Коростылев вадим стихи


Вадим Коростылев: Стихи. Вадим Коростылев (Чайка. Номер 2 (2) от 16 мая 2001 г.)

Вадим Коростылев

Вадим Коростылев

Вадим Николаевич Коростылев (1923-1997) родился и жил в Москве. В детстве полюбил театр. В четырнадцать лет пришел поступать в актерскую студию к великому Станиславскому, и тот, пораженный его необыкновенным голосом, дал распоряжение своей сестре, тоже режиссеру, когда мальчик подрастет, взять его к себе. Наказ брата она выполнила: после школы Вадим учился в театральной студии Станиславского, был занят в спектакле «Ревизор».

 

В 1943 году поступил в Московский Литературный Институт им. Горького на поэтическое отделение. Но оставил его едва ли не на последнем курсе, завербовался на Север. Работал в Арктике, руководил одной из зимовок Карской научно-промысловой экспедиции. Оттуда привез две книги стихов, которые вышли еще в пятидесятых.

 

Писал стихи для песен к кинофильмам. Самой популярной стала песенка о хорошем настроении из кинофильма «Карнавальная ночь»: ...»И улыбка, без сомненья, вдруг коснется ваших глаз...»

 

В литературу вошел как драматург и сценарист. Известный детский автор. Несколько поколений выросло на его добрых сказках «Димка-Невидимка», «Про Ивана-Великана», «О чем рассказали волшебники»: они транслировались по радио, шли в детских театрах страны. По его сценариям были созданы мультфильм «Вовка в тридевятом царстве», кинофильмы «Айболит-66» и «Король-Олень». Талантливый сказочник, он продолжал в советской культуре традицию, начатую Корнеем Чуковским и Евгением Шварцем.

 

Но не легок был его творческий путь. Биографам еще предстоит рассказать о драме, пережитой этим замечательным писателем. Он попал в «черный список» газеты «Советская культура»". Его запрещали, из афиш шедших по его пьесам спектаклей вымарывали его имя. Ругательными газетными статьями о себе он обклеил уборную своей квартиры — не хватило места, несмотря на высоченные потолки старомосковского дома. Один его коллега (преуспевающий и приближенный к властям драматург) много лет травил его доносами — не пускал в «драматургию для взрослых».

 

У него был редкий исследовательский дар. Он — автор семи исторических пьес, среди них о декабристах — «Через сто лет в березовой роще» и о Пушкине — «Шаги командора". Он был последователем Ю.Тынянова. Предлагал свою интерпретацию исторических событий. С его мнением считались маститые специалисты. Но не начальство.

 

Добрый, благородный человек. Гордый, чтобы снизойти до объяснений с негодяями. Много работал. Учил, помогал молодежи.

 

Однажды он вел машину, и у него на дороге кончился бензин. Остановившийся водитель отдал ему свою полную канистру и сказал, что получил ее в подобной же ситуации и просит потом передать другому. Вадим Коростылев любил эту историю, потому что верил: и в литературе задача человека — не только воплотить собственные замыслы, но и передать горючее молодому.

 

Стихи писал всю жизнь. Публиковал их очень редко.

 

 

ПОБУДЕМ НЕМНОГО ДЕТЬМИ

 

Побудем немного детьми,

хотя бы на миг, на минуту.

Забудем, что это как-будто,

побудем немного детьми.

 

Побудем немного детьми

и снова научимся небу

и доброму белому хлебу,

побудем немного детьми.

 

Побудем немного детьми

и мир не запляшет на мушке:

ведь станут игрушками пушки,

побудем немного детьми.

 

Побудем немного детьми

и сказки припомним, как были...

А взрослыми мы уже были,

побудем немного детьми!

 

КОГДА КАПИТАНЫ ПЛАЧУТ

 

Лужи стоят, как лужи,

Прочих они не хуже,

Прочих они не уже,

И пусть они не моря —

Кораблики из бумаги

В лужах полны отваги,

Они поднимают флаги

И отдают якоря.

 

На мостиках — капитаны,

Им не страшны туманы,

Бури и ураганы,

Но на исходе дня

Идут к капитанам мамы

И заявляют прямо,

Что вечером всем упрямым

Не избежать ремня.

 

А капитаны строги,

А капитаны боги,

Они неприкосновенны,

Пока огибают мель!

И каждый из них — Беринг,

Но каждая мама — берег,

А если спишут на берег,

То будет папин ремень.

 

Лужи стоят, как лужи,

Склянки пробили ужин,

Небо стало зеленое,

А слезы — они не зря:

Когда капитаны плачут,

Это, ведь, только значит,

Что лужи будут соленые,

А это уже — моря!

 

В МИРЕ ГДЕ-ТО...

 

В мире где-то, в мире кто-то

обязательно в пути —

кто-то мчится к повороту,

что-то чтоб за ним найти.

 

Кто-то что-то проворонит,

кто-то ищет свет в окне,

кто-то топит, кто-то тонет,

кто-то уж давно на дне.

 

Кто-то пьет, а кто-то плачет,

кто-то хочет всех унять,

кто-то где-то только зачат,

Чтобы к старости понять:

 

жизнь проходит, как испуг —

                                         вдруг!

 

* * *

 

Когда бы тень была лишь тенью,

сирень —

                   не больше, чем растеньем,

алмаз — углем,

                       что стал кристаллом,

фонтан — не больше, чем струя —

земля бы Пушкина не знала,

да и, пожалуй, соловья.

 

 

* * *

 

Мне снился дождь. Ударил как с плеча,

отвесно рухнул — осенью весенний.

Он шел, купаясь в солнечных лучах,

он шел без туч,

он был, как свет без тени.

 

Счастливый сон,

И не придумать лучше:

Мне снился дождь

и не приснились тучи.

 

СТАРЫЕ МЕЛЬНИЦЫ

 

Вот мельницы, скажем,

вот мельницы, скажем,

трудились,

трудились,

а стали пейзажем.

 

Но в памяти мельниц

доныне хранится,

как с ними сражался

таинственный рыцарь.

 

Что может быть лучше,

что может быть проще —

искать настоящее

в прожитом прошлом!

 

И старые мельницы

с ветром простились,

сбежали с холмов

и в дорогу пустились.

 

Глаза светофоров

при их появленье

зелеными делались

от удивленья.

 

И мельницам что-то

советовал каждый,

и глобус вокруг

обошли они дважды.

 

Быть может, им снова

увидеть случится,

как скачет смешной

и таинственный рыцарь.

 

А сзади, под солнцем

отвесным Ламанчи —

короткая тень его

с именем Санчо.

 

Что может быть лучше,

что может быть проще —

найти настоящее

в прожитом прошлом!

 

Но, видно, случилось

на глобусе что-то:

они не нашли

своего Дон Кихота.

 

 

* * *

 

Вечно в выборы играем

от Камчатки до Невы!

Зайца волком выбираем,

выбираем волка в львы.

 

Но, хотели, верно, вы бы

в этот скомороший век,

чтобы тот, кто в люди выбран,

оказался человек!

 

 

* * *

 

На все мы злимся: на судьбу, на землю,

на гостя, если засиделся гость.

Ну, а сама земля — она не дремлет,

по капле собирает нашу злость.

 

И возвращает нам. И ты попробуй

понять,

что достаются нам сполна,

как перевоплощенье нашей злобы —

цунами, эпидемия, война.

 

 

* * *

 

Мы редко думаем про небо,

про синеву и свежесть рек,

забыв, что не единым хлебом

живет на свете человек.

 

Сойдясь, о быте мы толкуем,

ведь в нем любой из нас мастак,

и не возьмем, не затоскуем

без всякой почвы просто так.

 

Травинку теплую потрогать

стыдимся нежною рукой,

глядим торжественно и строго,

твердя себе: мы, век такой!

 

Конечно, есть у века почерк,

но не вычеркивает век

из жизни стихотворных строчек

рифмующихся с небом рек.

 

И все равно в глубинах где-то

у каждого живет своя

струя лирического Фета —

простая правда бытия.

 

Публикация Анны Тоом и Заиры Коростылевой

 

 

 

www.chayka.org

Песни на стихи Вадим Коростылев

Перед Вами список песен автор текста которых Вадим Коростылев.

Для некоторых песен есть видео, аккорды, переводы. В списках песен они отмечены особыми значками.

Чтобы перейти к полной информации о песне, нажмите на её название.

2.

Песня Бармалея

Я бесподобный, я очень злобный, Я всех на свете страшней и злей....

3.

Ты лети моя акула

Эх, ты лети моя акула, Путь-дорога далека, Ты лети моя акула, Все четы...

8.

Пять минут Популярные

Я вам песенку спою про пять минут, Эту песенку мою пускай поют, Пусть ...

13.

Надоело это

Я умела лишь ахать и охать, Горевать, и рыдать, и тужить - Надоело это...

15.

Песня невест

Нам в городе хорошеньких девиц не занимать, Принцессой на горошине люб...

17.

Песня Тартальи

Кто такой в этой сказке Тарталья? Он злодей, негодяй и каналья....

18.

Песня Чиголотти

Из чайничка, из чайничка - течёт одна вода, А чарочку, а чарочку добуд...

20.

Это было когда...

Это было когда, по земле бродили сказки, Было добрым добро, было злым,...

- есть перевод, - есть видео, - есть аккорды

spoemdruzya.ru

Настоящие герои всегда идут в обход

Арбатский мальчик. Мечтатель, который писал стихи и мог с утра в одной пижаме, не переодевшись, по арбатским переулкам отправиться в школу. Бредил театром, поступал в студию Станиславского, и отцу-основателю Художественного театра даже понравился — тот попросил сестру взять мальчишку, когда тот подрастет. Играл в студии Станиславского роль Хлестакова. Но артистом не стал. Стал писателем, пьесы и сценарии которого растащили на цитаты. Об этом мечтают многие пишущие — не у всех получается. Один «Айболит-66» чего стоит: обаятельнейший Бармалей (Ролан Быков), добрейший, удивленный злом доктор Айболит (Олег Ефремов), очаровательнейшая Чича (Лидия Князева). О том, как жил и работал писатель, рассказала «МК» его дочь Марина Коростылева.

