Илья муромец и соловей разбойник в стихах


Илья Муромец и Соловей Разбойник. Былина в стихах ~ Поэзия (Стихи для детей)

Илья Муромец и Соловей Разбойник. Былина в стихах
Пролетели три года быстрые
От поры, как Илья каликами
Исцелён, ездит в поле чистое
Тешит силу свою великую.
Обучился он делу ратному
Многотрудному да затейному,-
И стрелковому, и булатному,
(Булавой мечом), и копейному.

А ещё умел врукопашную
Против ста сойтись крепких молодцев,
Помогал пахать землю пашную,
Охранял округу от половцев.
Был крещён отцом – настоятелем,
Очищался крестом от скверного,
В деле всяческом был старателен,
Сам взрастил коня себе верного.

Нужно слово, каликам данное,
Исполнять по уму, по совести,-
Заслужить в бою славу бранную,
Облегчать людям беды-горести.
Быть ему на Руси воителем
По пророчеству, по велению.
Вот приходит Илья к родителям
Просит слово благословения.

На дорогу долгую дальнюю,
А родители не перечили.
Прозвучали слова прощальные
Мигом скрылся Илюша в вечере.
Во Чернигов скачет дорогою
Подъезжает и зрит с досадою,
Окружило множество многое
Город - враг взял в кольцо осадою.

И стоит под крепкими стенами,
К штурму грозному, знать, готовится.
Кто не сгинет, те будут пленными,
Ясно солнышко к полдню клонится.
А на стенах-то люди княжие,
По сравненью с врагом ничтожество.
Покрошил Илья силы вражие,
Искрошил великое множество.

Остальные в бега пустилися
В страхе, в панике - в поле дикое.
Вот врата пред ним отворилися,
То-то радость была великая.
Торжество у каждого жителя,-
Так приятно дышать свободою.
Вышли все встречать избавителя,
Приглашают быть воеводою.

Отвечал: - честь большая, знатная,
И по сердцу мне приглашение,
Но лежит путь-дорога ратная
В стольный Киев град на служение.
Вы простите речи мятежные
Не удержите добра сокола,
Знать дорогу б мне прямоезжую,
Что же вы всё вокруг да около?

Отвечают: - есть прямоезжая,
Да она давно позаброшена
Там и конного, там и пешего
Ждёт лишь смерть, а что в ней хорошего?
Оседлал дорогу разбойничек -
Соловей, что свистом губителен.
Кто услышит свист, тот покойничек,
До того тот свист истребителен.

На большом дубу его логово.
Знай, прямая тропа – не вольная,
Не жалеет даже убогого,
Так что выбрали все окольную.
- Погостил бы я, да не времечко,
Будет кто на меня в обиде ли?
Зрили: – молодец ногу в стремечко,
А вот как ускакал, не видели.

А дорога и впрямь-то чудная
Заросла травою – осокою.
Не проезжая и не людная,
Видит дерево он высокое.
Видно, знать, с него всё далёкое,
Над округою возвышается.
С того дерева превысокого
Соловьиный свист разливается.

Соловьиный свист, с ветром бешенным
И звериным вой, и шипение.
Валит конного, валит пешего
Во единый миг, во мгновение.
Конь от свиста того противного
Припадает на ноги резвые.
Достаёт Илья стрелы длинные
С наконечниками железными.

И пустил-то одну лишь стрелочку,
С дуба пал свистун разветвлённого,-
Меток был Илья, он и белочку
Поражал с расстоянья оного.
Соловья приторочил к стремени
Да к седлу он верёвкой шёлковой
И отправился в путь ко времени,
И весь путь был разбойник шёлковым.

Не с дороги – пути окольного
Подъезжает Илюша к Киеву.
Видит гладь Днепра он раздольного,
Много больше глади Оки его.
Видит стены дубовы, крепкие
И валы со рвами глубокими,
А на стенах лучники меткие,
И врата раскрыты широкие.

Видит церкви он златоглавые,
Покрестился на них - положено.
Киев-град овеянный славою,-
Русской славой, большой, ухоженный.
Он на площадь въезжал торговую.
Говорливую, многолюдную.
Видит князя хоромы новые
Входит пешим в палаты чудные.

А у князя там пирование,
Князю он поклон и приветствие.
Князь ему: - «Узнать есть желание
Кто такой и в чём соответствие?
Ты откуда приехал молодец,
Поневоле, своею волею?
Чей ты родом, русин ли половец
За какою такою долею»?

Отвечал Илюша с достоинством:
- Русич я, Илья от рождения.
Мой отец - Иван. мыслю в воинство
Поступить твоё для служения
Был в Чернигове вчера вечером,
Ехал к вам дорогой короткою»…
Перебил тут князь: - «Делать нечего!
Что ж ты князю врёшь речью кроткою?!

Нет дороги конному, пешему,
А поедет, сложит головушку.
Там засел в лесу, хуже лешего,
И разбойничает Соловушка».
- «Врать мне, князь, сейчас не ко времени
Я не пил вина монастырского.
Соловей приторочен к стремени
Моего коня богатырского».

Князь Владимир встал из-за столика
С ним княгиня и люди знатные.
- Покажи нам, Илья, разбойника,
Слухи ходят невероятные.
Мол, свистит злодей страшным голосом
С воем, рявканьем, да шипением,
И с того дубы спелым колосом
Обрушаются во мгновение.

Вышли все во двор, где соловушка
Был привязанным к седлу стремени
Вверх ногами а вот головушкой
Вниз, с нытьём по тяжести бремени.
Просит князь: - пускай он, Илюшенька,
Посвистит, покажет умение,
Мы потешим тем свою душеньку.
Так ли страшен свист и шипение?

Уступая княжеским чаяньям
Взял Илья соловья за волосы,
Свист издать с шипеньем, рычанием
Приказал, но только в полголоса.
Вот набрал злодей больше воздуха
Да и свистнул на полну моченьку
Лишь минуту свистел без роздыху,
Вместо дня наступила ноченька

Ветер пыль нагнал чёрной тучею,
Поломал стволы вместе с ветками.
От того от свиста могучего
Всё обрушилось, что не крепкое.
Соловей дурным свищет голосом
Кое-кто уже под руинами
У гостей, бояр дыбом волосы
В стены камены вжаты спинами.

А на стенах тех пошли трещины,
Разрушение им сулящие.
Осерчал Илья, дал затрещину
Соловью, но не настоящую,
Да и вышиб дух у разбойника,-
Перебор был сил приложению.
Соловей же вмиг стал покойником,
Не стерпел, видать, поражения.

А Владимир князь, хоть с опаскою
После случая зело страшного
Привечал Илью речью ласковой,
Назначал его всем за старшего.
Рады очень он и княгинюшка,
Что остались все невредимыми.
А Алёшенька да Добрынюшка
Стали тут Илье побратимами.

Вот как начал Илья служение
У Владимира Красно Солнышка.
Есть былине той продолжение.
Напишу, заточу лишь пёрышко.

www.chitalnya.ru

Илья Муромец и Соловей разбойник

Сказка о том, как славный богатырь Илья Муромец поймал Соловья разбойника и привез его к князю Владимиру в град Киев…

Илья Муромец и Соловей разбойник читать

Скачет Илья Муромец во всю конскую прыть. Его конь, Бурушка-Косматушка с горы на гору перескакивает, реки-озера перепрыгивает, холмы перелетает. Доскакали они до Брынских лесов, дальше Бурушке скакать нельзя: разлеглись болота зыбучие, конь по брюхо в воде тонет. Соскочил Илья с коня. Он левой рукой Бурушку поддерживает, а правой рукой дубы с корнем рвет, настилает через болото настилы дубовые. Тридцать верст Илья настилов настелил — до сих пор по ним люди добрые ездят.

Так дошел Илья до речки Смородиной. Течет река широкая, бурливая, с камня на камень перекатывается. Заржал конь Бурушка, взвился выше темного леса и одним скачком перепрыгнул реку. А за рекой сидит Соловей-разбойник на трех дубах, на девяти суках. Мимо тех дубов ни сокол не пролетит, ни зверь не пробежит, ни змей не проползет. Все боятся Соловья-разбойника, никому умирать не хочется… Услыхал Соловей конский скок, привстал на дубах, закричал страшным голосом:

— Что это за невежа проезжает тут, мимо моих заповедных дубов? Спать не дает Соловью-разбойнику!

Да как засвищет он по-соловьиному, зарычит по-звериному, зашипит по-змеиному, так вся земля дрогнула, столетние дубы покачнулись, цветы осыпались, трава полегла. Бурушка-Косматушка на колени упал. А Илья в седле сидит, не шевельнется, русые кудри на голове не дрогнут. Взял он плетку шелковую, ударил коня по крутым бокам.

— Травяной ты мешок, не богатырский конь. Не слыхал ты разве писка птичьего, шипения гадючьего. Вставай на ноги, подвези меня ближе к Соловьиному гнезду, не то волкам тебя брошу на съедение.

Тут вскочил Бурушка на ноги, подскакал к Соловьиному гнезду. Удивился Соловей-разбойник

– Это что такое?

Из гнезда высунулся. А Илья, ни минуточки не мешкая, натянул тугой лук, спустил каленую стрелу, небольшую стрелу, весом в целый пуд. Взвыла тетива, полетела стрела, угодила Соловью в правый глаз, вылетела через левое ухо. Покатился Соловей из гнезда, словно овсяной сноп. Подхватил его Илья на руки, связал крепко ремнями сыромятными, подвязал к левому стремени.

Глядит Соловей на Илью, слово вымолвить боится.

— Что глядишь на меня, разбойник, или русских богатырей не видывал?

— Ох, попал я в крепкие руки, видно не бывать мне больше на волюшке!

Поскакал Илья дальше по прямой дороге и прискакал на подворье Соловья-разбойника. У него двор на семи верстах, на семи столбах, у него вокруг железный тын, на каждой тычинке по маковке, на каждой маковке голова богатыря убитого. А на дворе стоят палаты белокаменные, как жар горят крылечки золоченые.

Увидала дочка Соловья богатырского коня, закричала на весь двор:

— Едет, едет наш батюшка Соловей Рахманович, везет у стремени мужичишку-деревенщину.

Выглянула в окно жена Соловья-разбойника, руками всплеснула:

— Что ты говоришь, неразумная! Это едет мужик-деревенщина и у стремени везет нашего батюшку — Соловья Рахмановича!

Выбежала старшая дочка Соловья — Пелька — во двор, ухватила доску железную, весом в девяносто пудов и метнула ее в Илью Муромца. Но Илья ловок да увертлив был, отмахнулся он от доски богатырской рукой, полетела доска обратно, попала в Пельку и убила ее до смерти. Бросилась жена Соловья Илье в ноги:

— Ты возьми у нас, богатырь, серебра, золота, бесценного жемчуга, сколько может увезти твой богатырский конь, отпусти только нашего батюшку, Соловья-разбойника.

Говорит ей Илья в ответ:

— Мне подарков неправедных не надобно. Они добыты слезами детскими, они политы кровью русскою, нажиты нуждой крестьянскою. Как в руках разбойник — он всегда тебе друг, а отпустишь — снова с ним наплачешься. Я свезу Соловья в Киев-город, там на квас пропью, на калачи проем.

Повернул Илья коня и поскакал к Киеву. Приумолк Соловей, не шелохнется. Едет Илья по Киеву, подъезжает к палатам княжеским. Привя

mishka-knizhka.ru

Сказка Илья-Муромец и Соловей-Разбойник - читать онлайн

Время чтения: 8 мин.

Скачет Илья Муромец во всю конскую прыть. Его конь, Бурушка-Косматушка с горы на гору перескакивает, реки-озера перепрыгивает, холмы перелетает. Доскакали они до Брынских лесов, дальше Бурушке скакать нельзя: разлеглись болота зыбучие, конь по брюхо в воде тонет. Соскочил Илья с коня. Он левой рукой Бурушку поддерживает, а правой рукой дубы с корнем рвет, настилает через болото настилы дубовые. Тридцать верст Илья настилов настелил - до сих пор по ним люди добрые ездят.

