Иодловский николай стихи


Артбухта | НИКОЛАЙ ИОДЛОВСКИЙ. СЕРОКРЫЛЫЕ ВИДЕНЬЯ

Просмотров: 1912

26 ноября 2013 года

               

 

*  *  *

Я – кривой, косой, горбатый,

Но весёлый, как чертёнок,

И гоню тоску, как стерву,

Для печали места нет.

 

Я без глаза, однорукий,

Зубы выбиты, безносый,

А теперь вот где-то ноги

Я по пьянке потерял.

 

И лежу в глубокой яме.

Моё ложе – куст крапивы,

Одеяло – смех и шутки, -

И на всё мне наплевать!

 

 

                   *  *  *

Одну из блох прозвал я Люциферкой,

Другую – Девой. Только не Марией,

А Герою. Третью – Мельпоменой,

Четвёртую никак я не назвал.

Та, без названья, мучила меня:

Вскочила на спину, когда я спал,

Запела свои песни,

Скрипучие, как на зубах песок.

А Люциферка – подлая блохища,

Забилась в волосах, царапалась, как кошка,

Крича: «Шерше ля фам!»,

А остальные млели от восторга.

 

 

                   *  *  *

Сегодня вечер вышел из запоя.

Какая радость: сгинули дожди.

И наступило времечко святое:

Безветрие, бестучие. Живи.

 

Прохожие стоптали грязь.

                                     Машины

Изъездили её, как жён мужья.

И вышли фонари, как на смотрины,

Блестели гордо, весело смеясь.

 

А тени – серокрылые виденья,

С Луною тихо разговор вели…

У вечера – прекрасные мгновенья,

Прекрасные мгновенья у земли.

 

 

             *  *  *

В нафталиновых одеждах

Ходят тени человечьи

И дороги подминают

Под себя и громко ржут.

 

Я подумал: это – кони

Иль на пастбищах  бараны.

Оказалось, что фантомы, -

Сны, сошедшие с небес.

 

 

                                      *  *  *

Я живу не в башне,

А на дне ущелья.

Я в огромном камне

Продолбил дыру.

 

Там в лохмотьях рваных

Сплю я по-спартански

И питаюсь только

Рыбой и травой.

 

Пищу носят птицы –

Белые вороны,

Делятся по-братски –

Дерзкие друзья.

 

Там, в свободном мире,

Сочиняю песни.

И никто не лезет

В душу никогда.

 

 

           *  *  *

Налейте мне бокал печали,

Его я выпью, а затем

Я откушу кусок медали,

Не пережёвывая, съем.

 

Налейте мне бокал веселья,

Его я мигом осушу.

Потом, надевши птичьи перья,

Меня подбросить попрошу.

 

Меня подбросят до дурдома,

Сдадут по описи врачу.

Как всё не вкусно и знакомо, -

А я нежданного хочу!

 

 

            *  *  *

По всем уголкам души

Раскидали деревья свою немоту.

Они, словно вымершие мамонты,

Толпятся возле моего сознания

И спокойно слёзы льют

Жёлтыми листьями.

Я не могу

Видеть этих жёлтых слёз.

Жёлтый цвет – это разлука…

Усилием воли

                            Крашу листья

В мой любимый, синий.

Они превращаются в цветы.

Синий – это цвет твоих глаз,

Любимая.

Я очень хочу,

Чтобы деревья

С синими листьями

Больше не плакали.

 

             *  *  *

У меня украли сердце,

Где, не знаю, не заметил.

И живу пока безбедно

И не жалуюсь, совсем.

 

И не злюсь, и не волнуюсь.

Жизнь спокойная, как в морге.

Стороной обходят люди,

Мне, признаться, наплевать.

 

Иногда, но чаще ночью,

Боль в груди, немного слева.

Может, сердце существует,

И никто не воровал?

 

                   *  *  *

Мне ночью приснились вампиры,

Они целовали меня.

Запачкали стены квартиры,

Вопили истошно: «Огня!»

 

Катались на люстре, свистели,

Бросали бельё из окна…

Проснулся. А рядом в постели

Моя молодая жена.

 

 

           *  *  *

Я купил чужую душу

На толкучке, у барыги.

Долго нудно торговался,

Но подлец не уступил.

На другой потом толкучке,

Через день, а может – два,

Я продал её, дороже,

Как наметил, без булды.

Заработанные деньги

Разорвал я в дикой спешке -

Не нужна душа чужая,  

И нажива не нужна.

 

         *  *  *

Это же не пустячок,

Я попался на крючок,

Зацепили за ноздрю

И подвесили. Горю,

Как в огне. Ноздря болит,

Тихо муза говорит:

«Отрекись ты от стихов,

Будешь жить без дураков,

Словно царь, в богатстве, холе,

А не то подохнешь вскоре».

