Христианская поэзия стихи кушнир и других христиан


Читать книгу Стихотворения в двух томах. Том второй Вера Кушнир : онлайн чтение

Вера Сергеевна Кушнир
Стихотворения в двух томах. Том второй

© Titel-Verlag, 55743 Idar-Oberstein, Germany, 2006

Строчки на белом листе
На белом листе синеватые строчки

 
На белом листе синеватые строчки,
Как жилки на белой руке,
Как тонкие в детском ботинке шнурочки,
Как нити в скрипичном смычке.
 
 
Но жилки под белою кожей ручною
Тепло разливают и жизнь.
Шнурочки в ботиночках детской порою
Дразнили: свяжи, развяжи!
 
 
И нити смычка, пробегая по струнам,
Мелодии дивные ткут,
И вяжут, и тянут, и режут, и руны
На сердца скрижали кладут.
 
 
Ведь есть у всего на земле назначенье –
На строчках листа голубых
Ложится, рожденный небес вдохновеньем,
Ритмичный, осмысленный стих.
 

Январь 1985

Язык ладоней

 
Я гляжу на ладони мои –
Вижу сеточку линий на них,
Переплытых озер колыханье…
Вижу гор превзойденных гряды,
Вижу стежек-дорожек ряды,
Отдаленных зарниц полыханье.
 
 
На ладонях усталых моих
Отразился мой трепетный стих
И оставил свой пульс и дыханье,
И когда ты мне руку пожмешь,
Ты взволнованный стих мой поймешь,
Ощутишь его смех и рыданье.
 
 
На ладонях моих пролегли
Строк нестройных зигзаги, узлы
Слов рожденных в слезах и страданье.
Здесь остались изгибы траншей
От пера и от карандашей,
От упорного рифм созиданья.
 
 
Если добрые руки твои
Заключу я в ладони мои,
На которых вся жизнь отразилась.
Ты, наверно, поймешь почему
Вдруг по сердцу всему твоему
От ладоней усталых моих,
И от линий глубоких на них
Теплота разлилась, заискрилась!
 

1987

Горе от ума

 
Можно писать бездумно,
Просто – слова под ноты.
Мне ж говорят: «Пишешь умно,
Слишком серьезно что-то»…
 
 
Не знаю, как и ответить, –
Обидой или улыбкой?
Хотите стихов, чтоб петь их
С певучестью плавно-гибкой?
 
 
Чтоб не о чем было думать,
И петь, как поется птицам,
Чтоб если на слово дунуть,
Оно, как прах, разлетится?
 
 
Сказал Грибоедов как-то
(И я ли начну с ним спорить?
В нем ли искать недостатков?),
Что от ума лишь горе.
 
 
Прав он, ох, как же прав он!
Меньше бы знать и ведать!
Пользоваться бы правом,
Что сохранено невеждам.
 
 
С тех же, кто много знает,
Знание взяв у Бога,
В час, что невежд не пугает,
Спросится ОЧЕНЬ МНОГО!
 

Май 1977

Продли…
Пс. 89:17

 
Где песенные взять слова,
Слова стозвучные,
Чтобы стихи из них слагать
Тебе певучие?
 
 
И сердца радость передать
Творцу спасения,
Кто жизнь дарил и благодать,
И вдохновение!
 
 
Кто много лет меня хранил
В Своем служении,
Елей на раны мои лил,
Смирял брожение.
 
 
Несчетно в горе утешал,
Прощал бесчисленно…
Не обижал, не унижал
Ни вслух, ни мысленно!
 
 
А я то ровненько иду,
То спотыкаюся,
Скольжу порою, как на льду,
Вновь выпрямляюся.
 
 
Но как бы ни было со мной,
В одном уверена:
Своею оградит стеной
Мой Друг проверенный!
 
 
Благодарю, Господь, Тебя
За дар служения.
Ты сохрани его, любя,
Средь разложения.
 
 
Пусть будут пажити мои
Богаты злаками,
Чтоб души в небеса вошли
Живыми знаками.
 
 
Благослови усилье рук,
Их напряжение…
Во имя ран Твоих и мук,
ПРОДЛИ служение!
 

Передышка в пути

 
Я забыла, когда я бывала одна,
Я забыла, что значит вокруг тишина,
Что никто не нарушит желанье писать,
Ни желание просто сидеть и мечтать,
Ни желанье молиться, хотя бы и вслух,
Не нарушит никто – ни противник, ни друг.
 
 
От давленья и шума устала душа,
Мозг устал оттого, что работал спеша.
Каждый мускул устал, каждый нерв и сустав, –
Все об отдыхе просит смертельно устав.
Как Ты милостив, добрый, понятливый Бог!
Только Ты на ходу придержать меня мог
И заставить склониться в тени на привал,
 
 
Зная – загнанный зверь все бы мчался и мчал…
И расходуя сил не бездонный запас,
Подкосился б и пал в преждевременный час.
Ты помог мне замедлить убийственный ход,
Сам повел за Собою спокойно вперед.
Умудри, укрепи и пополни урон.
За покой же прими самый низкий поклон.
 

1980

Пятьдесят лет
(1926–1976)

 
Их прошло пятьдесят… Я не все их запомнила.
Я запомнила часть. Остальное забылося…
Я запомнила то, что полезным заполнила.
Остальное туманом забвенья покрылося.
 
 
Я запомнила случай… Тот год был особенным.
Я девчонкой была восемнадцатилетнею.
Дождь осенний лупил по дорожным колдобинам
И по спинам у пленных хлестал, словно плетью.
 
 
Мне позволила жизнь улыбнуться тем пленникам,
Помахать им рукой, показать сострадание…
На них было клеймо: «Вы враги и изменники».
К ним улыбка моя не пришла с опозданием.
 
 
В каждом взоре печаль и тоска беспросветная.
Юность лиц не видна под щетиной небритою.
Но улыбка девчонки улыбку ответную
Все же вызвала в них… никогда не забытую.
 
 
Это мелочь, пустяк, но такими моментами
Наши лучшие годы земные отмечены.
Они высятся в сердце людей монументами,
Только их мы считаем святыми и вечными.
 
 
Все они в нашу память легли и осталися –
Кто-то хлеба просил, кто-то слов утешения,
С кем-то мы навсегда на земле распрощалися
И в слезах перед кем-то просили прощения.
 
 
Я запомнила год… В безысходном страдании
Мне явился Спаситель Звездой Путеводною,
Подарил мне спасение чрез покаяние,
И бесплодную жизнь превратил в плодородную.
 
 
Я запомнила годы, что были полезными,
Что в служении ближнему были проведены –
Благодарные взгляды и руки любезные
Тех, кто были в болезни и горе проведаны.
 
 
Я запомнила годы великих возможностей,
Годы юности трудной и годы супружества,
Материнства блаженство и горестей множество,
Сладость близости кровной и близости дружеской.
 
 
Их прошло пятьдесят… Я не все их запомнила.
Я запомнила часть. Остальное забылося…
Слава Богу за часть, что полезным заполнила!
Слава Богу за жизнь, что в Христе мне открылася!
 

1976

Перемены

 
За каждым поворотом что-то новое…
За дверью тайны новые видения.
Гляжу вперед восторженно, взволнованно.
Труда названье переименовано,
Но не переменилось направление.
 
 
Все та же устремеленность назначения,
Все то же чувство срочной неотложности,
Все та же острота, как ощущения,
Так и единой цели посвящения,
Все те же безграничные возможности.
 
 
В пути не раз менялось окружение,
Среда менялась, люди и условия,
Но не менялось с Господом сближение,
Ни жажда до последних дней служения
Достойному и жертв и славословия.
 
 
Я перемену принимаю радостно
С благодареньем и надеждой новою.
И поворот пути с нерезким градусом
Толкую для себя Небесной радугой –
И знаменьем того, что обетовано.
 

Январь 1980

За те годы…
Иоиль 2:25

 
Бог допускает саранчу –
Опустошенье.
И я тогда к Нему стучу,
Прошу прощенья.
 
 
Но вновь приходит суховей
Безводной тучей.
Бог говорит: себя проверь,
Дитя, получше.
 
 
Проверив, вновь к Нему иду,
Убрав все злое.
Так тяжело нести беду
И боль простоя!
 
 
И слышу голос: «Излечу,
Пошлю спасенье.
Воздам тебе за саранчу
Благословеньем!»
 

1980

Время

 
Как-то совершенно незаметно
Тянутся, бегут, уходят дни.
Вот июль прошел… Проходит лето,
Жизнь проходит, гаснет тихим светом,
Мы летим, но, к счастью, не одни!
 
 
Мы летим с другими плечи в плечи,
А порою и рука в руке.
Тени все длинней, все ближе вечер,
Нас несет вперед попутный ветер,
Словно парус легкий по реке.
 
 
Тот поток ничем не остановим.
Время создал Бог, чтобы текло.
И течет… А мы глазами ловим
Свет в окне в плену земных условий,
Но тускнеет с каждым днем стекло.
 
 
Время – поезд. Дни летят, как вехи,
Все назад, назад в глухую даль.
В мир забвенья, навсегда, навеки
Мчатся неудачи и успехи,
Мчится наша радость и печаль.
 
 
Только Тот, Кто здесь вот с нами рядом,
Только Тот, Кто делит наши дни,
Даже и холодным листопадом
Греет нас любви и дружбы взглядом,
Верностью прочней, чем у родни.
 
 
Только ради этой тесной связи,
Ради этой близости святой
Стоит жить, хранить себя от грязи
И под небом из ажурной бязи
Отыскать свой прииск золотой.
 

Переход

 
Тихий вечер. Удлинились тени.
Опустела улица моя.
Отдыхает от дневных волнений
У стола за ужином семья.
 
 
День ничем как будто не отмечен,
«Ныне» не отличишь от «вчера».
Были вкруг стола такие ж встречи,
На дворе такие ж вечера.
 
