Корейский стих цветок


Стихотворение "Цветок" прозвучало в дораме "Печатная машинка из Чикаго"

Голосовать 25 мая 2017 года в 16:40 | 4465 просмотров | 3 комментария В сериале снимаются актеры: Ю А Ин / Yoo Ah In в роли Хан Се Джу, Им Су Чжон / Im Soo Jung (Чжон Соль), Го Гён Пё / Go Kyung Pyo (Ю Чжин О), Квак Си Ян / Kwak Shi Yang (Пэк Тэ Мин), Ян Чжин Сон / Yang Jin Sung (Ма Пан Чжин).
Автором стихотворения "Цветок" является Ким Чун Су (1922-2004) - один из наиболее известных корейских поэтов-модернистов 20 века. Первый сборник его стихов под названием "Облако и роза" вышел в свет в 1948 году. Ким Чун Су был лауреатом многочисленных литературных наград. Занимал высокие посты в Ассоциации корейских поэтов, был депутатом Национального собрания.
Широкую известность поэту принесло стихотворение "Цветок", написанное в 1951 году под влиянием экзистенциализма. Стихотворение относят к начальному периоду творчества поэта, в котором он придаёт большое внимание языку, как способу придать предмету собственную память и самосознание. Это стихотворение в Корее учат в старшей школе. Среди корейцев оно неоднократно признавалось самым любимым произведением в жанре любовной лирики. Однако, по словам самого автора, это стихотворение больше не о любви, а о философии, и его основная мысль заключается в том, что каждый человек по-своему одинок и нуждается в близости.

"Цветок"

До того, как я назвал её по имени,
Она была не более, чем жестом.
Когда я назвал её по имени,
Она пришла ко мне и стала цветком.
Подобно тому, как я назвал её по имени,
Может ли кто-то назвать и моё имя,
Чтобы оно подходило моему цвету и аромату?
И тогда я тоже приду к ней
И стану её цветком.
Мы все хотим стать чем-то.
Ты для меня, а я для тебя -
Мечтаем обратить на себя внимание и не быть забытыми.

Источник

 

Над материалом работали

Создатель
valina masyanina 61
Редактор
Snowflake
Кегли: K-News

doramakun.ru

Стихи корейских поэтов | Литературный портал

Ким Соволь

Азалия

Когда ты, устав от меня,

Уйдешь,

Молча тебя отпущу.

В горах Яксан, что в уезде Ёнбён,

Охапку азалий

Нарву — разбросать на твоем пути.

Устилающие путь

Цветы

Слегка, уходя, притопчешь.

Когда ты, устав от меня,

Уйдешь,

Как бы ни было больно,

не расплачусь вослед.

Перевод М. Солдатовой

Много дней спустя

Пусть много дней спустя ты вновь ко мне придешь,

Тогда скажу тебе одно: “Забыла”.

Ты, может быть, меня в душе и попрекнешь,

Я повторю: “Грустила, но — забыла”.

И снова твой упрек вонзится, словно нож.

Я в третий раз скажу: “Изверилась — забыла”.

Вчера ль, сегодня — я все помню о тебе,

Но, много дней спустя, скажу: “Давно забыла”.

Перевод Г. Ярославцева

Зов души

Имя любимой, что так знаменито,

Ныне от слуха людского сокрыто,

Отклика нет, сколь ее ни зови ты,

Имя, что будет вот-вот позабыто,

Я называю.

Слово, что в любящем сердце лелею,

Произнести не умею, не смею.

Милой оно предназначено,

Милой, чье имя утрачено.

Солнце закатное темно-багрово,

Скорбная страстность оленьего рева…

Стоя один на горе отдаленной,

Имя прекрасное снова и снова

Я называю.

Зовом, тоскою я обессилен,

Зовом, тоскою я обессилен,

Голос призывный мой слаб, хоть и внятен:

Слишком простор для него необъятен.

Так постепенно я онемею,

Стоя на месте, окаменею.

Статуя — ей предназначена,

Милой, чье имя утрачено…

Перевод Г. Ярославцева

Поэту

Настанет время, когда, создавая новый мир,

Одной своей строкой, вот этим, ты будешь всех будить.

Поэт, смысл жизни твоей в том,

Чтобы о тебе, когда тебя уже не будет во Вселенной,

Знали люди.

Твой голос должен быть, словно крик зеленой лягушки

на каналах, орошающих поля в засуху.

Пусть из так называемого мира

Появятся только музыкальные инструменты,

в которых живут отдельно душа и тело,

Поэт, твоя жизнь в том,

Чтобы, как трудно ни пришлось, ты все же продолжал свое дело.

Когда взойдет затемненное при затмении солнце,

разве у тебя пропадет желание творить?

Поэт, твоя слава в том,

Чтобы ты стал безраздельно душой ребенка, отважно

преодолевающего преграды.

Днем ли, ночью ли,

Когда стихи пойдут быстрыми шагами,

Пусть тебе будет дано увидеть прекрасную бабочку,

взлетевшую, умирая, к свече.

Перевод Л. В. Галкиной

Хан Ёнун

Молчание любви

Любовь ушла, любовь моя ушла.

Ушла по тропинке к кленовой роще, рассекла зеленый

покров холмов.

Старая клятва, как золотой цветок, крепкая и ясная,

рассыпавшись ледяным прахом, унесена вздохом.

Острое воспоминание о первом поцелуе перечертило

линию судьбы, отступило назад и растаяло.

Я сладким голосом любимой оглушен, я ослеплен сиянием

цветущего лица.

Встретив любовь, я стал страшиться разлуки, но к

расставанию был не готов — изумленное сердце

разрывается от тоски.

Боясь, что ручьи бесполезных слез любовь разрушат, всю

силу безутешной грусти я выплеснул в волны —

новых надежд.

Как разлуки страшимся, встречаясь, на встречу

надеемся мы, когда расстаемся.

Любовь ушла — я не успел проводить ее.

Песня нежная, мелодии своей сдержать не в силах, вокруг

молчания любви вьется.

Перевод М. Солдатовой

Ким Чхунсу

Цветок

До того как я назвал ее,

Она была

Лишь только движением.

Я дал ей имя –

Она пришла

И цветком обернулась.

Кто назовет меня

В тон цвету, аромату,

Как я дал ей имя.

Я приду к той

И стану ее цветком.

Все хотят стать –

Я для тебя, ты для меня –

Единственным смыслом жизни.

Перевод К. Пак

О поэтах:

Ким Соволь (1902–1934) родился в провинции Северная Пхёнандо. Учился в американском колледже в Сеуле и в Токийском коммерческом институте. Самый признанный поэт Кореи. Большое влияние на молодого поэта оказала поэзия французских символистов. Не примыкал ни к одной из поэтических группировок, не участвовал в литературных спорах 20-х годов между приверженцами “искусства для искусства” и сторонниками “пролетарской литературы”. В 1925 году вышел сборник лучших стихотворений Ким Соволя “Азалия” (“Чиндалле ккот”). Поэт покончил жизнь самоубийством.