Это очень хорошо, что нам очень плохо

— «Айболит-66», «Король-олень» — какова была их судьба, а также других пьес и картин, снятых по сценариям вашего отца?

— Как ни странно, у «Айболита-66» судьба оказалась лучше, чем у остальных: фильм получил вторую категорию и широко шел. В первую очередь потому, что пробивной силой этой детской/недетской картины был Ролан Быков, человек с фантастическим даром убеждения. Он мог любого убедить, что черный лист в его руках — абсолютно белый. Интересно, что когда отсмотрели весь материал, Олег Ефремов сказал: «Вообще-то этот фильм не про Айболита, а про Бармалея». «Почему?» — спросили его. «Потому что у Бармалея есть главная песня, а у доктора нет». И тогда отец написал те самые знаменитые слова: «Это очень хорошо, что пока нам плохо». Получается, что Ефремов песню выпросил, а она стала гимном советской интеллигенции. Только пели ее иначе: «Это очень хорошо, что нам очень плохо».

А вот «Король-олень» вышел в третьей категории и фактически прошел четвертым экраном: слишком много было там аллюзий, намеков. Зато теперь его бесконечно гоняют по телевидению.

— А Вадим Коростылев, автор этих аллюзий и намеков, умел пробивать свои произведения? Сам был боец?

— Как сказать… У него была такая мягкая улыбчивая оболочка, а внутри он был кремень. Есть прекрасная история: секретарь МГК партии по идеологии (коммунистической. — М.Р.) Владимир Ягодкин имел разговор с отцом после выхода спектакля «Шаги командора» в Пушкинском театре. Эта пьеса, надо сказать, вызвала бурю, особенно в рядах пушкинистов.

— Пушкинистам-то Коростылев чем не угодил?

— Это было первое художественное произведение, где Наталья Гончарова представала в роли любящей жены. На него накинулись: припомнили ей царя, что она виновата в смерти поэта… А отец… он просто подсчитал, сколько лет она была замужем за Пушкиным, сколько за это время родила ему детей. И путем простого подсчета и, главное, по прочтении ее писем он пришел к выводу, что она была одной из лучших среди русских жен наших литераторов. Потом, у отца Николай I был не таким уж сатрапом, и сам Пушкин с резкими высказываниями — да много чего там было неправильного. Всеми уважаемый пушкинист в своей статье писал: «Даже письмо Пушкина об игре английского пианиста Гульда Коростылев умудрился уложить в свою концепцию». На минуточку — письма такого у Пушкина не было и в помине, его отец сочинил после посещения концерта Гилельса.

Так вот, этот секретарь по идеологии, который и закрывал спектакль в Пушкинском театре, сказал отцу после достаточно жесткого разговора: «Вы, наверное, не понимаете, с кем вы разговариваете». — «Почему же? Очень хорошо понимаю. Я даже вижу разницу между нами: вас могут снять с работы, а меня — нет». Вот смелый он был? Или нет? Пошел добровольцем на фронт, в первые же дни получил чудовищную контузию, которая впоследствии отзывалась ему страшными головными болями. После войны бросил Литинститут, уехал на Север, стал начальником зимовки. Потом женился на моей маме, которая была дочерью врага народа (одного из секретарей компартии Ирана, расстрелянного в конце 30-х). Мама рассказывала: когда родители решили пожениться, то будущая теща уговаривала отца этого не делать, но отец не внял.

Кстати, из-за отца в свое время меня не взяли в ГИТИС: профессор Образцова, специалист по зарубежной литературе, написала статью, где, в частности, обвинила отца в том, что он был недостаточно советским писателем. После этого он попал в список не рекомендованных к постановке драматургов.

— Сильно переживал подлые нападки?

— Он пришел в Дом литераторов, и кто-то его спросил: читал ли он статью Образцовой? Отец ответил: «Я глупостей не чтец, а пуще Образцовой». Поэтому, когда она услышала эту фамилию, ей очень не захотелось брать меня на курс. Ну и тогда Ефим Копелян сказал отцу: «Пусть девочка приезжает к нам». Так я оказалась в семье Копелянов, ставших моими вторыми родителями. И училась в лучшем на тот момент вузе — ЛГИТМиКе. Так что я очень благодарна, что меня не приняли в ГИТИС.

Вадим Коростылев и его любимый Айболит.

Если вы, нахмурясь, выйдите из дома…

— После таких идеологически неустойчивых пьес — и вдруг легкомысленная песенка из «Карнавальной ночи»? Как она появилась?

— Эльдар Александрович Рязанов рассказывал, что, когда были написаны все тексты (а их автором был Лифшиц), он понял, что чего-то не хватает. Не хватало песни со словами «улыбка», «настроение» и прочими банальностями. И как-то они встретились с молодым поэтом Коростылевым, и тот сказал: «Не вопрос, сейчас напишу!» — и написал практически сходу. А потом эта история уже обросла легендами: будто бы Иван Пырьев, в объединении которого снималась «Карнавальная ночь», спросил отца: «Что вам надо, чтобы вы написали песню, которую хочет режиссер?» И отец ответил: «Коньяк, кофе, бутерброды с черной икрой». Ему все это принесли. Когда все было готово, Пырьев посмотрел этот пятистопный ямб и спросил: «Кто же такое станет петь?!» — «Да вы же первый запоете», — ответил отец, но не от наглости, а скорее от зажима. Короче, стихи быстро отправили в Ригу композитору Лепину, и тот быстро написал музыку. Гурченко начала разучивать, и буквально на следующий день, говорят, Пырьев шел по коридору «Мосфильма» и напевал. Забыла сказать: он поспорил с отцом на бутылку коньяка, который стоял в кабинете Пырьева. Отец, естественно, выиграл, и дома дружно коньяк распили.

— Думаю, что песенка, должно быть, хорошо кормила вашу семью.

— Еще как! Ее пели в каждой подворотне, на всех радио, в каждом ресторане. А рестораны в то время всегда делали авторские отчисления. На эти деньги была выстроена отдельная квартира в нашей коммуналке. Было такое короткое время, когда Хрущев разрешил советским людям в своих квартирах делать любые перепланировки, и мой отец из коммуналки сделал квартиру. Надо сказать, что эта квартира на Гоголевском бульваре в свое время принадлежала брату коллекционера Бахрушина, которую он держал для запойных художников. Квартира с большой кухней, с комнатой для прислуги... У нас там было две комнаты, так вот, большую перегородили гениальной стеклянной перегородкой, и я за перегородкой прожила детство и отрочество.

Я наблюдала, как по другую сторону ее, за столом собирались замечательные люди. Кто только здесь не был: Ефремов, Юрский, Ляля Котова, легендарный завлит «Современника». Копелян, Макарова, Товстоногов, Хомский, когда приезжал из Риги, жил здесь… Потом появился композитор Борис Чайковский, выдающийся симфонист, и начал писать музыку к «Айболиту-66». В театральной Москве было такое понятие, как «телятина по-коростылевски», — отец отлично готовил. Он ходил на рынок, выбирал мясо. Потом запекал его и поливал только кипятком.

А случай с английским писателем Джеймсом Олдриджем? Когда тот в Москву приехал, они с отцом случайно встретились в Доме литераторов, ну и зависли там на несколько суток, пили водку. Причем, повторю, отец не говорил ни на каком языке, Олдридж тоже не знал русского, но они ушли от всех переводчиков; Олдриджа спецслужбы потом потеряли. Как ни странно, отца никуда потом не вызывали — может быть, потому, что он был беспартийным писателем.

Кстати, по поводу «Карнавальной ночи»… Олдридж, послушав песенку про настроение, сказал отцу: «Если бы это было в Америке, ты бы был миллионером». Но мы жили на авторские отчисления и от сценария до сценария, которые не шли потоком. Жили в долг: аванс раздавался за долги, а на остальное — гуляли. Такая жизнь была.

«Был патологически добр. Не прощал разве что подлости. Не терпел хамского отношения к женщине».

Хочу — пирожное, хочу — мороженое

— А ведь Вадим Николаевич начинал как поэт, серьезный писатель. С чего вдруг он вдруг начал писать для детей?

— Начал, когда я родилась. Он отлично разговаривал с детьми, никогда с ними не сюсюкал. Первым громким произведением для детей стал мюзикл «Димка-невидимка», который отец вместе с поэтом Львовским написал для детского театра. А поставил его Олег Ефремов. А потом появились пьесы «Кукла Надя и другие», «О чем рассказали волшебники», из которой, по сути, вырос «Айболит-66». И сразу же случился скандал. Дело в том, что выходная ария Айболита в пьесе (не в фильме) звучала так: «В английской сказке я Дулитл, а в русской — Айболит. Ведь вы не скажете «болитл», а скажете «болит». Теперь вам будет ясно вот, зачем был нужен перевод». К этому моменту никто не знал, что это не оригинальная сказка и что Корней Иванович Чуковский назвал доктора Дулитла Айболитом. Корней Иванович спустил на отца собак. Требовали, чтобы песенку убрали, но, как ни странно, она в спектакле, поставленном в ТЮЗе, все же звучала.

— Писатели героев своих берут из себя, хотя в этом не любят признаваться. Насколько Вадим Николаевич был похож на своих героев?