 
Все же этот день особо важен.
Праздничную подаю еду.
Чуть дрожит рука и взор мой влажен…
Это ж ведь последний день в году!
 
 
Поедим. Я приберу посуду.
Выйду в сад. (У нас ведь нет зимы).
Буду вспоминать и плакать буду,
Глядя в год, что пережили мы.
 
 
Жалко, что ушел и не вернется.
Поздний вечер, как немой, молчит.
Утром новый день нам улыбнется,
Новый год нам в сердце постучит.
 
 
Сколько их, отмеренных отрезков,
Полных треволнений и забот!
Боже, не возьми из жизни резко,
Пусть спокойным будет переход.
 
 
Пусть в такой обыкновенный вечер
Удлинятся тени, как всегда.
Дух Святой подует, как на свечи,
И погасит все мои года.
 

В плену часов…
(Мысли под новый год)

 
В плену часов, рабами циферблата
Мы стали с ученической скамьи.
Вихрастые девчонки и ребята
Уже считали дни-часы свои.
 
 
Считали годы чуть ли не с пеленок:
Пять с половиной, шесть, почти что семь!
И рос в семье потомок-постреленок,
В расчеты лет запутанный совсем.
 
 
Календари в расчетах помогали.
На них всегда виднелись наперед
Все выходные-праздники… Кругами
Мы обводили их, ведя учет.
 
 
Потом часы назначенных свиданий,
Биенью сердца вторя в унисон,
Пугали нас возможным опозданьем,
Или забвеньем, уносящим сон.
 
 
Часы томлений, долгих ожиданий,
Минуты счастья и блаженства миг,
Слагались в жизнь из смеха и рыданий,
Улыбок, слез, разрывов и интриг.
 
 
Дни юбилеев, бракосочетаний,
Рождения и смерти дорогих
Оставили рельефность очертаний
Неизгладимостью следов своих.
 
 
И врезалась навек на сердце дата
Сладчайшей встречи на пути земном,
Когда, признав греховность, виновато
Мы на колени пали пред Христом.
 
 
Совсем иное летоисчисленье
Мы начали с того святого дня,
Когда душою приняли прощенье
И искру от Небесного огня.
 
 
Но счет идет… Мы все еще под небом
С размеренным движением светил.
И близок день, единый на потребу,
Когда Господь нас снова посетит.
 
 
И уведет в страну совсем иную,
Без циферблатов и календарей,
И без понятий, что теперь волнуют,
Без пресловутых позже и скорей.
 
 
Утратят смысл часы, недели, годы,
И прекратится времени учет.
С надеждою на этот вид свободы,
Еще один встречаем Новый Год!
 

Годы

 
Были годы колен материнских и каш,
Безответности детской беспечный шабаш.
 
 
Были годы скакалок, мячей, пузырей,
Были годы русалок и богатырей.
 
 
Были куклы-матрешки, из листьев компот,
Были годы зубрежки, контрольных работ.
 
 
Были годы мечтаний и планов и грез.
А один год был полностью соткан из роз…
 
 
Мчались годы-курьеры своим чередом,
И делились на эры: на «после» и «до».
 
 
Старой эры года, новой эры места
Разошлись навсегда: до и после Христа!
 
 
Новых лет исчисленье с Него началось,
От второго рожденья оно повелось.
 
 
Были годы служенья для блага людей,
Были годы суженья широких путей,
 
 
Были годы рыданья, молитв и постов,
Были годы сжиганья пройденных мостов.
 
 
Были годы восходов до высших вершин,
Были годы походов до низших низин.
 
 
Были годы броженья, открытых концов,
Были годы сближенья с Небесным Отцом.
 
 
Были годы падений и годы побед,
Были годы видений и тихих бесед,
 
 
Поворотов лихих, перевалов крутых…
Я писала стихи о годах золотых,
 
 
Я писала стихи и поныне пишу,
Потому что стихами живу и дышу.
 
 
Будут годы еще впереди предо мной.
Они будут вставать темно-бурой стеной.
 
 
Они будут хрупки, словно первый ледок,
То горьки, как полынь, то сладки, как медок.
 
 
Будут старости годы, болезней, невзгод…
Будут радостей годы и будет ТОТ год…
 
 
Будет год предвкушения встречи с Христом,
Год серьезных решений настанет потом…
 
 
Мой прощальный, последний, не конченный год…
Он придет… Но зачем забегать наперед?
 

Бег с препятствиями

 
Моя жизнь – с препятствиями бег.
Гладкий был бы малоинтересным,
Как без слез неинтересен смех,
И без грусти песни, как не песни.
 
 
В радости хвалить Творца – одно,
А в беде – совсем другое дело.
Я души нащупывала дно,
Когда в лапах горя было тело.
 
 
Я ценю вернувшийся покой
Лишь за то, что был он мной потерян.
Дорожу Спасителя рукой,
Вырвавшей меня из пасти зверя.
 
 
Все беру усилием, в поту.
Ничего легко не достигаю.
За преграду рвуся, за черту,
Падаю, встаю, изнемогаю…
 
 
Смотрит память на препятствий ряд,
На преодоленные барьеры.
А вдали огни манят, горят
И зовут на испытанья веры.
 
 
И когда последний перевал
Позади останется пройденным,
Я по праву сделаю привал,
Богом данный от Него рожденным.
 

Ноябрь 1983

Новое и старое

 
Мне новый день, как дар нежданный,
Как первый вздох,
Как мир Адама первозданный,
Как в яслях Бог.
 
 
Все поражает новизною,
Когда вперед
Иду дорогою земною
За годом год…
 
 
Гляжу на небо, как впервые,
Который раз!
Мне переливы голубые
Ласкают глаз.
 
 
Мне облаков пушистых клочья,
Как первый снег,
Как первый зуб во рту молочный,
И первый смех.
 
 
И смерть мне будет чем-то новым,
Но не чужим,
Как гость, что приходил к знакомым,
К родным моим.
 
 
Когда же там за жизни гранью,
Где смерти нет,
Приду на вечное свиданье
В небесный свет,
 
 
Там даже тело будет новым,
Но только вдруг
Там голос Пастыря знакомый
Уловит слух.
 
 
Я руки там к рукам Христовым
Тогда простру,
И для меня не будет новым
Мой старый Друг.
 

Тире

 
Сойдут на нет житейские дороги.
Закончим жизнь когда-то я и ты.
В газетах и журналах некрологи,
А на могилах свежие цветы.
 
 
Цветок прильнет к холодному надгробью,
Где высечены раз и навсегда
Две даты и, как мостика подобье,
ТИРЕ, соединившее года.
 
 
Тире, черта, штришок едва заметный –
Земной наш путь с начала до конца,
Вся наша жизнь, весь бег наш эстафетный
В одном коротком росчерке резца.
 
 
Что кроется за этим знаком малым?
Пустое прозябанье, суета?
Погоня за обманным капиталом?
Безделье, бесполезность, маета?
 
 
Что шепчет, глядя на тире, потомок?
Зачем ты умер иль зачем ты жил?
Штришок короток, неглубок и тонок.
Каким был тот, кто здесь под ним почил?
 
 
Весь год читая чьи-то некрологи,
Задумалась невольно над собой.
Проходит жизнь, но как? Всецело в Боге,
Иль как попало, с Богом вразнобой?
 
 
Божественный нектар или снадобье
Давала близким и далеким пить?
Меж датами тире… Мое надгробье
О чем потомкам будет говорить?
 
 
Была ли жизнь моя теплом и светом,
И идеалы были ль высоки?
Возьмут ли дети их, как эстафету,
Из тихо опустившейся руки?
 

Весной

 
Повсюду веянье весны,
Теплом все дышит влажным,
И кофты больше не нужны,
Забыл пальто? – не важно!
 
 
Верба пушистит на дворе
Свои кошачьи лапки,
Стоит мимоза в январе
В пуховой, желтой шапке.
 
 
Прошли дожди, пал даже снег,
Хоть, правда, только где-то
Там на горах, где пасть не грех
Ему и среди лета!
 
 
А тут внизу совсем весна:
Журчит вода в речонке…
Седая я, а чувств волна
Совсем, как у девчонки.
 
 
Какой-то трепет и тоска,
Какое-то волненье…
Глядеть не в силах свысока
На это пробужденье.
 
 
Быть может, час придет, что я
К весне остыну вовсе,
И стану равнодушная,
Всего увидев вдосталь.
 
 
Но признаюсь, что я молюсь,
Чтоб этого не сталось.
С весной в душе встречать стремлюсь
Все, что еще осталось.
 
 
Пусть будет веянье весны
До смерти ощутимо.
Простите мне такие сны!
Ведь это же простимо!
 

Он знал…
Матф. 26:30

 
Накрытый стол… Христос, ученики,
Хлеб и вино… Вечерняя прохлада…
Вдали мелькают в окнах огоньки,
А тут предатель с преданными рядом.
 
 
Так близок час предательства, суда,
Оставленности всеми, отреченья…
Христос призвал учеников сюда,
Чтоб суть окрыть им Своего ученья.
 
 
Он им открыл, что плоти предстоит
Ломимой быть, а крови быть пролитой.
Он знал, что на Голгофу путь лежит,
Знал, что пойдет туда Один, избитый…
 
 
Пойдет туда оплеванный, босой,
Под крик толпы насмешливой, жестокой,
И крест проклятья тяжкий и большой
Сам понесет на лобный холм высокий.
 
 
Он знал про Гефсиманскую борьбу,
И называл все это горькой чашей,
Но Сам избрал кровавую судьбу,
В виду имея Искупленье наше.
 
 
И зная все, душою ликовал.
«Ученики, воспев, пошли на гору…»
Я думаю, что Он им подпевал
В ту страшную, решающую пору.
 
 
Я думаю, Он вместе с ними пел
В сознании, что вот еще немного,
И СОВЕРШИТСЯ все, что Он хотел:
СПАСЕНЬЕ ЧЕЛОВЕКУ! СЛАВА БОГУ!
 

