Хулио кортасар стихи


Хулио Кортасар. Стихотворения

 

Хулио Кортасар

Стихотворения

СТИХОТВОРЕНИЯ ИЗ СБОРНИКА «ТОЛЬКО СУМЕРКИ»

***

Слово не дело, дело  не слово, ну и

так далее, слово за слово

Лучше всего: без какого-либо начала,

плясать от печки. Никакой хронологии,

карточная колода так перетасована, что

и сам черт не разберет. Если вспомню

даты - я их проставлю. Или - не про-

ставлю. И укажу место написания.

Или - не укажу. В любом случае вы

тоже будете решать, как вам поступить.

Жизнь: указательный палец вниз, авто-

стоп, hitchhiking: повезет или не пове-

зет, книги - что машины.

Вот одна приближается. Подсадят?,

оставят на обочине?

***

BILLET DOUX

Вчера я получил письмо - негаданно-нежданно.

Не выразить, как мне невыносимо быть одной.

Невыносимо - до слез, ведь мы друг друга любим,

                                                     но ныне

            любовь опередила нас

            и нежными руками

отсутствие скрывает наше».

Исписан весь листок.

И вот - конец.

Любовь моя ушедшая, я должен написать тебе,

                                               я отвечаю:

Буэнос-Айрес, четвертое, ноябрь, год тыща девятьсот

            пятидесятый. Четвертое, и

            пленницей календаря - луна.

Нам так немного было нужно, чтобы были вместе:

            уверенный шаг дня, прямая линия цветка,

            определенность встречи.

Да, вот и все, что было нужно.

Легла монета решкой, ковер - изнанкой.

(Никто не виноват, что я живу, что так живу...)

***

ХРОНИКА ДЛЯ ЦЕЗАРЯ

И ты воздвигнешь великий город

И дороги великого города дойдут до других городов

так чумные крысы заражают других крыс и людей

Все живое в твоем городе восславит тебя

ты будешь почитаем

восхваляем и почитаем

и ты сам станешь произносить свое имя словно чужое

так как перестанешь различать разницу между

                                   людьми и божеством

Вероятно ты будешь счастлив

как всякий мужчина с женщиной как всякий человек

                                   в твоем городе

вероятно ты будешь прекрасен

как всякий идол с каменным ликом

как всякий лев прыгающий сквозь огненный обруч

и ты возведешь башню

будешь покровителем искусств

и каждого седьмого ребенка в семьях назовут

                                               твоим именем

И тогда разве не пустяки что в тени появляется плесень

ведь фабрики дымом пишут в небесах твои инициалы

Меловой круг замкнется

и в пещерах ночи уже не нарисуют спасительных

                                               изображений

Отныне и навсегда ты станешь верховным жрецом

а по утрам официантом у самого себя

И ты воздвигнешь великий город

как строят муравьи муравейник

дойдешь до Румынии

И будет безумная радость в записках

по поводу возвращения победоносного войска

Все это не выйдет за пределы твоего жилища

но от полудня до полуночи

ты все же воздвигнешь великий город

город-сердце город-память город-бесславие

Город человека перерастет в человека-город

и станут тебя защищать одни люди от других

потемки от потемок

собаки от собак

дети от детей

но женщины будут все так же спать с мужчинами

а пацифисты призывать к миру

Верю что ты умрешь веря

что воздвиг город

Верю что ты воздвиг город

Верю в тебя

и в город

И теперь да

я верю

теперь я знаю что ты воздвиг город

Ave Caesar

***

ГЕРОЙ

Его глаза сейчас глядят далёко,

его душа наивна и крылата,

он только начал путь и верит свято:

любую одолеет он дорогу.

Он видит звездный свет своих желаний,

и стрелы солнца, и огни сражений,

и темноты всемирной пораженье,

и фейерверков праздничных сиянье.

Он мчится все быстрее и быстрее,

он стал уже кентавром, весь - движенье,

найти дорогу в город он стремится,

грядущее вздымает, словно знамя.

Проспект манящий видит он далёко,

а что там дальше? Там - мираж, не боле.

К нему стремится, но достичь не может,

хоть верит, что достигнет, и - стремится.

Чтоб он упал - толкать его не надо,

всем телом ощутит свое паденье,

глаз не закрыв, постигнет на мгновенье:

лишь тьма вокруг. Нет света - только тьма.

А он все мчится, мчится...

И на руке - стального цвета сокол,

и камни на дороге ясно слышат

зов человека, мчащегося к цели.

А вскоре - осознанье:

конец не будет никогда началом;

и в глубине проспекта -

о, сколь прекрасным тот ему казался! -

он видит только дерево сухое

и сломанный, рассыпавшийся веер.

***

Когда подхожу к стереофонической установке

и с осторожностью «обуваю» голову в наушники -

моя голова столь хрупка,

но и аппаратура - вещь не менее хрупкая,

что же нужно больше беречь? -

то это именно я - тот, кто подходит к стереоустановке,

                                   тот, кто просовывает голову

в иную ночь, в иную тьму.

За пределами, кажется, все неизменным осталось:

                                   освещенная комната,

Кэрол, читающая роман Вирджинии Вулф,

пачка сигарет, кошка по кличке Фланель - она играет

                                   с бумажным комком -

все то же самое, как если бы и я был здесь, -

и все совершенно иное, ибо внешняя тишина,

                                               наступившая

из-за резиновых кружков, зажимающих уши,

уступает место иной тишине,

внутренней - планетарный ток крови,

черепные каверны, слух открывается для иного

                                               звучанья,

тишина - в ожидании,

бархат тишины, осязание тишины, нечто, похожее

на разбегание галактик, музыка сфер, задыхающаяся

тишина, безмолвное звучанье звездных сверчков,

сгусток ожидания (две, три секунды), и вот - он

                                               проколот,

бывшая ранее тишина исчезает, сверкающее безмолвие

                                               еще остается

в чертом (или красном, или зеленом) плюше наушников,

и вот взрывается первый аккорд,

тоже внутри меня, музыка - внутри моего хрупкого

                                               черепа -

в Британском музее я видел хрустальный череп,

в прозрачной глуби которого вспыхивал космический

                                                       свет, -

так и музыка не приходит через наушники, она

                                   возникает внутри меня,

                      я сам - свой собственный слушатель,

прозрачное простанство, в котором бьется ритм,

и наконец, в центре черепной пещеры музыка

            начинает ткать желанную мной паутину.

         Как же не поверить, что и поэзия, в некотором

роде, - слово, которое прислушивается к себе, надев

невидимые наушники, едва лишь стихи начинают свое

волхвование?! Мы можем абстрагироваться, читая рас-

сказ или роман, жить во времени, которое принадле-

жит прочитанному более, чем время нашего чтения, но

все равно мы связаны с окружающей жизнью, и узнан-

ное продолжает оставаться тем, что мы знали, только

с эстетическим, иносказательным, символическим плю-

сом. А стихи говорят только: они - стихи, и не бо-

лее. Оправданность их рождения и существования в

том, чтобы вернуть нас к истокам нашего внутреннего

«я», точно так же, как наушники разрушают мост меж-

ду внешним и внутренним мирами, чтобы создать осо-

бое душевное состояние - присутствие и существова-

ние музыки, которая приходит, поистине, из глубин

темной пещеры.

         Никто не описал этого лучше, чем Райнер Мария

Рильке, - в первом из сонетов, посвященных Ор-

фею:

            О Orpheus singt! О Hoher Baum im Ohr!

            (Поет Орфей! Растущим древом - звук!)

         Внутренним древом: лесом, мгновенно вырастаю-

щим, шелестящим всей своей листвой в квартете

Брамса или Лютославского. И Рильке завершает со-

нет - интуитивный образ, утверждающий свою под-

линность и все очищающий - изображением диких

зверей, усмиренных пением языческого бога, и обра-

щается к Орфею:

            da schufst du ihnen Tempel im Gehor.

            (ты их вводил в свой голос, словно в Храм).

          Конечно, Орфей - музыка, а не поэзия, но, как

говорил Валери, они - «подруги, почти близняшки».