— Во многом. Например, Вовка из тридевятого царства — это он и, наверное, немного я, поскольку очень похожа на отца. Это мы: хочу — пирожное, хочу — мороженое. Или — двое из ларца, одинаковы с лица. Его рабочий стол всегда был завален бумагами, но он точно знал, где что лежит. Я помню жуткий скандал, когда мама однажды убралась. Стоял крик, из которого я слышала только одно: «Там лежал спичечный коробок, на нем — идея пьесы!».

Был патологически добр. Прощал долги, хотя сам всегда их отдавал. Не прощал разве что подлости. Не терпел хамского отношения к женщине. Он всегда провожал одиноких дам, которые бывали у нас в гостях. Сажал их в такси и всегда платил. Маму спрашивали: «Ты не ревнуешь?» — на что мама отвечала: «Если ему надо уйти, он и так уйдет». Недавно я пересматривала видео спектакля «Пиросмани». На поклонах отец сначала подходит к женщинам и таким привычным движением целует им руки — это был естественный для него жест.

Писал легко, как бы сейчас сказали, «левой пяткой». Но удивительно: то, что делалось легко, осталось надолго. Как было с «Карнавальной ночью». А то, что писалось кровью, как, например, пьеса «Бригантина», запрещалось. «Бригантину» он написал в хрущевскую «оттепель», а поставили ее, когда «оттепель» заканчивалась. Зато она шла в Эстонии, на эстонском языке. И что интересно, отец во время репетиции (он находился в зале) вдруг остановил прогон и сказал: «Извините, но вы неточно говорите текст». Он ни на каком языке, кроме русского, говорить не умел. «А как вы поняли?!» — спросил его со сцены артист. — «Но я же слышал». — «Действительно, я пропустил фразу».

— Насколько сегодня актуальны произведения Коростылева?

— Его детские пьесы идут до сих пор — «О чем рассказали волшебники», «Айболит-66» — в том или ином варианте. «Вовка в тридевятом царстве» не сходит с экрана. Из взрослых пьес ставится одна — «Пиросмани, Пиросмани, Пиросмани», или ее второе название: «Праздник одиночества». Это был спектакль Някрошюса в Литве, и его еще поставил в Грузии Георгий Лордкипанидзе.

— Он любил свой день рождения?

— О да. Отмечал всегда на даче. Всегда очень много народу: артисты из БДТ приезжали, Пахмутова с Добронравовым приходили, врачи, с которыми он очень дружил, но у которых не лечился. Всегда в товарном количестве — телятина или свинина. И этой компании он всегда первый раз читал свои пьесы…

www.mk.ru

Коростылёв, Вадим Николаевич — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 20 января 2018; проверки требуют 6 правок. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 20 января 2018; проверки требуют 6 правок. В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Коростылёв.

Вади́м Никола́евич Коростылёв (3 августа 1923 года, Москва — 1 июня 1997 года, там же) — русский советский писатель, поэт, драматург, сценарист.

Родился в Москве. В 1943 году поступил в Литературный институт им. А.М. Горького, на поэтическое отделение. Сразу после войны, не окончив института, отправился на Север. Был некоторое время руководителем зимовки Карской научно-промысловой экспедиции[1].

В 1951 году дебютировал книгой стихотворений. В 1955 году начал писать сценарии для Московского ТЮЗа. Становится автором стихов некоторых популярных песен (начиная с фильма Карнавальная ночь). Затем стал писать сценарии для кино (Айболит-66, Король-олень и др.), телеспектаклей (Димка-невидимка, Про Ивана не великана), мультфильмов (Вовка в Тридевятом царстве и др.). Автор семи исторических пьес[2] и книг для детей[3].

Считал себя последователем Юрия Тынянова. Продолжал в советской литературе традиции, начатые Корнеем Чуковским и Евгением Шварцем[4]

Похоронен на Донском кладбище[5].

Пьесы[править | править код]

  • «Через сто лет в берёзовой роще».
  • «Шаги командора».
  • «Дон Кихот ведет бой».
  • «Варшавский набат».
  • «Праздник одиночества».
  • «Десять минут надежды».
  • «Бригантина».
  • «Пиросмани».
  • «Кукла Надя и другие».

Сценарии[править | править код]

Фильмы и мультфильмы

Сборники стихов[править | править код]

  • 1951 — «За Полярным кругом»;
  • 1955 — «Семь дней»;
  • 1956 — «Север — Юг».

ru.wikipedia.org

Вадим Коростылёв

Коростылёв Вадим Николаевич – русский советский драматург, писатель и поэт.

Родился и большую часть жизни писатель прожил в Москве. С детства полюбил театр. Когда в четырнадцать лет пришел поступать в актерскую студию к великому Станиславскому, тот, пораженный необыкновенным глубоким баритоном Коростылёва, дал распоряжение своей сестре, тоже режиссеру, когда мальчик подрастет, взять его к себе. Наказ брата она выполнила: после школы Вадим учился в театральной студии Станиславского, играл Хлестакова в спектакле «Ревизор».

Коростылёв принадлежал к военному поколению, и когда началась война, сразу записался добровольцем в комсомольский батальон. Вместо отправки на фронт их послали копать окопы под Ельней. Там и попал в страшную кровавую кашу, где мало кто выжил. Был тяжело контужен, потом почти два года прикован к постели, пока все-таки выкарабкался. Однако он получил ранение еще до того, как попал на фронт, затем был комиссован по здоровью, и вышло так, что участником войны Коростылёв официально не считался.

Оставаясь в Москве, в 1943 году он поступил на поэтическое отделение в Московский литературный институт им. Горького.

Ещё до войны Коростылёв прочел романы Юрия Тынянова «Кюхля», «Смерть Вазир-Мухтара», «Пушкин». Книги эти произвели на Вадима огромное впечатление. Говорил, что возникло ощущение, будто он сам лицеист и нежно дружит с Кюхельбекером, Пущиным. В декабре 1943 года Тынянов умер, а Коростылёв стоял у гроба в почетном карауле, чувствуя себя так, как будто хоронит самого Пушкина. Позднее Коростылёв писал: «Я понял, что существует Мост Времени... Если опереться о парапет Моста Времени... то... мы должны прожить жизнь прадедов и отцов, чтобы их мысли возникли в наших умах как открытие, а не как ответ на экзаменах, тогда мы поймем себя».

Они пересекались в Литературном институте, где Тынянов преподавал. Коростылёв очень его уважал и научился у него самому главному, смотреть на историю, как на живой процесс, живую жизнь. Очень любил цитировать фантастическую фразу Тынянова: «Есть документы парадные, и они врут, как люди». Он для себя, во взрослых своих сочинениях, пьесах исторических был согласен с Тыняновым, который говорил: «Там, где заканчивается документ, там начинаюсь я».

Между тем, подошла к концу война, и Коростылёв мучительно переживал, что у него «нет биографии». Его друзья и сверстники – Шубин, Гудзенко, Межиров, Наровчатов – были опалены сражениями, стали известны своими стихами.

Коростылёв принял решение наверстать упущенное. Едва ли не на последнем курсе он оставил институт, завербовался на Север и отправился на поиски подвигов в Арктику. Холодал, голодал, рисковал жизнью, руководил одной из зимовок Карской научно-промысловой экспедиции. Продолжал писать стихи и в 1947 году приезжал в Москву на Всесоюзное совещание молодых писателей как делегат Крайнего Севера.

Но так как пронзительно-лирического дара у него не оказалось, превратить свои невероятные приключения в поэзию Коростылёв так и не смог: сборники стихов «За Полярным кругом» (1951) и «Север-Юг – Семь дней» (1956) успеха у читателей не имели.

По возвращении с севера Коростылёв женился во второй раз. Первый брак распался еще до поездки в Арктику. Новая жена писателя, Заира, была дочерью расстрелянного в 1938 году советского партийного деятеля Аветиса Султан-Заде, одного из секретарей компартии Ирана. Когда Вадим и Заира решили пожениться, будущая теща уговаривала Коростылёва этого не делать, но он не внял.

В начале 1954 года у Коростылёвых родилась дочь, которую назвали Мариной. Нужно было кормить семью, и все больше места в творчестве занимало маргинальное, то, к чему сам Коростылёв относился свысока, как к заработку – водевиль, бурлеск, полукомедия-полуоперетта для детского театра, тексты песенок для кинофильмов.

Между тем, 1950-е – время, когда в художественной жизни страны наступали большие перемены. Это было время инфляции пафоса, патетики и казенных лозунгов, время крушения ходульных плакатных героев. Уходило в прошлое «бесконфликтное искусство», в советскую литературу, театр и кино шли новые веяния.

Пришли они и в театр для детей. То ли надзор партии и правительства был не такой пристальный в детском театре, то ли это влияние личности и таланта главного режиссера Анатолия Эфроса, но под предлогом «коротких штанишек» в те годы в московском ТЮЗе (Центральном детском театре) собрались замечательные силы. Там играли молодые Михаил Ефремов, Ролан Быков, Надежда Князева, Владимир Горелов. Там ставились пьесы Розова, Хмелика, Шатрова и Львовского. Для ТЮЗа писал и Вадим Коростылёв.

В 1955 году Олег Ефремов поставил в ТЮЗе озорной и весёлый музыкальный спектакль Коростылёва и Львовского «Димка-невидимка». В 1957-м Ролан Быков ставит острую сатирическую полную эксцентрики постановку по пьесе В.Коростылёва «О чём рассказали волшебники» — переложение «Доктора Айболита» К.Чуковского. Спектакли эти стали режиссерскими дебютами и Ефремова, и Быкова. Хотя критика величала постановки эти не иначе, чем «мейерхольдовщиной», они неизменно собирали аншлаги.

Но настоящая слава пришла к Коростылёву в 1956 году. Новогодняя комедия Эльдара Рязанова «Карнавальная ночь» была приметной вехой послесталинской оттепели. «И улыбка, без сомненья, вдруг коснется ваших глаз», — спела героиня Людмилы Гурченко в фильме песню на стихи Коростылёва, а уже на следующий день её распевала вся страна.