Он жив!
Лк. 24:13

 
Бежали двое пыльною дорогой,
Волнуясь, задыхаясь, в Еммаус.
Душа болела, думая о многом,
Но центром дум был Друг их Иисус.
 
 
Событий потрясающих картины
Кружились в утомленной голове.
Но ярче всех. Распятье Божья Сына
И мертвый взгляд полузакрытых век.
 
 
«Он умер. Нет Его. Он был изгнанник.
Куда пойдем? Как будем дальше жить?»
Вдруг к ним приблизился какой-то странник
И тихо начал с ними говорить.
 
 
«О чем, волнуясь, громко говорите?» –
Спросил спокойно, обращаясь к ним.
«Ты разве не слыхал о тех событьях,
Какие видел наш Иерусалим?»
 
 
И повторили, но еще с задышкой,
Все то, что пережили только вот.
Был близок вечер, и достигнув крыши,
Спросили, может, Странник к ним зайдет.
 
 
И Он зашел. За ужин вместе сели.
Вино и хлеб, еще другая снедь…
Он поднял хлеб и преломил, чтоб ели,
И подал им, но так, как будут впредь…
 
 
И вдруг они Спасителя узнали
В движенье рук, в Вечере и в Лице…
Он жив! И в один голос закричали:
«Он жив! Он здесь в бессмертия венце!»
 
 
Да, Он воскрес, и смерть не удержала
Того, Кто Путь и Истина и Жизнь.
О смерть, скажи, где ныне твое жало?
Ад, от победы лучше откажись.
 
 
Он жив! Он жив! И мы Его узнали.
Мы приняли Его в свои сердца.
Хвала Ему! Нет места для печали.
Мы вечно живы. Жизни нет конца!
 

Пасха 1984

Прозрение

Тогда отверз им ум

к уразумению Писаний

Луки 24:45


 
Можно слушать и не слышать,
Посмотреть и не увидеть,
Прикоснувшись, не поверить,
Сути дела не понять.
Вместе ели, пили, спали,
Вместе плакали и пели,
Вместе страны Палестины
Обошли за пядью пядь.
 
 
Иисус с учениками
Говорил неоднократно.
Говорил, напоминая
Все пророчества о Нем.
Говорил, что Он – Мессия,
Он – Спаситель, Он от Бога,
Что отныне загорится
Мир Божественным огнем.
 
 
«Я есмь Путь и Жизнь и Правда,
Я есмь Свет и Божье Слово.
Я умру и вновь восстану,
Чтобы грешных искупить…
Я пришел, чтобы разрушить
Сатанинский план лукавый,
Чтоб ногой на череп змея
Со всей силы наступить».
 
 
Все слыхали, все видали:
Исцеленья, воскрешенья,
Наставленья, насыщенья
И прощение грехов!
Все слыхали и видали,
А когда Его поймали
Злые люди и распяли,
Всяк бежал и был таков…
 
 
Все уныли, все забыли
Утешительное слово
О счастливом третьем утре,
О победе над грехом.
О победе над могилой,
Над врагом последним – смертью,
Над губителем Едемским,
Лютым душ людских врагом.
 
 
Сам Христос открыл им очи,
Исцелил глухие уши,
Ум отверз для разуменья
И огнем зажег сердца.
Мироносицы в восторге
Возвестили, задыхаясь:
ОН ВОСКРЕС! ВОСКРЕС ИЗ ГРОБА
СИЛОЙ ВЕЧНОГО ОТЦА!
 

Пасха 1979

Явление при море
от Иоанна 21:12
Пасхальный акростих

 
Хорошо рыбачить на рассвете.
Рыбаки закинули их сети
И глядят во тьму из-под руки
С верою на сеть и поплавки.
Так всю ночь прождали терпеливо.
О, как было на душе тоскливо!
Сколько было пережито ими
 
 
В эти дни в святом Иерусалиме!
Он, Иисус, повешен был позорно,
Сам отдался в руки злых покорно…
Как они Его терзали, били!
Руки, ноги ко кресту прибили…
Еле-еле удалось им бедным
Скрыться от гонителей зловредных.
 
 
Вот они теперь опять рыбачат.
Он же мертв… и сердце плачет, плачет…
И глядят с тоской на побережье.
Свет зари едва заметно брезжит.
Там костер разведен. Светлый Кто-то
Им на завтрак приготовил что-то…
Невод полный вынесли на берег.
Уж не Он ли? И глазам не верят…
 
 
Верно, Он! Да, как же, неужели?
Он воскрес! Он жив! А мы робели.
Сколько раз Он говорил об этом!
Как могли забыть Его обеты!
Радости их не было предела.
Ели рыбу, хлеб… а сердце пело
Славу вечносущему Творцу!
 

Пасхальная декламация
1 (Иоанна 12:1–7)
Приготовление к смерти

 
До Пасхи оставалося шесть дней.
Иисус пришел в Вифанию к друзьям.
Чтоб будущее сделалось видней,
Учеников туда с Собою взял.
Вечеря приготовлена была
Руками Марфы, дельной, как всегда,
А Лазарь лег поближе у стола,
Где гости разместились кто куда.
Мария же, взяв мира целый фунт,
Помазала Иисуса ноги им
И волосами вытерла… и бунт
В душе Иуды поднялся, как дым:
«Какая трата!» – прошипел злодей.
Христос заметил: «Не мешайте ей»…
 

2 (Иоанна 12:12–15)
Въезд в Иерусалим

 
На утро шел Иисус в Иерусалим.
Повсюду раскатилась весть, как гром.
Народ толпою повалил за Ним
Кто как горазд: верхом или пешком…
Иисус же, водрузившись на осла,
Во исполненье древних слов о Нем,
В священный город въехал, где ждала
Его Голгофа с гибельным крестом…
Пока ж восторг толпы и веток хруст,
Одежд и листьев ласковый настил,
И крик: «Осанна! Царь наш Иисус!
Давидов Сын, благословен еси!»
Иисус глядел на город и людей,
И слышал звук вбиваемых гвоздей…
 

3 (Иоанна 12:1-15)
Урок служения

 
Под праздник Пасхи, зная, что пора
Пришла Ему оставить этот мир,
И отойти к Отцу, Иисус собрал
Учеников на тайный скромный пир.
И в час вечери, когда диавол мысль
Уже вложил Иуде, чтоб предать
Христа врагам, Иисусу Высший Смысл
Внушил урок служенья преподать.
Он снял одежду верхнюю Свою,
Взяв полотенце, бедра повязал,
Влил в таз воды и по обычаю
Гостям подряд всем ноги омывал…
«Я, ваш Учитель, ноги вам омыл.
Хочу, чтоб каждый так другим служил».
 

4 (Иоанна 13:21–30)
Тайная вечеря

 
«Один из вас предаст Меня» –
«Не я ли, Господи, не я ли?»
Ученики, семья, друзья
В тот час самих себя не знали.
 
 
И даже кроткий Иоанн,
Прильнув к груди Христа щекою,
Искал в своей душе изъян
И не имел в ту ночь покоя.
 
 
А тот, кто в темноте ковал
Убийства заговор за плату,
«Не я ли?» – тоже прошептал,
В вопросе том лукавство спрятав.
 
 
Дай верность сохранить, Христос,
Средь испытаний и печали,
Чтоб о предательстве вопрос
Не вызвал: «Господи, не я ли?»
 

5 (Луки 22:39–44)
Гефсимания

 
Иисус пошел с друзьями за Кедрон,
Где сад был Гефсиманский на холме.
Там отошел от них в сторонку Он
И преклонил колени в полутьме.
В борении душевном находясь,
Прилежнее молился пред Отцом
И вместо пота кровь с чела лилась,
И капала на брови и лицо…
«О, если б, Отче, Ты благоволил
Мучений чашу мимо пронести»…
Но Ангел Сына Божья укрепил,
И Он другое смог произнести:
«Пусть, Отче, воля будет не Моя,
А только лишь всегда Твоя, Твоя…»
 

iknigi.net

ДУХОВНЫЙ ПОМОЩНИК - Вера Кушнир (стихи)

              Вера Кушнир 


Вера Сергеевна Кушнир

Известный христианский поэт и прозаик, переводчик и публицист, автор нескольких сборников духовной поэзии и детских рассказов, Вера Сергеевна Кушнир родилась в г. Донецке в сентябре 1926 г.; в то время город назывался Сталино. Она была третьим ребенком в семье Сергея Сергеевича Абрамовича (Абрамова) и Евгении Львовны Розенберг, и внучкой пастора и миссионера Леона Лазаревича Розенберга, трудившегося с 1900 по 1922 гг. среди евреев Одессы, основателя протестантской миссии "Вефиль".
В конце Второй мировой войны ее семья оказалась на Западе, где, в 1946 году, Вера вышла замуж за Евстахия Николаевича Кушнира.
Немного позднее, в конце 40-х годов, вместе с мужем переехала в США. В этой стране она стала принимать активное участие в евангельском радиовещании на русском языке (1959г.), а двадцать один год спустя (с 1980) вошла в директорат миссии "Вефиль" в США и после 1994 г., в течении некоторого времени, была ее директором.
В настоящее время Вера Сергеевна является почетным членом редакционного совета издательства "Титул", ее стихи постоянно появляются на страницах журнала "Вера и жизнь", "Тропинка", других известных христианских изданий. Многие из стихов Веры Кушнир положены на музыку. Строки из ее стихотворений становятся эпиграфами к научным работам по богословию, христианской этике, миссиологии. Ее цитируют, заучивают на память, и просто знают и любят.
У читателя Веры Кушнир нет деноминации. Будь-то православный, баптист, мессианский еврей – каждый увидит в ее стихах глубину Божьей любви. Там, где "нет изысканных речей" и "особенных созвучий", Его мудрость излита словами, понятными каждому. Уже сегодня некоторые из ее стихотворений считаются народными, что делает автору еще более высокую честь.