Если благодаря наушникам музыка приходит к нам из

самых своих глубин, то поэзия внутри себя вслушива-

ется в наушники глагола; напечатанное - пульсирую-

щее - слово, сначала прочитанное глазами, вырастает

затем высочайшим древом внутреннего слуха.

***

Ощущение поэзии в детстве... я бы и рад порасска-

зать об этом побольше, но боюсь впасть в невольный

грех лжи, начну вспоминать из hic et nunc и почти

наверняка искажу прошлое (Пруст, как бы он ни ста-

рался, - не исключение).

Есть воспоминания, что налетают внезапно и требу-

ют немедленно их воспроизвести, воспроизвести ду-

шевное состояние ребенка: вот я на четвереньках под

стеблями помидоров или кукурузы в саду, в Банфил-

де, король в своем собственном королевстве, разгляды-

ваю насекомых без какого-либо энтомологического

пристрастия, вдыхаю - чего уже не могу сделать сего-

дня - запах влажной земли, листьев, цветов. Если пе-

рейти к кругу чтения - вижу себя над страницами «Со-

кровищницы юношества» (она издавалась сериями, и

«Книга поэзии» вбирала в себя все - от античности до

модернизма). Для меня нераздельно: Олегарио Андра-

де, Лонгфелло, Мильтон, Гаспар Нуньес де Арсе, Эд-

гар Аллан По, Сюлли-Прюдом, Виктор Гюго, Рубен

Дарио, Ламартин, Беккер, Жозе Мариа де Эредиа...

librams.ru

Цитаты и стихи Хулио Кортасара | Татьяна Иванова

Пасмурное утро 15 апреля, закончила читать книгу рассказов Хулио Кортасара «Преследователь» (Санкт-Петербург, Лениздат, 1993). Долго остаюсь как-бы за гранью реальности в полном ощущении недосказанности и, в силу этого, становлюсь соавтором и участником прочитанного. Завораживает!

26 08 1914 — 12 02 1984

Хулио Кортасар —  аргентинский прозаик и поэт, живший и работавший преимущественно в Париже.

Учился на литературно-философском факультете, но стал сельским учителем, а позднее — преподавателем в университете. Переехав, стал переводчиком и поэтом-символистом, но стихи не публиковал.

Автор рассказов с элементами бытовой фантастики и магического реализма. Считая, что «роман побеждает всегда по очкам, рассказ должен выиграть нокаутом», Кортасар писал новеллы и рассказы – метафоры. Вот, например, рассказ «Непрерывность парков» чуть больше страницы машинописного текста, а драмы, напряжения страстей на целый роман.

Хочу еще привести одну очень характерную для Кортасара цитату из рассказа «Дневниковые записи для рассказа»:

««Почти ничего не остается (у меня): ни самой вещи, ни ее существования, ни моего, ни чистого объекта, ни чистого субъекта, ни какого интереса к чему бы то ни было». И в самом деле: какой интерес отыскивать Анабель в глубине времени, для меня это всегда означает углубляться в самого себя, а это так грустно, писать о себе, в то время как хотелось бы и дальше воображать, будто пишу про Анабель»

 

И такие замечательные стихи Кортасара,( позволю себе допустить, что перевод В. Андреева), если нет – прошу поправить.

 

Я люблю твои брови, твои волосы, я сражаюсь за тебя

в ослепительно белых коридорах, где плещут

фонтаны света,

я оспариваю тебя у любого имени, осторожно счищаю его

с тебя, как корку со шрама,

я осыпаю твои волосы пеплом от молний и лентами,

спящими в дожде.

Я не хочу, чтобы ты имела какую-нибудь форму, была

именно тем, что начинается после твоей руки,

подумай о воде, или о львах,

что растворяются в сиропе басен,

или о жестах — этой архитектуре из ничего,

зажигающей свои огни в самой середине встречи.

Каждое утро — это школьная доска, на которой

я выдумываю тебя, рисую тебя,

тут же готовый стереть: ты не такая, не с этими

гладкими волосами, не с этой улыбкой.

Я ищу твою сумму, ищу край бокала,

в котором вино, и луна, и зерцало,

ищу ту линию, что заставляет мужчину

дрожать в галерее музея.

 

А ещё я люблю тебя, а на улице идёт дождь и время.

 

AFTER SUCH PLEASURES

Этой ночью я искал твои губы в чужих губах

и почти поверил в то, что отыскал тебя,

ибо, слепец, я знаю: то, что влечет меня

к женщине, — это река;

но какая тоска — добраться до берега сновидения

и понять: наслаждение — жалкий раб,

получивший фальшивую монету.

 

Забытая, любимая, — как я желал бы

воскресить то страданье в Буэнос-Айресе,

ту безнадежную надежду.

Если бы вновь полюбить тебя

в доме моем — открытом в сторону порта,

если бы вновь встретить тебя утром в кафе, —

и чтоб ничего-ничего

еще не случилось.

Чтобы не надо было ни о чем забывать,

рук твоих не вычеркивать из памяти,

и пусть одно остается — окно в беззвездное небо.

 

 

HAPPY NEW YEAR

О многом ли я прошу?

Я хотел бы, чтобы рука твоя,

словно бы лягушонок, уснула в моих руках.

Что мне нужно? Вот эту дверь отворить —

в твой мир войти, в замкнутый,

зеленый и сладкий мир.

Нет, в эту ночь, когда кончается совиный год

одиночества,

ты не дашь мне руки?!

Ты — далеко…

Из воздуха я сотворю каждый палец твоей руки,

нежную мякоть ладони,

сотворю тыльную сторону — в переплетенье

прожилок: страну голубых деревьев.

И словно бы от меня зависит само

существование мира,

последовательность всех четырех времен года,

крик петушиный, любовь человеческая —

в руки свои

я беру твою руку.

 

 

BILLET DOUX

Вчера я получил письмо — негаданно-нежданно.

Не выразить, как мне невыносимо быть одной.

Невыносимо — до слез, ведь мы друг друга любим,

но ныне

любовь опередила нас

и нежными руками

отсутствие скрывает наше.

Исписан весь листок.

И вот — конец.

Любовь моя ушедшая, я должен написать тебе,

я отвечаю:

Буэнос-Айрес, четвертое, ноябрь, год тыща девятьсот

пятидесятый. Четвертое, и

пленницей календаря — луна.

Нам так немного было нужно, чтобы были вместе:

уверенный шаг дня, прямая линия цветка,

определенность встречи.

Да, вот и все, что было нужно.

Легла монета решкой, ковер — изнанкой.

(Никто не виноват, что я живу, что так живу…)

art-notes.ru

Хулио Кортасар стихи - nous ne sommes pas au monale — LiveJournal

Когда-то открыла для себя Кортасара-прозаика, чуть позже Кортасара-поэта. Хотя... глупости все эти разграничения.
Немного из того, что люблю.

ЛЮБОВНОЕ ПИСЬМО
(современное стихотворение)

Всё, что я бы в тебе любил,
это так немного по сути,

но по сути - это и есть всё

бредущая мимо собака, холм, берег реки,
ежедневная суета, всякие пустяки,
волосы, отливающие пшеницею золотой,
тела твоего запах, что повсюду со мной,
всё, что ты говоришь в течение дня, -
в мою защиту и против меня,

это всё - так немного,
но ведь я и любил всё это потому, что люблю
тебя.

Пусть ты будешь смотреть мимо меня,
пусть ты будешь любить меня ночью,
ненавидя меня по утрам,
пусть ты вскрикнешь, мне отдаваясь,
и крик твой услышат на улице,

и пусть наслаждения, которым мы предадимся,
станут знаком нашей свободы.

...
ЕСЛИ ДОЛЖЕН ЖИТЬ...