Хан Ёнун (1879–1944) родился в провинции Южная Чхунчхондо. В двадцать шесть лет стал монахом и взял имя Манхэ. Учился в Японии в колледже Комаява, где изучал буддизм, западную философию и математику. В 1918 году в буддийском журнале “Дух” было опубликовано первое стихотворение поэта. Участвовал в подготовке знаменитой Декларации независимости (1919), за что был арестован и три года провел в тюрьме. В сборнике “Молчание любви” (1926) поэт выразил свое видение мира. Всю жизнь Хан Ёнун противостоял японским колониальным властям. В распространении корейского буддизма поэт видел путь возрождения национальной культуры.

Ким Чхунсу (1922–2004) родился в провинции Южная Кёнсандо. Получил образование в Японском университете. После освобождения от японского правления в 1948 году в сборнике “Крылья” представил первые стихи “Песни грусти”. В своем четвертом сборнике “Смерть девочки в Будапеште” (1959) опубликовал самое известное свое стихотворение “Цветок”. Ким Чхунсу — один из известных корейских модернистов. Он настаивал на том, что стихи есть царство формы, и сознательно лишал смысла свои произведения.

Источник: koryo-saram.ru

Для копирования и публикации материалов необходимо письменное либо устное разрешение редакции или автора. Гиперссылка на портал Adebiportal.kz обязательна. Все права защищены Законом РК «Об авторском праве и смежных правах». [email protected] 8(7172) 79 82 12 (ішкі – 112)

Мнение автора статьи не выражает мнение редакции.

adebiportal.kz

Стихи корейских поэтовСтихи корейских поэтов

Стихи корейских поэтов

Нева № 3 2010 г.

Ким Соволь

Азалия

Когда ты, устав от меня,
Уйдешь,
Молча тебя отпущу.

В горах Яксан, что в уезде Ёнбён,
Охапку азалий
Нарву — разбросать на твоем пути.

Устилающие путь
Цветы
Слегка, уходя, притопчешь.

Когда ты, устав от меня,
Уйдешь,
Как бы ни было больно,
не расплачусь вослед.

Перевод М. Солдатовой

Много дней спустя

Пусть много дней спустя ты вновь ко мне придешь,

Тогда скажу тебе одно: “Забыла”.

Ты, может быть, меня в душе и попрекнешь,

Я повторю: “Грустила, но — забыла”.

И снова твой упрек вонзится, словно нож.

Я в третий раз скажу: “Изверилась — забыла”.

Вчера ль, сегодня — я все помню о тебе,

Но, много дней спустя, скажу: “Давно забыла”.

Перевод Г. Ярославцева

Зов души

Имя любимой, что так знаменито,

Ныне от слуха людского сокрыто,

Отклика нет, сколь ее ни зови ты,

Имя, что будет вот-вот позабыто,

Я называю.

Слово, что в любящем сердце лелею,

Произнести не умею, не смею.

Милой оно предназначено,

Милой, чье имя утрачено.

Солнце закатное темно-багрово,

Скорбная страстность оленьего рева…

Стоя один на горе отдаленной,

Имя прекрасное снова и снова

Я называю.

Зовом, тоскою я обессилен,

Зовом, тоскою я обессилен,

Голос призывный мой слаб, хоть и внятен:

Слишком простор для него необъятен.

Так постепенно я онемею,

Стоя на месте, окаменею.

Статуя — ей предназначена,

Милой, чье имя утрачено…

Перевод Г. Ярославцева

Ли Санхва

В мою спальню

Истинно прекрасное и постоянное существует только в мечтах.

Мои слова

Мадонна, ночь уже обошла все застолья. Утомленная,

возвращается домой.

Ах, спеши ко мне, пока не заалел восток, — на твоей

персиковой груди роса осядет.

Мадонна, приди! Оставь дома фамильные жемчужины

глаз, мне нужно лишь твое тело.

Спеши. Мы, словно звезды, исчезнем, как только наступит день.

Мадонна, я жду тебя, дрожу от страха в мрачном

закоулке души.

Ах, запели первые петухи, собаки залаяли, слышишь?

Мадонна, приди в мою спальню — я убирал ее до зари.

Серп луны тает, я слышу шаги — твои ли?

Мадонна, взгляни, свеча моей души рыдает без слез,

догорает короткий фитилек,

Задыхается от легкого, как овечья шерсть, дуновения

ветерка, в облачке голубого дыма тает.

Мадонна, приди! Пойдем! Безногая тень далекой горы,

словно демон, к дому крадется.

Ах, если бы ты знала, любимая, как мое сердце бьется —

тебя зовет.

Мадонна, скоро наступит новый день, приди, пока в храме

барабан не усмехнулся,

Обвей мою шею руками, уйдем вслед за ночью в вечную страну.

Мадонна, никто, кроме тебя, не пройдет в мою спальню по

узкому мосту страха и раскаяния.

Ах, дует ветер, приди, как ветер, легко! Любимая, где же ты?

Мадонна, как жаль… Мне чудятся голоса, неужели я

теряю рассудок?

Будто иссяк источник моего сердца, высохла кровь в моем

теле — душа и горло горят огнем.

Мадонна, нам придется уйти. Так пойдем, к чему

заставлять себя ждать?!

Ты, Мария, веришь моим словам; ты знаешь, что мы

воскреснем…

Мадонна, сон, принесенный ночью, сон, сотканны нами, и

сон жизни, что люди лелеют, меж собою похожи.

приди в мою спальню, красивую и старую — как душа

младенца, не ведающую времени.

Мадонна, тускнеют улыбки звезд, стихают темные волны ночи.

Ах, любимая, приди, пока не рассеялся туман! Я зову тебя…

Перевод М. Солдатовой

Поэту

Настанет время, когда, создавая новый мир,

Одной своей строкой, вот этим, ты будешь всех будить.

Поэт, смысл жизни твоей в том,

Чтобы о тебе, когда тебя уже не будет во Вселенной,

Знали люди.

Твой голос должен быть, словно крик зеленой лягушки

на каналах, орошающих поля в засуху.

Пусть из так называемого мира

Появятся только музыкальные инструменты,

в которых живут отдельно душа и тело,

Поэт, твоя жизнь в том,

Чтобы, как трудно ни пришлось, ты все же продолжал свое дело.

Когда взойдет затемненное при затмении солнце,

разве у тебя пропадет желание творить?

Поэт, твоя слава в том,

Чтобы ты стал безраздельно душой ребенка, отважно

преодолевающего преграды.

Днем ли, ночью ли,

Когда стихи пойдут быстрыми шагами,

Пусть тебе будет дано увидеть прекрасную бабочку,

взлетевшую, умирая, к свече.

Перевод Л. В. Галкиной

turisheva.ru

Изумленное сердце — Журнальный зал

Мадонна, ночь уже обошла все застолья. Утомленная,
      возвращается домой.
Ах, спеши ко мне, пока не заалел восток, — на твоей
      персиковой груди роса осядет.

Мадонна, приди! Оставь дома фамильные жемчужины
      глаз, мне нужно лишь твое тело.
Спеши. Мы, словно звезды, исчезнем, как только наступит день.

Мадонна, я жду тебя, дрожу от страха в мрачном
      закоулке души.
Ах, запели первые петухи, собаки залаяли, слышишь?
Мадонна, приди в мою спальню — я убирал ее до зари.
Серп луны тает, я слышу шаги — твои ли?