Вера КУШНИР - ВНУЧКА РАББИ-МИССИОНЕРА (рассказ Веры Кушнир о себе)30 апреля, 2008 года

      Отец мой, Сергей Абрамов, происходил из знатной дворянской (герб «ястребец») семьи. Он родился в Екатеринославе (Днепропетровске). По окончании гимназии поступил на юридический факультет Одесского университета. Там он познакомился со своей будущей женой, моей матерью, которая училась на историко-филологическом факультете. Мама уже тогда была верующей и посещала кружок христианской молодежи при университете, организованный известным писателем и проповедником профессором В. Ф. Марцинковским. Отцом моей матери был пастор и миссионер Леон Лазаревич Розенберг, еврей, христианин, трудившийся с 1900 г. по 1922 г. среди евреев Одессы.
Я родилась в сентябре 1926 года в городе Сталино (нынешнем Донецке) и была третьим ребенком в семье.
Влияние школы и неверующих учителей оставило свой след в моей душе. Все годы учебы в средней школе я была безбожницей и не задумывалась над смыслом и значением моего существования.
Помню, как однажды во время войны я с отцом попала в украинскую хату, куда мы в сильный буран пришли за 25 километров, чтобы выменять кое-что из наших вещей на что-нибудь из продуктов. От долгого пути мои ноги были истерты в кровь, лицо обветрилось, губы потрескались, волосы застыли сосульками, выбившись из-под рваного платка. Чьи-то добрые руки (я не помню лица) смыли кровь с моих ног, расчесали оттаявшие волосы и поставили передо мной миску душистого, дымящегося, прямо из печи, украинского борща, вкуснее которого я ничего не ела ни до, ни после. То, что мы принесли менять, было никуда не годным барахлом, но добрая хозяйка дала нам у себя ночлег, а утром щедро отсыпала мешок борошна (муки) и отпустила нас с миром. Отец тащил грубые санки за мохнатую веревку и улыбался.
Таких светлых моментов в нашей жизни было немного, но они скрашивали то, что творилось вокруг. Я видела так много грязи, так много зла и вражды, что меня непреодолимо потянуло от тьмы к свету.
Перед концом войны мы попали на Запад, где мне пришлось много и тяжело работать: и у крестьян на полях, и на строительстве бараков, и на авиационном заводе у токарного станка, которого я никогда раньше не видела. Позже я всегда в шутку говорила, что Гитлер проиграл войну, потому что построенные мною и подобными мне самолеты просто не могли подняться с земли.
В первый год после окончания войны я вышла замуж. Мы были знакомы всего шесть месяцев. Оба молоды (мне 19 лет, а он на два года старше), неопытны, глупы и упрямы. Родители готовились уезжать за океан, а нам предстояло остаться и ждать своей очереди еще два с половиной года.
Наш первый ребенок умер спустя пять часов после рождения. Я очень убивалась, впала в депрессию, долго не могла выздороветь. Мама пришла ко мне перед похоронами ребенка и сказала: «Вера, Господь тебя любит. Это Он говорит с тобою. Иногда Ему приходится применять такие суровые меры, чтобы привлечь наше внимание к Себе…» Я возмущалась, не соглашалась, не могла понять любви, которая причиняет так много боли, но сердце тянулось к этому странному, непонятному Богу и хотело ближе узнать Его.
Вскоре родители и две мои сестры уехали в Соединенные Штаты.
Однажды я поздно возвращалась домой от подруги. Ночь была лунная, небо было усыпано яркими звездами, и я не могла оторвать взгляда от него. Я смотрела в этот нерукотворный купол, и знакомое чувство благоговейного трепета, которое я ощутила когда-то в детстве, впервые войдя в здание церкви, наполнило меня. Слезы покатились из глаз. Я реально почувствовала присутствие Бога. И имя моего Спасителя, которое я так часто слыхала от матери, пришло мне на память. Я знала, что имею дело именно с Ним. В тот торжественный момент Дух Святой открыл мне, что я грешница и нуждаюсь в прощении. Он указал мне на определенные поступки и грехи, но главным образом — на мой грех неверия и отвержения Мессии Иисуса. Я горько плакала и каялась перед Ним, просила прощения и знала, что получила его, потому что неземной мир наполнил мое сердце.
Умиротворенная и счастливая, я пришла домой. Мой муж ничего не понял из того, что я ему рассказала. Он уверовал десять лет спустя, благодаря свидетельству моего дедушки.
В транзитном лагере перед отъездом в Америку от прививок умерла и наша вторая дочь. Ей был почти годик, она уже начинала ходить. Господь испытывал мою веру, и я выдержала это испытание. Я смогла со слезами и болью в сердце от тяжелой утраты принять Его волю, и уже без возмущения. В новой стране Он подарил нам еще четверых детей. В Америке Господь обильно благословил мою жизнь.
С 1959 года я принимала участие в евангельском радиовещании на русском языке, издала пять сборников духовной поэзии, рассказы для детей.
Здесь, в Санта-Барбара, в Калифорнии, мы вырастили нашу «четверку» и привели их ко Христу. Они все семейные люди, и сегодня у нас десять внуков. Мы оба на пенсии, но продолжаем трудиться, используя те дары, которые дал нам Господь. Я в настоящее время руковожу основанной моим дедом миссией, занимающейся благовествованием среди евреев. Как радостно служить Тому, Кто Один достоин чести, славы и поклонения, — нашему Искупителю и Господу Иисусу Христу! Слава, слава Ему за все!

«Утомляются и юноши и ослабевают, и молодые люди падают, а надеющиеся на Господа обновятся в силе: поднимут крылья, как орлы, потекут — и не устанут, пойдут — и не утомятся».
Ис. 40:30—31
___________________________________________________________
Стихи Веры Кушнир

                            

Наш язык отражает настроенья былого,
Констатирует факты остро, метко, умно!
Есть у каждого сердца любимое слово,
И его вдохновляет это слово одно.

Заключенный в темницу повторяет «свобода»,
И заблудший в пустыне хрипло молит «вода»…
«Красота» - неустанно шепчут губы урода,
И голодный в бессилье повторяет – «еда».

Одинокий, забытый ценит слово «товарищ»,
Зла вкусивший немало, любит слово «добро»,
«Мир» - твердит утомленный от военных пожарищ,
И любимое слово бедняка – «серебро».

Сирота на могильном холме не осевшем,
В землю пальцы врывая, «мама! мама!» - кричит.
И прощенья у друга испросить не успевший,
Этим словом «прощенье» больше всех дорожит.

Замерзающий в поле под метелицей снежной
В полусне умиранья шепчет слово «тепло»,
И слепой от рожденья в своем мраке кромешном,
И во сне не забудет слово «свет» и «светло».

Нелюбимый, забытый о «любви» помышляет,
Суетой утомленный любит слово «покой».
«Жизнь!» - истошно вопит тот, кто сам умирает,
«Радость» - тихо вздыхает изведенный тоской.

Но для всех нелюбимых и всех одиноких,
Заточенных, уставших от зла и тоски,
Все слова дорогие слились, как притоки
В одном Слове, как в водах могучей реки.

В нем свобода и радость, в нем победа и счастье,
В нем голодному пища и ослепшему свет.
В нем для жаждущих влага и тепло средь ненастья,
В нем покой для усталых, в нем приют и привет.

Это Слово живое было с Богом в начале,
Воплотившись ходило по грешной земле,
А потом за весь мир на Кресте умирало.
Бог Его уподобил Благодатной Скале.

Это Слово все горе земли испытало,
Проглотило всю соль человеческих слез.
Это Слово конец, это Слово начало,
Это Слово СПАСИТЕЛЬ, это Слово ХРИСТОС!


Господь, гряди!

Мне хочется порой забыть, забыть навеки
О том, что злоба есть, и зависть, и вражда,
И верить лишь в добро, что в каждом человеке
Горит, как отдаленная звезда.

Не видеть взглядов злых, не слышать слов обидных,
Самой свободной быть от грустных дум моих.
В общении с людьми искать почти невидных
крупиц добра, любви и видеть только их.

Но зло живет везде, во всех, во всем от века
И лишь в одних оно виднее, чем в других,
И делает оно несчастным человека,
Держа его всегда в когтях своих.

И я его в себе нередко ощущаю
И больно мне тогда, когда друзей моих
Вдруг тоже иногда, как будто прорывает,
И горечь на устах и зло во взоре их.

И я бегу в себя, бегу в уединенье
И горько жалуюсь на общую судьбу.
И плачу пред Творцом, прошу освобожденья,
Ответа на мою насущную мольбу.

И чувствую душой- Творец мне отвечает,
что скоро все пройдет, что скован будет враг
И зло, что нас гнетет и дух порабощает,
Рассеется, как дым, как предрассветный мрак.

И свет, что был таким ничтожно-незаметным
Заполнит все собой и злобу победит...
И я с надеждой жду свершенья слов заветных
И с верой говорю: О,ГОСПОДИ ,ГРЯДИ!

ОН МОЙ
Он к ним пришел, они Его ждали,
Веками обетованного Богом.
И с криком на Голгофу отвели,
Избили, осмеяли, извели,
К публичной казни присудили строго.

А я не чаяла пришествия Его,
Не знала, что обещан Избавитель,
Но из пучины горя своего
Взмолилася, не зная ничего,
И Он ответил мне. Ко мне пришел Спаситель!

Он стал моим не так, как человек,
Что может изменить и передумать.
И мимо проходя израненных, калек,
Взор пряча свой в тени прикрытых век,
В протянутую руку камень сунуть.

Он стал моим не так, как президент,
К которому не так лекго добиться.
Я для него-безликий инцидент
А письменная просьба-документ
Где подписей, печатей вереница.

Он стал мне другом, братом и Отцом
Отдавшим жизнь, чтоб я жила вовеки.
Увенчаный из терния венцом,
Он смотрит на меня святым Своим лицом
МОЙ БОГ, ОН для меня стал человеком!