Писал Коростылёв в большинстве своем для детей, посвящая свои сказки сначала дочери, а затем внучке.

Судьба дала ему прекрасный шанс: хороший дом, красивая жена, умница дочь, рюмочка к обеду, а то и к ужину. Он любил это дело — и слава Богу. Только так можно долго жить и много написать при самой опасной профессии — профессии драматурга, в которой каждая новая пьеса, как контузия на войне, профессия, где средний возраст первого инфаркта — 35 лет.

Когда Коростылёв вырос в известного драматурга, им были написаны восемь исторических пьес, к которым мысленно ставил эпиграфом слова Тынянова: «Представление о том, что вся жизнь документирована, ни на чем не основано. Если вы вошли в жизнь вашего героя, вашего человека, вы можете иногда о многом догадаться сами». Предлагая свою интерпретацию исторических событий, Коростылёв, тем не менее, настолько глубоко проник в их суть, что с его мнением считались маститые специалисты. Но не партноменклатура.

Советская пресса то и дело обвиняла писателя по поводу и без повода за так называемое «преклонение перед Западом». Профессор Образцова, специалист по зарубежной литературе, написала статью, где среди прочего назвала Вадима Николаевича недостаточно советским писателем. После этого он попал в список не рекомендованных к постановке драматургов. Коростылёв попал в «черный список» газеты «Советская культура». Ругательными газетными статьями о себе он обклеил уборную своей квартиры — не хватило места, несмотря на высоченные потолки старомосковского дома. Коростылёва запрещали, вымарывали имя из афиш спектаклей, шедших по его пьесам. Но снять их с программ десятков детских театров страны даже функционеры от культуры не могли, поэтому несколько поколений советских детей выросло на добрых сказках Коростылёва, на мультфильмах, фильмах и радиопостановках по его сценариям. Среди самых известных – телеспектакль «Димка-невидимка», музыкальные кинофильмы «Айболит-66» и «Король-олень», мультфильм «Вовка в тридевятом царстве». Талантливый сказочник, он продолжал в советской культуре традицию, начатую Корнеем Чуковским и Евгением Шварцем.

Добрый, благородный человек. Гордый, чтобы снизойти до объяснений с негодяями. Много работал. Учил, помогал молодежи.

Однажды он вел машину, и у него на дороге кончился бензин. Остановившийся водитель отдал ему свою полную канистру и сказал, что получил ее в подобной же ситуации и просит потом передать другому. Вадим Коростылёв любил эту историю, потому что верил: и в литературе задача человека — не только воплотить собственные замыслы, но и передать горючее молодому.

Близкие называли Вадима Николаевича, как и его героя – Димка-невидимка. Вдова Коростылёва Заира Аветисовна вспоминает: Он пришел как Димка-невидимка и ушел Димкой-невидимкой, не более того — характер. Он никуда не высовывался, а наоборот, он все время от всего отказывался. Его приглашают читать лекции в Литинституте, он отказывается. Я возмущаюсь: «Почему?». Он говорит: «Ты что, не соображаешь ничего? Это же к каждой лекции я должен готовиться, а когда же я буду писать свои вирши?». Стихи он писал всю жизнь. Публиковал их очень редко.

fantlab.ru

В юбилей Вадима Коростылёва (1923 - 1997)

Я открыл это имя благодаря почтовой рассылке сайта Юлии Зиганшиной. Ну, то есть как открыл: знал, как и все, песни на его стихи, но вот что это он их написал - не знал, а уж стихов без музыки и подавно. С них сегодня и начну.

Мы редко думаем про небо,
про синеву и свежесть рек,
забыв, что не единым хлебом
живет на свете человек.


Сойдясь, о быте мы толкуем,
ведь в нем любой из нас мастак,
и не возьмем, не затоскуем
без всякой почвы просто так.

Травинку теплую потрогать
стыдимся нежною рукой,
глядим торжественно и строго,
твердя себе мы: век такой!

Конечно, есть у века почерк,
но не вычеркивает век
из жизни стихотворных строчек
рифмующихся с небом рек.

И все равно в глубинах где-то
у каждого живет своя
струя лирического Фета —
простая правда бытия.

* * *

Вечно в выборы играем
от Камчатки до Невы!
Зайца волком выбираем,
выбираем волка в львы.

Но, хотели, верно, вы бы
в этот скомороший век,
чтобы тот, кто в люди выбран,
оказался человек!

* * *

На все мы злимся: на судьбу, на землю,
на гостя, если засиделся гость.
Ну, а сама земля — она не дремлет,
по капле собирает нашу злость.

И возвращает нам. И ты попробуй
понять,
что достаются нам сполна,
как перевоплощенье нашей злобы —
цунами, эпидемия, война.

* * *
В мире где-то, в мире кто-то
обязательно в пути —
кто-то мчится к повороту,
что-то чтоб за ним найти.

Кто-то что-то проворонит,
кто-то ищет свет в окне,
кто-то топит, кто-то тонет,
кто-то уж давно на дне.

Кто-то пьет, а кто-то плачет,
кто-то хочет всех унять,
кто-то где-то только зачат,
Чтобы к старости понять:

жизнь проходит, как испуг —
                                                вдруг!

***
Побудем немного детьми,
хотя бы на миг, на минуту.
Забудем, что это как-будто,
побудем немного детьми.

Побудем немного детьми
и снова научимся небу
и доброму белому хлебу,
побудем немного детьми.

Побудем немного детьми
и мир не запляшет на мушке:
ведь станут игрушками пушки,
побудем немного детьми.

Побудем немного детьми
и сказки припомним, как были...
А взрослыми мы уже были,
побудем немного детьми!

Вадим Николаевич вообще был сказочник. Это его ипостась воплотилась в киносценариях, самые из которых: "Вовка в Тредевятом царстве" (мультфильм), "Айболит-66", "Король-Олень". В дух последних много песен, и все - на стихи Коростылева. Вот три из тех, что я чаще всего вспоминаю:

Музыку к фильму "Айболит-66" написал Борис Чайковский

Ходы кривые роет, подземный умный крот,
Нормальные герои всегда идут в обход,
Нормальные герои всегда идут в обход.

В обход идти понятно, не очень-то легко,
Не очень-то приятно и очень далеко,
Не очень-то приятно и очень далеко.

Зато так поступают одни, лишь мудрецы,
Зато так наступают одни, лишь храбрецы,
Зато так наступают одни, лишь храбрецы.

Глупцы героев строят, бросаются вперед,
Нормальные герои всегда наоборот,
Нормальные герои всегда наоборот.

И мы с пути кривого ни разу не свернем,
А надо будет, снова пойдем кривым путем,
А надо будет, снова пойдем кривым путем.

1966

Если б в Африку спешить не было б причины,
Мы не знали бы, что мы справимся с пучиной.
Что не страшен, будет нам, шторма свист и грохот,
Это даже хорошо, что пока нам плохо,
Это даже хорошо, это даже хорошо,
Что пока нам плохо.

Если б дети в Лимпопо жили не болея,
Мы не знали бы, что есть, в мире Бармалеи.
Что повсюду нам от них надо ждать подвоха,
Это даже хорошо, что пока нам плохо,
Это даже хорошо, это даже хорошо,
Что пока нам плохо.

А когда бы Бармалей козни нам не строил,
Мы не знали бы, что мы, видимо герои.
Что не станем мы в беде ахать или охать,
Это очень хорошо, что пока нам плохо,
Это очень хорошо, это очень хорошо,
Что нам очень плохо.

1966


Музыку к песням из "Короля-Оленя" написал Микаэл Таривердиев.

Шел волшебник злой на поезд,
Шел себе не торопясь,
Шел, совсем не беспокоясь,
Что кругом и пыль и грязь.
На дела дурные ловок -
Шесть обидел малышей,
Шесть поставил мышеловок,
Чтоб поймалось шесть мышей,
Не один порвал учебник,
Те, что "Волшебгиз" издал,
И, конечно, злой волшебник
На вокзал не опоздал.
И, конечно, злой волшебник
На вокзал не опоздал.

Добрый тем же шел маршрутом,
Шел на поезд торопясь,
Задержался на минуту,
Чтоб убрать и пыль и грязь.
Он не мог смириться с фактом,
Что погибнут шесть мышей,
Задержался, чтобы как-то
Успокоить малышей,
И учебники жалея,
Те, что "Волшебгиз" издал,
Он собрал их все и склеил,
Но на поезд опоздал.
Он собрал их все и склеил,
Но на поезд опоздал.

1969

Ну, и еще две песни на стихи Вадима Коростылева в исполнении Юлии Зиганшиной. Первая тоже из киносказки "Король-Олень".

Уехал славный рыцарь мой
Пятнадцать лет назад,
Но на прощанье я ему
Заворожила взгляд.
За сотни рек, за сотни гор,
Направив бег коня,
Во всех красавицах с тех пор
Он узнает меня.
А с башни время сыплет звон -
Дин-дон, дин-дон, дин-дон.

Увы, не только за окном
Прошли с тех пор года,
Я жду и только об одном
Тревожусь иногда.
Когда из дальних стран домой
Он повернёт коня,
Во мне самой, во мне самой
Узнает ли меня?
А с башни время сыплет звон -
Дин-дон, дин-дон, дин-дон, дин-дон.

А закончу я тем, с чего началась слава сегодняшнего юбиляра, с песен к кинофильму "Карнавальная ночь", вернее, с одной, которую мы с Надей слышали "вживую"  на концерте Юлии. Во всех источниках, которые я просмотрел, авторство текстов всех песен приписано дуэту Владимира Лифшица и Вадима Коростылёва, но Леша gomazkov, предваряя песню, почему-то называтет только первого.