Мадонна, взгляни, свеча моей души рыдает без слез,
      догорает короткий фитилек,
Задыхается от легкого, как овечья шерсть, дуновения
      ветерка, в облачке голубого дыма тает.

Мадонна, приди! Пойдем! Безногая тень далекой горы,
      словно демон, к дому крадется.
Ах, если бы ты знала, любимая, как мое сердце бьется —
      тебя зовет.

Мадонна, скоро наступит новый день, приди, пока в храме
      барабан не усмехнулся,
Обвей мою шею руками, уйдем вслед за ночью в вечную страну.

Мадонна, никто, кроме тебя, не пройдет в мою спальню по
      узкому мосту страха и раскаяния.
Ах, дует ветер, приди, как ветер, легко! Любимая, где же ты?

Мадонна, как жаль… Мне чудятся голоса, неужели я
      теряю рассудок?
Будто иссяк источник моего сердца, высохла кровь в моем
      теле — душа и горло горят огнем.

Мадонна, нам придется уйти. Так пойдем, к чему
      заставлять себя ждать?!
Ты, Мария, веришь моим словам; ты знаешь, что мы
      воскреснем…

Мадонна, сон, принесенный ночью, сон, сотканны нами, и
      сон жизни, что люди лелеют, меж собою похожи.
приди в мою спальню, красивую и старую — как душа
      младенца, не ведающую времени.

Мадонна, тускнеют улыбки звезд, стихают темные волны ночи.
Ах, любимая, приди, пока не рассеялся туман! Я зову тебя…

Перевод М. Солдатовой


 
 

magazines.gorky.media

Корейские стихи. Сиджо (это жанр такой)

Знаете, я хочу сказать большущее спасибо zeleneva, задавшему мне столько интересных вопросов :)
Один из вопросов посвящен корейским стихам. Подробности, вероятно, позже, а сейчас только подборку.

Принц Вольсан
(1454 - 1488 гг.)
Ночь на осенней реке. Холодна речная волна.
Закинул крючок - не клюет.
В лодке пустой с грузом лунного света домой возвращаюсь.

Мёнволь
(1506 - 1544 гг.)
Из долгой лунной ночи вырежу лоскут,
Впрок спрячу до весны под одеялом,
Чтобы длиннее сделать ночь с любимым.

Сонган
(1537 - 1593 гг.)
Два будды каменных лицом к лицу стоят
Нагие под дождем и снегом на дороге.
Завидуй им - разлук они не знают.

Могын
(1328 - 1396 гг.)
Над долиной, засыпанной снегом, грозовые тучи нависли.
А где-то, я слышал, цветы мэхва распустились.
На закате стою одиноко, путь потеряв.

Отшельник из Кымо
(1353 - 1419 гг.)
К прежней столице на горячем коне возвращаюсь
Обезлюдело все, хоть горы и реки все те же
Неужели года процветанья мне лишь в грезах приснились.

Почти Сайгё!

Сонам
(1532 - 1587 гг.)
Стемнело за окном. Окончены дела.
Дверь из сосны закрыв, лежу при лунном свете.
Свободно сердце от мирского сора.

Керан
(1513 - 1550 гг.)
В пору весенних дождей плача с тобою рассталась.
В сезон листопада помнишь ли ты обо мне?
Лишь мои одинокие думы на тысячу ри протянулись.

Неизвестный автор
Трудился десять лет и хижину возвел.
Живут со мной друзья - луна и свежий ветер.
Горами и рекой любуюсь из окна.

Пэкхо
(1549 - 1587 гг.)
Ни облака в окне. Я вышел без плаща.
Но снег пошел в горах, в полях - холодный дождь.
До нитки я промок и лягу спать замерзший.

Чонгым
Ночь над горным селеньем. Лай собак вдалеке.
Дверь приоткрыл - холодное небо безлунно.
Месяц уснул среди гор. Эй, собаки, его не будите!

Неизвестный автор
В соломенном плаще промокнув под дождем
От непогоды в гроте я укрылся
И слезы лью, что закатилось солнце.

Ким Джонсо
(1390 - 1453 гг.)
Ветер в кронах деревьев, луна в снегу холодна.
Опираясь на меч, я стою на далекой заставе.
Грозным криком одним десять тысяч преград одолею.

Ёктон
(1263 - 1343 гг.)
В горах весенних снег ты растопил,
Теперь волос моих коснись, о ветер!
И иней растопи лежащий на висках.

Неизвестный автор
Над каждым иероглифом я плачу
И знаки расплываются в пейзаж.
Поймешь ли ты, любимая, письмо

Чамгок
(1580 - 1658 гг.)
Если в доме твоем поспеет вино - меня непременно зови.
Когда в доме моем цветы расцветут, я тебя к себе приглашу.
Как прожить сотню лет без забот мы с тобою неспешно обсудим.

Это похоже чем-то на хайку, но и аналог танка там тоже был:

Родник, чуть подернутый рябью лазурной,
Под сенью замшелой скалы.
Едва народившийся месяц игривый
Купается в чистой воде.
А вдруг кто-нибудь, кто придет за водою,
Его зачерпнет невзначай
И этот осколочек зеркала ясный
С собой унесет навсегда?
Ли Гю Бо - один из крупнейших корейских поэтов всех времен

Жемчужную занавеску поднимаю до половины.
Вниз смотрю на синее море.
Блеск волн в тысячу ли
Одноцветен с бескрайним небом.
Над водой парами-парами белые чайки
То улетают, то прилетают.
Хон Чхунгён

О синий ручей, текущий в зеленых горах!
Не гордись, что струишься легко!
Однажды в море попав,
Обратно выбраться трудно.
Ясная луна заливает светом своим пустынные горы.
Не развлечься ль тебе?
Хван Джини (это женщина)

Прошлой ночью
пил вино у себя в саду.
В дом вернулся
и заснул в объятьях луны.
Квон Пхиль

Аналоги из японской поэзии напрашиваются, но вставлять не буду :)

Под занавес энное число ссылок на корейскую литературу, набранные навскидку:
http://xlegio.ru/ancient-armies/far-east-warfare/goguryeo-sui-wars-little-known-details/
http://vestnik.tripod.com/library/literature.html
http://musa.jungdoohong.ru/poems.htm
http://karczma.ru/literatura/east-literatura/sijo/
http://korea.narod.ru/content/korea/11/10.htm
http://ru.koresaram.doira.uz/Articles/ArticleInfo.aspx?Id=cb1b1db2-0f39-49fb-bc55-7e7ac6a29223
http://feb-web.ru/feb/ivl/vl5/vl5-6092.htm
http://land-of-spirit.ru/dir/17-1-0-288

Кстати, Ахматова была хорошим переводчиком корейских стихов, можно еще поискать.

world-japan.livejournal.com

Напевы времен года. Цикл сиджо ~ Поэзия (Мир души)


Сиджо – песенный жанр корейской лирической поэзии, восходящий к 14 веку. Сиджо родственно японскому стилю хокку.

*

СЕРДЦЕМ

Уносит вдаль печальной флейты песню
Мой ветер-брат, Сирокко южный, с облаками
В далекий край, где только ты ее услышишь сердцем.