"ГОСПОДЬ И БОЙ МОЙ!"-в душу мне вошли
Слова Фомы и снова в ней ожили,
Как Магдалины плач в саду Святой земли:
"...О, моего Иисуса унесли,
Не знаю, господин, где положили..."

Он их, Он мой, Он ваш. Он равно близок всем.
О, глубина и полнота отдачи!
Как отблагодарить Его и чем?
Я жизнь свою хотела бы совсем
Отдать Ему без жалости, без сдачи.

И пусть не даром Он ко мне пришел,
Когда к Нему я руку протянула,
И Он меня в число спасенных ввел.
Пойду за Ним, куда б Он ни повел,
Куда б дорога та ни повернула.


Чудо в Кане
Израиль под гнетом "буквы"обессилел-
Закон прекрасный, но невыполнимый!
Когда ж придет обещанный Мессия,
Желанный, ожидаемый, любимый?

Молчанье Бога длилося веками.
Малахия последним был пророком!
Но вот Иисус свершает чудо в Кане,
И делает его для всех уроком.

Не просто чудо-акт чудотворящий
Свершился там на брачном этом пире,
Но факт, наглядно людям говорящий
О том, что новый век начался в мире.

Израиль стенал в неведения мраке,
Под Римским игом гнул по-рабски спины.
Веселье прекратилося на браке-
Вода простая для бокалов винных!

Бог принебрег напиток самый лучший
К концу веков, когда иссякла радость,
Когда надежды самый слабый лучик
Погас во тьме и усугубил тягость.

Тогда Христос сосуды омовенья
Наполнил дивным виноградным соком:
"Отныне будет вашим очищеньем
Кровь Сына Божия по словам пророков.

Вас Иоанн в воде сегодня крестит,
Я ж Духом Божьим совершу крещенье.
Ваш грех Меня на страшный крест повесит.
Но кровь Моя подарит вам прощенье..."

Не старое пришел Господь подправить.
(Заплаты новой к ветоши не ставят)
Он новое творит и новым правит,
И новые сердца Его прославят.

Жизнь новую дарует Он обильно:
Шесть водоносов по две, по три меры!
И радость Его новая всесильна-
Мех старый рвет напором новой веры!

Ее удержит новой жизни камень,
Она отныне в каменных сосудах.
Бог показал это на браке в Кане:
Живые камни это Божье чудо.

Бог в Кане положил начало ЧУДУ,
В конце веков принесши избавленье:
В крови пречистой гибнущему люду
По благодати подарил спасенье!


СТЕНА
(Сонет)

По Хаиму Гурину „Парашютисты плачут".
Шестидневная война, Израиль, 1967 г.

Стена слыхала много голосов,
Видала крах не одного оплота,
Несчетно ощущала пальцы вдов,
Совавших в щель записки из блокнота.

Слыхала разъяренную толпу,
Ногами растоптавшую раввина,
Восстанья и падения стопу
Не одного вождя и исполина.

Но никогда еще за все века
Не видела стена парашютистов.
Но вот разгоряченная щека

Припала к ней... И вопль был неистов
Тех мальчиков с слезами на очах,
Две тыщи лет несущих на плечах...


Во времена пророка Самуила
Израиль возжелал себе царя,
Чтоб всё как у других народов было.
Пророк увещевал их, говоря:
Зачем вам царь? Когда Господь над вами,
Лишь он ваш Царь, и свят Его Венец!
Язычники с их ложными богами,
Народу Божьему не образец!
Толпа же непокорная вопила:
Хотим царя! Ты устарел пророк!
Не понимая, вместе с Самуилом,
Отвержен был великий Бог.
Толпа, всегда останется толпою,
Спустя века пред ней стоял Христос.
Избит, оплёван, руки за спиною.
Толпе безумной задавал вопрос Пилат:
Царя ли вашего распну я?
Толпа же непокорная вопила: На крест Его!
Смеялась торжествуя, один есть кесарь, нет других царей.
Царей, правителей, кумиров много,
Себе на горе выбрала себе толпа,
Но каждый только есть пылинка перед Богом,
И выше нет Голгофского креста!    


БЛАГОДАРНОСТЬ

Быть благочестивой и довольной –
Высшее достоинство души.
В зимний холод, в летний полдень знойный,
В шуме городов, в лесной тиши…
Быть беспрекословно благодарной
В урожайный и в бесплодный год.
В засуху, в пыли ее угарной,
В ведро, когда дождь без меры льет.
Удовлетворяться благодатью,
Когда жало во плоти сидит,
Радоваться и рукопожатию,
Когда шею хочется обвить.
Равно, как в здоровье, так в болезни,
Славить за дары небес Творца.
За скалою и над краем бездны
Ни менять ни сердца, ни лица.

Благодарность — это когда хочешь, Как Христос, в страдании своем От души сказать: «Прославься, Отче, В каждом деле на земле моем».

Дитя надежды
 

В грубые ясли
Рукою нежной

Бог положил нам

Дитя надежды.
Грубому миру,
Злобе мятежной
Дан был Младенец –
Светоч надежды!
Плакали люди,
Ангелы пели.
Звезды на ясли
Кротко глядели.
Не было света,
Страшные тени...
Гнулися спины,
А не колени.
Души уснули
Сном безмятежным...
Встаньте, проснитесь!
Бог дал надежду!
Миром поныне
Правят невежды,
Но не погас тот
Светоч надежды.
Бог призывает
Голосом нежным:
– Люди, примите
Дитя надежды!



                 
                         О любвиГреховный человек средь мрачных, серых буден
Безрадостно свой век короткий проживал.
Но милосердный Бог немилосердным людям
Спасенье чрез любовь в Иисусе даровал.

С тех пор Его любовь нас греет днём и ночью.
Она врачует боль; с ней радостнее жить.
И если человек кого-то любит очень,
То многое ему под силу совершить.

Любовь растопит льды и снежные заносы;
Холодные ветра бессильны перед ней.
И даже в январе крещенские морозы
В присутствии её становятся теплей.

Кто в жизни испытал святое чувство это,
Тому знаком огонь пылающий в груди.
Он знает как зимой увидеть можно лето
И радужный рассвет на пасмурном пути.

Чудесный дар принять сегодня может каждый.
Никто не обделён любовию Христа.
К ней руку протянуть достаточно однажды,
Чтоб этот светлый день в душе твоей настал.

У Божией любви не существует граней:
Народам всей земли лишь стоит захотеть,
И теплотой сердец мы даже север крайний
От вечной мерзлоты смогли бы отогреть.

                 

Невидимые руки


Через всю жизнь, из года в год,
В тоске, в нужде, в разлуке,
Нас всех ведут, ведут вперед
Невидимые руки.

И нас держали в первый миг
После рожденья муки,
Руками матерей земных
Невидимые руки.

Они заботились о нас,
Несли, вели, держали,
Мы их присутствие не раз
Реально ощущали.

Они ласкали нас порой,
Порою бичевали,
Вели с врагом в неравный бой,
Встречали, провожали...

И нам казалось иногда,
Что мы их потеряли.
О, как мы плакали тогда!
Как их найти желали!

Но в час, когда иссякнет путь,
Умолкнут речи, звуки,
Нас в Отчий Дом перенесут
Невидимые руки.

В объятья примет нас Отец
Для жизни без разлуки.
И там увидим, наконец,
Невидимые руки.


  
  
Хлеб

В хрустальную вазу на полке
Не ставлю фиалок и роз я,
Ни ландышей с запахом тонким,
Но ржи золотые колосья.

Пучок колосящихся злаков
Мне роз и жасмина дороже, -
Он служит таинственным знаком
Заботы и щедрости Божьей.

Нам дорог был хлеб в голодовку,
Его мы ценить научились.
Колосьев созревших головки
Во сне нам тогда только снились.

Христос, милосердный Сын Божий,
Небесным назвал Себя хлебом -
Нет пищи полезней, дороже
Для духа и тела под небом.

Божий народ



У Бога всегда был народ
Святой, неподкупный, надежный.
У мира идеи вразброд,
Но спаянный верой живет
От мира вдали народ Божий.
В отчаянье плакал пророк
Оставленный всеми гонимый,
Что нет никого, кто б помог…
Но с неба ответил Сам Бог :
"Семь тысяч есть Мною хранимых".
Как алая нить, чрез века
История "малого стада"
Течет, как живая вода,
Ведет ее Божья рука
К воротам небесного града.
В плену, в заточении, во рве,
В печи, до бела раскаленной
Остаток с вождем во главе
Идет по песку, по траве,
По острым камням устремленно!
У Бога всегда был народ.
Он есть у Него и сегодня.
Мир злиться, ругается, клянет
Стремиться закрыть ему рот,
Но держится стадо Господне.
Сияющий факел несет,
Дорогу во тьме освящая,
Из вечности в вечность вперед
Святой, оделенный народ,
Врагам оскорбленья прощая.
Он так до конца доживет,
До встречи на вечном свиданье
С Тем Пастырем добрым, что ждет
Искупленный кровью народ
У входа в небесное зданье.

Все пройдет


Когда мне тяжело, печаль к земле гнетет,
И слезы удержать нет сил и нет желанья,
И кажется конца не будет испытаньям,
Я говорю себе тихонько: всё пройдет…

Когда ж от радости душа моя поет,
Безоблачны все дни и все спокойны ночи,
И бьется жизнь в груди так сильно, что есть мочи,
Я, чтоб смирить себя, твержу. что всё пройдет.

Да, в этом жизнь. Мы знаем наперед,
Что есть всему конец, предел всему положен.
И как бы ни был путь порою темен, сложен,
Иль легок, весел, знаем: всё пройдет.

" Господь, Ты жить меня учил…"

Господь, Ты жить меня учил
Не год, не два, а много лет,
Ты тайну не одну открыл,
Открыл мне не один секрет.

Но я хочу, чтоб научил
Меня Ты так же умирать,
Когда не станет больше сил,
Ты помоги не унывать.