Я от боли встрепенулся,

Закричал и вдруг проснулся.

Хмуро утро сентября…

Продырявлена ноздря.

 

            *  *  *

Музы съехались на бал.

И моя танцует где-то.

А судья – сама судьба

Призвала их вдруг к ответу.

 

Для чего они живут

И кому серьёзно служат?!

Настоящий строгий суд

Без гримас, насмешек, кружев.

 

Все клялись наперебой:

Их призвание высоко,

А моя передо мной

Лишь рыдала одиноко.

 

 

          *  *  *

Чудо-юдо рыба кит.

Завтра Кипр, сегодня Крит.

Самолёт, автомобиль,

Что-то враки, что-то – быль.

Солнце, воздух и песок,

Море, дождика рывок.

Отдыхаю, словно бог,

После всех своих тревог.

Заграница – райский сад,

Но хочу уже назад -

В яму русской новизны,

Где поэты не нужны.

 

 

                 РОДИНА

 

Как свеча, угас дождливый день.

Вечер вполз в пылающей истоме.

Гамлета нерадостную тень

Я увидел в полутёмном доме…

 

фото Сергей Якубенко

 

 


 

Похожие публикации

ИРИНА РАБАТУЕВА. "НЕОБЖИТОЕ ВРЕМЯ- ВЕСНА!"
ИВАН ШЕПЕТА. "ОКТАВЫ, МУЗЫКА ОКЕАНА"
ТАТЬЯНА ПАРСАНОВА. "Я ПОЙДУ ЗА ТОБОЙ..."
НИКОЛАЙ ИОДЛОВСКИЙ. "НО Я НЕ ХОЧУ ИЗВИНЯТЬСЯ..."
АЛЕКСАНДР БАЛТИН. "КОЕ-ЧТО О КОНЦЕ СВЕТА"
ЕВГЕНИЙ ИВАНИЦКИЙ. "ПОКИДАЯ ВАВИЛОН"
Все публикации

artbuhta.ru

Артбухта | НИКОЛАЙ ИОДЛОВСКИЙ. СЕРОКРЫЛЫЕ ВИДЕНЬЯ

Просмотров: 2441

               

 

*  *  *

Я – кривой, косой, горбатый,

Но весёлый, как чертёнок,

И гоню тоску, как стерву,

Для печали места нет.

 

Я без глаза, однорукий,

Зубы выбиты, безносый,

А теперь вот где-то ноги

Я по пьянке потерял.

 

И лежу в глубокой яме.

Моё ложе – куст крапивы,

Одеяло – смех и шутки, -

          И на всё мне наплевать!

 

 

                   *  *  *

Одну из блох прозвал я Люциферкой,

Другую – Девой. Только не Марией,

А Герою. Третью – Мельпоменой,

Четвёртую никак я не назвал.

Та, без названья, мучила меня:

Вскочила на спину, когда я спал,

Запела свои песни,

Скрипучие, как на зубах песок.

А Люциферка – подлая блохища,

Забилась в волосах, царапалась, как кошка,

Крича: «Шерше ля фам!»,

А остальные млели от восторга.

 

 

                   *  *  *

Сегодня вечер вышел из запоя.

Какая радость: сгинули дожди.

И наступило времечко святое:

Безветрие, бестучие. Живи.

 

Прохожие стоптали грязь.

                                     Машины

Изъездили её, как жён мужья.

И вышли фонари, как на смотрины,

Блестели гордо, весело смеясь...

 

Читать подборку полностью

 

фото Сергей Якубенко

 

 

artbuhta.ru

Николай Иодловский. "В толпе твердят мои стихи"

Просмотров: 1300

10 декабря 2015 года

                *  *  *

                                      «Приснилось мне,

                                               что я чугунным стал».

                                               Я.Смеляков

Намедни сон приснился мне,

Что я чугунным стал,

Стою в дневной нетишине –

Чернеющий металл.

 

Гудит народная толпа,

Стихи мои – рекой,

А я такое накропал,

Признаюсь, бред такой.

 

В толпе твердят мои стихи,

Смеются и галдят.

Господь, прости мои грехи,

Такое слушать – ад.

Проснувшись, тяготясь виной,

Я сжёг все строчки до одной…

 

             ШУТКА

Меня поцарапала кошка,

Потом поцарапала ветка,

И я, поцарапанный ими,

Явился, как призрак, домой.

Сказал, что царапала ветка,

Потом, что царапала кошка,

Но ты рассердилась, родная,

Совсем не поверила мне.

