Искренко нина стихи


Нина Искренко. Избранное. | СОВРЕМЕННАЯ РУССКАЯ ПОЭЗИЯ

"Он обнимает меня..."

Биографический скетч-2

"Пьяные женщины..."

"Она поцеловала его в подушку..."

"Когда Моисей поднимался..."

"Мне все равно какая иномарка..."

Гимн полистилистике

Сон

Праджапати в провинции

"В России всегда..."

Секс-пятиминутка

"В пустынном доме тела твоего..."

Кладбище


 # # # Я танцую на электрическом столике У меня волосы как крестики и нолики У меня ноги загибаются как розовые бублики Я скачу на электрическом Бобике У меня на лбу проступает жемчужно-гранатовая карта Африки Из глаз и ушей льется кровоточит красота неземная Ты подойдешь ты угостишь меня вафелькой Я откушу я потанцую с тобой я тебя не узнаю Но я сразу найду я прильну я засосу стакан твоей неиссякаемой жизненной силы я захлебнусь новостями ночными дикторшами ироничными Твои паховые складки твои внятные припухлости и внутренние органы не останутся незамеченными Я надкушу тебе живот и вытоплю капельку сала Это будет от меня к тебе пластическая операция с витражом вставленным в омфал в пупочек вмещавший некогда унцию орехового масла Но чтобы не нарушать о правах человека Хельсинкскую конвенцию мы выйдем с тобой на демонстрацию самосозерцающего духа и охреневающей мысли Мы пойдем взявшись за руки ровно посередине освещенного проспекта свежепереименованного На тебе только шлем и поножи Гектора с тех пор не над:еванные На мне кольцо Нибелунгов гипсовая пыль и цветы беладонны Мы сыграем последовательно все роли в этой мистерии оттрахав по дороге все плакучие ивы и пирамидальные тополя мы похитим дары включая дар речи у гремучих каменных идолов и мавзолеев и принесем их в жертву в святилище районной бухгалтерии А когда окажется что все петухи давно пропели в честь новокаинового соития трав и кубиков Тетрис и торжества психоделики мы станцуем дельта-функцию помноженную на sin2x на электрическом столике и вылетим ближайшим рейсом в город Помпеи # # # Дерево Дафны на фотографии в старом квартале Выключи волосы бронхи соски капилляры целуй позвоночник Ночью приди распластайся на тонкой корой или патиной крытом трепещущем теле талой водой омочи и включи размягченные почки гипофиз и автоответчик Ты Небожитель в статусе беженца бомж домогавшийся вежливо веточки лавра мраморный снег своих мышц расправляющий мощным подземным движеньем Жаль твоих чресел и слипшихся белых кудрей и коней одержимых искусственным ржаньем Жил твоих жаль набухающих в горле кувшина в намокших подушках грозы и в созвездии Лувра Дерево Дафны идет в темноте по Тверскому бульвару Верхние чакры срываются к птицам замерли средние нижние тянут в себя менструально-грунтовую воду Тише, свой бег задержи, и тише преследовать буду... Не приближайся любимый не рви о скамейки надежду и вечнозеленую в ямочках торсом своим не расшатывай веру Вечнозеленое профнепригодное Дерево Дафны смотрит фригидно в пустой холодильник с раскрытою дверцей сердце летает по трубам гудящим кристалликом бледного кварца трубы гудят о поруганной родине перемежая стенанья рекламой косметики зодчества и голубых ресторанов изысканной кухни 30-31.3.1993 # # # Загустевает влага облако немеет и обнимает черную трубу трубе не спится грубый крик трамвая ей подпевает под мостом темно и хлюпает вода как заводная как расписные бабочки лесные летят посвистывают мокнут на асфальте авоськи девочки конфетные обертки как будто утро или вечер с ночью гуляют нежные по лужам для забавы для осени для новой теплой куртки как будто это ничего не значит как будто просто так для чистой правды поблескивает денежка у входа у выхода у раненой скамейки в стекле граненом газированной витрины как будто я тебе совсем другая а ты рисуешь на заборе дырку и мне кричишь с той стороны Скорее Я поцелую чтоб никто не видел ОЖИДАНИЕ Холсты закрылись на обед Натура вышла подышать в Галантерею Художник сплюнул стрекозой допил из лужи небосвод и растворился Кричали кочки в западне В лесу последние рвачи срубили эхо На берег вынесло письмо Забилось что-то в конуре и не рискнуло К пяти часам он перестал Она прошла как по стеклу Не обернувшись Ногой нажала на бутон Раздался выдох Хрустнул смех И не совпало # # # Течет по скрипке соната Бобби Играют в факты два гнусных Харри Фантом Буттузо свисает с люстры В углу маэстро пьет Априори Темнеет зона кругом и между Хохочет черва под лысой бубной А этот с пальмой здесь самый умный Ему не нужно он здесь однажды В горячей печке нас всех рассудят На третьем такте уже не страшно А вдруг те двое мои соседи по полной миске мутантной бражки Ну нет уж если хлебать без соли давай старик отойдем подальше пускай застукают нас в постели Одним концом больше одним меньше # # # Квадратных листьев говорливый улей куличики часов сухой штамповки каштаны гладкие как соль на смуглой коже всего дороже день который умер картонный звук за стеклами двойными то там то тут брусочки слез напиленные ровно без зазубрин и сабли сладкие растянутых томлений наточенные перпендикуляры травы и ночи волчьи кастаньеты оплакть надо бы последних три пролета к чугунной висилице волосок привязан и пластиковый шарик поцелуя качается забытый под сентябрьским снегопадом когда преодолев трескучий мел метели деревья прячутся от нас и остывают по горизонтали # # # Утро ДДДДДДТухманное Лошадь ЧЧЧЧЧУгунная В пене ФФФФФШопенистой спинка ХХХХРустальная Тучки ННННЕбесные Солнце ЗЗЗЗЕленое Чайки ЛЛЛЛОскутные Спи и пппппричмокивай В полном разгаре страда деревенская Пьяный мумумумусудак на песке разлагается Трезвый мумумусундук размышляет и морщится Шут с ней с Гренландией Ляпнут и высохнет В полном разгаре вечеря на просеке Сам со товарищи в позе набедренной Звезды-невольники падают в ельники Ива запутала сеть твою за ноги Други-союзнички струги червленые гвоздь наизнанку Заря занимается Рать вашу за море пни акварельные карты игральные цена один рубль 60 копеек В милой семантике кровь задыхается тянет поводья на малую терцию мухи роятся целуются хрюкают вся поножовщина вытечет реками Руки раскинет коряга у берега Аистом вспыхнет дерентся вспомнит Русь моя детская ушки немытые сыпь колотушная корка дубовая В полном размахе гусиное перышко В полном неведенье сук на котором сидишь # # # В России всегда можно было стрельнуть сигарету Спросить самогону у хуем исписанной двери Нарвать георгинов на клумбе Слетать на субботу с товарищем детства к веселому Черному морю Знакомясь на улице дело докончить в сортире В натуре всегда тут была широта до избытка К задам и грудям ощутима любовь до зарезу ЛЮБОВЬ - НЕ ИГРА ! как начертано мелом в глубинах шестого подъезда В России всегда можно было убить человека и вытереть руки о землю траву и березу Всегда человека дубасила странноприимная совесть начатки плодов присуждавшая в жертву родному народу В стране от которой все ангелы видно давно отвернулись А все трубочисты ушли с головою в работу В России всегда можно было легко и свободно пред тем как свихнуться пойти и стрельнуть сигарету секс-пятиминутка (конструктор для детей преклонного возраста) Он взял ее через пожарный кран И через рот посыпался гербарий Аквариум нутра мерцал и падал в крен Его рвало обеими ногами Мело-мело весь уик-энд в Иране Он взял ее на весь вагон Он ел ее органику и нефть забила бронхи узкие от гона Он мякоть лопал и хлестал из лона и в горле у него горела медь Мело-мело весь месяц из тумана Он закурил решив передохнуть Потом он взял ее через стекло через систему линз и конденсатор как поплавок зашелся дрожью сытой свое гребло когда он вынимал свое сверло Мело-мело Мело Потом отполз и хрипло крикнул ФАС И стал смотреть что делают другие Потом он вспомнил кадр из "Ностальгии" и снова взял ее уже через дефис Мело-мело с отвертки на карниз на брудершафт Как пьяного раба завертывают на ночь в волчью шкуру Он долго ковырялся с арматурой Мело-мело Он взял ее в гробу И как простой искусствоиспытатель он прижимал к желудку костный мозг превозмогая пафос и кишечный смог он взял ее уже почти без роз почти без гордости без позы в полный рост через анабиоз и выпрямитель И скрючившись от мерзости от нежности и мата он вынул душу взяв ее как мог через Урал Потом закрыл ворота и трясся до утра от холода и пота не попадая в дедовский замок Мело-мело От пасхи до салюта Шел мокрый снег Стонали бурлаки И был невыносимо генитален гениален его кадык переходящий в голень как пеликан с реакцией Пирке не уместившийся в футляры готовален Мело-мело Он вышел из пике Шел мокрый снег Колдобило Смеркалось Поднялся ветер Харкнули пруды В печной трубе раскручивался дым насвистыва оперу Дон Фаллос Мело-мело Он вышел из воды сухим Как Щорс И взял ее еще раз # # # В пустынном доме тела твоего (не моего не моего) гуляет ветер И некому с дозиметром и циркулем проверить что скудно в доме и темно зело И в темном озере колеблемых зеркал гуляет одинокий выключатель который возомнил что он не свету попечитель а сам источник света Вот что возомнил И где теперь добыть простых чернил и слез простых и сильнодействующей крови чтоб оправдать надеждой на здоровье весь белый свет и всех кто рядом был и всех кто неизменно будет рядом с тобой с тобой с тобой А не со мной Ты будешь и красивей и умней а я Ну вот я просто буду рядом я буду ртом печенкой и крестцом на том конце где путь неочевиден я буду родинкой и плюшевым медведем а кто-то будет Сыном и отцом КЛАДБИЩЕ 1 Тоже женщина Тоже мужчина ДОРОГОМУ ОТЦУ Чье-то личное дело А теперь у них общее тело Каждый третий крещеный Каждый пятый старуха ребенок Восемнадцатый каждый писатель Где-то неподалеку Спаситель положил свой отвес и рубанок Мы губами берем осторожно колокольные звоны враскачку мы покой покупаем в рассрочку и несем осторожно пакетик бумажный прижимая к груди принимая покой как наркотик в два часа пополудни Мелькнуло Кольнуло и глядя на осенний листок трепыхнувшийся под колоннадой Щас накатит Этих острых и ломких краев завещанье не содержит угроз или замысловатых созвучий Только факты стесняющие как увечья Тоже женщина Тоже мужчина 2 Кладбище ночью не то же что кладбище днем Ночью на кладбище сразу же набок съезжает ментальность Ночью медлительность тайная мнительность членораздельность тут же зачеркиваются каким-нибудь чиркнувшим звуком одним Днем ты на кладбище ходишь как будто случайный прохожий Будто бы ты постороннее здесь абсолютно чужое лицо А ночью на кладбище всяк тебе смотрит в лицо пальцами тычет куда-то в лицо или хуже Хуже чем кладбище ночью в раскисшем уже октябре трудно придумать себе развлечение То есть страшного нет ничего Так грязища по пояс холод и чьи-то нелепые рожи абсолютно не нужные в общем ни мне ни тебе БИОГРАФИЧЕСКИЙ СКЕТЧ-2 Первый муж был алкоголик а последний сутенер В промежутке было жутко Даже неприятно вспоминать Был мне муж родная мать А потом папаша родный Я пришла к нему нарядной У него была кровать Он мне сделал харакири хачапури и пирке И отчалил налегке Я опять осталась в горе Я осталась в чем была Я проплакала субботу и на новую работу заявленье подала Написала все как было дескать многое могу Написала и наклеила на лбу Первый муж был теоретик А последний негодяй Я умею извините очаровывать людей # # # Она поцеловала его в подушку А он поцеловал ее в край пододеяльника А она поцеловала его в наволочку а он ее в последнюю горящую лампочку в люстре Она вытянувшись поцеловала его в спинку стула а он наклонившись поцеловал ее в ручку кресла тогда она изловчилась и поцеловала его в кнопку будильника А он тут же поцеловал ее в дверцу холодильника Ах так она немедленно поцеловала его в скатерть А он заметил что скатерть уже в прачеченой и как бы между прочим поцеловал ее в замочную скважину Она тут же поцеловала его в зонтик Зонтик раскрылся и улетел и ему ничего не оставалось как поцеловать ее в мыльнмцу которая вся пошла пузырями и уплыла в Средиземное море но она не растерялась и поцеловала его в светофор Загорелся красный свет и он не переходя улицу поцеловал ее в яблочный мармелад Она стала целовать его всего перемазанного мармеладом и в хвост и в гриву и в витрину Елисеевского гастронома и в компьютер "Макинтош" А он нарочно подставлял ей то одну то другую дискету не забывая при этом целовать ее в каждый кохиноровский карандаш и в каждый смычок Государственного симфонического оркестра под руководством Геннадия Рождественского в каждый волосок каждого смычка исполняющего верхнее до-диез-бемоль с тремя точками и выматывающим душу фермато переходящим в тремоло литавр РРРРРРРРррррррр Она поцеловала его в литр кваса и белый коралл в керамической кружке на подоконнике и сказала Господи Мы совсем с ума сошли Надо же огурцы сажать и на стол накрывать Сейчас гости придут а у нас конь не валялся и даже НЕ ПРО-ПЫ-ЛЕ-СО-ШЕ-НО! Он сказал Конечно Конечно Вскочил на пылесос посадил ее перед собой дернул поводья и нажал кнопку ПУСК И - ААААААААаааааааааааааа вскачь полетели они в сине-зеленом мокром снеге в развевающихся крылатках шитых бисером российских новостей и отороченных по краю сельдереем и укропом в четыре карата и еще тридцать две с половиной минуты стекленели от медно-ковыльного ветра в ушах вшиваясь торпедой под кожу искаженного в целом пространства и беспрестанно из всех сил целуя друг друга в начищенные купола Троице-Сергиевой Лавры # # # Когда Моисей поднимался к вершине И пар и туман поднимался очерченный кругом И гул поднимался в общине поставленной раком сочащейся млеком и семенем блеяньем клекотом ржаньем Когда потекла на платок из ушей позолота со смуглых запястий и шей потекла со щемящих лодыжек и бык золотой прорывающий тьму облаков и звериных одежек и дождь золотой протыкающий гладкое толстое лето И змей золотой осторожно вползающий в жадные чресла в разверстые ложесна в каждую ложку подмышку и ямку И кремль золотой когда вывернули наизнанку и кончиком палки смешали как угли дрожащие полые числа О чем ты? Я не понимаю Я чувствую только затопленный золотом сад Несгораемый Апис Озирис порядочно опустошивший свой временный офис Пока Моисей высекал Конституцию длинной и толстой набухшей от семени палкой # # # Мне все равно какая иномарка испортит мне пейзаж и выдохнет в лицо то чем полно ее железное яйцо оправленное в полированную шкурку и холод взятый напрокат у морга Мне все равно чьи недоделанные дети там оруг И кто и почему их не доделал Допустим это все устроил дьявол Ну так и дьявол с ними Но зачем я тут ______________________ ГИМН ПОЛИСТИЛИСТИКЕ Полистилистика это когда средневековый рыцарь в шортах штурмует винный отдел гастронома No 13 по улице Декабристов и куртуазно ругаясь роняет на мраморный пол "Квантовую механику" Ландау и Лифшица Полистилистика это когда одна часть платья из голландского полотна соединяется с двумя частями из пластилина А остальные части вообще отсутствуют или тащатся где-то в хвосте пока часы бьют и хрипят а мужики смотрят Полистилистика это когда все девушки красивы как буквы в армянском алфавите Месропа Маштоца а расколотое яблоко не более других планет и детские ноты стоят вверх ногами как будто на небе легче дышать и что-то все время жужжит и жужжит над самым ухом. Полистилистика это звездная аэробика наблюдаемая в заднюю дверцу в разорванном рюкзаке это закон космического непостоянства и простое пижонство на букву икс Полистилистика это когда я хочу петь а ты хочешь со мной спать и оба мы хотим жить вечно Ведь как все устроено если задуматься Как все задумано если устроится Если не нравится значит не пуговица Если не крутится зря не крути Нет на земле неземного и мнимого Нет пешехода как щепка румяного Многие спят в телогрейках и менее тысячи карт говорят о войне Только любовь любопытная бабушка бегает в гольфах и Федор Михалыч Достоевский и тот не удержался бы и выпил рюмку "Киндзмараули" за здоровье толстого семипалатинского мальчика на скрипучем велосипеде. В Ленинграде и Самаре 17-19 В Вавилоне полночь На западном фронте без перемен СОН Мне приснился Президент на моей постели Мы с семьей вокруг сидели Наблюдали как он там лежит Он лежал не как-нибудь а в трусах и в майке Надо бы белье сменить пронеслось в моем мозгу при виде одеяла и простынки Надо бы белье сменить Он ведь гость однако пронеслось в моем мозгу женственно-далеком от проблем глобальных и потому невразумительных в одно окно влетающих вкруг тела обвивающих березово-неольховых Тут мой муж и говорит слово Президенту Как же так (он говорит) Президент хороший? Не пойму я (говорит) Президент хороший А хороший Президент ему отвечает Есть такой поценный больш - стержнево-задачный. Есть такие бомбыри - целесообразные также создать. тельных актов, арище, сутствие, жение, вание мента литического, ных объеди, осмотри и дости, значить, лодежного кон! в том чис лоение ации для и спечивающего итога Гать! добавил веско он и поспал немного Тут и дети встали с мест пожимали руки Тут и дикторша сказала симпатичная такая Не уйти вам далеко от нашей рекламы Вот говорит какой у нас пив-квас сорди-кисельморди Вот какой приснился сон Вам Искренко Нина Юрьевна у плетня заросшая крапива русская 1951 года рождения обрядилась ярким перламутром проживает в Москве и качаясь шепчет шаловливо ...мммская 10, квартира 154 С ДОБРЫМ УТРОМ! # # #  И.Шульженко ПЬЯНЫЕ ЖЕНЩИНЫ с нежностью смотрят друг другу в глаза сдвинув колени осторожно и бережно давят на слезные железы Из-под бровей вылетают бесшумно железные лебеди Дикие пчелы застыли в полете и медом сочится в подолы ночная роса Мед молоко и бензин разливаются вширь опрокинув пустые канистры Пьяные женщины (нимфы гортензии кариатиды столешницы астры) ловят затылком спасательный круг ежедневных привычек белых мышей выпуская из тяжелых свинцовых кавычек Белых мышей и гадюк и медянок и ящериц тусклых собирая в крахмальный нагрудник резко закинув лицо прикрепив к волосам жернова и колеса пьяные женщины входят обнявшись в чужой виноградник Вслед им глядят с интересом профили хищных птенцов лисенята и лисы Пьяные жены входят и рвут и сосут и в трясучке терзают ногтями с воплем утробным впиваются в свежие раны катятся плотным горячим клубком разбивая преграды и стены падая c кручи и путаясь в терне осоке и мерзостно пахнущей тине Бросив одежды и гребни и гривны нашейные и притиранья Бросив одежды и гребни свои диким псам на съеденье в мутном восторге с глубоким и трепетным чувством исполненного боевого заданья сытые злые нагие гигантские ноздри раздув как коралловые паруса пьяные женщины молча рыдают в пустой треугольник любви честной собственности и высшего образования медленно курят и с нежностью смотрят друг другу в глаза ПРАДЖАПАТИ В ПРОВИНЦИИ Глядящий в облако обедает один расчесывая бровь скелетом рыбным И жимолость в прыжке возносится утробном опилки света отряхнув со стен Речь сублимируется в стон Речь походя устраивает путч в аллейке раскопав секрет стеклянный и обнажив идеи возраст непреклонный паяет ей похабщину и китч Свидетели петуньи и Лукич Но Повелитель предпочел идею замазав речи черную дыру отверстую дабы метать икру и утешаться вхолостую Чу Жимолость упала на петунью А речь поддав по речке поплыла аки Офелия истраченная принцем всей неподвижностью выеживаясь в принцип всей тяжестью ложась на лезвие весла Поистине она дышала как могла И глядя на нее утратившую суть мы совершили таинство ошибки И время треснуло И полетели щепки Они еще летят развертывая сеть Сгущается вода, выталкивая вес и скорлупу раздавливает завязь и божество инертное как газ проходит поверху не наклоняясь Один неумный человек любил меня весь вечер Так много говорить нам было не о чем И он поцеловао мне грудь через совок Другой такой же умный человек Любил меня немного дольше Он мир изображал немного тоньше Но тоже напирал на грудь и на совок А третий ни на что не напирал стараясь быть бессмысленно-духовным Совок он прятал словно крест под блахоном и сам себя однажды расстрелял И лишь потом один любезный человек припомнил мне все чудные мгновенья Но к счастью он любил меня на расстоянье не чувствуя где грудь а где совок Мы столько раз входили в этот век нарушив чистоту эксперимента сгорая от любви юродствуя для понта и грудью защищая свой совок ПИСЬМО ДУША моя, веришь ли, нет слов, чтобы выра- зить тебе свою признательность за оказанную мне в прошлую пятницу бесценную услугу. Так и хожу с просветленным лицом невостребованного охотника за чертополохом. Плохо это - или, напротив, умно необыкновенно - не нам судить. Детское свое воспоминание, прошу, береги, в наше время и это - большая редкость. Остерегайся, ради Христа,светло-зеленого на лиловом фоне и камня c дороги не поднимай - медленным будет декабрь,проте- кающий пылью в подвалы два из пяти покрывал вялый задушат рояль ель-моя-ель уходя улыбнется с бесхитростным шармом наземной акулы если не веришь не верь да и кто же поверит, душа моя, нам со вчерашнего-то дня, со вчерашнего дня, утонувшего в бухте с веселым названием Вольная Мель. Мало сказать, что люблю, мало выпить с тобой в брудершафтной связи теплокровной воды иорданской Тихо скулит по ночам а кто - не пойму, вчера вот тоже ночью приснилась черемуха, а наутро в подъезде на первом этаже вонь страшная, окно разбито, да и позабирали, говорят, кого-то, а куда куда ты скажи мне на милость отсюда себя заберешь тем и хорош человек что веками по правде тоскует катится снежным от страха клубком и брадатое счастье кует Глобус в искусственно-синих просторах рыба в коричневом соусе ночи ноги ушедшие в землю по самые плечи голос булькающий чисто рефлекторно в котелке напяленном кое-как Какое скажи тебе дело до моего сахарного тростника Побрейся наголо и жди звонка Не раздевайся пока Кедр переросший железнодородный шлагбаум Бурый медведь в зоопарке утративший вкус к бесконечности жизни Невод пришедший с одной золотой директивкой тихо захапать и быстро продать подороже Рожа моя им, видите ли, не нравится. А по-моему ничего. Рожа как рожа. А, ДУША МОЯ? # # # Он обнимает меня он меня обнимает Он обнимает меня и обняв засыпает Он засыпает и спит И проснувшись опять обнимает Скажет два слова и спит Мимо комар пролетает Мимо комар пролетает как будто гуляет бесцельно в самое ухо жужжа и к лицу приближаясь нахально Он обнимает меня понимая что это фатально Он и комар возбуждают друг друга предельно Он и комар возбуждают друг друга и это нормально Он и комар и другие явленья ума и природы жажду взаимную крови они утоляют взаимно одолевают друг друга они и друг друга они утомляют активно млеют они от борьбы за свое понимание правды и за почетное право оставить на мне на поверхности и в глубине свои драгоценные пробы Правое ухо мое обрастает подушкой как мелкие камешки тиной Легкое утро приходит щекочет и лезет повсюду и это ужасно противно Он собирает последние силы пытаясь постичь бытия необъятность хотя бы на уровне тела Сытый комар к занавеске прилип полагая наивно что кровопролитья исчерпана скользкая тема Мы друг на друга глядим замирая в предчувствии очередного предела. # # # 