Музыку к "Карнавальной ночи" написал Анатолий Лепин.

Ах, Таня, Таня, Танечка
С ней случай был такой,
Служила наша Танечка
В столовой заводской,
Работница питания
Приставлена к борщам,
На Танечку внимания
Никто не обращал.
Не может быть,
Представь себе,
Никто не обращал.

Был в нашем клубе заводском
Весёлый карнавал,
Всю ночь боярышне одной
Весь зал рукоплескал,
За право с ней потанцевать
Вели жестокий спор
Фанфан-Тюльпан с Онегиным,
С Ромео мушкетёр.

И вот опять в столовую
Приходят слесаря,
О дивной той боярышне
С восторгом говорят,
Она была под маскою
Её пропал и след,
Эй, Таня, Таня, Танечка,
Неси скорей обед.

Глядят, а им боярышня сама несёт обед.
Представь себе,
Не может быть,


Сама несет обед.

vazart.livejournal.com

Читать Это очень хорошо, что пока нам плохо… (сборник) - Коростылев Вадим Николаевич - Страница 1

Вадим Коростылёв

Это очень хорошо, что пока нам плохо… (сборник)

© Коростылёв В.Н., наследники, 2013

© ООО «Издательство АСТ», 2013

Про автора

Начну, как в сказке. Когда-то давно жила-была семья: папа, мама и маленькая девочка Маринка. И вот однажды в доме завёлся утёнок – к сожалению, не живой, а игрушечный. Внутри у него был моторчик, а снаружи – ключик. И благодаря этому утёнок мог совершать всякие нехитрые движения. А ещё у этого утёнка позади была прикреплена волшебная красная корзиночка. Она и превращала просто игрушку в самого настоящего волшебного Утя.

Утя поселился на шкафу в комнате родителей и всегда точно знал, как ведёт себя маленькая Маришка. По утрам она приходила к шкафу и, молитвенно сложив ручки, шептала: Утя, Утя, с добрым ути! Дай в корзинке конфетку для Маринки!

Стихи немного нескладные, однако чудодейственные. Кто-нибудь из родителей снимал утёнка со шкафа и, трепеща, девочка заглядывала в корзинку – ведь если её поведение признавалось хорошим, там всегда лежала красивая конфета, если же нет, то, увы…

Девочкой была я, а выдумщиком всего этого обряда мой отец – тогда ещё довольно молодой писатель Вадим Коростылёв.

Не могу сказать, что вся эта история с конфетами вызывала у меня полное доверие. Поэтому пристальным взглядом сопровождала все действия родителей около шкафа и нередко требовала, чтобы до(!) произнесения заклятия мне показали корзинку. Но она всегда была пуста!

Тайна прозорливого утёнка так навсегда и осталась для меня загадкой. Ну, а когда я пыталась выспрашивать отца, он только хитро улыбался и упорно утверждал, что сам не знает, как это выходило…

Реальная, даже обыденная жизнь и чудо с волшебством сопутствуют друг другу и в сказочных пьесах, и в киносценариях Вадима Коростылёва.

А началось это так.

Чуть-чуть биографии.

Родился 3 августа 1923 года в Москве. В детстве сочинял стихи по дороге в школу, а порой даже и на уроках. Очень любил театр. В четырнадцать лет пошёл поступать в актёрскую студию к самому Станиславскому. Тот, отметив необыкновенный голос юноши, дал распоряжение своей сестре, тоже режиссёру: когда мальчик подрастёт, возьми его к себе. Так и случилось: после школы Вадима приняли в театральную студию Станиславского и вскоре он был занят в спектакле «Ревизор».

Когда началась война, сразу записался добровольцем в комсомольский батальон. До того как отправить на фронт, необученных мальчишек послали копать окопы под Ельней. Там они и попали в страшную кровавую бойню. Тогда мало кто выжил. Вадиму, можно сказать, – повезло. Он был «только» тяжело контужен. Два года его лечили, а потом всё-таки комиссовали по состоянию здоровья.

Оставаясь в Москве, в 1943 году Вадим поступает на поэтическое отделение Литературного института, где тогда, в первой половине сороковых годов, кипели довольно бурные литературные страсти.

Подошла к концу война. И Коростылёв принял решение: коль судьба не дала ему повоевать, он всё равно наверстает упущенное. На последнем курсе он уходит из института и уезжает в Арктику, где два года руководит одной из зимовок Карской научно-промысловой экспедиции. Продолжает писать стихи и в 1947 году приезжает в Москву на Всесоюзное совещание молодых писателей как делегат Крайнего Севера.

По возвращении с севера Вадим женился. Жена писателя, Заира, была дочерью расстрелянного в 1938 году советского экономиста, члена Коминтерна, организатора Коммунистической партии Ирана Аветиса Султан-Заде. В начале 1954 года у Коростылёвых родилась дочь. Нужно кормить семью. Заработок приносили водевили, бурлески, пьесы для детского театра и тексты песенок для кинофильмов.

Новогодняя комедия Эльдара Рязанова «Карнавальная ночь» сделала Коростылёва знаменитым: «И улыбка, без сомненья, вдруг коснётся ваших глаз…» – распевала вся страна.

В 1955 году Олег Ефремов поставил в Центральном детском театре озорной и весёлый музыкальный спектакль Коростылёва и Львовского «Димка-невидимка». А в 1957-м в ТЮЗе Ролан Быков выпускает полную эксцентрики постановку по пьесе Коростылёва «О чём рассказали волшебники». Спектакль получил множество всяких премий, в том числе и международных. Эти спектакли стали режиссёрскими дебютами и Ефремова, и Быкова. Потом случилось так, что один из режиссёров-«волшебников» – Ролан Быков – ушёл работать в кино, и тогда Коростылёв пересочинил эту сказку для кинематографа. А песенка из «Айболита-66» стала негласным гимном советской интеллигенции: «Это очень хорошо, что нам очень плохо!!!»

Однажды писателя спросили: «Как вы пришли в сказку?» – «Да кто его знает, как это происходит, – ответил он. – Мне просто захотелось сказок!»

И действительно, драматург заселяет свои пьесы и сценарии не только влюблёнными да властителями сказочных царств. В них активно действуют обезьянки, собаки, птицы, мыши. Но не только этот звериный мир очеловечивается. Души деревьев и грибы, сорняки и цветы, а также куклы, пузырьки из-под чернил, подземные минералы – вся эта разнообразнейшая сказочная братия имеет совершенно живые человеческие характеры: они умеют любить и ненавидеть, приходить на помощь или предавать ближних своих… В общем, всё как у людей.

Впрочем, зачем рассказывать – вы сами можете всё прочитать и оценить фантазии писателя. Как написали на сайте Лаборатория фантастики (fantlab.ru.): «Этот автор не является фантастом как таковым и не включён в рейтинг фантастов, но администрация сайта считает, что это не повод обходить стороной его творчество».

Полностью разделяю это мнение.

Марина Коростылёва

От автора

Вместо предисловия

Приглашение в сказку

Отворите волшебные двери,

Там гуляют волшебные звери

По лесам и полям, незнакомым

Академикам и агрономам.

Там летают, сумев сохраниться,

И жар-птица, и синяя птица,

И ещё кое-кто из пернатых,

Те, в которых не верят юннаты [1].

Мне обидно за тех, кто не верит

В эти старые добрые двери,

Кто не верит и дует с опаской

На огни?во, что высекло сказку!

Нет волшебниц среди педагогов,

В школе к сказкам относятся строго,

Их берут не из школьной программы,

А из памяти маминой мамы!

Отворите волшебные двери!!!

Сказки-мультфильмы

Вовка в Тридевятом царстве

Не на море океане, не на острове Буяне, а в самом что ни на есть обычном городе жил да поживал мальчик по имени Вовка. И всем-то Вовка был хорош, да вот беда – лентяй был жуткий. Целыми днями только и делал, что на диване лежал да сказки читал.

Сказки оно хорошо, конечно. Но вот какая история с ним приключилась…

Пришёл однажды Вовка в библиотеку, книжки менять, а в библиотеке той работала одна весьма непростая старушка.

– Ну, что ты ещё хотел бы почитать, мой дружочек?

– Вот ещё бы такую же книжку, – сказал Вовка, протягивая сборник волшебных сказок.

– Хм, у меня ведь есть кое-что получше, – усмехнулась старушка. – Вот смотри – «Сделай сам» называется.

– Ну, всё сам да сам! А тут ведь вот – царская жизнь: только и делай, что ничего не делай!

online-knigi.com

Вадим Коростылев - Это очень хорошо, что пока нам плохо… (сборник) читать онлайн бесплатно

Вадим Коростылёв

Это очень хорошо, что пока нам плохо… (сборник)

© Коростылёв В.Н., наследники, 2013

© ООО «Издательство АСТ», 2013

Начну, как в сказке. Когда-то давно жила-была семья: папа, мама и маленькая девочка Маринка. И вот однажды в доме завёлся утёнок – к сожалению, не живой, а игрушечный. Внутри у него был моторчик, а снаружи – ключик. И благодаря этому утёнок мог совершать всякие нехитрые движения. А ещё у этого утёнка позади была прикреплена волшебная красная корзиночка. Она и превращала просто игрушку в самого настоящего волшебного Утя.

Утя поселился на шкафу в комнате родителей и всегда точно знал, как ведёт себя маленькая Маришка. По утрам она приходила к шкафу и, молитвенно сложив ручки, шептала: Утя, Утя, с добрым ути! Дай в корзинке конфетку для Маринки!

Стихи немного нескладные, однако чудодейственные. Кто-нибудь из родителей снимал утёнка со шкафа и, трепеща, девочка заглядывала в корзинку – ведь если её поведение признавалось хорошим, там всегда лежала красивая конфета, если же нет, то, увы…

Девочкой была я, а выдумщиком всего этого обряда мой отец – тогда ещё довольно молодой писатель Вадим Коростылёв.