Так дошел Илья до речки Смородиной. Течет река широкая, бурливая, с камня на камень перекатывается. Заржал конь Бурушка, взвился выше темного леса и одним скачком перепрыгнул реку. А за рекой сидит Соловей-разбойник на трех дубах, на девяти суках. Мимо тех дубов ни сокол не пролетит, ни зверь не пробежит, ни змей не проползет. Все боятся Соловья-разбойника, никому умирать не хочется... Услыхал Соловей конский скок, привстал на дубах, закричал страшным голосом:

- Что это за невежа проезжает тут, мимо моих заповедных дубов? Спать не дает Соловью-разбойнику!

Да как засвищет он по-соловьиному, зарычит по-звериному, зашипит по-змеиному, так вся земля дрогнула, столетние дубы покачнулись, цветы осыпались, трава полегла. Бурушка-Косматушка на колени упал. А Илья в седле сидит, не шевельнется, русые кудри на голове не дрогнут. Взял он плетку шелковую, ударил коня по крутым бокам.

- Травяной ты мешок, не богатырский конь. Не слыхал ты разве писка птичьего, шипения гадючьего. Вставай на ноги, подвези меня ближе к Соловьиному гнезду, не то волкам тебя брошу на съедение.

Тут вскочил Бурушка на ноги, подскакал к Соловьиному гнезду. Удивился Соловей-разбойник

– Это что такое?

Из гнезда высунулся. А Илья, ни минуточки не мешкая, натянул тугой лук, спустил каленую стрелу, небольшую стрелу, весом в целый пуд. Взвыла тетива, полетела стрела, угодила Соловью в правый глаз, вылетела через левое ухо. Покатился Соловей из гнезда, словно овсяной сноп. Подхватил его Илья на руки, связал крепко ремнями сыромятными, подвязал к левому стремени.

Глядит Соловей на Илью, слово вымолвить боится.

- Что глядишь на меня, разбойник, или русских богатырей не видывал?

- Ох, попал я в крепкие руки, видно не бывать мне больше на волюшке!

Поскакал Илья дальше по прямой дороге и прискакал на подворье Соловья-разбойника. У него двор на семи верстах, на семи столбах, у него вокруг железный тын, на каждой тычинке по маковке, на каждой маковке голова богатыря убитого. А на дворе стоят палаты белокаменные, как жар горят крылечки золоченые.

Увидала дочка Соловья богатырского коня, закричала на весь двор:

- Едет, едет наш батюшка Соловей Рахманович, везет у стремени мужичишку-деревенщину.

Выглянула в окно жена Соловья-разбойника, руками всплеснула:

- Что ты говоришь, неразумная! Это едет мужик-деревенщина и у стремени везет нашего батюшку - Соловья Рахмановича!

Выбежала старшая дочка Соловья - Пелька - во двор, ухватила доску железную, весом в девяносто пудов и метнула ее в Илью Муромца. Но Илья ловок да увертлив был, отмахнулся он от доски богатырской рукой, полетела доска обратно, попала в Пельку и убила ее до смерти. Бросилась жена Соловья Илье в ноги:

- Ты возьми у нас, богатырь, серебра, золота, бесценного жемчуга, сколько может увезти твой богатырский конь, отпусти только нашего батюшку, Соловья-разбойника.

Говорит ей Илья в ответ:

- Мне подарков неправедных не надобно. Они добыты слезами детскими, они политы кровью русскою, нажиты нуждой крестьянскою. Как в руках разбойник - он всегда тебе друг, а отпустишь - снова с ним наплачешься. Я свезу Соловья в Киев-город, там на квас пропью, на калачи проем.

Повернул Илья коня и поскакал к Киеву.

Приумолк Соловей, не шелохнется. Едет Илья по Киеву, подъезжает к палатам княжеским. Привязал он коня к столбику точеному, оставил на нем Соловья-разбойника, а сам пошел в светлую горницу. Там у князя Владимира пир идет, за столами сидят богатыри русские. Вошел Илья, поклонился, стал у порога:

- Здравствуй, князь Владимир с княгиней Апраксией, принимаешь ли к себе заезжего молодца?

Спрашивает его Владимир Красное Солнышко:

- Ты откуда, добрый молодец, как тебя зовут? Какого ты роду-племени?

- Зовут меня Ильей. Я из-под Мурома. Крестьянский сын из села Карачарова. Ехал я из Чернигова дорогой прямой, широкой. Я привез тебе, князь, Соловья-разбойника, он на твоем дворе у коня моего привязан. Ты не хочешь ли поглядеть на него?

Повскакали тут с мест князь с княгинею и все богатыри, поспешили за Ильей на княжеский двор. Подбежали к Бурушке-Косматушке. А разбойник висит у стремени, травяным мешком висит, по рукам-ногам ремнями связан. Левым глазом он глядит на Киев и на князя Владимира.

Говорит ему князь Владимир:

- Ну-ка засвищи по-соловьиному, зарычи по-звериному!

Не глядит на него Соловей-разбойник, не слушает:

- Не ты меня с бою брал, не тебе мне приказывать.

Просит тогда Владимир-князь Илью Муромца:

- Прикажи ты ему, Илья Иванович.

- Хорошо, только ты на меня, князь, не гневайся, закрою я тебя с княгинею полами моего кафтана крестьянского, не то, как бы беды не было. А ты, Соловей Рахманович, делай, что тебе приказано.

- Не могу я свистеть, у меня во рту запеклось.

- Дайте Соловью чару сладкого вина в полтора ведра, да другую пива горького, да третью меду хмельного, закусить дайте калачом ржаным, тогда он засвищет, потешит нас...

Напоили Соловья, накормили, приготовился Соловей свистать.

- Ты смотри, Соловей, - говорит Илья, - ты не смей свистать во весь голос, а свистни ты полусвистом, зарычи полурыком, а то будет худо тебе.

Не послушал Соловей наказа Ильи Муромца, захотел он разорить Киев-город, захотел убить князя с княгинею и всех русских богатырей. Засвистел он во весь соловьиный свист, заревел во всю мочь, зашипел во весь змеиный шип.

Что тут сделалось! Башенки на теремах покривились, крылечки от стен отвалились, стекла в горницах полопались, разбежались кони из конюшен, все богатыри на землю упали, на четвереньках по двору расползлись. Сам князь Владимир еле живой стоит, шатается, у Ильи под кафтаном прячется.

Рассердился Илья на разбойника:

- Я велел тебе князя с княгиней потешить, а ты сколько бед натворил. Ну, теперь я с тобой за все рассчитаюсь. Полно тебе обижать отцов-матерей, полно вдовить молодушек, сиротить детей, полно разбойничать. Взял Илья саблю острую и отрубил Соловью голову. Тут и конец Соловья настал.

- Спасибо тебе, Илья Муромец, - говорит Владимир-князь. - Оставайся в моей дружине, будешь старшим богатырем, над другими богатырями начальником. И живи ты у нас в Киеве, век живи, отныне и до смерти.

nukadeti.ru

читать сказку для детей, текст онлайн на РуСтих

Раным-рано выехал Илья из Мурома, и хотелось ему к обеду попасть в стольный Киев-град. Его резвый конь поскакивает чуть пониже облака ходячего, повыше лесу стоячего. И скорым-скоро подъехал богатырь ко городу Чернигову. А под Черниговом стоит вражья сила несметная. Ни пешему проходу, ни конному проезду нет. Вражьи полчища ко крепостным стенам подбираются, помышляют Чернигов полонить-разорить. Подъехал Илья к несметной рати и принялся бить насильников-захватчиков, как траву косить. И мечом, и копьём, и тяжёлой палицей [Палица – боевая дубина.], а конь богатырский топчет врагов. И вскорости прибил, притоптал ту силу вражью, великую.
Отворились ворота в крепостной стене, выходили черниговцы, богатырю низко кланялись и звали его воеводой в Чернигов-град.
– За честь вам, мужики-черниговцы, спасибо, да не с руки мне воеводой сидеть в Чернигове, – отвечал Илья Иванович. – Тороплюсь я в стольный Киев-град. Укажите мне дорогу прямоезжую!
– Избавитель ты наш, славный русский богатырь, заросла, замуравела прямоезжая дорога в Киев-град. Окольным путём теперь ходят пешие и ездят конные. Возле Чёрной Грязи, у реки Смородинки, поселился Соловей-разбойник, Одихмантьев сын. Сидит разбойник на двенадцати дубах. Свищет злодей по-соловьему, кричит по-звериному, и от посвиста соловьего да от крику звериного трава-мурава пожухла вся, лазоревые цветы осыпаются, тёмные леса к земле клонится, а люди замертво лежат! Не езди той дорогой, славный богатырь!

Не послушал Илья черниговцев, поехал дорогой прямоезжею. Подъезжает он к речке Смородинке да ко Грязи Чёрной.
Приметил его Соловей-разбойник и стал свистать по-соловьему, закричал по-звериному, зашипел злодей по-змеиному. Пожухла трава, цветы осыпались, деревья к земле приклонилися, конь под Ильёй спотыкаться стал. Рассердился богатырь, замахнулся на коня плёткой шелковой.

– Что ты, волчья сыть [Сыть – еда, корм.], травяной мешок, спотыкаться стал? Не слыхал, видно, посвисту соловьего, шипу змеиного да крику звериного?

Сам схватил тугой лук разрывчатый и стрелял в Соловья-разбойника, поранил правый глаз да руку правую чудовища, и упал злодей на землю. Приторочил богатырь разбойника к стремени и повёз Соловья по чисту полю мимо логова Соловьего. Увидали сыновья да дочери, как везут отца, привязана ко стремени, схватили мечи да рогатины, побежали Соловья-разбойника выручать. А Ильи их разметал, раскидал и, не мешкая, стал свой путь продолжать.
Приехал Илья в стольный Киев-град, на широкий двор княжеский. А славный князь Владимир – Красно Солнышко с князьями подколенными [Подколенный – здесь: подначальный.], с боярами почётными да с богатырями могучими только что садились за обеденный стол.
Илья поставил коня посреди двора, сам вошёл в палату столовую. Он крест клал по-писаному, поклонился на четыре стороны по-учёному, а самому князю великому во особицу.
Стал князь Владимир выспрашивать:
– Ты откуда, добрый молодец, как тебя по имени зовут, величают по отчеству?
– Я из города Мурома, из пригородного села Карачарова, Илья Муромец.
Давно ли, добрый молодец, ты выехал из Мурома?
– Рано утром выехал из Мурома, отвечал Илья, – хотел было к обедне поспеть в Киев-град, да в дороге, в пути призамешкался. А ехал я дорогой прямоезжею мимо города Чернигова, мимо речки Смородинки да Чёрной Грязи.
Насупился князь, нахмурился, глянул недобро:
– Ты, мужик-деревенщина, в глаза над нами насмехаешься! Под Черниговом стоит вражья рать – сила несметная, и ни пешему, ни конному там ни проходу, ни проезду нет. А от Чернигова до Киева прямоезжая дорога давно заросла, замуранела. Возле речки Смородинки да Чёрной Грязи сидит на двенадцати дубах разбойник Соловей, Одихмантьев сын, и не пропускает ни пешего, ни конного. Там и птице-соколу не пролететь!
Отвечает на те слова Ильи Муромец:

Под Черниговом вражье войско всё побито-повоёвано лежит, а Соловей-разбойник на твоём дворе пораненный, к стремени притороченный.
Из– за стола князь Владимир выскочил, накинул кунью шубу на одно плечо, шапку соболью на одно ушко и выбежал на красное крыльцо. Увидел Соловья-разбойника, к стремени притороченного:
– Засвищи-ка, Соловей, по-соловьему, закричи-ка, собака, по-звериному, зашипи, разбойник, по-змеиному!
– Не ты меня, князь, полонил, победил. Победил, полонил меня Илья Муромец. И никого, кроме него, я не послушаюсь.
– Прикажи, Илья Муромец, – говорит князь Владимир. – засвистать, закричать, зашипеть Соловью!
Приказал Илья Муромец:
– Засвищи-ка, Соловей, во полсвисту соловьего, закричи во полкрика звериного, зашипи во полшипа змеиного!
– От раны кровавой. – Соловей говорит, – мой рот пересох. Ты вели налить мне чару зелена вина, не малую чару – в полтора ведра, и тогда я потешу князи Владимира.
Поднесли Соловью-разбойнику чару зелена вина. Принимал злодей чару одной рукой, выпивал чару за единый дух. После того засвистал в полный свист по-соловьему, закричал в полный крик по-звериному, зашипел в полный шип по-змеиному. Тут маковки на теремах покривилися, а околенки [Околенки – оконная рама, оконный переплёт.] в теремах рассыпались, все люди, кто был на дворе, замертво лежат. Владимир-князь стольно-киевский куньей шубой укрывается да окарачь [Окарачь – на четвереньках.] ползёт.
Рассердился Илья Муромец. Он садился на добра коня, вывез Соловья-разбойника во чисто поле:
– Тебе полно, злодей, людей губить! – И отрубил Соловью буйну голову.
Столько Соловей-разбойник и на свете жил. На том сказ и окончился.

skazki.rustih.ru

Илья Муромец и Соловей Разбойник — Литсайт.ру

Илья Муромец и Соловей разбойник

Путнику в дороге хорошо для дум.
Чуждые просторы наполняют ум:
Есть чему дивиться или с чем сравнить,
Чтоб добро от худа мудро отличить.
Богатырь из Мурома, проезжая Русь,
Многое изведал, намотав на ус.
Киев-град не близок, даже на коне,
Впрок не напасёшься с кладью на спине.
И Илья с Бурушей за еду и кров,
Вывозили брёвна из лесу для дров.
Так и добирались от села к селу,
Отмечая каждую сотую версту.
Конь его, Буруша, после стольких дел,
Всей душою к молодцу с дружбой прикипел.