Тогда я сказал, что подрался

С какой-то несносной девицей,

Я к ней подошёл, попытался

Ей ласково что-то шепнуть.

Ты сразу поверила в это,

Схватила мои чемоданы

И выбросила из окна…

Меня поцарапала кошка,

Потом поцарапала ветка…

Теперь я мотаюсь с вещами,

Не нужный уже никому!

 

              *  *  *

Вчера незаметно скончалась

Чистейшая совесть моя.

Уже ничего не осталось

От быта, то бишь, бытия.

 

И нет у неё завещанья,

И даже наследников нет.

Объявим минуту прощанья

Пред скорым нашествием бед.

 

               *  *  *

Кто диктует строчки эти?

Ох, рука дрожит, поверь.

И помчалась песнь о лете

В небеса.

                   Природы дверь

Приоткрылась.

                            Солнце яро

Заарканило меня.

Не боюсь его пожара,

Я люблю сиянье дня.

Но шептанье прекратилось.

Ручка выпала из рук.

Это солнце закатилось,

Это вечер сел на сук.

 

 ВЕЧЕРНЯЯ ЗВЕЗДА

Она висит над домом –

Полуоткрытый глаз.

В душе моей истома

И старческий маразм.

 

Вся суть моя ликует,

И на звезду смотря,

Я свет её смакую,

Как бусинки дождя.

 

И темнота – дружище,

И ветер  - как шальной.

И он недаром свищет,

Коль в сговоре со мной.

 

 

           *  *  *                                            

                          «Мои года – моё богатство»

                                         Р. Рождественский

 

 Мои года богатство?

                                     Нет!

Всесилье кандалов.

И дотлевает жизни свет,

И невелик улов.

 

Мои года – богатство?

                                               Брось!

Не нужно никому.

Ещё немного, - и откос,

И полечу во тьму.

 

Всё улетучится как дым:

Надежды и дела.

Я был бы вечно молодым,

Но старость не дала!

 

             *  *  *

Кричит ворона ночи,

Стучит в моё окно.

А что она пророчит

Мне ведать не дано.

Стекло я занавешу,

Зажгу фитиль свечи,

Открою книгу, грешен, -

Люблю читать в ночи!

 

И пусть бушует темень

И рвётся на куски,

Я убиваю время,

Спасаюсь от тоски.

 

Вгрызаюсь смело в чтиво,

Вдыхаю пыль страниц.

И на душе красиво

От книжных небылиц!

 

 


 

Похожие публикации

ИРИНА РАБАТУЕВА. "НЕОБЖИТОЕ ВРЕМЯ- ВЕСНА!"
ИВАН ШЕПЕТА. "ОКТАВЫ, МУЗЫКА ОКЕАНА"
ТАТЬЯНА ПАРСАНОВА. "Я ПОЙДУ ЗА ТОБОЙ..."
НИКОЛАЙ ИОДЛОВСКИЙ. "НО Я НЕ ХОЧУ ИЗВИНЯТЬСЯ..."
АЛЕКСАНДР БАЛТИН. "КОЕ-ЧТО О КОНЦЕ СВЕТА"
ЕВГЕНИЙ ИВАНИЦКИЙ. "ПОКИДАЯ ВАВИЛОН"
Все публикации