"Я танцую на электрическом столике..."

"Дерево Дафны на фотографии..."

"Загустевает влага..."

Ожидание

"Течет по скрипке..."

"Квадратных листьев говорливый улей..."

"Утро..."

Письмо

modernpoetry.ru

Нина Юрьевна Искренко :: АНТОЛОГИЯ ПОЭЗИИ


 * * *
 
 В пустынном доме тела твоего
 (не моего не моего) гуляет ветер
 И некому с дозиметром и циркулем проверить
 что скудно в доме и темно зело
 
 И в темном озере колеблемых зеркал 
 гуляет одинокий выключатель
 который возомнил что он не свету попечитель
 а сам источник света Вот что возомнил
 
 И где теперь добыть простых чернил
 и слез простых и сильнодействующей крови
 чтоб оправдать надеждой на здоровье 
 весь белый свет и всех кто рядом был
 
 и всех кто неизменно будет рядом
 с тобой с тобой с тобой А не со мной
 Ты будешь и красивей и умней
 а я
 Ну вот
 я просто буду рядом
 
 я буду ртом печенкой и крестцом
 на том конце где путь неочевиден
 я буду родинкой и плюшевым медведем
 а кто-то будет Сыном и отцом
 
 
 
 
 секс-пятиминутка
 
 (конструктор для детей преклонного возраста)
 
 Он взял ее через пожарный кран
 И через рот посыпался гербарий
 Аквариум нутра мерцал и падал в крен
 Его рвало обеими ногами
 Мело-мело весь уик-энд в Иране
 
 Он взял ее
 на весь вагон
 Он ел ее органику и нефть 
 забила бронхи узкие от гона
 Он мякоть лопал и хлестал из лона
 и в горле у него горела медь
 Мело-мело весь месяц из тумана
 Он закурил 
 решив передохнуть
 
 Потом он взял ее через стекло
 через систему линз и конденсатор 
 как поплавок зашелся дрожью сытой
 свое гребло
 когда он вынимал свое сверло
 Мело-мело
 Мело
 
 Потом отполз и хрипло крикнул ФАС
 И стал смотреть что делают другие
 Потом он вспомнил кадр из "Ностальгии" 
 и снова взял ее уже через дефис
 Мело-мело с отвертки на карниз 
 на брудершафт Как пьяного раба
 завертывают на ночь в вольчью шкуру
 Он долго ковырялся с арматурой
 Мело-мело
 Он взял ее в гробу
 
 И как простой искусствоиспытатель 
 он прижимал к желудку костный мозг 
 превозмогая пафос и кишечный смог
 он взял ее уже почти без роз
 почти без гордости без позы в полный рост
 через анабиоз 
 
 и выпрямитель
 
 И скрючившись от мерзости от нежности и мата 
 он вынул душу взяв ее как мог
 через Урал Потом закрыл ворота
 и трясся до утра от холода и пота
 не попадая в дедовский замок
 Мело-мело От пасхи до салюта 
 Шел мокрый снег Стонали бурлаки
 И был невыносимо генитален гениален
 
 его 
 кадык
 переходящий в 
 голень
 как пеликан с реакцией Пирке
 не уместившийся в футляры готовален
 Мело-мело Он вышел из пике
 
 Шел мокрый снег Колдобило Смеркалось 
 Поднялся ветер Харкнули пруды
 В печной трубе раскручивался дым
 насвистыва оперу Дон Фаллос
 Мело-мело Он вышел из воды 
 сухим Как Щорс
 И взял ее еще раз
 
 
 
 
 Из цикла "Шары"
 
 * * *
  И.Шульженко
 
 ПЬЯНЫЕ ЖЕНЩИНЫ с нежностью смотрят друг другу в глаза
 сдвинув колени осторожно и вдумчиво давят на слезные железы
 Из-под бровей вылетают бесшумно железные лебеди
 дикие пчёлы застыли в полёте и медом сочится в подолы ночная роса
 
 Мед молоко и бензин разливаются вширь опрокинув аустые канистры
 Пьяные женщины (нимфы гортензии кариатиды столешницы астры)
 ловят затылком спасательный круг ежедневных привычек
 белых мышей выпуская из тяжёлых свинцовых кавычек
 
 Белых мышей и гадюк и медянок и ящериц тусклых собирая в крахмальный нагрудник
 резко закинув лицо прикрепив к волосм жернова и колёса
 пьяные женщины входят обнявшись в чужой виноградник
 Вслед им глядят с интересом профили хищных птенцов лисенята и лисы
 
 Пьяные женщины входят и рвут и сосут и в трясучке терзают ногтями
 с воплем утробным впиваются в свежие раны
 катятся плотным горячим клубком разбивая преграды и стены
 падая с кручи и путаясь в терне осоке и мерзостно пахнущей тине
 
 Бросив одежды и гребни и гривны нашейные и притиранья
 Бросив одежды и гребни свои диким псам на съеденье
 в мутном восторге с глубоким и трепетным чувством исполненного боевого заданья
 сытые злые нагие гигантские ноздри раздув как коралловые паруса
 пьяные женщины молча рыдают в пустой треугольник любви
 честной собственности и высшего образованья
 медленно курят и с нежностью смотрят друг другу в глаза
 
 2-7,8.90.
 
 
 
 
 * * *
 
 Он обнимает меня он меня обнимает
 Он обнимает меня и обняв засыпает
 Он засыпает и спит и проснувшись опять обнимает
 Скажет два слова и спит Мимо комар пролетает
 
 Мимо комар пролетает как будто гуляет бесцельно
 в самое ухо жужжа и к лицу приближаясь нахально
 Он обнимает меня понимая что это фатально
 Он и комар возбуждают друг друга предельно
 Он и комар возбуждают друг друга и это нормально
 
 Он и комар и другие явленья ума и природы
 жажду взаимную крови они утоляют взаимно
 одолевают друг друга они и друг друга они утомляют активно
 млеют они от борьбы за свое пониманием правды
 и за почётное право оставить на мне на поверхности и в глубине свои драгоценные
 пробы
 Правое ухо моё обрастает подушкой как мелкие камушки тиной
 Лёгкое утро приходит щекочет и лезет повсюду и это ужасно противно
 Он собирает последние силы пытаясь постичь
 бытия необЪятность хотя бы на уровне тела
 Сытый комар на стене полагает наивно что кровопролитья
 исчерпана скользкая тема
 Мы друг на друга глядим в предчувствии очередного предела
 
 10-14,9.90.
 
 
 
 * * *
 
 Границу переходят только дважды
 Пивной ларек работает до трех
 Наш паровоз летит на всех парах
 и я боюсь тебя увидеть без одежды без надежды
 
 Не счесть жемчужин в море полуденном
 Мы после смерти Мы после третьей перешли на ты
 Редактор стер случайные черты
 между check-point.ом и чемоданом
 
 И солнце мира провалилось за кусты
 На все четыре двинуло свободой
 Мы вдруг затихли как перед ламбадой перед лампадой
 и вытерли слезу Для красоты
 
 И ты не упрекай меня без нужды
 УЖ НУЖДА БЛИЗИТСЯ не выключая фар
 Ночной зефир сгущается в кефир
 Скупой границу переходит дважды
 
 Давай зайдем в какой-нибудь подвал
 Давай устроим гвалт на всю Европу
 И поцелуем царственную лапу
 Так как никто еще не целовал
 
 90.
 
 
 
 
 КОГДА ДУШЕ
 
 1
 
 Когда легко и пусто на душе
 вид линии электропередач
 Отечества нам сладок и приятен
 А если на душе нехорошо
 то есть не пусто а чего там только нет
 такого от чего нам не легко
 а как бы даже очень затрудненно
 и как бы тягостно и гадко
 и вообще
 хреново значит на душе
 Вот уж тогда
 не то что линии каких-то передач
 каких-то там электро-
 или просто п е р е д а ч
 О т е ч е с т в а антипатичен вид
 а даже колпачок
 отломанный у шариковой ручки
 и тот нас непомерно огорчает
 своим несладким неприятным видом
 Отечества
 И хочется сказать без выраженья
 ГРАЖДАНЕ ПАССАЖИРЫ
 ОТОЙДИТЕ ОТ КРАЯ ПЛАТФОРМЫ
 
 2
 
 Когда в душе милитаристский праздник
 и день уж клонится к закату
 и когда
 уже немного нищих в переходах
 и тихо шаркает чуть бодрый старичок
 неся в кульке прозрачном яблоки
 до килограмма
 И красавцы налицо
 с красавицами Или так
 в носочках красных
 разинув рот
 экстравагантно прислоняясь где нельзя
 где аккуратно белым по-пустому написано в сердцах
 НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ
 Нигде читатель мой нельзя остановиться
 разинув рот
 чтоб не привлечь внимание жюри
 разинув рот
 Вот день Сгорел как белая страница
 разинув рот
 И ничего внутри
 проникновенно рот разинув
 
 23.2.91.
 