Въехали на поле бранное в крови.
Никого живого, сколько ни зови.
Всюду тленный запах, стаи воронья -
Скорбную картину увидал Илья:
Басурманы, русские мёртвые лежат,
Кони боевые падалью смердят;
Рядом поразбросаны копья и мечи,
Латы, луки, стрелы, шлемы, секачи...
Ветерок колышет порванный шатёр,
Где следы оставил грешный мародёр.
Видно, сеча жаркая тут произошла,
А над бранным полем расстилалась мгла.
Добрый Илья Муромец голову склонил
И по-христиански всех похоронил.
Лишь на третьи сутки полюшко прибрал,
А с трофеев молодец вот что подобрал:
Шлем, кальчугу ладную, лук, копьё и щит
И, перекрестившись, полю говорит:
"Не скорби ты, Полюшко, нет твоей вины
В том, что залегли в тебе лучшие сыны.
Одолели силушку, отвели беду...
Есть тебе отрада — слышишь тишину?
Вновь тебя засеют и взойдёт добро,
И не скоро сунется в твоё лоно зло".

Дальше Илья Муромец в Киев поскакал.
Скоро и Чернигов-град на пути предстал.
Церковь деревянная, ярмарка шумит;
У корчмы, как водится, мужичьё чудит...
Разный люд в Чернигове повидал Илья.
Отдохнул, потешился с бражного хмелья.
Видит: конь, Буруша, в стойле заскучал.
"Да, пора в дорогу!" — богатырь сказал.
"Как проехать в Киев?" — спрашивает он
У того хозяина, где оставлен конь.
Глянул подозрительно ушлый мужичок.
Прежде чем ответить, стребовал должок.
Подсчитал прижимисто, сдачу воротил,
А про путь-дорогу вот что говорил:
"Не езжай ты, молодец, в Киев по прямой.
Вот что я советую, дорогой ты мой!
Есть дорога тихая, правда, подлинней.
Вон, купцы укажут, ездили по ней".
Усмехнулся Муромец, дескать, как же так?
Мужичок понятливый, вроде не дурак.
Спрашивает снова: "Мне на Киев-град
Не окольной надо. Понимаешь, брат?"
"Что ты, друг сердечный? Али перепил?
По прямой дороге мало кто ходил.
Да и те ходили сдуру иль на спор.
Удалые, храбрые… Сгинули с тех пор.
Соловей-разбойник там
                                    на дороге бдит.
С силой окаянною бедствия творит:
Засвистит неистово, зарычит, злодей -
Аж земля трясётся по округе всей!
Крест целую! Веришь? Люди говорят.
Не ходи дорогой той
                           в стольный Киев-град!"
"Ладно, разберёмся, что за Соловей.
Как на Киев ехать? Покажи скорей".
"Эх! Упрямец глупый!.. Ну, тогда гляди:
Видишь, лес дремучий? Тот, что впереди?
Там дорога раньше твёрдая была,
Да, бурьяном, верно,
                                  сильно поросла..."
"За совет — спасибо. Помяну добром.
Говоришь, разбойник? — Это мы учтём".
Мужичок, кивая, взглядом провожал,
Как Илья на Киев прямо поскакал.

Въехал добрый молодец в тот дремучий лес.
Но копьё, на случай, взял наперевес.
К вечеру по дебрям
                           видит: конь устал.
Что ж, остановился. Ночь заночевал.
Лес и впрямь дремучий: сучьями трещит,
Словно угрожая, совами кричит.

Соловей-разбойник в эту ночь не спал.
Что-то он почуял, сон его не брал.
Ростом невеликий, кряжистый, рябой,
Угловатый череп с сивой бородой.
Ляжет, повернётся, головой мотнёт -
Что-то беспокойное давит и гнетёт.
Вдруг, вскочил и замер, ухо навострил:
"Кто-то по дороге в чащу заходил.
О! Как зашумела дикая сова!
Может, показалось?.. Посмотрю сперва".

Муромец с Бурушей спят по одному.
У костра большого, каждый на чеку.
Соловей-разбойник тихо подошёл.
Прошептал довольный: "Вот, я их нашёл!
Конь какой мясистый — жирные бока!
А джигит плечистый -сильная рука!
Едет не окольной, через лес, прямой, -
Значит, повстречаться захотел со мной!"
Тут Илья проснулся. Посторонний хруст
В темени раздался, шелохнулся куст.
"Чую я, Буруша, кто-то рядом есть...
Захотел бы вышел
                             у костра присесть!
Пусть понаблюдает… Подождём утра.
Отдыхай, Буруша. Спать твоя пора".

Выглянуло солнце, оживился лес.
Загалдели птицы, мрак ночной исчез.
Дальше Илья Муромец в чаще поскакал,
Зная, что разбойник, где-то поджидал.
Расступились дебри. На полянке — дуб.
Соловей-разбойник скалит на нём зуб:
"Стой! Служивый конник, дальше ходу нет!
Ты, наверно, слышал от людей совет?"
Усмехнулся Муромец, опустив копьё:
"Ни к чему нам биться, тешить вороньё.
Уступи дорогу! Да и Бог с тобой!
Коль не разминёмся — заберу с собой".
Соловей заёрзал: "Всяких повидал,
Но таких нахалов, как-то не встречал!
Посмотри под ноги! Оглядись, глупец!
Целая дружина! Здесь нашла конец!"
Тут Илья заметил: где не кинешь взгляд -
Кости человеческие в зарослях лежат!
"Ох! Ты окаянный! Бед-то натворил!
Хоть бы по-христиански их похоронил!
Ты откуда родом выдался такой?
Что зачертыхался? Выходи со мной!"
Соловей-разбойник пальцы в рот сложил, -
Мигом свист неистовый дебри оглушил;
Следом, ураганный вихрь закрутил,
Да такой, что сосны на пути валил!
Полетели с пылью камни, сучья, пни -
Били и слепили воина они.
В землю упирался Муромец копьём,
Но осела лошадь под богатырём.
"Напрягись, Буруша! — молодец кричит, -
Подберись поближе! Слышишь, где свистит?"
Пуще разгулялась с вихрем кутерьма:
И вокруг, и сверху — непроглядна тьма.
Но Илья держался. От ударов щит,
Заслонявший воина, мнётся и гремит.
И копьё сломалось, и сорвало шлем,
И Буруша вскоре выдохся совсем.
Ко всему впридачу, сваленной сосной
Выбило героя из седла долой...
Изловчился молодец, лёжа на боку,
Вынул лук из ясеня, зарядил стрелу;
Наугад, по свисту, из последних сил,
Неспеша прицелился и стрелу спустил.
Сразу полегчало. Ураган пропал.
Соловей подпрыгнул, ёкнул и упал.
"Всё! -Илья подумал, — вроде зацепил".
И с мечом, не мешкая, к дубу подскочил.
Видит Илья Муромец: окаянный враг
С кровушкой мотает слёзы на кулак.
Как чумной, качается со стрелой в глазу
И грызёт от боли пыльную лозу.
Богатырь разбойнику руки завязал
И на круп Буруше с кладью закатал.

К вечеру добрался Муромец Илья
До опушки леса. Дальше шли поля.
А до Киев-града — уж рукой подать.
В поле разложился ночь заночевать.
Приготовил ужин сытный у огня,
Обработал раны, напоил коня;
Свежую обнову к Киеву надел,
Взял, настроил гусли и в тиши запел:

" Ой ты, поле брошенное,
Где хозяин твой?
Ведь траву нескошенную
Свёл нещадный зной".

Отвечало полюшко,
Травами шурша,
Отвечало полюшко -
Мудрая душа:

"Улетел соловушка -
Донесла молва,
Тосковавшей жёнушке,
Что она — вдова.

В чёрном ходит вдовушка -
Белый свет не мил.
И мычит коровушка, -
Кто бы подоил.

А она в церквушечке
Молит упокой -
Нет житья в избушечке
С горькою бедой!

Исхудала, бедная,
Извелась скорбеть.
Как берёзка бледная -
Больно посмотреть.

А на двор разбуженный
Ночью на коне
Воротился суженый,
Бывший на войне.

В здравии и благости,
Злой молве назло,
А сердечко радости
Милой не снесло..."

Сам поёт и думает всё о Соловье:
"Что с ним делать в Киеве? — думалось Илье -
Людям не покажешь — тут же разорвут!
Сдался мне на голову этакий хомут..."
Тот озлобно скалится, дёргаясь грозит.
Есть не отказался и всё в лес глядит.
"Отвезу к Владимиру. Пусть решает он.
Есть же кроме божьего у него закон".
Богатырь разбойника запихнул в мешок
И на день грядущий отдохнуть прилёг.

Утром Илья Муромец въехал в Киев-град.
Город разноликий, красен и богат.
Всё казалось дивным взору для Ильи.
Особливо статные на Днепре ладьи.
Киевляне чинные — сплошь одни дельцы.
Даже их холопы важны, как купцы.
Непривычно вольный барышень наряд
И кишит товарами весь торговый ряд.
Как не раскошелиться, коль любезен люд?
Как тут не заважничаешь? — Сразу засмеют!
Растерялся молодец, на себя глядит -
Простоват для стольного, крестик теребит.
Видит! — люди чёрные, лишь в глазах белки!
Вскрикнул Илья Муромец: "Черти, мужики!"
Но в толчее суетной всем не до него -
Всяких, дескать, видели. Будь за своего.
Тут, на грех, мешок его
                                         кто-то развязал,
А с мешка разбойник чуть не убежал.
Богатырь поджал его, двинул кулаком -
Пленник тужно хрюкнул и приник бочком.
Спрашивает: "Кто там?" — бабка на возу.
"Кабана с охоты на убой везу".
Спохватился в Киеве Муромец Илья:
"Значит, кроме прочего, полно и жулья?!
Ишь, как всё не просто! Верь, да не плошай...
Но! Буруша, хватит, трогай, поспешай!"

Царские палаты издали видны
В роскоши и блеске русской старины.
Въехал Илья Муромец на передний двор
В молодецкой стати от плаща до шпор.
Борода, оружие, удаль — всё при нём,
Да ещё с могучим, боевым конём.
"Что за богатырь у нас
                             объявился вдруг?" -
У окна Владимир-князь
                                   спрашивает слуг.
Доложила челядь: "Не из здешних он.
Говорит, из Мурома шлёт тебе поклон.
Просится на службу в киевскую рать
И с тобой о деле, князь,
                               хочет толковать".