Если должен жить без тебя - пусть всё станет
нелепым и неприятным,
суп холодным, ботинки дырявыми, или пусть
на средине жизни
возникнет сухая ветка чахотки, пусть прокричат мне
имя искалеченное твоё, пусть пальцы мои
судорогой навеки сведёт, и ничего не принесёт
мне покоя.
Нет, это не научит меня любить тебя больше,
но, оказавшись за дверью счастья,
я осознаю, что это значит: ты - рядом.
Да, наверное, я осознаю это, но нет:
пусть притолоку дверную покроет иней,
пусть, стоящий в подъезде, я пойму,
что это значит: свет в столовой, белые скатерти,
хрусткий аромат белого хлеба.

Я так далёк от тебя,
как один глаз от другого,
но, может быть, эта разлука
рождает новое зрение наше.

...
Заклинаю

Не давай мне отдыха, никогда не прощай меня.
Преследуй меня неотступно, меня - во мне.
Не позволяй мне спать, спуску мне не давай.
Тогда завоюю царство свое,
тогда появлюсь на свет.
Не слушай меня, как слушают легкую музыку;
ни ласки, ни кротости - не надо;
высекай меня, словно искру кремень; надежды лиши.
Сохрани человеческую любовь, улыбку. Дай их мне.
Приди ко мне - с яростью в ледяных глазах.
Закричи. Забей мне глотку песком, разорви мои губы.
Пусть при свете солнца не узнаю тебя,
но я знаю: ты глаз не прячешь ни от людей, ни от солнца.
Истерзай.

И я прошу...
прошу о том, о чем не просит никто: вонзи
иглы до самых костей. Сорви с меня это лицо;
заставь выкрикнуть имя подлинное мое.

...
Стихи из карманов - в свободную минуту в кафе, в
ночном самолёте, в бессчётных гостиницах.
(В скольких я останавливался?, на скольких
станциях и аэропортах сидел в вечном ожида -
нии: повезёт или нет с билетами?)
Менее всего я хотел бы, чтобы получилось нечто
автобиографическое и антологическое: две головы
Аидова пса лают с пишущей машинки, на которой пе-
репечатываю рождённые свободными стихи.
(Но у Цербера - три головы, третья - она
рычит с пеной злобы у рта - это скромность,
мерзопакостная тварь, каковая не существует
сама по себе, но вынуждена существовать,
будучи выдуманной другими.)
Мало-помалу я всё же пишу эту треклятую книгу,
навожу порядок, отбираю, меняю местами, к такой-то
маме. Мне даже начинает всё это нравиться - по край -
ней мере, в скромности меня не упрекнут.
(Слышу рычание Цербера, его три пасти вот -
вот укусят. Бросаю ему сухарики - тексты
танго.)

lalena-ljl.livejournal.com

Хулио Кортасар ~ Белые стихи - Душевный стриптиз

Говорите, у вас три минуты.

Я сорвал цветок, чтобы хоть на мгновенье тебя ощутить в своей руке,
выпил бутылочку "божоле", чтобы заглянуть в колодец,
где неуклюже пляшет медведица-луна,
и вот - вернулся домой,
и в золотистом полумраке я снимаю с себя, словно пиджак, кожу
и слишком хорошо знаю, как одинок буду
посреди этого - самого многолюдного в мире - города.

Ты простишь меня за эти хныканья,
когда узнаешь: здесь холодно, капли дождя падают в мою чашку с кофе
и сырость на заплесневелых лапках расползается повсюду.

Простишь меня, тем более, что знаешь:
я думаю о тебе - постоянно, я - словно заведенная игрушка,
словно озноб лихорадки

или юродивый, что гладит пойманную голубку

и ощущает, как нежно сплетаются вместе пальцы и перья.

Я верю: ты ощущаешь,
что я ощущаю твое присутствие,
ты сорвала, наверное, тот же самый цветок, что и я,
и сейчас ты вернулась домой,
да, это так,
и мы уже не одиноки,
мы уже - единая пушинка, единый лепесток.



***
Этой ночью я искал твои губы в чужих губах
и почти поверил в то, что отыскал тебя,
ибо, слепец, я знаю: что влечёт меня к женщине, -
это река;
но такая тоска - добраться до берега сновидения
и понять: наслаждение - жалкий раб,
получивший фальшивую монету.

Забытая, любимая, - как я желал бы
воскресить то страданье в Буэнос-Айресе,
ту безнадёжную надежду.
Если бы вновь полюбить тебя
в доме моём - открытом в сторону порта,
если бы вновь встретить тебя утром в кафе, -
и чтоб ничего-ничего
ещё не случилось.
Чтобы не надо было ни о чём забывать,
рук твоих не вычёркивать из памяти,

и пусть одно остаётся - окно в беззвёздное небо.

Осенние итоги.

Под сводами вечера каждая птаха - острие воспоминания.
Порой поражает: пламя времени
возвращается к нам, возвращается бестелесное,
возвращается беспричинное,
а красота - столь недолгая в жестоком порыве любви -
охраняет нас отзвуком ночи.

Руки безвольно падают,
в сердце - неразбериха, и еще - запах пыли:
розы пыльца, пыль дороги?..
Полет - выше взмаха крыла.
Без ложной скромности: то, что осталось,
было создано в одиночестве и отвоевано у тьмы -
ветка в руке, на щеке от слез беспричинных след,
жизнь человека
и лампа, льющая свет.

Читать следует с вопросительной интонацией

Ты видел
ты истинно видел
снег звезды шершавые руки ветра
Ты трогал
ты подлинно трогал
хлеб чашку волосы женщины которую ты любил
Ты жизнь ощущал
словно удар в лицо
словно мгновенье паденье бегство
Ты знал
каждой порой кожи ты знал
вот глаза твои руки твои сердце твое
необходимо от них отказаться
необходимо выплакать их
необходимо придумать их заново

nati-po.livejournal.com

Кортасар. Только сумерки - jill_bc — LiveJournal

Когда-то поленилась приобрести себе сборник - он уже пропадал из продажи, нужно было сильно искать, а интернет казался вечным. И вот, вдруг исчезли почти все сайты, где были стихи Кортасара. Напуганная, собрала сюда, что нашла, если вспомню и найду еще что-то, то добавлю.

Стихи из карманов - в свободную минуту в кафе, в
ночном самолёте, в бессчётных гостиницах.
(В скольких я останавливался?, на скольких
станциях и аэропортах сидел в вечном ожида -
нии: повезёт или нет с билетами?)
Менее всего я хотел бы, чтобы получилось нечто
автобиографическое и антологическое: две головы
Аидова пса лают с пишущей машинки, на которой пе-
репечатываю рождённые свободными стихи.
(Но у Цербера - три головы, третья - она
рычит с пеной злобы у рта - это скромность,
мерзопакостная тварь, каковая не существует
сама по себе, но вынуждена существовать,
будучи выдуманной другими.)
Мало-помалу я всё же пишу эту треклятую книгу,
навожу порядок, отбираю, меняю местами, к такой-то
маме. Мне даже начинает всё это нравиться - по край -
ней мере, в скромности меня не упрекнут.
(Слышу рычание Цербера, его три пасти вот -
вот укусят. Бросаю ему сухарики - тексты
танго.)

BILLET DOUX

Вчера я получил письмо - негаданно-нежданно.
"Не выразить, как мне невыносимо быть одной.
Невыносимо - до слёз, ведь мы друг друга любим,
но ныне

любовь опередила нас
и нежными руками
отсутствие скрывает наше".
Исписан весь листок.
И вот - конец.
Любовь моя ушедшая, я должен написать тебе,
я отвечаю:
Буэнос-Айрес, четвёртое, ноябрь, год тыща девятьсот
пятидесятый. Четвёртое, и
пленницей календаря - луна.
Нам так немного было нужно, чтобы были вместе:
уверенный шаг дня, прямая линия цветка,
определённость встречи.
Да, вот и всё, что было нужно.
Легла монета решкой, ковёр - изнанкой.
( Никто не виноват, что я живу, что так так живу...)