artbuhta.ru

ЮБИЛЕЙ АЛЬМАНАХА "ИСТОКИ" - Блог поэтессы Людмилы Осокиной — LiveJournal

АЛЬМАНАХУ «ИСТОКИ» – 40 ЛЕТ
В Малом зале ЦДЛ прошел юбилейный вечер альманаха «Истоки», посвященный его 40-летию. Также прошла презентация нового номера. Вечер вела секретарь редакции Ирина Антонова.
Альманах этот является старейшим из всех существующих литературных альманахов. И зародился он в начале 70-х в издательстве «Молодая гвардия». Причем первоначально он предназначался только для публикации молодых авторов, не старше тридцати, да еще к тому же, не имеющих ни одной книги и не состоящих в Союзе писателей.
На работу с молодыми издательство выделяло достаточно большие деньги, при нем было создано Всесоюзное заочное литературное объединение, которым занималась редактор Галина Рой. Проводились Всесоюзные совещания молодых писателей, молодые съезжались либо в Москву, либо в какой-то еще, избранный для этого город. И таким образом велась профессиональная работа с подрастающим поколением. Лучших из них печатали потом на страницах альманаха.
«Истоки» не только печатали начинающих авторов, но и отражали на своих страницах различные вехи творческого роста молодого дарования. Сначала делалась первая публикация под рубрикой «Наши дебюты» или «Первая встреча», затем вторая, уже более серьезная в рубрике «Встреча в пути», далее в качестве своеобразного творческого итога делалась «Книга в альманахе». Ну и результатам всей работы с молодым автором являлся выход отдельной книжки в серии «Молодые голоса».
Но в 90- годы, в годы перестройки, когда рушилось все и вся, хорошо налаженная работа с молодыми рухнула тоже. Молодежную редакцию, а также альманах закрыли как нерентабельные.
Но редактор Галина Рой, вместе с Альбиной Лобановой через какое-то время возродили альманах, создав редакционно-издательскую фирму «Рой» – по фамилии Галины Рой. С той поры и начал опять выходить альманах «Истоки» под руководством Галины Вячеславовны Рой и выходил до самой ее смерти в мае 2006 года. Конечно, он перестал быть только изданием для молодых и открыл свои страницы для многих талантливых авторов других возрастных категорий.
После смерти Рой права на издание выкупил у ее наследников автор альманаха Александр Серафимов (Такмаков). С тех пор издание стало выходить под его руководством и выходит теперь 1 раз в год. После выхода каждого номера в ЦДЛ проходит презентация, собираются авторы, которые давно и хорошо знают друг друга, и эти вечера проходят в теплой, дружеской обстановке.
Данный вечер также не явился исключением. Выступили постоянные авторы альманаха, среди которых Татьяна Шведовская, Лия Елфимова, Николай Иодловский, Наталья Божор, Владимир Пустовитовский, Ольга Наровчатова,Вячеслав Суворов, Анри Маркович, Ирина Егорова-Нерли и многие другие.
Альманах «Истоки» продолжает жить и радовать своим появлением и авторов, и читателей.
Людмила Осокина


Александр Серафимов и Ирина Антонова открывают вечер и представляют новые "Истоки"


Афиша юбилейного вечера "Истоков".


Обложка нового, юбилейного  номера "Истоков"


Истоковцы:Татьяна Шведовская, Николай Иодловский, Ирина Антонова, Александр Серафимов


Людмила Осокина


Владимир Пустовитовский


Ирина Егорова-Нерли, художница, оформившая номер.
Также в альманахе представлены ее стихи


Наталья Божор


Николай Иодловский сыграл на рояле музыку на весеннюю тему


Александр Серафимов(Такмаков) - гл. редактор альманаха "Истоки"

ludmila-osokina.livejournal.com

Артбухта | АЛЕКСЕЙ ДУШИН. "ЗАБУДЬ-ТРАВА"

Просмотров: 1649

05 июля 2013 года

Баба Таня

Реки подо льдом, поля под снегом –
Бог весь мир закрасил под одно.
Где земля соприкоснулась с небом,
Тлеет одинокое окно.

Баба Таня, век свой доживая,
В сумерках маячит за стеклом.
Старый кот да курица рябая
Делят с ней по-русски стол и дом.

Ничего на версты кроме стужи.
Темнота, и все дороги врут.
Только слышно как всю ночь снаружи
Ледяные ангелы поют:

«Таня, Таня, спать пора, голубка.
Вот вернется с ярмарки отец –
Привезет тебе в подарок юбку,
А Ванюше – сладкий леденец...»

И ковчег свой обведя глазами,
Тихо помолившись не за страх,
Ляжет Таня спать под образами
И затихнет с лестовкой в руках.

И когда последнее полено
Не согреет полуночный скит,
Вырвется душа ее из плена,
И к Отцу другому полетит.

И узрит с небес в оцепененье,
Из своей юдоли неземной,
Как клубится ангельское пенье
Над покрытой инеем страной.

 

 

 
Когда запоздало повиснет зима...

Когда запоздало повиснет зима
Над гладью остывшего пруда,
Ты лучше сойдешь от бездумья с ума,
Но вряд ли уедешь отсюда -

От этих домов, где чадит керосин,
Разбавленный запахом хлеба,
От этих на север летящих осин
И ветром гонимого неба...

А если уехать задумаешь вдруг,
Ночами тебе будут сниться
Двупало крестящихся древних старух
В прощанье застывшие лица,

Заросшее поле, ручей под мостом,
Ноябрь, затяжное ненастье
И ты, говорящий кому-то о том,
Что где-то скрывается счастье...

 

 

Городской овраг, бараки...

Городской овраг, бараки,
Обветшалый старый дом...
За окошком - буераки -
То ль Гоморра, то ль Содом,

То ли Божия ошибка,
То ли Божий недогляд.
Время катится не шибко -
Только жизни прочь летят...

Коммуналка, угол мерзлый,
Керосинка, неуют...