Впереди холопчик вёл богатыря -
Заблудиться можно во дворце царя!
У дверей застывшие стражники стоят,
Залы и прихожие в росписях пестрят;
Печи изразцовые, в окнах — разноцвет;
Потолки в узорах, лаковый паркет.
Подойдя к Владимиру, Муромец челом
Поклонился князю с честью и добром.
Киевский властитель принял молодца.
Расспросил о Муроме, о селе отца;
Бедно иль богато в княжестве живут,
Чем купцы торгуют, что на святки пьют;
Как потом постятся, холодна ль зима
И была ли летом нынешним чума.
Важная беседа — повод оценить:
По одёжке встретить, по уму судить.
Князю он понравился: чувствовалась в нём
Праведность и сила, да ещё с умом -
Лишнего не скажет, даром не возьмёт
И о людях добрым словом помянёт.
Князь вино для Муромца поднести велел:
"Ты о деле, кажется, толковать хотел?"
"Есть такое дело — отвечал Илья, -
Я пленил разбойника, значит, Соловья.
По пути на Киев. В битве одолел,
Но судить по-своему как-то не посмел.
Богатырь на брани — воин, не судья...
Как с ним быть прикажешь?" -
                                          вопросил Илья.
Ахнул князь Владимир: "Он ли тот злодей?
Я ведь для управы с ним
                                  слал богатырей.
Целую дружину! Шутка ли сказать.
Да по сей поры об них
                          что-то не слыхать".
Муромец прикрыл свою
                               рану на руке:
"Во дворе разбойник, связанный в мешке".

Вышли князь с Ильёю на передний двор.
Расступились люди под шумливый хор.
Друг у друга спрашивают, — многим невдомёк,
Для чего, мол, молодец достаёт мешок?
Видят — пленник связанный, кряжистый, рябой
С перебитым глазом и едва живой.
В чувство богатырь его
                                    по щекам привёл
И, поставив на ноги, к князю приподвёл.
Дескать, на, любуйся, мне бы с рук долой.
Князь засомневался: "Муромец, постой!
Развяжи злодея. Больно жалок вид.
Пусть себя покажет. Здесь не убежит".
"Ладно, — буркнул Муромец -
                              как прикажешь, князь".
И по-деловому срезал перевязь.
"Дай воды" — разбойник прохрипел едва.
"Ишь ты! Разумеет русские слова!" -
Произнёс Владимир под всеобщий смех.
"Где моя дружина? Говори при всех!"
Но сперва разбойник жажду утолил.
"Нет твоей дружины. Я их победил. -
Указал на Муромца — Этот прискакал,
Косточки их белые в яму закопал".
"Значит, всю дружину свистом положил,
А приехал Муромец и тебя побил?"
Засмеялись люди — княжеский вопрос
Приняли куражливым, как бы не всерьёз.
"Хитрый оказался: под коня упал,
Мёртвым притворился, а потом стрелял".
Усмехнувшись, Муромец князю подтвердил:
"Так оно и было: лёжа подстрелил".
Князь тянул с решением, головой встряхнул,
Как-то недоверчиво на Илью взглянул.
Оглядел разбойника: "Что-то тут… не так!"
А толпа прибавилась с гомоном зевак.
Соловей же в гомоне случай подловил:
Сжался неожиданно, пальцы закусил -
Тут же свист неистовый разметал людей!
Даже в стойле княжеском смяло лошадей.
Крики, пыль, одежда, битое стекло
В ужасе смятения вихрем замело...
Только Илья Муромец был настороже:
Знал он эти штучки… и держал уже
Сильными руками сзади Соловья -
Живо свист неистовый обуздал Илья!
Выволок за город, палец отрубил
И с пинком разбойника грубо отпустил...

Дикая усталость Муромца взяла!
А героя киевские звали купола.
Надо возвращаться, службу начинать,
Да вокруг спокойно. Лето — благодать!
Ласковое солнце, щедрое теплом,
Бликами игралось с голубым Днепром.
Весело купались в воздухе стрижи,
Цокали кузнечики в васильковой ржи;
Там, за нивой спеющей, -
                               стройный ряд берёз
И кусты пахучие диких пыльных роз;
Берег приднепровский то отлог, то крут,
Где мальчишки местные плещутся, орут...
"Да! — подумал Муромец — Вот где красота!
Душно в Киев-граде, давит теснота..."
Он распряг Бурушу, искупал в Днепре.
Дал коня натешиться шумной детворе...
Не спешил он в Киев. У реки присел,
Вынул гусли звонкие, весело запел:

"Хорошо бы не тягаться,
Жить на месте, строить дом.
По хозяйству заниматься
С доброй жёнушкой вдвоём...

А ведь здорово! Ей-богу!
Только, кровушка кипит, -
Всё зовёт меня в дорогу,
Жить спокойно не велит.

Что-то тихие туманы...
Эх, ты, конь мой боевой! -
Где же эти басурманы?
Пообмякли мы с тобой!

Наконец-то, объявились
Басурмановы полки.
Наконец-то, облачились
В шлем и латы мужики!

Ну, жена, целуй, прощайся.
Выступаю, не горюй.
А она: "Ступай, сражайся.
Поразвейся, повоюй".

А в походе наглядишься,
Намотаешься с войной
И уж больше не кичишься,
И уж хочется домой".

litsait.ru

Илья Муромец и Соловей-разбойник

Илья Муромец и Соловей-разбойник. Былина

Из того ли то из города из Мурома,
Из того села да Карачарова
Выезжал удаленький дородный добрый молодец.
Он стоял заутреню во Муроме,
А й к обеденке поспеть хотел он в стольный Киев-град.
Да й подъехал он ко славному ко городу к Чернигову.
У того ли города Чернигова
Нагнано-то силушки черным-черно,
А й черным-черно, как черна ворона.
Так пехотою никто тут не прохаживат,
На добром коне никто тут не проезживат,
Птица черный ворон не пролётыват,
Серый зверь да не прорыскиват.
А подъехал как ко силушке великоей,
Он как стал-то эту силушку великую,
Стал конем топтать да стал копьем колоть,
А й побил он эту силу всю великую.

Он подъехал-то под славный под Чернигов-град,
Выходили мужички да тут черниговски
И отворяли-то ворота во Чернигов-град,
А й зовут его в Чернигов воеводою.
Говорит-то им Илья да таковы слова:
- Ай же мужички да вы черниговски!
Я не йду к вам во Чернигов воеводою.
Укажите мне дорожку прямоезжую,
Прямоезжую да в стольный Киев-град.
Говорили мужички ему черниговски:
- Ты, удаленький дородный добрый молодец,
Ай ты, славный богатырь да святорусский!
Прямоезжая дорожка заколодела,
Заколодела дорожка, замуравела.
А й по той ли по дорожке прямоезжею
Да й пехотою никто да не прохаживал,
На добром коне никто да не проезживал.
Как у той ли то у Грязи-то у Черноей,
Да у той ли у березы у покляпыя,
Да у той ли речки у Смородины,
У того креста у Леванидова
Сидит Соловей Разбойник на сыром дубу,
Сидит Соловей Разбойник Одихмантьев сын.
А то свищет Соловей да по-соловьему,
Он кричит, злодей-разбойник, по-звериному,
И от его ли то от посвиста соловьего,
И от его ли то от покрика звериного
Те все травушки-муравы уплетаются,
Все лазоревы цветочки осыпаются,
Темны лесушки к земле все приклоняются, -
А что есть людей - то все мертвы лежат.
Прямоезжею дороженькой - пятьсот есть верст,
А й окольноей дорожкой - цела тысяча.

Он спустил добра коня да й богатырского,
Он поехал-то дорожкой прямоезжею.
Его добрый конь да богатырский
С горы на гору стал перескакивать,
С холмы на холмы стал перамахивать,
Мелки реченьки, озерка промеж ног пускал.
Подъезжает он ко речке ко Смородине,
Да ко тоей он ко Грязи он ко Черноей,
Да ко тою ко березе ко покляпыя,
К тому славному кресту ко Леванидову.
Засвистал-то Соловей да по-соловьему,
Закричал злодей-разбойник по-звериному -
Так все травушки-муравы уплеталися,
Да й лазоревы цветочки осыпалися,
Темны лесушки к земле все приклонилися.

Его добрый конь да богатырский
А он на корни да спотыкается -
А й как старый-от казак да Илья Муромец
Берет плеточку шелковую в белу руку,
А он бил коня да по крутым ребрам,
Говорил-то он, Илья, таковы слова:
- Ах ты, волчья сыть да й травяной мешок!
Али ты идти не хошь, али нести не можь?
Что ты на корни, собака, спотыкаешься?
Не слыхал ли посвиста соловьего,
Не слыхал ли покрика звериного,
Не видал ли ты ударов богатырскиих?

А й тут старыя казак да Илья Муромец
Да берет-то он свой тугой лук разрывчатый,
Во свои берет во белы он во ручушки.
Он тетивочку шелковеньку натягивал,
А он стрелочку каленую накладывал,
Он стрелил в того-то Соловья Разбойника,
Ему выбил право око со косицею,
Он спустил-то Соловья да на сыру землю,
Пристегнул его ко правому ко стремечку булатному,
Он повез его по славну по чисту полю,
Мимо гнездышка повез да соловьиного.

Во том гнездышке да соловьиноем
А случилось быть да и три дочери,
А й три дочери его любимыих.
Больша дочка - эта смотрит во окошечко косявчато,
Говорит она да таковы слова:
- Едет-то наш батюшка чистым полем,
А сидит-то на добром коне,
А везет он мужичища-деревенщину
Да у правого у стремени прикована.

Поглядела как другая дочь любимая,
Говорила-то она да таковы слова:
- Едет батюшка раздольицем чистым полем,
Да й везет он мужичища-деревенщину
Да й ко правому ко стремени прикована, -
Поглядела его меньша дочь любимая,
Говорила-то она да таковы слова:
- Едет мужичище-деревенщина,
Да й сидит мужик он на добром коне,
Да й везет-то наша батюшка у стремени,
У булатного у стремени прикована -
Ему выбито-то право око со косицею.

Говорила-то й она да таковы слова:
- А й же мужевья наши любимые!
Вы берите-ко рогатины звериные,
Да бегите-ко в раздольице чисто поле,
Да вы бейте мужичища-деревенщину!

Эти мужевья да их любимые,
Зятевья-то есть да соловьиные,
Похватали как рогатины звериные,
Да и бежали-то они да й во чисто поле
Ко тому ли к мужичище-деревенщине,
Да хотят убить-то мужичища-деревенщину.

Говорит им Соловей Разбойник Одихмантьев сын:
- Ай же зятевья мои любимые!
Побросайте-ка рогатины звериные,
Вы зовите мужика да деревенщину,
В свое гнездышко зовите соловьиное,
Да кормите его ествушкой сахарною,
Да вы пойте его питьецом медвяныим,
Да й дарите ему дары драгоценные!

Эти зятевья да соловьиные
Побросали-то рогатины звериные,
А й зовут мужика да й деревенщину
Во то гнездышко да соловьиное.

Да й мужик-то деревенщина не слушался,
А он едет-то по славному чисту полю
Прямоезжею дорожкой в стольный Киев-град.
Он приехал-то во славный стольный Киев-град
А ко славному ко князю на широкий двор.
А й Владимир-князь он вышел со божьей церкви,
Он пришел в палату белокаменну,
Во столовую свою во горенку,
Он сел есть да пить да хлеба кушати,
Хлеба кушати да пообедати.
А й тут старыя казак да Илья Муромец
Становил коня да посередь двора,
Сам идет он во палаты белокаменны.
Проходил он во столовую во горенку,
На пяту он дверь-то поразмахивал*.
Крест-от клал он по-писаному,
Вел поклоны по-ученому,
На все на три, на четыре на сторонки низко кланялся,
Самому князю Владимиру в особину,
Еще всем его князьям он подколенныим.

Тут Владимир-князь стал молодца выспрашивать:
- Ты скажи-тко, ты откулешний, дородный добрый молодец,
Тебя как-то, молодца, да именем зовут,
Величают, удалого, по отечеству?