 
 
 
 * * *
 
 Говорил своей хохлатке
 в голубом платке с получки
 вдоль по Пироговке
 
 Говорил Уедем Рита
 Заработаю на хату
 Будешь ты обута
 
 Будешь кушать апельсины
 Коврик купим с полосами
 Там красиво Север
 
 Отводил рукою пряди
 льнул картофельным медведем
 говорил Уедем
 
 говорил Ни капли Баста
 Чтоб ей скверной было пусто
 Завязал я Рита
 
 Говорил Последний раз а
 В рот упала папироса
 Магазин закрылся
 
 Тронул крепко одичало
 Раздавил в кульке печенье
 Сплюнул непечатно
 
 Так и шли законным браком
 к задним бедам кислым брюкам
 плыли к боку боком
 
 Эх российские буренки
 голубые табуретки
 Масловки-Таганки
 
 
 
 
 * * *
 
 Смерть
 это белая бабочка ночью на стуле
 Ночью в саду темнота три кота и ведро с купоросом
 Выдь на дорогу Нудит циркулярка над лесом
 словно тряпичная баба качает дитя на вокзале
 
 Белая бабочка спит возле самой постели
 Спит или дремлет Не бьется Не сыплет опилки
 Смерть идеальна в пропорциях детской заколки
 Мягкий комок и припудренных крыльев гантели
 
 Ты ли не ангел в прокушенной молью шинели
 или театр изнывающий в каждой прожилке
 глупая вечность в своем нескончаемом шелке
 или ночная дешевка вповалку на стуле
 
 Толстые лилии ставит на полку тряпичная кукла
 Бабьи обмотки летают белеют как грязные птицы
 Сон переходит свои звуковые границы
 пудренным лбом ударяясь в оконные стекла
 
 
 
 
 * * *
 
 Я танцую на электрическом столике
 У меня волосы как крестики и нолики
 У меня ноги загибаются как розовые бублики
 Я скачу на электрическом Бобике
 
 У меня на лбу проступает жемчужно-гранатовая карта Африки
 Из глаз и ушей льется кровоточит красота неземная
 Ты подойдешь ты угостишь меня вафелькой
 Я откушу я потанцую с тобой я тебя не узнаю
 
 Но я сразу найду я прильну я засосу стакан
 твоей неиссякаемой жизненной силы
 я захлебнусь новостями ночными дикторшами ироничными
 Твои паховые складки твои внятные припухлости
 и внутренние органы не останутся незамеченными
 Я надкушу тебе живот и вытоплю капельку сала
 
 Это будет от меня к тебе пластическая операция
 с витражом вставленным в омфал
 в пупочек вмещавший некогда унцию орехового масла
 Но чтобы не нарушать о правах человека Хельсинкскую конвенцию
 мы выйдем с тобой на демонстрацию самосозерцающего духа
 и охреневающей мысли
 
 Мы пойдем взявшись за руки ровно посередине
 освещенного проспекта свежепереименованного
 На тебе только шлем и поножи Гектора с тех пор не надёванные
 На мне кольцо Нибелунгов гипсовая пыль и цветы беладонны
 
 Мы сыграем последовательно все роли в этой мистерии
 оттрахав по дороге все плакучие ивы и пирамидальные тополя
 мы похитим дары включая дар речи
 у гремучих каменных идолов и мавзолеев
 и принесем их в жертву в святилище районной бухгалтерии
 
 А когда окажется что все петухи давно пропели
 в честь новокаинового соития трав и кубиков Тетрис
 и торжества психоделики
 мы станцуем дельта-функцию помноженную на sin2x
 на электрическом столике
 и вылетим ближайшим рейсом в город Помпеи
 
 
 
 
 КЛАДБИЩЕ
 
 1
 
 Тоже женщина Тоже мужчина
 ДОРОГОМУ ОТЦУ
 Чье-то личное дело
 А теперь у них общее тело
 Каждый третий крещеный
 
 Каждый пятый старуха ребенок
 Восемнадцатый каждый писатель
 Где-то неподалеку Спаситель
 положил свой отвес и рубанок
 
 Мы губами берем осторожно
 колокольные звоны враскачку
 мы покой покупаем в рассрочку
 и несем осторожно пакетик бумажный
 
 прижимая к груди
 принимая покой как наркотик
 в два часа пополудни Мелькнуло Кольнуло
 и глядя на осенний листок трепыхнувшийся под колоннадой
 Щас накатит
 
 Этих острых и ломких краев завещанье
 не содержит угроз или замысловатых созвучий
 Только факты стесняющие как увечья
 Тоже женщина Тоже мужчина
 
 
 2
 
 Кладбище ночью не то же что кладбище днем
 Ночью на кладбище сразу же набок съезжает ментальность
 Ночью медлительность тайная мнительность членораздельность
 тут же зачеркиваются каким-нибудь чиркнувшим звуком одним
 
 Днем ты на кладбище ходишь как будто случайный прохожий
 Будто бы ты постороннее здесь абсолютно чужое лицо
 А ночью на кладбище всяк тебе смотрит в лицо
 пальцами тычет куда-то в лицо или хуже
 
 Хуже чем кладбище ночью в раскисшем уже октябре
 трудно придумать себе развлечение То есть
 страшного нет ничего Так грязища по пояс
 холод и чьи-то нелепые рожи абсолютно не нужные в общем
 ни мне ни тебе
 
 
 
 
 * * * 
 
 Она поцеловала его в подушку
 А он поцеловал ее в край пододеяльника
 А она поцеловала его в наволочку
 а он ее в последнюю горящую лампочку в люстре
 Она вытянувшись поцеловала его в спинку стула
 а он наклонившись поцеловал ее в ручку кресла
 тогда она изловчилась и поцеловала его в кнопку будильника
 А он тут же поцеловал ее в дверцу холодильника
 Ах так она немедленно поцеловала его в скатерть
 А он заметил что скатерть уже в прачеченой
 и как бы между прочим поцеловал ее в замочную скважину
 Она тут же поцеловала его в зонтик
 Зонтик раскрылся и улетел и ему ничего не оставалось как
 поцеловать ее в мыльницу
 которая вся пошла пузырями и уплыла в Средиземное море
 но она не растерялась
 и поцеловала его в светофор
 Загорелся красный свет и он не переходя улицу поцеловал ее
 в яблочный мармелад
 Она стала целовать его всего перемазанного мармеладом
 и в хвост и в гриву
 и в витрину Елисеевского гастронома и в компьютер "Макинтош"
 А он нарочно подставлял ей то одну то другую дискету
 не забывая при этом целовать ее в каждый кохиноровский карандаш
 и в каждый смычок Государственного симфонического оркестра
 под руководством Геннадия Рождественского
 в каждый волосок каждого смычка
 исполняющего верхнее до-диез-бемоль с тремя точками
 и выматывающим душу фермато
 переходящим
 в тремоло
 литавр
 РРРРРРРРррррррр
 
 
 Она поцеловала его в литр кваса и белый коралл
 в керамической кружке на подоконнике и сказала Господи
 Мы совсем с ума сошли
 Надо же огурцы сажать и на стол накрывать Сейчас гости придут
 а у нас конь не валялся и даже НЕ ПРО-ПЫ-ЛЕ-СО-ШЕ-НО!
 
 Он сказал Конечно Конечно
 Вскочил на пылесос посадил ее перед собой дернул поводья
 и нажал кнопку ПУСК
 И - ААААААААаааааааааааааа
 вскачь полетели они
 в сине-зеленом мокром снеге
 в развевающихся крылатках шитых бисером российских новостей
 и отороченных по краю сельдереем и укропом в четыре карата
 и еще тридцать две с половиной минуты стекленели от медно-ковыльного
 ветра в ушах
 вшиваясь торпедой под кожу искаженного в целом пространства
 и беспрестанно из всех сил целуя друг друга в начищенные купола
 Троице-Сергиевой Лавры
 
 
 
 
 * * *
 
 Мне все равно какая иномарка
 испортит мне пейзаж и выдохнет в лицо
 то чем полно ее железное яйцо
 оправленное в полированную шкурку
 и холод взятый напрокат у морга
 
 Мне все равно чьи недоделанные дети там оруг
 И кто и почему их не доделал
 Допустим это все устроил дьявол
 Ну так и дьявол с ними
 
 Но зачем я тут
 
 
 
 
 * * *
 
 Один неумный человек
 любил меня весь вечер
 Так много говорить нам было не о чем
 И он поцеловао мне грудь
 через совок
 
 Другой такой же умный человек
 Любил меня немного дольше
 Он мир изображал немного тоньше
 Но тоже напирал на грудь
 и на совок
 
 А третий ни на что не напирал
 стараясь быть бессмысленно-духовным
 Совок он прятал словно крест под блахоном
 и сам себя однажды расстрелял
 
 И лишь потом один любезный человек
 припомнил мне все чудные мгновенья
 Но к счастью он любил меня на расстоянье
 не чувствуя где грудь
 а где совок
 
 Мы столько раз входили в этот век
 нарушив чистоту эксперимента
 сгорая от любви
 юродствуя для понта
 и грудью защищая свой
 совок
 
 
 
 
 ПИСЬМО
 
 ДУША моя, веришь ли, нет слов, чтобы выра-
 зить тебе свою
 признательность за оказанную мне в прошлую пятницу
 бесценную услугу. Так и хожу с просветленным лицом
 невостребованного охотника за чертополохом. Плохо
 это - или, напротив, умно необыкновенно - не нам
 судить. Детское свое воспоминание, прошу, береги,
 в наше время и это - большая редкость. Остерегайся,
 ради Христа,светло-зеленого на лиловом фоне и камня
 c дороги не поднимай - медленным будет декабрь,проте-
 кающий пылью в подвалы
 два из пяти покрывал
 вялый задушат рояль
 ель-моя-ель уходя улыбнется с бесхитростным
 шармом наземной акулы
 если не веришь не верь
 да и кто же поверит, душа моя, нам
 со вчерашнего-то дня,
 со вчерашнего дня, утонувшего в бухте
 с веселым названием
 Вольная Мель.
 Мало сказать, что люблю,
 мало выпить с тобой в брудершафтной связи
 теплокровной воды иорданской
 Тихо скулит по ночам
 а кто - не пойму, вчера вот тоже ночью
 приснилась черемуха,
 а наутро в подъезде на первом этаже вонь страшная, окно
 разбито, да и позабирали, говорят, кого-то, а куда
 куда ты скажи мне на милость отсюда себя
 заберешь
 тем и хорош человек что веками по правде
 тоскует
 катится снежным от страха клубком
 и брадатое счастье кует
 Глобус в искусственно-синих просторах
 рыба в коричневом соусе ночи
 ноги ушедшие в землю по самые плечи
 голос булькающий чисто рефлекторно
 в котелке напяленном
 кое-как
 Какое скажи тебе дело до моего
 сахарного тростника
 Побрейся наголо и жди звонка
 Не раздевайся пока
 Кедр переросший железнодородный шлагбаум
 Бурый медведь в зоопарке утративший вкус
 к бесконечности жизни
 Невод пришедший с одной золотой директивкой
 тихо захапать и быстро продать подороже
 Рожа моя им, видите ли, не нравится.
 А по-моему ничего. Рожа как рожа.
 А, ДУША МОЯ?
 

asokulsky.ru

Нина Искренко. Стихи. — Ольга Арефьева и группа "Ковчег"

Дата публикации: .

Вот это лучше распечатать и читать неспешно. Гениальные стихи требуют отдельного внимания, лучше не комкать впечатление чтением с экрана.

Ольга Арефьева

Нина Искренко

Родилась в 1951 году на Волге.

Окончила физический факультет МГУ, работала переводчиком научно-технической литературы. В конце 80-х входила в состав Клуба «Поэзия» — полуофициального объединения литераторов поколения 30-40-летних. Выпустила три книги стихов (все — 1991). Переводила современную американскую поэзию. Умерла от рака в 1995 г.

http://russia.agama.com/r_club/journals/arion/2/panteo~1.htm
http://www.moscow.yabloko.ru/bounimovich/iskrenko.html
http://www.russ.ru/journal/kniga/98-05-30/param.htm
http://www.vavilon.ru/texts/iskrenko0.html
http://rubtsov.penza.com.ru/symbioz/7_8/iskrenko.htm
http://www.rvb.ru/np/publication/01text/46/01iskrenko.htm
http://www.arion.ru/mcontent.php?year=1995&umber=38&dx=553
http://poems.rema.ru/proekt/iskrenko.htm


ГИМН ПОЛИСТИЛИСТИКЕ

Полистилистика
это когда средневековый рыцарь
в шортах
штурмует винный отдел гастронома No 13
по улице Декабристов
и куртуазно ругаясь
роняет на мраморный пол
«Квантовую механику» Ландау и Лифшица

Полистилистика
это когда одна часть платья
из голландского полотна
соединяется с двумя частями
из пластилина
А остальные части вообще отсутствуют
или тащатся где-то в хвосте
пока часы бьют и хрипят
а мужики смотрят

Полистилистика
это когда все девушки красивы
как буквы
в армянском алфавите Месропа Маштоца
а расколотое яблоко не более других
планет
и детские ноты
стоят вверх ногами
как будто на небе легче дышать
и что-то все время жужжит и жужжит
над самым ухом

Полистилистика
это звездная аэробика
наблюдаема в заднюю дверцу
в разорванном рюкзаке
это закон
космического непостоянства
и простое пижонство
на букву икс

Полистилистика
это когда я хочу петь
а ты хочешь со мной спать
и оба мы хотим жить
вечно

Ведь как все устроено
если задуматься
Как все задумано
если устроится
Если не нравится
значит не пуговица
Если не крутится
зря не крути
Нет на земле неземного и мнимого
Нет пешехода как щепка румяного
Многие спят в телогрейках и менее
тысячи карт говорят о войне
Только любовь
любопытная бабушка
бегает в гольфах и Федор Михалыч Достоевский
и тот не удержался бы и выпил рюмку «Киндзмараули»
за здоровье толстого семипалатинского
мальчика на скрипучем велосипеде

В Ленинграде и Самаре 17-19
В Вавилоне полночь
На западном фронте без перемен

. . .

В России всегда можно было стрельнуть сигарету
Спросить самогону
у хуем исписанной двери
Нарвать георгинов на клумбе
Слетать на субботу
с товарищем детства к веселому Черному морю
Знакомясь на улице
дело докончить в сортире
В натуре всегда тут была широта
до избытка
К задам и грудям ощутима любовь до зарезу
ЛЮБОВЬ — НЕ ИГРА !
как начертано мелом в глубинах
шестого подъезда
В России всегда можно было убить человека
и вытереть руки о землю
траву
и березу

Всегда человека дубасила странноприимна совесть
начатки плодов присуждавшая в жертву родному народу
В стране от которой все ангелы видно давно отвернулись
А все трубочисты
ушли с головою в работу
В России всегда можно было легко и свободно
пред тем как свихнуться
пойти и стрельнуть сигарету

секс-пятиминутка

(конструктор для детей преклонного возраста)

Он взял ее через пожарный кран
И через рот посыпался гербарий
Аквариум нутра мерцал и падал в крен
Его рвало обеими ногами
Мело-мело весь уик-энд в Иране

Он взял ее
на весь вагон
Он ел ее органику и нефть
забила бронхи узкие от гона
Он мякоть лопал и хлестал из лона
и в горле у него горела медь
Мело-мело весь месяц из тумана
Он закурил
решив передохнуть

Потом он взял ее через стекло
через систему линз и конденсатор
как поплавок зашелся дрожью сытой
свое гребло
когда он вынимал свое сверло
Мело-мело
Мело

Потом отполз и хрипло крикнул ФАС
И стал смотреть что делают другие
Потом он вспомнил кадр из «Ностальгии»
и снова взял ее уже через дефис
Мело-мело с отвертки на карниз
на брудершафт Как пьяного раба
завертывают на ночь в вольчью шкуру
Он долго ковырялся с арматурой
Мело-мело
Он взял ее в гробу

И как простой искусствоиспытатель
он прижимал к желудку костный мозг
превозмогая пафос и кишечный смог
он взял ее уже почти без роз
почти без гордости без позы в полный рост
через анабиоз

и выпрямитель

И скрючившись от мерзости от нежности и мата
он вынул душу взяв ее как мог
через Урал Потом закрыл ворота
и трясся до утра от холода и пота
не попадая в дедовский замок
Мело-мело От пасхи до салюта
Шел мокрый снег Стонали бурлаки
И был невыносимо генитален гениален

его
кадык
переходящий в
голень
как пеликан с реакцией Пирке
не уместившийся в футляры готовален
Мело-мело Он вышел из пике

Шел мокрый снег Колдобило Смеркалось
Поднялся ветер Харкнули пруды
В печной трубе раскручивался дым
насвистыва оперу Дон Фаллос
Мело-мело Он вышел из воды
сухим Как Щорс
И взял ее еще раз

. . .

Пекёт Текёт И нагинается
Кой-как зажгёт и снова мается
Позвонит включит поканючит
Заплотит и уж чуть не плачет
А тут как выбросят Возьмет
и в сумку ложит
Улыбается

. . .

В пустынном доме тела твоего
(не моего не моего) гуляет ветер
И некому с дозиметром и циркулем проверить
что скудно в доме и темно зело

И в темном озере колеблемых зеркал
гуляет одинокий выключатель
который возомнил что он не свету попечитель
а сам источник света Вот что возомнил

И где теперь добыть простых чернил
и слез простых и сильнодействующей крови
чтоб оправдать надеждой на здоровье
весь белый свет и всех кто рядом был

и всех кто неизменно будет рядом
с тобой с тобой с тобой А не со мной
Ты будешь и красивей и умней
а я
Ну вот
я просто буду рядом

я буду ртом печенкой и крестцом
на том конце где путь неочевиден
я буду родинкой и плюшевым медведем
а кто-то будет Сыном и отцом

в и з и т н а я к а р т о ч к а

Голова головка уголовка

Клавка травка Кафка
ласточка с весной
проездной застенчивый съестной
липкий перламутровый с булавкой
с варежкой с норушкой без штанов
в Люберцах в сердцах на самосвале
во поле берё В Колонном зале
во саду ли все поражены

Нервы что ли обожжены?

