Гумилев стихи о войне


Стихи Николая Гумилева о войне

Мы ответили на самые популярные вопросы — проверьте, может быть, ответили и на ваш?

  • Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день
  • Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»
  • Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?
  • Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?
  • Как предложить событие в «Афишу» портала?
  • Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Подписался на пуш-уведомления, но предложение появляется каждый день

Мы используем на портале файлы cookie, чтобы помнить о ваших посещениях. Если файлы cookie удалены, предложение о подписке всплывает повторно. Откройте настройки браузера и убедитесь, что в пункте «Удаление файлов cookie» нет отметки «Удалять при каждом выходе из браузера».

Хочу первым узнавать о новых материалах и проектах портала «Культура.РФ»

Подпишитесь на нашу рассылку и каждую неделю получайте обзор самых интересных материалов, специальные проекты портала, культурную афишу на выходные, ответы на вопросы о культуре и искусстве и многое другое. Пуш-уведомления оперативно оповестят о новых публикациях на портале, чтобы вы могли прочитать их первыми.

Мы — учреждение культуры и хотим провести трансляцию на портале «Культура.РФ». Куда нам обратиться?

Если вы планируете провести прямую трансляцию экскурсии, лекции или мастер-класса, заполните заявку по нашим рекомендациям. Мы включим ваше мероприятие в афишу раздела «Культурный стриминг», оповестим подписчиков и аудиторию в социальных сетях. Для того чтобы организовать качественную трансляцию, ознакомьтесь с нашими методическими рекомендациями. Подробнее о проекте «Культурный стриминг» можно прочитать в специальном разделе.

Электронная почта проекта: [email protected]

Нашего музея (учреждения) нет на портале. Как его добавить?

Вы можете добавить учреждение на портал с помощью системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши места и мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После проверки модератором информация об учреждении появится на портале «Культура.РФ».

Как предложить событие в «Афишу» портала?

В разделе «Афиша» новые события автоматически выгружаются из системы «Единое информационное пространство в сфере культуры»: all.culture.ru. Присоединяйтесь к ней и добавляйте ваши мероприятия в соответствии с рекомендациями по оформлению. После подтверждения модераторами анонс события появится в разделе «Афиша» на портале «Культура.РФ».

Нашел ошибку в публикации на портале. Как рассказать редакции?

Если вы нашли ошибку в публикации, выделите ее и воспользуйтесь комбинацией клавиш Ctrl+Enter. Также сообщить о неточности можно с помощью формы обратной связи в нижней части каждой страницы. Мы разберемся в ситуации, все исправим и ответим вам письмом.

Если вопросы остались — напишите нам.

www.culture.ru

Поэзия Великой войны: Блок, Гумилев и неизвестный офицер

Поэтическая подборка к годовщине начала Первой мировой войны, которая призвана помочь читателям Правмира погрузиться в атмосферу того времени - полную героизма и трагедии.

Александр Блок

Петроградское небо мутилось дождём,
На войну уходил эшелон,
Без конца – взвод за взводом и штык за штыком
Наполнял за вагоном вагон.

В этом поезде тысячью жизней цвели
Боль разлуки, тревоги любви,
Сила, юность, надежда… В закатной дали
Были дымные тучи в крови.

И, садясь, запевали “Варяга” одни,
А другие – не в лад – “Ермака”,
И кричали “ура”, и штили они,
И тихонько крестилась рука.

Вдруг под ветром взлетел опадающий лист,
Раскачнувшись, фонарь замигал,
И под чёрною тучей весёлый горнист
Заиграл к отправленью сигнал.

И военною славой заплакал рожок,
Наполняя тревогой сердца.
Громыханье колёс и охрипший свисток
Заглушило “ура” без конца.

Уж последние скрылись во мгле буфера,
И сошла тишина до утра,
А с дождливых полей всё неслось к нам “ура”,
В грозном клике звучало: “пора”!

Нет, нам не было грустно, нам не было жаль,
Несмотря на дождливую даль.
Это – ясная, твёрдая, верная сталь,
И нужна ли ей наша печаль?

Эта жалость – её заглушает пожар,
Гром орудий и топот коней.
Грусть – её застилает отравленный пар
С галицийских кровавых полей…

1 сентября 1914

Николай Гумилев

Николай Гумилев и Анна Ахматова

Война

М. М. Чичагову.

Как собака на цепи тяжелой,
Тявкает за лесом пулемет,
И жужжат шрапнели, словно пчелы,
Собирая ярко-красный мед.

А «ура» вдали, как будто пенье
Трудный день окончивших жнецов.
Скажешь: это — мирное селенье
В самый благостный из вечеров.

И воистину светло и свято
Дело величавое войны,
Серафимы, ясны и крылаты,
За плечами воинов видны.

Тружеников, медленно идущих
На полях, омоченных в крови,
Подвиг сеющих и славу жнущих,
Ныне, Господи, благослови.

Как у тех, что гнутся над сохою,
Как у тех, что молят и скорбят,
Их сердца горят перед тобою,
Восковыми свечками горят.

Но тому, о Господи, и силы
И победы царский час даруй,
Кто поверженному скажет: — Милый,
Вот, прими мой братский поцелуй!

Наступление

Та страна, что могла быть раем,
Стала логовищем огня,
Мы четвертый день наступаем,
Мы не ели четыре дня.

Но не надо яства земного
В этот страшный и светлый час,
Оттого что господне слово
Лучше хлеба питает нас.

И залитые кровью недели
Ослепительны и легки,
Надо мною рвутся шрапнели,
Птиц быстрей взлетают клинки.

Я кричу, и мой голос дикий,
Это медь ударяет в медь,
Я, носитель мысли великой,
Не могу, не могу умереть.

Словно молоты громовые
Или воды гневных морей,
Золотое сердце России
Мерно бьется в груди моей.

И так сладко рядить победу,
Словно девушку, в жемчуга,
Проходя по дымному следу
Отступающего врага.

Смерть

Есть так много жизней достойных,
Но одна лишь достойна смерть,
Лишь под пулями в рвах спокойных
Веришь в знамя Господне, твердь.

И за это знаешь так ясно,
Что в единственный, строгий час,
В час, когда, словно облак красный,
Милый день уплывет из глаз,

Свод небесный будет раздвинут
Пред душою, и душу ту
Белоснежные кони ринут
В ослепительную высоту.