Говорил-то старыя казак да Илья Муромец:
- Есть я с славного из города из Мурома,
Из того села да Карачарова,
Есть я старыя казак да Илья Муромец,
Илья Муромец да сын Иванович.

Говорит ему Владимир таковы слова:
- Ай же старыя казак да Илья Муромец!
Да й давно ли ты повыехал из Мурома
И которою дороженькой ты ехал в стольный Киев-град?
Говорил Илья он таковы слова:
- Ай ты славныя Владимир стольно-киевский!
Я стоял заутреню христосскую во Муроме,
А й к обеденке поспеть хотел я в стольный Киев-град,
То моя дорожка призамешкалась.
А я ехал-то дорожкой прямоезжею,
Прямоезжею дороженькой я ехал мимо-то Чернигов-град,
Ехал мимо эту Грязь да мимо Черную,
Мимо славну реченьку Смородину,
Мимо славную березу ту покляпую,
Мимо славный ехал Леванидов крест.

Говорил ему Владимир таковы слова:
- Ай же мужичища-деревенщина,
Во глазах, мужик, да подлыгаешься,
Во глазах, мужик, да насмехаешься!
Как у славного у города Чернигова
Нагнано тут силы много множество -
То пехотою никто да не прохаживал
И на добром коне никто да не проезживал,
Туда серый зверь да нз прорыскивал,
Птица черный ворон не пролетывал.
А й у той ли то у Грязи-то у Черноей,
Да у славноей у речки у Смородины,
А й у той ли у березы у покляпыя,
У того креста у Леванидова
Соловей сидит Разбойник Одихмантьев сын.
То как свищет Соловей да по-соловьему,
Как кричит злодей-разбойник по-звериному -
То все травушки-муравы уплетаются,
А лазоревы цветочки прочь осыпаются,
Темны лесушки к земле все приклоняются,
А что есть людей - то все мертвы лежат.

Говорил ему Илья да таковы слова:
- Ты, Владимир-князь да стольно-киевский!
Соловей Разбойник на твоем дворе.
Ему выбито ведь право око со косицею,
И он ко стремени булатному прикованный.

То Владимир-князь-от стольно-киевский
Он скорёшенько вставал да на резвы ножки,
Кунью шубоньку накинул на одно плечко,
То он шапочку соболью на одно ушко,
Он выходит-то на свой-то на широкий двор
Посмотреть на Соловья Разбойника.
Говорил-то ведь Владимир-князь да таковы слова:
- Засвищи-тко, Соловей, ты по-соловьему,
Закричи-тко ты, собака, по-звериному.

Говорил-то Соловей ему Разбойник Одихмантьев сын:
- Не у вас-то я сегодня, князь, обедаю,
А не вас-то я хочу да и послушати.
Я обедал-то у старого казака Ильи Муромца,
Да его хочу-то я послушати.

Говорил-то как Владимир-князь да стольно-киевский.
- Ай же старыя казак ты Илья Муромец!
Прикажи-тко засвистать ты Соловья да й по-соловьему,
Прикажи-тко закричать да по-звериному.
Говорил Илья да таковы слова:
- Ай же Соловей Разбойник Одихмантьев сын!
Засвищи-тко ты во полсвиста соловьего,
Закричи-тко ты во полкрика звериного.

Говорил-то ему Соловой Разбойник Одихмантьев сын:
- Ай же старыя казак ты Илья Муромец!
Мои раночки кровавы запечатались,
Да не ходят-то мои уста сахарные,
Не могу я засвистать да й по-соловьему,
Закричать-то не могу я по-звериному.
А й вели-тко князю ты Владимиру
Налить чару мне да зелена вина.
Я повыпью-то как чару зелена вина -
Мои раночки кровавы поразойдутся,
Да й уста мои сахарны порасходятся,
Да тогда я засвищу да по-соловьему,
Да тогда я закричу да по-звериному.

Говорил Илья тут князю он Владимиру:
- Ты, Владимир-князь да стольно-киевский,
Ты поди в свою столовую во горенку,
Наливай-то чару зелена вина.
Ты не малую стопу - да полтора ведра,
Подноси-тко к Соловью к Разбойнику. -
То Владимир-князь да стольно-киевский,
Он скоренько шел в столову свою горенку,
Наливал он чару зелена вина,
Да не малу он стопу - да полтора ведра,
Разводил медами он стоялыми,
Приносил-то он ко Соловью Разбойнику.
Соловей Разбойник Одихмантьев сын
Принял чарочку от князя он одной ручкой,
Выпил чарочку ту Соловей одним духом.

Засвистал как Соловей тут по-соловьему,
Закричал Разбойник по-звериному -
Маковки на теремах покривились,
А околенки во теремах рассыпались.
От него, от посвиста соловьего,
А что есть-то людушек - так все мертвы лежат,
А Владимир-князь-от стольно-киевский
Куньей шубонькой он укрывается.

А й тут старый-от казак да Илья Муромец,
Он скорешенько садился на добра коня,
А й он вез-то Соловья да во чисто поле,
И он срубил ему да буйну голову.
Говорил Илья да таковы слова:
- Тебе полно-тко свистать да по-соловьему,
Тебе полно-тко кричать да по-звериному,
Тебе полно-тко слезить да отцов-матерей,
Тебе полно-тко вдовить да жен молодыих,
Тебе полно-тко спущать-то сиротать да малых детушек!
А тут Соловью ему й славу поют,
А й славу поют ему век по веку!

 

www.miloliza.com

Илья Муромец и Соловей разбойник читать былину или слушать онлайн

Из того ли то из города из Мурома,
Из того села да Карачарова
Выезжал удаленький дородный добрый молодец.
Он стоял заутреню во Муроме,
А й к обеденке поспеть хотел он в стольный Киев-град.
Да й подъехал он ко славному ко городу к Чернигову.
У того ли города Чернигова
Нагнано-то силушки черным-черно,
А й черным-черно, как черна ворона.
Так пехотою никто тут не прохаживат,
На добром коне никто тут не проезживат,
Птица черный ворон не пролётыват,
Серый зверь да не прорыскиват.
А подъехал как ко силушке великоей,
Он как стал-то эту силушку великую,
Стал конем топтать да стал копьем колоть,
А й побил он эту силу всю великую.

Он подъехал-то под славный под Чернигов-град,
Выходили мужички да тут черниговски
И отворяли-то ворота во Чернигов-град,
А й зовут его в Чернигов воеводою.
Говорит-то им Илья да таковы слова:
- Ай же мужички да вы черниговски!
Я не йду к вам во Чернигов воеводою.
Укажите мне дорожку прямоезжую,
Прямоезжую да в стольный Киев-град.
Говорили мужички ему черниговски:
- Ты, удаленький дородный добрый молодец,
Ай ты, славный богатырь да святорусский!
Прямоезжая дорожка заколодела,
Заколодела дорожка, замуравела.
А й по той ли по дорожке прямоезжею
Да й пехотою никто да не прохаживал,
На добром коне никто да не проезживал.
Как у той ли то у Грязи-то у Черноей,
Да у той ли у березы у покляпыя,
Да у той ли речки у Смородины,
У того креста у Леванидова
Сидит Соловей Разбойник на сыром дубу,
Сидит Соловей Разбойник Одихмантьев сын.
А то свищет Соловей да по-соловьему,
Он кричит, злодей-разбойник, по-звериному,
И от его ли то от посвиста соловьего,
И от его ли то от покрика звериного
Те все травушки-муравы уплетаются,
Все лазоревы цветочки осыпаются,
Темны лесушки к земле все приклоняются, -
А что есть людей - то все мертвы лежат.
Прямоезжею дороженькой - пятьсот есть верст,
А й окольноей дорожкой - цела тысяча.

Он спустил добра коня да й богатырского,
Он поехал-то дорожкой прямоезжею.
Его добрый конь да богатырский
С горы на гору стал перескакивать,
С холмы на холмы стал перамахивать,
Мелки реченьки, озерка промеж ног пускал.
Подъезжает он ко речке ко Смородине,
Да ко тоей он ко Грязи он ко Черноей,
Да ко тою ко березе ко покляпыя,
К тому славному кресту ко Леванидову.
Засвистал-то Соловей да по-соловьему,
Закричал злодей-разбойник по-звериному -
Так все травушки-муравы уплеталися,
Да й лазоревы цветочки осыпалися,
Темны лесушки к земле все приклонилися.

Его добрый конь да богатырский
А он на корни да спотыкается -
А й как старый-от казак да Илья Муромец
Берет плеточку шелковую в белу руку,
А он бил коня да по крутым ребрам,
Говорил-то он, Илья, таковы слова:
- Ах ты, волчья сыть да й травяной мешок!
Али ты идти не хошь, али нести не можь?
Что ты на корни, собака, спотыкаешься?
Не слыхал ли посвиста соловьего,
Не слыхал ли покрика звериного,
Не видал ли ты ударов богатырскиих?

А й тут старыя казак да Илья Муромец
Да берет-то он свой тугой лук разрывчатый,
Во свои берет во белы он во ручушки.
Он тетивочку шелковеньку натягивал,
А он стрелочку каленую накладывал,
Он стрелил в того-то Соловья Разбойника,
Ему выбил право око со косицею,
Он спустил-то Соловья да на сыру землю,
Пристегнул его ко правому ко стремечку булатному,
Он повез его по славну по чисту полю,
Мимо гнездышка повез да соловьиного.

Во том гнездышке да соловьиноем
А случилось быть да и три дочери,
А й три дочери его любимыих.
Больша дочка - эта смотрит во окошечко косявчато,
Говорит она да таковы слова:
- Едет-то наш батюшка чистым полем,
А сидит-то на добром коне,
А везет он мужичища-деревенщину
Да у правого у стремени прикована.

Поглядела как другая дочь любимая,
Говорила-то она да таковы слова:
- Едет батюшка раздольицем чистым полем,
Да й везет он мужичища-деревенщину
Да й ко правому ко стремени прикована, -
Поглядела его меньша дочь любимая,
Говорила-то она да таковы слова:
- Едет мужичище-деревенщина,
Да й сидит мужик он на добром коне,
Да й везет-то наша батюшка у стремени,
У булатного у стремени прикована -
Ему выбито-то право око со косицею.

Говорила-то й она да таковы слова:
- А й же мужевья наши любимые!
Вы берите-ко рогатины звериные,
Да бегите-ко в раздольице чисто поле,
Да вы бейте мужичища-деревенщину!

Эти мужевья да их любимые,
Зятевья-то есть да соловьиные,
Похватали как рогатины звериные,
Да и бежали-то они да й во чисто поле
Ко тому ли к мужичище-деревенщине,
Да хотят убить-то мужичища-деревенщину.

Говорит им Соловей Разбойник Одихмантьев сын:
- Ай же зятевья мои любимые!
Побросайте-ка рогатины звериные,
Вы зовите мужика да деревенщину,
В свое гнездышко зовите соловьиное,
Да кормите его ествушкой сахарною,
Да вы пойте его питьецом медвяныим,
Да й дарите ему дары драгоценные!

Эти зятевья да соловьиные
Побросали-то рогатины звериные,
А й зовут мужика да й деревенщину
Во то гнездышко да соловьиное.

Да й мужик-то деревенщина не слушался,
А он едет-то по славному чисту полю
Прямоезжею дорожкой в стольный Киев-град.
Он приехал-то во славный стольный Киев-град
А ко славному ко князю на широкий двор.
А й Владимир-князь он вышел со божьей церкви,
Он пришел в палату белокаменну,
Во столовую свою во горенку,
Он сел есть да пить да хлеба кушати,
Хлеба кушати да пообедати.
А й тут старыя казак да Илья Муромец
Становил коня да посередь двора,
Сам идет он во палаты белокаменны.
Проходил он во столовую во горенку,
На пяту он дверь-то поразмахивал.
Крест-от клал он по-писаному,
Вел поклоны по-ученому,
На все на три, на четыре на сторонки низко кланялся,
Самому князю Владимиру в особину,
Еще всем его князьям он подколенныим.

Тут Владимир-князь стал молодца выспрашивать:
- Ты скажи-тко, ты откулешний, дородный добрый молодец,
Тебя как-то, молодца, да именем зовут,
Величают, удалого, по отечеству?