Не плакать о минувших днях,
Лишь помнить о Твоей любви,
Чтоб серца не коснулся страх,
Когда закончу дни мои.

Пусть в теле - хижине земной
Живет здоровый, крепкий дух,
И пусть огонь любви ствятой
Изгонит из души испуг.

Чтоб я не стала говорить:
"Господь, ведь я еще нужна,
Дай для Тебя еще пожить,
Я сделать многое должна"…

Господь, я поняла давно:
Незаменимых в мире нет,
И поколенье не одно
Для смены явится на свет.

О, дай, чтоб не смущал вопрос:
Как будет там, за той межой?
Там будешь Ты, о мой Христос!
А там, где Ты, там хорошо!

Я верю, что в последний час
Свою Ты явишь благодать,
Как помогаешь жить сейчас,
Тогда поможешь умирать!

spirithelp.ucoz.ru

Всё пройдет. Стихи Веры Кушнир

Всё пройдет
Когда мне тяжело, печаль к земле гнетет,
И слезы удержать нет сил и нет желанья,
И кажется конца не будет испытаньям,
Я говорю себе тихонько: всё пройдет…

Когда ж от радости душа моя поет,
Безоблачны все дни и все спокойны ночи,
И бьется жизнь в груди так сильно, что есть мочи,
Я, чтоб смирить себя, твержу. что всё пройдет.

Да, в этом жизнь. Мы знаем наперед,
Что есть всему конец, предел всему положен.
И как бы ни был путь порою темен, сложен,
Иль легок, весел, знаем: всё пройдет.

Встреча

Я думаю порой, какою будет встреча
С Ним там, за той последнею межой?
Такою ли, какою в летний вечер
Бывает радостная, трепетная встреча
Влюбленных первою любовью молодой?

Иль облегченной теплыми слезами,
Как встреча сына с матерью родной,
Когда, придя с войны, он в грохоте вокзальном
Искал ее, любимую, глазами
И вдруг, найдя, помчался к ней одной?

Или она подобна будет встрече
Вернувшихся на родину, домой
После разлуки долгой, издалече,
Когда дрожат рыданьем скрытым плечи
У странника от радости немой?

Нет, не дано нам знать, какою будет встреча,
Но верю я, что слиты будут в ней
Частички встреч земных, они, как тот Предтеча,
Готовят нас к заветной вечной встрече,
Которой нет сердечней и теплей.

“Господь, мы спим…”

Господь, мы спим.
Пора нас пробудить.
Призвать к труду, молится научить.
Начни учить, начни, Господь, будить.
С меня начни.

Господь, мы злы.
Не можем мы любить,
Творить добро, зла в сердце не таить,
Начни, Господь, нас всех любви учить,
С меня начни.

Господь, мы прах.
Но непослушны мы,
Нас привлекает царство зла и тьмы,
Начни ломать сердца наши, умы,
С меня начни.

Господь, Ты вновь
Придешь, чтоб нас забрать!
Мы ж грех не научились побеждать.
Начни готовить нас Тебя встречать.
С меня начни.

Господь, веди,
Веди к победам нас.
Чтоб были к небу ближе каждый час,
Веди, чтоб веры пламень не погас,
Меня веди.

Господь, прости.
Прости нам лень и зло,
Что в наших душах прочно залегло,
Прости, омой, очисть врагу назло,
Меня прости.

</a>
Посмотреть на Яндекс.Фотках" />

“ Господь, Ты жить меня учил…”

Господь, Ты жить меня учил
Не год, не два, а много лет,
Ты тайну не одну открыл,
Открыл мне не один секрет.

Но я хочу, чтоб научил
Меня Ты так же умирать,
Когда не станет больше сил,
Ты помоги не унывать.

Не плакать о минувших днях,
Лишь помнить о Твоей любви,
Чтоб серца не коснулся страх,
Когда закончу дни мои.

Пусть в теле - хижине земной
Живет здоровый, крепкий дух,
И пусть огонь любви ствятой
Изгонит из души испуг.

Чтоб я не стала говорить:
“Господь, ведь я еще нужна,
Дай для Тебя еще пожить,
Я сделать многое должна”…

Господь, я поняла давно:
Незаменимых в мире нет,
И поколенье не одно
Для смены явится на свет.

О, дай, чтоб не смущал вопрос:
Как будет там, за той межой?
Там будешь Ты, о мой Христос!
А там, где Ты, там хорошо!

Я верю, что в последний час
Свою Ты явишь благодать,
Как помогаешь жить сейчас,
Тогда поможешь умирать!

Если мы не любим

Солнца луч цветы в бутонах будит,
Расцветает от тепла цветок.
Мы - никто, пока нас не полюбят,
Если мы не любим, мы - никто!
Если б пчелка звонко не жужжала,
Соты в ульях были бы пусты.
Если б мать ребенка не держала,
Не было бы в мире красоты.
Одиноко там и сиротливо,
Где любовь приюта не нашла.
Человек не может быть счастливым,
Если в сердце к ближним нет тепла.
Без любви земля б чужой нам стала,
Слишком долгим был бы жизни срок.
Не было б прощаний на вокзалах,
Не было бы чтенья между строк.
Без любви единственным ответом
Был бы смерти роковой порог.
Но она сияет ярким светом,
И мы знаем, что любовь есть Бог!
Это Он цветы в бутонах будит.
От Его тепла цветет цветок.
Мы - никто, пока нас не полюбят
,Если мы не любим - мы никто!

Жить нужно так…

«Жить нужно так, как будто бы Христос
умер за нас вчера, воскрес сегодня и
придет завтра.» (Мартин Лютер)

Жить нужно так, как будто бы вчера
Там на кресте Христос сказал: “Свершилось”.
Как будто бы вчера за нас Он умирал,
Как будто бы вчера спасенье даровал
Толпе, которая над ним глумилась,
Как будто бы вчера…

Жить нужно так, как будто бы сегодня
Воскрес из мертвых Он и победил.
Как будто бы сегодня гроб холодный
Оставил Он и пленник стал свободным,
Как будто бы сегодня Он ожил,
Как будто бы сегодня…

Жить нужно так, как будто завтра
Придет Он вновь на землю с высоты,
Спаситель и Творец и нашей жизни Автор,
Придет забрать Своих. Быть может завтра
Услышим трубный звук мы все, и я и ты,
Быть может завтра…

</a>
Посмотреть на Яндекс.Фотках" />

Крылатые песни

Крылатые песни нужны человеку,
Крылатые чувства, крылатые мысли,
Чтоб он устремлялся не книзу, а кверху,
В небесные дали, в надзвёздные выси.

Земля так прекрасна! Она нас чарует
Полями, лесами, озёрною гладью…
Но вечную жизнь только Небо дарует,
Поэтому Небо гораздо отрадней.

Пусть мир обещает земле улучшенье,
Устройство, порядок, отсутствие брани.
Но дать он не может греха избавленье,
А если грех будет, мир будет изранен.

Красивы печальные песни земные,
Сердечные струны дрожат от их звуков,
Небесные ж песни для духа родные,
Домой возвращают Адамовых внуков.

От песен земных часто слёзы струятся,
Тоска пробуждается, тянет куда-то,
Какие-то мысли и чувства роятся,
И хочется мыслей и песен крылатых
Вера С. Кушнир

http://lifepeople.info/285

kleopina.livejournal.com

Ушла в вечность Вера Сергеевна Кушнир

14 января 2011 года в 3 часа дня на 85-м году жизни остановилось сердце великой труженницы нашей современности на ниве Божьей поэта Веры Сергеевны Кушнир.

14 января 2011 года в 3 часа дня на 85-м году жизни остановилось сердце великой труженницы нашей современности на ниве Божьей поэта Веры Сергеевны Кушнир.

Вера Сергеевна Кушнир оставила после дебя неоценимый труд не только в виде изданных стихов и книг, но и незабываемых встреч и конференций, где она оставила неоценимые жизненные советы, которые помогли духовно возрасти очень многим.

Вера Кушнир родилась в сентябре 1926 г. в семье Сергея Сергеевича Абрамовича (Абрамова) и Евгении Львовны Розенберг (в замужестве Абрамович (Абрамова)), которая проживала в г. Сталино (нынешнем Донецке) и была третьим ребенком в семье. То было очень тяжелое время в стране, где городские жители ходили по окресным сёлам и меняли одежду на продукты питания. Несмотря на все трудности с самого раннего детства Вера получила хорошее образование и воспитание являясь дочерью дворянина и внучкой рабби-миссионера.

Её отец, Сергей Абрамов, родился в Екатеринославле (Днепропетровске) и происходил из знатной дворянской семьи (герб «ястребец»). По окончании гимназии поступил на юридический факультет Одесского университета, где и познакомился со своей будущей женой, матерью Веры, которая училась на историко-филологическом факультете. Её мама уже тогда была верующей и посещала кружок христианской молодежи при университете, организованный известным писателем и проповедником профессором В. Ф. Марцинковским.

Отцом матери, Евгении Львовны, был пастор и миссионер Леон Лазаревич Розенберг, еврей, христианин, основатель протестантской миссии "Вефиль", который с 1900 по 1922 гг. трудился среди евреев Одессы.

Перед концом Второй мировой войны попала с семьей на Запад, где пришлось много и тяжело работать: и у крестьян на полях, и на строительстве бараков, и на авиационном заводе у токарного станка, которого она никогда раньше не видела. Позже Вера Сергеевна всегда в шутку говорила, что «Гитлер проиграл войну, потому что построенные ею и подобными ей самолеты просто не могли подняться с земли». Вышла замуж за Евстахия Николаевича Кушнира около 1946 г. а в конце 1940-х гг. переехала в США.

Сама Вера Кушнир об этом говорила так: «Оба молоды (мне 19 лет, а он на два года старше), неопытны, глупы и упрямы. Родители готовились уезжать за океан, а нам предстояло остаться и ждать своей очереди еще два с половиной года.