ЧИТАТЬ СЛЕДУЕТ

С ВОПРОСИТЕЛЬНОЙ ИНТОНАЦИЕЙ

Ты видел
ты истинно видел
снег звезды шершавые руки ветра
Ты трогал
ты подлинно трогал
хлеб чашку волосы женщины которую ты любил
Ты жизнь ощущал
словно удар в лицословно мгновенье паденье бегство
Ты знал
каждой порой кожи ты знал
вот глаза твои руки твои сердце твое
необходимо от них отказаться
необходимо выплакать их
необходимо придумать их заново

AFTER SUCH PLEASURES

Этой ночью я искал твои губы в чужих губах
и почти поверил в то, что отыскал тебя,
ибо, слепец, я знаю: то, что влечёт меня
к женщине, - это река;
но какая тоска - добраться до берега сновидения
и понять: наслаждение - жалкий раб,
получивший фальшивую монету.

Забытая, любимая, - как я желал бы
воскресить то страданье в Буэнос-Айресе,
ту безнадёжную надежду.
Если бы вновь полюбить тебя
в доме моём - открытом в сторону порта,
если бы вновь встретить тебя утром в кафе, -
и чтоб ничего-ничего
ещё не случилось.
Чтобы не надо было ни о чём забывать,
рук твоих не вычёркивать из памяти,
и пусть одно остаётся - окно в беззвёздное небо.

ГОВОРИТЕ, У ВАС ТРИ МИНУТЫ

Я сорвал цветок, чтобы хоть на мгновенье тебя
ощутить в своей руке,
выпил бутылочку «божоле», чтобы заглянуть в колодец,
где неуклюже пляшет медведица-луна,
и вот - вернулся домой,
и в золотистом полумраке я снимаю с себя, словно
пиджак, кожу
и слишком хорошо знаю, как одинок буду
посреди этого - самого многолюдного в мире - города.

Ты простишь меня за эти хныканья,
когда узнаешь: здесь холодно, капли дождя падают
в мою чашку с кофе
и сырость на заплесневелых лапках расползается
повсюду.

Простишь меня, тем более, что знаешь:
я думаю о тебе - постоянно, я - словно заведенная
игрушка,
словно озноб лихорадки
или юродивый, что гладит пойманную голубку
и ощущает, как нежно сплетаются вместе пальцы и
перья.

Я верю: ты ощущаешь,
что я ощущаю твое присутствие,
ты сорвала, наверное, тот же самый цветок, что и я,
и сейчас ты вернулась домой,
да, это так,
и мы уже не одиноки,
мы уже - единая пушинка, единый лепесток.

БУДУЩЕЕ

Да, я знаю: тебя не будет.
Тебя не будет ни на улице, ни в ночном
электрическом шорохе
фонарей, ни в выраженьи лица,
когда читаешь меню, ни в улыбке,
смягчающей вагонную тесноту подземки,
ни в книгах, данных тобой, ни в "до завтра".

Тебя не будет ни в моих сновиденьях,
ни в моих - непривычных тебе - испанских словах,
ни в номере телефона,
и в цвете перчаток - тебя не будет.
Любимая, я буду сердиться - не из-за тебя,
буду покупать конфеты - но не для тебя,
буду ждать на углу - но не ты придёшь,
буду произносить слова, какие только придут на ум,
буду съедать то, что принесёт официант,
и буду видеть сны, какие будут мне сниться,
но я знаю: тебя не будет -
ни здесь, во мне, в камере-одиночке, где я ещё
удерживаю тебя,
ни там, в мотке мостов и улиц.
Тебя не будет - нигде, нисколько, ты не станешь
даже воспоминаньем,
я буду думать о тебе -
но думать о тебе: лишь тщетно пытаться
вспомнить тебя.

ЕСЛИ ДОЛЖЕН ЖИТЬ...

Если должен жить без тебя - пусть всё станет
нелепым и неприятным,
суп холодным, ботинки дырявыми, или пусть
на средине жизни
возникнет сухая ветка чахотки, пусть прокричат мне
имя искалеченное твоё, пусть пальцы мои
судорогой навеки сведёт, и ничего не принесёт
мне покоя.
Нет, это не научит меня любить тебя больше,
но, оказавшись за дверью счастья,
я осознаю, что это значит: ты - рядом.
Да, наверное, я осознаю это, но нет:
пусть притолоку дверную покроет иней,
пусть, стоящий в подъезде, я пойму,
что это значит: свет в столовой, белые скатерти,
хрусткий аромат белого хлеба.

Я так далёк от тебя,
как один глаз от другого,
но, может быть, эта разлука
рождает новое зрение наше.

МГНОВЕНИЯ

Останься во мне,
если тебе дороги твоё лицо и волосы твои.
Ведь ты не знаешь: море,
назад отхлынув, затопит тебя.
Каждое впечатленье, каждое лицо оставляют на твоём лице след,
каждое имя
падает на имя твоё, словно подстреленная орлица.
Ты - добыча Сены, как же тебя спасти,
если женщины Пикассо ласками убивают тебя?!
Просыпаясь, я думаю о тебе, ты - всякий раз другая,
я хочу отыскать твоё лицо,
ищу его на портретах,
ищу тебя такой, какой ты была
дождливой ночью у меня на руках.
Нет, ты не позволишь себя уничтожить,
ты не сдашься!
Я веду сражение, я - дерево,
но ведь ты - птица,
и что я смогу сделать, если поднявшийся ветер, -
уносящий песню твою, -
унесёт и тебя?!

ЗАКЛИНАЮ

Не давай мне отдыха, никогда не прощай меня.
Преследуй меня неотступно, меня - во мне.
Не позволяй мне спать, спуску мне не давай.
Тогда завоюю царство свое,
тогда появлюсь на свет.
Не слушай меня, как слушают легкую музыку;
ни ласки, ни кротости - не надо;
высекай меня, словно искру кремень;
надежды лиши.
Сохрани человеческую любовь, улыбку. Дай их мне.
Приди ко мне - с яростью в ледяных глазах.
Закричи. Забей мне глотку песком, разорви мои губы.
Пусть при свете солнца не узнаю тебя,
но я знаю: ты глаз не прячешь ни от людей,
ни от солнца.
Истерзай.

И я прошу...
прошу о том, о чем не просит никто: вонзи
иглы до самых костей. Сорви с меня это лицо;
заставь выкрикнуть имя подлинное мое.

Париж, 1951-1952 г.

ЛЮБОВНОЕ ПИСЬМО
(современное стихотворение)

Всё, что я бы в тебе любил,
это так немного по сути,

но по сути - это и есть всё

бредущая мимо собака, холм, берег реки,
ежедневная суета, всякие пустяки,
волосы, отливающие пшеницею золотой,
тела твоего запах, что повсюду со мной,
всё, что ты говоришь в течение дня, -
в мою защиту и против меня,

это всё - так немного,
но ведь я и любил всё это потому, что люблю
тебя.

Пусть ты будешь смотреть мимо меня,
пусть ты будешь любить меня ночью,
ненавидя меня по утрам,
пусть ты вскрикнешь, мне отдаваясь,
и крик твой услышат на улице,

и пусть наслаждения, которым мы предадимся,
станут знаком нашей свободы.

СОНЕТ

Любовь - ракушка, остаются в ней
воспоминанья: образы и звуки;
они всего реальнее - в разлуке:
вдали от моря - моря шум слышней.

Цветок от холода осенних дней
заламывает с болью листья-руки
и оживает в радости и в муке
под солнцем - каждой клеткою своей.

Прекраснейшая статуя, - одна,
всегда одна, и никогда в унынье
(будь гордым ты, но ей не прекословь).

из камня и мечты сотворена,
из - ничего, но подлинна доныне,
белее белой лилии - любовь.

"Церемониал"

В постели, к бесконечности открытой,
я раскрывал тебя среди рыданий
твоих и дрожи тела, но заранее
любое сострадание забыто;
я был гончар, из глины, мной добытой,
я медленно лепил обряд желанья;
вода, трава и солнце — в ожиданьи,
когда предстанет миру Афродита.
А ты в моих руках была клубком,
и время пряжу размотает скоро —
нам временных не преступить границ.
Не знаю, что ты видела в моем
лице, но я был зеркалом, в котором
поет змея средь горных трав и птиц.