Говорил-то старыя казак да Илья Муромец:
- Есть я с славного из города из Мурома,
Из того села да Карачарова,
Есть я старыя казак да Илья Муромец,
Илья Муромец да сын Иванович.

Говорит ему Владимир таковы слова:
- Ай же старыя казак да Илья Муромец!
Да й давно ли ты повыехал из Мурома
И которою дороженькой ты ехал в стольный Киев-град?
Говорил Илья он таковы слова:
- Ай ты славныя Владимир стольно-киевский!
Я стоял заутреню христосскую во Муроме,
А й к обеденке поспеть хотел я в стольный Киев-град,
То моя дорожка призамешкалась.
А я ехал-то дорожкой прямоезжею,
Прямоезжею дороженькой я ехал мимо-то Чернигов-град,
Ехал мимо эту Грязь да мимо Черную,
Мимо славну реченьку Смородину,
Мимо славную березу ту покляпую,
Мимо славный ехал Леванидов крест.

Говорил ему Владимир таковы слова:
- Ай же мужичища-деревенщина,
Во глазах, мужик, да подлыгаешься,
Во глазах, мужик, да насмехаешься!
Как у славного у города Чернигова
Нагнано тут силы много множество -
То пехотою никто да не прохаживал
И на добром коне никто да не проезживал,
Туда серый зверь да нз прорыскивал,
Птица черный ворон не пролетывал.
А й у той ли то у Грязи-то у Черноей,
Да у славноей у речки у Смородины,
А й у той ли у березы у покляпыя,
У того креста у Леванидова
Соловей сидит Разбойник Одихмантьев сын.
То как свищет Соловей да по-соловьему,
Как кричит злодей-разбойник по-звериному -
То все травушки-муравы уплетаются,
А лазоревы цветочки прочь осыпаются,
Темны лесушки к земле все приклоняются,
А что есть людей - то все мертвы лежат.

Говорил ему Илья да таковы слова:
- Ты, Владимир-князь да стольно-киевский!
Соловей Разбойник на твоем дворе.
Ему выбито ведь право око со косицею,
И он ко стремени булатному прикованный.

То Владимир-князь-от стольно-киевский
Он скорёшенько вставал да на резвы ножки,
Кунью шубоньку накинул на одно плечко,
То он шапочку соболью на одно ушко,
Он выходит-то на свой-то на широкий двор
Посмотреть на Соловья Разбойника.
Говорил-то ведь Владимир-князь да таковы слова:
- Засвищи-тко, Соловей, ты по-соловьему,
Закричи-тко ты, собака, по-звериному.

Говорил-то Соловей ему Разбойник Одихмантьев сын:
- Не у вас-то я сегодня, князь, обедаю,
А не вас-то я хочу да и послушати.
Я обедал-то у старого казака Ильи Муромца,
Да его хочу-то я послушати.

Говорил-то как Владимир-князь да стольно-киевский.
- Ай же старыя казак ты Илья Муромец!
Прикажи-тко засвистать ты Соловья да й по-соловьему,
Прикажи-тко закричать да по-звериному.
Говорил Илья да таковы слова:
- Ай же Соловей Разбойник Одихмантьев сын!
Засвищи-тко ты во полсвиста соловьего,
Закричи-тко ты во полкрика звериного.

Говорил-то ему Соловой Разбойник Одихмантьев сын:
- Ай же старыя казак ты Илья Муромец!
Мои раночки кровавы запечатались,
Да не ходят-то мои уста сахарные,
Не могу я засвистать да й по-соловьему,
Закричать-то не могу я по-звериному.
А й вели-тко князю ты Владимиру
Налить чару мне да зелена вина.
Я повыпью-то как чару зелена вина -
Мои раночки кровавы поразойдутся,
Да й уста мои сахарны порасходятся,
Да тогда я засвищу да по-соловьему,
Да тогда я закричу да по-звериному.

Говорил Илья тут князю он Владимиру:
- Ты, Владимир-князь да стольно-киевский,
Ты поди в свою столовую во горенку,
Наливай-то чару зелена вина.
Ты не малую стопу - да полтора ведра,
Подноси-тко к Соловью к Разбойнику. -
То Владимир-князь да стольно-киевский,
Он скоренько шел в столову свою горенку,
Наливал он чару зелена вина,
Да не малу он стопу - да полтора ведра,
Разводил медами он стоялыми,
Приносил-то он ко Соловью Разбойнику.
Соловей Разбойник Одихмантьев сын
Принял чарочку от князя он одной ручкой,
Выпил чарочку ту Соловей одним духом.

Засвистал как Соловей тут по-соловьему,
Закричал Разбойник по-звериному -
Маковки на теремах покривились,
А околенки во теремах рассыпались.
От него, от посвиста соловьего,
А что есть-то людушек - так все мертвы лежат,
А Владимир-князь-от стольно-киевский
Куньей шубонькой он укрывается.

А й тут старый-от казак да Илья Муромец,
Он скорешенько садился на добра коня,
А й он вез-то Соловья да во чисто поле,
И он срубил ему да буйну голову.
Говорил Илья да таковы слова:
- Тебе полно-тко свистать да по-соловьему,
Тебе полно-тко кричать да по-звериному,
Тебе полно-тко слезить да отцов-матерей,
Тебе полно-тко вдовить да жен молодыих,
Тебе полно-тко спущать-то сиротать да малых детушек!
А тут Соловью ему й славу поют,
А й славу поют ему век по веку!

detskie-skazki.net

Илья Муромец и Соловей Разбойник

Подробности
Просмотров: 40990

Илья Муромец и Соловей Разбойник. Былина

В том ли в городе во Муроме, в том ли в селе Карачарове жила-была семья. И росло в той семье чадо милое - Ильюшенька сын Иванович.

Опечалил он родителей своих - был здоровьем слаб, все в избе на печи лежал и не мог он встать на резвы ноженьки.

Так пролежал на печи он тридцать лет и три годика.

Как в одно утро ранее постучали ко Илюшеньке калики-перехожие. Говорят: "Напои ты нас добрый молодец водой студеной, жажда мучает!" Отвечает им Илюшенька: "Стыдно старые за водой посылать безногого!" Тут напрягся Илюшенька и пошел по сырой земле-матушке. Лишь принес он воды студеной страничкам как они молвили: "А ты испей водицы студеной!" Выпил Илья водицы колодезной. Тут случилось чудо чудное. И почувствовал Илья в себе силу богатырскую.

А как стал Илюшенька богатырем, так отправился совершать подвиги ратные.

Узнал он, что возле города Чернигова сидит враг неведомый. Путь его был далек и опасен. Прямоезжая дорожка заколодена, заколодена дорожка замуравлена.

И на добром коне тут никто не прохаживал. Место сие называлось v Черная Грязь, что у реки Смородины. Сидит там Соловей-Разбойник. И свищет он по-соловьиному, кричит по-звериному. И от этого травушка-муравушка заплетается. Все лазоревы цветочки осыпаются. Темны лесушки к земле все преклоняются. И люди, что были там все мертвы лежат.

Когда Муромец подъехал ближе, Соловей засвистел. Его добрый конь стал спотыкаться. Он берет тугой лук разрывчатый и стрелу колену, накладывает и стреляет во врага и выбивает око со косицею. Пристегнул его к стремечку и повез по чисту полю. Прямо в стольный Киев град ко князю Владимиру. И все приговаривал: "Полно тебе свистать по-соловьиному, полно тебе сиротить да малых детушек!"

 

www.miloliza.com

читать сказку для детей, текст онлайн на РуСтих

Из того ли то из города из Мурома,

Из того села да Карачарова

Выезжал удаленький дородный добрый молодец.

Он стоял заутреню во Муроме,

А й к обеденке поспеть хотел он в стольный Киев-град.

Да й подъехал он ко славному ко городу к Чернигову.

У того ли города Чернигова

Нагнано-то силушки черным-черно,

А й черным-черно, как черна ворона.

Так пехотою никто тут не прохаживат,

На добром коне никто тут не проезживат,

Птица черный ворон не пролётыват,

Серый зверь да не прорыскиват.

А подъехал как ко силушке великоей,

Он как стал-то эту силушку великую,

Стал конем топтать да стал копьем колоть,

А й побил он эту силу всю великую.

Он подъехал-то под славный под Чернигов-град,

Выходили мужички да тут черниговски

И отворяли-то ворота во Чернигов-град,

А й зовут его в Чернигов воеводою.

Говорит-то им Илья да таковы слова:

— Ай же мужички да вы черниговски!

Я не йду к вам во Чернигов воеводою.

Укажите мне дорожку прямоезжую,

Прямоезжую да в стольный Киев-град.

Говорили мужички ему черниговски:

— Ты, удаленький дородный добрый молодец,

Ай ты, славный богатырь да святорусский!

Прямоезжая дорожка заколодела,

Заколодела дорожка, замуравела.

А й по той ли по дорожке прямоезжею

Да й пехотою никто да не прохаживал,

На добром коне никто да не проезживал.

Как у той ли то у Грязи-то у Черноей,

Да у той ли у березы у покляпыя,

Да у той ли речки у Смородины,

У того креста у Леванидова

Сидит Соловей Разбойник на сыром дубу,

Сидит Соловей Разбойник Одихмантьев сын.

А то свищет Соловей да по-соловьему,

Он кричит, злодей-разбойник, по-звериному,

И от его ли то от посвиста соловьего,

И от его ли то от покрика звериного

Те все травушки-муравы уплетаются,

Все лазоревы цветочки осыпаются,

Темны лесушки к земле все приклоняются, —

А что есть людей — то все мертвы лежат.

Прямоезжею дороженькой — пятьсот есть верст,

А й окольноей дорожкой — цела тысяча.

Он спустил добра коня да й богатырского,

Он поехал-то дорожкой прямоезжею.

Его добрый конь да богатырский

С горы на гору стал перескакивать,

С холмы на холмы стал перамахивать,

Мелки реченьки, озерка промеж ног пускал.

Подъезжает он ко речке ко Смородине,

Да ко тоей он ко Грязи он ко Черноей,

Да ко тою ко березе ко покляпыя,

К тому славному кресту ко Леванидову.

Засвистал-то Соловей да по-соловьему,

Закричал злодей-разбойник по-звериному —

Так все травушки-муравы уплеталися,

Да й лазоревы цветочки осыпалися,

Темны лесушки к земле все приклонилися.

Его добрый конь да богатырский

А он на корни да спотыкается —

А й как старый-от казак да Илья Муромец

Берет плеточку шелковую в белу руку,

А он бил коня да по крутым ребрам,

Говорил-то он, Илья, таковы слова:

— Ах ты, волчья сыть да й травяной мешок!

Али ты идти не хошь, али нести не можь?

Что ты на корни, собака, спотыкаешься?

Не слыхал ли посвиста соловьего,

Не слыхал ли покрика звериного,

Не видал ли ты ударов богатырскиих?

А й тут старыя казак да Илья Муромец

Да берет-то он свой тугой лук разрывчатый,

Во свои берет во белы он во ручушки.

Он тетивочку шелковеньку натягивал,

А он стрелочку каленую накладывал,

Он стрелил в того-то Соловья Разбойника,

Ему выбил право око со косицею,

Он спустил-то Соловья да на сыру землю,

Пристегнул его ко правому ко стремечку булатному,

Он повез его по славну по чисту полю,

Мимо гнездышка повез да соловьиного.

Во том гнездышке да соловьиноем

А случилось быть да и три дочери,

А й три дочери его любимыих.

Больша дочка — эта смотрит во окошечко косявчато,

Говорит она да таковы слова:

— Едет-то наш батюшка чистым полем,

А сидит-то на добром коне,

А везет он мужичища-деревенщину

Да у правого у стремени прикована.

Поглядела как другая дочь любимая,

Говорила-то она да таковы слова:

— Едет батюшка раздольицем чистым полем,

Да й везет он мужичища-деревенщину

Да й ко правому ко стремени прикована, —

Поглядела его меньша дочь любимая,

Говорила-то она да таковы слова:

— Едет мужичище-деревенщина,

Да й сидит мужик он на добром коне,

Да й везет-то наша батюшка у стремени,

У булатного у стремени прикована —

Ему выбито-то право око со косицею.