Голова имеет форму куба
сруба сахара отвинченной луны
табуретки вилки ветчины
и швейцара английского клуба

/одножопых/

Из цикла «Шары»

. . .
И.Шульженко

ПЬЯНЫЕ ЖЕНЩИНЫ с нежностью смотрят друг другу в глаза
сдвинув колени осторожно и вдумчиво давят на слезные железы
Из-под бровей вылетают бесшумно железные лебеди
дикие пчёлы застыли в полёте и медом сочится в подолы ночная роса

Мед молоко и бензин разливаются вширь опрокинув аустые канистры
Пьяные женщины (нимфы гортензии кариатиды столешницы астры)
ловят затылком спасательный круг ежедневных привычек
белых мышей выпуская из тяжёлых свинцовых кавычек

Белых мышей и гадюк и медянок и ящериц тусклых собирая в крахмальный нагрудник
резко закинув лицо прикрепив к волосм жернова и колёса
пьяные женщины входят обнявшись в чужой виноградник
Вслед им глядят с интересом профили хищных птенцов лисенята и лисы

Пьяные женщины входят и рвут и сосут и в трясучке терзают ногтями
с воплем утробным впиваются в свежие раны
катятся плотным горячим клубком разбивая преграды и стены
падая с кручи и путаясь в терне осоке и мерзостно пахнущей тине

Бросив одежды и гребни и гривны нашейные и притиранья
Бросив одежды и гребни свои диким псам на съеденье
в мутном восторге с глубоким и трепетным чувством исполненного боевого заданья
сытые злые нагие гигантские ноздри раздув как коралловые паруса
пьяные женщины молча рыдают в пустой треугольник любви
честной собственности и высшего образованья
медленно курят и с нежностью смотрят друг другу в глаза

2-7,8.90.

. . .
Он обнимает меня он меня обнимает
Он обнимает меня и обняв засыпает
Он засыпает и спит и проснувшись опять обнимает
Скажет два слова и спит Мимо комар пролетает

Мимо комар пролетает как будто гуляет бесцельно
в самое ухо жужжа и к лицу приближаясь нахально
Он обнимает меня понимая что это фатально
Он и комар возбуждают друг друга предельно
Он и комар возбуждают друг друга и это нормально

Он и комар и другие явленья ума и природы
жажду взаимную крови они утоляют взаимно
одолевают друг друга они и друг друга они утомляют активно
млеют они от борьбы за свое пониманием правды
и за почётное право оставить на мне на поверхности и в глубине свои драгоценные
пробы
Правое ухо моё обрастает подушкой как мелкие камушки тиной
Лёгкое утро приходит щекочет и лезет повсюду и это ужасно противно
Он собирает последние силы пытаясь постичь
бытия необЪятность хотя бы на уровне тела
Сытый комар на стене полагает наивно что кровопролитья
исчерпана скользкая тема
Мы друг на друга глядим в предчувствии очередного предела

10-14,9.90.

КСТАТИ О ФУТБОЛЕ

Постирай мне любимый колготки
Принеси ненаглядный мой завтрак в постель
Почитай что там пишет премудрый Паскаль
И паскудную моль подстрели из рогатки

А не то я сама подстрелю
на Тверской активиста какого
Мы с ним хлопнем на Пушке по чашке какава
и пойдем наслаждаться
в консерваторию

7.11.90

. . .
Границу переходят только дважды
Пивной ларек работает до трех
Наш паровоз летит на всех парах
и я боюсь тебя увидеть без одежды без надежды

Не счесть жемчужин в море полуденном
Мы после смерти Мы после третьей перешли на ты
Редактор стер случайные черты
между check-point.ом и чемоданом

И солнце мира провалилось за кусты
На все четыре двинуло свободой
Мы вдруг затихли как перед ламбадой перед лампадой
и вытерли слезу Для красоты

И ты не упрекай меня без нужды
УЖ НУЖДА БЛИЗИТСЯ не выключая фар
Ночной зефир сгущается в кефир
Скупой границу переходит дважды

Давай зайдем в какой-нибудь подвал
Давай устроим гвалт на всю Европу
И поцелуем царственную лапу
Так как никто еще не целовал

90.

. . .
УРА! И женщина Мария
выходит на берег крутой

Нет-нет! Вот женщина Мария
выходит на берег крутой

Но если женщина Мария
вдруг выйдет на берег крутой

И только женщина Мария
не выйдет на берег крутой

По вечерам одна без комплексов
покинув дьюплекс и гостей
Мария натерев песком лицо
выходит на берег крутой

Крутая женщина Мария
что не идешь на берег ты

Крутая Женщина Мария
зачем идешь на берег ты

И там на берегу финты
откручиваешь ты Мария
устраивая аварийный
шершеляфам из-под тахты

гоня отраву из туфты
суровоокая Мария
зачем ты дразнишь кто быстрее
Нет ты не гений чистой красоты

Скажи богемная Мария
а что твой берег сильно крут?
А то ведь может люди врут
про эти челюсти доблести вставные
про эти кручи записные
в которых шершни гнезда вьют?

Садится шершень на Марию
к будру крутому прикипев

Садится шершень на Марию
прилипнув на живот крутой

Садится шершень на Марию
облюбовав крутую грудь
И замышляя дальний путь
так вопрошает он Марию

Ужель та самая Мария
сидит на ьерегу крутом?
Сидит и вертит тут хвостом
с гипербореями играя
на шершня падая пластом?

Кого шерше Ля фам Мария
перегорая и шурша?
На сердце руку положа
скажи шершавая Мария

седая карлица Мария
смела как выдрица сырая
и обольстительна как руки брадобрея
с карманным зеркальцем в душе
Кого ты только не шерше

Превозмогая чаевые
на сердце руку положа
как на духу Иль в эйфории
на берег ногу положа
в лицо излищне не дыша
скажи
Ты ж е н щ и н а Мария?
Скажи
Не скажет ни шиша

90.

КОГДА ДУШЕ

1
Когда легко и пусто на душе
вид линии электропередач
Отечества нам сладок и приятен
А если на душе нехорошо
то есть не пусто а чего там только нет
такого от чего нам не легко
а как бы даже очень затрудненно
и как бы тягостно и гадко
и вообще
хреново значит на душе
Вот уж тогда
не то что линии каких-то передач
каких-то там электро-
или просто п е р е д а ч
О т е ч е с т в а антипатичен вид
а даже колпачок
отломанный у шариковой ручки
и тот нас непомерно огорчает
своим несладким неприятным видом
Отечества
И хочется сказать без выраженья
ГРАЖДАНЕ ПАССАЖИРЫ
ОТОЙДИТЕ ОТ КРАЯ ПЛАТФОРМЫ

2
Когда в душе милитаристский праздник
и день уж клонится к закату
и когда
уже немного нищих в переходах
и тихо шаркает чуть бодрый старичок
неся в кульке прозрачном яблоки
до килограмма
И красавцы налицо
с красавицами Или так
в носочках красных
разинув рот
экстравагантно прислоняясь где нельзя
где аккуратно белым по-пустому написано в сердцах
НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ
Нигде читатель мой нельзя остановиться
разинув рот
чтоб не привлечь внимание жюри
разинув рот
Вот день Сгорел как белая страница
разинув рот
И ничего внутри
проникновенно рот разинув

23.2.91.

Р е п е й м а н с 0

Панк в смокинге играет на железке
Бугай из конторы настраивает аппаратуру
Двое в шарфиках Один вдвое меньше другого
Голубоглазая жует чужой хлеб
Ребенок шепчет Это я Это я в углу
Пила длинная и гибкая
Музыка веселая воет и никакая
Никакая ни сиамская просто гармошка
и четкое распределение обязанностей
На подоконнике человек в неподвижно сером Ав Ав
прихлебывает пила
стул с желтой обивкой на столе
волосы кудрявые кудря волосы

Мы в с е т а к л ю б и м д р у г д р у г а
Пауза

Большой бубен и китовый ус
Зажигалка пшик-пшик Китовый ус
а над ним очки
Человек на подоконнике переменил положение
Черные ботинки художницы и поясок на лобном месте
Беготня в зале Шепот
Я прошу прощенья Сегодня получилось не очень хорошо
Мы еще сыграем одну или две вещи а потом нас прогонят
Уа Уа ЗЗ-з М ы в с е т а к л ю б и м

Пауза

Стук по ящику и гармошка мужественная
Кружок «Рукодельница»

руководитель Баранова Инна Владимировна
Встал и вышел роется в пальто
Ну как тебе? Блеск
Стук и подвывание гармошки
Маша ковыряет в зубах Бух бух
В заднем ряду худсовет
Нынче с косами ходят по улицам
Косы с шариками цветными нитками замотаны
Это у вас настоящие «ВТ»?
Помахала рукой Ммпц
Уже барабанчики и снова пила пилатчинка
Чико чико Их уже трое
Ну как вчера добрались? Клево
Постукал по барабанчику пальцем подманивает не-а
Вжжик нрк а уж уж бук бук Эи ты всир
Как вчера добрались?
в сиреневом виндсерфингимн Тук тук
Под кресло полиэтиленовый пакет с пейзажем
Атмосфе-ера
Пора бы уж и прогонять перегнувшись через ряд
М ы в с е т а к
Апплодисменты

86

. . .

Я буду здесь лежать пока не заберут
пока не заподозрят не заметят
Пока все ласточки не улетят на митинг
Все ПВО не вымечут икру

Я буду здесь лежать не двигаясь к звезде
не приближаясь к истине и цели
Есть многое на свете генацвале
Есть многое
Но видно не везде

Вот здесь к примеру нету ничего
Здесь я лежу не двигаясь на митинг
не приближаясь к ласточке
заметят
не приближаясь Воздух ПВО

. . .

Говорил своей хохлатке
в голубом платке с получки
вдоль по Пироговке

Говорил Уедем Рита
Заработаю на хату
Будешь ты обута

Будешь кушать апельсины
Коврик купим с полосами
Там красиво Север

Отводил рукою пряди
льнул картофельным медведем
говорил Уедем

говорил Ни капли Баста
Чтоб ей скверной было пусто
Завязал я Рита

Говорил Последний раз а
В рот упала папироса
Магазин закрылся

Тронул крепко одичало
Раздавил в кульке печенье
Сплюнул непечатно

Так и шли законным браком
к задним бедам кислым брюкам
плыли к боку боком

Эх российские буренки
голубые табуретки
Масловки-Таганки

ЧЕЛОВЕК ОНА НЕ ПТИЦА

Она энергия движенья
Ежедневные деньжата
для расхода в пустоту
Пестик Пестик Я Тычинка
Сколько снега в очертанье
человеческой фигуры
Сколько грифеля в костях

Осень осень Тело ломит
пикассит и мандельштамит
из себя меня корежит
и кусается во сне

Осень осень Листья гаснут
словно жены декабристов
на пустом прогонном тракте
с пирогами и детьми

В потолок стучит пирушка
Снизу пол сверлит пирушка
Челентано с пьяным хором
мчит в мохеровом дыму

Опа Оп Ядрена банка
Таракан ползет по стенке
Пестик Пестик Я Тычинка
Где же ты моя Сулико

Сколько пищи для пародий
в каждой тапочке домашней
Сколько скрытой симметрии
Сколько скрытой теплоты

в темно-синем поцелуе
слева в челюсть после чая
Человек оно большое
больше раз наверно в сто

Человек оно как столик
длинноше-е-е
и в пачках
Сателлит своей постели
Здравомыслящая пыль

Сроки жизни больше жизни
как в глубокой Фудзияме
песня Сольвейг больше песни

Осень осень Грифель Снег

НАТЮРМОРТ

Насыщенный гибким пламенем
цвет кувшина
стекает
на гнутую плоскость стола

Асимметричная бледная рюмка
контрастно приколота
в точке опоры

Движенье всосалось в шерстяное дупло кресла
оставив за его пределами
букетик сброшенных пальцев
над дымящейся тенью ночи
в зеркальной пепельнице

холодной и отчужденной
в лунном свете
электронных часов

1982

В СТОЛЕШНИКОВЕ ЛЕТО

Сколь угодно поздно
но не позднее поцелуя
Уклончивый свет
вольфрамовых лун
Боковая тишина
Роликовая любовь
на королевской скорости
Женственно и спортивно
Аромат тополиных объятий
Дрожа и обламываясь
Ниже и тоньше
и с ходу запутавшись на разрезанном козырьке газона
откуда не видно
усатой старухи в мышином подъезде
и на балконе улыбающегося паралитика
с обручальным лицом

1983

. . .

Смерть
это белая бабочка ночью на стуле
Ночью в саду темнота три кота и ведро с купоросом
Выдь на дорогу Нудит циркулярка над лесом
словно тряпичная баба качает дитя на вокзале

Белая бабочка спит возле самой постели
Спит или дремлет Не бьется Не сыплет опилки
Смерть идеальна в пропорциях детской заколки
Мягкий комок и припудренных крыльев гантели

Ты ли не ангел в прокушенной молью шинели
или театр изнывающий в каждой прожилке
глупая вечность в своем нескончаемом шелке
или ночная дешевка вповалку на стуле

Толстые лилии ставит на полку тряпичная кукла
Бабьи обмотки летают белеют как грязные птицы
Сон переходит свои звуковые границы
пудренным лбом ударяясь в оконные стекла

Я танцую на электрическом столике
У меня волосы как крестики и нолики
У меня ноги загибаются как розовые бублики
Я скачу на электрическом Бобике

У меня на лбу проступает жемчужно-гранатовая карта Африки
Из глаз и ушей льется кровоточит красота неземная
Ты подойдешь ты угостишь меня вафелькой
Я откушу я потанцую с тобой я тебя не узнаю

Но я сразу найду я прильну я засосу стакан
твоей неиссякаемой жизненной силы
я захлебнусь новостями ночными дикторшами ироничными
Твои паховые складки твои внятные припухлости
и внутренние органы не останутся незамеченными
Я надкушу тебе живот и вытоплю капельку сала

Это будет от меня к тебе пластическая операция
с витражом вставленным в омфал
в пупочек вмещавший некогда унцию орехового масла
Но чтобы не нарушать о правах человека Хельсинкскую конвенцию
мы выйдем с тобой на демонстрацию самосозерцающего духа
и охреневающей мысли

Мы пойдем взявшись за руки ровно посередине
освещенного проспекта свежепереименованного
На тебе только шлем и поножи Гектора с тех пор не надёванные
На мне кольцо Нибелунгов гипсовая пыль и цветы беладонны

Мы сыграем последовательно все роли в этой мистерии
оттрахав по дороге все плакучие ивы и пирамидальные тополя
мы похитим дары включая дар речи
у гремучих каменных идолов и мавзолеев
и принесем их в жертву в святилище районной бухгалтерии

А когда окажется что все петухи давно пропели
в честь новокаинового соития трав и кубиков Тетрис
и торжества психоделики
мы станцуем дельта-функцию помноженную на sin2x
на электрическом столике
и вылетим ближайшим рейсом в город Помпеи

Дерево Дафны на фотографии в старом квартале
Выключи волосы бронхи соски капилляры
целуй позвоночник
Ночью приди
распластайся на тонкой корой или патиной крытом
трепещущем теле
талой водой омочи и включи
размягченные почки гипофиз и автоответчик

Ты Небожитель в статусе беженца
бомж
домогавшийся вежливо веточки лавра
мраморный снег своих мышц расправляющий мощным подземным движеньем
Жаль твоих чресел и слипшихся белых кудрей и коней
одержимых искусственным ржаньем
Жил твоих
жаль набухающих в горле кувшина
в намокших подушках грозы и в созвездии Лувра

Дерево Дафны идет в темноте по Тверскому бульвару
Верхние чакры срываются к птицам
замерли средние
нижние тянут в себя менструально-грунтовую воду
Тише, свой бег задержи, и тише преследовать буду…
Не приближайся любимый
не рви о скамейки надежду
и вечнозеленую в ямочках торсом своим не расшатывай веру

Вечнозеленое профнепригодное Дерево Дафны
смотрит фригидно в пустой холодильник с раскрытою дверцей
сердце летает по трубам гудящим кристалликом бледного кварца
трубы гудят о поруганной родине перемежая стенанья рекламой
косметики зодчества и голубых ресторанов
изысканной кухни

30-31.3.1993

Загустевает влага облако немеет и обнимает
черную трубу трубе не спится грубый крик
трамвая ей подпевает под мостом темно и
хлюпает вода как заводная как расписные
бабочки лесные летят посвистывают мокнут
на асфальте авоськи девочки конфетные
обертки как будто утро или вечер с ночью
гуляют нежные по лужам для забавы для
осени для новой теплой куртки как будто
это ничего не значит как будто просто
так для чистой правды поблескивает денежка
у входа у выхода у раненой скамейки в стекле
граненом газированной витрины как будто я тебе
совсем другая а ты рисуешь на заборе дырку
и мне кричишь с той стороны Скорее
Я поцелую чтоб никто
не видел

ОЖИДАНИЕ

Холсты закрылись на обед
Натура вышла подышать
в Галантерею

Художник сплюнул стрекозой
допил из лужи небосвод
и растворился

Кричали кочки в западне
В лесу последние рвачи
срубили эхо

На берег вынесло письмо
Забилось что-то в конуре
и не рискнуло

К пяти часам он перестал
Она прошла как по стеклу
Не обернувшись

Ногой нажала на бутон
Раздался выдох Хрустнул смех
И не совпало

Течет по скрипке соната Бобби
Играют в факты два гнусных Харри
Фантом Буттузо свисает с люстры
В углу маэстро пьет Априори