Там начальник в ярком доспехе,
В грозном шлеме звездных лучей,
И к старинной, бранной потехе
Огнекрылых зов трубачей.

Но и здесь на земле не хуже
Та же смерть — ясна и проста:
Здесь товарищ над павшим тужит
И целует его в уста.

Здесь священник в рясе дырявой
Умиленно поет псалом,
Здесь играют марш величавый
Над едва заметным холмом.

Николай Туроверов

1914 год

Казаков казачки проводили,
Казаки простились с Тихим Доном.
Разве мы — их дети — позабыли,
Как гудел набат тревожным звоном?

Казаки скакали, тесно стремя
Прижимая к стремени соседа.
Разве не казалась в это время
Неизбежной близкая победа?

О, незабываемое лето!
Разве не тюрьмой была станица
Для меня и бедных малолеток,
Опоздавших вовремя родиться?

Сергей Гавриляченко. Казачьи проводы

Арсений Несмелов

27 августа 1914 года

Медная, лихая музыка играла,
Свеян трубачами, женский плач умолк.
С воинской платформы Брестского вокзала
Провожают в Польшу Фанагорийский полк!

Офицеры стройны, ушки на макушке,
Гренадеры ладны, точно юнкера…
Классные вагоны, красные теплушки,
Машущие руки, громкое ура.

Дрогнули вагоны, лязгают цепями,
Ринулся на запад первый эшелон.
Желтые погоны, суворовское знамя,
В предвкушеньи славы каждое чело!

Улетели, скрылись. Точечкой мелькает,
Исчезает, гаснет красный огонек…
Ах, душа пустая, ах, тоска какая,
Возвратишься ль снова, дорогой дружок!

Над Москвой печальной ночь легла сурово,
Над Москвой усталой сон и тишина.
Комкают подушки завтрашние вдовы,
Голосом покорным говорят: «Война!»

11-й гренадерский Фанагорийский генералиссимуса князя Суворова полк. Фото. 1914-1916

Подарок

Я сидел в окопе. Шлык башлычный
Над землей замерзшею торчал.
Где-то пушка взъахивала зычно
И лениво пулемет стучал.

И рвануло близко за окопом,
Полыхнуло, озарив поля.
Вместе с гулом, грохотом и топом
На меня посыпалась земля.

Я увидел, от метели колкой
Отряхаясь, отерев лицо,
Что к моим ногам упала елка —
Вырванное с корнем деревцо.

Ухмыляясь: «Вот и мне подарок!
Принесу в землянку; что ж, постой
В изголовьи, чтобы сон был ярок,
Чтобы пахло хвоей под землей».

И пополз до черного оврага,
Удивляясь, глупый человек,
Почему как будто каплет влага
С елочки на пальцы и на снег.

И принес. И память мне не лгунья,
Выдумкой стишок не назови:
Оказалась елочка-летунья
В теплой человеческой крови!

Взял тогда Евангелье я с полки,
Как защиту… ужас душу грыз!
И сияли капельки на елке,
Красные, как спелый барбарис.

Солдатская песня

Шла на позицию рота солдат,
Аэропланы над нею парят.
Бомбу один из них метко кидал
И в середину отряда попал.

Недалеко же ты, рота, ушла —
Вся до единого тут полегла!
Полголовы потерял капитан,
Мертв барабанщик, но цел барабан.

Встал капитан — окровавленный встал! —
И барабанщику встать приказал.
Поднял командою, точно в бою,
Мертвый он мертвую роту свою!

И через поля кровавую топь
Под барабана зловещую дробь
Тронулась рота в неведомый край,
Где обещают священники рай.

Строго, примерно равненье рядов…
Тот без руки, а другой — безголов,
А для безногих и многих иных
Ружья скрестили товарищи их.

Долго до рая, пожалуй, идти —
Нет на двухверстке такого пути;
Впрочем, без карты известен маршрут, —
Тысячи воинов к раю бредут!

Скачут верхами, на танках гремят,
Аэропланы туда же летят,
И салютует мертвец мертвецу,
Лихо эфес поднимая к лицу.

Вот и чертоги, что строились встарь,
Вот у ворот и согбенный ключарь.
Старцы-подвижники, посторонись, —
Сабли берут офицеры подвысь.

И рапортует запекшимся ртом:
«Умерли честно в труде боевом!»

Суворовское знамя

Отступать! — и замолчали пушки,
Барабанщик-пулемет умолк.
За черту пылавшей деревушки
Отошел Фанагорийский полк.

В это утро перебило лучших
Офицеров. Командир сражен.
И совсем молоденький поручик
Наш, четвертый, принял батальон.

А при батальоне было знамя,
И молил поручик в грозный час,
Чтобы Небо сжалилось над нами,
Чтобы Бог святыню нашу спас.

Но уж слева дрогнули и справа, —
Враг наваливался, как медведь,
И защите знамени — со славой
Оставалось только умереть.

И тогда, — клянусь, немало взоров
Тот навек запечатлело миг, —
Сам генералиссимус Суворов
У святого знамени возник.

Был он худ, был с пудреной косицей,
Со звездою был его мундир.
Крикнул он: «За мной, фанагорийцы!
С Богом, батальонный командир!»

И обжег приказ его, как лава,
Все сердца: святая тень зовет!
Мчались слева, набегали справа,
Чтоб, столкнувшись, ринуться вперед!

Ярости удара штыкового
Враг не снес; мы ураганно шли,
Только командира молодого
Мертвым мы в деревню принесли…

И у гроба — это вспомнит каждый
Летописец жизни фронтовой, —
Сам Суворов плакал: ночью дважды
Часовые видели его.

К.С. Петров-Водкин. На линии огня. 1916

***

Я вспомнил Стоход.
Еврейское кладбище — влево.
А солнце
Коктейлевой вишней
Брошено в вермут заката.

Хочется пить. Стреляют. Бежим.

У первых могил залегли. Солдаты острили:
«Пожалуй,
Покойникам снится погром!»

Я спал на земле,
Шершавой, еще не остывшей, пахучей.
Под утро
Меня разбудил холодок.

