Клюев николай алексеевич стихи


Все стихи Николая Клюева

Гимн Великой Красной армии

 

Мы — красные солдаты.

   Священные штыки,

   За трудовые хаты

   Сомкнулися в полки.

   От Ладоги до Волги

   Взывает львиный гром...

   Товарищи, недолго

   Нам мериться с врагом!

Мир хижинам, война дворцам,

Цветы побед и честь борцам!

   Низвергнуты короны,

   Стоглавый капитал.

   Рабочей обороны

   Бурлит железный вал.

   Он сокрушает скалы,

   Пристанище акул...

   Мы молоды и алы

   За изгородью дул!

Мир хижинам, война дворцам,

Цветы побед и честь борцам!

   Да здравствует Коммуны

   Багряная звезда:

   Не оборвутся струны

   Певучего труда!

   Да здравствуют Советы,

   Социализма строй!

   Орлиные рассветы

   Трепещут над землей.

Мир хижинам, война дворцам,

Цветы побед и честь борцам!

   С нуждой проклятой споря,

   Зовет поденщик нас;

   Вращают жернов горя

   С Архангельском Кавказ.

   Пшеница же — суставы

   Да рабьи черепа...

   Приводит в лагерь славы

   Возмездия тропа.

Мир хижинам, война дворцам,

Цветы побед и честь борцам!

   За праведные раны,

   За ливень кровяной

   Расплатятся тираны

   Презренной головой.

   Купеческие туши

   И падаль по церквам,

   В седых морях, на суше

   Погибель злая вам!

Мир хижинам, война дворцам,

Цветы побед и честь борцам!

   Мы — красные солдаты,

   Всемирных бурь гонцы,

   Приносим радость в хаты

   И трепет во дворцы.

   В пылающих заводах

   Нас славят горн и пар...

   Товарищи, в походах

   Будь каждый смел и яр!

Мир хижинам, война дворцам,

Цветы побед и честь борцам!

   Под огненное знамя

   Скликайте земляков,

   Кивач гуторит Каме,

   Олонцу вторит Псков:

   «За Землю и за Волю

   Идет бесстрашных рать...»

   Пускай не клянет долю

   Красноармейца мать.

Мир хижинам, война дворцам,

Цветы побед и честь борцам!

   На золотом пороге

   Немеркнущих времен

   Отпрянет ли в тревоге

   Бессмертный легион?

   За поединок краткий

   Мы вечность обретем.

   Знамен палящих складки

   До солнца доплеснем!

Мир хижинам, война дворцам,

Цветы побед и честь борцам!

 

1919

45ll.net

Николай Клюев. Лучшие стихи Николая Клюева на портале ~ Beesona.Ru

Клюев Николай Алексеевич (1884 - 1937) - русский поэт, представитель так называемого новокрестьянского направления в русской поэзии XX века - поэзия крестьянской патриархальности, противостоящей индустриальному Западу, стремление открыть в «избяной Руси» древнюю духовную культуру, мистико-романтическая интерпретация русского национального характера, народно-мифологическая символика, религиозность.

НазваниеТемаДата
Бродит темень по избе Серебряный век 1915 г.
В овраге снежные ширинки Серебряный век 1915 г.
Темным зовам не верит душа Серебряный век 1912 г.
Свадебная Серебряный век 1912 г.
Льнянокудрых тучек бег - Серебряный век 1916 г.
Пахарь Серебряный век 1911, 1918 г.
Певучей думой обуян Серебряный век 1912 г.
Запечных потемок чурается день Серебряный век 1913 г.
Из цикла "Ленин"
На припеке цветик алый Серебряный век 1913 г.
Весна отсияла Как сладостно больно Серебряный век, Стихи о любви 1911 г.
Теплятся звезды-лучинки Серебряный век 1913 г.
Недозрелую калинушку Серебряный век 1912 г.
Огонь и розы на знаменах Серебряный век 1919 г.
Прохожу ночной деревней Серебряный век 1912 г.
Где рай финифтяный и Сирин
Чу! Перекатный стук на гумнах Серебряный век 1913 г.
Чтобы медведь пришел к порогу Серебряный век 1917 г.
Я обещаю вам сады...
Поволжский сказ Серебряный век 1913 г.
Пашни буры, межи зелены Серебряный век 1914 г.
Горние звезды как росы Серебряный век 1908 г.
В избе гармоника: «Накинув плащ с гитарой» Серебряный век 1918 г.
"Безответным рабом Серебряный век 1905 г.
Мой край, мое поморье Серебряный век 1927 г.
Сегодня в лесу именины Серебряный век 1915 г.
Горние звезды как росы.
Сготовить деду круп, помочь развесить сети Серебряный век 1912 г.
Матрос Серебряный век 1918 г.
Снова поверилось в дали свободные Серебряный век 1913 г.
Прогулка Серебряный век 1907 г.
Я дома Хмарой-тишиной Серебряный век 1913 г.
На часах Серебряный век 1907 г.
Безответным рабом
Песня под волынку Серебряный век, Песни 1913 г.
Зима изгрызла бок у стога Стихи о природе, Стихи про зиму, Серебряный век 1916 г.
Старуха Стихи о жизни, Серебряный век 1912 г.
Льнянокудрых тучек бег
Я пришел к тебе, сыр-дремучий бор Серебряный век 1912 г.
Ты всё келейнее и строже Серебряный век 1908, 1911 г.
Набух, оттаял лед на речке Серебряный век 1912 г.
(Из цикла "Ленин") Серебряный век 1918 г.
Красная песня Серебряный век, Песни 1918 г.
Я надену черную рубаху Серебряный век 1908 г.
Я молился бы лику заката Серебряный век 1912 г.
Александру Блоку Серебряный век 1910 г.
Плясея Серебряный век 1912 г.
В просинь вод загляделися ивы Серебряный век 1912 г.
Осинушка Серебряный век 1913 г.
Рождество избы Серебряный век 1915 или 1916
* * * Серебряный век 1916 или 1917
Есть на свете край обширный Серебряный век 1911 г.
Любви начало было летом Серебряный век 1908 г.
О, ризы вечера, багряно-золотые Серебряный век 1912 г.
Труд Серебряный век, Стихи о любви 1918 г.
Я был прекрасен и крылат Серебряный век 1911 г.
Не жди зари, она погасла
Я люблю цыганские кочевья Серебряный век, Стихи о любви 1914 г.
Не в смерть, а в жизнь введи меня Серебряный век 1915 г.
Из «Красной газеты» Серебряный век 1918 г.
Отверженной Серебряный век, Стихи о любви 1910 г.
Мне сказали, что ты умерла Серебряный век, Стихи о любви 1913 г.
Гимн Великой Красной армии Серебряный век, Стихи о войне 1919 г.
Хорошо ввечеру при лампадке Серебряный век 1915 г.
Не верьте, что бесы крылаты
Обидин плач Серебряный век 1908, 1919 г.
Лесные сумерки - монах Серебряный век 1915 г.
Есть две страны; одна - Больница Серебряный век 25 марта 1937 г.
В златотканные дни сентября Серебряный век 1911 г.
Из подвалов, из темных углов Серебряный век Конец 1917 г. или начало 1918
Талы избы, дорога Серебряный век 1914 или 1915
Зурна на зырянской свадьбе Серебряный век 1918 или 1919
На темном ельнике стволы берез
Солнце Осьмнадцатого года Серебряный век 1918 г.
Обозвал тишину глухоманью Серебряный век Между 1914 г. и 1916 г.
Весна отсияла... Как сладостно больно Стихи о природе, Стихи про весну
Вылез тулуп из чулана Серебряный век 1916 или 1917
Просинь - море, туча - кит Серебряный век 1914 г.
Галка-староверка ходит в черной ряске Серебряный век 1914 или 1915
На песню, на сказку рассудок молчит Серебряный век 1911 г.
В избе гармоника: «Накинув плащ с гитарой...&raquo
На темном ельнике стволы берез - Серебряный век 1915 г.
Голос из народа Серебряный век 1910 г.
Я дома. Хмарой-тишиной
Ловцы Серебряный век 1919 г.
За лебединой белой долей Серебряный век 1911 г.
Братья, мы забыли подснежник Серебряный век 1920 г.
Я — посвященный от народа Серебряный век 1918 г.
Костра степного взвивы Серебряный век 1910 г.
Где вы, порывы кипучие Серебряный век 1905 г.

