Кристофер марло стихи


Марло ~ Стихи (Драмы в стихах) ~ Сергей Терехин

Totus mundus agit histrionem*

По мотивам Английских трагедий

Действующие лица

Кристофер Марло-поэт

Друзья поэта

Томас Уолсингем
Томас Нэш
Томас Лодж
Томас Кид
Джон Лили
Джон Пил

Ричард Берли противник Марло на дуэли
Вильям Шекспир, актёр и совладелец театра "Глобус"
Уот Тайлер двойник Марло и убитый вместо него.
Фрэнсис Уолсингем министр при дворе Елизаветы второй
Начальник разведки и контрразведки Англии
Уильям Сессил его подчинённый.
Джон Уитгифт Архиепископ Кентерберрийский
Джаксон его помощник
Стражник1
Стражник2
Тезаурус Мельме -Королевский следователь
Королевский прокурор
Мнимые убийцы Марло
И убийцы Уота Тайлера
Инграм Фризер
Николас Скирс
Роберт Пули
Женщины лёгкого поведения
Мэри
Маргарет
Джоан

Действие разворачивается в Лондоне в мае 1593г.

Акт 1
Сцена 1
Лондон,ясный безоблачный день
Кристофер Марло один в комнате читает стихи возле окна.

Кристофер Марло

Я обращаю ныне свой пролог
К таким червям, что даже пыль земная
Брезглива к ним, и смерть их не берёт,
Чтоб не сквернить позорной этой почвы
К той мерзости чарующей умы
Из года в год в Британском Королевстве,
Чья ненасытность смеет управлять
Народом вольным как скотом бездумным
И обещает лучшей жизни свет
Когда-нибудь блеснёт над миром падших
В условия отвратной нищеты
В лохмотья дней, болезни, грязь чумную
Погрязших в ненависть к высоким небесам,
Где Бога нет.И высшие пределы
Природных сил проявленные нам
Уже священники поставили на службу
Всей ненасытностью своих отвисших чрев.
Всё лорды Англии, чьё чванство безразмерно
Да брюхо жирное церковников чей грех
Договорится тайно меж собою,
И жертвы жечь на гибельном огне,
Во имя власти и своей наживы.
Они как слизни медленно струясь
Отвратной жизнью жизнь других калечат.

Стук в двери
Входит Томас Нэш
Кристофер вновь какой-то человек
К тебе пришёл, закутан в тёмный плащ
Спросил тебя,твоей он жаждет крови.
Сказал вчера его ты оскорбил,
Назвав свиньёй и пьяницей запойным.

Кристофер Марло

Его я ясно вижу из окна,
Так это тот милейший человек
С кем мы вчера так праздновали мило.
И пили радостно, теперь пришёл за мной,
И душу жаждет выпустить из тела,
Скорей его уйдёт на небеса.

Томас Нэш

Не знаю я причины всей вражды,
Но он настроен твёрдо, и намерен
Тебя убить сегодня, до того
Как Солнце скроется исчезнув за домами.
Клянётся он, что утром новый день
Для всех живых несущий сладость жизни
Стекло зрачков твоих не различит.

Кристофер Марло

Пусть будет так как пожелал мертвец,
Сходи за ним,скажи сейчас я выйду
На задний двор,за ним цветёт пустырь.
Все сорняки и травы королевства
На нём живут сплетаясь, без вражды.
Да яблонь двух простёрлись в небо кроны
За ними есть укромный уголок,
Невидимый откуда ни взгляни,
Там прежде дом стоял и красовался
И жизнь шумела, чьи-то голоса
Носились в воздухе весельем наполняя
Пространство, где лишь ветер прошумит,
И скроется направив путь бесцельный
Там есть площадка ровная из плит
Удобная среда кровопролитья.

Томас Нэш
Выходит.

Кристофер Марло

Вражда к вражде и ненависть цветёт
Сорняк души взращённый лютой злобой,
Из-за чего? из пары лишних слов
Сейчас тяжёлое увечье или смерть
Возьмёт того, кто терпеливо ждёт
Меня внизу, и жаждет глупо крови.
Которая прольётся не совсем,
А может быть и капли не прольётся.
Его же всю впитают корни трав,
Но прежде старый камень напоят
Омолодив застывшие морщины.

Берёт оружие

Живой клинок! старинная работа,
Изделие индийских мастеров.
Согни в кольцо, он тут же распрямится,
И невредимый ровный как струна
В руке застынет повинуясь мысли.
Мне кажется в нём женская душа
Укрыта в сталь, сродни змее текучей.
Пятнисто-серый манит взгляд узор,
Не силою но ловкостью берёт,
И сам находит место для удара
Как воск кольчугу режет, и пробьёт
Любой брони надёжной ухищренья.

Выходит.

Сцена 2

Пустырь. На площадке Томас Нэш,
И человек в тёмном плаще в ожидании.
К ним подходит Кристофер Марло.

Кристофер Марло

Кого вражда сегодня в смерть зовёт!
Кто в цвете лет её объятья ищет,
Кому сейчас по тёмным водам плыть
Рекой забвения, оставив годы жизни.

Человек в тёмном плаще

Я за тобой, хочу тебя убить,
Вчера в лицо ты бросил оскорбленье
Назвав меня запойною свиньёй.
И кое-чем похуже. Я терпеть
Такую наглость долго не намерен.

Кристофер Марло

Одумайся! что пользы кровь пролить
Жизнь не вернёшь когда она уходит
Струясь из жил. Затем ли ты рождён
Чтоб здесь оставить медленным червям
Расцеловать оставленное тело.
Они вползут в отверстия твои,
И их отвратный вьющийся клубок
Вокруг тебя запляшет танец смерти.
И дочиста сглодав твои черты
Оставят улыбающийся череп.

Человек в тёмном плаще

Я слышал ты умеешь лить слова,
И сочетать неявные созвучья.
Так докажи, что можешь кровь излить,
Свободно так, как льёшь сейчас словами.

Кристофер Марло

Твоё лицо предвестник близкой смерти
Симметрии отдав свои черты
Готовит духу путь уйти на небо,
Верней угаснуть в мире навсегда.

Человек в тёмном плаще

Так ты готов?

Кристофер Марло

Вполне к твоей кончине.

Томас Нэш

Давай Марло убей его скорей!
Его душа не жаждет примеренья.

Кристофер Марло

Тогда условимся, когда один из нас
Оставит жизнь и захлебнётся кровью,
То тело мёртвое укрыть от глаз живых
Возможно здесь, заброшенный колодец
Вон в тех кустах, глубок и тёмен он,
Как вход в Аид,где в невозвратность падших
Не различить глазам живущих здесь.

Человек в тёмном плаще

Согласен я!

Кристофер Марло

Так быть вражде до смерти.

Готовятся к схватке. Противник Марло
Снимает плащ. и обёртывает им правую руку.

Кристофер Марло

А ты левша! и оттого спесив
Питаешь сердце новою расправой?
Я знал владельцев разных рук, и вот
Они гниют оставленные в прошлом
Подобны яблокам в оставленном саду,
Червивый плод себе друзей не ищет
К корням свалившись в сумрачный приют.
Где запах тленья сладостный для ос
Им кружит головы как страстью непотребной,
Как лордам красноносым денег вкус.

Человек в тёмном плаще

Я Ричард Берли, мне невмоготу
Сорочий треск и похвальбу пустую
Для раковин ушных своих принять.
Прими и ты кусок английской стали.

Делает выпад. Марло уклонившись
Становится спиной к Солнцу.
Его противник ослеплён солнечным светом.
Клинок Марло пробивает противнику горло.

Томас Нэш

Ну вот и всё, свалился он как сноп!

Кристофер Марло

Он Ричард был, а ныне пыль земная.

Томас Нэш

Мутнеет взгляд и кровь ручьём бежит.

Кристофер Марло

Его пора нести в приют последний,
Колодец глух к стенаниям живых,
А мёртвых не услышит и подавно.

Томас Нэш

Давай бери! тащи его быстрей,
Пусть дело чистое, мне не нужна огласка,
Ты за ногу одну я за вторую.

Волокут труп через кусты.

Кристофер Марло

Потише Нэш слегка я запыхался
Его тащить, дай отдышатся мне.

Томас Нэш

В том виновата сладкая трава
Которая дурманит твой рассудок
Её курить

Кристофер Марло

Да знаю Томас знаю,
Она вредна для разума и чувств,
Cannabis sativa, но лёгкостью дурманной
Словам чудесным направляет путь,
Когда сонетов сладостное пламя
Мне жжёт язык и опаляет грудь.

Томас Нэш

А где они я ничего не слышал?

Кристофер Марло

Услышишь друг когда -нибудь потом.

Томас Нэш

Так понесли, скорее сбросим тело.

Подтаскивают труп к колодцу,
И собираются сбросить его.

Кристофер Марло

Стой подожди

Томас Нэш

Зачем?

Кристофер Марло

Мне мысль одна пришла
Подумай сам, кто поспешит на битву,
На смертный бой, страшась в душе своей
И не оставит точных указаний
На случай тот где он погибнет сам.

Томас Нэш

Ты думаешь записка?

Кристофер Марло

Вероятно.
Пороемся в карманах у него.

Обыскивают труп.

Томас Нэш

Ну так и есть, сложённый лист бумаги.

Кристофер Марло

Теперь озвучь последние желанья
Того кто остывает не спеша.

Томас Нэш

Читает

Я Ричард Берли мёртвый иль живой
Скорее мёртвый чем живых причастник
Прошу того кто труп мой подберёт,
И станет мне могильщиком невольным
Его укрыть от разного зверья.
От хищных птиц и грызунов несущих
Чуму и смерть в достойные дома,
И в бедности убогие жилища.
И буду краток, десять золотых
В моих карманах радостно отыщет
Наследник мой, и пусть устроит пир
Друзей своих на праздник призовёт.
И скорбный дух утешит отлетевший
Напоминаньем радости земной.

Кристофер Марло

Какой достойный светлый человек!
Достойнейший из всех кого зарезал
Невольно мой таинственный клинок.

Томас Нэш

Вот кошелёк, всё точно десять ярких
И желтизною блещущих голов
Приятна тяжесть их руке моей дрожащей.

Кристофер Марло

Скорблю и плачу я, ступай в Аид мой друг.

Сбрасывают труп в колодец.

Томас Нэш

Пора идти.

Кристофер Марло

Нет ты ступай мой друг!
Зови их всех, с кем дружит наша верность,
Сегодня праздник страсти и вина.
Помянем тех кто в памяти живёт,
Но в мире нашем пропасть между нами.

Томас Нэш

Клинок его остался на траве
Что делать с ним?

Кристофер Марло

Так брось его в забаву
Мальчишкам радостным, в какой-нибудь кусок
Земли Британии воткни в тугую почву,
Но нет оставь, снеси его домой,
Поставь-куда нибудь как память об ушедшем
Из воздуха в свой бездыханный край.

Томас Нэш

Я прочь пошёл.

Кристофер Марло

Иди я скоро буду.

Томас Нэш

Уходит.

Кристофер Марло

Мертвящий день изъест тоской, мне нужен
Дурманный дым, и я спокоен вновь.

Достаёт пеньковую трубку, и раскуривает её.