Светало. И солнце
Всходило оттуда,
Где наши резервы лежали.
И не было в солнце
Помину вчерашнего солнца:

Косило оно и бросало
Лучи, как фонтаны,
Которые в море выфыркивают киты.

Сердитое солнце всходило,
Тревожное солнце:
Оно обещало нам бой.

Я стал озираться.
На рыжей плите,
Солдатской лопатою брошен,
Зубами гранит укусив,
Зеленел
Человеческий череп.

Он крупный был очень
И мозг
Немалый,
Должно быть,
Вмещал он при жизни.

О чем я подумал тогда?
Едва ли
О Гамлете,
Нет, я Шекспира не вспомнил!

«Должно быть, раввин, —
Сказал я соседу, —
Хозяином черепа был…
Посмотри-ка, огромный!»

Тут начали нас колотить,
И в окопы,
В могилки,
Нарытые между могил,
Легли мы
И так пролежали до полдня,
Пока австрияк не очистил внезапно местечко.

П.В. Рыженко «Стоход. Последний бой Лейб-Гвардии Преображенского полка»

Валентин Катаев

Письмо

Зимой по утренней заре
Я шел с твоим письмом в кармане.
По грудь в морозном серебре
Еловый лес стоял в тумане.

Всходило солнце. За бугром
Порозовело небо, стало
Глубоким, чистым, а кругом
Все очарованно молчало.

Я вынимал письмо. С тоской
Смотрел на милый ломкий почерк,
И видел лоб холодный твой
И детских губ упрямый очерк.

Твой голос весело звенел
Из каждой строчки светлым звоном,
А край небес, как жар, горел
За лесом, вьюгой заметенным.

Я шел в каком-то полусне,
В густых сугробах вязли ноги,
И было странно видеть мне
Обозы, кухни на дороге,

Патрули, пушки, лошадей,
Пни, телефонный шнур на елях,
Землянки, возле них людей
В папахах серых и шинелях.

Мне было странно, что война,
Что каждый миг — возможность смерти,
Когда на свете — ты одна
И милый почерк на конверте.

В лесу, среди простых крестов,
Пехота мерно шла рядами,
На острых кончиках штыков
Мигало солнце огоньками.

Над лесом плыл кадильный дым.
В лесу стоял смолистый запах,
И снег был хрупко-голубым
У старых елей в синих лапах.

Валентин Катаев

Ночной бой

В цепи кричат «ура!». Далеко вправо — бой.
Еловый лес пылает, как солома.
Ночная тишь разбужена пальбой.
Раскатистой, как дальний рокот грома.

Ночной пожар зловещий отблеск льет.
И в шуме боя, четкий и печальный,
Стучит, как швейная машинка, пулемет,
И строчит саван погребальный.

1916. Действующая армия.

Максимиллиан Волошин

Газеты

Я пробегаю жадным взглядом
Вестей горючих письмена,
Чтоб душу, влажную от сна,
С утра ожечь ползучим ядом.
В строках кровавого листа
Кишат смертельные трихины,
Проникновенно лезвиины,
Неистребимы, как мечта.
Бродила мщенья, дрожжи гнева,
Вникают в мысль, гниют в сердцах,
Туманят дух, цветут в бойцах
Огнями дьявольского сева.
Ложь заволакивает мозг
Тягучей дремой хлороформа
И зыбкой полуправды форма
Течет и лепится, как воск.
И, гнилостной пронизан дрожью,
Томлюсь и чувствую в тиши,
Как, обезболенному ложью,
Мне вырезают часть души.
Hе знать, не слышать и не видеть…
Застыть, как соль… уйти в снега…
Дозволь не разлюбить врага
И брата не возненавидеть!

12 мая 1915. Париж

Цеппелины над Парижем

(А. Н. Ивановой)

Весь день звучали сверху струны
И гуды стерегущих птиц.
А после ночь писала руны,
И взмахи световых ресниц
Чертили небо. От окрестных
Полей поднялся мрак и лёг.
Тогда в ущельях улиц тесных
Заголосил тревожный рог…
И было видно: осветленный
Сияньем бледного венца,
Как ствол дорической колонны,
Висел в созвездии Тельца
Корабль. С земли взвивались змеи,
Высоко бил фонтан комет
И гас средь звезд Кассиопеи.
Внизу несомый малый свет
Строений колыхал громады;
Но взрывов гул и ядр поток
Ни звездной тиши, ни прохлады
Весенней — превозмочь не мог.

18 апреля 1915. Париж

Мир

С Россией кончено… На последях
Ее мы прогалдели, проболтали,
Пролузгали, пропили, проплевали,
Замызгали на грязных площадях,
Распродали на улицах: не надо ль
Кому земли, республик, да свобод,
Гражданских прав? И родину народ
Сам выволок на гноище, как падаль.
О, Господи, разверзни, расточи,
Пошли на нас огнь, язвы и бичи,
Германцев с запада, Монгол с востока,
Отдай нас в рабство вновь и навсегда,
Чтоб искупить смиренно и глубоко
Иудин грех до Страшного Суда!

23 ноября 1917. Коктебель

Молитва офицера

Известно несколько стихотворений с таким названием. Все они написаны неизвестными офицерами на фронте в 1917 году. Отрывки встречаются так же под названиями «Я — русский офицер» и «Молитва о пуле».

Христос всеблагий, всесвятый, бесконечный,
Услыши молитву мою,
Услыши меня, мой заступник предвечный,
Пошли мне погибель в бою…
Смертельную пулю пошли мне навстречу…
Ведь благость безмерна Твоя,
Скорее пошли мне кровавую сечу,
Чтоб в ней успокоился я.
На Родину нашу нам нету дороги,
Народ наш на нас же восстал,
Для нас он воздвиг погребальные дроги,
И грязью нас всех закидал.
Три года мы тяжко страдали,
Заветы России храня,
Мы бились с врагами и мы не считали
Часами рабочего дня.
Сном вечным уснули бойцы-офицеры,
Погибшие в славных боях.
Но мало того показалось народу-
И вот, чтоб прибавить могил,
Он, нашею кровью купивший свободу,
Своих офицеров убил.
Правительство, юные люди науки,
И много сословий и лиц
Пожали убийцам кровавые руки,
Прославили наших убийц.

