлетает тело наконец
Тихо, безо всякого урона,
Просто развалившись на куски.
… Впрочем, что-то каркала ворона.
Есть такие тёмные лески.
Способность камня
Я на одной из подмосковных рек
Великолепный камень раздобыл,
Он был, как первобытный человек,
Коричневый, но с оком голубым.
Его привёл суровый проводник,
Принёс в края, где нынче вырос лес,
С норвежских круч сползавший к нам ледник.
Ушёл ледник, но камень не исчез.
И до сих пор ни ветер не изъест
И не изгложат дождики камней,
В которых живо нечто от существ,
Хранящих тайны допотопных дней
И тех катастрофических ночей,
Когда, быть может, родилась луна.
Вот чем чревата каменных очей
Вулканоснежная голубизна.
И почему бы камни не могли
Пусть механически, но отражать
Всё, что творилось на лице земли,
Что заставляло землю задрожать:
Как, например, чудовищ тяжкий шаг,
А то и человека с топором,
Волшебника, рассеявшего мрак
Своей пещеры пламенным костром.
Вы знаете: природа вся жива,
И если уж един её поток,
То почему бесчувственны трава,
Вода и камень, воздух и цветок.
Они, конечно, не разумны, но
И не глупей искусственных зеркал.

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.