Обращаясь к колодцу

Хранитель тайны подлинный мудрец
Кого ещё ты знал в своих объятьях?
Кто гнил в тебе, о ком молчит твой рот
Прохладный грот свидетельство бесстрастья.
Чей камень выстлан точною рукой
Какой народ теснился вкруг тебя?
И в прах сошёл окончив жизни труд.
Из юности в податливую почву,
Из старости в загробные края.
Как страшен путь лишённых вечной славы.
Безвестной жизни горестен финал.
Кто знает их, кто помнит достиженья!
Которые исчезли в час один,
Когда их вздох последний совершился.
Без имени, без славы, без судьбы
Вдруг перешли в обители молчанья
И многие за вами перейдут.

Сцена 3

Прежняя комната.
За столом Томас Нэш, Томас Уолсингем,
Джон Лили.

Джон Лили

Привет тебе Кристофер в поздний час
И в ранний час, и в позднюю забаву.
В свой срок и ты предстанешь стариком
И вкус вина твоё забудет горло.
Веселья шум невнятен старикам,
Они как мыши дней сгрызают крохи.
И тщатся жить от смерти затаясь.
И расточительную молодость клянут
Не вспоминая прежние пирушки.

Кристофер Марло

Привет друзья бесчинств бесценных!
Сегодня припозднился праздный дух.
Тому виной изменчивые ноги
То вскачь несут, то вовсе не идут.

Томас Нэш

Кристофер наш траве отдал дыханье.

Томас Уолсингем

Мы отдадим веселью и вину
Всю ночь друзья, и праздный вечер этот.
Кто жаждет пить, так пьёт пускай сполна.
Курильщики пусть курят сколько влезет.
Кто ищет девок лживых имена
Пусть призовёт продажные объятья.
А кто талантом блещет пусть прочтёт
Какое-нибудь новое творенье.

Джон Лили

Давай Марло ты первый между нами
Прочти стихи, и выпьем за тебя.

Кристофер Марло

Нет прежде выпьем, речь потом прольётся
Мне жажда прежняя пустыней веет вновь.

Все шумно пьют поздравляя друг друга.

Джон Лили

Прочти Марло, нам Томас говорил
Верней обмолвился, что ты сонетов пламя
К себе призвал, а зная твой талант
К сложенью слов, мы жаждем с нетерпеньем
Услышать их высокий чистый звук,
И мысль и чувства в точном обрамленьи.

Кристофер Марло

А, что ещё болтун вам говорил?

Томас Уолсингем

Ещё, что друг твой детства утонул,
Давно свалившись в брошенный колодец,
И захлебнулся, а его родня
Забыв о нём недолго горевала.

Кристофер Марло

Ну так и есть, всё помнит точный Нэш.
Вы Мэри знаете? она из тех подруг
Которые за деньги ублажают,
Юнца сопливого, седого старика.
Того кто платит сладостно приемлет
Но искренняя радость у неё,
Когда своим позорным ремеслом
Она гордясь как троном королева
В свои продажные объятия зовёт,
Всех кто в её орбиту попадает.

Джон Лили

Да знаем мы! А кто не знает Мэри?
Ей двадцать лет, вернее двадцать два.
Для падшей девы слишком хороша,
Верней почти совсем не истаскалась.
При чём она и звучные стихи?

Кристофер Марло

Так вот недавно я её увидел,
Мне стало странно видеть красоту
Достойную какой-нибудь принцессы,
И брошенную в жалком ремесле,
И сочинил я в честь её сонет.

Томас Нэш

Постой Марло писать сонеты шлюхе?

Джон Лили

Так грязь преобразившись красотой
Возвысится до нового творенья.

Томас Уолсингем

Прочти скорей, мы жаждем с нетерпеньем,
Услышать как сияет красота.
Продажна и чиста одновременно.

Кристофер Марло

Нет без неё не стану я читать.

Томас Уолсингем

А где найти воспетую в сонетах?

Джон Лили

Я знаю где, совсем недалеко
От злачных мест среда её охоты.

Томас Нэш

И я с тобой пройдусь в вечерний час.

Уходят

Томас Уолсингем

Кристофер, я давно хотел спросить,
Зачем ты череп жёлтый и отвратный
Как некий символ держишь на столе,
В чём смысл останков мерзостных и страшных?

Кристофер Марло

Ах это Йорик мой давнишний друг,
Мне часто мысли странные наводит
Зловещая улыбка, в час когда
Луна скользит по пепельному небу.
И льёт лучи свои через окно.
И в лунном свете тень перемежаясь
С игрою света, образ создаёт,
Пугающий и сладостный для мысли.

Томас Уолсингем

А имя Йорик кто носил его?

Кристофер Марло

Костяк безвестный брошен для забвенья
Я отыскал в руинах часть его,
И череп взял себе для вдохновенья,
И так назвал как в голову пришло.

Томас Уолсингем

Безмозглый друг без памяти и слуха
Приобретенье странное, когда
Вокруг и так пустые льются речи.

Кристофер Марло

Нам хватит мыслей с Йориком вдвоём,
Пусть он молчит, но не безгласен явно.

В двери входят

Томас Нэш, Джон Лили, Джон Пил, Томас Лодж,
Мэри, Маргарет, Джоан.

Томас Уолсингем

Весь Кембридж здесь, вернее часть его
Которая на ,что-нибудь годиться.

Томас Лодж

Приветствуем ваш безупречный вкус.
В вечерний час колеблемые свечи,
Игру камина, треск живой огня
Застолье шумное, пустых бутылок груды.
И женский смех в котором нет ума,
Им мелодичность разум заменяет,
И женщин речь как птичьи голоса.

Мэри

А сам ты явно каркаешь как ворон,
На, что твой ум. что делать им скажи?
Куда прибить? Что на него повесить?
Мне молодость моя и красота
Заменит множество ненужных рассуждений.

Джон Пил

Не ум его а самого повесить!

Джоан

Пусть та верёвка станет самой крепкой

Маргарет

И самой длинной как его язык

Мэри

И самой верхней в нашем королевстве.

Кристофер Марло

Он покраснел, а шея посинела
Того гляди как вылезет язык.

Томас Уолсингем

Пора застолье шумное начать,
Оставив распрей новое начало.

Томас Нэш

И удавить ненужную вражду.

Томас Уолсингем

Итак начнём, с чего начать? с начала,
И сдвинем чаши с влагой наяву.

Джон Пил

А по какому случаю пирушка?

Томас Нэш

По случаю утопшего давно
В колодце юного и славного мальчонки.
Его душа сегодня среди нас,
В обличье прежнем, духи не взрослеют,
Но разум их становится мощней.

Кристофер Марло

Сегодня день всех живших между нами,
Чьи имена так редко слышим мы.
Язык души воспомнит их словами,
И помянём истлевшие умы.

Все шумно поздравляют друг друга,
И пьют в честь ушедших безвозвратно.

Томас Уолсингем

Итак сонет в честь беспечальной Мэри,
Сияющей продажной красотой,
И юность гордящейся по праву.

Мэри

Какой сонет, о чём ты говоришь?

Томас Лодж

Кристофер восхитившись красотой
Сложил сонет твоей продажной чести.
Пусть в вечности останутся слова,
Незамутнённым чистым бриллиантом,
И сотни лет смеясь переживут.

Томас Нэш

Итак мы ждём звучания сонета.

Кристофер Марло

Читает стихи обращаясь к Мэри

Когда однажды тенью станешь ты!
И милый образ сгинет безвозвратно.
И книга жизни отворив листы
Закроет их для мира безутратно.

Скажи зачем? в одежды дней рядясь
Сошла с небес божественная сущность.
На краткий срок с тобой соединясь,
Звуча вчерне, и вновь теряя звучность.

Оркестр надежд сплетая нот узор
Пленяет нам несовершенство слуха.
Готовит осень юности разор,
И свежесть дня уходит в область духа.

Чтобы потом лучистый облик свой
Вернуть на землю красотой живой.

Томас Уолсингем

Дождались мы, прекрасные стихи,

Томас Нэш

Не слышал я звучанья мелодичней.

Джон Лили

Здесь ум играет словом не смеясь,

Джон Пил

Звучит душа, перетекают мысли.

Томас Лодж

А ты молчишь, что скажешь Мэри ты?

Мэри
Задумчиво

На свете много разных Мэри есть,
А я одна. Из сладостного Кента
Я дней отсчёт с рождения веду.
Я помню дом, своих любимых братьев,
Сессилию сестру от ранних дней.
Отца и мать, а после дуновенье
Болезни смрадной, чей отвратный лик
Сквозил на всём,скитаясь безраздельно,
В сереющем рассвете, в облаках,
И птицы мёртвые валились в пыльный прах,
С ветвей своих чья зелень помрачилась,
И мертвецов лежащих вдоль дорог.
И скрип колёс, и факельные дроги
Везущие убийственную кладь.
Так жатва долгая текла и продолжалась,
Пока не схлынула смертельная болезнь.
Повозка страшная чернела и шаталась,
И увозила прочь моих родных.
И с горестью им вслед душа сорвалась,
Как голубь тот, что бился нам в окно,
В последний день.

Джоан

Ты верно настрадалась

Маргарет

Как прочие, и я могу рыдать,
Пустить слезу для жалости надменной,
Которой обесславлены умы
Чья сила в слабости убогой и презренной.

Мэри

Мне жалость от рожденья не нужна,
Таким как ты она важней гораздо.
Без слёз твоё лицо не разглядеть,
Настолько красота его напрасна.

Маргарет

Сейчас твоё украсит ряд ногтей
Кичливая заносчивая шлюха.

Сцепившихся женщин растаскивают в разные стороны.

Кристофер Марло

И здесь вражда и зависть ткут разбой
Из ненависти полной отчужденья.
И тленное стремится с тленным в бой,
Вновь красота начало преступленья.

Маргарет

Смазливая у шлюхи красота,
Продажна миловидная порочность.
Отрепья чувств, и сердца нищета,
И всё, что есть застывшая непрочность.

Джоан

За пенни подарю свою любовь,
Чтоб не дарить её совсем напрасно.
Пусть юной шлюхе будоражит кровь
Жизнь как вино, всей сладостью всечасно.

Томас Нэш

Ну и дела, и шлюхи ткут стихи,

Джон Пил

Скажи кому ни в жизни не поверят.

Томас Уолсингем

Твои Марло проделки говори!

Мэри

Нет это шлюхи чувства рифмой мерят.

Томас Лодж

Сейчас в карманах пенни запоют,

Джон Пил

Прощаясь с нами чтобы возвратится.

Джон Лили

В карманы вновь, в дырявый свой приют,

Томас Нэш

Настало время жизнью насладится.

Кристофер Марло

Во всём театр скользящий мимо нас,
Где сцена жизнь играет жизнь иную.
И мы следим, незрячие подчас
Как сами в роль вживаемся дрянную.
Или ведём достойную игру,
И служим высшей изначальной цели.
И в юности сгораем на ветру,
Иль в старческой кончаемся постели.
В богатстве лжем, правдивы в нищете.
Стыдливы в верности, в предательстве беспечны.
Презрительны к поблекшей красоте,
И в ненависти страстной безупречны.
Все роли жизни брошенные нам
Играем вновь, верны своим усильям.
Пока наш холст сквозит к полутонам,
А кисть скорбит по отшумевшим крыльям.

Сцена 4

Дом Архиепископа Кентерберрийского
Джона Уитгифта. Архиепископ греется возле камина.

Джон Уитгифт

Какая наглость обвинить меня,
В коррупции, мальчишка желторотый,
Как смеет он священный сан чернить.
Слуга Христа не может быть порочным,
Чем выше сан тем благостнее дух.
Что деньги мне, всего лишь пыль земная.
Положим есть в подвале сундуки
Заполнены по кованые крышки,
И с золотом бочонков жалких горсть.