ЭХО

Уставшее небо упало дождем в низовье реки.
По плавням брожу целый день в своем челноке:
Ищу эхо стай журавлиных: оно заблудилось где-то.

СЕВЕР И ЮГ

Где-то там, за синим морем, уже поседела земля,
А у нас за окном – гроза / умывает усталую зелень.
Это юг, малыш, это юг. А за тем горизонтом – север.

ОСЕНЬ ЖИЗНИ

Все ниже солнце здесь и все короче дни,
И осень прячется в кустах, среди деревьев,
Зализывая раны от пожарищ... со мною вместе...

ЦВЕТЫ ЛЮБВИ

Не стоит плакать о том, что отцвел наш розовый куст.
Посмотри: в осеннем саду – хризантемы в белом пуху.
Как же они прихотливы – цветы нашей поздней любви...

ИСПОВЕДЬ ДУШИ

Чьей-то души одинокой
сорвалась живая звезда –

Упала морозной ночью
прямо в мою ладонь:

Прижал ее бережно к сердцу,
боюсь обронить в холод...

ДОЖДЬ И МОЛИТВА

Слова молитвы и осенняя капель
Звучат сегодня в сердце в унисон:
Когда я с Богом, на душе – весна.

БЛАГОСЛОВЕНИЕ

Теплый цветочный дождь*. Собираю его лепестки.
Небо благословляет / грешную землю цветами:
Где-то в этих краях / воплотилась святая душа...

* грибной, слепой дождь

Мы видим дождь и солнце,
но поэтические Веды утверждают,
что полубоги осыпают... цветами землю.

ПОСЛЕ ДОЖДЯ

Легкая зыбь на глянце / расплавленного серебра –
Солнце бросает блики / после дождя в лужу.
Чистая трель соловья – песня моей души.

ЧАШКА РИСА

А много ли мне надо в день осенний,
В печальный час разлуки с летом щедрым? –
Луч солнца, песня птиц, молитвы слово... и чашка риса.

СЕЗОНЫ

Осень плохо – весна хорошо,
лето – жизнь, а зима – смерть...

Но для мудрого все во благо,
а для светлого – всегда лето.

И безропотно принимает осень
сердце, которое любит.

ПЕСНЯ ВЕСНЫ

Зима улетит, как сон мотылька мимолетный.
Весны лейтмотив в моем сердце звучит песней,
Которая не умолкает ни на мгновенье.

ПТИЦЫ ВЕРЫ

Снег очень тяжел, но он недолговечен,
И крылья легки, и вдоволь риса: разделю
Крохи моей любви / с белыми птицами веры.

ЖУРАВЛЬ

Журавль в сизом тумане утра,
Свесив длинную шею устало,
Ловит лягушек в старом колодце.

ПТИЦЫ ЗИМЫ

Рог изобилия щедрый – риса гора в закромах.
Когда поседеет моя земля, буду кормить
Голодных детей – птиц холодной зимы.

СВЕТОТЕНИ

В лукавых играх светотеней черно-белых
Зима печально пишет сонных дней пейзажи:
То белым кистью проведет по белому, то черным.

А я по памяти любви пишу портреты лета
С палитры вешних грез и чистых слез, и ливней,
Что увенчаются завета с Богом радугой...

СИРОККО

Дикий мистраль
стебли бамбука колышет...

Теплую песню
кому ты сейчас напеваешь,

Спутник мой добрый –
зеленоглазый Сирокко?..

* Scirocco (итал.) – Сирокко,
название теплого южного ветра

ФЛЕЙТА ДОЖДЯ

Пою о грустном межсезонье, плачет флейта,
Ведь слез не избежать в подлунном мире,
Где тень иллюзии и жизнь – одно и то же.

ПОЛНОЛИКАЯ

О чем ты поешь в эту ночь, дорогая моя сестра?
О том, как воруешь мой сон, а вместо него
Благодушно / даришь мне новый сиджо?..

КОВЫЛЬ

На смоль косы твоей нежданная упала осень
И первой изморозью тронула ковыль надежд,
В котором мы не знали летом горя и печали...

РАДОСТЬ И ГРУСТЬ

По паутинке солнца льется радость,
По лучикам седым стекает грусть –
Апрельский день – ноябрьская ночь...

БЕСЕДА С МИСТРАЛЕМ

Скажи, зачем так вероломно ты украл мои мечты,
Которые я бережно лелеял столько лет, а вместо них
Принес в мой дом снега и изморозью кудри убелил?

ЛЕТНИЙ ДЕНЬ

Шумит бамбук, колышется тростник и колосится рис...
И много ль нужно мне для счастья в этот летний день?
Смеялся бы наш сын и пряталась улыбка в глазах твоих.

СНЕГ НА ВИСКАХ

Приносит снег осеннею порой холодный ветер.
И седина к лицу. Но по сердцу ли старость?
Моя душа застыла в ожидании весны...

ПЕСНЬ О ВЕСНЕ

Колышет песню ветра за окном мистраль.
Я внемлю звукам и слагаю в сердце строки
О той весне, что мчится из-за гор далеких.

ЗИМА В ГОРАХ

В холодных горах – одиноко: зима да белые птицы.
Весна заблудилась где-то – лишь долгое-долгое эхо.
Кормлю белокрылых рисом, иду разговаривать с эхом.

НАДЕЖДА

Жаркое лето сшило рубаху из ситца,
Накидку из снега связала старушка зима:
С сезона по нитке – надежда бедняге нагому.

ДОЛИНА НЕЖНОСТИ

Укрыта снежностью твоя былая нежность –
Долина снов и грез, чудесная Овакудани.
Теперь подобна ты вершине Фудзиямы.

СОЛНЦЕСТОЯНИЕ

Свечи огонечек со мною
В самую длинную ночь.

А в трепетной памяти сердца –
Наше свидание с морем

В ночи мимолетной июня
Под ярким созвездием Лиры.

ЗИМА – ЛЕТО

В разгар зимы седой, на пике января
Луна садится там, где летом Солнце
За горизонт садилось, догорая тихо.

ОБЕТ МОЛЧАНИЯ

Как мало звуков в мире белых снов! –
Лишь шепот крыльев птиц да песня ветра.
Зима навек дала безмолвия обет печальный...

ПЛЕНЕННЫЕ

Зима. Февраль.
Паутинка в хлеву.

Семена одуванчика
Сонные.

Им снится лето. Скоро
Я выпущу их на свободу.

ВЕСНА ИЛИ ОСЕНЬ?

В моем мире зима, в твоем краю – лето.
Быть вместе мирам – возможно ли это?
Весну или осень подарит нам встреча?

МЕДОНОСНАЯ ПЧЕЛА

Вернулась в улей
Медоносная пчела:

Пыльца цветочная
На крыльях хрупких –

Моя любимая
Домой вернулась.

ВОСЕМНАДЦАТЬ

Дни все длиннее, а ночи короче в июне.
Я все моложе – и сердцу уже не до сна:
Снова в душе восемнадцать и о тебе все мысли.

БАБОЧКА

Присела бабочка
На пестрый веер твой.