Наш первый ребенок умер - это последствия падения на велосипеде на пятом месяце беремености. Через два месяца родился малыш, а спустя пять часов после рождения умер. Я очень убивалась, впала в депрессию, долго не могла выздороветь. Мама пришла ко мне перед похоронами ребенка и сказала: «Вера, Господь тебя любит. Это Он говорит с тобою. Иногда Ему приходится применять такие суровые меры, чтобы привлечь наше внимание к Себе…» Я возмущалась, не соглашалась, не могла понять любви, которая причиняет так много боли, но сердце тянулось к этому странному, непонятному Богу и хотело ближе узнать Его. Вскоре родители и две мои сестры уехали в Соединенные Штаты.

Однажды я поздно возвращалась домой от подруги. Ночь была лунная, небо было усыпано яркими звездами, и я не могла оторвать взгляда от него. Я смотрела в этот нерукотворный купол, и знакомое чувство благоговейного трепета, которое я ощутила когда-то в детстве, впервые войдя в здание церкви, наполнило меня. Слезы покатились из глаз. Я реально почувствовала присутствие Бога. И имя моего Спасителя, которое я так часто слыхала от матери, пришло мне на память. Я знала, что имею дело именно с Ним. В тот торжественный момент Дух Святой открыл мне, что я грешница и нуждаюсь в прощении. Он указал мне на определенные поступки и грехи, но главным образом — на мой грех неверия и отвержения Мессии Иисуса. Я горько плакала и каялась перед Ним, просила прощения и знала, что получила его, потому что неземной мир наполнил мое сердце.

Умиротворенная и счастливая, я пришла домой. Мой муж ничего не понял из того, что я ему рассказала. Он уверовал десять лет спустя, благодаря свидетельству моего дедушки.

В транзитном лагере перед отъездом в Америку от прививок умерла и наша вторая дочь. Ей был почти годик, она уже начинала ходить. Господь испытывал мою веру, и я выдержала это испытание. Я смогла со слезами и болью в сердце от тяжелой утраты принять Его волю, и уже без возмущения. В новой стране Он подарил нам еще четверых детей. В Америке Господь обильно благословил мою жизнь.

Здесь, в Санта-Барбара, в Калифорнии, мы вырастили нашу «четверку» и привели их ко Христу. Они все семейные люди, и сегодня у нас десять внуков. Мы оба на пенсии, но продолжаем трудиться, используя те дары, которые дал нам Господь. Как радостно служить Тому, Кто Один достоин чести, славы и поклонения, — нашему Искупителю и Господу Иисусу Христу! Слава, слава Ему за все!»

С 1959 г. принимала участие в евангельском радиовещании на русском языке, где также читала и свои стихи и рассказы, издала пять сборников духовной поэзии, рассказы для детей. С 1980 г. работала в директорате миссии "Вефиль" в США, а после 1994 г. некоторое время была директором миссии, основанной её дедом, занимающейся благовествованием среди евреев.

Очень долгое время работала вместе с Водневским Николаем Александровичем являясь член редакционной коллегии газеты "Наши Дни", издаваемой в городе Сакраменто штата Калифорния в США Тихоокеанским объединением cлавянских баптистов. Издала несколько сборников духовной поэзии, рассказы для детей. Также в последнее время Вера Сергеевна являлась почетным членом редакционного совета издательства "Титул", ее стихи постоянно появляются на страницах журнала «Вера и жизнь», «Тропинка», «Менора» и других известных христианских изданий. Многие из стихов Веры Кушнир положены на музыку. Строки из ее стихотворений становятся эпиграфами к научным работам по богословию, христианской этике, миссиологии. Ее цитируют, заучивают на память, и просто знают и любят.

В 2008 году, во время прохождения 71-го отчетно-выборного съезда в честь 80-ти летия образования Тихоокеанского объединения славянских баптистов, на женском богослужени (на фото) Вера Сергеевна Кушнир обратилась к сёстрам со словами, что освящение и добродеяние не должно быть в ущерб семье.

«Первая роль женщины, сёстры - это жена, мать, а потом уже служение вне семьи. Мне всегда задают вопрос, как могла я много лет служить в трёх миссиях и каким образом я сохранила баланс между уходом за семьёй и детьми, а теперь за внуками и служением Господу. Как я могла успеть так много? Я научилась не тратить время попусту. Если Бог даёт какую-то свободную минуту или час, то использовать его так, чтобы оно было полезно для вечности и для Его Царства и ничего не делала в ущерб семье.

Мои дети не знают меня такой, какой вы знаете меня. Они не знают сколько я написала стихов или сколько записала радиопрограмм. Они только знают, что я была их мама, которая вместе с папой смогла подарить им вполне приятное детство в условиях бедности и тесноты. Для своих детей я всегда была мамой у плиты или развешивающей бельё или везущей в школу, туда и обратно. Они знали меня, что я активная в церкви, пою в хоре, но это делали все, и их мама ничем не выделялась из их среды.

Служение мамой, и служение тётки племяникам нашим, и бабушкой внукам - это наша главная роль, а Господь расценит и по Своему оценит, то служение, которое между главным нашим служением мы смогли сделать ещё и для Него. В семье наше основное служение тоже для Него, так как Он от нас ожидает, что мы воспитаем детей в Евангелии и приведём к Нему.

Моя активность в деле Божьем никогда не была в ущерб семье, ни мужу ни детям. Помните, сёстры, призываю вас, служительницы, помните, что первое наше служение – это жёны, матери, бабушки. И это служение Господне, а остальное свободное время, которое Он уделит посвятить нищим, бедным, с посылками, с наставлением, подарками и посещением. Всё это должно быть в своё время и тогда это будет во славу Божью».

Ранее по теме:
Больше тысячи человек пришли на творческий вечер Веры Кушнир  (2007)

baptist.org.ru

Вера Кушнир ~ Стихи (Авторская песня) ~ Евгений Глебов-Крылов


ВРЕМЯ - на стихи Веры Кушнир
стихи: Вера Кушнир
музыка и исполнение: Евгений Глебов-Крылов, 1995

                            * * *
        Как-то совершенно незаметно
        Тянутся, бегут, уходят дни.
        Вот июль прошел... Проходит лето,
        Жизнь проходит, гаснет тихим светом,
        Мы летим, но, к счастью, не одни!

        Мы летим с другими плечи в плечи,
        А порою и рука в руке.
        Тени всё длинней, всё ближе вечер,
        Нас несёт вперёд попутный ветер,
        Словно парус легкий по реке.

        Тот поток ничем не остановим.
        Время создал Бог, чтобы текло.
        И течёт... А мы глазами ловим
        Свет в окне в плену земных условий,
        Но тускнеет с каждым днем стекло.

        Время – поезд. Дни летят, как вехи,
        Всё назад, назад в глухую даль.
        В мир забвенья, навсегда, навеки
        Мчатся неудачи и успехи,
        Мчится наша радость и печаль.

        Только Тот, Кто здесь вот с нами рядом,
        Только Тот, Кто делит наши дни,
        Даже и холодным листопадом
        Греет нас любви и дружбы взглядом,
        Верностью прочней, чем у родни.

        Только ради этой тесной связи,
        Ради этой близости святой
        Стоит жить, хранить себя от грязи,
        И под небом из ажурной бязи
        Отыскать свой прииск золотой.

                        1988

Кушнир Вера Сергеевна (урожд. Абрамович), Vera Kuschnir, (1926 — 2011). Родилась в сентябре 1926 г. в г. Сталино (нынешнем Донецке) и была третьим ребенком в семье. Внучка пастора и миссионера Леона Лазаревича Розенберга, трудившегося с 1900 по 1922 гг. среди евреев Одессы, основателя протестантской миссии "Вефиль". Дочь Сергея Сергеевича Абрамовича (Абрамова) и Евгении Львовны Розенберг (в замужестве Абрамович (Абрамова)). Перед концом Второй мировой войны попала с семьей на Запад, работала на авиационном заводе у токарного станка. Вышла замуж за Евстахия Николаевича Кушнира около 1946 г. В конце 1940-х гг. переехала в США. С 1959 г. принимала участие в евангельском радиовещании на русском языке. Христианский поэт и писатель.

С 1980 г. работала в директорате миссии "Вефиль" в США, а после 1994 г. некоторое время была директором миссии. Член редакционной коллегии газеты "Наши Дни", издаваемой Тихоокеанским объединением славянских евангельских христиан-баптистов (Сакраменто, шт. Калифорния, США) (2000-е гг.). Почётный член редакционного совета издательства "Титул", ее стихи постоянно появляются на страницах журнала "Вера и жизнь", "Тропинка", других известных христианских изданий. Издала несколько сборников духовной поэзии, рассказы для детей. Проживала в г. Санта-Барбара (шт. Калифорния, США). Скончалась 14 января 2011 года в г. Санта-Барбара.

Многие из стихов Веры Кушнир положены на музыку. Строки из ее стихотворений становятся эпиграфами к научным работам по богословию, христианской этике, миссиологии. Ее цитируют, заучивают на память, и просто знают и любят. У читателя Веры Кушнир нет деноминации. Будь-то православный, баптист, мессианский еврей – каждый увидит в ее стихах глубину Божьей любви. Там, где "нет изысканных речей" и "особенных созвучий", Его мудрость излита словами, понятными каждому. Уже сегодня некоторые из ее стихотворений считаются народными.

www.litprichal.ru

Невидимые руки Господа - Выпуск #41 - Мир с Богом

«Самые лучшие мои стихи рождались в самые тяжелые минуты моей жизни...» Вера Кушнир

_______________________________________________


       Песни на стихи Веры Кушнир пели христиане чуть ли не всего Советского Союза. И сегодня на служениях по всей России звучат те же самые псалмы, написанные Верой Сергеевной. Не менее известна поэтесса и в западных странах, причем не только благодаря стихам, но и радиопередачам, которые она вела многие годы, а также благодаря множеству переведенных ей христианских книг и фильмов. Она работала над переводом на русский язык всем известного фильма «Иисус», она переводила 15 научных фильмов Института Моуди и многое другое. Назовем самые известные псалмы, написанные Верой Кушнир:
       «В нашей жизни самое прекрасное...»,
       «Мы у Бога о многом просим...»,
       «Ты мне близок, словно берег морю...»,
       «Как прекрасно все то, что Твое...»,
       «Невидимые руки»,
       «Я б хотела молиться...»,
       «Бога легко искать...».
       Сейчас известной поэтессе 83 года. Предлагаем вашему вниманию свидетельство Веры Сергеевны Кушнир.