Джаксон

Появляясь из-за занавеса в углу комнаты

Их скоро будет сорок ваша светлость.

Джон Уитгифт

Всего лишь сорок! жалкий плод усилий
Тяжёлых лет, усилий и борьбы
С изменой вечною в Британском Королевстве.
Так мало тех, кто верность мне хранил.
Ты верностью гордишься мне по праву,
Мой добрый Джаксон, искренний слуга.

Джаксон

(Почтительно склонившись, целует руку Архиепископу)

Джон Уитгифт

Не нужно Джаксон, мы сейчас не в церкви.

Джаксон

Там церкви блеск где ваша светлость есть,
И справедливость и врагам гоненья.

Джон Уитгифт

Я слышал Джаксон, в древности седой
Царь Дарий прочь бежал от Александра.
И расточилась армия его,
Как золото у нищего в кармане.
И Александр надменный и простой
Вошёл в столицу радостно ликуя,
И Вавилон склонился перед ним,
Следы от ног его почтительно целуя.
И золото бесчисленной рекой
Стеклось тогда под ноги Александра,
И серебра воздвигнулись холмы.
И правда ль нет! три тысячи английских
Иль больше тонн стеклось в его казну.

Джаксон

Три тысячи немыслимая сумма,
Не может быть, таких богатств никто
Ещё не знал в суетном этом мире.

Джон Уитгифт

Всё может быть, великие богатства
Даны не всем, и то на краткий срок.
И вряд ли был намного Красс беднее
Иль даже более надменен и богат,
Чем Александр, кто скажет о прошедшем?
В пыли оно растлилось навсегда,
И никогда волнуясь не воскреснет.

Джаксон

Но где они великие богатства?
Кто в силах эти горы расточить?

Джон Уитгифт

Тысячелетья Джаксон и народы
Сменяясь волнами приходят вслед другим,
По горсти золота уносят в пыль забвенья,
И расточится так возможно им.
Украдено, закопано, забыто!
Утоплено, истёрто в пыль людьми,
И переправлено на новые заботы,
И может быть владеем частью мы.

Джаксон

Я потрясён великим превращеньем,
Всемирной золота таинственной игрой.
Оно послужит телу украшеньем,
И помощью тяжёлою порой.
Прильнёт к груди, и верно нам послужит.
Накормит досыта, и нищим даст приют.
Врага надменного собой обезоружит,
Его владычеству осанну воспоют.

Джон Уитгифт

Богатство церкви есть богатство Бога,
И накопляя копим не себе.
А нищих путь унылая дорога,
Пусть прочь текут верны своей судьбе.

Джаксон

Лишь избранных питает церкви лоно,
А прочим дар в грехах влачить свой путь.
Пусть каются прилюдно иль безлюдно,
Им не дано звездой в ночи блеснуть.

Джон Уитгифт

Развеселился я, так сладостно представить
Что избраны мы Богом для забот,
Пасти стада, и вечно небо славить,
А прочие пригодны для работ.

Продолжение следует.

www.litprichal.ru

Поэзия.ру - Александр Владимирович Флоря - Кристофер Марло. Страстный пастух

Приди ко мне, со мной живи

в великолепии любви,

как будто заново познав

уступов высь, красу дубрав.

В луга, что от цветов пестры,

приводят стадо овчары.

И трели птиц под водопад

там мадригалами звучат.

Устрою ложе я из роз,

чтоб хорошо тебе спалось,

и кёртл тебе на красоту

из листьев мирта я сплету,

и подарю тебе наряд

из нежного руна ягнят,

коралл на пуговицы дам,

златые пряжки к башмачкам.

Мы плющ на пояс соберем,

украсим платье янтарем.

Чтоб счастью душу распахнуть,

ко мне приди, моею будь.

Устроят пастухи для нас

с веселым пеньем перепляс.

Чтоб счастье возносило в высь,

люби меня, ко мне стремись.

Christopher Marlowe

The Passionate Shepherd to His Love

Come live with me and be my love,

And we will all the pleasures prove

That valleys, groves, hills, and fields,

Woods or steepy mountain yields.

And we will sit upon the rocks,

Seeing the shepherds feed their flocks,

By shallow rivers to whose falls

Melodious birds sing madrigals.

And I will make thee beds of roses

And a thousand fragrant posies,

A cap of flowers, and a kirtle

Embroidered all with leaves of myrtle;

A gown made of the finest wool

Which from our pretty lambs we pull;

Fair lined slippers for the cold,

With buckles of th purest gold;

A belt of straw and ivy buds,

With coral clasps and amber studs:

And if these pleasures may thee move,

Come live with me and be my love.

The shepherds' swains shall dance and sing

For thy delight each May morning:

If these delights thy mind may move,

Then live with me and be my love.

poezia.ru

Марло ~ Поэзия (Драмы в стихах)

Totus mundus agit histrionem*

По мотивам Английских трагедий

Действующие лица

Кристофер Марло-поэт

Друзья поэта

Томас Уолсингем
Томас Нэш
Томас Лодж
Томас Кид
Джон Лили
Джон Пил

Ричард Берли противник Марло на дуэли
Вильям Шекспир, актёр и совладелец театра "Глобус"
Уот Тайлер двойник Марло и убитый вместо него.
Фрэнсис Уолсингем министр при дворе Елизаветы второй
Начальник разведки и контрразведки Англии
Уильям Сессил его подчинённый.
Джон Уитгифт Архиепископ Кентерберрийский
Джаксон его помощник
Стражник1
Стражник2
Тезаурус Мельме -Королевский следователь
Королевский прокурор
Мнимые убийцы Марло
И убийцы Уота Тайлера
Инграм Фризер
Николас Скирс
Роберт Пули
Женщины лёгкого поведения
Мэри
Маргарет
Джоан

Действие разворачивается в Лондоне в мае 1593г.

Акт 1
Сцена 1
Лондон,ясный безоблачный день
Кристофер Марло один в комнате читает стихи возле окна.

Кристофер Марло

Я обращаю ныне свой пролог
К таким червям, что даже пыль земная
Брезглива к ним, и смерть их не берёт,
Чтоб не сквернить позорной этой почвы
К той мерзости чарующей умы
Из года в год в Британском Королевстве,
Чья ненасытность смеет управлять
Народом вольным как скотом бездумным
И обещает лучшей жизни свет
Когда-нибудь блеснёт над миром падших
В условия отвратной нищеты
В лохмотья дней, болезни, грязь чумную
Погрязших в ненависть к высоким небесам,
Где Бога нет.И высшие пределы
Природных сил проявленные нам
Уже священники поставили на службу
Всей ненасытностью своих отвисших чрев.
Всё лорды Англии, чьё чванство безразмерно
Да брюхо жирное церковников чей грех
Договорится тайно меж собою,
И жертвы жечь на гибельном огне,
Во имя власти и своей наживы.
Они как слизни медленно струясь
Отвратной жизнью жизнь других калечат.

Стук в двери
Входит Томас Нэш
Кристофер вновь какой-то человек
К тебе пришёл, закутан в тёмный плащ
Спросил тебя,твоей он жаждет крови.
Сказал вчера его ты оскорбил,
Назвав свиньёй и пьяницей запойным.

Кристофер Марло

Его я ясно вижу из окна,
Так это тот милейший человек
С кем мы вчера так праздновали мило.
И пили радостно, теперь пришёл за мной,
И душу жаждет выпустить из тела,
Скорей его уйдёт на небеса.

Томас Нэш

Не знаю я причины всей вражды,
Но он настроен твёрдо, и намерен
Тебя убить сегодня, до того
Как Солнце скроется исчезнув за домами.
Клянётся он, что утром новый день
Для всех живых несущий сладость жизни
Стекло зрачков твоих не различит.

Кристофер Марло

Пусть будет так как пожелал мертвец,
Сходи за ним,скажи сейчас я выйду
На задний двор,за ним цветёт пустырь.
Все сорняки и травы королевства
На нём живут сплетаясь, без вражды.
Да яблонь двух простёрлись в небо кроны
За ними есть укромный уголок,
Невидимый откуда ни взгляни,
Там прежде дом стоял и красовался
И жизнь шумела, чьи-то голоса
Носились в воздухе весельем наполняя
Пространство, где лишь ветер прошумит,
И скроется направив путь бесцельный
Там есть площадка ровная из плит
Удобная среда кровопролитья.

Томас Нэш
Выходит.

Кристофер Марло

Вражда к вражде и ненависть цветёт
Сорняк души взращённый лютой злобой,
Из-за чего? из пары лишних слов
Сейчас тяжёлое увечье или смерть
Возьмёт того, кто терпеливо ждёт
Меня внизу, и жаждет глупо крови.
Которая прольётся не совсем,
А может быть и капли не прольётся.
Его же всю впитают корни трав,
Но прежде старый камень напоят
Омолодив застывшие морщины.

Берёт оружие

Живой клинок! старинная работа,
Изделие индийских мастеров.
Согни в кольцо, он тут же распрямится,
И невредимый ровный как струна
В руке застынет повинуясь мысли.
Мне кажется в нём женская душа
Укрыта в сталь, сродни змее текучей.
Пятнисто-серый манит взгляд узор,
Не силою но ловкостью берёт,
И сам находит место для удара
Как воск кольчугу режет, и пробьёт
Любой брони надёжной ухищренья.

Выходит.

Сцена 2

Пустырь. На площадке Томас Нэш,
И человек в тёмном плаще в ожидании.
К ним подходит Кристофер Марло.

Кристофер Марло

Кого вражда сегодня в смерть зовёт!
Кто в цвете лет её объятья ищет,
Кому сейчас по тёмным водам плыть
Рекой забвения, оставив годы жизни.

Человек в тёмном плаще

Я за тобой, хочу тебя убить,
Вчера в лицо ты бросил оскорбленье
Назвав меня запойною свиньёй.
И кое-чем похуже. Я терпеть
Такую наглость долго не намерен.

Кристофер Марло

Одумайся! что пользы кровь пролить
Жизнь не вернёшь когда она уходит
Струясь из жил. Затем ли ты рождён
Чтоб здесь оставить медленным червям
Расцеловать оставленное тело.
Они вползут в отверстия твои,
И их отвратный вьющийся клубок
Вокруг тебя запляшет танец смерти.
И дочиста сглодав твои черты
Оставят улыбающийся череп.

Человек в тёмном плаще

Я слышал ты умеешь лить слова,
И сочетать неявные созвучья.
Так докажи, что можешь кровь излить,
Свободно так, как льёшь сейчас словами.

Кристофер Марло

Твоё лицо предвестник близкой смерти
Симметрии отдав свои черты
Готовит духу путь уйти на небо,
Верней угаснуть в мире навсегда.

Человек в тёмном плаще

Так ты готов?

Кристофер Марло

Вполне к твоей кончине.

Томас Нэш

Давай Марло убей его скорей!
Его душа не жаждет примеренья.

Кристофер Марло

Тогда условимся, когда один из нас
Оставит жизнь и захлебнётся кровью,
То тело мёртвое укрыть от глаз живых
Возможно здесь, заброшенный колодец
Вон в тех кустах, глубок и тёмен он,
Как вход в Аид,где в невозвратность падших
Не различить глазам живущих здесь.

Человек в тёмном плаще

Согласен я!

Кристофер Марло

Так быть вражде до смерти.

Готовятся к схватке. Противник Марло
Снимает плащ. и обёртывает им правую руку.