Темнеет зона кругом и между
Хохочет черва под лысой бубной
А этот с пальмой здесь самый умный
Ему не нужно он здесь однажды

В горячей печке нас всех рассудят
На третьем такте уже не страшно
А вдруг те двое мои соседи
по полной миске мутантной бражки

Ну нет уж если хлебать без соли
давай старик отойдем подальше
пускай застукают нас в постели
Одним концом больше одним меньше

Квадратных листьев говорливый улей
куличики часов сухой штамповки
каштаны гладкие как соль на смуглой коже
всего дороже день который умер
картонный звук за стеклами двойными
то там то тут
брусочки слез напиленные ровно без зазубрин
и сабли сладкие растянутых томлений
наточенные перпендикуляры
травы и ночи
волчьи кастаньеты
оплакать надо бы последних три пролета
к чугунной висилице волосок привязан
и пластиковый шарик поцелуя
качается забытый под сентябрьским снегопадом
когда преодолев трескучий мел метели
деревья прячутся от нас
и остывают
по горизонтали

Утро ДДДДДДТухманное
Лошадь ЧЧЧЧЧУгунная
В пене ФФФФФШопенистой
спинка ХХХХРустальная
Тучки ННННЕбесные
Солнце ЗЗЗЗЕленое
Чайки ЛЛЛЛОскутные
Спи и пппппричмокивай

В полном разгаре
страда деревенская
Пьяный мумумумусудак
на песке разлагается
Трезвый мумумусундук
размышляет и морщится
Шут с ней с Гренландией
Ляпнут и высохнет

В полном разгаре
вечеря на просеке
Сам со товарищи
в позе набедренной
Звезды-невольники
падают в ельники
Ива запутала
сеть твою за ноги

Други-союзнички
струги червленые
гвоздь наизнанку
Заря занимается
Рать вашу за море
пни акварельные
карты игральные
цена один рубль
60 копеек

В милой семантике
кровь задыхается
тянет поводья
на малую терцию
мухи роятся
целуются хрюкают
вся поножовщина
вытечет реками

Руки раскинет
коряга у берега
Аистом вспыхнет
дерентся вспомнит

Русь моя детская
ушки немытые
сыпь колотушная
корка дубовая
В полном размахе
гусиное перышко
В полном неведенье
сук
на котором
сидишь

КЛАДБИЩЕ

1

Тоже женщина Тоже мужчина
ДОРОГОМУ ОТЦУ
Чье-то личное дело
А теперь у них общее тело
Каждый третий крещеный

Каждый пятый старуха ребенок
Восемнадцатый каждый писатель
Где-то неподалеку Спаситель
положил свой отвес и рубанок

Мы губами берем осторожно
колокольные звоны враскачку
мы покой покупаем в рассрочку
и несем осторожно пакетик бумажный

прижимая к груди
принимая покой как наркотик
в два часа пополудни Мелькнуло Кольнуло
и глядя на осенний листок трепыхнувшийся под колоннадой
Щас накатит

Этих острых и ломких краев завещанье
не содержит угроз или замысловатых созвучий
Только факты стесняющие как увечья
Тоже женщина Тоже мужчина

2
Кладбище ночью не то же что кладбище днем
Ночью на кладбище сразу же набок съезжает ментальность
Ночью медлительность тайная мнительность членораздельность
тут же зачеркиваются каким-нибудь чиркнувшим звуком одним

Днем ты на кладбище ходишь как будто случайный прохожий
Будто бы ты постороннее здесь абсолютно чужое лицо
А ночью на кладбище всяк тебе смотрит в лицо
пальцами тычет куда-то в лицо или хуже

Хуже чем кладбище ночью в раскисшем уже октябре
трудно придумать себе развлечение То есть
страшного нет ничего Так грязища по пояс
холод и чьи-то нелепые рожи абсолютно не нужные в общем
ни мне ни тебе

БИОГРАФИЧЕСКИЙ СКЕТЧ-2

Первый муж был алкоголик
а последний сутенер
В промежутке было жутко
Даже неприятно вспоминать

Был мне муж родная мать
А потом папаша родный
Я пришла к нему нарядной
У него была кровать

Он мне сделал харакири
хачапури и пирке
И отчалил налегке
Я опять осталась в горе

Я осталась в чем была
Я проплакала субботу
и на новую работу
заявленье подала

Написала все как было
дескать многое могу
Написала
и наклеила на лбу

Первый муж был теоретик
А последний негодяй
Я умею извините
очаровывать людей

Она поцеловала его в подушку
А он поцеловал ее в край пододеяльника
А она поцеловала его в наволочку
а он ее в последнюю горящую лампочку в люстре
Она вытянувшись поцеловала его в спинку стула
а он наклонившись поцеловал ее в ручку кресла
тогда она изловчилась и поцеловала его в кнопку будильника
А он тут же поцеловал ее в дверцу холодильника
Ах так она немедленно поцеловала его в скатерть
А он заметил что скатерть уже в прачеченой
и как бы между прочим поцеловал ее в замочную скважину
Она тут же поцеловала его в зонтик
Зонтик раскрылся и улетел и ему ничего не оставалось как
поцеловать ее в мыльницу
которая вся пошла пузырями и уплыла в Средиземное море
но она не растерялась
и поцеловала его в светофор
Загорелся красный свет и он не переходя улицу поцеловал ее
в яблочный мармелад
Она стала целовать его всего перемазанного мармеладом
и в хвост и в гриву
и в витрину Елисеевского гастронома и в компьютер «Макинтош»
А он нарочно подставлял ей то одну то другую дискету
не забывая при этом целовать ее в каждый кохиноровский карандаш
и в каждый смычок Государственного симфонического оркестра
под руководством Геннадия Рождественского
в каждый волосок каждого смычка
исполняющего верхнее до-диез-бемоль с тремя точками
и выматывающим душу фермато
переходящим
в тремоло
литавр
РРРРРРРРррррррр

Она поцеловала его в литр кваса и белый коралл
в керамической кружке на подоконнике и сказала Господи
Мы совсем с ума сошли
Надо же огурцы сажать и на стол накрывать Сейчас гости придут
а у нас конь не валялся и даже НЕ ПРО-ПЫ-ЛЕ-СО-ШЕ-НО!

Он сказал Конечно Конечно
Вскочил на пылесос посадил ее перед собой дернул поводья
и нажал кнопку ПУСК
И — ААААААААаааааааааааааа
вскачь полетели они
в сине-зеленом мокром снеге
в развевающихся крылатках шитых бисером российских новостей
и отороченных по краю сельдереем и укропом в четыре карата
и еще тридцать две с половиной минуты стекленели от медно-ковыльного
ветра в ушах
вшиваясь торпедой под кожу искаженного в целом пространства
и беспрестанно из всех сил целуя друг друга в начищенные купола
Троице-Сергиевой Лавры


Когда Моисей поднимался к вершине
И пар и туман поднимался очерченный кругом
И гул поднимался в общине поставленной раком
сочащейся млеком и семенем блеяньем клекотом ржаньем

Когда потекла на платок из ушей позолота
со смуглых запястий и шей потекла со щемящих лодыжек
и бык золотой прорывающий тьму облаков и звериных одежек
и дождь золотой протыкающий гладкое толстое лето

И змей золотой осторожно вползающий в жадные чресла
в разверстые ложесна в каждую ложку подмышку и ямку
И кремль золотой когда вывернули наизнанку
и кончиком палки смешали как угли дрожащие полые числа

О чем ты? Я не понимаю Я чувствую только
затопленный золотом сад Несгораемый Апис
Озирис порядочно опустошивший свой временный офис
Пока Моисей высекал Конституцию длинной и толстой набухшей от
семени палкой

Мне все равно какая иномарка
испортит мне пейзаж и выдохнет в лицо
то чем полно ее железное яйцо
оправленное в полированную шкурку
и холод взятый напрокат у морга

Мне все равно чьи недоделанные дети там оруг
И кто и почему их не доделал
Допустим это все устроил дьявол
Ну так и дьявол с ними

Но зачем я тут

______________________

СОН

Мне приснился Президент
на моей постели
Мы с семьей вокруг сидели
Наблюдали как он там лежит

Он лежал не как-нибудь
а в трусах и в майке
Надо бы белье сменить
пронеслось в моем мозгу
при виде одеяла и простынки

Надо бы белье сменить
Он ведь гость однако
пронеслось в моем мозгу
женственно-далеком
от проблем глобальных и потому невразумительных

в одно окно влетающих
вкруг тела обвивающих
березово-неольховых

Тут мой муж и говорит
слово Президенту
Как же так (он говорит)
Президент хороший?
Не пойму я (говорит)
Президент хороший
А хороший Президент
ему отвечает

Есть такой поценный больш —
стержнево-задачный.
Есть такие бомбыри —
целесообразные также создать.
тельных актов, арище, сутствие,
жение, вание мента литического,
ных объеди, осмотри и дости, значить,
лодежного кон!
в том чис лоение ации для и
спечивающего итога
Гать! добавил веско он
и поспал немного

Тут и дети встали с мест
пожимали руки
Тут и дикторша сказала
симпатичная такая
Не уйти вам далеко
от нашей рекламы

Вот говорит какой у нас пив-квас
сорди-кисельморди
Вот какой приснился сон
Вам Искренко Нина Юрьевна
у плетня заросшая крапива
русская 1951 года рождения
обрядилась ярким перламутром
проживает в Москве
и качаясь шепчет шаловливо
…мммская 10, квартира 154
С ДОБРЫМ УТРОМ!

ПРАДЖАПАТИ В ПРОВИНЦИИ

Глядящий в облако обедает один
расчесывая бровь скелетом рыбным
И жимолость в прыжке возносится утробном
опилки света отряхнув со стен
Речь сублимируется в стон

Речь походя устраивает путч
в аллейке раскопав секрет стеклянный
и обнажив идеи возраст непреклонный
паяет ей похабщину и китч
Свидетели петуньи и Лукич

Но Повелитель предпочел

ark.ru

Я просто буду рядом — Журнальный зал

Вступительное слово Е. Бунимовича

Я просто буду рядом


Нина Искренко (1951 — 1995) — один из самых ярких поэтов московской новой волны, вошедшей в отечественную литературу в середине восьмидесятых. Ее столь ранняя и мучительная смерть заставляет иначе посмотреть на завершенную и обретающую новое измерение судьбу поэта, как-то сразу шагнувшего из жизни в историю.
Если некий досужий литературовед соберется однажды написать биографию Нины Искренко, жизнь ее легко впишется в хрестоматийную схему «Судьба поэта в России»: трагическая, короткая, яркая.
Часть I. Годы чтений на московских кухнях, в знаменитом семинаре Ковальджи, в полуподвальных студиях и андеграундных мастерских, цензура и никакой надежды на публикацию хотя бы одной строки.
Часть II. Нина Искренко вместе со всеми «гражданами ночи», как нас любили тогда называть, — Иваном Ждановым, Юрием Арабовым, Александром Еременко, Игорем Иртеньевым, Дмитрием Приговым, Алексеем Парщиковым, Марком Шатуновским, Львом Рубинштейном, Владимиром Друком, etc. — выходит на сцену поэтических вечеров, стихи Нины публикуются в Москве, Париже, Смоленске, Сан-Франциско, Иванове, Иерусалиме, Ростове, Намюре, Новосибирске, еще Бог знает где, даже в Австралии.
Но — вечное непонимание и разлад с читателем, слушателем, неизменные записки из зала: «Вы думаете, что это поэзия?!», небрежение и невнимание критики, отставшей, как ей и положено, от развити литературы лет на 20 — 30…
Наконец, часть III. Некрологи в газетах и журналах, череда посмертных вечеров, воспоминаний и публикаций, в ряду которых и эта…
Все так и было. Но и все было иначе. В Нине Искренко, маленькой, легкой, грациозной, взъерошенной, жила немереная внутренняя сила — пружина? шило? винт? талант? — которая раскручивала пространство, вовлекая всех и вся вокруг. Нина прожила счастливую жизнь, потому что ощущение счасть было в ней самой. Она всегда была готова к празднику, могла устроить праздник из ничего.
Она затевала литературные акции невесть где, в совершенно безумных местах — на кольцевой линии метро, в очереди в свежеоткрытый «Макдональдс», среди птеродактилических скелетов палеонтологического музея, в электричке Москва — Петушки, на катке Патриарших прудов. Быть может, это был праздник вопреки, праздник во что бы то ни стало, он не всегда удавался, иногда казался нелепым и недостаточно праздничным не только зачуханным и хмурым пассажирам электрички, но и друзьям-поэтам, но Нина ушла — праздника не стало.
Нина Искренко выламывалась из всех рамок, с редкой грацией и свободой мешала в стихах трамвайную лексику с библейской, она отстаивала право на ошибку, сбивала ритм, теряла рифмы и знаки препинания, писала поперек и по диагонали, оставляла пробелы, зачеркивания, оговорки и проговорки, говорила на своем, только ей присущем языке.
Нина Искренко была воплощением игры, написала переведенный на все языки «Гимн полистилистике», постоянно меняла маски — на листе бумаги, на сцене, но не в жизни. Шутя или всерьез, она любила повторять, что авангардная модель жизни художника — это нормальный дом и семья, а все эти свободные взгляды на брак и семью, литературные пьянки с мордобоем и похмельным синдромом раскаяния — тоска, классика и рутина.
В нашем интеллектуальном постмодерне оценок не дают и чувств не проявляют. Дурной тон. Нина тоже старалась оценок не давать, но вот оставаться бесчувственной не могла. Ее переполняло одно чувство — чувство любви. Нина безмерно любила эту жизнь — с ее суматохой и неразберихой, любила свой дом, семью, любила друзей со всеми их стихами, женами, детьми, заморочками и прибамбасами, любила Россию, любила нелепых, нескладных, косноязычных героев и героинь своих стихов.
В ее последних тетрадях — пронзительные стихи, она писала, впадая в неслыханную простоту, отбросив свою вечную игру. Эти тексты еще предстоит разобрать, опубликовать, и быть может — осознать и почувствовать.
Предлагаема подборка — не избранное Нины Искренко. Избранность вообще не была ей свойственна, она всегда читала что-то новое, иное, не то, что ждали от нее. Поэтому здесь помимо известных текстов — стихи, напечатанные лишь однажды в каком-нибудь экзотическом «Благонамеренном кентавре» или исчезнувших «Литературных записках», а также стихи, публикуемые впервые.
Евгений Бунимович

Нина Искренко


ГИМН ПОЛИСТИЛИСТИКЕ


Полистилистика
это когда средневековый рыцарь
в шортах
штурмует винный отдел гастронома No  13
по улице Декабристов
и куртуазно ругаясь
роняет на мраморный пол
«Квантовую механику» Ландау и Лифшица

Полистилистика
это когда одна часть платья
из голландского полотна
соединяется с двумя частями
из пластилина
А остальные части вообще отсутствуют
или тащатся где-то в хвосте
пока часы бьют и хрипят
а мужики смотрят

Полистилистика
это когда все девушки красивы
как буквы
в армянском алфавите Месропа Маштоца
а расколотое яблоко не более других
планет
и детские ноты
стоят вверх ногами
как будто на небе легче дышать
и что-то все время жужжит и жужжит
над самым ухом

Полистилистика
это звездная аэробика
наблюдаема в заднюю дверцу
в разорванном рюкзаке
это закон
космического непостоянства
и простое пижонство
на букву икс

Полистилистика
это когда я хочу петь
а ты хочешь со мной спать
и оба мы хотим жить
вечно

Ведь как все устроено
если задуматься
Как все задумано
если устроитс
Если не нравится
значит не пуговица
Если не крутится
зря не крути
Нет на земле неземного и мнимого
Нет пешехода как щепка румяного
Многие спят в телогрейках и менее
тысячи карт говорят о войне
Только любовь
любопытная бабушка
бегает в гольфах и Федор Михалыч Достоевский
и тот не удержался бы и выпил рюмку «Киндзмараули»
за здоровье толстого семипалатинского
мальчика на скрипучем велосипеде

В Ленинграде и Самаре 17-19
В Вавилоне полночь
На западном фронте без перемен

. . .