Говорила-то й она да таковы слова:

— А й же мужевья наши любимые!

Вы берите-ко рогатины звериные,

Да бегите-ко в раздольице чисто поле,

Да вы бейте мужичища-деревенщину!

Эти мужевья да их любимые,

Зятевья-то есть да соловьиные,

Похватали как рогатины звериные,

Да и бежали-то они да й во чисто поле

Ко тому ли к мужичище-деревенщине,

Да хотят убить-то мужичища-деревенщину.

Говорит им Соловей Разбойник Одихмантьев сын:

— Ай же зятевья мои любимые!

Побросайте-ка рогатины звериные,

Вы зовите мужика да деревенщину,

В свое гнездышко зовите соловьиное,

Да кормите его ествушкой сахарною,

Да вы пойте его питьецом медвяныим,

Да й дарите ему дары драгоценные!

Эти зятевья да соловьиные

Побросали-то рогатины звериные,

А й зовут мужика да й деревенщину

Во то гнездышко да соловьиное.

Да й мужик-то деревенщина не слушался,

А он едет-то по славному чисту полю

Прямоезжею дорожкой в стольный Киев-град.

Он приехал-то во славный стольный Киев-град

А ко славному ко князю на широкий двор.

А й Владимир-князь он вышел со божьей церкви,

Он пришел в палату белокаменну,

Во столовую свою во горенку,

Он сел есть да пить да хлеба кушати,

Хлеба кушати да пообедати.

А й тут старыя казак да Илья Муромец

Становил коня да посередь двора,

Сам идет он во палаты белокаменны.

Проходил он во столовую во горенку,

На пяту он дверь-то поразмахивал*.

Крест-от клал он по-писаному,

Вел поклоны по-ученому,

На все на три, на четыре на сторонки низко кланялся,

Самому князю Владимиру в особину,

Еще всем его князьям он подколенныим.

Тут Владимир-князь стал молодца выспрашивать:

— Ты скажи-тко, ты откулешний, дородный добрый молодец,

Тебя как-то, молодца, да именем зовут,

Величают, удалого, по отечеству?

Говорил-то старыя казак да Илья Муромец:

— Есть я с славного из города из Мурома,

Из того села да Карачарова,

Есть я старыя казак да Илья Муромец,

Илья Муромец да сын Иванович.

Говорит ему Владимир таковы слова:

— Ай же старыя казак да Илья Муромец!

Да й давно ли ты повыехал из Мурома

И которою дороженькой ты ехал в стольный Киев-град?

Говорил Илья он таковы слова:

— Ай ты славныя Владимир стольно-киевский!

Я стоял заутреню христосскую во Муроме,

А й к обеденке поспеть хотел я в стольный Киев-град,

То моя дорожка призамешкалась.

А я ехал-то дорожкой прямоезжею,

Прямоезжею дороженькой я ехал мимо-то Чернигов-град,

Ехал мимо эту Грязь да мимо Черную,

Мимо славну реченьку Смородину,

Мимо славную березу ту покляпую,

Мимо славный ехал Леванидов крест.

Говорил ему Владимир таковы слова:

— Ай же мужичища-деревенщина,

Во глазах, мужик, да подлыгаешься,

Во глазах, мужик, да насмехаешься!

Как у славного у города Чернигова

Нагнано тут силы много множество —

То пехотою никто да не прохаживал

И на добром коне никто да не проезживал,

Туда серый зверь да нз прорыскивал,

Птица черный ворон не пролетывал.

А й у той ли то у Грязи-то у Черноей,

Да у славноей у речки у Смородины,

А й у той ли у березы у покляпыя,

У того креста у Леванидова

Соловей сидит Разбойник Одихмантьев сын.

То как свищет Соловей да по-соловьему,

Как кричит злодей-разбойник по-звериному —

То все травушки-муравы уплетаются,

А лазоревы цветочки прочь осыпаются,

Темны лесушки к земле все приклоняются,

А что есть людей — то все мертвы лежат.

Говорил ему Илья да таковы слова:

— Ты, Владимир-князь да стольно-киевский!

Соловей Разбойник на твоем дворе.

Ему выбито ведь право око со косицею,

И он ко стремени булатному прикованный.

То Владимир-князь-от стольно-киевский

Он скорёшенько вставал да на резвы ножки,

Кунью шубоньку накинул на одно плечко,

То он шапочку соболью на одно ушко,

Он выходит-то на свой-то на широкий двор

Посмотреть на Соловья Разбойника.

Говорил-то ведь Владимир-князь да таковы слова:

— Засвищи-тко, Соловей, ты по-соловьему,

Закричи-тко ты, собака, по-звериному.

Говорил-то Соловей ему Разбойник Одихмантьев сын:

— Не у вас-то я сегодня, князь, обедаю,

А не вас-то я хочу да и послушати.

Я обедал-то у старого казака Ильи Муромца,

Да его хочу-то я послушати.

Говорил-то как Владимир-князь да стольно-киевский.

— Ай же старыя казак ты Илья Муромец!

Прикажи-тко засвистать ты Соловья да й по-соловьему,

Прикажи-тко закричать да по-звериному.

Говорил Илья да таковы слова:

— Ай же Соловей Разбойник Одихмантьев сын!

Засвищи-тко ты во полсвиста соловьего,

Закричи-тко ты во полкрика звериного.

Говорил-то ему Соловой Разбойник Одихмантьев сын:

— Ай же старыя казак ты Илья Муромец!

Мои раночки кровавы запечатались,

Да не ходят-то мои уста сахарные,

Не могу я засвистать да й по-соловьему,

Закричать-то не могу я по-звериному.

А й вели-тко князю ты Владимиру

Налить чару мне да зелена вина.

Я повыпью-то как чару зелена вина —

Мои раночки кровавы поразойдутся,

Да й уста мои сахарны порасходятся,

Да тогда я засвищу да по-соловьему,

Да тогда я закричу да по-звериному.

Говорил Илья тут князю он Владимиру:

— Ты, Владимир-князь да стольно-киевский,

Ты поди в свою столовую во горенку,

Наливай-то чару зелена вина.

Ты не малую стопу — да полтора ведра,

Подноси-тко к Соловью к Разбойнику. —

То Владимир-князь да стольно-киевский,

Он скоренько шел в столову свою горенку,

Наливал он чару зелена вина,

Да не малу он стопу — да полтора ведра,

Разводил медами он стоялыми,

Приносил-то он ко Соловью Разбойнику.

Соловей Разбойник Одихмантьев сын

Принял чарочку от князя он одной ручкой,

Выпил чарочку ту Соловей одним духом.

Засвистал как Соловей тут по-соловьему,

Закричал Разбойник по-звериному —

Маковки на теремах покривились,

А околенки во теремах рассыпались.

От него, от посвиста соловьего,

А что есть-то людушек — так все мертвы лежат,

А Владимир-князь-от стольно-киевский

Куньей шубонькой он укрывается.

А й тут старый-от казак да Илья Муромец,

Он скорешенько садился на добра коня,

А й он вез-то Соловья да во чисто поле,

И он срубил ему да буйну голову.

Говорил Илья да таковы слова:

— Тебе полно-тко свистать да по-соловьему,

Тебе полно-тко кричать да по-звериному,

Тебе полно-тко слезить да отцов-матерей,

Тебе полно-тко вдовить да жен молодыих,

Тебе полно-тко спущать-то сиротать да малых детушек!

А тут Соловью ему й славу поют,

А й славу поют ему век по веку!

skazki.rustih.ru

Сказка Илья Муромец и Соловей Разбойник читать онлайн полностью, Русские сказки

В славном было городе Муроме, в селе Карачарове — жил крестьянин Иван Тимофеевич. У него было любимое детище Илья Муромец; сидел он сиднем тридцать лет, и как минуло тридцать лет, то стал он ходить на ногах крепко, и ощутил в себе силу великую, и сделал себе сбрую ратную и копье булатное, и оседлал коня доброго, богатырского. Приходит к отцу и матери и стал у них просить благословения:

- Государи мои, батюшка и матушка! Отпустите меня в славный город Киев богу помолиться, а князю киевскому поклониться.

Отец и мать его дают ему благословение, кладут на него заклятие великое и говорят такие речи:

- Поезжай ты прямо на Киев-град, прямо на Чернигов-град, и на пути своем не делай никакой обиды, не проливай напрасно крови христианской.

Илья Муромец принял у отца и матери благословение, богу молится, с отцом и с матерью прощается, и поехал в путь свой.

И так далеко заехал во темны леса, что наехал на таборы разбойничьи; и те разбойники увидели Илью Муромца, и разгорелись у них сердца разбойнические на коня богатырского, и стали между себя разговаривать, чтобы лошадь отнять, что такой лошади ни в которых местах не видывали, а ныне едет на таком добром коне незнамо какой человек. И стали на Илью Муромца напущать человек по десяти и по двадцати; и стал Илья Муромец остановлять коня своего богатырского, и вынимает из колчана калену стрелу, и накладывает на тугой лук. Пустил он калену стрелу по-над землею, калена стрела стала рвать на косую сажень. И, видя то, разбойники испужались и собирались во един круг, пали на колени и стали говорить:

- Государь ты наш батюшка, удал добрый молодец! Виноваты мы перед тобою, и за такую вину нашу бери казны, сколько надобно, и платья цветного, и табуны лошадей, сколько угодно.

Илья, усмехнувшись, сказал:

- Некуды мне девать!.. А если хотите живы быть, так вперед не отважьтесь! — и поехал в путь свой к славному граду Киеву.

Подъезжает он ко граду Чернигову, и под тем градом Черниговом стоят войска басурманские, что и сметы нет, и Чернигов-град осадили, и хотят его вырубить и божии церкви на дым пустить, а самого князя и воеводу черниговского живых в полон взять. И той великой силе Илья Муромец ужаснулся; однако положился на волю создателя своего господа бога и вздумал положить главу свою за веру христианскую. И стал Илья Муромец побивать силу басурманскую копием булатным, и всю силу поганую побил, и царевича басурманского в полон взял и ведет во град Чернигов. Встречают его из града Чернигова граждане с честию, идет сам князь и воевода черниговский, принимают доброго молодца с честию, благодарение господу богу воссылают, что господь прислал нечаянно граду очищение и не дал всем напрасно погибнути от такой силы басурманския; взяли его в палаты свои, и сотвориша великий пир, и отпустиша его в путь.

Илья Муромец поехал ко граду Киеву прямою дорогою от Чернигова, которую заложил Соловей-разбойник ровно тридцать лет, не пропущал ни конного, ни пешего, а убивал не оружием, но своим свистом разбойничьим. Выехал Илья Муромец в чисто поле и увидел попрыски богатырские, и по них поехал, и приехал на те леса Брянские, на те грязи топучие, на те мосты калиновы и к той реке Смородинке. Соловей-разбойник послышал себе кончину и бессчастие великое и, не допуская Илью Муромца за двадцать верст, засвистал своим свистом разбойническим крепко; но богатырское сердце не устрашилось. И, не допуская еще за десять верст, засвистал он громче того, и с того свисту под Ильею Муромцем конь спотыкнулся. Приехал Илья Муромец под самое гнездо, которое свито на двенадцати дубах; и Соловей-разбойник, на гнезде сидя, увидел святорусского богатыря, и засвистал во весь свист, и хотел Илью Муромца убить до смерти.

 

Илья Муромец снимает с себя тугой лук, накладывает калену стрелу и пускает на то гнездо Соловьиное, и попал ему в правый глаз и вышиб вон; Соловей-разбойник свалился с гнезда, что овсяный сноп. Илья Муромец берет Соловья-разбойника; привязал его крепко к стремени булатному и поехал к славному граду Киеву. На пути стоят палаты Соловья-разбойника, и как поравнялся Илья Муромец против палат разбойнических, у которых окна были растворены и в те окна смотрели разбойничьи три дочери, — увидела его меньшая дочь и закричала своим сестрам:

- Вон наш батюшка едет с добычею и везет к нам мужика, привязанного у стремени булатного.