Кристофер Марло

А ты левша! и оттого спесив
Питаешь сердце новою расправой?
Я знал владельцев разных рук, и вот
Они гниют оставленные в прошлом
Подобны яблокам в оставленном саду,
Червивый плод себе друзей не ищет
К корням свалившись в сумрачный приют.
Где запах тленья сладостный для ос
Им кружит головы как страстью непотребной,
Как лордам красноносым денег вкус.

Человек в тёмном плаще

Я Ричард Берли, мне невмоготу
Сорочий треск и похвальбу пустую
Для раковин ушных своих принять.
Прими и ты кусок английской стали.

Делает выпад. Марло уклонившись
Становится спиной к Солнцу.
Его противник ослеплён солнечным светом.
Клинок Марло пробивает противнику горло.

Томас Нэш

Ну вот и всё, свалился он как сноп!

Кристофер Марло

Он Ричард был, а ныне пыль земная.

Томас Нэш

Мутнеет взгляд и кровь ручьём бежит.

Кристофер Марло

Его пора нести в приют последний,
Колодец глух к стенаниям живых,
А мёртвых не услышит и подавно.

Томас Нэш

Давай бери! тащи его быстрей,
Пусть дело чистое, мне не нужна огласка,
Ты за ногу одну я за вторую.

Волокут труп через кусты.

Кристофер Марло

Потише Нэш слегка я запыхался
Его тащить, дай отдышатся мне.

Томас Нэш

В том виновата сладкая трава
Которая дурманит твой рассудок
Её курить

Кристофер Марло

Да знаю Томас знаю,
Она вредна для разума и чувств,
Cannabis sativa, но лёгкостью дурманной
Словам чудесным направляет путь,
Когда сонетов сладостное пламя
Мне жжёт язык и опаляет грудь.

Томас Нэш

А где они я ничего не слышал?

Кристофер Марло

Услышишь друг когда -нибудь потом.

Томас Нэш

Так понесли, скорее сбросим тело.

Подтаскивают труп к колодцу,
И собираются сбросить его.

Кристофер Марло

Стой подожди

Томас Нэш

Зачем?

Кристофер Марло

Мне мысль одна пришла
Подумай сам, кто поспешит на битву,
На смертный бой, страшась в душе своей
И не оставит точных указаний
На случай тот где он погибнет сам.

Томас Нэш

Ты думаешь записка?

Кристофер Марло

Вероятно.
Пороемся в карманах у него.

Обыскивают труп.

Томас Нэш

Ну так и есть, сложённый лист бумаги.

Кристофер Марло

Теперь озвучь последние желанья
Того кто остывает не спеша.

Томас Нэш

Читает

Я Ричард Берли мёртвый иль живой
Скорее мёртвый чем живых причастник
Прошу того кто труп мой подберёт,
И станет мне могильщиком невольным
Его укрыть от разного зверья.
От хищных птиц и грызунов несущих
Чуму и смерть в достойные дома,
И в бедности убогие жилища.
И буду краток, десять золотых
В моих карманах радостно отыщет
Наследник мой, и пусть устроит пир
Друзей своих на праздник призовёт.
И скорбный дух утешит отлетевший
Напоминаньем радости земной.

Кристофер Марло

Какой достойный светлый человек!
Достойнейший из всех кого зарезал
Невольно мой таинственный клинок.

Томас Нэш

Вот кошелёк, всё точно десять ярких
И желтизною блещущих голов
Приятна тяжесть их руке моей дрожащей.

Кристофер Марло

Скорблю и плачу я, ступай в Аид мой друг.

Сбрасывают труп в колодец.

Томас Нэш

Пора идти.

Кристофер Марло

Нет ты ступай мой друг!
Зови их всех, с кем дружит наша верность,
Сегодня праздник страсти и вина.
Помянем тех кто в памяти живёт,
Но в мире нашем пропасть между нами.

Томас Нэш

Клинок его остался на траве
Что делать с ним?

Кристофер Марло

Так брось его в забаву
Мальчишкам радостным, в какой-нибудь кусок
Земли Британии воткни в тугую почву,
Но нет оставь, снеси его домой,
Поставь-куда нибудь как память об ушедшем
Из воздуха в свой бездыханный край.

Томас Нэш

Я прочь пошёл.

Кристофер Марло

Иди я скоро буду.

Томас Нэш

Уходит.

Кристофер Марло

Мертвящий день изъест тоской, мне нужен
Дурманный дым, и я спокоен вновь.

Достаёт пеньковую трубку, и раскуривает её.

Обращаясь к колодцу

Хранитель тайны подлинный мудрец
Кого ещё ты знал в своих объятьях?
Кто гнил в тебе, о ком молчит твой рот
Прохладный грот свидетельство бесстрастья.
Чей камень выстлан точною рукой
Какой народ теснился вкруг тебя?
И в прах сошёл окончив жизни труд.
Из юности в податливую почву,
Из старости в загробные края.
Как страшен путь лишённых вечной славы.
Безвестной жизни горестен финал.
Кто знает их, кто помнит достиженья!
Которые исчезли в час один,
Когда их вздох последний совершился.
Без имени, без славы, без судьбы
Вдруг перешли в обители молчанья
И многие за вами перейдут.

Сцена 3

Прежняя комната.
За столом Томас Нэш, Томас Уолсингем,
Джон Лили.

Джон Лили

Привет тебе Кристофер в поздний час
И в ранний час, и в позднюю забаву.
В свой срок и ты предстанешь стариком
И вкус вина твоё забудет горло.
Веселья шум невнятен старикам,
Они как мыши дней сгрызают крохи.
И тщатся жить от смерти затаясь.
И расточительную молодость клянут
Не вспоминая прежние пирушки.

Кристофер Марло

Привет друзья бесчинств бесценных!
Сегодня припозднился праздный дух.
Тому виной изменчивые ноги
То вскачь несут, то вовсе не идут.

Томас Нэш

Кристофер наш траве отдал дыханье.

Томас Уолсингем

Мы отдадим веселью и вину
Всю ночь друзья, и праздный вечер этот.
Кто жаждет пить, так пьёт пускай сполна.
Курильщики пусть курят сколько влезет.
Кто ищет девок лживых имена
Пусть призовёт продажные объятья.
А кто талантом блещет пусть прочтёт
Какое-нибудь новое творенье.

Джон Лили

Давай Марло ты первый между нами
Прочти стихи, и выпьем за тебя.

Кристофер Марло

Нет прежде выпьем, речь потом прольётся
Мне жажда прежняя пустыней веет вновь.

Все шумно пьют поздравляя друг друга.

Джон Лили

Прочти Марло, нам Томас говорил
Верней обмолвился, что ты сонетов пламя
К себе призвал, а зная твой талант
К сложенью слов, мы жаждем с нетерпеньем
Услышать их высокий чистый звук,
И мысль и чувства в точном обрамленьи.

Кристофер Марло

А, что ещё болтун вам говорил?

Томас Уолсингем

Ещё, что друг твой детства утонул,
Давно свалившись в брошенный колодец,
И захлебнулся, а его родня
Забыв о нём недолго горевала.

Кристофер Марло

Ну так и есть, всё помнит точный Нэш.
Вы Мэри знаете? она из тех подруг
Которые за деньги ублажают,
Юнца сопливого, седого старика.
Того кто платит сладостно приемлет
Но искренняя радость у неё,
Когда своим позорным ремеслом
Она гордясь как троном королева
В свои продажные объятия зовёт,
Всех кто в её орбиту попадает.

Джон Лили

Да знаем мы! А кто не знает Мэри?
Ей двадцать лет, вернее двадцать два.
Для падшей девы слишком хороша,
Верней почти совсем не истаскалась.
При чём она и звучные стихи?

Кристофер Марло

Так вот недавно я её увидел,
Мне стало странно видеть красоту
Достойную какой-нибудь принцессы,
И брошенную в жалком ремесле,
И сочинил я в честь её сонет.

Томас Нэш

Постой Марло писать сонеты шлюхе?

Джон Лили

Так грязь преобразившись красотой
Возвысится до нового творенья.

Томас Уолсингем

Прочти скорей, мы жаждем с нетерпеньем,
Услышать как сияет красота.
Продажна и чиста одновременно.

Кристофер Марло

Нет без неё не стану я читать.

Томас Уолсингем

А где найти воспетую в сонетах?

Джон Лили

Я знаю где, совсем недалеко
От злачных мест среда её охоты.

Томас Нэш

И я с тобой пройдусь в вечерний час.

Уходят

Томас Уолсингем

Кристофер, я давно хотел спросить,
Зачем ты череп жёлтый и отвратный
Как некий символ держишь на столе,
В чём смысл останков мерзостных и страшных?

Кристофер Марло

Ах это Йорик мой давнишний друг,
Мне часто мысли странные наводит
Зловещая улыбка, в час когда
Луна скользит по пепельному небу.
И льёт лучи свои через окно.
И в лунном свете тень перемежаясь
С игрою света, образ создаёт,
Пугающий и сладостный для мысли.

Томас Уолсингем

А имя Йорик кто носил его?

Кристофер Марло

Костяк безвестный брошен для забвенья
Я отыскал в руинах часть его,
И череп взял себе для вдохновенья,
И так назвал как в голову пришло.

Томас Уолсингем

Безмозглый друг без памяти и слуха
Приобретенье странное, когда
Вокруг и так пустые льются речи.

Кристофер Марло

Нам хватит мыслей с Йориком вдвоём,
Пусть он молчит, но не безгласен явно.

В двери входят

Томас Нэш, Джон Лили, Джон Пил, Томас Лодж,
Мэри, Маргарет, Джоан.

Томас Уолсингем

Весь Кембридж здесь, вернее часть его
Которая на ,что-нибудь годиться.

Томас Лодж

Приветствуем ваш безупречный вкус.
В вечерний час колеблемые свечи,
Игру камина, треск живой огня
Застолье шумное, пустых бутылок груды.
И женский смех в котором нет ума,
Им мелодичность разум заменяет,
И женщин речь как птичьи голоса.

Мэри

А сам ты явно каркаешь как ворон,
На, что твой ум. что делать им скажи?
Куда прибить? Что на него повесить?
Мне молодость моя и красота
Заменит множество ненужных рассуждений.

Джон Пил

Не ум его а самого повесить!

Джоан

Пусть та верёвка станет самой крепкой

Маргарет

И самой длинной как его язык

Мэри

И самой верхней в нашем королевстве.

Кристофер Марло

Он покраснел, а шея посинела
Того гляди как вылезет язык.

Томас Уолсингем

Пора застолье шумное начать,
Оставив распрей новое начало.

Томас Нэш

И удавить ненужную вражду.

Томас Уолсингем

Итак начнём, с чего начать? с начала,
И сдвинем чаши с влагой наяву.

Джон Пил

А по какому случаю пирушка?

Томас Нэш

По случаю утопшего давно
В колодце юного и славного мальчонки.
Его душа сегодня среди нас,
В обличье прежнем, духи не взрослеют,
Но разум их становится мощней.

Кристофер Марло

Сегодня день всех живших между нами,
Чьи имена так редко слышим мы.
Язык души воспомнит их словами,
И помянём истлевшие умы.

Все шумно поздравляют друг друга,
И пьют в честь ушедших безвозвратно.

Томас Уолсингем

Итак сонет в честь беспечальной Мэри,
Сияющей продажной красотой,
И юность гордящейся по праву.

Мэри

Какой сонет, о чём ты говоришь?