В Москве лишь тому не нашлося примеров:
Святая Москва наших дней
Не пролила крови своих офицеров
Могучей десницей своей.
Молись же о нас, о Москва золотая,
Молись же о нашей судьбе,
Тебя не увидим мы больше, родная,-
Никто не вернется к тебе.
Товарищи наши, в бою погибая,
Без меры, числа и конца,
Нам всем завещали одно, умирая:
«Войну довести до конца.»
Чтоб область противника нашею стала,
Чтоб нам же открылись моря,
Чтоб вечно над русской землею сияла
Свободы и счастья заря.
А ныне толкуют уже в Петрограде
О том, чтобы мир заключить,
Чтоб ради покоя я золота ради
Россию навек погубить.
А скоро придут и идеи иные:
Вильгельма великим назвать,
Пред ним преклонить покоренные выи
И прах его ног целовать.
Скорей же в окопы, друзья-офицеры,
Не будем мы этого ждать,
Скорей же подайте солдатам примеры
Как надо в бою умирать.
Не надо далеких и долгих примеров:
России надежный оплот,
Лишенный своих боевых офицеров,
Балтийский бездействует флот.

За наши страданья и муки
Нам русский народ заплатил,
На нас же он поднял кровавые руки
И наших же братьев убил.
Терпенья исполнилась нашего мера-
Народ с нас погоны срывал
И званье святое бойца-офицера
В смрадную грязь затоптал.
Спешите ж в окопы, товарищи-братья,
Семьей офицерской своей,
Нам смерть широко раскрывает объятья-
И мы успокоимся в ней.
Пока здесь грохочет гроза боевая,-
Мы все на местах, никуда не уйдем,
И, край наш родимый от немцев спасая,
За Родину нашу умрем.
Когда же предвечного волею Бога
Пройдут дни великой войны,
Тяжелая ляжет пред нами дорога,
Увидятся новые сны…
Когда по окопам от края до края
Отбоя сигнал прозвучит,
Сойдется семья офицеров родная,
Последнее дело свершит…

Тогда мы оружье свое боевое,
Награды, что взяты в бою,
Глубоко зароем под хладной землею,
И славу схороним свою.
На Родину нам ведь не будет дороги:
Народ наш на нас же восстал,
Для нас он воздвиг погребальные дроги,
И грязью нас всех закидал.
От злого народа, убийцы-народа
Ведь мы ничего не возьмем,-
И холод, и голод, и жизни невзгоды,
Над нами повиснут кругом…
Тогда, пережив бесконечные муки,
Со знаменем светлым Креста,
Протянем к союзникам доблестным руки:
«Подайте, во имя Христа.»…
Вы сами ведь видели много примеров,
Как нас наш народ избивал,
Как рвал он погоны с своих офицеров
И как он их в грязь затоптал.
Забыть мы не можем мгновения эти,
Принять от убийц ничего не хотим,
Но с нами ведь гибнут и жены, и дети.
«Подайте из жалости им.»…
Промчатся столетья, пройдут поколенья,
Увидятся новые сны,
И станут народы читать без волненья
Историю страшной войны.

И в ней сохранится так много примеров
Как русский народ воевал
И как он своих же бойцов-офицеров
Своею рукой избивал…

Я – русский офицер 

В Отчизну верю я и в Бога,
Молю тебя мой «Недотрога».
Дай силы и терпения на безупречность обучения,
Доверенного мне молодого поколения.

Дай времени, чтоб душу я, свою, успел вложить:
В солдата, роту, армию иль взвод.
И помоги, о Господи, их матерям вернуть,
Достойными, здоровыми и в срок.

А если завтра в бой, так дай же Боже единый организм.
Не мне, не им, не нужен мёртвый героизм.
Дай смелости, удачи, и доблести без лести.
И не дай Бог лишится верности и чести.

Молитва о пуле

Христос всеблагий, всесвятый, бесконечный,
Услыши молитву мою.
Услыши меня, мой заступник предвечный,
Пошли мне погибель в бою…

Смертельную пулю пошли мне навстречу, —
Ведь благость безмерна Твоя.
Скорее пошли мне кровавую сечу,
Чтоб в ней успокоился я.

На Родину нашу нам нету дороги,
Народ наш на нас же восстал.
Для нас он воздвиг погребальные дроги
И грязью нас всех закидал.

Товарищи наши, в бою погибая,
Без меры, числа и конца,
Нам всем завещали одно, умирая:
Войну довести «до венца».

Пока здесь грохочет гроза боевая,
Мы все на местах, не уйдем,
И край наш родимый от немцев спасая,
За Родину нашу умрем.

За наши страдания, жертвы и муки
Нам русский народ заплатил,
На нас в ослеплении поднял он руки,
Своих офицеров убил.

Спешите ж в окопы, товарищи-братья,
Семьей офицерской своей.
Нам смерть широко раскрывает объятья,
И мы успокоимся в ней.

Христос всеблагий, всесвятый, бесконечный,
Услыши молитву мою.
Услыши меня, мой заступник предвечный,
Пошли мне погибель в бою.

Арсений Несмелов

В ломбарде

В ломбарде старого ростовщика,
Нажившего почет и миллионы,
Оповестили стуком молотка
Момент открытия аукциона.

Чего здесь нет! Чего рука нужды
Не собрала на этих полках пыльных,
От генеральской Анненской звезды
До риз с икон и крестиков крестильных.

Былая жизнь, увы, осуждена
В осколках быта, потерявших имя…
Поблескивают тускло ордена,
И в запыленной связке их — Владимир.

Дворянства знак. Рукой ростовщика
Он брошен на лоток аукциона.
Кусок металла в два золотника,
Тень прошлого и — тема фельетона.

Потрескалась багряная эмаль —
След времени, его непостоянство.
Твоих отличий никому не жаль,
Бездарное последнее дворянство.

Но как среди купеческих судов
Надменен тонкий очерк миноносца, —
Среди тупых чиновничьих крестов
Белеет грозный крест Победоносца.

Святой Георгий — белая эмаль,
Простой рисунок… Вспоминаешь кручи
Фортов, бросавших огненную сталь,
Бетон, звеневший в вихре пуль певучих,

И юношу, поднявшего клинок
Над пропастью бетонного колодца.
И белый окровавленный платок
На сабле коменданта — враг сдается!