В России всегда можно было стрельнуть сигарету
Спросить самогону
у хуем исписанной двери
Нарвать георгинов на клумбе
Слетать на субботу
с товарищем детства к веселому Черному морю
Знакомясь на улице
дело докончить в сортире
В натуре всегда тут была широта
до избытка
К задам и грудям ощутима любовь до зарезу
ЛЮБОВЬ — НЕ ИГРА !
как начертано мелом в глубинах
шестого подъезда
В России всегда можно было убить человека
и вытереть руки о землю
траву
и березу

Всегда человека дубасила странноприимна совесть
начатки плодов присуждавшая в жертву родному народу
В стране от которой все ангелы видно давно отвернулись
А все трубочисты
ушли с головою в работу
В России всегда можно было легко и свободно
пред тем как свихнуться
пойти и стрельнуть сигарету

секс-пятиминутка


(конструктор для детей преклонного возраста)


Он взял ее через пожарный кран
И через рот посыпался гербарий
Аквариум нутра мерцал и падал в крен
Его рвало обеими ногами
Мело-мело весь уик-энд в Иране

Он взял ее
на весь вагон
Он ел ее органику и нефть
забила бронхи узкие от гона
Он мякоть лопал и хлестал из лона
и в горле у него горела медь
Мело-мело весь месяц из тумана
Он закурил
решив передохнуть

Потом он взял ее через стекло
через систему линз и конденсатор
как поплавок зашелся дрожью сытой
свое гребло
когда он вынимал свое сверло
Мело-мело
Мело

Потом отполз и хрипло крикнул ФАС
И стал смотреть что делают другие
Потом он вспомнил кадр из «Ностальгии»
и снова взял ее уже через дефис
Мело-мело с отвертки на карниз
на брудершафт Как пьяного раба
завертывают на ночь в вольчью шкуру
Он долго ковырялс с арматурой
Мело-мело
Он взял ее в гробу

И как простой искусствоиспытатель
он прижимал к желудку костный мозг
превозмогая пафос и кишечный смог
он взял ее уже почти без роз
почти без гордости без позы в полный рост
через анабиоз

и выпрямитель

И скрючившись от мерзости от нежности и мата
он вынул душу взяв ее как мог
через Урал Потом закрыл ворота
и трясс до утра от холода и пота
не попадая в дедовский замок
Мело-мело От пасхи до салюта
Шел мокрый снег Стонали бурлаки
И был невыносимо генитален гениален

его
кадык
переходящий в
голень
как пеликан с реакцией Пирке
не уместившийся в футляры готовален
Мело-мело Он вышел из пике

Шел мокрый снег Колдобило Смеркалось
Поднялся ветер Харкнули пруды
В печной трубе раскручивался дым
насвистыва оперу Дон Фаллос
Мело-мело Он вышел из воды
сухим Как Щорс
И взял ее еще раз

. . .


Пекёт Текёт И нагинается
Кой-как зажгёт и снова мается
Позвонит включит поканючит
Заплотит и уж чуть не плачет
А тут как выбросят Возьмет
и в сумку ложит
Улыбается

. . .


В пустынном доме тела твоего
(не моего не моего) гуляет ветер
И некому с дозиметром и циркулем проверить
что скудно в доме и темно зело

И в темном озере колеблемых зеркал
гуляет одинокий выключатель
который возомнил что он не свету попечитель
а сам источник света Вот что возомнил

И где теперь добыть простых чернил
и слез простых и сильнодействующей крови
чтоб оправдать надеждой на здоровье
весь белый свет и всех кто рядом был

и всех кто неизменно будет рядом
с тобой с тобой с тобой А не со мной
Ты будешь и красивей и умней
а я
Ну вот
я просто буду рядом

я буду ртом печенкой и крестцом
на том конце где путь неочевиден
я буду родинкой и плюшевым медведем
а кто-то будет Сыном и отцом

magazines.gorky.media

Из Арефьевской рассылки Стихи Нины Искренко Родилась в 1951…

Из Арефьевской рассылки

Стихи Нины Искренко

Родилась в 1951 году на Волге. Окончила физический факультет МГУ, работала переводчиком
научно-технической литературы. В конце 80-х входила в состав Клуба "Поэзия" -
полуофициального объединения литераторов поколения 30-40-летних. Выпустила три
книги стихов (все - 1991). Переводила современную американскую поэзию. Умерла
от рака в 1995 г.

http://russia.agama.com/r_club/journals/arion/2/panteo~1.htm
http://www.moscow.yabloko.ru/bounimovich/iskrenko.html
http://www.russ.ru/journal/kniga/98-05-30/param.htm
http://www.vavilon.ru/texts/iskrenko0.html
http://rubtsov.penza.com.ru/symbioz/7_8/iskrenko.htm
http://www.rvb.ru/np/publication/01text/46/01iskrenko.htm
http://www.arion.ru/mcontent.php?year=1995&number=38&idx=553
http://poems.rema.ru/proekt/iskrenko.htm

ГИМН ПОЛИСТИЛИСТИКЕ

Полистилистика
это когда средневековый рыцарь
в шортах
штурмует винный отдел гастронома No 13
по улице Декабристов
и куртуазно ругаясь
роняет на мраморный пол
"Квантовую механику" Ландау и Лифшица

Полистилистика
это когда одна часть платья
из голландского полотна
соединяется с двумя частями
из пластилина
А остальные части вообще отсутствуют
или тащатся где-то в хвосте
пока часы бьют и хрипят
а мужики смотрят

Полистилистика
это когда все девушки красивы
как буквы
в армянском алфавите Месропа Маштоца
а расколотое яблоко не более других
планет
и детские ноты
стоят вверх ногами
как будто на небе легче дышать
и что-то все время жужжит и жужжит
над самым ухом

Полистилистика
это звездная аэробика
наблюдаема в заднюю дверцу
в разорванном рюкзаке
это закон
космического непостоянства
и простое пижонство
на букву икс

Полистилистика
это когда я хочу петь
а ты хочешь со мной спать
и оба мы хотим жить
вечно

Ведь как все устроено
если задуматься
Как все задумано
если устроится
Если не нравится
значит не пуговица
Если не крутится
зря не крути
Нет на земле неземного и мнимого
Нет пешехода как щепка румяного
Многие спят в телогрейках и менее
тысячи карт говорят о войне
Только любовь
любопытная бабушка
бегает в гольфах и Федор Михалыч Достоевский
и тот не удержался бы и выпил рюмку "Киндзмараули"
за здоровье толстого семипалатинского
мальчика на скрипучем велосипеде

В Ленинграде и Самаре 17-19
В Вавилоне полночь
На западном фронте без перемен

. . .

В России всегда можно было стрельнуть сигарету
Спросить самогону
у хуем исписанной двери
Нарвать георгинов на клумбе
Слетать на субботу
с товарищем детства к веселому Черному морю
Знакомясь на улице
дело докончить в сортире
В натуре всегда тут была широта
до избытка
К задам и грудям ощутима любовь до зарезу
ЛЮБОВЬ - НЕ ИГРА !
как начертано мелом в глубинах
шестого подъезда
В России всегда можно было убить человека
и вытереть руки о землю
траву
и березу

Всегда человека дубасила странноприимна совесть
начатки плодов присуждавшая в жертву родному народу
В стране от которой все ангелы видно давно отвернулись
А все трубочисты
ушли с головою в работу
В России всегда можно было легко и свободно
пред тем как свихнуться
пойти и стрельнуть сигарету

. . .

Пекёт Текёт И нагинается
Кой-как зажгёт и снова мается
Позвонит включит поканючит
Заплотит и уж чуть не плачет
А тут как выбросят Возьмет
и в сумку ложит
Улыбается

. . .

В пустынном доме тела твоего
(не моего не моего) гуляет ветер
И некому с дозиметром и циркулем проверить
что скудно в доме и темно зело

И в темном озере колеблемых зеркал
гуляет одинокий выключатель
который возомнил что он не свету попечитель
а сам источник света Вот что возомнил

И где теперь добыть простых чернил
и слез простых и сильнодействующей крови
чтоб оправдать надеждой на здоровье
весь белый свет и всех кто рядом был

и всех кто неизменно будет рядом
с тобой с тобой с тобой А не со мной
Ты будешь и красивей и умней
а я
Ну вот
я просто буду рядом

я буду ртом печенкой и крестцом
на том конце где путь неочевиден
я буду родинкой и плюшевым медведем
а кто-то будет Сыном и отцом

в и з и т н а я к а р т о ч к а

Голова головка уголовка

Клавка травка Кафка
ласточка с весной
проездной застенчивый съестной
липкий перламутровый с булавкой
с варежкой с норушкой без штанов
в Люберцах в сердцах на самосвале
во поле берё В Колонном зале
во саду ли все поражены

Нервы что ли обожжены?

Голова имеет форму куба
сруба сахара отвинченной луны
табуретки вилки ветчины
и швейцара английского клуба

/одножопых/

Из цикла "Шары"

. . .
И.Шульженко

ПЬЯНЫЕ ЖЕНЩИНЫ с нежностью смотрят друг другу в глаза
сдвинув колени осторожно и вдумчиво давят на слезные железы
Из-под бровей вылетают бесшумно железные лебеди
дикие пчёлы застыли в полёте и медом сочится в подолы ночная роса

Мед молоко и бензин разливаются вширь опрокинув аустые канистры
Пьяные женщины (нимфы гортензии кариатиды столешницы астры)
ловят затылком спасательный круг ежедневных привычек
белых мышей выпуская из тяжёлых свинцовых кавычек

Белых мышей и гадюк и медянок и ящериц тусклых собирая в крахмальный нагрудник
резко закинув лицо прикрепив к волосм жернова и колёса
пьяные женщины входят обнявшись в чужой виноградник
Вслед им глядят с интересом профили хищных птенцов лисенята и лисы

Пьяные женщины входят и рвут и сосут и в трясучке терзают ногтями
с воплем утробным впиваются в свежие раны
катятся плотным горячим клубком разбивая преграды и стены
падая с кручи и путаясь в терне осоке и мерзостно пахнущей тине

Бросив одежды и гребни и гривны нашейные и притиранья
Бросив одежды и гребни свои диким псам на съеденье
в мутном восторге с глубоким и трепетным чувством исполненного боевого заданья
сытые злые нагие гигантские ноздри раздув как коралловые паруса
пьяные женщины молча рыдают в пустой треугольник любви
честной собственности и высшего образованья
медленно курят и с нежностью смотрят друг другу в глаза

2-7,8.90.

. . .
Он обнимает меня он меня обнимает
Он обнимает меня и обняв засыпает
Он засыпает и спит и проснувшись опять обнимает
Скажет два слова и спит Мимо комар пролетает

Мимо комар пролетает как будто гуляет бесцельно
в самое ухо жужжа и к лицу приближаясь нахально
Он обнимает меня понимая что это фатально
Он и комар возбуждают друг друга предельно
Он и комар возбуждают друг друга и это нормально

Он и комар и другие явленья ума и природы
жажду взаимную крови они утоляют взаимно
одолевают друг друга они и друг друга они утомляют активно
млеют они от борьбы за свое пониманием правды
и за почётное право оставить на мне на поверхности и в глубине свои драгоценные
пробы
Правое ухо моё обрастает подушкой как мелкие камушки тиной
Лёгкое утро приходит щекочет и лезет повсюду и это ужасно противно
Он собирает последние силы пытаясь постичь
бытия необЪятность хотя бы на уровне тела
Сытый комар на стене полагает наивно что кровопролитья
исчерпана скользкая тема
Мы друг на друга глядим в предчувствии очередного предела

10-14,9.90.

КСТАТИ О ФУТБОЛЕ

Постирай мне любимый колготки
Принеси ненаглядный мой завтрак в постель
Почитай что там пишет премудрый Паскаль
И паскудную моль подстрели из рогатки

А не то я сама подстрелю
на Тверской активиста какого
Мы с ним хлопнем на Пушке по чашке какава
и пойдем наслаждаться
в консерваторию

7.11.90

. . .
Границу переходят только дважды
Пивной ларек работает до трех
Наш паровоз летит на всех парах
и я боюсь тебя увидеть без одежды без надежды

Не счесть жемчужин в море полуденном
Мы после смерти Мы после третьей перешли на ты
Редактор стер случайные черты
между check-point.ом и чемоданом

И солнце мира провалилось за кусты
На все четыре двинуло свободой
Мы вдруг затихли как перед ламбадой перед лампадой
и вытерли слезу Для красоты

И ты не упрекай меня без нужды
УЖ НУЖДА БЛИЗИТСЯ не выключая фар
Ночной зефир сгущается в кефир
Скупой границу переходит дважды

Давай зайдем в какой-нибудь подвал
Давай устроим гвалт на всю Европу
И поцелуем царственную лапу
Так как никто еще не целовал

90.

Р е п е й м а н с 0

Панк в смокинге играет на железке
Бугай из конторы настраивает аппаратуру
Двое в шарфиках Один вдвое меньше другого
Голубоглазая жует чужой хлеб
Ребенок шепчет Это я Это я в углу
Пила длинная и гибкая
Музыка веселая воет и никакая
Никакая ни сиамская просто гармошка
и четкое распределение обязанностей
На подоконнике человек в неподвижно сером Ав Ав
прихлебывает пила
стул с желтой обивкой на столе
волосы кудрявые кудря волосы

Мы в с е т а к л ю б и м д р у г д р у г а
Пауза

Большой бубен и китовый ус
Зажигалка пшик-пшик Китовый ус
а над ним очки
Человек на подоконнике переменил положение
Черные ботинки художницы и поясок на лобном месте
Беготня в зале Шепот
Я прошу прощенья Сегодня получилось не очень хорошо
Мы еще сыграем одну или две вещи а потом нас прогонят
Уа Уа ЗЗ-з М ы в с е т а к л ю б и м

Пауза

Стук по ящику и гармошка мужественная
Кружок "Рукодельница"

руководитель Баранова Инна Владимировна
Встал и вышел роется в пальто
Ну как тебе? Блеск
Стук и подвывание гармошки
Маша ковыряет в зубах Бух бух
В заднем ряду худсовет
Нынче с косами ходят по улицам
Косы с шариками цветными нитками замотаны
Это у вас настоящие "ВТ"?
Помахала рукой Ммпц
Уже барабанчики и снова пила пилатчинка
Чико чико Их уже трое
Ну как вчера добрались? Клево
Постукал по барабанчику пальцем подманивает не-а
Вжжик нрк а уж уж бук бук Эи ты всир
Как вчера добрались?
в сиреневом виндсерфингимн Тук тук
Под кресло полиэтиленовый пакет с пейзажем
Атмосфе-ера
Пора бы уж и прогонять перегнувшись через ряд
М ы в с е т а к
Апплодисменты

86

. . .

Я буду здесь лежать пока не заберут
пока не заподозрят не заметят
Пока все ласточки не улетят на митинг
Все ПВО не вымечут икру

Я буду здесь лежать не двигаясь к звезде
не приближаясь к истине и цели
Есть многое на свете генацвале
Есть многое
Но видно не везде

Вот здесь к примеру нету ничего
Здесь я лежу не двигаясь на митинг
не приближаясь к ласточке
заметят
не приближаясь Воздух ПВО

. . .

Говорил своей хохлатке
в голубом платке с получки
вдоль по Пироговке

Говорил Уедем Рита
Заработаю на хату
Будешь ты обута

Будешь кушать апельсины
Коврик купим с полосами
Там красиво Север

Отводил рукою пряди
льнул картофельным медведем
говорил Уедем

говорил Ни капли Баста
Чтоб ей скверной было пусто
Завязал я Рита

Говорил Последний раз а
В рот упала папироса
Магазин закрылся

Тронул крепко одичало
Раздавил в кульке печенье
Сплюнул непечатно

Так и шли законным браком
к задним бедам кислым брюкам
плыли к боку боком

Эх российские буренки
голубые табуретки
Масловки-Таганки

ЧЕЛОВЕК ОНА НЕ ПТИЦА

Она энергия движенья
Ежедневные деньжата
для расхода в пустоту
Пестик Пестик Я Тычинка
Сколько снега в очертанье
человеческой фигуры
Сколько грифеля в костях

Осень осень Тело ломит
пикассит и мандельштамит
из себя меня корежит
и кусается во сне

Осень осень Листья гаснут
словно жены декабристов
на пустом прогонном тракте
с пирогами и детьми

В потолок стучит пирушка
Снизу пол сверлит пирушка
Челентано с пьяным хором
мчит в мохеровом дыму

Опа Оп Ядрена банка
Таракан ползет по стенке
Пестик Пестик Я Тычинка
Где же ты моя Сулико

Сколько пищи для пародий
в каждой тапочке домашней
Сколько скрытой симметрии
Сколько скрытой теплоты

в темно-синем поцелуе
слева в челюсть после чая
Человек оно большое
больше раз наверно в сто

Человек оно как столик
длинноше-е-е
и в пачках
Сателлит своей постели
Здравомыслящая пыль

Сроки жизни больше жизни
как в глубокой Фудзияме
песня Сольвейг больше песни

Осень осень Грифель Снег

НАТЮРМОРТ

Насыщенный гибким пламенем
цвет кувшина
стекает
на гнутую плоскость стола

Асимметричная бледная рюмка
контрастно приколота
в точке опоры

Движенье всосалось в шерстяное дупло кресла
оставив за его пределами
букетик сброшенных пальцев
над дымящейся тенью ночи
в зеркальной пепельнице

холодной и отчужденной
в лунном свете
электронных часов

1982

В СТОЛЕШНИКОВЕ ЛЕТО

Сколь угодно поздно
но не позднее поцелуя
Уклончивый свет
вольфрамовых лун
Боковая тишина
Роликовая любовь
на королевской скорости
Женственно и спортивно
Аромат тополиных объятий
Дрожа и обламываясь
Ниже и тоньше
и с ходу запутавшись на разрезанном козырьке газона
откуда не видно
усатой старухи в мышином подъезде
и на балконе улыбающегося паралитика
с обручальным лицом

1983

. . .