Не могу сказать, что вся эта история с конфетами вызывала у меня полное доверие. Поэтому пристальным взглядом сопровождала все действия родителей около шкафа и нередко требовала, чтобы до(!) произнесения заклятия мне показали корзинку. Но она всегда была пуста!

Тайна прозорливого утёнка так навсегда и осталась для меня загадкой. Ну, а когда я пыталась выспрашивать отца, он только хитро улыбался и упорно утверждал, что сам не знает, как это выходило…

Реальная, даже обыденная жизнь и чудо с волшебством сопутствуют друг другу и в сказочных пьесах, и в киносценариях Вадима Коростылёва.

А началось это так.

Чуть-чуть биографии.

Родился 3 августа 1923 года в Москве. В детстве сочинял стихи по дороге в школу, а порой даже и на уроках. Очень любил театр. В четырнадцать лет пошёл поступать в актёрскую студию к самому Станиславскому. Тот, отметив необыкновенный голос юноши, дал распоряжение своей сестре, тоже режиссёру: когда мальчик подрастёт, возьми его к себе. Так и случилось: после школы Вадима приняли в театральную студию Станиславского и вскоре он был занят в спектакле «Ревизор».

Когда началась война, сразу записался добровольцем в комсомольский батальон. До того как отправить на фронт, необученных мальчишек послали копать окопы под Ельней. Там они и попали в страшную кровавую бойню. Тогда мало кто выжил. Вадиму, можно сказать, – повезло. Он был «только» тяжело контужен. Два года его лечили, а потом всё-таки комиссовали по состоянию здоровья.

Оставаясь в Москве, в 1943 году Вадим поступает на поэтическое отделение Литературного института, где тогда, в первой половине сороковых годов, кипели довольно бурные литературные страсти.

Подошла к концу война. И Коростылёв принял решение: коль судьба не дала ему повоевать, он всё равно наверстает упущенное. На последнем курсе он уходит из института и уезжает в Арктику, где два года руководит одной из зимовок Карской научно-промысловой экспедиции. Продолжает писать стихи и в 1947 году приезжает в Москву на Всесоюзное совещание молодых писателей как делегат Крайнего Севера.

По возвращении с севера Вадим женился. Жена писателя, Заира, была дочерью расстрелянного в 1938 году советского экономиста, члена Коминтерна, организатора Коммунистической партии Ирана Аветиса Султан-Заде. В начале 1954 года у Коростылёвых родилась дочь. Нужно кормить семью. Заработок приносили водевили, бурлески, пьесы для детского театра и тексты песенок для кинофильмов.

Новогодняя комедия Эльдара Рязанова «Карнавальная ночь» сделала Коростылёва знаменитым: «И улыбка, без сомненья, вдруг коснётся ваших глаз…» – распевала вся страна.

В 1955 году Олег Ефремов поставил в Центральном детском театре озорной и весёлый музыкальный спектакль Коростылёва и Львовского «Димка-невидимка». А в 1957-м в ТЮЗе Ролан Быков выпускает полную эксцентрики постановку по пьесе Коростылёва «О чём рассказали волшебники». Спектакль получил множество всяких премий, в том числе и международных. Эти спектакли стали режиссёрскими дебютами и Ефремова, и Быкова. Потом случилось так, что один из режиссёров-«волшебников» – Ролан Быков – ушёл работать в кино, и тогда Коростылёв пересочинил эту сказку для кинематографа. А песенка из «Айболита-66» стала негласным гимном советской интеллигенции: «Это очень хорошо, что нам очень плохо!!!»

Однажды писателя спросили: «Как вы пришли в сказку?» – «Да кто его знает, как это происходит, – ответил он. – Мне просто захотелось сказок!»

И действительно, драматург заселяет свои пьесы и сценарии не только влюблёнными да властителями сказочных царств. В них активно действуют обезьянки, собаки, птицы, мыши. Но не только этот звериный мир очеловечивается. Души деревьев и грибы, сорняки и цветы, а также куклы, пузырьки из-под чернил, подземные минералы – вся эта разнообразнейшая сказочная братия имеет совершенно живые человеческие характеры: они умеют любить и ненавидеть, приходить на помощь или предавать ближних своих… В общем, всё как у людей.

Впрочем, зачем рассказывать – вы сами можете всё прочитать и оценить фантазии писателя. Как написали на сайте Лаборатория фантастики (fantlab.ru.): «Этот автор не является фантастом как таковым и не включён в рейтинг фантастов, но администрация сайта считает, что это не повод обходить стороной его творчество».

Полностью разделяю это мнение.

Марина Коростылёва

От автора

Вместо предисловия

Приглашение в сказку

Отворите волшебные двери,
Там гуляют волшебные звери
По лесам и полям, незнакомым
Академикам и агрономам.

Там летают, сумев сохраниться,
И жар-птица, и синяя птица,
И ещё кое-кто из пернатых,
Те, в которых не верят юннаты[1].

Мне обидно за тех, кто не верит
В эти старые добрые двери,
Кто не верит и дует с опаской
На огни́во, что высекло сказку!

Нет волшебниц среди педагогов,
В школе к сказкам относятся строго,
Их берут не из школьной программы,
А из памяти маминой мамы!

Отворите волшебные двери!!!

Сказки-мультфильмы

Вовка в Тридевятом царстве

Не на море океане, не на острове Буяне, а в самом что ни на есть обычном городе жил да поживал мальчик по имени Вовка. И всем-то Вовка был хорош, да вот беда – лентяй был жуткий. Целыми днями только и делал, что на диване лежал да сказки читал.


libking.ru

Вадим Коростылев – биография, книги, отзывы, цитаты

Коростылев Вадим Николаевич – русский советский драматург, писатель и поэт.
Родился и большую часть жизни писатель прожил в Москве. С детства полюбил театр. Когда в четырнадцать лет пришел поступать в актерскую студию к великому Станиславскому, тот, пораженный необыкновенным голосом Коростылева, дал распоряжение своей сестре, тоже режиссеру, когда мальчик подрастет, взять его к себе. Наказ брата она выполнила: после школы Вадим учился в театральной студии Станиславского, был занят в спектакле «Ревизор».
Коростылев принадлежал к военному поколению, и когда началась война, сразу записался добровольцем. C комсомольским батальоном копал окопы под Ельней. Там и попал в страшную кровавую кашу, где мало кто выжил. Был тяжело контужен, потом почти два года прикован к постели, пока все-таки выкарабкался. Однако он получил ранение еще до того, как попал на фронт, затем был комиссован по здоровью, и вышло так, что участником войны Коростылев официально не считался.
Оставаясь в Москве, в 1943 году он поступил на поэтическое отделение в Московский литературный институт им. Горького.
Ещё до войны Коростылев прочел романы Юрия Тынянова «Кюхля», «Смерть Вазир-Мухтара», «Пушкин». Книги эти произвели на Вадима огромное впечатление. Говорил, что возникло ощущение, будто он сам лицеист и нежно дружит с Кюхельбекером, Пущиным. В декабре 1943 года Тынянов умер, а Коростылев стоял у гроба в почетном карауле, чувствуя себя так, как будто хоронит самого Пушкина. Позднее Коростылев писал: «Я понял, что существует Мост Времени... Если опереться о парапет Моста Времени... то... мы должны прожить жизнь прадедов и отцов, чтобы их мысли возникли в наших умах как открытие, а не как ответ на экзаменах, тогда мы поймем себя».
Между тем, подошла к концу война, и Коростылев мучительно переживал, что у него «нет биографии». Его друзья и сверстники – Шубин, Гудзенко, Межиров, Наровчатов – были опалены сражениями, стали известны своими стихами.
Коростылев принял решение наверстать упущенное. Едва ли не на последнем курсе он оставил институт, завербовался на Север и отправился на поиски подвигов в Арктику. Холодал, голодал, рисковал жизнью, руководил одной из зимовок Карской научно-промысловой экспедиции.
Но так как пронзительно-лирического дара у него не оказалось, превратить свои невероятные приключения в поэзию Коростылев так и не смог: сборники стихов «За Полярным кругом» (1951) и «Север-Юг – Семь дней» (1956) успеха у читателей не имели.
По возвращении с севера Коростылев женился. Жена писателя, Заира, была дочерью расстрелянного в 1938 году советского партийного деятеля Аветиса Султан-Заде. В начале 1954 года у Коростылевых родилась дочь, которую назвали Мариной. Нужно было кормить семью, и все больше места в творчестве занимало маргинальное, то, к чему сам Коростылев относился свысока, как к заработку – водевиль, бурлеск, полукомедия-полуоперетта для детского театра, тексты песенок для кинофильмов.
Между тем, 1950-е – время, когда в художественной жизни страны наступали большие перемены. Это было время инфляции пафоса, патетики и казенных лозунгов, время крушения ходульных плакатных героев. Уходило в прошлое «бесконфликтное искусство», в советскую литературу, театр и кино шли новые веяния.
Пришли они и в театр для детей. То ли надзор партии и правительства был не такой пристальный в детском театре, то ли это влияние личности и таланта главного режиссера Анатолия Эфроса, но под предлогом «коротких штанишек» в те годы в московском ТЮЗе (Центральном детском театре) собрались замечательные силы. Там играли молодые Михаил Ефремов, Ролан Быков, Надежда Князева, Владимир Горелов. Там ставились пьесы Розова, Хмелика, Шатрова и Львовского. Для ТЮЗа писал и Вадим Коростылев.
В 1955 году Олег Ефремов поставил в ТЮЗе озорной и весёлый музыкальный спектакль Коростылёва и Львовского «Димка-невидимка». В 1957-м Ролан Быков ставит острую сатирическую полную эксцентрики постановку по пьесе В.Коростылева «О чём рассказали волшебники» — переложение «Доктора Айболита» К.Чуковского. Спектакли эти стали режиссерскими дебютами и Ефремова, и Быкова. Хотя критика величала постановки эти не иначе, чем «мейерхольдовщиной», они неизменно собирали аншлаги.
Но настоящая слава пришла к Коростылеву в 1956 году. Новогодняя комедия Эльдара Рязанова «Карнавальная ночь» была приметной вехой послесталинской оттепели. «И улыбка, без сомненья, вдруг коснется ваших глаз», — спела героиня Людмилы Гурченко в фильме песню на стихи Коростылева, а уже на следующий день её распевала вся страна.
Писал Коростылев в большинстве своем для детей, посвящая свои сказки сначала дочери, а затем внучке.
Судьба дала ему прекрасный шанс: хороший дом, красивая жена, умница дочь, рюмочка к обеду, а то и к ужину. Он любил это дело — и слава Богу. Только так можно долго жить и много написать при самой опасной профессии — профессии драматурга, в которой каждая новая пьеса, как контузия на войне, профессия, где средний возраст первого инфаркта — 35 лет.
Когда Коростылев вырос в известного драматурга, им были написаны восемь исторических пьес, к которым мысленно ставил эпиграфом слова Тынянова: «Представление о том, что вся жизнь документирована, ни на чем не основано. Если вы вошли в жизнь вашего героя, вашего человека, вы можете иногда о многом догадаться сами». Предлагая свою интерпретацию исторических событий, Коростылев, тем не менее, настолько глубоко проник в их суть, что с его мнением считались маститые специалисты. Но не партноменклатура.
Советская пресса то и дело обвиняла писателя по поводу и без повода за так называемое «преклонение перед Западом». Коростылев попал в «черный список» газеты «Советская культура». Ругательными газетными статьями о себе он обклеил уборную своей квартиры — не хватило места, несмотря на высоченные потолки старомосковского дома. Коростылева запрещали, вымарывали имя из афиш спектаклей, шедших по его пьесам. Но снять их с программ десятков детских театров страны даже функционеры от культуры не могли, поэтому несколько поколений советских детей выросло на добрых сказках Коростылева, на мультфильмах, фильмах и радиопостановках по его сценариям. Среди самых известных – телеспектакль «Димка-невидимка», музыкальные кинофильмы «Айболит-66» и «Король-олень», мультфильм «Вовка в тридевятом царстве». Талантливый сказочник, он продолжал в советской культуре традицию, начатую Корнеем Чуковским и Евгением Шварцем.
Добрый, благородный человек. Гордый, чтобы снизойти до объяснений с негодяями. Много работал. Учил, помогал молодежи.
Однажды он вел машину, и у него на дороге кончился бензин. Остановившийся водитель отдал ему свою полную канистру и сказал, что получил ее в подобной же ситуации и просит потом передать другому. Вадим Коростылев любил эту историю, потому что верил: и в литературе задача человека — не только воплотить собственные замыслы, но и передать горючее молодому.
Близкие называли Вадима Николаевича, как и его героя – Димка-невидимка. Вдова Коростылева Заира Аветисовна вспоминает: Он пришел как Димка-невидимка и ушел Димкой-невидимкой, не более того — характер. Он никуда не высовывался, а наоборот, он все время от всего отказывался. Его приглашают читать лекции в Литинституте, он отказывается. Я возмущаюсь: «Почему?». Он говорит: «Ты что, не соображаешь ничего? Это же к каждой лекции я должен готовиться, а когда же я буду писать свои вирши?». Стихи он писал всю жизнь. Публиковал их очень редко.
Источник