www.beesona.ru

Стихотворения. «Стихотворения» | Клюев Николай Алексеевич

 

"Весна отсияла… Как сладостно больно…"

Весна отсияла… Как сладостно больно, Душой отрезвяся, любовь схоронить. Ковыльное поле дремуче-раздольно, И рдяна заката огнистая нить. И серые избы с часовней убогой, Понурые ели, бурьяны и льны Суровым безвестьем, печалию строгой — "Навеки", "Прощаю" — как сердце, полны О матерь-отчизна, какими тропами Бездольному сыну укажешь пойти: Разбойную ль удаль померить с врагами Иль робкой былинкой кивать при пути? Былинка поблекнет, и удаль обманет, Умчится, как буря, надежды губя, — Пусть ветром нагорным душа моя станет Пророческой сказкой баюкать тебя. Баюкать безмолвье и бури лелеять, В степи непогожей шуметь ковылем, На спящие села прохладою веять И в окна стучаться дозорным крылом.

<1911>

litresp.ru

Поэт Клюев Николай :: Поэмбук

Николай Алексеевич Клюев – поэт достаточно необычный. Он – представитель «новокрестьянского» направления, глубоко религиозный человек «из народа», широко отражавший данную черту своей натуры в произведениях. «Христос среди нас» - так высказался о Клюеве Александр Блок. Стихи Николая Клюева – редкое отражение в литературе той самой «загадочной русской души», настоящих «народных» поэтов в истории России было немного.
 
Конечно же, Николай Клюев стихи религиозного толка писал в неподходящую эпоху – ему не посчастливилось жить в годы становления советской власти. Клюев не относился к кругам российского общества, уезжающим в эмиграцию, и его судьба была предсказуема: обвинения в «контрреволюционной» деятельности, арест и расстрел осенью 1937 года. После смерти Сталина Клюев был реабилитирован в числе первых, но до 1977 года стихи Николая Клюева всё равно не издавали в СССР.
 
Детство и молодость Клюева
 
Николай Клюев родился в Коштугах – селе под Вологдой, 10 (22 по новому стилю) октября 1884 года. Отец был казаком-урядником. Клюев получил образование – посещал училища в Вологодской губернии и в Петрозаводске. Вопреки упорным слухам (которые распространял и сам поэт) староверами не были ни он, ни его родители.
 
Достоверно о молодости Клюева известно мало: опираться можно почти исключительно на его собственные рассказы, а поэт был склонен выдумывать факты биографии. По словам Клюева, он служил в Соловецком монастыре, бывал на Кавказе, встречался в Ясной Поляне со Львом Толстым. Один из немногих однозначно достоверных фактов - то, что в 1905-1907 годах Клюев сидел в тюрьме за революционную агитацию среди крестьян.
 
Литературная деятельность Клюева
 
Николай Клюев стихи впервые опубликовал в 1904 году. Поэт «из народа» вызвал интерес у публики, тем более, что стиль Клюева совершенно не походил на других «новокрестьянских» авторов. К 1911 году, когда вышел его первый сборник, Клюев уже имел широкую известность. Ведущие поэты эпохи – Блок, Брюсов, Гумилёв, говорили о Клюеве, как о выдающемся представителе «народной культуры». Немало он повлиял и на другого поэта крестьянского происхождения – Сергея Есенина.
 
Что касается религиозной тематики в творчестве Клюева и его взглядов, нужно отметить: высказывания поэта на данную тему бывали весьма неоднозначны. Из-за религиозности он пострадал с приходом советской власти, но в более ранние времена многое из того, что писал Клюев, тоже не было бы принято положительно.
 
Так или иначе, успех его был значителен – Клюев даже выступал вместе с Есениным перед императорской семьёй.
 
Клюев после революции
 
Сразу же после прихода к власти большевиков положение поэта сильно ухудшилось. Клюев пытался наладить контакт с Лениным, даже выпустил в 1924 году посвящённый ему сборник, но это не помогло. Стихи Николая Клюева печатали, по очевидным причинам, крайне неохотно, поэт жил в чрезвычайной бедности.
 
В начале 1920-х стихи Клюева издаются в Берлине, а в 1928 он выпускает последний свой сборник – «Изба и поле». Жил поэт в эти годы то в Петрограде-Ленинграде, то в Москве. Несмотря на всю свою религиозность, с 1929 года Клюев имел романтические отношения с художником Анатолием Яр-Кравченко.
 
Именно тема гомосексуализма в стихах Клюева стала, по одной из версий, причиной его преследования с середины 1930-х. Впрочем, официально его всё же обвиняли в контрреволюционной и антисоветской пропаганде. В 1934 году Клюева отправили в ссылку – говорят, по личному распоряжению не то Генриха Ягоды, не то самого Сталина.
 
Вернуться оттуда ему было уже не суждено – в Томске, в 1937 году, поэта снова арестуют, и на этот раз приговор будет куда более суровым.
 