Будь осторожной,
Чтобы не спугнуть:

Таким Господь меня
Нарисовал сегодня...

ЦВЕТОК И ПЕПЕЛ

Развею прах над морем синим поутру
И посажу цветок живой в саду весеннем:
Прах – память прошлого, цветок – мое сейчас.

МОЛИТВА О СОЛНЦЕ

В твоем краю – сезон дождей холодным летом.
Я помолюсь – и перестанет плакать дождик,
А утром – солнышко обнимет твои плечи.

БУКЕТ

Промок до нитки под дождем, но все ж собрал
Букет из пряных летних трав и полевых цветов:
В них – долгожданная любовь к тебе и нежность.

СЕЗОН РАЗЛУКИ

В сезон разлуки одного боюсь –
Что прилетит мой голубь сизокрылый
Без долгожданной вести от любимой...

ПОЛЫНЬ

Мы с тобой ночевали в полыни,
Но нам снились медовые сны.
Отчего же так горько теперь?

ДОЖДЬ

Сереет утро сединой тумана. И снова дождь...
И мне не хочется вставать и начинать свой день.
Зачем?.. Как долог летний дождь с тобой в разлуке!

ГОЛУБКА

Смотрю восхищенно на гордую пару павлинов
И нас вспоминаю в горах, что не знали зимы:
Два голубя диких. Где ты сейчас, голубка?..

В РАЮ ЖАСМИНОВОМ

Когда любимая была со мною рядом,
Снег цветом вишен был, зима – весною. А сейчас
В раю жасминовом – осенний дождь и песня ветра...

_________________________________

«Напевы времен года» (2009 – 2011)

http://www.stihi.ru/2011/03/12/3439

Музыка: “Meditation On Birds” by Dan Gibson

*

Сиджо (сичжо) – жанр корейской лирической поэзии, изначально называемый таньга (дословно «короткая песня»). Сиджо родственно японскому стилю хокку. Каждая строка стихотворения сиджо содержит 14-16 иероглифов (или слогов хангыля), всего 44-46 в трёх строчках. В середине каждой строчки делается пауза, поэтому при переводе на другие языки часто используется шесть строчек, а не три. Наиболее известный автор сиджо – Юн Сон До.

(Материал из Википедии)

...Сиджо обычно пелись. В антологиях их обычно располагали по типам мелодий, на которые они исполнялись. Жанр возник во 2-й половине 14 в. Расцвет приходится на 16-18 вв. Сиджо были довольно частым явлением в литературе 1-й половине 20 в. Наиболее известные авторы сиджо – Юн Сон До, Пак Ин Но, Чон Чхоль, Ким Чхон Тхэк.

(Большая советская энциклопедия)

www.chitalnya.ru

Лирика средневековой Кореи читать онлайн

I

У Тхак (XIII–XIV вв.)

* * *

Палку в руке держу я,

В другой — сосновую ветку.

От старости отбиваюсь,

Отмахиваюсь от седины.

Увы! Ни ту, ни другую

Не отгоню никак.

Ли Гэ (XV в.)

За дверью свеча оплывает, —

С кем она разлучилась?

Зачем проливает слезы,

Когда горит сердцевина?

Свеча эта напоминает

О том, что со мною случилось.

Неизвестный автор

* * *

Когда бы мы на свет родились снова,

Ты — юношей, я — девушкой прелестной,

И, обменявшись чувствами своими,

Любили бы друг друга, как сейчас,

Тогда б ты поняла мои страданья

От своенравия любви девичьей!

Неизвестный автор

* * *

Две пестрые бабочки вьются

Над огненно-красным цветком…

И в воздухе — все вдвоем,

И на земле — вдвоем.

И нам с тобою навеки,

На столетья — вдвоем!

Сон Сам Мун (XV в.)

Чем стану я после смерти?

Хочу на вершине Пынлая[1]

Стоять сосной величавой,

Зеленой даже в ту пору,

Когда с холодного неба

На землю падает снег.

Неизвестный автор

* * *

Утку обозвал ты коротышкой,

Подшутил над цаплей длинноногой,

Белизну в вину поставил чайке,

Галку упрекнул — черна, мол, слишком!

Все не по тебе… Так, верно, сам ты,

Милый мой, — ни каша, ни похлебка.

Неизвестный автор

Лишь слово написал я — и вздохнул.

Второе написал — слеза скатилась.

От слез начертанные тушью строки

В причудливый рисунок превратились…

О том, чего я написать не в силах,

Узнаешь ты из этого письма!

Неизвестный автор

* * *

Всегда будь верен

Любви своей,

Всегда будь предан

Стране своей,

В борьбе за правду

Не уступай!

Ли Хен Бо (1467–1555)

* * *

Вниз посмотрю — внизу синеет речка,

Вверх посмотрю — там горы зеленеют.

Столичной пыли облака густые

Сюда не доберутся никогда.

В краю родном мне светит ясный месяц,

И в сердце поселилась тишина.

Неизвестный автор

* * *

Зачем ты передал письмо с чужим?

Ты лучше б сам пришел ко мне, любимый!

Чужой — любви чужой не понимает,

Но он становится причастным к ней…

Письму, что мне вчера принес чужой,

Могу ли я поверить безоглядно?

Неизвестный автор

* * *

Как прекрасен этот край озерный,

Только мы с моей любимой знаем…

Облетает персиковый цвет,

Лепестки на гладь воды ложатся,

И на их весеннее круженье

Смотрят молодые рыбаки.

Неизвестный автор

* * *

Не бойся, белая чайка, —

За птицами я не охочусь.

Попал я в немилость к вану[2]

И вот брожу без приюта.

Печальный и одинокий

Ищу участья и дружбы…

Неизвестный автор

* * *

Что мне за дело — цветут ли цветы,

Плачет ли в роще кукушка,

Если нам с милым любовь суждена,

Если я встречусь с любимым!

Кто там заплакал и что зацвело —

Нет мне до этого дела!

Неизвестный автор

* * *

Ты приходишь, как гром весенний,

И, как молния, исчезаешь.

Дождик так, прошумев, умолкнет,

Тучка так, набежав, растает…

А в душе, как в осенний вечер,

Все окутано серым туманом.

Сон Чжон (XV в.)

* * *

Зачем ты меня покинул?

Быть может, тебе не слышно,

Как стучит мое сердце?

Быть может, его заглушили

Пересуды людские?

Скажи — откуда беда?!

Неизвестный автор

* * *

Знаю — когда умру я,

Станет душа кукушкой.

Там, среди гор пустынных,

Под яшмовою луною

Я закукую тихо —

И он услышит меня!

Неизвестный автор

* * *

Мне говорили — в мире много есть

И зелий тайных, и мечей волшебных.

Но нет смертельной для любви отравы

И нет меча, чтобы убить любовь.

Пока не умерла — тебя люблю я…

Меня ударь мечом! Меня убей!

Ким Ку (1488–1534)

* * *

Покамест эта утка-коротышка

Не стала длинноногим журавлем,

Покамест эта галка на заборе

Не стала белой цаплей у ручья,

Покамест все, как было, остается, —

Живи и жизнью наслаждайся вволю!

Хан Хо (XVI в.)