www.livelib.ru

Читать книгу Это очень хорошо, что пока нам плохо… (сборник) Вадима Коростылева : онлайн чтение

– Мы всё это, конечно, знаем, – отвечала Мышильда. – Раз вы вышли за ворота, значит, вы покинули свои владения и главное условие уже выполнили. Теперь вам надо только вернуться обратно. Вот оно, ваше волшебное семечко!

Отбросив в сторону уже никому ненужный плакатик, Мышильда достала из потайного кармашка Конопляное семечко и протянула его Гномене.

– Большое спасибо… ваше величество! – сказала Гномена, бережно принимая из лап Мышильды драгоценное семечко. В знак благодарности она даже расшаркалась перед Мышильдой! А это уже было верхом вежливости, какую одна королевская особа может позволить себе по отношению к другой. Вслед за Гноменой расшаркались и все её три министра. А неугомонный Пиф-Паф, сделав из пальцев обеих рук два пистолета, отсалютовал ими в честь мышиной королевы.

Мышильда была очень довольна оказанными ей почестями и с удовольствием наблюдала, как подземные жители возвращаются в своё королевство. Гномена теперь замыкала шествие. Но вот и она скрылась за воротами и даже не заперла их за собой на засов.

– Эта сказка кончилась, и, надеюсь, она немедленно займёт своё место на книжной полке, – сказала Мышильда.

Я понял, что благополучный исход всей этой истории теперь зависит только от меня.

И я поставил «Чёрную курицу» рядом с «Щелкунчиком», а с другой стороны приставил «Кота в сапогах», чтобы облегчить Людоеду его возвращение домой.

По шороху мышиных лап я догадался, что вся серая компания тут же перебежала в свою книжку, а по ликующему рыку Людоеда стало совершенно ясно, что он успешно перешагнул на ту страницу «Кота в сапогах», где чувствовал себя полноправным хозяином замка.

Наверное, сними я теперь с полки «Чёрную курицу», в ней всё происходило бы по-прежнему, как и в сказке моего детства: подземными жителями правил бы мудрый престарелый король, и никаких мышей и людоедов из соседних сказок! Но я не стал этого делать. Ведь у сказки, которая мне привиделась, оказалась другая мораль. Да-да, вот она, очень простая и житейская: никому не стоит по собственной неосмотрительности попадать, как говорится, в переплёт. А от себя я ещё бы добавил: особенно в чужой!

От автора
Вместо послесловия
Улыбка

 
Если вы, нахмурясь,
Выйдете из дома,
Если вам не в радость
Солнечный денёк, —
Пусть вам улыбнётся,
Как своей знакомой,
С вами вовсе незнакомый
Встречный паренёк!
 
 
И улыбка, без сомненья,
Вдруг коснётся ваших глаз,
И хорошее настроение
Не покинет больше вас.
 
 
Если вас с любимой
Вдруг поссорил случай —
Часто тот, кто любит,
Ссорится зазря, —
Вы в глаза друг другу
Поглядите лучше,
Лучше всяких слов порою
Взгляды говорят!
 
 
И улыбка без сомненья
Вдруг коснётся ваших глаз,
И хорошее настроение
Не покинет больше вас.
 
 
Если кто-то другом
Был в несчастье брошен
И поступок этот
В сердце вам проник,
Вспомните, как много
Есть людей хороших —
Их у нас гораздо больше,
Вспомните, про них!
 
 
И улыбка без сомненья
Вдруг коснётся ваших глаз,
И хорошее настроение
Не покинет больше вас!
 

Фото с вкладки

«Почему обязательно надо умирать за свои идеалы? Я хочу за идеалы жить!»


Отец – Николай Александрович Коростылёв. Красный командир, военный связист. У него было неожиданное и сильное увлечение («хобби») – библиография. Есть опубликованные труды по этой тематике.


Мама – Ревекка Эммануиловна Коростылёва. «Мужнина жена» или, как сейчас говорят, – домохозяйка.


Николай Александрович Коростылёв в страшный период своей жизни – в конце 30-х годов он добровольно вышел из партии, объяснив свой поступок несогласием с происходящим в стране. Чудом остался жив.



Отец – Николай Александрович Коростылёв. Конец 30-х годов.


Середина 30-х. С отцом и сослуживцем отца. Все грустные…


Дима Коростылёв. Приезд к деду в Кременчуг. Классическая «салонная» фотография в матросском костюме.


Дима Коростылёв. 5 лет.


Дима Коростылёв. 7 лет.


Дима Коростылёв – ученик арбатской школы. Именно в этом возрасте начал сочинять стихи. Однажды явился в школу в пижаме – в процессе сочинительства забыл переодеться…


Дима Коростылёв с приятелем – всегда готовы к подвигам!


Димка Коростылёв – почти что Димка-неведимка.



Вадим Коростылёв – студент литературного института.


В литинституте. Поэт и чуть-чуть пижон.


Доброволец комсомольского батальона. 1941 год.


Арктика. Конец 40-х годов. Зимовка. После нее появился первый сборник стихов «За полярным кругом».


Единственный официальный портрет в галстуке. Начало 60-х годов.


Середина 50-х. Начал сочинять сказки.


Дома. На фоне стены из афиш спектаклей.


После премьеры «Димки-неведимки» в Центральном детском театре. Все молодые. Сидят: В. Коростылёв, М. Львовский, М. Куприянова, М. Кнебель. Сзади в центре стоят: О. Анофриев и О. Ефремов.


Редкое фото – В. Коростылёв весёлый!


Конец 60-х.


Кадры из знаменитых советских фильмов «Айболит-66», «Король-олень» и спектакля «Пиросмани, Пиросмани, Пиросмани». Автор сценариев и песен – В. Коростылёв.


В период съёмок фильма «Айболит-66» с народной артисткой СССР Лидией Князевой. Она исполнила роль обезьянки Чичи и в спектакле ТЮЗа «О чём рассказали волшебники», и в фильме «Айболит-66».


Кадры из любимых мультфильмов «Королева Зубная Щётка» и «Вовка в Тридевятом царстве».


Фото без подписи


Николина гора. Середина 80-х. В любимом комбинезоне на любимом крыльце и, как всегда, с сигаретой.