Смерть
это белая бабочка ночью на стуле
Ночью в саду темнота три кота и ведро с купоросом
Выдь на дорогу Нудит циркулярка над лесом
словно тряпичная баба качает дитя на вокзале

Белая бабочка спит возле самой постели
Спит или дремлет Не бьется Не сыплет опилки
Смерть идеальна в пропорциях детской заколки
Мягкий комок и припудренных крыльев гантели

Ты ли не ангел в прокушенной молью шинели
или театр изнывающий в каждой прожилке
глупая вечность в своем нескончаемом шелке
или ночная дешевка вповалку на стуле

Толстые лилии ставит на полку тряпичная кукла
Бабьи обмотки летают белеют как грязные птицы
Сон переходит свои звуковые границы
пудренным лбом ударяясь в оконные стекла

...

Я танцую на электрическом столике
У меня волосы как крестики и нолики
У меня ноги загибаются как розовые бублики
Я скачу на электрическом Бобике

У меня на лбу проступает жемчужно-гранатовая карта Африки
Из глаз и ушей льется кровоточит красота неземная
Ты подойдешь ты угостишь меня вафелькой
Я откушу я потанцую с тобой я тебя не узнаю

Но я сразу найду я прильну я засосу стакан
твоей неиссякаемой жизненной силы
я захлебнусь новостями ночными дикторшами ироничными
Твои паховые складки твои внятные припухлости
и внутренние органы не останутся незамеченными
Я надкушу тебе живот и вытоплю капельку сала

Это будет от меня к тебе пластическая операция
с витражом вставленным в омфал
в пупочек вмещавший некогда унцию орехового масла
Но чтобы не нарушать о правах человека Хельсинкскую конвенцию
мы выйдем с тобой на демонстрацию самосозерцающего духа
и охреневающей мысли

Мы пойдем взявшись за руки ровно посередине
освещенного проспекта свежепереименованного
На тебе только шлем и поножи Гектора с тех пор не надёванные
На мне кольцо Нибелунгов гипсовая пыль и цветы беладонны

Мы сыграем последовательно все роли в этой мистерии
оттрахав по дороге все плакучие ивы и пирамидальные тополя
мы похитим дары включая дар речи
у гремучих каменных идолов и мавзолеев
и принесем их в жертву в святилище районной бухгалтерии

А когда окажется что все петухи давно пропели
в честь новокаинового соития трав и кубиков Тетрис
и торжества психоделики
мы станцуем дельта-функцию помноженную на sin2x
на электрическом столике
и вылетим ближайшим рейсом в город Помпеи

...

Дерево Дафны на фотографии в старом квартале
Выключи волосы бронхи соски капилляры
целуй позвоночник
Ночью приди
распластайся на тонкой корой или патиной крытом
трепещущем теле
талой водой омочи и включи
размягченные почки гипофиз и автоответчик

Ты Небожитель в статусе беженца
бомж
домогавшийся вежливо веточки лавра
мраморный снег своих мышц расправляющий мощным подземным движеньем
Жаль твоих чресел и слипшихся белых кудрей и коней
одержимых искусственным ржаньем
Жил твоих
жаль набухающих в горле кувшина
в намокших подушках грозы и в созвездии Лувра

Дерево Дафны идет в темноте по Тверскому бульвару
Верхние чакры срываются к птицам
замерли средние
нижние тянут в себя менструально-грунтовую воду
Тише, свой бег задержи, и тише преследовать буду...
Не приближайся любимый
не рви о скамейки надежду
и вечнозеленую в ямочках торсом своим не расшатывай веру

Вечнозеленое профнепригодное Дерево Дафны
смотрит фригидно в пустой холодильник с раскрытою дверцей
сердце летает по трубам гудящим кристалликом бледного кварца
трубы гудят о поруганной родине перемежая стенанья рекламой
косметики зодчества и голубых ресторанов
изысканной кухни

30-31.3.1993

...

Загустевает влага облако немеет и обнимает
черную трубу трубе не спится грубый крик
трамвая ей подпевает под мостом темно и
хлюпает вода как заводная как расписные
бабочки лесные летят посвистывают мокнут
на асфальте авоськи девочки конфетные
обертки как будто утро или вечер с ночью
гуляют нежные по лужам для забавы для
осени для новой теплой куртки как будто
это ничего не значит как будто просто
так для чистой правды поблескивает денежка
у входа у выхода у раненой скамейки в стекле
граненом газированной витрины как будто я тебе
совсем другая а ты рисуешь на заборе дырку
и мне кричишь с той стороны Скорее
Я поцелую чтоб никто
не видел

ОЖИДАНИЕ

Холсты закрылись на обед
Натура вышла подышать
в Галантерею

Художник сплюнул стрекозой
допил из лужи небосвод
и растворился

Кричали кочки в западне
В лесу последние рвачи
срубили эхо

На берег вынесло письмо
Забилось что-то в конуре
и не рискнуло

К пяти часам он перестал
Она прошла как по стеклу
Не обернувшись

Ногой нажала на бутон
Раздался выдох Хрустнул смех
И не совпало

...

Течет по скрипке соната Бобби
Играют в факты два гнусных Харри
Фантом Буттузо свисает с люстры
В углу маэстро пьет Априори

Темнеет зона кругом и между
Хохочет черва под лысой бубной
А этот с пальмой здесь самый умный
Ему не нужно он здесь однажды

В горячей печке нас всех рассудят
На третьем такте уже не страшно
А вдруг те двое мои соседи
по полной миске мутантной бражки

Ну нет уж если хлебать без соли
давай старик отойдем подальше
пускай застукают нас в постели
Одним концом больше одним меньше

...

Квадратных листьев говорливый улей
куличики часов сухой штамповки
каштаны гладкие как соль на смуглой коже
всего дороже день который умер
картонный звук за стеклами двойными
то там то тут
брусочки слез напиленные ровно без зазубрин
и сабли сладкие растянутых томлений
наточенные перпендикуляры
травы и ночи
волчьи кастаньеты
оплакать надо бы последних три пролета
к чугунной висилице волосок привязан
и пластиковый шарик поцелуя
качается забытый под сентябрьским снегопадом
когда преодолев трескучий мел метели
деревья прячутся от нас
и остывают
по горизонтали

...

Утро ДДДДДДТухманное
Лошадь ЧЧЧЧЧУгунная
В пене ФФФФФШопенистой
спинка ХХХХРустальная
Тучки ННННЕбесные
Солнце ЗЗЗЗЕленое
Чайки ЛЛЛЛОскутные
Спи и пппппричмокивай

В полном разгаре
страда деревенская
Пьяный мумумумусудак
на песке разлагается
Трезвый мумумусундук
размышляет и морщится
Шут с ней с Гренландией
Ляпнут и высохнет

В полном разгаре
вечеря на просеке
Сам со товарищи
в позе набедренной
Звезды-невольники
падают в ельники
Ива запутала
сеть твою за ноги

Други-союзнички
струги червленые
гвоздь наизнанку
Заря занимается
Рать вашу за море
пни акварельные
карты игральные
цена один рубль
60 копеек

В милой семантике
кровь задыхается
тянет поводья
на малую терцию
мухи роятся
целуются хрюкают
вся поножовщина
вытечет реками

Руки раскинет
коряга у берега
Аистом вспыхнет
дерентся вспомнит

Русь моя детская
ушки немытые
сыпь колотушная
корка дубовая
В полном размахе
гусиное перышко
В полном неведенье
сук
на котором
сидишь

КЛАДБИЩЕ

1

Тоже женщина Тоже мужчина
ДОРОГОМУ ОТЦУ
Чье-то личное дело
А теперь у них общее тело
Каждый третий крещеный

Каждый пятый старуха ребенок
Восемнадцатый каждый писатель
Где-то неподалеку Спаситель
положил свой отвес и рубанок

Мы губами берем осторожно
колокольные звоны враскачку
мы покой покупаем в рассрочку
и несем осторожно пакетик бумажный

nina-iskrenko.livejournal.com

Нина Искренко | Стихотворение дня

26 июля 1951 года родилась Нина Юрьевна Искренко. Скончалась 14 февраля 1995 года.

она поцеловала его в подушку
а он поцеловал ее в край пододеяльника
а она поцеловала его в наволочку
а он ее в последнюю горящую лампочку в люстре
она вытянувшись поцеловала его в спинку стула
а он наклонившись поцеловал ее в ручку кресла
тогда она изловчилась и поцеловала его
в кнопку будильника
а он тут же поцеловал ее
в дверцу холодильника
ах так — она немедленно поцеловала его в скатерть
а он заметил что скатерть уже в прачечной
и как бы между прочим
поцеловал ее в замочную скважину
она тут же поцеловала его в зонтик
зонтик раскрылся и улетел
и ему ничего не оставалось как
поцеловать ее в мыльницу
которая вся пошла пузырями
и уплыла в Средиземное море
но она не растерялась
и поцеловала его в светофор
загорелся красный свет и он
не переходя улицу
поцеловал ее в яблочный мармелад
она стала целовать его
всего перемазанного мармеладом
и в хвост и в гриву
и в витрину Елисеевского гастронома
и в компьютер «Макинтош»
а он нарочно подставлял ей то одну
то другую ланиту дискету
не забывая при этом целовать ее в каждый
кохиноровский карандаш
и в каждый смычок
Государственного симфонического оркестра
под руководством Геннадия Рождественского
в каждый волосок каждого смычка
исполняющего верхнее до-диез-бемоль
с тремя точками
и выматывающим душу фермато
переходящим в тремоло литавр
РРРРРРРРррррррр
она поцеловала его в литр кваса
и белый коралл в керамической кружке на подоконнике
и сказала — Господи, мы совсем с ума сошли
надо же огурцы сажать
и на стол накрывать — сейчас гости придут
а у нас конь не валялся
и даже НЕ ПРО-ПЫ-ЛЕ-СО-ШЕ-НО!
он сказал — конечно конечно
вскочил на пылесос
посадил ее перед собой
дернул поводья и нажал кнопку ПУСК
и — ААААААААаааааааааааааа
вскачь полетели они
в сине-зеленом мокром снеге
в развевающихся крылатках
шитых бисером российских новостей
и отороченных по краю сельдереем
и укропом в четыре карата
и еще тридцать две с половиной минуты
стекленели от медно-ковыльного ветра в ушах
вшиваясь торпедой под кожу
искаженного в целом пространства
и беспрестанно изо всех сил целуя друг друга
в начищенные купола
Троице-Сергиевой Лавры

11 апреля 1993

Не стоишь ты моей любви
великой и ужасной
Стояла церковь на траве
Катился гром небесный
Горели сучья перед сном
Ходил пожарник грустный
Но не хватало нам вот-вот
великой и ужасной

сидит еврей и что-то пишет
в автобусе сидит и пишет
в автобусе листая книгу
с изображением другого
еврея на обложке
ну вот посмотрит в бок и пишет
потом в окно и снова пишет
и так спокойно и я бы даже сказала мудро
без аффектации (вот дескать я писатель)
а так увидел понял чирк
(а может он и не еврей)
а рядом русский — еле дышит
вздохнет и снова еле дышит
моргает морщится икает
куда-то вглубь себя в потемки
души своей неосветленной
глаза закроет — как не дышит
моргнет и снова вглубь икает
автобус дернет — он страдает
как дернет — морщится не дышит
икает только морщится ну вот
вот так они и едут рядом
страданье с мудростью бок о бок
в автобусе на сдвоенном сиденье
сидят и едут едут едут
две мудрости и два страданья
ну вот

12 декабря 1991

Если я заржавею
к врачам обращаться не стану
Обращусь я в Металлоремонт
или может быть сразу в Утиль
А потом обращусь я в болванку
в уключину в скважину в дрель
А потом в придорожную красную пыль
А потом уж потом в лебединую белую стаю

Декабрь 1993

poem-of-day.rifmovnik.ru

Искренко, Нина Юрьевна — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 29 июля 2017; проверки требуют 2 правки. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 29 июля 2017; проверки требуют 2 правки.

Нина Юрьевна Искренко (26 июля 1951, Петровск, Саратовская область — 14 февраля 1995, Москва) — русская поэтесса.

Окончила физический факультет МГУ, работала переводчиком научно-технической литературы. До 1980-х годов не смогла опубликовать ни одной строчки, первый раз[источник не указан 2916 дней] стихи были опубликованы в апреле 1987 года в журнале «Юность»[2] в рубрике «Испытательный стенд». В конце 80-х входила в состав Клуба «Поэзия» (вместе с многими другими известными сейчас поэтами — Дмитрием Приговым, Юрием Арабовым, Евгением Бунимовичем, Алексеем Парщиковым, Виктором Коркия, Игорем Иртеньевым, Владимиром Салимоном), полуофициального литературного объединения её поколения. Все три её прижизненных поэтических сборника вышли в 1991 году. Умерла в 1995 году от рака.

Н. Искренко увлечена пересечением жанров, «полистилистикой», уловлением современного информационного вихря; отсюда приёмы, которые к одной лишь поэзии не отнесешь. — Кирилл Ковальджи[2]

Нина Искренко (1951—1995) — один из самых ярких поэтов московской новой волны, вошедшей в отечественную литературу в середине восьмидесятых. Её столь ранняя и мучительная смерть заставляет иначе посмотреть на завершенную и обретающую новое измерение судьбу поэта, как-то сразу шагнувшего из жизни в историю. <…> Нина Искренко выламывалась из всех рамок, с редкой грацией и свободой мешала в стихах трамвайную лексику с библейской, она отстаивала право на ошибку, сбивала ритм, теряла рифмы и знаки препинания, писала поперек и по диагонали, оставляла пробелы, зачеркивания, оговорки и проговорки, говорила на своем, только ей присущем языке. — Евгений Бунимович[3]

  • Или: Стихи и тексты. — М.: Советский писатель, 1991. — 112 с. — 6200 экз. ISBN 5-265-01885-9 (Книга оформлена автором.)
  • Референдум. — М.: Московский рабочий, 1991; под одной обложкой с книгой Ю. Арабова «Простая жизнь».
  • Избранное. — М.: Владом, 2001. — 288 с. — (Клуб «Поэзия», вып.3).

Собрание сочинений, составленное автором:

  • Некоторые соображения, впоследствии зачёркнутые. Стихи 1987 года. — М.: Книжное обозрение (АРГО-РИСК), 2015. — 40 с. Том 13.
  • Нулевая Твердь. Стихи 1988 года. — М.: АРГО-РИСК; Тверь: KOLONNA Publications, 2009. — 88 с. Том 14.
  • Вещи, с которыми нужно смириться. Первая половина 1989. — М.: АРГО-РИСК; Тверь: KOLONNA Publications, 2006. — 56 с. Том 15.
  • Всё! Июль — декабрь 1989. — М.: АРГО-РИСК; Тверь: KOLONNA Publications, 2005. — 48 с. Том 16.
  • У нас и у них. Январь — август 1990. — М.: АРГО-РИСК; Тверь: KOLONNA Publications, 2003. — 72 с. Том 17.
  • Знаки внимания. 2.08.90—3.06.91. — М.: АРГО-РИСК; Тверь: KOLONNA Publications, 2002. — 92 с. Том 18.
  • Гости. — М.: АРГО-РИСК, 2001. Том 19.
  • Интерпретация момента: Стихи и тексты. 23.09.91—11.02.92. — М.: АРГО-РИСК, 1996. — 52 с. Том 20.
  • Стихи о Родине: Стихи и тексты. 3.03—24.11.92. — М.: АРГО-РИСК, 2000. Том 21. Подгот. текста и коммент. Д. Давыдова.
  • Рассказы о любви и смерти: Житие Лысого и Вермишели. 8—17.12.92. — М.: АРГО-РИСК, 1999. — 22 с. Том 22.
  • Непосредственно жизнь: Стихи и тексты. 22.12.92—31.08.93. — М.: АРГО-РИСК, 1997. Том 23.
  • О главном (Из дневника Н. И.). — М.: Независимая газета, 1998. Тома 24-27. Сост. С.Кузнецов, М. Шатуновский.

Фиванский цикл Нины Искренко https://www.hippy.ru/right/iskrenko/

ru.wikipedia.org

Читать онлайн книгу 151 стихотворение

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

Назад к карточке книги
Телеграмма

 
Я могу начать с любого слова
Я могу украсить и унизить
в душу влезть и выйти с облегченьем
Например сегодня рано утром
в ничего не предвещавшей точке
тщательно неубранной квартиры
вдруг раздался голос одинокий
одичавший голос без тальянки
без обшарпанной своей подружки
разве что хлебнувши валерьянки
или начитавшись не оттуда
Плачет и смеётся друг пропащий
другом-то по сути и не бывший
ни тебе за Родину не павший
ни перепиливший кучу досок
Так себе напьётся и летает
Говорю ему – давай забудем
Сядем встанем выйдем и побродим
Соглашается закуривает машет
перед носом обгорелой спичкой
будто хочет вспомнить как по правде
как похож он
как похож тесак на скрипку
Скрепку – говорю – не хочешь в ухо
руль в карман и капельницу в вену
К черту Вену – говорит
в Мадритт поедем
К ней поедем – говорит
к моей лахудре к моей Лауре
Говорит, а сам не вяжет лыка
Посмотри-ка – говорю, сую отраву
яблоко с гербом да со змеиным жалом
зеркало сую в четыре строчки
чистый парус мокрый, моря полный таз
Господи прости его кричу
Ну прости ещё хотя бы раз
Видишь он же по уши в Дербенте
Лоб сгорел и глаз висит на ленте
Выдай ему облако и лапти
привинти чугунные к ногам
Видишь улетает улетает
Стынет нож и день становится короче
лёд в стакане вял и непрозрачен
черновик исчиркан и утрачен
ГОВОРИТЕ ГОВОРИТЕ РЕЧИ
Нет РЕШЕНЬЕ ПРИНЯТО
А лучше
было бы начать словами
Друг мой!
 