Георгий — он в руках ростовщика!
Но не залить зарю лавиной мрака.
Не осквернит негодная рука
Его неоскверняемого знака.

Пусть пошлости неодолимой клев
Швыряет нас в трясучий жизни кузов, —
Твой знак носил прекрасный Гумилев
И первым кавалером был Кутузов!

Ты гордосгь юных — доблесть и мятеж,
Ты гимн победы под удары пушек.
Среди тупых чиновничьих утех
Ты — браунинг, забытый меж игрушек.

Не алчность, робость чувствую в глазах
Тех, кто к тебе протягивает руки,
И ухожу… И сердце всё в слезах
От злобы, одиночества и муки.

www.pravmir.ru

Николай Гумилев на войне и о войне…

Спустя 24 дня после объявления войны, несмотря на полученное еще в 1907 году из-за астигматизма глаз освобождение от воинской службы, Н. Гумилев добивается зачисления на военную службу и  становится    добровольцем лейб-гвардии уланского полка…


Гумилев был единственным из сотрудников «Аполлона», кто пошел на войну.

Служил Гумилев прилежно и отличался отменной храбростью. Свидетельством тому являются быстрое продвижение по званиям, воспоминания свидетелей-сослуживцев и награждение двумя Георгиевскими крестами – IV и III степеней,– которые давались за исключительное мужество.

С внутренним убеждением выходил Гумилёв на поле брани, сражаясь за веру, царя и отечество, как делали его отцы и деды: «В конце недели нас ждала радость. Нас отвели в резерв армии, и полковой священник совершил богослужение. Идти на него не принуждали, но во всем полку не было ни одного человека, который бы не пошел. На открытом поле тысяча человек выстроились стройным прямоугольником, в центре его священник в золотой ризе говорил вечные и сладкие слова, служа молебен. Было похоже на полевые молебны о дожде в глухих, далеких русских деревнях. То же необъятное небо вместо купола, те же простые и родные, сосредоточенные лица. Мы хорошо помолились в этот день» (Н.Гумилев Записки кавалериста). В статье «Крылатая душа» на смерь поэта А.И.Куприн писал: «Мало того, что он добровольно пошел на современную войну — он — один он! — умел ее поэтизировать».И, действительно, так поэтично рассказать о войне мог только сильный, постоянно преодолевающий себя человек: «Этот день навсегда останется священным в моей памяти. Я был дозорным и первый раз на войне почувствовал, как напрягается воля, прямо до физического ощущения какого-то окаменения, когда надо одному въезжать в лес, где, может быть, залегла неприятельская цепь, скакать по полю, вспаханному и поэтому исключающему возможность быстрого отступления, к движущейся колонне, чтобы узнать, не обстреляет ли она тебя. И в вечер этого дня, ясный нежный вечер, я впервые услышал за редким перелеском нарастающий гул "ура", с которым был взят В. Огнезарная птица победы в этот день слегка коснулась своим огромным крылом и меня» («Записки кавалериста»).


Выбыв из литературной столичной жизни, поэт, тем не менее, создавал  живые поэтические свидетельства тех огненных лет. Стихи, написанные им на фронте, значительно отличаются не только от «Жемчугов», но и от «Чужого неба»,– достаточно прочитать «Наступление», чтобы увидеть это отличие: здесь и эмоциональные оттенки, и трагизм, и желание понять тайны жизни и смерти, что выводит стихотворение на философский уровень: Та страна, что могла быть раем, Стала логовищем огня, Мы четвертый день наступаем, Мы не ели четыре дня. Но не надо яства земного В этот страшный и светлый час, Оттого что господне слово Лучше хлеба питает нас. И залитые кровью недели Ослепительны и легки, Надо мною рвутся шрапнели, Птиц быстрей взлетают клинки. Я кричу, и мой голос дикий, Это медь ударяет в медь, Я, носитель мысли великой, Не могу, не могу умереть… Стихи 1914-1915 годов вышли в сборнике «Колчан», по замыслу автора это стихи- «стрелы», передающие состояние человека на войне. Кроме стихов Николай Гумилёв ведет подробнейший дневник военных дней. Корреспонденция Гумилёва с фронта печаталась весь 1915 год в петербургской газете «Биржевые ведомости» под названием «Записки кавалериста». Храбрость в том и заключается, — всегда говорил Гумилёв, — чтобы подавлять страх и делать то, что надо. Бой — это умение справиться со страхом. Вот как Гумилёв описывает наступление: «Через несколько дней в одно прекрасное, даже не холодное, утро свершилось долгожданное. Эскадронный командир собрал унтер-офицеров и прочел приказ о нашем наступлении по всему фронту. Наступать — всегда радость, но наступать по неприятельской земле — это радость, удесятеренная гордостью, любопытством и каким-то непреложным ощущением победы. Люди молодцеватее усаживаются в седлах, лошади прибавляют шаг» (Н.Гумилев «Записки кавалериста»). Гумилев принимал участие в боевых действиях  в Польше, Украине, дважды перенес воспаление легких, дважды был признан негодным к службе и дважды возвращался в строй. Прошел всю войну до начала Февральской революции! В конце августа 1921 г. Петроградская губчека расстреляла русского воина, талантливого поэта Николая Степановича Гумилёва. Убили его за участие в мировой войне, за любовь и преданность России. Могила его неизвестна.             Прочитать о жизни поэта-улана предлагаем в следующих книгах:

  • Гумилев Н.Проза/Николай Гумилев,1990.- 128с. (библиотеки №1,5,6,7,8,10,11,12, 14,15,16,18,19,20,21,22,25, 27,28,29, и отделы ЦБ)
  • Алексеева Т. Ахматова и Гумилев. С любимыми не расставайтесь… / Татьяна Алексеева. - 2013.- 350с. (библиотеки №1,8 11,14,16,18, 22,23, 26,32 и отделы ЦБ)
  • Высотский О.Н. Николай Гумилев глазами сына. - 2004. - 633с. (библиотека №8)
  • Герои и антигерои Отечества / сост. Забродин В.М. - 1992.- 447с. (библиотека №8)
  • Зобнин Ю.В.  Главная тайна Гумилева: приглашение на казнь / Юрий Зобнин. - 2011.- 223с. (библиотека №23)
  • Лукницкая В. Николай Гумилев / В.К.Лукницкая. -1 990. - 301с. (библиотека № 27 и абонемент художественной литературы ЦБ)
  • Мандельштам А.И.Серебряный век: русские судьбы/А.И.Мандельштам. - 1996. - 319с. (абонемент художественной литературы ЦБ)
  • Николай Гумилев в воспоминаниях современников / ред., сост. В.Крейд. - 1990. - 316 с. (библиотеки № 25,26 и отделы ЦБ)
  • Панкеев И.А. Николай Гумилев: биография писателя. - 1995. - 160 с. (библиотеки №1,6,10,11,12,13,14,16,18,20,22,23,25,26,27,28,29,31 и отделы ЦБ)

vokrugknig.blogspot.com

Николай Гумилев - Наступление: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Та страна, что могла быть раем,
Стала логовищем огня.
Мы четвертый день наступаем,
Мы не ели четыре дня.

Но не надо яства земного
В этот страшный и светлый час,
Оттого, что Господне слово
Лучше хлеба питает нас.

И залитые кровью недели
Ослепительны и легки.
Надо мною рвутся шрапнели,
Птиц быстрей взлетают клинки.

Я кричу, и мой голос дикий.
Это медь ударяет в медь.
Я, носитель мысли великой,
Не могу, не могу умереть.

Словно молоты громовые
Или волны гневных морей,
Золотое сердце России
Мерно бьется в груди моей.

И так сладко рядить Победу,
Словно девушку, в жемчуга,
Проходя по дымному следу
Отступающего врага.

Анализ стихотворения «Наступление» Гумилева

Первая публикация «Наступления» Николая Степановича Гумилева состоялась на страницах журнала «Аполлон».

Стихотворение написано в 1914 году. Автор его молод, сражается на фронтах Первой Мировой войны. Это тот еще период, когда был силен общий патриотический подъем. Впрочем, для всех, воевавших честно на той войне, а Н. Гумилев относился именно к таким людям, такой подъем был близок до конца военных действий, до самого начала смуты и развала империи. Жанр – патриотическая лирика, размер – дольник с перекрестной рифмовкой, 6 строф. На войну поэт пошел добровольцем. Он же здесь и лирический герой. В своем стихотворении он прославляет не войну, не какие-то милитаристские амбиции, свои ли или государственные, а высокую миссию защиты Отечества. Ту самую, что была понятна всякому в русской истории. Из окопа все видится по-другому: та страна, что могла быть раем. Дисгармония войны любой цветущий уголок превращает в «логовище огня». Наступление длится четыре дня, столько же дней у солдат не было маковой росинки во рту. Некогда, незачем, только вперед. Во 2 четверостишии поэт поясняет в выражениях самой величественной лексики: не надо нам яства земного. Человек в эти страшные, в эти светлые часы укрепляется нематериальной пищей. Душа берет контроль над телом, высокое над низким, бескорыстное над меркантильным. «Господне слово»: здесь, конечно, прежде всего, вечная библейская цитата о тех, кто «положит душу за други своя». Также известно, насколько с началом войны возрос христианский настрой в войсках. Все с готовностью участвовали в службах и молебнах, порой под открытым небом, порой в последний раз в своей жизни. Метафора: залитые кровью недели. Все привычное, наносное сметено. Жизнь и смерть, правда и кривда встали лицом к лицу. Описывает поэт и ближний бой, и штыковую атаку: птиц быстрей взлетают клинки (еще и сравнение). Ему удается передать стремительность наступления интонацией, ритмом, лексикой. «Я кричу»: он уже не узнает свой голос, первобытный крик этот пугает его самого. «Я не могу умереть»: словно в бреду, как заклинание, повторяет герой. Это сердце, полное любви, жалости и великих замыслов, нет, не может, просто так исчезнуть под напором вражеского огня. «Золотое сердце России»: и путеводная звезда, и охранная грамота, и маяк, и тихая пристань его жизненного пути сейчас. Лексика приобретает космический размах: молоты громовые, воды гневных морей. В финале наступление завершается Победой с большой буквы. Враг отступил. Сравнение: словно девушку. Эпитеты: дикий, страшный, дымному.

«Наступление» Н. Гумилева стало частью сборника «Колчан».

rustih.ru

Николай Гумилев - Рабочий: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Он стоит пред раскаленным горном,
Невысокий старый человек.
Взгляд спокойный кажется покорным
От миганья красноватых век.

Все товарищи его заснули,
Только он один еще не спит:
Все он занят отливаньем пули,
Что меня с землею разлучит.

Кончил, и глаза повеселели.
Возвращается. Блестит луна.
Дома ждет его в большой постели
Сонная и теплая жена.

Пуля, им отлитая, просвищет
Над седою, вспененной Двиной,
Пуля, им отлитая, отыщет
Грудь мою, она пришла за мной.

Упаду, смертельно затоскую,
Прошлое увижу наяву,
Кровь ключом захлещет на сухую,
Пыльную и мятую траву.

И Господь воздаст мне полной мерой
За недолгий мой и горький век.
Это сделал в блузе светло-серой
Невысокий старый человек.

Анализ стихотворения «Рабочий» Гумилева

Своего «Рабочего» Николай Степанович Гумилев впервые опубликовал в «Одесском листке».