Под одной и той же крышею
спят придворные,
клевер и луна.
Басё

БОЛЕРО

Напрасно думать,
что я могу дать тебе все: любовь и счастье,
поездки, музыку, игрушки.
О да, конечно:
я все свое тебе отдаю,
но только моего — тебе мало,
как и мне мало
только твоего.
Итак: мы никогда не станем
супружеской парой,
ибо мы понимаем,
что только в арифметике
один плюс один дают в результате два.

И вот еще листок,
на нем написано:

Ты всегда была моим зеркалом, то есть я хочу сказать:
чтобы увидеть себя, я должен был смотреться в тебя.

И еще листок:

Мы медлим разлюбить,
машина медленно идет назад,
тела медлят выскользнуть
из простыней и из объятий,

но каждый из нас утром, глядя в зеркало,
смотрит лишь на себя самого
и не глядит вокруг,
и не замечает наготы другого,
и я не люблю тебя —
любимая.

Осенние итоги.

Под сводами вечера каждая птаха -
острие воспоминания.
Порой поражает: пламя времени возвращается к нам;
возвращается бестелесное,
возвращается беспричинное,

А красота - столь недолгая в жестоком порыве любви -
охраняет нас отзвуком ночи.

Руки безвольно падают,
в сердце - неразбериха,
и еще -

запах пыли:

розы пыльца,

пыль дороги?...

Полет - выше взмаха крыла.
Без ложной скромности: то, что осталось,
Было создано в одиночестве и отваевано у тьмы -
Ветка в руке,

на щеке

от слез беспричинный след,

жизнь человека и лампа, льющая свет.

***

Я люблю твои брови, твои волосы, я сражаюсь за тебя
в ослепительно белых коридорах, где плещут
фонтаны света,
я оспариваю тебя у любого имени, осторожно счищаю его
с тебя, как корку со шрама,
я осыпаю твои волосы пеплом от молний и лентами,
спящими в дожде.
Я не хочу, чтобы ты имела какую-ниюудь форму, была
именно тем,что нечинается после твоей руки,
подумай о воде, или о львах,
что растворяются в сиропе басен,
или о жестах - этой архитектуре из ничего,
зажигающей свои огни в самой середине встречи.
Каждое утро - это школьная доска, на которой
я выдумываю тебя, рисую тебя,
тут же готовый стереть: ты не такая, не с этими
гладкими волосами, не с этой улыбкой.
Я ищу твою сумму, ищу край бокала,
в котором вино, и луна, и зерцало,
ищу ту линию, что заставляет мужчину
дрожать в галерее музея.

А ещё я люблю тебя, а на улице идёт дождь и время.

jill-bc.livejournal.com

Хулио Кортасар «Том 4. Экзамен. Рассказы и стихи»

Описание:

Иллюстрация на суперобложке и внутренние иллюстрации М. Занько.

Содержание:

  1. Хулио Кортасар. Экзамен (роман, перевод Л. Синянской), стр. 6-237
  2. Из книги «РАССКАЗЫ» (1976)
    1. Хулио Кортасар. Сильвия (рассказ, перевод А. Косс), стр. 239-251
    2. Хулио Кортасар. О сиестах (рассказ, перевод А. Борисовой), стр. 251-265
  3. Из книги «ТОТ, КТО БРОДИТ ВОКРУГ» (1977)
    1. Хулио Кортасар. Жаркие ветры (рассказ, перевод Э. Брагинской), стр. 267-275
    2. Хулио Кортасар. Апокалипсис Солентинаме (рассказ, перевод П. Грушко), стр. 276-282
    3. Хулио Кортасар. Лодка, или Еще одно путешествие в Венецию (рассказ, перевод А. Борисовой)283-317
    4. Хулио Кортасар. Две стороны медали (рассказ, перевод А. Миролюбовой), стр. 318-331
  4. Из книги «НЕКТО ЛУКАС» (1979)
    1. Хулио Кортасар. Лукас, - его битвы с гидрой (микрорассказ, перевод П. Грушко), стр. 333-335
    2. Хулио Кортасар. Лукас, - его покупки (микрорассказ, перевод П. Грушко), стр. 335-338
    3. Хулио Кортасар. Лукас, - его патриотизм (микрорассказ, перевод П. Грушко), стр. 338-338
    4. Хулио Кортасар. Лукас, - его расконцертирование (микрорассказ, перевод П. Грушко), стр. 339-340
    5. Хулио Кортасар. Лукас, - его больницы (I) (микрорассказ, перевод П. Грушко), стр. 340-341
    6. Хулио Кортасар. Об искусстве хождения рядом (микрорассказ, перевод П. Грушко), стр. 341-343
    7. Хулио Кортасар. Маленький рай (микрорассказ, перевод П. Грушко), стр. 343-345
    8. Хулио Кортасар. Железнодорожные наблюдения (микрорассказ, перевод П. Грушко), стр. 3345-346
    9. Хулио Кортасар. Плавание в бассейне с гофием (микрорассказ, перевод П. Грушко), стр. 346-348
    10. Хулио Кортасар. Лукас, - его наблюдения над обществом потребления (микрорассказ, перевод П. Грушко), стр. 3448-349
    11. Хулио Кортасар. Лукас, - его больницы (II) (микрорассказ, перевод П. Грушко), стр. 349-354
    12. Хулио Кортасар. Лукас, - его долгие путешествия (микрорассказ, перевод П. Грушко), стр. 354-355
  5. Из книги «МЫ ТАК ЛЮБИМ ГЛЕНДУ» (1981)
    1. Хулио Кортасар. Пространственное чутье кошек (рассказ, перевод В. Спасской), стр. 357-361
    2. Хулио Кортасар. Записи в блокноте (рассказ, перевод А. Борисовой), стр. 361-375
    3. Хулио Кортасар. Танго возвращения (рассказ, перевод А. Борисовой), стр. 375-389
    4. Хулио Кортасар. Истории, которые я сочиняю (рассказ, перевод А. Борисовой), стр. 389-399
    5. Хулио Кортасар. Кольцо Мебиуса (рассказ, перевод В. Симонова), стр. 399-413
  6. Из книги «ВНЕ ВРЕМЕНИ» (1983)
    1. Хулио Кортасар. Сатарса (рассказ, перевод С. Имберта), стр. 415-428
    2. Хулио Кортасар. Ночная школа (рассказ, перевод Л. Синянской), стр. 428-448
    3. Хулио Кортасар. В конце этапа (рассказ, перевод Вс. Багно), стр. 448-457
    4. Хулио Кортасар. Два часа (рассказ, перевод А. Косс), стр. 457-471
  7. Хулио Кортасар. Стихи
    1. Из книги «ТОЛЬКО СУМЕРКИ» (1984)
      1. Хулио Кортасар. Appel rejete (стихотворение, перевод В.Андреева), стр. 473-474
      2. Хулио Кортасар. Сонет (стихотворение, перевод В.Андреева), стр. 475-475
      3. Хулио Кортасар. Ты пришла (стихотворение, перевод В.Андреева), стр. 476-476
      4. Хулио Кортасар. «Одна из знакомых...» (стихотворение, перевод В.Андреева), стр. 477-477
      5. Хулио Кортасар. Двойной вымысел (стихотворение, перевод В.Андреева), стр. 478-478
      6. Хулио Кортасар. Закон поэзии (стихотворение, перевод В.Андреева), стр. 479-479
      7. Хулио Кортасар. Голос Дафны (стихотворение, перевод В.Андреева), стр. 480-480
      8. Хулио Кортасар. Витражи Буржа (стихотворение, перевод В.Андреева), стр. 481-484
  8. А. Кофман. Возвращение к истокам (статья), стр. 485-491
  9. Б. Дубин. Указатель исторических, мифологических и литературных имен, стр. 492-504
  10. Содержание, стр. 505-506
  11. Алфавитный указатель произведений, включенных в собрание сочинений, стр. 507-510

Информация об издании предоставлена: atgrin

fantlab.ru

Хулио Кортасар - Только сумерки: _nerdpunk_ — LiveJournal

Я не знаю, какое тут надо написать предисловие, чтобы вы всенепременно прочитали эти стихотворения.Просто поверьте мне: они того стоят.