А большая дочь посмотрела и горько заплакала:

- Это не батюшка наш едет; это едет незнамо какой человек и везет нашего батюшку.

И закричали они мужьям своим:

- Мужья наши милые! Поезжайте к мужику навстречу и отбейте у него нашего батюшку, не кладите наш род в таком позоре.

Мужья их, сильные богатыри, поехали против святорусского богатыря; кони у них добрые, копья острые, и хотят они Илью на копьях поднять. И увидел Соловей-разбойник и стал говорить:

- Зятья мои милые! Не позорьтесь вы и не дразните такого сильного богатыря, чтобы всем вам не принять от него смерти; лучше с покорностию попросите его в дом мой выпить чару зелена вина.

По просьбе зятей поворотил Илья в дом, не ведая их злобы. Большая дочь подняла железную на цепях подворотню, чтоб его пришибить. Но Илья усмотрел ее на воротах, ударил копием и ушиб до смерти.

И как приехал Илья Муромец в Киев-град, въезжает прямо на княженецкий двор и входит в палаты белокаменные, богу молится и князю кланяется. Князь киевский спрашивает:

- Скажи, добрый молодец, как тебя зовут и из которого города ты уроженец?

Ответ держит Илья Муромец:

- Меня, государь, зовут Ильюшкою, а по отечеству Иванов, уроженец города Мурома, села Карачарова.

Князь спрашивает:

- Которою дорогою ехал ты из Мурома?

- На Чернигов-град, и под Черниговом побил войска басурманские, что и сметы нет, к очистил Чернигов-град; и оттуда поехал прямою дорогою, и взял сильного богатыря Соловья-разбойника, и привел его с собою у стремени булатного.

Князь, осердясь, сказал:

- Что ты обманываешь!

Как услышали это богатыри Алеша Попович и Добрыня Никитич, они бросились смотреть и, увидев, князя уверили, что справедливо так. И приказал князь поднести чару зелена вина доброму молодцу. Захотелось князю разбойнического свисту послушать. Илья князя со княгинею обернул в шубу соболью и, поставя их под мышки, призвал Соловья и приказал в полсвиста засвистать соловьем. А Соловей-разбойник засвистал во весь разбойнический свист и оглушил богатырей так, что они упали на пол; и за то убил его Илья Муромец.

Илья Муромец назвался с Добрынею Никитичем братьями. И оседлали они своих добрых коней, и поехали в чистые поля гулять, и ездили ровно три месяца, не нашли себе супротивника. Только наехали в чистом поле: идет калечище прохожий; гуня на нем в пятьдесят пуд, шляпа в девять пуд, костыль в десять сажон. Илья Муромец стал на него коня напущать и хочет отведать с ним своей силы богатырския. И увидал калечище прохожий Илью Муромца и говорит:

- Ой ты еси, Илья Муромец! Помнишь ли, мы с тобою в одной школе грамоте учились, а ныне ты на меня, такого калику, напускаешь коня, как на некоего неприятеля; а того ты не ведаешь, что во славном городе Киеве великая невзгодушка учинилась: приехал неверный сильный богатырь Идолище нечестивый, голова у него с пивной котел, а в плечах сажень, промеж бровьми пядь, промеж ушей калена стрела, а ест он по быку, а пьет он по котлу; и князь киевский вельми о тебе соболезнует, что ты его в этакой печали оставил.

Нарядясь в калечищино платье, едет Илья Муромец прямо на княженецкий двор и закричал богатырским голосом:

- Ой еси ты, князь киевский! Сошли мне, калечищу прохожему, милостыню.

И увидел его князь и говорит такову речь:

- Поди ко мне в палаты, калечище! Я тебя накормлю-напою и золотой казны на дорогу дам.

И вошел калечище в палаты и стал у печи — поглядывает. Идолище просит есть. Принесли ему быка целого жареного, а он его и с костьми съел. Идолище просит пить. Принесли котел пива, а несли двадцать человек; и он взял его за уши и выпил весь. Илья Муромец говорит:

- Была у моего батюшки кобыла обжорлива, обожралась и издохла!

Идолище не утерпел и говорит:

- Ой еси ты, калечище прохожий! Что ты меня замаешь? Мне тебя нечего и в руки взять! Не то что ты, — каков был у вас Илья Муромец, я бы и с тем стычку дал.

- Да вот каков он! — сказал Илья Муромец, и схватил с себя шляпу, и ударил его в голову тихонько — только прошиб стену палат, и взял туловище (Идолищино) — туда ж выкинул. И за то князь Илью Муромца почтил великими похвалами и причел в сильные, могучие богатыри.

Теги: богатыри

vseskazki.su

Сказка Илья Муромец и Соловей разбойник

Скачет Илья Муромец во всю конскую прыть. Его конь, Бурушка-Косматушка с горы на гору перескакивает, реки-озера перепрыгивает, холмы перелетает. Доскакали они до Брынских лесов, дальше Бурушке скакать нельзя: разлеглись болота зыбучие, конь по брюхо в воде тонет. Соскочил Илья с коня. Он левой рукой Бурушку поддерживает, а правой рукой дубы с корнем рвет, настилает через болото настилы дубовые. Тридцать верст Илья настилов настелил — до сих пор по ним люди добрые ездят.

Так дошел Илья до речки Смородиной. Течет река широкая, бурливая, с камня на камень перекатывается. Заржал конь Бурушка, взвился выше темного леса и одним скачком перепрыгнул реку. А за рекой сидит Соловей-разбойник на трех дубах, на девяти суках. Мимо тех дубов ни сокол не пролетит, ни зверь не пробежит, ни змей не проползет. Все боятся Соловья-разбойника, никому умирать не хочется… Услыхал Соловей конский скок, привстал на дубах, закричал страшным голосом:

— Что это за невежа проезжает тут, мимо моих заповедных дубов? Спать не дает Соловью-разбойнику!

Да как засвищет он по-соловьиному, зарычит по-звериному, зашипит по-змеиному, так вся земля дрогнула, столетние дубы покачнулись, цветы осыпались, трава полегла. Бурушка-Косматушка на колени упал. А Илья в седле сидит, не шевельнется, русые кудри на голове не дрогнут. Взял он плетку шелковую, ударил коня по крутым бокам.

— Травяной ты мешок, не богатырский конь. Не слыхал ты разве писка птичьего, шипения гадючьего. Вставай на ноги, подвези меня ближе к Соловьиному гнезду, не то волкам тебя брошу на съедение.

Тут вскочил Бурушка на ноги, подскакал к Соловьиному гнезду. Удивился Соловей-разбойник

– Это что такое?

Из гнезда высунулся. А Илья, ни минуточки не мешкая, натянул тугой лук, спустил каленую стрелу, небольшую стрелу, весом в целый пуд. Взвыла тетива, полетела стрела, угодила Соловью в правый глаз, вылетела через левое ухо. Покатился Соловей из гнезда, словно овсяной сноп. Подхватил его Илья на руки, связал крепко ремнями сыромятными, подвязал к левому стремени.

Глядит Соловей на Илью, слово вымолвить боится.

— Что глядишь на меня, разбойник, или русских богатырей не видывал?

— Ох, попал я в крепкие руки, видно не бывать мне больше на волюшке!

Поскакал Илья дальше по прямой дороге и прискакал на подворье Соловья-разбойника. У него двор на семи верстах, на семи столбах, у него вокруг железный тын, на каждой тычинке по маковке, на каждой маковке голова богатыря убитого. А на дворе стоят палаты белокаменные, как жар горят крылечки золоченые.

Увидала дочка Соловья богатырского коня, закричала на весь двор:

— Едет, едет наш батюшка Соловей Рахманович, везет у стремени мужичишку-деревенщину.

Выглянула в окно жена Соловья-разбойника, руками всплеснула:

— Что ты говоришь, неразумная! Это едет мужик-деревенщина и у стремени везет нашего батюшку — Соловья Рахмановича!

Выбежала старшая дочка Соловья — Пелька — во двор, ухватила доску железную, весом в девяносто пудов и метнула ее в Илью Муромца. Но Илья ловок да увертлив был, отмахнулся он от доски богатырской рукой, полетела доска обратно, попала в Пельку и убила ее до смерти. Бросилась жена Соловья Илье в ноги:

— Ты возьми у нас, богатырь, серебра, золота, бесценного жемчуга, сколько может увезти твой богатырский конь, отпусти только нашего батюшку, Соловья-разбойника.

Говорит ей Илья в ответ:

— Мне подарков неправедных не надобно. Они добыты слезами детскими, они политы кровью русскою, нажиты нуждой крестьянскою. Как в руках разбойник — он всегда тебе друг, а отпустишь — снова с ним наплачешься. Я свезу Соловья в Киев-город, там на квас пропью, на калачи проем.

Повернул Илья коня и поскакал к Киеву. Приумолк Соловей, не шелохнется. Едет Илья по Киеву, подъезжает к палатам княжеским. Привязал он коня к столбику точеному, оставил на нем Соловья-разбойника, а сам пошел в светлую горницу. Там у князя Владимира пир идет, за столами сидят богатыри русские. Вошел Илья, поклонился, стал у порога:

— Здравствуй, князь Владимир с княгиней Апраксией, принимаешь ли к себе заезжего молодца?

Спрашивает его Владимир Красное Солнышко:

— Ты откуда, добрый молодец, как тебя зовут? Какого ты роду-племени?

— Зовут меня Ильей. Я из-под Мурома. Крестьянский сын из села Карачарова. Ехал я из Чернигова дорогой прямой, широкой. Я привез тебе, князь, Соловья-разбойника, он на твоем дворе у коня моего привязан. Ты не хочешь ли поглядеть на него?

Повскакали тут с мест князь с княгинею и все богатыри, поспешили за Ильей на княжеский двор. Подбежали к Бурушке-Косматушке. А разбойник висит у стремени, травяным мешком висит, по рукам-ногам ремнями связан. Левым глазом он глядит на Киев и на князя Владимира.

Говорит ему князь Владимир:

— Ну-ка засвищи по-соловьиному, зарычи по-звериному!

Не глядит на него Соловей-разбойник, не слушает:

— Не ты меня с бою брал, не тебе мне приказывать.

Просит тогда Владимир-князь Илью Муромца:

— Прикажи ты ему, Илья Иванович.

— Хорошо, только ты на меня, князь, не гневайся, закрою я тебя с княгинею полами моего кафтана крестьянского, не то, как бы беды не было. А ты, Соловей Рахманович, делай, что тебе приказано.

— Не могу я свистеть, у меня во рту запеклось.

— Дайте Соловью чару сладкого вина в полтора ведра, да другую пива горького, да третью меду хмельного, закусить дайте калачом ржаным, тогда он засвищет, потешит нас…

Напоили Соловья, накормили, приготовился Соловей свистать.

— Ты смотри, Соловей, — говорит Илья, — ты не смей свистать во весь голос, а свистни ты полусвистом, зарычи полурыком, а то будет худо тебе.

Не послушал Соловей наказа Ильи Муромца, захотел он разорить Киев-город, захотел убить князя с княгинею и всех русских богатырей. Засвистел он во весь соловьиный свист, заревел во всю мочь, зашипел во весь змеиный шип.

Что тут сделалось! Башенки на теремах покривились, крылечки от стен отвалились, стекла в горницах полопались, разбежались кони из конюшен, все богатыри на землю упали, на четвереньках по двору расползлись. Сам князь Владимир еле живой стоит, шатается, у Ильи под кафтаном прячется.

Рассердился Илья на разбойника:

— Я велел тебе князя с княгиней потешить, а ты сколько бед натворил. Ну, теперь я с тобой за все рассчитаюсь. Полно тебе обижать отцов-матерей, полно вдовить молодушек, сиротить детей, полно разбойничать. Взял Илья саблю острую и отрубил Соловью голову. Тут и конец Соловья настал.

— Спасибо тебе, Илья Муромец, — говорит Владимир-князь. — Оставайся в моей дружине, будешь старшим богатырем, над другими богатырями начальником. И живи ты у нас в Киеве, век живи, отныне и до смерти.

dobrye-skazki.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.