Не надо мне соломенной циновки —

Могу присесть и на опавших листьях.

Не зажигай сосновую лучинку —

Взойдет луна, и станет здесь светло.

А что вино плохое — не тревожься.

Другого нет — давай какое есть!

Неизвестный автор

* * *

Кто объяснит, как выглядит любовь?

Она кругла? А может, угловата?

Какой она длины и ширины?

Какая мера для нее годится?

Быть может, и невелика любовь —

Но где ж ее конец? И где начало?

Неизвестный автор

Красивы губы у тебя и зубы,

И хороши глаза, и строен стан.

Когда сидишь, стоишь или проходишь,

Я понимаю лишь одно: меня

Родители твои в виду имели,

Когда на свет тебя произвели!

Неизвестный автор

* * *

Кончается вечер, и ночь наступает,

И ночь наступает, а милый уходит,

А милый уходит, и я заболею,

И я заболею, и, верно, умру я,

И, верно, умру я от горькой печали.

И ты это знаешь… Хоть на ночь останься!

Чхон Чхоль[3] (1536–1593)

* * *

Снег осыпает цветами

Вечнозеленые сосны.

Ветку сломав осторожно,

Милой ее принесу.

Взглянет она — улыбнется…

А потом они могут растаять!

* * *

Журавль витал в поднебесье,

Но раз на землю спустился,

Чтоб посмотреть, как люди

У нас на земле живут…

С него ощипали перья,

И больше он не взлетел!

* * *

Но если бы выросли перья,

Как прежде, крылья раскинув,

Журавль поднялся бы к небу

И крикнул бы людям так:

«Снова вижу отсюда

Широкий и чистый мир!».

* * *

Из тела своего построю лодку,

И по Хангану поплывет она

К тому селенью дальнему на взгорье,

Где милая моя теперь живет…

Как только лодка к берегу причалит,

Так сразу станет на сердце легко!

* * *

Из сердца вырежу двурогий месяц

И подниму его на небосвод.

За девяносто тысяч ли от дома[4]

Он встанет в окруженье тихих звезд

И ясным светом озарит селенье,

Где милая моя теперь живет.

* * *

Безумный «дровосек», что ты затеял?[5]

Зачем ты рубишь молодые сосны?

Настанет время — подпирать придется

Давно уже ветшающие своды

Большого королевского дворца…

Где ж ты тогда найдешь ему опору?!

* * *

О, если б мог я крыльями взмахнуть,

Подняться к небесам — и опуститься

Там, на вершине голубой Пынлая,

Где милая меня приветом встретит…

Быть может, я туда не долечу,

Но так не хочется мечты лишиться!

* * *

Старец, идущий с ношей,

Дай-ка ее возьму я!

Я молод и поднимаю

Даже тяжелые камни.

А ты свою старость тащишь —

Она тяжела и без ноши.

* * *

Пока родители живы,

Их почитай и помни:

Сожалений посмертных

Слушать они не смогут;

Оплакав их, не оплатишь

Неоплаченный долг.

Ли Хван[6] (1502–1571)

* * *

Пусть гром над горами грохочет —

Глухой все равно не слышит.

Пусть яркое солнце в зените —

Слепой все равно не видит…

Правителям нашим угодно,

Чтоб были мы слепы и глухи!

* * *

Пускай цветут орхидеи[7] —

И мир ароматом полон,

Пускай облака проплывают —

И мир красотою полон,

Твою неземную прелесть

Разве забуду я?

* * *

Скитальческая молодость прошла,

Вернулся я под сень родного дома,

Где десять тысяч мудрых книг хранится —

Источник радостей непреходящих.

Что перед ними суетное счастье

Веселья буйного и славы жалкой?

* * *

Мне говорят, что люди измельчали —

Не стало добродетельных и мудрых.

Нет, мудрецы и праведники живы!

В святую правду эту верю я

И знаю: кто иначе говорит,

Тот просто лжет или душой порочен,

* * *

Цветы расцветают в весенних горах,

А месяц осенний ярко сияет.

Сменяется знойное лето зимой —

И так же проходит жизнь человека.

И коршун в полете, и рыба в воде,

И небо над нами — прекрасны и вечны.

* * *

Как удается вам, горы,

Всегда зеленеть, обновляясь?

Как удается вам, реки,

Всегда полноводными быть?

Жить бы и нам, не меняясь,

С душою всегда молодой!

Хван Чин И[8] (Поэтесса первой половины XVI в.)

* * *

Ночь ветреная зимняя длинна,

Без милого она еще длиннее.

Возьму-ка пополам ее разрежу

И половину спрячу до весны.

Приедет он — к короткой майской ночи

Добавлю я припрятанное впрок.

* * *

Ночь ветреная зимняя длинна.

Но кажется она еще длиннее,

Когда, одна под одеялом сжавшись,

Я милого к себе уже не жду…

А если обещал он, что приедет,

Раскинувшись в постели я лежу!

* * *

Я жду, я верна своему обещанью,

Но ночь на исходе, а ты не идешь.

Осенние листья едва зашуршали,

Я к двери — не ты ли прошел по двору?..

И листья сухие браню я, как будто

Они виноваты, что ты не пришел!

Ли Ок Пон (Поэтесса XVI в.)

* * *

В любви я признаться не смела,

Но если захочет узнать он,

Горит ли огонь в моем сердце,

Как прежде, — ему передайте:

«Все в той же беседке, все в том же

Наряде — я плачу и жду!».

Ли И[9] (1536–1584)

ДЕВЯТЬ ИЗЛУЧИН КОСАНА[10]

Никто не знал доныне, что на свете

Есть уголки, подобные Косану,

Где я построил камышовый домик,

Где нравится бывать моим друзьям,

Где я теперь, себя в Муи представив,

Читаю сочинения Чжу Си.[11]

I

Как ярко светит солнце над Кванаком.

Как хороша излучина Илгок!

Уже слетел туман с лугов росистых,

И горы выплыли на горизонте.

Кувшин вина перед собой поставив,

Под соснами сижу и гостя жду.

II

Весна в разгаре на Скале Цветенья.

Как хороша излучина Игок!

Я лепестки цветов бросаю в воду —

Пускай волна их за море уносит.

Не знают люди этих мест прекрасных —

Им вестью будет белый лепесток.

III

Шумит ...

knigogid.ru

Читать онлайн "Стихи поэтов Республики Корея" автора Ким Анатолий Андреевич - RuLit

Стихи поэтов Республики Корея

“Чтобы колокол был слышен далеко, / Колоколу должно быть очень больно”

Поэт в России больше, чем поэт, сказал один знаменитый русский поэт, имея в виду государственно-общественную значимость персоны поэта и грандиозность его многотысячно стадионной славы. Другое, совершенно противоположное, значение имеет фраза: поэт в Корее больше, чем поэт.

Начну с того, что, по моему глубокому убеждению, каждый кореец — поэт. Я кореец, стало быть, я тоже поэт. Существую поэтически, мыслю поэтически, вижу мир поэтически, люблю поэтически, женюсь поэтически, развожусь также, огородничаю поэтически, занимаюсь бизнесом поэтически. Один мой умный друг в Корее, профессор русист, так и сказал мне: наш корейский бизнесмен — это эмоциональный бизнесмен, имея в виду что — поэтический.