© Poembook, 2013
Все права защищены.

poembook.ru

Клюев, Николай Алексеевич — Википедия

Никола́й Алексе́евич Клю́ев (10 (22) октября 1884, Коштугская волость, Олонецкая губерния[2]— между 23[3] и 25 октября 1937, Томск[4]) — русский поэт, представитель новокрестьянского направления в русской поэзии XX века.

Отец, Алексей Тимофеевич Клюев (1842—1918) — урядник, сиделец в винной лавке. Мать, Прасковья Дмитриевна (1851—1913), была сказительницей и плачеёй. Клюев учился в городских училищах Вытегры и Петрозаводска. Среди предков были староверы, хотя его родители и он сам (вопреки многим его рассказам) не исповедовали старообрядчества.

Участвовал в революционных событиях 1905—1907 годов, неоднократно арестовывался за агитацию крестьян и за отказ от армейской присяги по убеждениям. Отбывал наказание сначала в Вытегорской, затем в Петрозаводской тюрьме.

В автобиографических заметках Клюева «Гагарья судьбина» упоминается, что в молодости он много путешествовал по России. Конкретные рассказы не могут быть подтверждены источниками, и такие многочисленные автобиографические мифы — часть его литературного образа[5].

Клюев рассказывает как послушничал в монастырях на Соловках; как был «царём Давидом… белых голубей — христов»[6], но сбежал, когда его хотели оскопить; как на Кавказе познакомился с красавцем Али, который, по словам Клюева, «полюбил меня так, как учит Кадра-ночь, которая стоит больше, чем тысячи месяцев. Это скрытное восточное учение о браке с ангелом, что в русском белом христовстве обозначается словами: обретение Адама…»[7], затем же Али покончил с собой от безнадёжной любви к нему; как в Ясной Поляне беседовал с Толстым; как встречался с Распутиным; как трижды сидел в тюрьме; как стал известным поэтом, и «литературные собрания, вечера, художественные пирушки, палаты московской знати две зимы подряд мололи меня пёстрыми жерновами моды, любопытства и сытой скуки»[8].

Литературная известность[править | править код]

Николай Клюев в молодые годы

Впервые стихи Клюева появились в печати в 1904 году.[9] На рубеже 1900-х и 1910-х годов Клюев выступает в литературе, причём не продолжает стандартную для «поэтов из народа» традицию описательной минорной поэзии в духе И. З. Сурикова, а смело использует приёмы символизма, насыщает стихи религиозной образностью и диалектной лексикой. Первый сборник — «Сосен перезвон» — вышел в 1911 году. Творчество Клюева было с большим интересом воспринято русскими модернистами, о нём как о «провозвестнике народной культуры» высказывались Александр Блок (в переписке с ним в 1907 году; оказал большое личное и творческое влияние на Клюева), Валерий Брюсов и Николай Гумилёв.

Николая Клюева связывали сложные отношения (временами дружеские, временами напряжённые) с Сергеем Есениным, который считал его своим учителем. В 1915—1916 годах Клюев и Есенин часто вместе выступали со стихами на публике, в дальнейшем их пути (личные и поэтические) несколько раз сходились и расходились.

Религиозность Клюева[править | править код]

Как указывает А. И. Михайлов, Александр Блок неоднократно упоминает Клюева в своих стихах, записных книжках и письмах и воспринимает его как символ загадочной народной веры[10]. В одном из писем Блок даже заявил: «Христос среди нас», и С. М. Городецкий отнёс эти слова к Николаю Клюеву[11][12][13].

В своей записи 1922 года Клюев говорит:

…для меня Христос — вечная неиссякаемая удойная сила, член, рассекающий миры во влагалище, и в нашем мире прорезавшийся залупкой — вещественным солнцем, золотым семенем непрерывно оплодотворяющий корову и бабу, пихту и пчелу, мир воздушный и преисподний — огненный.

Семя Христово — пища верных. Про это и сказано: «Приимите, ядите…» и «Кто ест плоть мою, тот не умрёт…»

Богословам нашим не открылось, что под плотью Христос разумел не тело, а семя, которое и в народе зовётся плотью.

Вот это и должно прорезаться в сознании человеческом, особенно в наши времена, в век потрясённого сердца, и стать новым законом нравственности…[14]

Клюев после октябрьской революции[править | править код]

Стихи Клюева рубежа 1910-х и 1920-х годов отражают «мужицкое» и «религиозное» приятие революционных событий, он посылал свои стихи Ленину (хотя несколькими годами раньше, вместе с Есениным, выступал перед императрицей), сблизился с левоэсеровской литературной группировкой «Скифы». В берлинском издательстве «Скифы» в 1920—1922 годах вышли три сборника стихов Клюева.

После нескольких лет голодных странствий около 1922 года Клюев снова появился в Петрограде и Москве, его новые книги были подвергнуты резкой критике и изъяты из обращения.

С 1923 года Клюев жил в Ленинграде (в начале 1930-х годов переехал в Москву). Катастрофическое положение Клюева, в том числе и материальное, не улучшилось после выхода в свет его сборника стихов о Ленине (1924).

Вскоре Николай Клюев, как и многие новокрестьянские поэты, дистанцировался от советской действительности, разрушавшей традиционный крестьянский мир; в свою очередь, советская критика громила его как «идеолога кулачества». После гибели Есенина он написал «Плач о Есенине» (1926), который был вскоре изъят из свободной продажи[источник не указан 1251 день]. В 1928 году выходит последний сборник «Изба и поле».

В 1929 году Клюев познакомился с молодым художником Анатолием Кравченко, к которому обращены его любовные стихотворения и письма этого времени[15] (насчитается 42 письма Клюева[16]). Преобладание воспевания мужской красоты над женской в поэзии Клюева всех периодов подробно исследовано филологом А. И. Михайловым[17].