Томас Лодж

Кристофер восхитившись красотой
Сложил сонет твоей продажной чести.
Пусть в вечности останутся слова,
Незамутнённым чистым бриллиантом,
И сотни лет смеясь переживут.

Томас Нэш

Итак мы ждём звучания сонета.

Кристофер Марло

Читает стихи обращаясь к Мэри

Когда однажды тенью станешь ты!
И милый образ сгинет безвозвратно.
И книга жизни отворив листы
Закроет их для мира безутратно.

Скажи зачем? в одежды дней рядясь
Сошла с небес божественная сущность.
На краткий срок с тобой соединясь,
Звуча вчерне, и вновь теряя звучность.

Оркестр надежд сплетая нот узор
Пленяет нам несовершенство слуха.
Готовит осень юности разор,
И свежесть дня уходит в область духа.

Чтобы потом лучистый облик свой
Вернуть на землю красотой живой.

Томас Уолсингем

Дождались мы, прекрасные стихи,

Томас Нэш

Не слышал я звучанья мелодичней.

Джон Лили

Здесь ум играет словом не смеясь,

Джон Пил

Звучит душа, перетекают мысли.

Томас Лодж

А ты молчишь, что скажешь Мэри ты?

Мэри
Задумчиво

На свете много разных Мэри есть,
А я одна. Из сладостного Кента
Я дней отсчёт с рождения веду.
Я помню дом, своих любимых братьев,
Сессилию сестру от ранних дней.
Отца и мать, а после дуновенье
Болезни смрадной, чей отвратный лик
Сквозил на всём,скитаясь безраздельно,
В сереющем рассвете, в облаках,
И птицы мёртвые валились в пыльный прах,
С ветвей своих чья зелень помрачилась,
И мертвецов лежащих вдоль дорог.
И скрип колёс, и факельные дроги
Везущие убийственную кладь.
Так жатва долгая текла и продолжалась,
Пока не схлынула смертельная болезнь.
Повозка страшная чернела и шаталась,
И увозила прочь моих родных.
И с горестью им вслед душа сорвалась,
Как голубь тот, что бился нам в окно,
В последний день.

Джоан

Ты верно настрадалась

Маргарет

Как прочие, и я могу рыдать,
Пустить слезу для жалости надменной,
Которой обесславлены умы
Чья сила в слабости убогой и презренной.

Мэри

Мне жалость от рожденья не нужна,
Таким как ты она важней гораздо.
Без слёз твоё лицо не разглядеть,
Настолько красота его напрасна.

Маргарет

Сейчас твоё украсит ряд ногтей
Кичливая заносчивая шлюха.

Сцепившихся женщин растаскивают в разные стороны.

Кристофер Марло

И здесь вражда и зависть ткут разбой
Из ненависти полной отчужденья.
И тленное стремится с тленным в бой,
Вновь красота начало преступленья.

Маргарет

Смазливая у шлюхи красота,
Продажна миловидная порочность.
Отрепья чувств, и сердца нищета,
И всё, что есть застывшая непрочность.

Джоан

За пенни подарю свою любовь,
Чтоб не дарить её совсем напрасно.
Пусть юной шлюхе будоражит кровь
Жизнь как вино, всей сладостью всечасно.

Томас Нэш

Ну и дела, и шлюхи ткут стихи,

Джон Пил

Скажи кому ни в жизни не поверят.

Томас Уолсингем

Твои Марло проделки говори!

Мэри

Нет это шлюхи чувства рифмой мерят.

Томас Лодж

Сейчас в карманах пенни запоют,

Джон Пил

Прощаясь с нами чтобы возвратится.

Джон Лили

В карманы вновь, в дырявый свой приют,

Томас Нэш

Настало время жизнью насладится.

Кристофер Марло

Во всём театр скользящий мимо нас,
Где сцена жизнь играет жизнь иную.
И мы следим, незрячие подчас
Как сами в роль вживаемся дрянную.
Или ведём достойную игру,
И служим высшей изначальной цели.
И в юности сгораем на ветру,
Иль в старческой кончаемся постели.
В богатстве лжем, правдивы в нищете.
Стыдливы в верности, в предательстве беспечны.
Презрительны к поблекшей красоте,
И в ненависти страстной безупречны.
Все роли жизни брошенные нам
Играем вновь, верны своим усильям.
Пока наш холст сквозит к полутонам,
А кисть скорбит по отшумевшим крыльям.

Сцена 4

Дом Архиепископа Кентерберрийского
Джона Уитгифта. Архиепископ греется возле камина.

Джон Уитгифт

Какая наглость обвинить меня,
В коррупции, мальчишка желторотый,
Как смеет он священный сан чернить.
Слуга Христа не может быть порочным,
Чем выше сан тем благостнее дух.
Что деньги мне, всего лишь пыль земная.
Положим есть в подвале сундуки
Заполнены по кованые крышки,
И с золотом бочонков жалких горсть.

Джаксон

Появляясь из-за занавеса в углу комнаты

Их скоро будет сорок ваша светлость.

Джон Уитгифт

Всего лишь сорок! жалкий плод усилий
Тяжёлых лет, усилий и борьбы
С изменой вечною в Британском Королевстве.
Так мало тех, кто верность мне хранил.
Ты верностью гордишься мне по праву,
Мой добрый Джаксон, искренний слуга.

Джаксон

(Почтительно склонившись, целует руку Архиепископу)

Джон Уитгифт

Не нужно Джаксон, мы сейчас не в церкви.

Джаксон

Там церкви блеск где ваша светлость есть,
И справедливость и врагам гоненья.

Джон Уитгифт

Я слышал Джаксон, в древности седой
Царь Дарий прочь бежал от Александра.
И расточилась армия его,
Как золото у нищего в кармане.
И Александр надменный и простой
Вошёл в столицу радостно ликуя,
И Вавилон склонился перед ним,
Следы от ног его почтительно целуя.
И золото бесчисленной рекой
Стеклось тогда под ноги Александра,
И серебра воздвигнулись холмы.
И правда ль нет! три тысячи английских
Иль больше тонн стеклось в его казну.

Джаксон

Три тысячи немыслимая сумма,
Не может быть, таких богатств никто
Ещё не знал в суетном этом мире.

Джон Уитгифт

Всё может быть, великие богатства
Даны не всем, и то на краткий срок.
И вряд ли был намного Красс беднее
Иль даже более надменен и богат,
Чем Александр, кто скажет о прошедшем?
В пыли оно растлилось навсегда,
И никогда волнуясь не воскреснет.

Джаксон

Но где они великие богатства?
Кто в силах эти горы расточить?

Джон Уитгифт

Тысячелетья Джаксон и народы
Сменяясь волнами приходят вслед другим,
По горсти золота уносят в пыль забвенья,
И расточится так возможно им.
Украдено, закопано, забыто!
Утоплено, истёрто в пыль людьми,
И переправлено на новые заботы,
И может быть владеем частью мы.

Джаксон

Я потрясён великим превращеньем,
Всемирной золота таинственной игрой.
Оно послужит телу украшеньем,
И помощью тяжёлою порой.
Прильнёт к груди, и верно нам послужит.
Накормит досыта, и нищим даст приют.
Врага надменного собой обезоружит,
Его владычеству осанну воспоют.

Джон Уитгифт

Богатство церкви есть богатство Бога,
И накопляя копим не себе.
А нищих путь унылая дорога,
Пусть прочь текут верны своей судьбе.

Джаксон

Лишь избранных питает церкви лоно,
А прочим дар в грехах влачить свой путь.
Пусть каются прилюдно иль безлюдно,
Им не дано звездой в ночи блеснуть.

Джон Уитгифт

Развеселился я, так сладостно представить
Что избраны мы Богом для забот,
Пасти стада, и вечно небо славить,
А прочие пригодны для работ.

(Продолжение следует.)

www.chitalnya.ru

ЛитКульт — Марло

                     Totus mundus agit histrionem*

По мотивам Английских трагедий

Действующие лица

Кристофер Марло-поэт

Друзья поэта

Томас Уолсингем
Томас Нэш
Томас Лодж
Томас Кид
Джон Лили
Джон Пил

Ричард Берли противник Марло на дуэли
Вильям Шекспир, актёр и совладелец театра "Глобус"
Уот Тайлер двойник Марло и убитый вместо него.
Фрэнсис Уолсингем министр при дворе Елизаветы второй
Начальник разведки и контрразведки Англии
Уильям Сессил его подчинённый.
Джон Уитгифт Архиепископ Кентерберрийский
Джаксон его помощник
Стражник1
Стражник2
Тезаурус Мельме -Королевский следователь
Королевский прокурор
Мнимые убийцы Марло
И убийцы Уота Тайлера
Инграм Фризер
Николас Скирс
Роберт Пули
Женщины лёгкого поведения
Мэри
Маргарет
Джоан

Действие разворачивается в Лондоне в мае 1593г.

           Акт 1
          Сцена 1
Лондон,ясный безоблачный день
Кристофер Марло один в комнате читает стихи возле окна.

          Кристофер Марло

Я обращаю ныне свой пролог
К таким червям, что даже пыль земная
Брезглива к ним, и смерть их не берёт,
Чтоб не сквернить позорной этой почвы
К той мерзости чарующей умы
Из года в год в Британском Королевстве,
Чья ненасытность смеет управлять
Народом вольным как скотом бездумным
И обещает лучшей жизни свет
Когда-нибудь блеснёт над миром падших
В условия отвратной нищеты
В лохмотья дней, болезни, грязь чумную
Погрязших в ненависть к высоким небесам,
Где Бога нет.И высшие пределы
Природных сил проявленные нам
Уже священники поставили на службу
Всей ненасытностью своих отвисших чрев.
Всё лорды Англии, чьё чванство безразмерно
Да брюхо жирное церковников чей грех
Договорится тайно меж собою,
И жертвы жечь на гибельном огне,
Во имя власти и своей наживы.
Они как слизни медленно струясь
Отвратной жизнью жизнь других калечат.

          Стук в двери
         Входит Томас Нэш
Кристофер вновь какой-то человек
К тебе пришёл, закутан в тёмный плащ
Спросил тебя,твоей он жаждет крови.
Сказал вчера его ты оскорбил,
Назвав свиньёй и пьяницей запойным.

         Кристофер Марло

Его я ясно вижу из окна,
Так это тот милейший человек
С кем мы вчера так праздновали мило.
И пили радостно, теперь пришёл за мной,
И душу жаждет выпустить из тела,
Скорей его уйдёт на небеса.

         Томас Нэш

Не знаю я причины всей вражды,
Но он настроен твёрдо, и намерен
Тебя убить сегодня, до того
Как Солнце скроется исчезнув за домами.
Клянётся он, что утром новый день
Для всех живых несущий сладость жизни
Стекло зрачков твоих не различит.

       Кристофер Марло

Пусть будет так как пожелал мертвец,
Сходи за ним,скажи сейчас я выйду
На задний двор,за ним цветёт пустырь.
Все сорняки и травы королевства
На нём живут сплетаясь, без вражды.
Да яблонь двух простёрлись в небо кроны
За ними есть укромный уголок,
Невидимый откуда ни взгляни,
Там прежде дом стоял и красовался
И жизнь шумела, чьи-то голоса
Носились в воздухе весельем наполняя
Пространство, где лишь ветер прошумит,
И скроется направив путь бесцельный
Там есть площадка ровная из плит
Удобная среда кровопролитья.

        Томас Нэш
         Выходит.