Стихотворение написано в 1916 году. В эту пору он молод, женат, всеми признанный акмеист, заядлый исследователь Африки, а главное – воин Первой Мировой войны. Жанр – аллегория, притча в урбанизированных декорациях, размер – хорей с рифмовкой перекрестной, 6 строф. Лирический герой – сам поэт. Впрочем, здесь есть еще одно действующее лицо: он, рабочий. В 1 же строфе автор набрасывает для читателя портрет этого человека, вполне среднестатистический: невысокий, старый, покрасневшие глаза. Казалось бы, никакой угрозы. Однако уже во 2 строфе появляется зловещая нота, хотя описано все довольно буднично: он один не спит, занят отливаньем пули. Время военное, завод работает без выходных. Сознательный рабочий задерживается, чтобы перевыполнить план. Эта миссия возложена на него государством. Поэт предчувствует: меня с землею разлучит. Между тем, удовлетворенный рабочий возвращается к жене и детям. «Пуля, им отлитая, просвищет над Двиной»: автобиографическая деталь. В период создания стихотворения полк поэта как раз находился в окопах на берегу этой реки. Известно, что однажды поэт с однополчанами попал под неожиданный неприятельский обстрел. Н. Гумилев дольше других медлил с прыжком в окоп, будто испытывая судьбу. В четверостишии чувствуется почти песенный напев, этому способствуют и глагольные рифмы. «Она пришла за мной»: здесь песня превращается в плач, причитание в их фольклорном изводе. Автор создает щемящую пронзительность чередой метафор, густо смешанных с реальностью, прозаичностью происходящего: прошлое увижу наяву. Вся жизнь пронесется перед глазами. «Кровь ключом»: образ из русских сказок. Описание травы дано не случайно, ведь это последнее, что видит выбитый из седла воин. В заключительной строфе мощная исповедальная нота: Господь воздаст мне. Вдруг вся жизнь поэта, такая яркая, выстроенная в соответствии с его желаниями и вкусами, кажется ему «горькой». В финале вновь возникает образ смерти, облаченной в рабочую блузу. Здесь поднимается уже тема влияния друг на друга людей, казалось бы, чужих, никак не связанных между собой. В данном случае – влияния рокового, смертельного. Есть в этих строках и пророчество о будущем. Пуля для него была отлита не немецким, а большевицким рабочим. Поэт был расстрелян в 1921 году.

Стихотворение «Рабочий» Н. Гумилева вошло в сборник поэта «Костер».

rustih.ru

Николай Гумилев - Пятистопные ямбы: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Я помню ночь, как черную наяду,
В морях под знаком Южного Креста.
Я плыл на юг; могучих волн громаду
Взрывали мощно лопасти винта,
И встречные суда, очей отраду,
Брала почти мгновенно темнота.

О, как я их жалел, как было странно
Мне думать, что они идут назад
И не остались в бухте необманной,
Что Дон-Жуан не встретил Донны Анны,
Что гор алмазных не нашел Синдбад
И Вечный Жид несчастней во сто крат.

Но проходили месяцы, обратно
Я плыл и увозил клыки слонов,
Картины абиссинских мастеров,
Меха пантер — мне нравились их пятна —
И то, что прежде было непонятно,
Презренье к миру и усталость снов.

Я молод был, был жаден и уверен,
Но дух земли молчал, высокомерен,
И умерли слепящие мечты,
Как умирают птицы и цветы.
Теперь мой голос медлен и размерен,
Я знаю, жизнь не удалась… и ты.

Ты, для кого искал я на Леванте
Нетленный пурпур королевских мантий,
Я проиграл тебя, как Дамаянти
Когда-то проиграл безумный Наль.
Взлетели кости, звонкие, как сталь,
Упали кости — и была печаль.

Сказала ты, задумчивая, строго:
«Я верила, любила слишком много,
А ухожу, не веря, не любя,
И пред лицом всевидящего Бога,
Быть может, самое себя губя,
Навек я отрекаюсь от тебя».

Твоих волос не смел поцеловать я,
Ни даже сжать холодных, тонких рук,
Я сам себе был гадок, как паук,
Меня пугал и мучил каждый звук,
И ты ушла, в простом и темном платье,
Похожая на древнее распятье.

То лето было грозами полно,
Жарой и духотою небывалой,
Такой, что сразу делалось темно
И сердце биться вдруг переставало,
В полях колосья сыпали зерно,
И солнце даже в полдень было ало.

И в реве человеческой толпы,
В гуденье проезжающих орудий,
В немолчном зове боевой трубы
Я вдруг услышал песнь моей судьбы
И побежал, куда бежали люди,
Покорно повторяя: буди, буди.

Солдаты громко пели, и слова
Невнятны были, сердце их ловило:
«Скорей вперед! Могила, так могила!
Нам ложем будет свежая трава,
А пологом — зеленая листва,
Союзником — архангельская сила».

Так сладко эта песнь лилась, маня,
Что я пошел, и приняли меня,
И дали мне винтовку и коня,
И поле, полное врагов могучих,
Гудящих грозно бомб и пуль певучих,
И небо в молнийных и рдяных тучах.

И счастием душа обожжена
С тех самых пор; веселием полна
И ясностью, и мудростью; о Боге
Со звездами беседует она,
Глас Бога слышит в воинской тревоге
И Божьими зовет свои дороги.

Честнейшую честнейших херувим,
Славнейшую славнейших серафим,
Земных надежд небесное свершенье
Она величит каждое мгновенье
И чувствует к простым словам своим
Вниманье, милость и благоволенье.

Есть на море пустынном монастырь
Из камня белого, золотоглавый,
Он озарен немеркнущею славой.
Туда б уйти, покинув мир лукавый,
Смотреть на ширь воды и неба ширь…
В тот золотой и белый монастырь!

rustih.ru

Николай Гумилев - Капитаны: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

I

На полярных морях и на южных,
По изгибам зеленых зыбей,
Меж базальтовых скал и жемчужных
Шелестят паруса кораблей.

Быстрокрылых ведут капитаны,
Открыватели новых земель,
Для кого не страшны ураганы,
Кто изведал мальстремы и мель,

Чья не пылью затерянных хартий, —
Солью моря пропитана грудь,
Кто иглой на разорванной карте
Отмечает свой дерзостный путь

И, взойдя на трепещущий мостик,
Вспоминает покинутый порт,
Отряхая ударами трости
Клочья пены с высоких ботфорт,

Или, бунт на борту обнаружив,
Из-за пояса рвет пистолет,
Так что сыпется золото с кружев,
С розоватых брабантских манжет.

Пусть безумствует море и хлещет,
Гребни волн поднялись в небеса,
Ни один пред грозой не трепещет,
Ни один не свернет паруса.

Разве трусам даны эти руки,
Этот острый, уверенный взгляд
Что умеет на вражьи фелуки
Неожиданно бросить фрегат,

Меткой пулей, острогой железной
Настигать исполинских китов
И приметить в ночи многозвездной
Охранительный свет маяков?

II

Вы все, паладины Зеленого Храма,
Над пасмурным морем следившие румб,
Гонзальво и Кук, Лаперуз и де-Гама,
Мечтатель и царь, генуэзец Колумб!