1954 год. Деревня Александровка. В этом году Вадим стал отцом.


Заира Коростылёва – жена и муза.


Вадим и Заира Коростылёвы. Начало 50-х. Александровка.


Вадим и Заира Коростылёвы. Конец 80-х. Николина гора.


Николина гора. 1986 год. Лето. С женой Заирой и дочерью Мариной.


В кабинете на Арбате.


Перед премьерой спектакля «Король-Олень» в театре «Сфера». С женой.


Середина 90-х. «Фотосессия» дома, в кабинете. Все фотографии, 80-х и 90-х годов делал зять – известный театральный фотограф Геннадий Несмачный.


Начало 90-х. Позирует зятю Геннадию Несмачному. Называется «Писатель за работой».


Фото без подписи


К концу «фотосессии» – без пиджака.


Лист рукописи


Середина 60-х. Что-то сочиняется…


Подсмотрено. Работает…


Дача на Николиной горе. Тут написаны многие стихи, сказки, пьесы.


Вадим Коростылёв. Середина 80-х годов. На любимой даче.


Николина гора. Добыча дров из ещё целого сарая.


С дочерью на даче.


Дочь – Марина Коростылёва. Середина 70-х.


Любимая мизансцена – дочь Марина с внучкой Маришей под мышкой.


Вадим Коростылёв. Добытчик дров. Николина гора. Середина 80-х.


Осень 1984 года. Николина гора. Прогулка втроём – дед, дочь и внучка (под мышкой).


Внучка – Марина Несмачная. Взрослая. 2013 год. Ей было 13 лет, когда деда не стало.


Любимая внучка Мариша Несмачная. 1989 год. Николина гора.


Три любимые женщины В. Коростылёва: жена, дочь и внучка. Николина гора. 2011 год. Фото Льва Мелихова.


Вадим Коростылёв. Начало 90-х годов. С любимой трубкой, перешедшей к нему от друга – народного артиста СССР Ефима Копеляна.


Вадим Коростылёв – последняя фотография.

iknigi.net

Аудиокниги слушать онлайн

Коростылёв Вадим

Коростылев Вадим Николаевич – русский советский драматург, писатель и поэт.
Родился и большую часть жизни писатель прожил в Москве. С детства полюбил театр. Когда в четырнадцать лет пришел поступать в актерскую студию к великому Станиславскому, тот, пораженный необыкновенным голосом Коростылева, дал распоряжение своей сестре, тоже режиссеру, когда мальчик подрастет, взять его к себе. Наказ брата она выполнила: после школы Вадим учился в театральной студии Станиславского, был занят в спектакле «Ревизор».
Коростылев принадлежал к военному поколению, и когда началась война, сразу записался добровольцем. C комсомольским батальоном копал окопы под Ельней. Там и попал в страшную кровавую кашу, где мало кто выжил. Был тяжело контужен, потом почти два года прикован к постели, пока все-таки выкарабкался. Однако он получил ранение еще до того, как попал на фронт, затем был комиссован по здоровью, и вышло так, что участником войны Коростылев официально не считался.
Оставаясь в Москве, в 1943 году он поступил на поэтическое отделение в Московский литературный институт им. Горького.
Ещё до войны Коростылев прочел романы Юрия Тынянова «Кюхля», «Смерть Вазир-Мухтара», «Пушкин». Книги эти произвели на Вадима огромное впечатление. Говорил, что возникло ощущение, будто он сам лицеист и нежно дружит с Кюхельбекером, Пущиным. В декабре 1943 года Тынянов умер, а Коростылев стоял у гроба в почетном карауле, чувствуя себя так, как будто хоронит самого Пушкина. Позднее Коростылев писал: «Я понял, что существует Мост Времени... Если опереться о парапет Моста Времени... то... мы должны прожить жизнь прадедов и отцов, чтобы их мысли возникли в наших умах как открытие, а не как ответ на экзаменах, тогда мы поймем себя».
Между тем, подошла к концу война, и Коростылев мучительно переживал, что у него «нет биографии». Его друзья и сверстники – Шубин, Гудзенко, Межиров, Наровчатов – были опалены сражениями, стали известны своими стихами.
Коростылев принял решение наверстать упущенное. Едва ли не на последнем курсе он оставил институт, завербовался на Север и отправился на поиски подвигов в Арктику. Холодал, голодал, рисковал жизнью, руководил одной из зимовок Карской научно-промысловой экспедиции.
Но так как пронзительно-лирического дара у него не оказалось, превратить свои невероятные приключения в поэзию Коростылев так и не смог: сборники стихов «За Полярным кругом» (1951) и «Север-Юг – Семь дней» (1956) успеха у читателей не имели.
По возвращении с севера Коростылев женился. Жена писателя, Заира, была дочерью расстрелянного в 1938 году советского партийного деятеля Аветиса Султан-Заде. В начале 1954 года у Коростылевых родилась дочь, которую назвали Мариной. Нужно было кормить семью, и все больше места в творчестве занимало маргинальное, то, к чему сам Коростылев относился свысока, как к заработку – водевиль, бурлеск, полукомедия-полуоперетта для детского театра, тексты песенок для кинофильмов.
Между тем, 1950-е – время, когда в художественной жизни страны наступали большие перемены. Это было время инфляции пафоса, патетики и казенных лозунгов, время крушения ходульных плакатных героев. Уходило в прошлое «бесконфликтное искусство», в советскую литературу, театр и кино шли новые веяния.
Пришли они и в театр для детей. То ли надзор партии и правительства был не такой пристальный в детском театре, то ли это влияние личности и таланта главного режиссера Анатолия Эфроса, но под предлогом «коротких штанишек» в те годы в московском ТЮЗе (Центральном детском театре) собрались замечательные силы. Там играли молодые Михаил Ефремов, Ролан Быков, Надежда Князева, Владимир Горелов. Там ставились пьесы Розова, Хмелика, Шатрова и Львовского. Для ТЮЗа писал и Вадим Коростылев.
В 1955 году Олег Ефремов поставил в ТЮЗе озорной и весёлый музыкальный спектакль Коростылёва и Львовского «Димка-невидимка». В 1957-м Ролан Быков ставит острую сатирическую полную эксцентрики постановку по пьесе В.Коростылева «О чём рассказали волшебники» — переложение «Доктора Айболита» К.Чуковского. Спектакли эти стали режиссерскими дебютами и Ефремова, и Быкова. Хотя критика величала постановки эти не иначе, чем «мейерхольдовщиной», они неизменно собирали аншлаги.
Но настоящая слава пришла к Коростылеву в 1956 году. Новогодняя комедия Эльдара Рязанова «Карнавальная ночь» была приметной вехой послесталинской оттепели. «И улыбка, без сомненья, вдруг коснется ваших глаз», — спела героиня Людмилы Гурченко в фильме песню на стихи Коростылева, а уже на следующий день её распевала вся страна.
Писал Коростылев в большинстве своем для детей, посвящая свои сказки сначала дочери, а затем внучке.
Судьба дала ему прекрасный шанс: хороший дом, красивая жена, умница дочь, рюмочка к обеду, а то и к ужину. Он любил это дело — и слава Богу. Только так можно долго жить и много написать при самой опасной профессии — профессии драматурга, в которой каждая новая пьеса, как контузия на войне, профессия, где средний возраст первого инфаркта — 35 лет.
Когда Коростылев вырос в известного драматурга, им были написаны восемь исторических пьес, к которым мысленно ставил эпиграфом слова Тынянова: «Представление о том, что вся жизнь документирована, ни на чем не основано. Если вы вошли в жизнь вашего героя, вашего человека, вы можете иногда о многом догадаться сами». Предлагая свою интерпретацию исторических событий, Коростылев, тем не менее, настолько глубоко проник в их суть, что с его мнением считались маститые специалисты. Но не партноменклатура.
Советская пресса то и дело обвиняла писателя по поводу и без повода за так называемое «преклонение перед Западом». Коростылев попал в «черный список» газеты «Советская культура». Ругательными газетными статьями о себе он обклеил уборную своей квартиры — не хватило места, несмотря на высоченные потолки старомосковского дома. Коростылева запрещали, вымарывали имя из афиш спектаклей, шедших по его пьесам. Но снять их с программ десятков детских театров страны даже функционеры от культуры не могли, поэтому несколько поколений советских детей выросло на добрых сказках Коростылева, на мультфильмах, фильмах и радиопостановках по его сценариям. Среди самых известных – телеспектакль «Димка-невидимка», музыкальные кинофильмы «Айболит-66» и «Король-олень», мультфильм «Вовка в тридевятом царстве». Талантливый сказочник, он продолжал в советской культуре традицию, начатую Корнеем Чуковским и Евгением Шварцем.
Добрый, благородный человек. Гордый, чтобы снизойти до объяснений с негодяями. Много работал. Учил, помогал молодежи.
Однажды он вел машину, и у него на дороге кончился бензин. Остановившийся водитель отдал ему свою полную канистру и сказал, что получил ее в подобной же ситуации и просит потом передать другому. Вадим Коростылев любил эту историю, потому что верил: и в литературе задача человека — не только воплотить собственные замыслы, но и передать горючее молодому.
Близкие называли Вадима Николаевича, как и его героя – Димка-невидимка. Вдова Коростылева Заира Аветисовна вспоминает: Он пришел как Димка-невидимка и ушел Димкой-невидимкой, не более того — характер. Он никуда не высовывался, а наоборот, он все время от всего отказывался. Его приглашают читать лекции в Литинституте, он отказывается. Я возмущаюсь: «Почему?». Он говорит: «Ты что, не соображаешь ничего? Это же к каждой лекции я должен готовиться, а когда же я буду писать свои вирши?». Стихи он писал всю жизнь. Публиковал их очень редко.

 

miraudiobook.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.