А над домом блещут звезды
И скворцы сквозь сон поют,

И мальчишка, будто кошка,
Летом, прячась от жары,
Созерцает из окошка
Драгоценные дары.

 

 

Проживая время понемножку...

Проживая время понемножку,
Заварив с малиной поздний чай,
Хорошо к морозному окошку
Прислониться носом невзначай

И смотреть потом в глазок оплывший
Сквозь немую снега круговерть,
Как соседский дым висит над крышей,
Прежде чем в галактике истлеть.

Как за небом, стынущим свинцово,
В глубине вселенской пустоты,
Запирают вечность на засовы
Дымчатые звездные коты,

Чьи глаза, прищурившись, ночами
Сквозь миры глядят издалека...
И уснувши в сумерках за чаем,
Ты во сне нальешь им молока...

 

 

Забудь-трава

Моей разлуки сумрачную нить
Я привезу из безнадежной дали.
Вы никогда такую не видали...
Вам этой нитью платье будут шить.

Под скрежет ножниц, легкий, словно газ,
Прольется шелк, струясь навстречу стали.
Его окрасят в цвет моей печали
И отнесут портнихам в тот же час.

Под писк мышей и песнопений вой
Две старых ведьмы, не смыкая очи,
Сошьют наряд за три бессонных ночи,
Украсив на груди забудь-травой.

Слепой посыльный, порученью рад,
Вас будет ждать с поделкою у двери...
И, платье перед зеркалом примерив,
Вы колдовства вдохнете аромат...

И чтобы не сожгла меня вина,
Чтоб мы друг друга точно позабыли,
Я отопью в тот вечер из бутыли
Старухой сотворенного вина...

 

Родина

Милая забытая сторонка -
Ручеек да мостик в три доски.
Там живет девчонка как девчонка -
Вяжет из осоки пояски,

По весне пичужек приручает,
В зиму смотрит в поле на жнивье...
И не каждый путник замечает,
Как глаза мерцают у нее,

Как в ее губах застыло лето,
Как открытый взгляд ее не прост...
Я влюбился в девочку за это
И с любовью этой жил и рос...

Начисто лишенная коварства,
Никого на свете не казня,
Отличать страну от государства
Научила девочка меня.

Вопреки кровавым свистопляскам
Людоедских гимнов и знамен,
Как пичужка был я ей обласкан,
Выкормлен, согрет и приручен.

И в минуту самую лихую
Не по звездам царских площадей -
Я по ней, по девочке тоскую,
По безгрешной родине моей, -

Той, где я давно прощен и понят,
Где излишни латы и броня...
Где в ее объятьях похоронят
Старого, счастливого меня.

 

рис. Юрия Приданова

 


 

Похожие публикации

ИРИНА РАБАТУЕВА. "НЕОБЖИТОЕ ВРЕМЯ- ВЕСНА!"
ИВАН ШЕПЕТА. "ОКТАВЫ, МУЗЫКА ОКЕАНА"
ТАТЬЯНА ПАРСАНОВА. "Я ПОЙДУ ЗА ТОБОЙ..."
НИКОЛАЙ ИОДЛОВСКИЙ. "НО Я НЕ ХОЧУ ИЗВИНЯТЬСЯ..."
АЛЕКСАНДР БАЛТИН. "КОЕ-ЧТО О КОНЦЕ СВЕТА"
ЕВГЕНИЙ ИВАНИЦКИЙ. "ПОКИДАЯ ВАВИЛОН"
Все публикации

artbuhta.ru

Артбухта | ГЕННАДИЙ КРАСНИКОВ. "Песочные часы"

Просмотров: 3157

11 августа 2011 года

                   

 

       ОПЫТЫ (ESSEIS)
     
     Предчувствия мои меня не обманули:
     в июне был июнь и был июль в июле,
     и следом за средой четверг шёл чередою,
     и по утрам башка трещала с перепою.
     
     Шли в небе облака, как на шашлык барашки,
     а по лугам цвели люпины и ромашки,
     и было, как всегда, сто метров в "стометровке",
     и было, как всегда, пол-литра в поллитровке.
     
     Сограждане мозги упорно напрягали,
     чтобы вписать "стакан" и "хрен" по вертикали,
     трудился интеллект могучий капитально,
     а мимо жизнь текла вполне горизонтально.
     
     Пришедшие с мечом, найдя войне замену,
     лукавый щуря глаз, нам назначали цену,
     мели по всей земле во все пределы мётлы,
     на  шприцах брошенных горело солнце мёртвых...
     
     Ещё звучал язык есенинский, рубцовский,
     и в Петербурге жил Глеб Яковлич Горбовский,
     но каждый новый день мы ждали всё тревожней,
     и новых двух друзей был старый враг надёжней.
     