Началось это давно, с незапамятных времен, когда вдруг оказалось, что каждый кореец, живущий в этой до умопомрачения красивой стране, бедный или богатый, знатный янбан или подлый простолюдин, чиновник королевской прокуратуры или бродячий продавец соли — каждый мог открыто или тайно сочинять стихи, бормотать стихи себе под нос, в стихотворной форме обругать соседа за то, что соседский петух до смерти заклевал его петушка. Экзамены на замещение высокой государственной должности проводилось в форме поэтического состязания. Поэзия была естественной средой обитания этой избранной, поэтической страны, стихи изливались из уст подпивших в харчевне погонщиков мулов, стихи бормотал идущий по дороге деревенский мальчишка, развинченно мотая головой из стороны в сторону.

На рыбном рынке в Сеуле я слышал, как немолодая растрепанная торговка солеными кальмарами шерстила пьяненького попрошайку.

Ты, грязнее грязи под ногтями на моей ноге! Как посмел ты назвать меня потаскушкою!

Поэзия обитала в тысячелетней душе корейца не только как высокое, но и, видите, как низкое. К высоким мотивам обращались, очевидно, люди образованные, высокородные.

Весной Заметил: Стебель цветка дрожит.

Из-под земли Толчками Поднималась яростная Сила центра.

Итак, в душе корейца едино сосуществуют высокое и низкое, прекрасное и отвратительное, ян и инь, метафизические облачные сны и идея чучхе, за сомнения в истинности которой полагалась смертная казнь. Мой другой друг, художник, ныне живущий в Киргизии, в молодые годы, будучи демсомольцем (демократический союз молодежи), видел такую казнь. Его вместе с тысячами других школьников привели на стадион в Пхеньяне на массовое зрелище — там расстреливали идеологических преступников, поставив их на колени. А в пору Сеульской Олимпиады весь мир как завороженный следил за волшебными, дивными танцами тысяч прелестных женщин в длинных платьях, словно порхавших в воздухе высоко над трибунами стадиона, проходя в танце по подвешенным воздушным мосткам.

Сейчас, пожалуй, только в одной стране мира единый народ разделен на две страны, которые находятся в состоянии войны вот уже на протяжении 63 лет. В сердце северянина пылает яростная любовь и преданность идеям чучхе, к своей народно-демократической родине, а в душе южанина затаился страх перед своим северным братом, кого он называет “красным дьяволом”. Но и фанатизм северянина и идеологическая ненависть южанина — это не что иное, как непреодолимое, фатальное, единое национальное поэтическое чувство!

И у того и у другого поэтическое кредо зиждится не на политических рациональных убеждениях, а в образах снов и фантазий о том, какой должна быть счастливая жизнь человека на этом и на том свете. Ибо для корейца они равнозначны — мир земной и мир небесный, запредельный. И если на этом свете не повезло, он родился бедняком, это мало что значит, ибо есть мир запредельный, где все будет обстоять как раз наоборот. Надо набраться терпения, смиренно и упорно трудиться, чтобы изжить свою карму, пройти свою судьбу на этом свете до конца и преисполниться великого покоя пред вратами вечности.

А пока, в этом мире, всякое неудобство проживания в нем можно компенсировать поэтическими грезами, сочинять стихи, собирать их в книги или записывать на стволе дерева, очищенном от коры. Так делал мой далекий предок, великий поэт Кореи XV века Ким Сисып, когда у него кончалась бумага. Он делал это потому, наверное, что хорошо понимал неразличимость бренной жизни и небытия, идентичность словесного стихотворения и великого лесного безмолвия.

В Корее за двести лет до Гуттенберга было изобретено и налажено книгопечатание с наборным металлическим шрифтом. В Корее, по сведениям Юнеско, появились первые на земле известные профессиональные поэты. Корейские поэты первыми научились создавать поэтический словесный субстрат, в котором глубинно затаенные движения человеческой души сочетались с покачиваниями цветка на тонком стебле.

Цветок, расцветая…

Мучается, Дрожит.

И я тоже дрожу.

В предлагаемой подборке стихов современных поэтов Кореи в переводе Станислава Ли вы насладитесь удивительным феноменом вселенной, когда внутренний космос человека сливается с космосом внешним в пределах короткого стихотворения.

…Внизу под окном В положенный срок Отцвели хризантемы.

И пчелка печально Лежит на ладони.

А это были стихи самого Станислава Ли, замечательного русскоязычного поэта, живущего в Алматы. Я много читал из переводов корейской поэзии на русский. Были переводчики со знаменитыми, даже “классическими” именами. Но все они глубоко не удовлетворили меня по причине того, что были красиво приблизительными, стилистически и формально ложнокорейскими, имитирующими некую утонченную изысканность “восточной поэзии”. Никто из них, кроме Станислава Ли, не проник в самую сердцевину того загадочного торнадо корейской поэзии, возникшего в атмосфере общечеловеческой культуры, где проносятся мощные потоки разных, открытых миру национальных поэтических циклонов. А в сердцевине торнадо царят запредельные тишина и покой, в которой душа отдельного человека соприкасается с душой вселенной и становится ее бессмертной частичкой.

В день, когда падает снег, Хочу стать собакой в деревне. Нет, лучше Не ведающим ничего Спящим медведем В дремучем лесу. Падает снег. Снег! Снег!..

Мальчик-будда

На переднем дворе музея Кёнджу, Рядом с садом,               где целозия курчавая и бальзамин цветут, Сидят обезглавленные каменные изваяния Будды, Ослепительные от солнечных лучей.

Дети начальных классов — у них летние каникулы — Выходят из туристического автобуса И подходят сзади к обезглавленным Буддам, Чтобы приставить к ним свои головы.

Мальчик-Будда… Чтобы все они, хотя бы раз в жизни, Побывали Буддой, Будды заранее обезглавили себя…

Человек, которого люблю

Я не люблю человека, у которого нет тени, Я не люблю человека, кто ненавидит тень. А люблю человека,                   который сам стал тенью одного дерева. И солнечный свет прозрачен и ясен, когда есть тень. Если сидеть в тени под деревом И глядеть на солнечные лучи,                                           сквозящие между листьями, Как мир тогда прекрасен! Я не люблю человека, у которого нет слез. Я не люблю человека, кто не любит слезы. А люблю человека, превратившегося в одну слезу. И радость — не в радость, если без слез. И любовь, разве бывает любовь без слез? Сижу в тени под деревом И смотрю, как один человек вытирает слезы другому, Какое потрясающее зрелище!

www.rulit.me

ОБЛОМОК ЯШМЫ (древнекорейская поэзия) ~ Поэзия (Поэтические переводы)


ЮРИ-ВАН

Песня об иволгах

Золотые иволги порхают,
Парою летят – она и он.
Нынче в одиночестве вздыхаю:
Не с кем скоротать мне путь в мой дом.