      Кристофер Марло

Вражда к вражде и ненависть цветёт
Сорняк души взращённый лютой злобой,
Из-за чего? из пары лишних слов
Сейчас тяжёлое увечье или смерть
Возьмёт того, кто терпеливо ждёт
Меня внизу, и жаждет глупо крови.
Которая прольётся не совсем,
А может быть и капли не прольётся.
Его же всю впитают корни трав,
Но прежде старый камень напоят
Омолодив застывшие морщины.

     Берёт оружие

Живой клинок! старинная работа,
Изделие индийских мастеров.
Согни в кольцо, он тут же распрямится,
И невредимый ровный как струна
В руке застынет повинуясь мысли.
Мне кажется в нём женская душа
Укрыта в сталь, сродни змее текучей.
Пятнисто-серый манит взгляд узор,
Не силою но ловкостью берёт,
И сам находит место для удара
Как воск кольчугу режет, и пробьёт
Любой брони надёжной ухищренья.

     Выходит.

     Сцена 2

Пустырь. На площадке Томас Нэш,
И человек в тёмном плаще в ожидании.
К ним подходит Кристофер Марло.

     Кристофер Марло

Кого вражда сегодня в смерть зовёт!
Кто в цвете лет её объятья ищет,
Кому сейчас по тёмным водам плыть
Рекой забвения, оставив годы жизни.

     Человек в тёмном плаще

Я за тобой, хочу тебя убить,
Вчера в лицо ты бросил оскорбленье
Назвав меня запойною свиньёй.
И кое-чем похуже. Я терпеть
Такую наглость долго не намерен.

     Кристофер Марло

Одумайся! что пользы кровь пролить
Жизнь не вернёшь когда она уходит
Струясь из жил. Затем ли ты рождён
Чтоб здесь оставить медленным червям
Расцеловать оставленное тело.
Они вползут в отверстия твои,
И их отвратный вьющийся клубок
Вокруг тебя запляшет танец смерти.
И дочиста сглодав твои черты
Оставят улыбающийся череп.

     Человек в тёмном плаще

Я слышал ты умеешь лить слова,
И сочетать неявные созвучья.
Так докажи, что можешь кровь излить,
Свободно так, как льёшь сейчас словами.

     Кристофер Марло

Твоё лицо предвестник близкой смерти
Симметрии отдав свои черты
Готовит духу путь уйти на небо,
Верней угаснуть в мире навсегда.

     Человек в тёмном плаще

Так ты готов?

     Кристофер Марло

Вполне к твоей кончине.

     Томас Нэш

Давай Марло убей его скорей!
Его душа не жаждет примеренья.

     Кристофер Марло

Тогда условимся, когда один из нас
Оставит жизнь и захлебнётся кровью,
То тело мёртвое укрыть от глаз живых
Возможно здесь, заброшенный колодец
Вон в тех кустах, глубок и тёмен он,
Как вход в Аид,где в невозвратность падших
Не различить глазам живущих здесь.

     Человек в тёмном плаще

Согласен я!

     Кристофер Марло

Так быть вражде до смерти.

Готовятся к схватке. Противник Марло
Снимает плащ. и обёртывает им правую руку.

     Кристофер Марло

А ты левша! и оттого спесив
Питаешь сердце новою расправой?
Я знал владельцев разных рук, и вот
Они гниют оставленные в прошлом
Подобны яблокам в оставленном саду,
Червивый плод себе друзей не ищет
К корням свалившись в сумрачный приют.
Где запах тленья сладостный для ос
Им кружит головы как страстью непотребной,
Как лордам красноносым денег вкус.

      Человек в тёмном плаще

Я Ричард Берли, мне невмоготу
Сорочий треск и похвальбу пустую
Для раковин ушных своих принять.
Прими и ты кусок английской стали.

Делает выпад. Марло уклонившись
Становится спиной к Солнцу.
Его противник ослеплён солнечным светом.
Клинок Марло пробивает противнику горло.

      Томас Нэш

Ну вот и всё, свалился он как сноп!

      Кристофер Марло

Он Ричард был, а ныне пыль земная.

      Томас Нэш

Мутнеет взгляд и кровь ручьём бежит.

      Кристофер Марло

Его пора нести в приют последний,
Колодец глух к стенаниям живых,
А мёртвых не услышит и подавно.

      Томас Нэш

Давай бери! тащи его быстрей,
Пусть дело чистое, мне не нужна огласка,
Ты за ногу одну я за вторую.

    Волокут труп через кусты.

      Кристофер Марло

Потише Нэш слегка я запыхался
Его тащить, дай отдышатся мне.

      Томас Нэш

В том виновата сладкая трава
Которая дурманит твой рассудок
Её курить

      Кристофер Марло

Да знаю Томас знаю,
Она вредна для разума и чувств,
Cannabis sativa, но лёгкостью дурманной
Словам чудесным направляет путь,
Когда сонетов сладостное пламя
Мне жжёт язык и опаляет грудь.

      Томас Нэш

А где они я ничего не слышал?

      Кристофер Марло

Услышишь друг когда -нибудь потом.

      Томас Нэш

Так понесли, скорее сбросим тело.

Подтаскивают труп к колодцу,
И собираются сбросить его.

      Кристофер Марло

Стой подожди

      Томас Нэш

Зачем?

      Кристофер Марло

Мне мысль одна пришла
Подумай сам, кто поспешит на битву,
На смертный бой, страшась в душе своей
И не оставит точных указаний
На случай тот где он погибнет сам.

      Томас Нэш

Ты думаешь записка?

      Кристофер Марло

Вероятно.
Пороемся в карманах у него.

      Обыскивают труп.

      Томас Нэш

Ну так и есть, сложённый лист бумаги.

      Кристофер Марло

Теперь озвучь последние желанья
Того кто остывает не спеша.

      Томас Нэш
     
       Читает

Я Ричард Берли мёртвый иль живой
Скорее мёртвый чем живых причастник
Прошу того кто труп мой подберёт,
И станет мне могильщиком невольным
Его укрыть от разного зверья.
От хищных птиц и грызунов несущих
Чуму и смерть в достойные дома,
И в бедности убогие жилища.
И буду краток, десять золотых
В моих карманах радостно отыщет
Наследник мой, и пусть устроит пир
Друзей своих на праздник призовёт.
И скорбный дух утешит отлетевший
Напоминаньем радости земной.

     Кристофер Марло

Какой достойный светлый человек!
Достойнейший из всех кого зарезал
Невольно мой таинственный клинок.

     Томас Нэш

Вот кошелёк, всё точно десять ярких
И желтизною блещущих голов
Приятна тяжесть их руке моей дрожащей.

     Кристофер Марло

Скорблю и плачу я, ступай в Аид мой друг.

     Сбрасывают труп в колодец.

     Томас Нэш

Пора идти.

     Кристофер Марло

Нет ты ступай мой друг!
Зови их всех, с кем дружит наша верность,
Сегодня праздник страсти и вина.
Помянем тех кто в памяти живёт,
Но в мире нашем пропасть между нами.

     Томас Нэш

Клинок его остался на траве
Что делать с ним?

     Кристофер Марло

Так брось его в забаву
Мальчишкам радостным, в какой-нибудь кусок
Земли Британии воткни в тугую почву,
Но нет оставь, снеси его домой,
Поставь-куда нибудь как память об ушедшем
Из воздуха в свой бездыханный край.

    Томас Нэш

Я прочь пошёл.

    Кристофер Марло

Иди я скоро буду.

    Томас Нэш

    Уходит.

    Кристофер Марло

Мертвящий день изъест тоской, мне нужен
Дурманный дым, и я спокоен вновь.

Достаёт пеньковую трубку, и раскуривает её.

    Обращаясь к колодцу

Хранитель тайны подлинный мудрец
Кого ещё ты знал в своих объятьях?
Кто гнил в тебе, о ком молчит твой рот
Прохладный грот свидетельство бесстрастья.
Чей камень выстлан точною рукой
Какой народ теснился вкруг тебя?
И в прах сошёл окончив жизни труд.
Из юности в податливую почву,
Из старости в загробные края.
Как страшен путь лишённых вечной славы.
Безвестной жизни горестен финал.
Кто знает их, кто помнит достиженья!
Которые исчезли в час один,
Когда их вздох последний совершился.
Без имени, без славы, без судьбы
Вдруг перешли в обители молчанья
И многие за вами перейдут.

      Сцена 3

Прежняя комната.
За столом Томас Нэш, Томас Уолсингем,
Джон Лили.

     Джон Лили

Привет тебе Кристофер в поздний час
И в ранний час, и в позднюю забаву.
В свой срок и ты предстанешь стариком
И вкус вина твоё забудет горло.
Веселья шум невнятен старикам,
Они как мыши дней сгрызают крохи.
И тщатся жить от смерти затаясь.
И расточительную молодость клянут
Не вспоминая прежние пирушки.

   Кристофер Марло

Привет друзья бесчинств бесценных!
Сегодня припозднился праздный дух.
Тому виной изменчивые ноги
То вскачь несут, то вовсе не идут.

   Томас Нэш

Кристофер наш траве отдал дыханье.

   Томас Уолсингем

Мы отдадим веселью и вину
Всю ночь друзья, и праздный вечер этот.
Кто жаждет пить, так пьёт пускай сполна.
Курильщики пусть курят сколько влезет.
Кто ищет девок лживых имена
Пусть призовёт продажные объятья.
А кто талантом блещет пусть прочтёт
Какое-нибудь новое творенье.

    Джон Лили

Давай Марло ты первый между нами
Прочти стихи, и выпьем за тебя.

    Кристофер Марло

Нет прежде выпьем, речь потом прольётся
Мне жажда прежняя пустыней веет вновь.

Все шумно пьют поздравляя друг друга.

    Джон Лили

Прочти Марло, нам Томас говорил
Верней обмолвился, что ты сонетов пламя
К себе призвал, а зная твой талант
К сложенью слов, мы жаждем с нетерпеньем
Услышать их высокий чистый звук,
И мысль и чувства в точном обрамленьи.

   Кристофер Марло

А, что ещё болтун вам говорил?

   Томас Уолсингем

Ещё, что друг твой детства утонул,
Давно свалившись в брошенный колодец,
И захлебнулся, а его родня
Забыв о нём недолго горевала.

    Кристофер Марло

Ну так и есть, всё помнит точный Нэш.
Вы Мэри знаете? она из тех подруг
Которые за деньги ублажают,
Юнца сопливого, седого старика.
Того кто платит сладостно приемлет
Но искренняя радость у неё,
Когда своим позорным ремеслом
Она гордясь как троном королева
В свои продажные объятия зовёт,
Всех кто в её орбиту попадает.

    Джон Лили

Да знаем мы! А кто не знает Мэри?
Ей двадцать лет, вернее двадцать два.
Для падшей девы слишком хороша,
Верней почти совсем не истаскалась.
При чём она и звучные стихи?

   Кристофер Марло

Так вот недавно я её увидел,
Мне стало странно видеть красоту
Достойную какой-нибудь принцессы,
И брошенную в жалком ремесле,
И сочинил я в честь её сонет.

   Томас Нэш

Постой Марло писать сонеты шлюхе?

   Джон Лили

Так грязь преобразившись красотой
Возвысится до нового творенья.

   Томас Уолсингем

Прочти скорей, мы жаждем с нетерпеньем,
Услышать как сияет красота.
Продажна и чиста одновременно.

   Кристофер Марло

Нет без неё не стану я читать.

   Томас Уолсингем

А где найти воспетую в сонетах?

   Джон Лили

Я знаю где, совсем недалеко
От злачных мест среда её охоты.