Читать следует с вопросительной интонацией

Ты видел
ты истинно видел
снег звезды шершавые руки ветра
Ты трогал
ты подлинно трогал
хлеб чашку волосы женщины которую ты любил
Ты жизнь ощущал
словно удар в лицо
словно мгновенье паденье бегство
Ты знал
каждой порой кожи ты знал
вот глаза твои руки твои сердце твое
необходимо от них отказаться
необходимо выплакать их
необходимо придумать их заново

***

Боги

Боги ступают по нашей земле, брезгливо
приподнимая края своих одеяний.
Среди гниющих кошачьих трупов, среди
раздавленных червей
они проходят в сандалиях,
сырых от плевков времени.

Низринутые на грешную землю страданием,
они уже не живут на небесах,
они шагают, измученные тяжелым сном и
болотной жижей,
останавливаются, считают своих мертвецов,
собак с высунутыми языками,
и осторожно и жадно заглядывают в бездну,
где крысы грызутся
из-за клочков знамен.

***

After Such Pleases

Этой ночью я искал твои губы в чужих губах
и почти поверил в то, что отыскал тебя,
ибо, слепец, я знаю: то, что влечет меня
к женщине, - это река;
но какая тоска - добраться до берега сновидения
и понять: наслаждение - жалкий раб,
получивший фальшивую монету.

Забытая, любимая, - как я желал бы
воскресить то страданье в Буэнос-Айресе,
ту безнадежную надежду.
Если бы вновь полюбить тебя
в доме моем - открытом в сторону порта,
если бы вновь встретить тебя утром в кафе, -
и чтоб ничего-ничего
еще не случилось.
Чтобы не надо было ни о чем забывать,
рук твоих не вычеркивать из памяти,
и пусть одно остается - окно в беззвездное небо.

***

Happy New Year

О многом ли я прошу?
Я хотел бы, чтобы рука твоя,
словно бы лягушонок, уснула в моих руках.
Что мне нужно? Вот эту дверь отворить -
в твой мир войти, в замкнутый,
зеленый и сладкий мир.
Нет, в эту ночь, когда кончается совиный год
одиночества,
ты не дашь мне руки?!
Ты - далеко...
Из воздуха я сотворю каждый палец твоей руки,
нежную мякоть ладони,
сотворю тыльную сторону - в переплетенье
прожилок: страну голубых деревьев.
И словно бы от меня зависит само
существование мира,
последовательность всех четырех времен года,
крик петушиный, любовь человеческая -
в руки свои
я беру твою руку.

***

Любовное письмо
(современное стихотворение)

Все, что я бы в тебе любил,
это так немного по сути,

но по сути - это и есть все

бредущая мимо собака, холм, берег реки,
ежедневная суета, всякие пустяки,
волосы, отливающие пшеницею золотой,
тела твоего запах, что повсюду со мной,
все, что ты говоришь в течение дня, -
в мою защиту и против меня,

это все - так немного,

но ведь я и люблю все это потому, что люблю
тебя.

Пусть ты будешь смотреть мимо меня,
пусть ты будешь любить меня ночью,
ненавидя меня по утрам,
пусть ты вскрикнешь, мне отдаваясь,
и крик твой услышат на улице,

и пусть наслаждения, которым мы предадимся,
станут знаком нашей свободы.

***

Болеро

Напрасно думать,
что я могу дать тебе все: любовь и счастье,
поездки, музыку, игрушки.
О да, конечно:
я все свое тебе отдаю,
но только моего - тебе мало,
как и мне мало
только твоего.
Итак: мы никогда не станем
супружеской парой,
ибо мы понимаем,
что только в арифметике
один плюс один дают в результате два.

И вот еще листок,
на нем написано:

Ты всегда была моим зеркалом, то есть я хочу сказать:
чтобы увидеть себя, я должен был смотреться в тебя.

И еще листок:

Мы медлим разлюбить,
машина медленно идет назад,
тела медлят выскользнуть
из простыней и из объятий,

но каждый из нас утром, глядя в зеркало,
смотрит лишь на себя самого
и не глядит вокруг,
и не замечает наготы другого,
и я не люблю тебя -
любимая.

***

Говорите, у вас три минуты

Я сорвал цветок, чтобы хоть на мгновенье тебя
ощутить в своей руке,
выпил бутылочку «божоле», чтобы заглянуть в колодец,
где неуклюже пляшет медведица-луна,
и вот - вернулся домой,
и в золотистом полумраке я снимаю с себя, словно
пиджак, кожу
и слишком хорошо знаю, как одинок буду
посреди этого - самого многолюдного в мире - города.

Ты простишь меня за эти хныканья,
когда узнаешь: здесь холодно, капли дождя падают
в мою чашку с кофе
и сырость на заплесневелых лапках расползается
повсюду.

Простишь меня, тем более, что знаешь:
я думаю о тебе - постоянно, я - словно заведенная
игрушка,
словно озноб лихорадки
или юродивый, что гладит пойманную голубку
и ощущает, как нежно сплетаются вместе пальцы и
перья.

Я верю: ты ощущаешь,
что я ощущаю твое присутствие,
ты сорвала, наверное, тот же самый цветок, что и я,
и сейчас ты вернулась домой,
да, это так,
и мы уже не одиноки,
мы уже - единая пушинка, единый лепесток.

***

Будущее

Да, я знаю: тебя не будет.
Тебя не будет ни на улице, ни в ночном
электрическом шорохе
фонарей, ни в выраженьи лица,
когда читаешь меню, ни в улыбке,
смягчающей вагонную тесноту подземки,
ни в книгах, данных тобой, ни в «до завтра».

Тебя не будет ни в моих сновиденьях,
ни в моих - непривычных тебе - испанских словах,
ни в номере телефона,
и в цвете перчаток - тебя не будет.
Любимая, я буду сердиться - не не из-за тебя,
буду покупать конфеты - но не для тебя,
буду ждать на углу -нонеты придешь,
буду произносить слова, какие только придут на ум,
буду съедать то, что принесет официант,
и буду видеть сны, какие будут мне сниться,
но я знаю: тебя не будет -
ни здесь, во мне, в камере-одиночке, где я еще
удерживаю тебя,
ни там, в мотке мостов и улиц.
Тебя не будет - нигде, нисколько, ты не станешь
даже воспоминаньем,
я буду думать о тебе -
но думать о тебе: лишь тщетно пытаться
вспомнить тебя.

***

Если должен жить...

Если должен жить без тебя - пусть все станет
нелепым и неприятным,
суп холодным, ботинки дырявыми, или пусть
на средине жизни
возникнет сухая ветка чахотки, пусть прокричат мне
имя искалеченное твое, пусть пальцы мои
судорогой навеки сведет, и ничто не принесет
мне покоя.
Нет, это не научит меня любить тебя больше,
но, оказавшись за дверью счастья,
я осознаю, что это значит: ты - рядом.
Да, наверное, я осознаю это, но нет:
пусть притолоку дверную покроет иней,
пусть, стоящий в подъезде, я пойму,
что это значит: свет в столовой, белые скатерти,
хрусткий аромат свежего хлеба.

Я так далеко от тебя,
как один глаз от другого,
но, может быть, эта разлука
рождает новое зрение наше.

***

Заклинаю

Не давай мне отдыха, никогда не прощай меня.
Преследуй меня неотступно, меня - во мне.
Не позволяй мне спать, спуску мне не давай.
Тогда завоюю царство свое,
тогда появлюсь на свет.
Не слушай меня, как слушают легкую музыку;
ни ласки, ни кротости - не надо;
высекай меня, словно искру кремень;
надежды лиши.
Сохрани человеческую любовь, улыбку. Дай их мне.
Приди ко мне - с яростью в ледяных глазах.
Закричи. Забей мне глотку песком, разорви мои губы.
Пусть при свете солнца не узнаю тебя,
но я знаю: ты глаз не прячешь ни от людей,
ни от солнца.
Истерзай.