     Предчувствия мои меня не обманули…

 

                           *  *  *
     
     От новостей катастрофических,
     от мыслей апокалиптических,
     вот-вот свихнётся белый свет,
     и от ночей ополнолуненных,
     и от речей ополоумненных –
     уже нигде защиты нет.
     
     Назвались неучи учёными,
     а белыми назвались чёрные,
     черня других со всех сторон,
     попёрли серые и средние,
     и стали первыми последние,
     и первых вышвырнули вон!..
     
     Устами подлыми и хитрыми
     то лжехристы, то лжедимитрии
     морочат нас... А между тем –
     история скрипит и тянется,
     кто был никем, тот и останется
     в грязи и золоте – никем.
     
     
     
       
                          *  *  *
     
     Опять над нами тёмная завеса,
     опять тебе отходную поют,
     опять твою страну бесславят бесы,
     и снова бьют и плакать не дают!..
     
     В глухую стену, как подводник в "Курске",
     стучи сильней, чтоб слышали в Кремле, –
     что ты не "новый", а последний русский
     в своей стране, на собственной земле.
     
     Пора менять кручину на дубину,
     мы исчерпали срок терпеть и ждать,
     ты помни – кроме жалоб на судьбину
     в России есть "наука побеждать"!..
     
     Кто рвал хоругви наши и знамёна,
     кто в наших детях души убивал, –
     мы этих бесов вспомним поимённо,
     как никогда никто не вспоминал!..
     
     Чего уж там, нас так и так осудят!..
     Переживём и этот катаклизм,
     и пусть нам общим памятником будет
     разрушенный в боях либерализм!
     
     
                               *  *  *
     
     Тёмные, тяжёлые, осенние облака,
     будто бы спрессованные, нахмуренные века,
     никого не помня, не зная тут, –
     словно над безлюдной землёй плывут.
     
     Приглядись к подвижной, парящей их глубине,
     сколько там теней, колеблющихся на мрачном дне,
     – города и царства, жара и хлад,
     и поднявший руку на брата брат.
     
     Строит Ной ковчег свой, видишь, – первый плывущий храм,
     плачет Иеремия, хохочет всемирный Хам,
     тень слепого Гомера во тьме глухой
     Книгу Откровенья гладит зрячей рукой...
     
     Холодно, наверное, на север им плыть,
     хочется, наверное, напиться и завыть!
     
     
                    *  *  *
     
     Человек предполагает,
     а Господь располагает,
     но – откуда ни возьмись,
     кто-то третий возникает,
     тот, кто ножку подставляет...
     Кто не знает, – берегись!
     
     Человек предполагает,
     ну, а бес – подстерегает,
     как к нему ни повернись,
     завлекает, подстрекает,
     хает, лает, наливает...
     Кто узнал, – скажите: "Брысь!.."
     Ну, а кто предполагает,
     пусть живёт себе, смекает:
     всё решает только Тот,
     Кто фигуры расставляет,
     Кто их в ящик убирает,
     и за Кем последний ход.
     
     
                                  *  *  *
     
     Почему так тревожно гудит этот ветер?
     Потому что – не брат никому и не сват –
     он всё тот же, всё тот же точь-в-точь в этот вечер,
     как вчера, как полвека, полжизни назад...
     
     Потому что, как музыка, небо и море,
     он всё тот же, всё тот же в волнующей мгле,
     то ли бурю несёт, то ли гнев, то ли горе –
     как до нас, как при нас, как без нас на земле...
     
     Небесам и забытым сказаньям ровесник,
     он в калитки и в окна пытается влезть,
     словно посланный кем-то свихнувшийся вестник,
     никому не сумевший вручить свою весть.
     
     


                             *  *  *
                 В.Набокову –

                     коллекционеру бабочек
     
     За день тысячу раз взлетали,
     за день тысячу раз устали,
     а ведь крылья-то не из стали,
     не из грубого барахла –
     легче шёлка и мягче фетра,
     облетающие от ветра,
     словно слепленные из пепла –
     всё, что вечность им в дар дала!..
     ...Вот и вечер.
     Солнце померкло.
     День окончился.
     Жизнь прошла.
     
     
                     *  *  *
                       Николаю Шипилову
     
     Не ждёшь дурных вестей,
     а всё ж однажды скажут:
     – На выход, без вещей!.. –
     и на порог укажут.
     
     Небесный воронок
     не будет дожидаться,
     где Бог, а где порог, –
     пора определяться!..
     
     Пора, мой друг, пора –
     на стол или на лавку,
     ну, вот и с плеч гора,
     в отставку, жизнь, в отставку...
     