   Томас Нэш

И я с тобой пройдусь в вечерний час.

   Уходят

   Томас Уолсингем

Кристофер, я давно хотел спросить,
Зачем ты череп жёлтый и отвратный
Как некий символ держишь на столе,
В чём смысл останков мерзостных и страшных?

   Кристофер Марло

Ах это Йорик мой давнишний друг,
Мне часто мысли странные наводит
Зловещая улыбка, в час когда
Луна скользит по пепельному небу.
И льёт лучи свои через окно.
И в лунном свете тень перемежаясь
С игрою света, образ создаёт,
Пугающий и сладостный для мысли.

   Томас Уолсингем

А имя Йорик кто носил его?

   Кристофер Марло

Костяк безвестный брошен для забвенья
Я отыскал в руинах часть его,
И череп взял себе для вдохновенья,
И так назвал как в голову пришло.

   Томас Уолсингем

Безмозглый друг без памяти и слуха
Приобретенье странное, когда
Вокруг и так пустые льются речи.

   Кристофер Марло

Нам хватит мыслей с Йориком вдвоём,
Пусть он молчит, но не безгласен явно.

В двери входят

Томас Нэш, Джон Лили, Джон Пил, Томас Лодж,
Мэри, Маргарет, Джоан.

   Томас Уолсингем

Весь Кембридж здесь, вернее часть его
Которая на ,что-нибудь годиться.

   Томас Лодж

Приветствуем ваш безупречный вкус.
В вечерний час колеблемые свечи,
Игру камина, треск живой огня
Застолье шумное, пустых бутылок груды.
И женский смех в котором нет ума,
Им мелодичность разум заменяет,
И женщин речь как птичьи голоса.

   Мэри

А сам ты явно каркаешь как ворон,
На, что твой ум. что делать им скажи?
Куда прибить? Что на него повесить?
Мне молодость моя и красота
Заменит множество ненужных рассуждений.

   Джон Пил

Не ум его а самого повесить!

   Джоан

Пусть та верёвка станет самой крепкой

   Маргарет

И самой длинной как его язык

   Мэри

И самой верхней в нашем королевстве.

   Кристофер Марло

Он покраснел, а шея посинела
Того гляди как вылезет язык.

   Томас Уолсингем

Пора застолье шумное начать,
Оставив распрей новое начало.

   Томас Нэш

И удавить ненужную вражду.

   Томас Уолсингем

Итак начнём, с чего начать? с начала,
И сдвинем чаши с влагой наяву.

   Джон Пил

А по какому случаю пирушка?

   Томас Нэш

По случаю утопшего давно
В колодце юного и славного мальчонки.
Его душа сегодня среди нас,
В обличье прежнем, духи не взрослеют,
Но разум их становится мощней.

   Кристофер Марло

Сегодня день всех живших между нами,
Чьи имена так редко слышим мы.
Язык души воспомнит их словами,
И помянём истлевшие умы.

Все шумно поздравляют друг друга,
И пьют в честь ушедших безвозвратно.

   Томас Уолсингем

Итак сонет в честь беспечальной Мэри,
Сияющей продажной красотой,
И юность гордящейся по праву.

   Мэри

Какой сонет, о чём ты говоришь?

   Томас Лодж

Кристофер восхитившись красотой
Сложил сонет твоей продажной чести.
Пусть в вечности останутся слова,
Незамутнённым чистым бриллиантом,
И сотни лет смеясь переживут.

   Томас Нэш

Итак мы ждём звучания сонета.

   Кристофер Марло

Читает стихи обращаясь к Мэри

Когда однажды тенью станешь ты!
И милый образ сгинет безвозвратно.
И книга жизни отворив листы
Закроет их для мира безутратно.

Скажи зачем? в одежды дней рядясь
Сошла с небес божественная сущность.
На краткий срок с тобой соединясь,
Звуча вчерне, и вновь теряя звучность.

Оркестр надежд сплетая нот узор
Пленяет нам несовершенство слуха.
Готовит осень юности разор,
И свежесть дня уходит в область духа.

Чтобы потом лучистый облик свой
Вернуть на землю красотой живой.

   Томас Уолсингем

Дождались мы, прекрасные стихи,

   Томас Нэш

Не слышал я звучанья мелодичней.

   Джон Лили

Здесь ум играет словом не смеясь,

   Джон Пил

Звучит душа, перетекают мысли.

   Томас Лодж

А ты молчишь, что скажешь Мэри ты?

   Мэри
 Задумчиво

На свете много разных Мэри есть,
А я одна. Из сладостного Кента
Я дней отсчёт с рождения веду.
Я помню дом, своих любимых братьев,
Сессилию сестру от ранних дней.
Отца и мать, а после дуновенье
Болезни смрадной, чей отвратный лик
Сквозил на всём,скитаясь безраздельно,
В сереющем рассвете, в облаках,
И птицы мёртвые валились в пыльный прах,
С ветвей своих чья зелень помрачилась,
И мертвецов лежащих вдоль дорог.
И скрип колёс, и факельные дроги
Везущие убийственную кладь.
Так жатва долгая текла и продолжалась,
Пока не схлынула смертельная болезнь.
Повозка страшная чернела и шаталась,
И увозила прочь моих родных.
И с горестью им вслед душа сорвалась,
Как голубь тот, что бился нам в окно,
В последний день.

   Джоан

Ты верно настрадалась

   Маргарет

Как прочие, и я могу рыдать,
Пустить слезу для жалости надменной,
Которой обесславлены умы
Чья сила в слабости убогой и презренной.

   Мэри

Мне жалость от рожденья не нужна,
Таким как ты она важней гораздо.
Без слёз твоё лицо не разглядеть,
Настолько красота его напрасна.

   Маргарет

Сейчас твоё украсит ряд ногтей
Кичливая заносчивая шлюха.

Сцепившихся женщин растаскивают в разные стороны.

   Кристофер Марло

И здесь вражда и зависть ткут разбой
Из ненависти полной отчужденья.
И тленное стремится с тленным в бой,
Вновь красота начало преступленья.

   Маргарет

Смазливая у шлюхи красота,
Продажна миловидная порочность.
Отрепья чувств, и сердца нищета,
И всё, что есть застывшая непрочность.

   Джоан

За пенни подарю свою любовь,
Чтоб не дарить её совсем напрасно.
Пусть юной шлюхе будоражит кровь
Жизнь как вино, всей сладостью всечасно.

   Томас Нэш

Ну и дела, и шлюхи ткут стихи,

   Джон Пил

Скажи кому ни в жизни не поверят.

   Томас Уолсингем

Твои Марло проделки говори!

   Мэри

Нет это шлюхи чувства рифмой мерят.

   Томас Лодж

Сейчас в карманах пенни запоют,

   Джон Пил

Прощаясь с нами чтобы возвратится.

   Джон Лили

В карманы вновь, в дырявый свой приют,

   Томас Нэш

Настало время жизнью насладится.

   Кристофер Марло

Во всём театр скользящий мимо нас,
Где сцена жизнь играет жизнь иную.
И мы следим, незрячие подчас
Как сами в роль вживаемся дрянную.
Или ведём достойную игру,
И служим высшей изначальной цели.
И в юности сгораем на ветру,
Иль в старческой кончаемся постели.
В богатстве лжем, правдивы в нищете.
Стыдливы в верности, в предательстве беспечны.
Презрительны к поблекшей красоте,
И в ненависти страстной безупречны.
Все роли жизни брошенные нам
Играем вновь, верны своим усильям.
Пока наш холст сквозит к полутонам,
А кисть скорбит по отшумевшим крыльям.

         Сцена 4

Дом Архиепископа Кентерберрийского
Джона Уитгифта. Архиепископ греется возле камина.

   Джон Уитгифт

Какая наглость обвинить меня,
В коррупции, мальчишка желторотый,
Как смеет он священный сан чернить.
Слуга Христа не может быть порочным,
Чем выше сан тем благостнее дух.
Что деньги мне, всего лишь пыль земная.
Положим есть в подвале сундуки
Заполнены по кованые крышки,
И с золотом бочонков жалких горсть.

   Джаксон

Появляясь из-за занавеса в углу комнаты

Их скоро будет сорок ваша светлость.

   Джон Уитгифт

Всего лишь сорок! жалкий плод усилий
Тяжёлых лет, усилий и борьбы
С изменой вечною в Британском Королевстве.
Так мало тех, кто верность мне хранил.
Ты верностью гордишься мне по праву,
Мой добрый Джаксон, искренний слуга.

   Джаксон

(Почтительно склонившись, целует руку Архиепископу)

   Джон Уитгифт

Не нужно Джаксон, мы сейчас не в церкви.

   Джаксон

Там церкви блеск где ваша светлость есть,
И справедливость и врагам гоненья.

   Джон Уитгифт

Я слышал Джаксон, в древности седой
Царь Дарий прочь бежал от Александра.
И расточилась армия его,
Как золото у нищего в кармане.

litcult.ru

Тайна портрета Кристофера Марло • Arzamas

Тайный агент, вольнодумец и еретик, человек, скрывающийся под именем Шекспира, — кем был поэт и драматург, о котором судят по портрету, где, возможно, изображен другой человек?

Подготовила Юлия Богатко

Неизвестный автор. 1585 год © Corpus Christi College, Cambridge

В 1952 году в стенах кембриджского колледжа Тела Христова был найден портрет неизвестного автора с изображением неизвестного юноши. После реставрации и небольшого исследования была выдвинута гипотеза, что
на картине изображен не кто иной, как драматург Кристофер Марло. Единственное, что указывало в пользу этой версии, — надпись в левом верхнем углу картины: «В возрасте 21 года в 1585-м». 

Действительно, по записям о крещении установлено, что в 1564 году
в Кентербери в семье мастера цеха сапожников и дубильщиков Марло родился мальчик Кристофер. Благодаря своим дарованиям и победившей Реформации, которая поощряла обучение талантливых детей за счет церкви, он получил отличное образование в Королевской грамматической школе. Обучение строилось на изучении религии, латинской грамматике, греческой литературе, пении и стихосложении. После успешного выпуска Кристоферу снова повезло: архиепископ Паркер как раз учредил несколько стипендий в Кембридже для уроженцев Кентербери.

Так сын ремесленника стал студентом колледжа Тела Христова, где готовился к духовной карьере. Одновременно он продолжал упражняться в стихосложении и в переводах из Сенеки, Аристотеля и Овидия (его перевод «Любовных элегий» был сожжен за безнравственность содержания сразу после публикации).

Его перевод «Любовных элегий» был сожжен за безнравственность содержания сразу после публикации

Исследователи портрета и биографы Марло задают себе вопрос: если неизвестный и драматург — одно лицо, то откуда у студента столь богатое платье? Но респектабельный вид Марло можно объяснить следующим образом: канцлер Кембриджского университета лорд Берли совмещал свой пост с должностью главного министра Елизаветы I и вербовал толковых студентов в агенты для Королевской секретной службы. 

Британская агентская сеть была самой успешной и широкой шпионской сетью
в Европе, один за другим раскрывая католические заговоры против королевы. Какую именно роль играл в ней драматург — доподлинно неизвестно,
но университетские книги фиксируют частые отсутствия студента Марло
в последние годы пребывания в колледже. А в это же самое время был раскрыт заговор против королевы, имевший целью водворить на трон поддерживаемую католиками Марию Стюарт. Кроме того, по университету поползли слухи
о переходе Марло в католичество. Так что, когда время подошло к выпуску, руководство университета сначала не хотело давать ему степень, но неожиданно переменило решение, получив от Тайного совета письмо о том, что молодой человек «заслуживает вознаграждения за свое верное в отношении Короны поведение». На основании этого исследователи, придерживающиеся той теории, что на картине изображен сам Марло, утверждают, что богатый костюм юноша мог получить специально в честь написания портрета. 