И я прошу...
прошу о том, о чем не просит никто: вонзи
иглы до самых костей. Сорви с меня это лицо;
заставь выкрикнуть имя подлинное мое.

***

Женщине

Не плачь оттого, что балкон исчез под зеленью плюща,
не печалься оттого что тучи не дают тебе выйти из дому.
Посмотри: туча - вон там,
она постоянна в своем непостоянстве, а ты и я... -
но к чему именовать прах и пепел.

Да, мы ошиблись, думая, что мгновенье -
быстротечно, что капля скользит по листу лишь для
того, чтобы впитаться в землю.
Только быстротечное и живет, нелепое растеньице,
о котором и ведать не ведает черепаха,
эта беспанцирная черепаха, что глядит пустыми
глазами в вечность,
звук без пения, слово без гласных, голосовые связки
без крика предсмертного,
маисовые башни, безглазые горы.
А мы, связанные совестью-временем,
мы не можем бежать от ужаса или наслаждения,
и палачи вырывают нам веки,
чтобы, не закрывая глаз, мы глядели на то, как плющ
закрывает балкон,
как тучи бегут в грядущее.

Что я хочу этим сказать? Ничего. Чашку чая,
пожалуйста.
Бормотанье; и ты - силуэт,
что вырезан ножницами из бумаги. Пустая тщета -
верить:
что-то рождается или же умирает,
ведь только и есть, что дыра в бумаге,
и наши безутешные рыданья - сон и забвенье.

***

Нежность

Эта нежность, и эти свободные руки -
кому подать их? Столько винограда -
зеленого для лисы; и жадным призывом
дверь настежь раскрыта - для никого.

Мы напекли хлеба - белейшего хлеба
для уже мертвых ртов,
налили чаю - холодного
от рассветного ветра.
Взяв инструменты, стали играть для
слепого гнева
теней и забытых шляп. Мы уселись
за бесполезно накрытый стол
и в полночь, стыдящуюся себя,
выпили пунша.
Но - кому это нужно,
кому?

***

Осенние итоги

Под сводами вечера каждая птаха - острие
воспоминания.
Порой поражает: пламя времени
возвращается к нам, возвращается бестелесное,
возвращается беспричинное,
а красота - столь недолгая в жестоком порыве
любви -
охраняет нас отзвуком ночи.

Руки безвольно падают,
в сердце - неразбериха, и еще - запах пыли:
розы пыльца, пыль дороги?..
Полет - выше взмаха крыла.
Без ложной скромности: то, что осталось,
было создано в одиночестве и отвоевано
у тьмы -
ветка в руке, на щеке от слез беспричинных след,
жизнь человека
и лампа, льющая свет.

И весь сборник тут.

users.livejournal.com

Хулио Кортасар. Собрание сочинений в четырех томах. Том 4. Экзамен. Рассказы и стихи (сборник)

Экзамен — Хулио Кортасар, роман
Перевод: Людмила Синянская
стр. 5-238
Сильвия — Хулио Кортасар
Перевод: Александра Косс
стр. 239-250
О сиестах — Хулио Кортасар
Перевод: Алла Борисова
стр. 251-266
Жаркие ветры — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: Э. Брагинская
стр. 267-275
Апокалипсис Солентинаме — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: В.Спасская
стр. 276-282
Лодка, или Еще одно путешествие в Венецию — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: А. Борисова
стр. 283-317
Две стороны медали — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: А. Миролюбова
стр. 318-332
Лукас – его битвы с гидрой — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко
стр. 333-334
Лукас – его покупки — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко
стр. 335-337
Лукас – его патриотизм — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко
стр. 338-338
Лукас – его расконцертирование — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко
стр. 339-339
Лукас – его больницы (I) — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко
стр. 340-340
Об искусстве хождения рядом — Хулио Кортасар, рассказ
стр. 341-342
Маленький рай — Хулио Кортасар, рассказ
стр. 343-344
Железнодорожные наблюдения — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: П. Грушко
стр. 345-345
Плавание в бассейне с гофием — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко
стр. 346-347
Лукас – его наблюдения над обществом потребления — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко
стр. 348-348
Лукас – его больницы (II) — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко
стр. 349-353
Лукас – его долгие путешествия — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко
стр. 354-356
Пространственное чутье кошек — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: В. Спасская
стр. 357-360
Записи в блокноте — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: Алла Борисова
стр. 361-374
Танго возвращения — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: Алла Борисова
стр. 375-388
Истории, которые я сочиняю — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: Алла Борисова
стр. 389-398
Кольцо Мебиуса — Хулио Кортасар
Перевод: В. Симонов
стр. 399-414
Сатарса — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: С. Имберт
стр. 415-427
Ночная школа — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: Л. Синянская
стр. 428-447
В конце этапа — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: Вс. Багно
стр. 448-456
Два часа — Хулио Кортасар
Перевод: Александра Косс
стр. 457-472
Из книги `Только сумерки`
Автор: Хулио Кортасар
Перевод: В. Андреев
стр. 473-484
Возвращение к истокам — Андрей Кофман
стр. 485-491
Указатель исторических, мифологических и литературных имен
Автор: Борис Дубин
стр. 492-504

www.livelib.ru

Хулио Кортасар - фото, биография, личная жизнь, причина смерти, книги, стихи

Биография

Хулио Кортасар — классик литературы XX столетия, культовая фигура в мировом искусстве. Аргентинский писатель и поэт подарил читателям произведения, наполненные философскими размышлениями, иронией и драматизмом. Сочинения переиздаются и после смерти автора, экранизируются, умножая армию поклонников творчества Кортасара.

Детство и юность

Писатель родился 26 августа 1914 года в Брюсселе. В скором времени семья Хулио переехала в Буэнос-Айрес, где литератор провел детские и юношеские годы. С ранних лет мальчик увлекался литературой, пробовал создавать собственные сочинения.

Ci siamo fatti giocando tutto il male necessario.. J. Cortázar

Опубликовано Il cenacolo intellettuale Четверг, 8 декабря 2016 г.
Хулио Кортасар в молодости

После школы юноша стал студентом литературно-философского факультета в университете Буэнос-Айреса. Но так как обучение было платным, а у Хулио не хватало средств, через год он оставил учебу. После ухода из университета Кортасар устроился на работу учителем в сельской школе.

Личная жизнь

Писатель долгое время оставался убежденным холостяком. Однако в 1953 году, в возрасте 39 лет, в биографии мастера произошли перемены — он женился на Ауроре Бернандес. Брак продолжался до 1968-го. Пару связывали любовь к литературе, духовные интересы. В 1967 году Кортасар, будучи на Кубе, встретил Угне Карвелис, с которой завязался бурный роман. После развода в первой женой Хулио стал жить с новой возлюбленной, отношения с которой продлились до 1978-го без оформления брака.

Julio Cortazar viajó en su tiempo para reflejarnos magistralmente el relato corto, la prosa poética y la narración...

Опубликовано Bicicletas Benotto México Вторник, 26 августа 2014 г.

Сожительство с Угне было непростым — женщина увлекалась алкоголем, устраивала сцены ревности. В то же время литературоведы считают, что Карвелис способствовала международному издательству произведений писателя. Последней страстью классика стала Кэрол Данлоп. Хулио с первого взгляда влюбился в женщину, оказавшуюся моложе на 32 года, и вскоре женился. В Сети выложено много фото пары. Литератор сохранил любовь ко второй супруге до самой ее смерти.

Книги

Литературную деятельность классик начал как поэт. В 1938 году вышел дебютный сборник сонетов «Присутствие», в котором автор представил стихи в духе символизма. К поэзии Хулио обращался в течение жизни, однако не издавал собственные поэтические сочинения. Уже после смерти поэта, в 1984 году, вышла книга «Только сумерки». Сюда издатели включили поэтические произведения литератора, написанные в период с 1950 по 1983 год.