В письме Анатолию от 23 мая 1933 года Клюев так рассуждает об их близких отношениях:

На этой вершине человеческого чувства, подобно облакам, задевающим двуединый Арарат, небесное клубится над дольним, земным. И этот закон неизбежен. Только теперь, в крестные дни мои, он, как никогда, становится для меня ясно ощутимым. Вот почему вредно и ошибочно говорить тебе, что ты живёшь во мне только как пол и что с полом уходит любовь и разрушается дружба. Неотразимым доказательством того, что ангельская сторона твоего существа всегда заслоняла пол, — являются мои стихи, — пролитые к ногам твоим. Оглянись на них — много ли там пола? Не связаны ли все чувствования этих необычайных и никогда не повторимых рун, — с тобой как с подснежником, чайкой или лучом, ставшими человеком-юношей?[18][19]

Аресты, ссылка и расстрел[править | править код]

Сам Клюев в письмах поэту Сергею Клычкову и В. Я. Шишкову[20][21] называл главной причиной ссылки свою поэму «Погорельщина»[22], в которой усмотрели памфлет на коллективизацию и негативное отношение к политике компартии и советской власти. Аналогичные обвинения (в «антисоветской агитации» и «составлении и распространении контрреволюционных литературных произведений») были предъявлены Клюеву и в связи с другими его произведениями — «Песня Гамаюна» и «Если демоны чумы, проказы и холеры…», входящими в неоконченный цикл «Разруха»[23]. Во втором стихотворении цикла, например, упоминается Беломоро-Балтийский канал, построенный с участием большого числа раскулаченных и заключённых:

То Беломорский смерть-канал,
Его Акимушка копал,
С Ветлуги Пров да тётка Фёкла.
Великороссия промокла
Под красным ливнем до костей
И слёзы скрыла от людей,
От глаз чужих в глухие топи…

Стихотворения из цикла «Разруха» хранятся в уголовном деле Н. Клюева как приложение к протоколу допроса.

По воспоминаниям И. М. Гронского (редактора «Известий ВЦИК» и главного редактора журнала «Новый мир»), Клюев всё более переходил «на антисоветские позиции» (несмотря на выделенное ему государственное пособие)[24]. Когда Клюев прислал в газету «любовный гимн», предметом которого являлась «не „девушка“, а „мальчик“», Гронский изложил своё возмущение в личной беседе с поэтом, но тот отказался писать «нормальные» стихи. После этого Гронский позвонил Ягоде и попросил выслать Клюева из Москвы (это распоряжение было санкционировано Сталиным)[25][26]. Мнение, что причиной ареста Клюева стала именно его гомосексуальность, высказывал также позднее в частных беседах М. М. Бахтин[15].

2 февраля 1934 года Клюев был арестован в своей московской квартире по адресу: Гранатный переулок, дом 12[27], по обвинению в «составлении и распространении контрреволюционных литературных произведений» (статья 58, часть 10 УК РСФСР). Следствие по делу вел Н. Х. Шиваров[23]. 5 марта после суда Особого совещания выслан[28][29] в Нарымский округ, в Колпашево. Осенью того же года по ходатайству артистки Н. А. Обуховой, С. А. Клычкова и, возможно, Горького переведён в Томск (по пути в ссылку Клюев уже посещал Томск, дожидаясь в одной из местных тюрем переправки в Колпашево)[27], где 23 марта 1936 года арестован как участник церковной контрреволюционной группировки, однако 4 июля освобождён «ввиду его болезни — паралича левой половины тела и старческого слабоумия»[30].

5 июня 1937 года в Томске Клюев был снова арестован и 13 октября того же года на заседании тройки управления НКВД Новосибирской области приговорён к расстрелу по делу о никогда не существовавшей «кадетско-монархической повстанческой организации „Союз спасения России“». В конце октября был расстрелян. Как сказано в справке о посмертной реабилитации Клюева, он был расстрелян в Томске 23—25 октября 1937 года. Размытая дата расстрела, возможно, объясняется тем, что с 01:00 23 октября до 08:00 25 октября в Томске не было центрального электроснабжения ввиду ремонта местной ГЭС-1. В подобных случаях сотрудники НКВД, приводившие приговоры в исполнение в течение двух ночей (23 и 24 октября) с использованием фонаря «летучая мышь», могли оформить документы задним числом для всей партии только после того, как в городе появился электрический свет (25 октября). Вероятно, местом расстрела и братской могилы, где упокоился поэт, стал один из пустырей в овраге (так называемом Страшном рве) между Каштачной горой, и пересыльной тюрьмой (ныне — СИЗО-1 по улице Пушкина, 48) (См. Каштак)[31][32].

Следователем по делу Клюева был оперуполномоченный 3-го отдела Томского горотдела НКВД младший лейтенант госбезопасности Георгий Иванович Горбенко[33].

Посмертная реабилитация[править | править код]

Николай Клюев был реабилитирован в 1957 году, однако первая посмертная книга в СССР вышла только в 1977 году[34].

Редкостно крупный литературный талант Клюева, которого часто ставят выше Есенина, вырос из народного крестьянского творчества и многовековой религиозности русского народа. Жизнь, питаемая исконной силой крестьянства и искавшая поэтического выражения, соединялась у него поначалу с инстинктивным, а позднее — с политически осознанным отрицанием городской цивилизации и большевистской технократии. При этом и форма его стихов развивалась от близости к народным — через влияние символизма — к более осознанным самостоятельным структурам. <…> Стихи в духе народных плачей перемежаются со стихами, созвучными библейским псалмам, стиль очень часто орнаментален. В богатстве образов проявляется полнота внутреннего, порой провидческого взгляда на мир.

Петроград — Ленинград[править | править код]

Москва[править | править код]

Томск[править | править код]

Переулок Красного пожарника, 12.

В Томске сохранилось два дома — переулок Красного Пожарника, 12 и Мариинский переулок, 38 (ныне 40), в которых в разное время жил поэт[35].

Последнее пристанище поэта — дом 13 по Ачинской улице (эта часть улицы в те годы часто именовалась также «Староачинская»[31][36] и «Старо-Ачинская»[37], поэтому в разных документах по делу Клюева название улицы представлено в разных вариантах). В доме располагалось несколько квартир, но, относительно квартиры где проживал поэт, в следственных документах НКВД имеются разночтения: квартира или не указана вовсе, или указана под разными номерами (1 и 3)[27]. Николай Клюев сам описывал своё жилище (после освобождения из-под ареста 5 июля 1936 года) так:

Привезли и вынесли на руках из телеги в мою конуру. Я лежу… лежу. […] За косым оконцем моей комнатушки — серый сибирский ливень со свистящим ветром. Здесь уже осень, холодно, грязь по хомут, за дощатой заборкой ревут ребята, рыжая баба клянёт их, от страшной общей лохани под рукомойником несёт тошным смрадом…[38]

В 2006 году дом был снесён[39][40].