Ганнон Карфагенянин, князь Сенегамбий,
Синдбад-Мореход и могучий Улисс,
О ваших победах гремят в дифирамбе
Седые валы, набегая на мыс!

А вы, королевские псы, флибустьеры,
Хранившие золото в темном порту,
Скитальцы арабы, искатели веры
И первые люди на первом плоту!

И все, кто дерзает, кто хочет, кто ищет,
Кому опостылели страны отцов,
Кто дерзко хохочет, насмешливо свищет,
Внимая заветам седых мудрецов!

Как странно, как сладко входить в ваши грезы,
Заветные ваши шептать имена,
И вдруг догадаться, какие наркозы
Когда-то рождала для вас глубина!

И кажется — в мире, как прежде, есть страны,
Куда не ступала людская нога,
Где в солнечных рощах живут великаны
И светят в прозрачной воде жемчуга.

С деревьев стекают душистые смолы,
Узорные листья лепечут: «Скорей,
Здесь реют червонного золота пчелы,
Здесь розы краснее, чем пурпур царей!»

И карлики с птицами спорят за гнезда,
И нежен у девушек профиль лица…
Как будто не все пересчитаны звезды,
Как будто наш мир не открыт до конца!

III

Только глянет сквозь утесы
Королевский старый форт,
Как веселые матросы
Поспешат в знакомый порт.

Там, хватив в таверне сидру,
Речь ведет болтливый дед,
Что сразить морскую гидру
Может черный арбалет.

Темнокожие мулатки
И гадают, и поют,
И несется запах сладкий
От готовящихся блюд.

А в заплеванных тавернах
От заката до утра
Мечут ряд колод неверных
Завитые шулера.

Хорошо по докам порта
И слоняться, и лежать,
И с солдатами из форта
Ночью драки затевать.

Иль у знатных иностранок
Дерзко выклянчить два су,
Продавать им обезьянок
С медным обручем в носу.

А потом бледнеть от злости
Амулет зажать в полу,
Вы проигрывая в кости
На затоптанном полу.

Но смолкает зов дурмана,
Пьяных слов бессвязный лет,
Только рупор капитана
Их к отплытью призовет.

IV

Но в мире есть иные области,
Луной мучительной томимы.
Для высшей силы, высшей доблести
Они навек недостижимы.

Там волны с блесками и всплесками
Непрекращаемого танца,
И там летит скачками резкими
Корабль Летучего Голландца.

Ни риф, ни мель ему не встретятся,
Но, знак печали и несчастий,
Огни святого Эльма светятся,
Усеяв борт его и снасти.

Сам капитан, скользя над бездною,
За шляпу держится рукою,
Окровавленной, но железною,
В штурвал вцепляется — другою.

Как смерть, бледны его товарищи,
У всех одна и та же дума.
Так смотрят трупы на пожарище,
Невыразимо и угрюмо.

И если в час прозрачный, утренний
Пловцы в морях его встречали,
Их вечно мучил голос внутренний
Слепым предвестием печали.

Ватаге буйной и воинственной
Так много сложено историй,
Но всех страшней и всех таинственней
Для смелых пенителей моря —

О том, что где-то есть окраина —
Туда, за тропик Козерога! —
Где капитана с ликом Каина
Легла ужасная дорога.

Анализ стихотворения «Капитаны» Гумилева

Николай Гумилев с юношеских лет мечтал о дальних странах и морских путешествиях. Позже, уже повзрослев, он совершил несколько научных экспедиций. Однако цикл стихотворений «Капитаны» появился гораздо раньше.

История создания

Цикл состоит из четырех стихотворений, которые были написаны автором в 1909 году, когда он гостил у поэта Максимилиана Волошина в Коктебеле. Существует версия, что произведения были созданы группой поэтов. Однако согласно воспоминаниям Алексея Толстого, Гумилев несколько вечеров подряд закрывался в своей комнате и работал над циклом. А уже потом прочитал стихи гостям.

Тема

В стихотворениях раскрывается тема путешествий по морю, что характерно для эпохи романтизма. В центре находится многогранный образ моряка. И в каждом произведении он раскрывается с разных сторон.

Первая часть описывает идеального капитана в глазах автора. Это бесстрашный и сильный человек, который бросает вызов морской стихии и отмечает на карте «свой дерзостный путь». Такой мореплаватель вызывает у лирического героя восхищение. Ведь это бесспорный лидер, он не боится штормов и ураганов и с легкостью справится с бунтом моряков.

Второе стихотворение посвящено путешественникам и мореплавателям. Гумилев называет некоторые имена: это первооткрыватели 14-18 веков, античные колонизаторы и даже мифические и сказочные персонажи. Но в центре внимания поэта неизвестные герои: пираты, люди, которые искали веру, а также те, кто впервые поплыл не на корабле, а на плоту. Но все эти лица, принадлежащие разным эпохам, объединены общими чертами: отвержение традиций и серых будней. Вместе с тем лирический герой рассуждает о том, что в мире есть земли, которые не были открыты до сих пор. И эта мысль погружает автора в романтические грезы.

Но сколько бы не продолжалось путешествие, моряки возвращаются в родной порт. И этому посвящена третья часть цикла. Ступив на сушу, мореплаватели спешат в таверны, чтобы за бутылочкой сидра рассказать свои истории о далеких странах. Они привыкли к свободе и поэтому берут от этой передышки все: участвуют в драках, играют в карты и продают знатным женщинам обезьянок. Но как только слышится рупор капитана, они покидают свои развлечения и снова отправляются на борт.

Основой для четвертой части послужила легенда о корабле-призраке, Летучем Голландце. По преданиям, это предвестник смерти каждому моряку, который увидит его в море. Но у Гумилева своя трактовка этого мифа. Автор считает, что корабль указывает путь к краю мира. И тот, кто отважится по нему последовать, узнает все тайны мироздания. Пусть даже и придется заплатить за это собственной жизнью.

Таким образом, цикл Николая Гумилева «Капитаны» — это четыре стихотворения, которые открывают для читателей разные аспекты жизни моряков. А основная их мысль заключается в восхищении образами капитанов и мореплавателей, стремление автора повторить их судьбу и пережить удивительные приключения, которое только могут случиться в дальних странах.

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.