     А твой предвечный страх
     пусть развлечёт немного –
     раздолбанная в прах
     последняя дорога.
     
     Уж если горевать,
     то не о прошлой жизни,
     а что не пировать
     на этой бедной тризне...
     
     Присяжный ангел мой,
     я был твоим позором,
     с повинной головой
     иду за приговором!
     
     
                                *  *  *
     
     Не зуди, говорю, и не будешь зудим!..
     Нужно трезво оценивать шансы, мой друг,
     не придём, не увидим и не победим,
     праздник жизни хорош и без наших заслуг!
     
     Ну, допустим, снесём мы полмира!.. Потом
     постоим полчаса у разрушенных стен.
     Ну и что?.. А без подвигов наших, Катон,
     сохранится хотя бы один Карфаген?
     
     
                            *  *  *
     
     Ветер, ветер, не стоит, не надо,
     не срывай золотые листы,
     не рыдай!.. В эти дни листопада
     я такой же бродяга, как ты!..
     
     Всё равно – ни рыданья, ни крика
     не услышит никто и нигде,
     наша жизнь – это только улика
     на последнем и страшном суде.
     
     Пусть клевещут и каркают хором,
     пусть повесят на нас всех собак,
     я и сам со своим приговором:
     всё не то, моя жизнь, всё не так!..
     
     Слишком долго за сложным и ложным
     мы гонялись с пустым решетом,
     а теперь языком безнадёжным
     как расскажешь о самом простом?!.
     
     Но бродяге ничто не в убыток,
     пусть листва заметает наш след,
     там, где нет ни дверей, ни калиток, –
     там и входа и выхода нет!
     
     
                    КУКУШКА
     
     Не разгадать твою тоску –
     всерьёз грустишь или играешь,
     когда всю ночь своё "ку-ку",
     как чётки ты перебираешь?..
     
     Годам ли нашим счёт ведёшь,
     слепого случая орудье,
     зачем их, как птенцов, кладёшь –
     в чужую жизнь, в чужие судьбы?..
     
     Игра ли это, не игра,
     но мне давно уж не в новинку
     печально слушать до утра
     твою заевшую пластинку.
     
     


                     *  *  *
     
     Вот уже и мы в иглу
     вдеть не можем чёрной нитки,
     чёрной нитки, чёрной метки,
     той, простой, что даже детки
     почитают за игру,
     за игру, а не за пытки...
     Мы не так, конечно, прытки,
     и не так, конечно, метки,
     глаз не тот, рука не та...
     Ладно!.. Это ли убытки,
     если в каждой нервной клетке,
     боль о прошлом запертa!
     
     
                        *  *  *
     
     Всё земное – уже за мною,
     позади уже, за спиною,
     за невидимою стеною
     меркнет стынущею золою.
     
     Золотое золы мерцанье,
     словно кадров кино мельканье,
     где родные до осязанья
     гаснут целые мирозданья.
     
     И смотрю я, как наблюдающий,
     на себя в толпе исчезающей,
     легкомысленно так вдыхающей
     дух травы забвенья дурманящий...
     
     
                                *  *  *
     
     А когда выключается в комнате свет,
     и лишь звёзды с луной остаются в окне,
     словно в детстве за тенью следя на стене,
     мы не знаем, не ведаем, сколько нам лет...
     
     В этом царстве ночном без фальшивых зеркал,
     без навязчивой честности календарей, –
     ты летишь среди звёзд в колыбели своей,
     как когда-то давно безмятежно летал.
     
     Ты летишь в первородном, забытом тепле,
     над сияньем уральских ночей ледяных,
     над цветною поляной тюльпанов степных,
     над судьбою, ещё не открытой тебе.
     
     И такая далёкая песня слышна,
     и далёкий единственный голос такой,
     и такая защита небес над тобой,
     что уже никакая судьба не страшна!..
     
     
                              *  *  *
     
     Бережёного, Бог – так меня бережёт –
     не велит на кисельный ходить бережок.
     
     Крепко держит в Своей справедливой руке –
     "Не проси!.." – не пускает к молочной реке.
     
     Не пускает ни к барским столам, ни в Кремли,
     не меняет мои пятаки на рубли.
     
     Отклоняет пути от лавровых венцов,
     от лавровых венцов, шутовских бубенцов.
     
     Посылает мне весть, чтобы я не вздыхал,
     чтобы манны небесной напрасно не ждал...
     
     Посылает врагов, а ещё дураков,
     погляди, да сравни: ты-то сам – не таков?
     