Прижизненные издания[править | править код]

  • Братские песни. (Песни голгофских христиан). — М.: К новой земле, 1912. 16 с.
  • Братские песни. (Книга вторая) / Вступ. ст. В. Свенцицкого. — М.: Новая земля, 1912. XIV, 61 с.
  • Лесные были. — М.: 1912.
  • Лесные были. (Стихотворения. Кн. 3-я). — М.: 1913. 76 с.
  • Сосен перезвон. / Предисл. В. Брюсова. — М.: 1912. 79 с.; 2-е изд. — М.: Изд. Некрасова, 1913. 72 с.
  • Мирские думы. — Пг.: изд. Аверьянова, 1916. 71 с.
  • Песнослов. Кн. 1—2. — Пг.: 1919.
  • Медный кит. (Стихи). — Пг.: Изд. Петросовета, 1919. 116 с.; репринтное переиздание: М.: Столица, 1990.
  • Неувядаемый цвет: Песенник. — Вытегра: 1920. 63 с.
  • Избяные песни. — Берлин: Скифы, 1920. 30 с.
  • Песнь солнценосца. Земля и железо. — Берлин: Скифы, 1920. 20 с.
  • Львиный хлеб. — М.: 1922. 102 с.
  • Мать Суббота. (Поэма). — Пг: Полярная звезда, 1922. 36 с.
  • Четвёртый Рим. — Пг.: Эпоха, 1922. 23 с.
  • Ленин. Стихи. — М.-Пг.: 1924. 49 с. (3 издания)
  • Клюев Н. А., Медведев П. Н. Сергей Есенин. (Стихи о нём и очерк его творчества). — Л.: Прибой, 1927. 85 с. (включена поэма Клюева «Плач о Сергее Есенине»).
  • Изба и поле. Избранные стихотворения. — Л.: Прибой, 1928. 107 с.

Основные посмертные издания[править | править код]

  • Клюев Н. А. Стихотворения и поэмы / Сост., подготовка текста и примечания Л. К. Швецовой. Вступ. ст. В. Г. Базанова. — Л.: Советский писатель, 1977. — 560 с. 2-е изд.: Л.: Советский писатель, 1982.
  • Клюев Н. А. Сердце Единорога: Стихотворения и поэмы / Предисл. Н. Н. Скатова, вступ. ст. А. И. Михайлова; сост., подготовка текста и примечания В. П. Гарнина. — СПб.: Изд-во РХГИ, 1999. — 1072 с. — ISBN 5-88812-079-0.
  • Клюев Н. А. Словесное древо: Проза / Вступ. ст. А. И. Михайлова; сост., подготовка текста и примечания В. П. Гарнина. — СПб.: Росток, 2003. — 688 с. — ISBN 5-94668-012-9.
  • Николай Клюев. Письма к Александру Блоку: 1907—1915 / Публ., ввод. ст. и комм. К. М. Азадовского. — М.: Прогресс-Плеяда, 2003. — 368 с.
  • 21 марта 1984 года при поддержке В. Я. Лазарева в московской библиотеке им. В. А. Жу­ковского прошёл первый вечер памяти Н. Клюева в связи с его грядущим столетним юбилеем. Композитором В. И. Панченко были впервые исполнены песни и романсы на слова Н. Клюева[41].
  • 5 марта 1990 года имя Клюева получила новая улица в Томске[31].
  • 25 октября 1990 года на доме № 12 по переулку Красного Пожарника в Томске, где некоторое время жил Николай Клюев, в память об этом установлен мемориальный знак[31].
  • В 1993 году в книге В. А. Шенталинского «Рабы свободы: Документальные повести» был впервые опубликован ранее неизвестный цикл стихов «Разруха», а также считавшаяся утерянной поэма «Последняя Русь» («Песнь о Великой Матери») авторства Н. Клюева[42].
  • В 1999 году в Томске на доме по адресу: Ачинская улица, 13, в котором Н. А. Клюев жил перед своим последним арестом, была установлена мемориальная доска, которую, после сноса дома в 2006 году, поместили в литературный музей В. Я. Шишкова (Томск, улица Шишкова, 10), где также хранятся копии документов по делу Клюева, прижизненные издания его произведений, статьи из периодических изданий о его жизни и творчестве[39].
  • В 2004 году на южном мысе Каштачной горы в Томске, недалеко от места вероятной гибели Клюева, установлен десятиметровый памятный крест в память о жертвах массовых расстрелов[31].
  • 27 августа 2016 года в городе Вытегре возле храма Сретения Господня установлен бронзовый памятник Клюеву работы скульптора Сергея Алипова. Поэт изображен в полный рост в народной одежде с птицей Сирин на плече. В будущем планируется разбить вокруг дендропарк[43].
  • 21 октября 2016 года на Ачинской улице в Томске, на доме № 9, построенном на месте снесённого дома № 13, установлена мемориальная табличка проекта «Последний адрес», в память о Н. А. Клюеве[40].
  1. ↑ идентификатор BNF: платформа открытых данных — 2011.
  2. ↑ Архивная биографическая справка об Н. А. Клюеве на официальном сайте Правительства Вологодской области.]
  3. ↑ Тайна смерти Николая Клюева Архивная копия от 22 июля 2017 на Wayback Machine — Вечный зов — российская православная газета (от 10.09.2007)
  4. ↑ № 82 СПРАВКА Томского горотдела НКВД на арест Н. А. Клюева 28 мая 1937 г.
  5. ↑ Многие пишущие о Клюеве принимают клюевскую мифологию всерьёз: так, Е. Евтушенко писал, что Клюев «ездил по поручению секты хлыстов в Индию, Персию» (Строфы века. Антология русской поэзии / Сост. Е. Евтушенко. — Мн.-М., 1997. — С. 113).
  6. ↑ Клюев2, 2003, с. 33.
  7. ↑ Клюев2, 2003, с. 31.
  8. ↑ Клюев2, 2003, с. 36.
  9. ↑ Клюев1, 1999, с. 12.
  10. ↑ Клюев2, 2003, с. 19.
  11. ↑ Александр Блок в воспоминаниях современников. В 2-х тт. Т. 1. М.: 1980. С. 338.
  12. ↑ Клюев1, 1999, с. 13.
  13. ↑ Николай Клюев. Воспоминания современников. — М., 2010. — С. 648
  14. ↑ Клюев2, 2003, с. 53.
  15. 1 2 Солнцева Н. М. Странный эрос: Интимные мотивы поэзии Николая Клюева. — М.: Эллис Лак, 2000. 126 с.
  16. ↑ Клюев2, 2003.
  17. ↑ Клюев1, 1999, с. 22.
  18. ↑ Клюев2, 2003, с. 299—300.
  19. ↑ Курсив в цитате автора.
  20. ↑ Клюев2, 2003, с. 313.
  21. ↑ Клюев2, 2003, с. 335.
  22. ↑ Николай Клюев. Погорельщина
  23. 1 2 З. Дичаров. Николай Алексеевич Клюев // «Писатели Ленинграда».
  24. Гронский И. М. О крестьянских писателях (выступление в ЦГАЛИ 30 сентября 1959 года) // Минувшее. Т. 8. — М.: 1992. — С. 139—174.
  25. ↑ Клюев1, 1999, с. 64—65.
  26. ↑ Хили Д. Гомосексуальное влечение в революционной России. — М.: 2008. — С. 233, 447—448
  27. 1 2 3 4 Пичурин Л. Последние дни Николая Клюева.
  28. ↑ Клюев1, 1999, с. 65.
  29. ↑ Русские писатели XX века. — М.: 2000. С. 346.
  30. Пичурин Л. Ф. Последние дни Николая Клюева. — Томск: Водолей, 1995. 95 с. — с. 40
  31. 1 2 3 4 5 История названий томских улиц. Издание третье, дополненное. Отв. ред. Г. Н. Старикова. — Томск: Д-Принт. 2012. — 368 с. ISBN 978-5-902514-51-0
  32. ↑ Афанасьев А. Л. 2002. С. 188.
  33. ↑ Досье на оперуполномоченного 3-го Отдела Томского ГО НКВД мл. лейтенанта Госбезопасности Горбенко (неопр.). Дата обращения 4 апреля 2016.
  34. ↑ Серия «Библиотека поэта». — Л.: Советский писатель, Ленингр. отд., 1977. — ISBN K-70403-316 (361-75).
  35. ↑ Поэт Клюев. Томск. Комментарии (неопр.) (недоступная ссылка). Дата обращения 15 июня 2012. Архивировано 21 декабря 2013 года.
  36. ↑ Томский обзор: Томские улицы. Ачинская: сначала имя, а потом всё остальное.
  37. ↑ Запроектированная в 1883 году году улица Ачинская начала застраиваться одновременно в нескольких местах, в результате чего две оси улицы не состыковались и в 1908 году, по представлению полицмейстера, восточную часть улицы стали именовать «Новоачинская», а оставшуюся часть, вплоть до середины XX века, часто именовалась Староачинской, хотя официально продолжала оставаться Ачинской.
  38. ↑ письмо к Н. Христофоровой-Садомовой
  39. 1 2 Литературный музей при областном Доме искусств Архивная копия от 23 октября 2014 на Wayback Machine
  40. 1 2 Последний адрес: Томск, улица Ачинская, 9.
  41. ↑ Сергей Субботин: Мои встречи с Георгием Свиридовым (рус.). Наш современник. Дата обращения 26 мая 2019.
  42. Шенталинский В. А. Рабы свободы: Документальные повести / ред. Романов Борис Николаевич. — Прогресс-Плеяда, 2009. — 588 с. — 3000 экз. — ISBN 978-5-93006-085-0.
  43. ↑ В Вытегре установили памятник поэту Николаю Клюеву (рус.). ИА Вологда Регион (23 августа 2016). Дата обращения 26 мая 2019.