ВОЛЬМЁН

Молитва о покойной сестре

Жизни и смерти пути пролегли пред тобой,
Только жить дальше, увы, было страшно тебе.
Выбрала путь ты в посмертный извечный покой,
Ни слова прощанья не бросив своей семье.
Оторваны ветром осенним от ветки родной,
Листья вниз падают, словно спешат в дальний край.
Так вот и мы разлучились отныне с тобой,
Ушедшей от нас в просветлённый заоблачный рай.
Но в мир Амитабы* приду я и встречу тебя –
Ты подожди, ведь не вечна моя здесь стезя!

*Амитаба – Будда, правитель западного рая

ЧХВЕ ЧХИВОН

Ива у скита «Ворота у моря»

«Бабочки-брови», близ Гуанлина
я с вами расстался давно.
И думать не думал, что снова красотку
мне здесь повстречать суждено.
Теперь с ивы тонкой не смею сломить я
пусть даже и малую ветвь,
Ведь дерево жаль Гуаньинь* милосердной,
чей сердце пронзил яркий свет.

*Гуаньинь – бодхисатва, печалящаяся о судьбах всего мира. Ива считалась одним из ее атрибутов

ЛИ ГЮБО

Молния в десятую луну

Жестоко и злобно беснуются наши враги!
А тут еще молния вспыхнула, ярко горя.
Но коли ты здесь, ты врагов истребить помоги:
Пришла ты не вовремя, только, быть может, не зря!

КИМ ГЫККИ

Ыльмильдэ*

Беседка над кручей рядом с луной;
Внизу, под скалой, вода.
Иду то на вёслах, а то на шесте –
Тихо журчит река.
Кого журавли вознесли в небеса,
Тот не вернётся сюда.
Лишь птицы речные способны взлететь –
И снова коснуться песка.

*Ыльмильдэ – терраса на одной из вершин Мо-ранбон в Пхеньяне.

ЛИ СЭК

***
Долину снег всю, до краёв, замёл,
А тучи чёрные все небеса застлали.
Я за цветами слив в долину ту пошёл,
Но где они цветут никто, увы, не знает.
В лучах заката я один стою,
Найти дорогу не могу свою.

ЛИ ДЖОНО

***
Напрасно говорят, что облака
Не замечают суеты мирской.
Плывут свободно, смотрят свысока
И затмевают солнца свет собой.

КИЛЬ ДЖЭ

***
К развалинам древней столицы*
Спешу я, коня горяча.
Здесь гор все знакомы мне лица,
Но люди ушли кто куда.
Где прежних времён процветанье?
Я взор обращаю к луне.
Вокруг – пустота и молчанье,
Как будто приснилось всё мне.

*Древняя столица – Сондо, пришедшая в запусте-ние в связи с переносом столицы в Хансон (ныне Сеул)

ХВАН ДЖИНИ

***
О, синий мой ручей в горах зелёных!
Ты не гордись, что так легко течёшь.
Знай, выбраться обратно невозможно,
Когда ты в ширь морскую попадёшь.
Все горы под луной видны ясней,
Не хочешь ли утешиться, ручей?

ЛИ ХУБЭК

***
На отмель опустился дикий гусь,
За нашей деревушкой солнце село.
Домой вернулись с лова рыбаки,
И чайка белая уж задремать успела.
Я тоже спал, когда свирели звук
Мой сон прогнал, коснувшись слуха вдруг.

ЧОН ЧХОЛЬ

***
Журавль всегда парил под облаками,
Но как-то с высоты спустился вниз.
Он собственными захотел глазами
Увидеть, как людей проходит жизнь.
Но те его немедля ощипали –
И вновь взлететь надежды все пропали.

***
Всего одной струны на комунго*
Я палочкой бамбуковой коснулся:
И звук поплыл, как вешний ручеёк,
Что подо льдом журчит, едва проснулся.
И, вторя комунго, негромко, чуть дыша,
По листьям лотосов дождь лёгкий зашуршал.

*Комунго – корейский шестиструнный инструмент, считавшийся «королём ста музыкальных инструментов»

ПАК ИННО

***
Куда все фениксы слетелись,
Попал случайно чёрный ворон.
Он – как дорожный серый камень
Там, где бесценной яшмы горы.
Но, как и фениксы, крылат он,
Так почему не стать им братом?

КИМ ГВАНУК

***
Забыл я почести и славу,
Богатство, знатный род,
Тревоги, горести, забавы
И сует хоровод.
Я даже сам забыл себя,
И вы забудьте про меня.

ЮН СОНДО

Из цикла «Новые песни в горах»

Пять друзей

Мне друзья: бамбук зелёный,
Речка, камень и сосна.
И, луною озарённый,
Счастлив я всегда.
И поверьте: мне не нужно
Никакой иной здесь дружбы.

Бамбук

Не схож ты с деревом ничуть,
Но и с травой не схож.
Ты совершенно пуст внутри,
Снаружи – твердокож.
Ты зелень круглый год свою
Хранишь – за то тебя люблю.

Речка

Все говорят, что облака прекрасны,
Но и они порой черны бывают.
Все повторяют: чист, мол, голос ветра,
Но голос тот нередко замолкает.
И кажется, на свете лишь вода
Способна быть красивою всегда.

Камень

Отчего цветы цветут,
А затем все вянут,
Травы зелены, потом
Жёлтыми все станут?
В этом преходящем, бренном мире
Только камень устоять пред тленом в силе.

Сосна

Когда жара – цветы цветут,
А холода – лист опадает.
Но не страшит тебя, сосна,
Снег, что долины заметает.
Ведь корни крепкие твои
Проникли в мир, где Смерть царит.

Луна

Такая малость в небесах,
А светит так успешно,
Что озарила всё вокруг,
Отпор дав тьме кромешной.
Она сияет и молчит,
Как лучший друг, в лицо глядит.

ЮН ДУСО

***
Яшмы обломок землёю зарос –
Незримый, лежит на дороге.
И безразлично прохожие все
Смотрят себе под ноги.
Но хоть все твердят, что земля здесь пуста,
Яшму не сделают грязью уста.

ЛИ ДЖОНБО

***
Ушёл Ли Бо из мира навсегда,
Осиротели горы все и реки.
И в опустевших синих небесах
Тоскуя, одинокий месяц светит.
Давай же, месяц, мы с тобой вдвоём
Скорбь по Ли Бо вином скорей зальём.

***
Солнце к западным горам клонится,
Но восходит над восточным морем.
Вянет осенью трава, ложится,
Но весною зеленеет вдвое.
Жизнь же человека так ценна,
Что ж, не повторяется она?

КИМ ЧХОНТХЭК

***
Жизнь людей на сон похожа;
Что мне слава и почёт?!
Мудрость, глупость, знатность, деньги –
Перед смертью всё не в счёт.
И уверен я вполне:
Счастье здесь одно – в вине.

***
Туманом ущелья окутаны тёмным,
Достигшим самих облаков.
Осень багрянцем раскрасила клёны
Ярче весенних цветов.
Так постаралось небо, понял я,
Украсить эти горы для меня.

ХО СОККЮН

***
Челнок на осенней реке я спросил,
Куда его путь лежит.
Гружённый холодною светлой луной,
В какую он даль спешит?
«Мной правит, – сказал он, – наитье одно.
Далёк или близок мой путь – всё равно».

www.chitalnya.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.