10.7.90

Слава Богу обошлось…

 
Слава Богу обошлось
Слава Богу не явился
Не вписался эдельвейсом
Не ударил мордой в грязь
 
 
Для чего мне эта жизнь
Это стёклышко в кармане
Это старческое мини
Это тщетное Я ЕСМЬ
 

itexts.net

Нина Искренко — LiveJournal

Iinna Sh
2 ч · Париж, Франция ·
https://www.facebook.com/inna.sh.7/posts/1191578910871106

Одно из лиц моего Ангела.
несколько оборотов из этого письма вошли в плоть моего языка навсегда:) как и цитаты из ее стихотворных текстов.
это кста тоже про самые что ни на есть 90-е.

Нина Искренко
Письмо Инне Ш.

Дорогая, бля, Инна Сергеевна!

Ца-Ца-Ца

/Хочется многое сказать, но мешают умные мысли/

потрясающая история дочки внучки бабушки все с приветом только и слышишь привет-привет привет-привет

Вот Вы например

Ну, сподобились жить в квартире, где, в случае чего, можно уйти на другую половину, ну, садитесь в такси, не спрашивая, куда оно, собственно едет, ну, одеваетесь и тусуетесь у катакомбных кутюрье, чья полоумная слава колеблет обкуренные сумерки от Тишинки до Парижа, а раздеваетесь как минимум под пистолетом или на Антибском мысу, ну, допустим, у Вас серьга в носу, и прыжок в уме, а в соске колокольчик, и тот давно уже не мальчик, ну, ну, ну, короче,

Короче, однажды Вам вдруг может показаться, что звезды пересеклись и рассыпались в той единственной верной исторически оправданной комбинации, которая позволяет Вам делать вид, будто Вы не из тех, кого ежедневно пиздят сковородкой.

А вот и напрасно.

Пиздят. Да еще как. Почему? Да потому, что если не Вас, тогда, значит, Вы, мэм. Тут уж, как говорится, без вариантов. И если у Вас есть на этот счет какие-то сомнения, лучше положите их в картонную коробку из-под косметики "Clinique", заверните коробку в папиросную бумагу , засуньте в шуршащий пакет и спрячьте на антресоли в прихожей. И нечего тут рот кривить и смотреть на меня долгим взглядом, полным преждевременной мудрости и вялотекущего по усам снобизма. Почему Вы верите не мне, а Вашему зеркалу, которое по сто раз на дню твердит Вам, что Вы, именно Вы всех румяней и белее, что Вы всех всех всех /глагол/ своей румяностью и белизной? Да оно же купленное, Ваше зеркало. Купленное Вами же и на Ваши же деньги. Плюньте в него и разотрите газетой "Московский комсомолец", и приезжайте ко мне пить чай с витамином и горчичными сушками.

И вот Вы тащитесь ко мне,
покуда я тащусь от Вас,
и попробуйте-ка разберитесь,
что это такое- антитеза, метаморфоза, спрыгнувшая с лесовоза, или медный таз, которым всех нас не то уже накрыло, не то вот-вот накроет, а пока, слава Богу, сидим-курим, светит-греет, льет, канает и не /глагол/, а только в воздухе само собой переворачивается

ЦА-ЦА-ЦА

6.92

nina-iskrenko.livejournal.com

Нина Искренко - Нина Искренко — LiveJournal

*
разные люди
а держатся за руки будто
держатся и все

*
подумай немного над тем
что уже невозможно исправить
подумай уже невозможно

*
не пригодится прошедшего опыта
черные точки вместо опущенных слов
следы попаданий в десятку

*
ну как успехи
как в луже
нет нет и снова нет

*
пекёт, текёт и начинается
кой-как зажгёт и снова мается
позвонит, включит, поканючит
заплотит и уж чуть не плачет
а тут как выбросят - возьмет
и в сумку ложит
улыбается

*
он обнимает меня, он меня обнимает
он обнимает меня и, обняв, засыпает
он засыпает и спит и, проснувшись, опять обнимает
скажет два слова и спит. мимо комар пролетает

мимо комар пролетает как будто гуляет бесцельно
в самое ухо жужжа и к лицу приближаясь нахально
он обнимает меня, понимая, что это фатально
он и комар возбуждают друг друга предельно
он и комар возбуждают друг друга, и это нормально

он и комар и другие явленья ума и природы
жажду взаимную крови они утоляют взаимно
одолевают друг друга они и друг друга они утомляют активно
млеют они от борьбы за свое понимание правды
и за почетное право оставить на мне
на поверхности и в глубине
свои драгоценные пробы
правое ухо мое обрастает подушкой,
как мелкие камушки тиной
легкое утро приходит, щекочет и лезет повсюду, и это ужасно противно
он собирает последние силы, пытаясь постичь
бытия необъятность хотя бы на уровне тела
сытый комар на стене полагает наивно, что кровопролитья
исчерпана скользкая тема
мы друг на друга глядим в предчувствии очередного предела

*
хочешь коротко сказать
хочешь многое сказать
хочешь главное сказать
глядь – и нечего сказать

*
я вас люблю. закройте дверь
чего же боле
что я могу. ведь Зимний взят
еще сказать
теперь я знаю – Бога нет и
в вашей воле
меня – ну как это – презреньем – вот
презреньем точно в дышло
наказать

*
границу переходят только дважды
пивной ларек работает до трех
наш паровоз летит на всех парах
и я боюсь тебя увидеть без одежды - без надежды

не счесть жемчужин в море полуденном
мы после смерти – мы после третьей перешли на ты
редактор стер случайные черты
между check-point.ом и чемоданом

и солнце мира провалилось за кусты
на все четыре двинуло свободой
мы вдруг затихли как перед ламбадой – перед лампадой
и вытерли слезу. для красоты

и ты не упрекай меня без нужды
уж нужда близится, не выключая фар
ночной зефир сгущается в кефир
скупой границу переходит дважды

давай зайдем в какой-нибудь подвал
давай устроим гвалт на всю Европу
и поцелуем царственную лапу
так, как никто еще не целовал

*
Ю. Арабову

теперь у тебя сколько хочешь женщин
и в каждой возможны и средства, и цель
но нет небесного притяжения
ибо уже не те

теперь у тебя весь мир в перспективе
и в объективе некоторая часть
это хотя и делает честь
но предполагает пение в несвойственной тембру октаве

теперь твоя ультрасерая правда
ценится выше красной обложки
но те, кому не давал поблажки,
все время рядом

и как повернуться, чтоб видеть только
звезду и речку без табличек и стрелок
как не расковырять затылок
и не нажраться в стельку

упавший в терние и выросший в тернии
словно в энциклопедии от О! до Ё!
ты еще не тонешь в собственной тени
но уповаешь на терние свое

все больше черных дырок в мишени
все меньше невозложенного на алтарь
теперь, когда можно крикнуть, чтоб не мешали
что скажешь т е п е р ь

*
ну, значит, вышел сеятель с авоськой
он сеял фонари, медикаменты, континентальный ветер и значки
окурки там и прочее пшено
вот, значит, вышел сеятель под маской
нет, маску он забыл на чердаке
или посеял. черт с ней. было так темно
примерно как сейчас. он сеял где стоял
он стоя ткал канву и делал пассы
имея гвоздь в душе и три неполных класса
образования. сейчас я вспомню. вот
вот уголь, бузина, стекло, коловорот
и синеватый мел, и очередь у кассы

он не был Свет. он только послан был

сейчас я вспомню. где он? кто? ну этот?
который? ну. ах, этот. я не знаю
ушел, наверно

Господи, ушел

зачем он приходил? не знаю. может, слесарь
конечно, слесарь. или агитатор
анкету вот оставил. некоторые вопросы, говорит, требуют
немедленного выяснения
Господи. все чего-то требуют. требуют. требуют

*
понимаешь, людям очень некогда. Они вот пришли, сели и чувствуют – некогда им. А тут ты со своей болтовней. У тебя спазмы, стрессы, периоды, поздние прозрения или ранний климакс

О! Давай деньги посчитаем. Ну-ка, ну-ка… раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Ну вот. Это еще ничего. Это, конечно, не девять, как ты предполагала. Но и не четыре, как я думал. Шесть – это ничего. А вот и рублишко завалялся. Хихиканье, шорох фантиков, запихиваемых в кошелек

у тебя периоды, стрессы, перепады, несколько
червонцев и грязная посуда на столе, и в комнате не
перелезешь, а им некогда. у них у самих этого навалом
они вот пришли и ждут чего-то. чего они ждут? так и
хочется сказать: не ждите, все равно ничего не будет, а
если и будет, то такое, что лучше уж совсем ничего не
было бы. но поскольку ничего и не будет, можно и не
волноваться. да никто, в общем, и не волнуется, просто
сидят люди, раз пришли, и ждут. чего они ждут?
они же стояли лицом к вертикальной стене
и, руки раскинув, тянули лицо в напряженье
до самого неба, летящего прямо в лицо
они же боялись чужого протеза в углу
торчащих в углу проводов и вонючего мыла
и чем-то нехитрым в углу занимались, и ели
и если им скажут – умрите – они захрипят
они подождут, замерев на команде «умрите»
на слове «умрите» начнется кино и откроется глаз или рот
ты завтра работаешь? нет, у меня выходной
ты вверх не смотри. а тем более, на пол. послушай,
ты знаешь меня? нет, не знаю и знать не хочу
сходи за газетой. ну вот еще. ключ на столе
перебьешься. сходи за газетой. отстань. зна

ешь, о чем я сейчас подумала? Пауза. – Господи, ну о чем? – Да нет, так.

*
Качество, само по себе не являющееся таковым
и Отчество, не отвечающее за свою вербальную косность
Случайность, готовая за все поручиться и трижды махнуть рукавом
если, конечно, ничего не произойдет
или, по крайней мере, не поставят об этом в известность
Местность, которая больше не может остаться собой
Рухлядь, не имеющая, куда и зачем приткнуться
Памятник, вставший на цыпочки и размахивающий отколотой головой
и Автоответчик, без умолку наяривающий на сломанной ключице
вся эта Братия любезно выпрыгивает на помеле
на инвалидной тележке за ней дребезжит одинокий маэстро
а у вас в боковом отсеке сыплются в форточку золотые нули
и пиджак качается на орденах, и вообще все движется очень быстро
конечно, если в запасе всего четыре стены
каждая из которых не имеет прямого смысла
если продолжение неуместно, а формальности соблюдены
тогда Деталь, выступающая от имени большинства
обладает свойством Прожектора, нацеленного в красное небо
и в угоду Комиссии, полностью утратившей свои права,
дорогА вам как Память о том, чего никогда и не было

потрогай. может быть, она еще жива

*
я буду здесь лежать, пока не заберут
пока не заподозрят, не заметят
пока все ласточки не улетят на митинг
все ПВО не вымечут икру

я буду здесь лежать, не двигаясь к звезде
не приближаясь к истине и цели
есть многое на свете, генацвале
есть многое
но, видно, не везде

вот здесь, к примеру, нету ничего
здесь я лежу, не двигаясь на митинг
не приближаясь к ласточке – заметят
не приближаясь. воздух. ПВО

*
загустевает влага облако немеет и обнимает
черную трубу трубе не спится грубый крик
трамвая ей подпевает под мостом темно и
хлюпает вода как заводная как расписные
бабочки лесные летят посвистывают мокнут
на асфальте авоськи девочки конфетные
обертки как будто утро или вечер с ночью
гуляют нежные по лужам для забавы для
осени для новой теплой куртки как будто
это ничего не значит как будто просто
так для чистой правды поблескивает денежка
у входа у выхода у раненой скамейки в стекле
граненом газированной витрины как будто я тебе
совсем другая а ты рисуешь на заборе дырку
и мне кричишь с той стороны скорее
я поцелую чтоб никто
не видел

*
у света стороны четыре
два полюса и три вокзала
а как ты пела в церковном хоре
да вот устала

сообразуясь в каждой фазе
с фасоном ветра и ребром кристалла
о как ты двигалась на дозе
да вот устала

а помнишь, помнишь – вьюга злилась
на мутном небе
и ты, печальная, в отрубе
за урожай боролась

под голубыми небесами
за два отгула
о как плясала ты на барабане
да вот устала

а нынче твой прикид вареный
по парку плавает кругами
о как стояла ты на стреме
двумя ногами

отвоевав подряд арендный
двумя ногами
висела мухой перелетной
под крышей в ГУМе

пойдем за лысого сниматься
хлебнем металла
как называется, когда неймется
а ты забыла

а ну закрой свое
лекало

оставь ее
она устала

*
я сажусь на конечной и еду почти до конца
до почтамта, лениво следящего за
этой вашей спиной через полуприкрытые щели
отощали
обвисли усталой зимы бубенцы
штуцера, цирковые поддельные львы и вискозные шали
я не вижу лица

я люблю этот город как пять пальцев своих
этот шорох на голой груди мостовых
эти хворые арки и урны изнанкой наружу
я отрежу
кусочек бульвара с аптекой, скейтистом и очередью на чугунных ногах
но лица не увижу

не увидишь и ты
дорогой человек за бортом
как идут по мосту соловьи, страховые агенты
гинекологи, прачки, шталмейстеры, негоцианты
сутенеры, князья, кумовья и виконты
и строители вечных устойчивых нервных систем

не увидишь и ты
но живая арбузная речь
в мелких косточках
будьте добры
куда прете
добейте без сдачи
отпоет твою душу
шурша словно по бегемоту кузнечик
по разбитой воде,
помогая ей в ступе себя истолочь

*

когда в душе милитаристский праздник
и день уж клонится к закату
и когда
уже немного нищих в переходах
и тихо шаркает чуть бодрый старичок
неся в кульке прозрачном яблоки
до килограмма
и красавцы налицо
с красавицами или так
в носочках красных
разинув рот
экстравагантно прислоняясь где нельзя
где аккуратно белым по-пустому
написано в сердцах
НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ
нигде читатель мой нельзя остановиться
разинув рот
чтоб не привлечь внимание жюри
разинув рот
вот день сгорел как белая страница
разинув рот
и ничего внутри
проникновенно рот разинув

*

Граждане СССР
имеют право на брак
и другие отдельные недостатки, включая
битую посуду пересортицу некондицию недовес
перегар общепит и еще кое-что кое-как

Осада Фив

Привет, старик
что у тебя в руке
Да так, валялось на дороге. Нно, не балуй
Оторви-ка, слышь, своих амбалов
Давай вперед поговорим. на ветерке

Давай
Что дома?
Я не знаю, где твой дом
Не знаешь, блин
(короткий выпад слева)
Ах так. Дешевой славы захотел. шалава
На, выкуси
(становятся в позицию один
Становятся. Садятся. Встают из-за стола
На мрамор сыплют пепел)
Что, замохал?
Давно ты, парень, братской помощи не нюхал
из армейского котла

Давно в твоем раю бесплатное метро
как крыса по тебе не пробегало
и ведомость хозяйственного мыла
не плавала в бачке как видимость утрат

Пора, мой друг, пора. И так мы дали фору
(Дерутся. Курят. Опрокидывают трамвай)
Что, изувечил? Не переживай
тебя же похоронят под фанфары

Причешут, склеят, будешь как живой

Причешут, склеят, если мухи не склюют
Со мною спутав
Есть еще вопросы?
(Вопросов нет. Есть дротики. обрезы
Есть даже пулемет
Дерутся. Поворот. Укол. Захваты
Пассы и новый поворот)

Шесть городских ворот горят как алтари
Тепло от клюквы, хлюпающей в латах
Шесть городских ворот в кишках и амулетах
И только на седьмых державная заря

И только на седьмых вне знаков и систем
державная заря условная как знамя
(Дерутся. Умирают. Дергают ногами
Встают. Расходятся задами
По внутренним покоям и скитам)

Прости, старик. Что можем мы
в сравненьи с тем,
что могут с нами

*

потому что один человек
например торакальный хирург
или может другой человек
например алкоголик
то есть в общем улик никаких кроме Жанны Д'Арк
разве только число да сакральные знаки на левой щеке
да копыто да сломанный телик

потому и привалит гигантским обломком цитата
и нога к голове прирастет
и бумажная клетка прилипнет к хребту и плечам
потому что и быть не могло
между этим и тем паритета
потому что иметь хоть чуть-чуть
значит быть неудачником и богачом

*

в общем, планов довольно много
и планы большие, товарищи
очень большие планы

вот плюну на все и поеду в Ленинград
продавать на Невском три ящика
персиков по госцене
или сяду где-нибудь в тени и вдруг сделаю такое
выражение лица, что пойдет дождь

nina-iskrenko.livejournal.com


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.