К жанру прозы писатель обратился в начале 40-х. Первое прозаическое сочинение Кортасара «Захваченный дом» было напечатано в журнале, возглавляемом Хорхе Луисом Борхесом. Хулио называл его наставником и учителем. Уже на раннем этапе творчества в рассказах классика появляются художественные приемы, которые определяют неповторимый, узнаваемый стиль его творений. В частности, это сочетание реального и фантастического, неожиданные сюжетные повороты и другое.

Большую роль в романах и рассказах литератора играют диалоги — в них герои раскрывают не только собственные переживания и чувства, но и вовлекают читателей в интеллектуальную игру, побуждают к рассуждению на философские темы. На героев произведений Хулио часто влияют какие-то неведомые силы, разрушающие гармонию жизни, рождающие чувство опасности.

Julio Cortazar (26 de Agosto de 1914 – 12 de febrero de 1984)

Опубликовано Julio Cortazar Пятница, 12 февраля 2016 г.

Эти силы требуют от персонажей иного взгляда на реальность — теперь окружающая действительность кажется призрачной и хрупкой. Ярким примером этого стала новелла «Слюни дьявола», которая вдохновила итальянского режиссера Микеланджело Антониони на создание культовой артхаусной киноленты «Фотоувеличение».

Всемирную популярность аргентинцу принесли романы «Выигрыши», «Игра в классики», «Модель для сборки». В каждом из произведений автор поднимает проблемы психологии, нравственности, философии, органично вводя их в захватывающий сюжет. Например, в «Выигрышах» используется прием «камерного» романа — действие разворачивается на пароходе. Герои, находясь в замкнутом пространстве, сталкиваются с проблемами, решить которые сложно.

В поздних сочинениях писателя усиливается интеллектуальная и игровая основа. В произведениях усложняется символика, усиливается пародийность, вводятся элементы абсурда и парадокса. Классик изображает персонажей, близких по духу, бунтарей, которые стремятся идти против устоявшихся общественных норм и правил.

Смерть

Уход любимой женщины стал трагедией для автора. К тому времени здоровье Кортасара уже было слабым, мужчина быстро угасал. Писатель умер 12 февраля 1984 года, причиной смерти стала лейкемия. Классика похоронили под одной могильной плитой со второй супругой на парижском кладбище Монпарнас.

Цитаты

«Время подобно ребенку, ведомому за руку: смотрит назад».
«Юбилей как таковой — это широко распахнутые ворота для человеческой глупости».
«Понять — это означало в первый момент почувствовать леденящий ужас человека, который просыпается и видит, что похоронен заживо».

Библиография

  • 1951 – «Зверинец»
  • 1956 – «Конец игры»
  • 1959 – «Тайное оружие»
  • 1960 – «Выигрыши»
  • 1962 – «Истории о хронопах и фамах»
  • 1963 – «Игра в классики»
  • 1967 – «Вокруг дня за восемьдесят миров»
  • 1968 – «Модель для сборки»
  • 1972 – «Проза из обсерватории»
  • 1973 – «Книга Мануэля»
  • 1977 – «Тот, кто здесь бродит»
  • 1982 – «Вне времени»
  • 1986 – «Дивертисмент»
  • 1986 – «Экзамен»

24smi.org

Хулио Кортасар. Собрание сочинений в четырех томах. Том 4. Экзамен. Рассказы и стихи (сборник)

Экзамен — Хулио Кортасар, роман
Перевод: Людмила Синянская

стр. 5-238

Сильвия — Хулио Кортасар
Перевод: Александра Косс

стр. 239-250

О сиестах — Хулио Кортасар
Перевод: Алла Борисова

стр. 251-266

Жаркие ветры — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: Э. Брагинская

стр. 267-275

Апокалипсис Солентинаме — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: В.Спасская

стр. 276-282

Лодка, или Еще одно путешествие в Венецию — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: А. Борисова

стр. 283-317

Две стороны медали — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: А. Миролюбова

стр. 318-332

Лукас – его битвы с гидрой — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко

стр. 333-334

Лукас – его покупки — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко

стр. 335-337

Лукас – его патриотизм — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко

стр. 338-338

Лукас – его расконцертирование — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко

стр. 339-339

Лукас – его больницы (I) — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко

стр. 340-340

Об искусстве хождения рядом — Хулио Кортасар, рассказ

стр. 341-342

Маленький рай — Хулио Кортасар, рассказ

стр. 343-344

Железнодорожные наблюдения — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: П. Грушко

стр. 345-345

Плавание в бассейне с гофием — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко

стр. 346-347

Лукас – его наблюдения над обществом потребления — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко

стр. 348-348

Лукас – его больницы (II) — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко

стр. 349-353

Лукас – его долгие путешествия — Хулио Кортасар
Перевод: Павел Грушко

стр. 354-356

Пространственное чутье кошек — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: В. Спасская

стр. 357-360

Записи в блокноте — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: Алла Борисова

стр. 361-374

Танго возвращения — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: Алла Борисова

стр. 375-388

Истории, которые я сочиняю — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: Алла Борисова

стр. 389-398

Кольцо Мебиуса — Хулио Кортасар
Перевод: В. Симонов

стр. 399-414

Сатарса — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: С. Имберт

стр. 415-427

Ночная школа — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: Л. Синянская

стр. 428-447

В конце этапа — Хулио Кортасар, рассказ
Перевод: Вс. Багно

стр. 448-456

Два часа — Хулио Кортасар
Перевод: Александра Косс

стр. 457-472

Из книги `Только сумерки`
Автор: Хулио Кортасар
Перевод: В. Андреев

стр. 473-484

Возвращение к истокам — Андрей Кофман

стр. 485-491

Указатель исторических, мифологических и литературных имен
Автор: Борис Дубин

стр. 492-504

www.livelib.ru

Хулио Кортасар цитаты | QuotesBox.org

Хулио Кортасар (полное имя Хулио Лоренсио Кортасар Дескотте) – писатель и поэт – родом из Аргентины. Родился 26 августа 1914 года в Брюсселе. Отец мальчика работал экономистом и был профессионалом своего дела. Работал отец в посольстве Аргентины в Бельгии. Во времена войны, президент Иполито Иригойен, разрешил семье Кортасар вместе с ребенком укрыться в стране. В Швейцарии так же родилась и младшая сестра Хулио – Офелия В 1915 году семья перебирается в Испанию, где прожила всего три года. Для Хулио этот период его детства навсегда отложился в его памяти. Все свое детство и юность Кортасар провел в Буэнос-Айресе. После окончания местной школы, он поступает в столичный университет, где учится на литературно-философском факультете. Многие внешние факторы сказывались на жизни семьи Кортасар, но большее влияние оказала экономическая ситуация. В стране произошли такие перевороты, что среднему классу жителей, к которому относилось семейство, приходилось очень туго. Хулио понимал, что ему не суждено окончить университет и получить диплом, так как родителям и так приходилось не сладко. Писательскую деятельность свою он начал рано. Уже в 1938 году в свет вышел первый его сборник сонетов «Присутствие». Кортасар писал стихи на протяжении всей своей жизни, но ни одно из них он не давал на публикацию. Только после смерти был опубликован лирический сборник «Только сумерки», в который вошли лучшие стихи и поэмы писателя. После того, как был опубликован его первый рассказ «Захваченный дом», Кортасар выявил свой стиль написания произведений – сочетание реальности и фантастики, в которой самым лавным моментом является неожиданность, которая поражает восприятие человека. Им были написаны романы «Экзамен», «Выигрыши», «Игра в классики», «62. Модель для сборки», новеллы «Жизнь хронопов и фамов», «Некто Лукас», «Тот, кто здесь бродит», «Вне времени» и многие другие. Основной целью его произведений являются социальные и нравственные проблемы людей, доброта, любовь, эгоизм людей, свобода и самостоятельность. Но, как правило, писать выражает все это как вариант метафоры. Автор играет словами и образами, не редко используя пародию и парадокс. все жизни его героев протекают в некотором кортасаровском пространстве. Эти герои очень походи как по духу, так и по образу мышления на своего автора. Будучи больным лейкемией, Хулио Кортасар умер 12 февраля 1984 года. Похоронили писателя на кладбище Монпарнас.

ru.quotesbox.org


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.