     Не скупится, полынною брагой поя, –
     чтобы мёдом мне жизнь не казалась моя,
     
     чтобы холод земной пробирал до костей...
     Видно, я у Него из любимых детей...
     
     
         Песочные часы


           «Над серебряной рекой,
              на златом песочке...
»
                      Народная песня
     
     В той ли колбе старинной,
     где ночью и днём –
     кто-то время бросает
     и вертит вверх дном...
     
     Вместе с ним нас бросает
     и вертит весь век,
     и уже мы не знаем –
     где низ, а где верх,
     
     чтo пылит нам в глаза
     из любого угла –
     золотой ли песок,
     или прах и зола?..
     
     Это Бог запечатал
     в стеклянный острог
     до последней песчинки
     отмеренный срок.
     
     В той игрушке старинной
     до времени Он
     запечатал концы
     и начала времён,
     
     где мы будем мотаться
     в пространстве пустом,
     не оставив следов
     на песочке златом...

 

 

 

 


 

artbuhta.ru

Иодловский, Николай А. - Я прикоснулся к мрамору стиха… /


Поиск по определенным полям

Чтобы сузить результаты поисковой выдачи, можно уточнить запрос, указав поля, по которым производить поиск. Список полей представлен выше. Например:

author:иванов

Можно искать по нескольким полям одновременно:

author:иванов title:исследование

Логически операторы

По умолчанию используется оператор AND.
Оператор AND означает, что документ должен соответствовать всем элементам в группе:

исследование разработка

author:иванов title:разработка

оператор OR означает, что документ должен соответствовать одному из значений в группе:

исследование OR разработка

author:иванов OR title:разработка

оператор NOT исключает документы, содержащие данный элемент:

исследование NOT разработка

author:иванов NOT title:разработка

Тип поиска

При написании запроса можно указывать способ, по которому фраза будет искаться. Поддерживается четыре метода: поиск с учетом морфологии, без морфологии, поиск префикса, поиск фразы.
По-умолчанию, поиск производится с учетом морфологии.
Для поиска без морфологии, перед словами в фразе достаточно поставить знак "доллар":

$исследование $развития

Для поиска префикса нужно поставить звездочку после запроса:

исследование*

Для поиска фразы нужно заключить запрос в двойные кавычки:

"исследование и разработка"

Поиск по синонимам

Для включения в результаты поиска синонимов слова нужно поставить решётку "#" перед словом или перед выражением в скобках.
В применении к одному слову для него будет найдено до трёх синонимов.
В применении к выражению в скобках к каждому слову будет добавлен синоним, если он был найден.
Не сочетается с поиском без морфологии, поиском по префиксу или поиском по фразе.

#исследование

Группировка

Для того, чтобы сгруппировать поисковые фразы нужно использовать скобки. Это позволяет управлять булевой логикой запроса.
Например, нужно составить запрос: найти документы у которых автор Иванов или Петров, и заглавие содержит слова исследование или разработка:

author:(иванов OR петров) title:(исследование OR разработка)

Приблизительный поиск слова

Для приблизительного поиска нужно поставить тильду "~" в конце слова из фразы. Например:

бром~

При поиске будут найдены такие слова, как "бром", "ром", "пром" и т.д.
Можно дополнительно указать максимальное количество возможных правок: 0, 1 или 2. Например:

бром~1

По умолчанию допускается 2 правки.
Критерий близости

Для поиска по критерию близости, нужно поставить тильду "~" в конце фразы. Например, для того, чтобы найти документы со словами исследование и разработка в пределах 2 слов, используйте следующий запрос:

"исследование разработка"~2

Релевантность выражений

Для изменения релевантности отдельных выражений в поиске используйте знак "^" в конце выражения, после чего укажите уровень релевантности этого выражения по отношению к остальным.
Чем выше уровень, тем более релевантно данное выражение.
Например, в данном выражении слово "исследование" в четыре раза релевантнее слова "разработка":

исследование^4 разработка

По умолчанию, уровень равен 1. Допустимые значения - положительное вещественное число.
Поиск в интервале

Для указания интервала, в котором должно находиться значение какого-то поля, следует указать в скобках граничные значения, разделенные оператором TO.
Будет произведена лексикографическая сортировка.

author:[Иванов TO Петров]

Будут возвращены результаты с автором, начиная от Иванова и заканчивая Петровым, Иванов и Петров будут включены в результат.

author:{Иванов TO Петров}

Такой запрос вернёт результаты с автором, начиная от Иванова и заканчивая Петровым, но Иванов и Петров не будут включены в результат.
Для того, чтобы включить значение в интервал, используйте квадратные скобки. Для исключения значения используйте фигурные скобки.

search.rsl.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.