Получив степень, 23-летний Кристофер Марло прибыл в Лондон, чтобы продолжить службу королеве. Здесь он наблюдает за политическими играми, что впоследствии отразится в его драмах, а также присоединяется к группе вольнодумцев «Школа ночи». Она объединяла математиков, астрономов, географов и философов, собиравшихся для эзотерических обсуждений. Одним из центральных было обсуждение коперникианской гелиоцентрической картины мира, которой очень боялась в то время церковь. Тогда и начинаются неприятности Марло: его обыскивают, его самого и его друзей допрашивают под пытками, обвиняют в атеизме и хуле на Святого Духа, а также
в распространении кощунственных взглядов. 

Расследование установило, что вечер он провел в компании с тремя мужчинами, каждый из которых имел то или иное отношение к Секретной службе

30 мая 1593 года Марло был найден зарезанным в частном доме в Дептфорде. Расследование установило, что вечер накануне он провел в компании с тремя мужчинами, каждый из которых имел то или иное отношение к Секретной службе, а также к покровителю интеллектуального кружка «Школа ночи» — Томасу Уолсингему. Расследование настояло на версии бытовой ссоры
в результате возлияний. Неофициально же как наиболее вероятные фигурировали две гипотезы о смерти Марло: первая, из которой следовало,
что Уолсингем опасался признаний Марло в ходе начавшегося расследования
и устроил «несчастный случай», и вторая — связанная с опасениями Тайного совета, желающего устранить вольнодумца до начала громкого дела об атеизме.

Надпись на портрете «Quod me nutrit me destruit» («Что меня питает, то меня
и убивает») вполне могла быть девизом человека, который жил ярко и умер молодым, — убеждены те, кто считает, что на картине мы видим именно Кристофера Марло. 

Эта загадочная и трагическая смерть породила множество литературных размышлений авторов разных эпох: в частности, Юрий Нагибин в новелле «Надгробие Кристофера Марло» предполагает, что он был убит почитателем
его таланта, который таким образом хотел увековечить свое имя. Но самая волнующая версия смерти относится к так называемому шекспировскому вопросу: согласно американскому исследователю Кальвину Хоффману, смерть поэта была инсценирована, а сам он бежал на континент, где продолжил писать пьесы и сонеты, публикуя их в Англии под именем Шекспира (многие усматривают сходство юноши с изображениями Уильяма Шекспира).  

arzamas.academy

Марло, Кристофер Википедия

Кристофер Марло
Christopher Marlowe

Портрет неизвестного. По мнению части исследователей, здесь изображён Кристофер Марло
Дата рождения 6 февраля 1564[1][2] или 23 февраля 1564(1564-02-23)[3][4][5]
Место рождения
  • Кентербери, Сити-оф-Кентербери, Кент[d], Кент, Англия[1]
Дата смерти 30 мая 1593(1593-05-30)[1][2][…](29 лет)
Место смерти
  • Детфорд[1]
Гражданство (подданство)
  •  Королевство Англия
Род деятельности поэт, переводчик и драматург
Годы творчества 1577-1593
Язык произведений английский[2]
Автограф
Произведения в Викитеке
 Медиафайлы на Викискладе
В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Марло.

Кри́стофер Ма́рло (англ. Christopher Marlowe) (крещён 26 февраля 1564[7], Кентербери — 30 мая 1593, Дептфорд) — английский поэт, переводчик и драматург-трагик елизаветинской эпохи, наиболее выдающийся из предшественников Шекспира[8], разведчик[9]. Благодаря ему в елизаветинской Англии получил распространение не только рифмованный, но и белый стих[8].

Содержание

  • 1 Биография
    • 1.1 Юность
    • 1.2 Марло в Лондоне
    • 1.3 Убийство
    • 1.4 Марло и Шекспир

ru-wiki.ru

Кристофер Марло – прерванный полет или жизнь под маской? | Культура

Кто же он такой, этот Кристофер Марло?

Сейчас даже в Англии его имя помнит лишь узкий круг любителей. А между тем он был величайшим новатором в английской литературе, приготовившим путь Шекспиру. До него на английской сцене не было ни подлинной трагедии, ни исторической хроники, ни белого стиха. Пьесы Шекспира полны цитат из произведений Марло, в то время как он игнорировал всех остальных современников.

Марло родился в Кентербери в 1564 году, как и Шекспир. Его отец был башмачником, но это не помешало Кристоферу в 15 лет поступить в Королевскую школу, куда принимали лишь детей из знатных семей, либо особо одаренных. Через год он получил стипендию, позволившую ему стать студентом Кембриджа. В университете он изучал богословие, переводил Овидия и писал свою первую трагедию «Дидона», отрывок из которой, повествующий о трагической участи Гекубы, впоследствии прочитает актер из «Гамлета».

Окончив университет, Марло отказывается от научной карьеры и с головой окунается в мир лондонского театра. Его пьеса «Тамерлан» произвела фурор, принеся ему славу ведущего драматурга. Он становится своим человеком в литературных и аристократических салонах, сражается на дуэлях и попадает в тюрьму, приобретает множество друзей и врагов, самый опасный из которых — жестокий мракобес Джон Витжифт, архиепископ Кентерберийский. Он не простил Марло ни измены богословию ради театра, ни вольнодумных речей — по словам современников, «Марло ценил свободу слова превыше жизни».

А свобода слова в Англии задыхалась под гнетом жесточайшей цензуры. Архиепископ, завоевавший доверие и любовь стареющей королевы, добился неограниченной власти над умами — он самолично читал все пьесы, прежде чем позволить им появиться на сцене или в печати. Заподозренных в ереси или непочтении к религии ждала страшная Звездная палата, которую современники сравнивали с застенками инквизиции. Ибо, по мнению Витжифта: «Уродливым мыслям должны сопутствовать столь же уродливые тела».

Сотни человек были казнены, замучены до смерти, брошены в тюрьму или отправлены в изгнание. В 1593 году пришел черед Марло. В Лондоне началась эпидемия чумы, и епископ объявил, что чума — божье наказание за ереси и богохульство. Это дало ему повод для новой волны обысков и арестов.

Марло интересовал епископа еще и потому, что он был членом группы ученых, мистиков и философов «Школа ночи», отвергавших официальную религию и изучавших тайные знания. Епископ давно мечтал добраться до этой группы, но многие участники принадлежали к высшей аристократии, поэтому ему нужны были веские причины. Арест и допрос Марло могли бы дать ему нужную информацию.

20 мая 1593 года Марло был арестован по обвинению в ереси и богохульстве. Однако дело не дошло ни до следствия, ни до суда — в тот же день он был взят на поруки первым министром лордом Барли.

Почему министр так поступил?

Дело в том, что Марло был не только ученым и литератором. Еще в университете он стал агентом английской разведки. С этой работой он справлялся настолько хорошо, что заслужил благодарность самой королевы. Первый министр был его «боссом», не раз выручавшим своего агента в трудных ситуациях. К тому же он ненавидел архиепископа всей душой и пытался бороться с ним, как мог.

Итак, 20 мая Марло был освобожден.

Возможно, все бы обошлось — Барли отправил бы Марло в длительную поездку за границу, пока все не уляжется. Однако 26 мая в его канцелярию потупил донос, написанный бывшим другом и коллегой, а ныне злейшим врагом Марло Ричардом Бейнсом, в котором тот обвинял Марло в богохульстве, чтении атеистических лекций, подпольном издании кощунственных книг, изготовлении фальшивой монеты денег и греховной любви к мальчикам. Кончался донос словами: «И я считаю, что рот такого опасного человека следует заткнуть».

Против этого был бессилен даже первый министр. Теперь ничто не могло спасти Марло от пыток и казни. Барли не мог скрыть донос от королевы. Он мог лишь задержать его на несколько дней. Так он и поступил. Донос попал в руки королевы только 2 июня, причем в сильно отредактированном виде.

Что же за этим последовало? Ничего. Потому что 30 мая, согласно официальной версии, Марло погиб в пьяной драке. Документы, связанные с его смертью, были спешно затребованы королевой и скрыты от публики до 1925 года, когда их обнаружил студент-историк Лесли Хотсон.

Эти документы оказались крайне любопытными.

Современники Марло были уверены, что он погиб в кабаке. Из протокола, однако, выяснилось что это было не более чем официальной легендой.

Где же произошло убийство?

Марло погиб (если он и вправду погиб) в фешенебельном частном отеле, принадлежащем почтенной и знатной вдове Элеонор Булл, родственнице лорда Барли. Этот дом служил также офисом богатой компании, торгующей с Россией и получавшей огромные прибыли. Главой компании был сам Барли, обеспечивающий ее монополию, а владельцем судоверфи и капитаном — Энтони Марло, родной дядя Кристофера.

Как развивались события?

В протоколе сказано, что Марло и еще три человека пришли утром в дом миссис Булл, провели вместе день, мирно беседуя, а вечером заказали ужин. Во время ужина возник спор, кому платить по счету, началась ссора — и лежащий на кровати Марло вскочил, бросился на противника сзади, выхватил у него нож и нанес ему несколько ран. Тот попытался защищаться, толкнул Марло под руку, и Кристофер нечаянно ударил себя в глаз, да так, что умер на месте. Следователь признал это убийством при самозащите, и Марло в тот же день был похоронен в общей могиле.

Кто в этом участвовал?

Убийца, Инграм Фрезер — слуга лучшего друга и покровителя Марло Томаса Уолсингема, который не только не выгнал его со службы за убийство друга, но даже повысил ему жалованье и сделал управляющим. Второй участник — его близкий друг.

Третий — коллега Марло агент Роберт Поли, которому в то время по долгу службы следовало находиться в Гааге, ожидая писем чрезвычайной важности. С какой целью он покинул пост ради кутежа, на котором был убит его коллега, дал показания следствию и вернулся назад, осталось загадкой. В отчете он написал, что все это время находился на службе ее величества.

Была ли рана смертельной?

Ученые-медики пришли к выводу, что невозможно убить человека так, как это описано в протоколе, для этого нужен тяжелый топор. Марло мог в худшем случае потерять глаз, но никак не умереть, да еще мгновенно.

Как поступила Елизавета?

Она приказала следователю признать Фрезера невиновным и затребовала документы себе, скрыв их от посторонних глаз. Почему Елизавета проявила такой интерес к заурядной пьяной драке?

Как был похоронен Марло?

У Марло были родители, братья, сестры и огромное количество друзей. Однако никто не позаботился о том, чтобы похоронить его по-человечески и поставить на его могиле крест и табличку с именем — ни в тот день, ни позже. Его родители не приехали забрать тело сына.

Его дядя, находившийся в момент гибели племянника в том же городе, должен был отплыть в Россию 25 мая, но почему-то задержался до 1 июня. Он отплыл на следующий день после гибели племянника, накануне следствия и похорон, не известив брата о смерти сына (интересно, не увез ли он на борту лишнего пассажира?). Место погребения того, кого современники называли «величайшим умом Англии», остается неизвестным по сей день.

А через две недели на обложке поэмы «Венера и Адонис» впервые появилось имя «Вильям Шекспир»…

shkolazhizni.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.