Комментарии

  • Азадовский К. М. Николай Клюев: Путь поэта. — Л.: 1990.
  • Азадовский К. М. «Гагарья судьбина» Николая Клюева. — СПб.: Инапресс, 2004. 199 с.
  • Базанов В. Г. С родного берега: О поэзии Н. Клюева. — Л.: Наука. 1990. 241 с.
  • Киселёва Л. А. «Погорельщина» в контексте образного мышления Н. А. Клюева // Вопр. рус. лит. — 1991. — Вып. 1 (57).
  • Браун Н. Н. Гуртовщик златорогих слов. Автографы Н. А. Клюева в семье Браунов // Приморский Край. 2006. 28 ноября.
  • Браун Н. Н. Самородок земли вытегорской. Клюевские дни в Вытегре // Рог Борея. 2008. № 35.
  • Браун Н. Н. Триптих памяти Клюева. Николай Клюев в Нарыме. Праздник-сон. В Вытегре, на Пятницком погосте. // Рог Борея. 2008. № 36.
  • Фатющенко В. И. Клюев, Николай Алексеевич // Русские писатели XX века: Биографический словарь. — М.: Большая российская энциклопедия, 2000. — С. 345—347.
  • Николай Клюев: образ мира и судьба : научный сборник. Вып. 4 — Томск: Издательский Дом Томского государственного университета, 2013.
Отзывы современников
  • Николай Клюев глазами современников: Сборник воспоминаний. / Сост., подготовка текста и примечания В. П. Гарнина. — СПб.: Росток, 2005. 350 с.
  • Николай Клюев. Воспоминания современников. / Сост. П. Е. Поберезкиной, вступ. ст. и комм. Л. А. Киселевой. — М.: Прогресс-Плеяда, 2010. 888 с. ISBN 978-5-93006-091-1
  • Свенцицкий В. П. Поэт голгофского христианства (Николай Клюев). — М.: К новой земле, 1912. 15 с.
  • Богомолов Б. Д. Обретённый Китеж. Душевные строки о народном поэте Николае Клюеве. — Пг.: 1917. 16 с.
  • Князев В. В. Ржаные апостолы. (Клюев и клюевщина). — Пг.: 1924. 144 с.
Биографические исследования
  • Афанасьев А. Л. Тайна гибели Н. А. Клюева // Сибирский текст в русской культуре: сб. статей. — Томск: Сибирика, 2002. — С. 187—193. — ISBN 5-902350-09-3.
  • Венок Николаю Клюеву. 1911—2003. / Сост., предисловие, примечания С. И. Субботина. — М.: Прогресс-Плеяда, 2004. 318 с.
  • Пичурин Л. Ф. Последние дни Николая Клюева. — Томск: Водолей, 1995. 95 с.
  • Азадовский К. М. Жизнь Николая Клюева : докум. повествование. — СПб.: Изд-во журн. «Звезда», 2002. — 368 с.
  • Доманский В. А. Нарым (Клюев в Сибири): Поэма и очерк. — Томск: 2003. 62 с.
  • Кравченко Т., Михайлов А. Наследие комет: неизвестное о Николае Клюеве и Анатолии Яре. — М.: Территория, 2006.
  • С. Кунеяв. «Ты, жгучий отпрыск Аввакума…» // Наш современник. — 2009. — № 1—11; 2010. — № 1—3, 6—7, 9—10; 2011. — № 1, 3, 5—7, 9, 11; 2012. — № 1, 2, 4, 7—9, 12.
  • С. Куняев. Николай Клюев. — М.: Молодая гвардия, 2014. — 656 с.
  • Чернышева М. В. Николай Алексеевич Клюев в советских периодических изданиях 1973—1988 гг. — Томск, 2009.
Монографии
  • Базанов В. Г. С родного берега: О поэзии Н. Клюева. — Л.: Наука. 1990. 241 с.
  • Азадовский К. М. Николай Клюев: Путь поэта. — Л.: 1990.
  • Маркова Е. И. Творчество Николая Клюева в контексте севернорусского словесного искусства. — Петрозаводск: 1997. 312 с.
  • Маркова Е. И. Элементы финно-угорской культуры в художественной системе Николая Клюева. — Петрозаводск: КНЦ РАН, 1991. — 17 с.
  • Пономарева Т. А. Проза Николая Клюева 20-х годов. — М.: 1999. 135 с.
  • Азадовский К. М. «Гагарья судьбина» Николая Клюева. — СПб.: Инапресс, 2004. 199 с.
  • Яцкевич Л. Г., Головнина С. Х., Виноградова С. Б. Поэтическое слово Николая Клюева. — Вологда: Русь. 2005. 247 с.
  • Смольников С. Н., Яцкевич Л. Г. На золотом пороге немеркнущих времен: поэтика имен собственных в произведениях Н. Клюева. — Вологда: Русь. 2006. 262 с.
  • Маркова Е. И. Родословие Николая Клюева. Тексты. Интерпретации. Контексты. — Петрозаводск: Карельский научный центр РАН, 2009. — 354 с.
  • Казаркин А. П. «Посвящённый от народа»: путь Николая Клюева. — Томск, 2013. — 206 с.
Стихи
  • Николай Клюев. Сочинения. Творчество. Биография. Музыка. Иллюстрации на booksite.ru
  • Lib.Ru/Классика: Клюев Николай Алексеевич: Собрание сочинений
  • Клюев Н. Ленин. — Москва-Петроград, 1924.
  • Клюев Н. Львиный хлеб. — Москва, 1922.
  • Клюев Н. Мать суббота. — Петербург, 1922.
  • Клюев Н. Четвертый Рим. — Петербург, 1922.
  • Клюевъ Н. Пѣснь солнценосца. Земля и железо. — Берлин, 1920.
  • Клюевъ Н. Избяныя пѣсни. — Берлин, 1920.
  • Клюев Н. Песнослов. Книга первая. — Петроград, 1919.
  • Клюев Н. Песнослов. Книга вторая. — Петроград, 1919.
  • Клюевъ Н. Мѣдный китъ. — Петроград, 1919.
  • Клюевъ Н. Мірскія думы. — Петроград, 1916.
  • Клюевъ Н. Сосенъ перезвонъ. Изданіе второе. — М., 1913.
  • Клюевъ Н. Лѣсныя были. Книга третья. — М., 1913.
  • Клюевъ Н. Братскія пѣсни. Пѣсни голгоѳскихъ христіанъ. — М., 1912.
  • Клюевъ Н. Братскія пѣсни. Книга вторая. — М., 1912.
  • Клюев читает отрывок из поэмы «Деревня»
  • Клюевослов
  • «Разруха» (Читает Игорь Штенберг)