_______________________________________________


       «Я родилась в сентябре 1926 года в городе Сталино (нынешнем Донецке) и была третьим ребенком в семье. Моя мама была еврейкой-христианкой, получившей хорошее образование. Мой отец был образованным русским человеком. Все годы, прожитые нашей семьей в России, оказались очень тяжелыми годами. Это было довоенное время и несколько военных лет.
       Даже в самое жестокое время господства атеизма мама, как могла, говорила нам, детям, о Господе. Она пела, молилась с нами, все вполголоса, полушепотом. В то время даже стены имели уши. Церквей, собраний не было - всех верующих братьев арестовали. Никакого общения, даже Библию нельзя было иметь в доме, но, несмотря на все это, мама сеяла в нас зерна живого Божьего Слова, которые в свое время проросли.
       Когда я училась в школе, влияние неверующих учителей сделало свое дело, и я стала безбожницей, не задумывалась над смыслом и значением моего существования.
       В военные годы мы пережили нечто неописуемое, страшное. Мне пришлось увидеть весь ужас войны. Но во всех этих обстоятельствах Бог хранил меня, хотя я еще отвергала Его. Вспоминаю совершенно потрясающий случай, который произошел со мной во время войны. Я, будучи молодой девушкой, ехала в поезде, который до отказа был забит разными людьми. Вдруг меня охватило необъяснимое беспокойство. Вопреки логике и здравому рассудку, я почувствовала сильное побуждение покинуть поезд, хотя ехать до моей станции было еще далеко. Я начала просить людей, чтобы они помогли мне сойти с поезда. Кто-то из военных неохотно открыл окно и с отборной руганью буквально вытолкал меня из него, бросив вслед мои коробки. Я водрузила их на свое истертое в кровь плечо и пошла вдоль железной дороги. Я шла не более пяти минут, как налетели немецкие бомбардировщики и разбомбили только что покинутый мною поезд так, что в живых никого не осталось. Я шла и думала о том, что со мной произошло. И вдруг как бы услышала слова: «Тебя спасли Невидимые руки». Да, это были действительно Невидимые руки Господа, Который охранял меня и заботился обо мне. Позже родилось стихотворение «Невидимые руки».

             Через всю жизнь, из года в год, 
             В тоске, в нужде, в разлуке, 
             Нас всех ведут, ведут вперед 
             Невидимые руки. 

             И нас держали в первый миг 
             После рожденья муки, 
             Руками матерей земных 
             Невидимые руки. 

             Они заботились о нас, 
             Несли, вели, держали, 
             Мы их присутствие не раз 
             Реально ощущали. 

             Они ласкали нас порой, 
             Порою бичевали, 
             Вели с врагом в неравный бой, 
             Встречали, провожали... 

             И нам казалось иногда, 
             Что мы их потеряли. 
             О, как мы плакали тогда! 
             Как их найти желали! 

             Но в час, когда иссякнет путь, 
             Умолкнут речи, звуки, 
             Нас в Отчий Дом перенесут 
             Невидимые руки. 

             В объятья примет нас Отец 
             Для жизни без разлуки. 
             И там увидим, наконец, 
             Невидимые руки. 

       В первый год после окончания войны я вышла замуж. Мы были знакомы всего шесть месяцев. Оба молоды, неопытны, глупы и упрямы. Родители готовились уезжать за океан, а нам предстояло остаться и ждать своей очереди еще два с половиной года.
       Наш первый ребенок умер спустя пять часов после рождения. Я очень убивалась, впала в депрессию, долго не могла выздороветь. Мама пришла ко мне перед похоронами ребенка и сказала: «Вера, Господь тебя любит. Это Он говорит с тобою. Иногда Ему приходится применять такие суровые меры, чтобы привлечь наше внимание к Себе...» Я возмущалась, не соглашалась, не могла понять любви, которая причиняет так много боли, но сердце тянулось к этому странному, непонятному Богу и хотело ближе узнать Его.
       Вскоре родители и две мои сестры уехали в Соединенные Штаты, в это время мы жили в Германии. А в моей жизни произошли большие перемены, наконец я пришла к Господу.
       Однажды я поздно возвращалась домой от подруги. Ночь была лунная, небо было усыпано яркими звездами, и я не могла оторвать взгляда от него. Я смотрела в этот нерукотворный купол, и знакомое чувство благоговейного трепета, которое я ощутила когда-то в детстве, впервые войдя в здание церкви, наполнило меня. Слезы покатились из глаз. Я реально почувствовала присутствие Бога. И Имя моего Спасителя, которое я так часто слышала от матери, пришло мне на память. Я знала, что имею дело именно с Ним. В тот торжественный момент Дух Святой открыл мне, что я грешница и нуждаюсь в прощении. Он указал мне на определенные поступки и грехи, но главным образом - на мой грех неверия и отвержения Мессии Иисуса. Я горько плакала и каялась перед Ним, просила прощения и знала, что получила его, потому что неземной мир наполнил мое сердце.
       Умиротворенная и счастливая, я пришла домой. Я не знала, что со мной произошло, и поэтому написала маме в Америку, а она ответила: «Вера, ты родилась свыше, и когда ты приедешь к нам, ты примешь здесь крещение, увидишь верующих - и твой духовный рост будет продолжаться».
       Через несколько лет в транзитном лагере перед отъездом в Америку умерла и наша вторая дочь. Ей был почти годик, она уже начинала ходить. Я смогла со слезами и болью в сердце от тяжелой утраты принять волю Господа, и уже без возмущения.

       Впоследствии Бог подарил нам еще четверых детей. Это Божья арифметика - Он отнял, но и дал потом вдвое больше. В Америке Господь обильно благословил мою жизнь. Хотя первые годы нам пришлось и там пройти через трудности. Приехав эмигрантами в США, лишенные подданства, крова над головой, бездомные, без паспортов, мы поселились в очень тесной, подвальной квартирке в доме моих родителей, которые приехали в Америку на два с половиной года раньше нас. Мы прожили там 15 лет. Впоследствии в 1969 г. мы переехали в Санта-Барбару, в прекрасный курортный уголок с мягким, субтропическим климатом. После этого жизнь как-то нормализовалась, дети к тому времени подросли. Но все предшествующие тому трудные годы я чувствовала сильную поддержку и благословение моего Господа. Он наполнял мои уста хвалой Ему, я писала стихи, участвовала в евангельском радиовещании на русском языке, готовила программы для студентов и детей, под псевдонимом тетя Таня, а для женщин - программу «Христианка». Так что все это время я была занята и трудом для Господа. Мне всегда хотелось Ему служить. Здесь мы вырастили нашу «четверку» и привели их ко Христу. Теперь они все семейные люди, и сегодня у меня много внуков и правнуков.
       Места у нас в Санта-Барбаре чудесные: с одной стороны горы в розовой дымке, с другой - океан, с прохладой утреннего бриза. Я встаю ежедневно в пять часов утра. Мой день начинается с молитвы. Я не хочу, чтобы текущие заботы и проблемы помешали мне сосредоточиться на утренней молитве, поэтому прямо с кровати сползаю на колени и молюсь. Приношу Господу все свои заботы и дела, детей, внуков и друзей. Затем совершаю прогулку и начинаю заниматься повседневной работой. Я очень люблю утром делать прогулки по городу. Это до сих пор - время моего общения с Господом. Именно в эти утренние часы рождаются строки будущих стихотворений...
       Я с молодости живу с сознанием своей смертности и всем советую так жить. Мы не знаем, когда кого из нас Господь отзовет. Со времени, как я уверовала, меня никогда не покидала мысль о встрече с моим Спасителем, что мне однажды придется дать Ему отчет за свою жизнь. И вот это желание когда-то Его увидеть и перейти к Нему, не борясь за жизнь, не с печалью и страхом, но с радостью, оно всегда было в моем сердце. Эта мысль проходит через многие мои стихи. И когда мне было еще только 30, я написала одно стихотворение, где звучат такие слова:

             Господь, Ты жить меня учил 
             Не год, не два, а много лет, 
             Ты тайну не одну открыл, 
             Открыл мне не один секрет. 

             Но я хочу, чтоб научил 
             Меня Ты так же умирать, 
             Когда не станет больше сил, 
             Ты помоги не унывать. 

             Не плакать о минувших днях, 
             Лишь помнить о Твоей любви, 
             Чтоб сердца не коснулся страх, 
             Когда закончу дни мои... 

             О, дай, чтоб не смущал вопрос: 
             Как будет там, за той межой? 
             Там будешь Ты, о мой Христос! 
             А там, где Ты, там хорошо! 

       Очень важно, чтобы наша жизнь была подготовкой к встрече с нашим Спасителем. Поэтому чувство срочной неотложности и осознание своей смертности очень важно для человека. И сегодня я готовлюсь к переходу... Привожу все в порядок, чтобы не осталось никаких «хвостов». Хотя я по-прежнему пишу, делаю переводы, словом, не бросаю своей работы. Но при этом сознаю, что для всего в нашей жизни Господь положил предел... Я благодарю Господа за прожитую жизнь. Как радостно служить Тому, Кто Один достоин чести, славы и поклонения, - нашему Искупителю и Господу Иисусу Христу! Слава, слава Ему за все!»

mirsbogom.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.