ru.wikipedia.org

Николай Клюев - Разруха: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

I. Песня Гамаюна

К нам вести горькие пришли,
Что зыбь Арала в мёртвой тине,
Что редки аисты на Украине,
Моздокские не звонки ковыли,
И в светлой Саровской пустыне
Скрипят подземные рули!
Нам тучи вести занесли,
Что Волга синяя мелеет,
И жгут по Керженцу злодеи
Зеленохвойные кремли,
Что нивы суздальские, тлея,
Родят лишайник да комли!
Нас окликают журавли
Прилётной тягою впоследки,
И сгибли зябликов наседки
От колтуна и жадной тли,
Лишь сыроежкам многолетки
Хрипят косматые шмели!
К нам вести чёрные пришли,
Что больше нет родной земли,
Как нет черёмух в октябре,
Когда потёмки на дворе
Считают сердце колуном,
Чтобы согреть продрогший дом,
Но, не послушны колуну,
Поленья воют на луну.
И больно сердцу замирать,
А в доме друг, седая мать…
Ах, страшно песню распинать!
Нам вести душу обожгли,
Что больше нет родной земли,
Что зыбь Арала в мёртвой тине,
Замолк Грицько на Украине,
И Север — лебедь ледяной
Истёк бездомною волной.
Оповещая корабли,
Что больше нет родной земли!

II

От Лаче-озера до Выга
Бродяжил я тропой опасной,
В прогалах брезжил саван красный,
Кочевья леших и чертей.
И как на пытке от плетей,
Стонали сосны: «Горе! Горе!»
Рябины — дочери нагорий
В крови до пояса… Я брёл,
Как лось, изранен и комол,
Но смерти показав копыта.
Вот чайками, как плат, расшито
Буланым пухом Заонежье
С горою вещею Медвежьей,
Данилово, где Неофиту
Андрей и Симеон, как сыту,
Сварили на премноги леты
Необоримые «Ответы».
О книга — странничья киса,
Где синодальная лиса
В грызне с бобряхою подённой, —
Тебя прочтут во время оно,
Как братья, Рим с Александрией,
Бомбей и суетный Париж,
Над пригвождённою Россией
Ты сельской ласточкой журчишь,
И, пестун заводи камыш,
Глядишься вглубь — живые очи, —
Они, как матушка, пророчат
Судьбину — не чумной обоз,
А студенец в тени берёз
С чудотворящим почерпальцем!..
Но красный саван мажет смальцем
Тропу к истерзанным озёрам, —
В их муть и раны с косогора
Забросил я ресниц мережи
И выловил под ветер свежий
Костлявого, как смерть, сига —
От темени до сапога
Весь изъязвлённый пескарями,
Вскипал он гноем, злыми вшами,
Но губы теплили молитву…
Как плахой, поражён ловитвой,
Я пролил вопли к жертве ада:
«Отколь, родной? Водицы надо ль?»
И дрогнули прорехи глаз:
«Я ж украинец Опанас…
Добей Зозулю, чоловиче!..»
И видел я: затеплил свечи
Плакучий вереск по сугорам,
И ангелы, златя убором
Лохмотья елей, ржавь коряжин,
В кошницу из лазурной пряжи
Слагали, как фиалки, души.
Их было тысяча на суше
И гатями в болотной води!..
О Господи, кому угоден
Моих ресниц улов зловещий?
А Выго сукровицей плещет
О пленный берег, где медведь
В недавном милом ладил сеть,
Чтобы словить луну на ужин!
Данилово — котёл жемчужин,
Дамасских перлов, слёзных смазней,
От поругания и казни
Укрылося под зыбкой схимой, —
То Китеж новый и незримый,
То беломорский смерть-канал,
Его Акимушка копал,
С Ветлуги Пров да тётка Фёкла,
Великороссия промокла
Под красным ливнем до костей
И слёзы скрыла от людей,
От глаз чужих в глухие топи.
В немеренном горючем скопе
От тачки, заступа и горстки
Они расплавом беломорским
В шлюзах и дамбах высят воды.
Их рассекают пароходы
От Повенца до Рыбьей Соли, —
То памятник великой боли,
Метла небесная за грех
Тому, кто, выпив сладкий мех
С напитком дедовским стоялым,
Не восхотел в бору опалом,
В напетой, кондовой избе
Баюкать солнце по судьбе,
По доле и по крестной страже…
Россия! Лучше б в курной саже,
С тресковым пузырем в прорубе,
Но в хвойной непроглядной шубе,
Бортняжный мёд в кудесной речи
И блинный хоровод у печи,
По Азии же блин — чурек,
Чтоб насыщался человек
Свирелью, родиной, овином
И звёздным выгоном лосиным, —
У звёзд рога в тяжёлом злате, —
Чем крови шлюз и вошьи гати
От Арарата до Поморья.
Но лён цветёт, и конь Егорья
Меж туч сквозит голубизной
И веще ржёт… Чу! Волчий вой!
Я брёл проклятою тропой
От Дона мёртвого до Лаче.

III

Есть Демоны чумы, проказы и холеры,
Они одеты в смрад и в саваны из серы.
Чума с кошницей крыс, проказа со скребницей,
Чтоб утолить колтун палящей огневицей,
Холера же с зурной, где судороги жил,
Чтоб трупы каркали и выли из могил.
Гангрена, вереда и повар-золотуха,
Чей страшен едкий суп и терпка варенуха
С отрыжкой камфары, гвоздичным ароматом
Для гостя волдыря с ползучей цепкой ватой
Есть сифилис — ветла с разинутым дуплом
Над желчи омутом, где плещет осетром
Безносый водяник, утопленников пестун.
Год восемнадцатый на родину-невесту,
На брачный горностай, сидонские опалы
Низринул ливень язв и сукровиц обвалы,
Чтоб дьявол-лесоруб повышербил топор
О дебри из костей и о могильный бор,
Несчитанный никем, непроходимый.
Рыдает Новгород, где тучкою златимой
Грек Феофан свивает пасмы фресок
С церковных крыл — поэту мерзок
Суд палача и черни многоротой.
Владимира червонные ворота
Замкнул навеки каменный архангел,
Чтоб стадо гор блюсти и водопой на Ганге,
Ах, для славянского ль шелома и коня?!
Коломна светлая, сестру Рязань обняв,
В заплаканной Оке босые ноги мочит,
Закат волос в крови и выколоты очи,
Им нет поводыря, родного крова нет!
Касимов с Муромом, где гордый минарет
Затмил сияньем крест, вопят в падучей муке
И к Волге-матери протягивают руки.
Но косы разметав и груди-Жигули,
Под саваном песков, что бесы намели,
Уснула русских рек колдующая пряха, —
Ей вести чёрные, скакун из Карабаха,
Ржёт ветер, что Иртыш, великий Енисей,
Стучатся в океан, как нищий у дверей:
«Впусти нас, дедушка, напой и накорми,
Мы пасмурны от бед, изранены плетьми,
И с плеч береговых посняты соболя!»
Как в стужу водопад, плачь, русская земля,
С горючим льдом в пустых глазницах,
Где утро — сизая орлица
Яйцо сносило — солнце жизни,
Чтоб ландыши цвели в отчизне,
И лебедь приплывал к ступеням.
Кошница яблок и сирени,
Где встарь по соловьям гадали, —
Чернигов с Курском — Бык из стали
Вас забодал в чуму и в оспу,
И не сиренью, кисти в роспуск,
А лунным черепом в окне
Глядится ночь давным-давно.
Плачь, русская земля, потопом —
Вот Киев, по усладным тропам
К нему не тянут богомольцы,
Чтобы в печерские оконца
Взглянуть на песноцветный рай,
Увы, жемчужный каравай
Похитил бес с хвостом коровьим,
Чтобы похлёбкою из крови
Царьградские удобрить зёрна!
Се Ярославль — петух узорный,
Чей жар-атлас, кумач-перо
Не сложит в короб на добро
Кудрявый офень… Сгибнул кочет,
Хрустальный рог не трубит к ночи,
Зарю Христа пожрал бетон,
Умолк сорокоустый звон,
Он, стерлядь, в волжские пески
Запрятался по плавники!
Вы умерли, святые грады,
Без фимиама и лампады
До нестареющих пролетий.
Плачь, русская земля, на свете
Злосчастней нет твоих сынов,
И адамантовый засов
У врат лечебницы небесной
Для них задвинут в срок безвестный.
Вот город славы и судьбы,
Где вечный праздник бороньбы
Крестами пашен бирюзовых,
Небесных нив и трав шелковых,
Где князя Даниила дуб
Орлу двуобразному люб, —
Ему от Золотого Рога
В Москву указана дорога,
Чтобы на дебренской земле,
Когда подснежники пчеле
Готовят чаши благовоний,
Заржали бронзовые кони
Веспасиана, Константина.
Скрипит иудина осина
И плещет вороном зобатым,
Доволен лакомством богатым,
О ржавый череп чистя нос,
Он трубит в темь: колхоз, колхоз!
И подвязав воловий хвост,
На верезг мерзостный свирели
Повылез чёрт из адской щели —
Он весь мозоль, парха и гной,
В багровом саване, змеёй
По смрадным бёдрам опоясан…
Не для некрасовского Власа
Роятся в притче эфиопы —
Под чёрной зарослью есть тропы,
Бетонным связаны узлом —
Там сатаны заезжий дом.
Когда в кибитке ураганной
Несётся он, от крови пьяный,
По первопутку бед, сарыней,
И над кремлёвскою святыней,
Дрожа успенского креста,
К жилью зловещего кота
Клубит мятельную кибитку, —
Но в боль берестяному свитку
Перо, омокнутое в лаву,
Я погружу его в дубраву,
Чтоб листопадом в лог кукуший
Стучались в стих убитых души…
Заезжий двор — бетонный череп,
Там бродит ужас, как в пещере,
Где ягуар прядёт зрачками
И, как плоты по хмурой Каме,
Хрипя, самоубийц тела
Плывут до адского жерла —
Рекой воздушною… И ты
Закован в мёртвые плоты,
Злодей, чья флейта — позвоночник,
Булыжник уличный — построчник
Стихи мостить «в мотюх и в доску»,
Чтобы купальскую берёзку
Не кликал Ладо в хоровод,
И песню позабыл народ,
Как молодость, как цвет калины…
Под скрип иудиной осины
Сидит на гноище Москва,
Неутешимая вдова,
Скобля осколом по коростам,
И многопёстрым Алконостом
Иван Великий смотрит в были,
Сверкая златною слезой.
Но кто целящей головнёй
Спалит бетонные отёки:
Порфирный Брама на востоке
И Рим, чей строг железный крест?
Нет русских городов-невест
В запястьях и рублях мидийских…

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.