Григорий сковорода стихи


Григорий Сковорода. ПЕСНИ. СТИХИ. БАСНИ (цитаты)

САД БОЖЕСТВЕННЫХ ПЕСЕН


Сборник «Сад божественных песен» включает тридцать песен и составлен Сковородой в 70—80-х годах XVIII столетня на основе песен, написанных им по различным поводам, преимущественно в связи с педагогической практикой в 50—60-е годы. Самая ранняя песня относится к 1753 г., а поздняя — к 1785 г. При этом, включая стихи в общий сборник, Сковорода соответственно оформил их при помощи эпиграфов из Священного писания, а также примечаний, объясняющих смысл тех или иных образов. Автографа сборника не сохранилось. Тексты воспроизводятся по наиболее полному списку отдела рукописей Института литературы имени Т. Шевченко АН УССР (ф. 86, № 7), который использовался и при издании Сочинений в двух томах (Киев, 1961).


Здесь публикуется одиннадцать песен, представляющих наибольший интерес со стороны отражения в них философских идей Сковороды.


Цитаты:

«Всякому сердцу своя есть любовь»


«не будет сыт плотским дух.»


«Не пойду в город богатый. Я буду на полях жить, Буду век мой коротати, где тихо время бежит.»


«Не хочу и наук новых, кроме здравого ума,

Кроме умностей Христовых, в коих сладостна дума.»


«Со всех имений телесных покой да воля свята. Кроме вечностей небесных, одна се мне жизнь свята.»


«Часть моя ты, господи...» «Боже сердца моего и часть моя, боже, вовеки».»


«О дражайше жизни время,

Коль тебя мы не щадим!

Коль так, как излишне бремя,

Всюду мечем, не глядим!

Будто прожитый час возвратится назад,

Будто реки до своих повернутся ключей,

Будто в наших руках лет до прибавки взять,

Будто наш из бесчисленных составленный век дней.

Для чего ж мы жить желаем
Лет на свете восемьсот,
Ежели мы их теряем
На всяких безделиц род?

Лучше час честно жить, чем скверно целый день.»


«Брось, любезный друг, безделья,

Пресечи толикий вред,

Сей момент примись за дело:

Вот, вот, время уплывет!

Не наше то уже, что прошло мимо нас,

Не наше то, что породит будуща пора,

Днешний день только наш, а не утренний час.

Не знаем, что принесет вечерняя заря.

Если ж не умеешь жить,
Так учись фигуре сей1
Ах, не может всяк вместить
Разум хитрости тоей.

Знаю, что наша жизнь полна суетных врак,
Знаю, что преглупая тварь в свете человек,
Знаю, что чем живет, тем горший он дурак,
Знаю, что слеп тот, кто закладает себе век.»


«Ах, ничем мы не довольны — се источник всех скорбей!
Разных ум затеев полный — вот источник мятежей!»


«Ведь печаль везде летает по земле и по воде,

Сей бес молний всех быстрее может нас сыскать везде.

Будем тем, что бог дал, рады, разобьем мы скорбь шутя,
Полно нас червям съедати, ведь есть чаша всем людям.»

Славны, например, герои, но побиты на полях.»


«Возлети на небеса, хоть в версальские леса,

Вздень одежду золотую,

Вздень и шапку хоть царскую;
Когда ты невесел, то все ты нищ и гол;

Завоюй земной весь шар, будь народам многим царь,

Что тебе то помогает,

Если внутрь душа рыдает?
Когда ты невесел, то все ты подл и гол.»


«Мать блаженная натура

Не творит ничто же сдура.
Нужнейшее тебе найдешь то сам в себе.

Глянь, пожалуй, внутрь тебя: сыщешь друга внутрь себя,

Сыщешь там вторую волю,
Сыщешь в злой блаженну долю:
В тюрьме твоей там свет, в грязи твоей там цвет.»


«Блаженная натура есть имя господа вседержителя.»


«Ад слово эллинское значит темница, место преисподнее, лишенное света, веселья и дражайшего золота — свободы. Адский узник есть зерцало пленников мучительной своей воли, и сия лютая фурия непрерывно вечно их мучит.»


«Воля, сердце, любовь, бог, дух, рай, гавань, блаженство, вечность есть то же.»


«Прямая ты жизнь. Не красна долготою, но красна добротою»


«Хочешь ли жить в сласти? Не завидь нигде.
Будь сыт малой части, не убойся везде.
Плюнь на гробные прахи и на детские страхи;»


Примечания:


«10 Тема счастья — одна из основных тем художественного творчества и философского учения Сковороды. Показательно, что уже в этой песне поэт-философ четко осознает, какие стороны жизни препятствуют достижению счастья. Счастье связывается им с чистой совестью и высокими порывами к истине и правде. — 61.»

«18 Призывая читателя постигать предел желаний и размышлять над тем, к чему ведут поступки, Сковорода напоминает о необходимости строить свое счастье не на стремлении к славе, а на побуждениях доброй воли. — 62.»

«1 Сион — так в Библии именуется крепость вблизи Иерусалима, которую взял царь Давид со своим войском (Вторая книга Царств, гл. 5). С образом Сиона Сковорода связывает представление о нравственно возвышенном образе жизни истинного человека. — 63.»

«20 Иерихон — один из городов Палестины, подвергшийся нападению израильтян на их пути в обетованную землю. Его неприступные стены, по преданию, пали от звуков священных труб, и город был разрушен. Согласно Библии, бог повелел не брать ничего из иерихонского добра, но один из израильтян нарушил этот запрет, за что бог и наказал израильтян (Ветхий завет. Книга Иисуса Навина, гл. 6—7). В произведениях Сковороды образ Иерихона символизирует низменные, плотские стремления человека. — 63.»

«21 «Некий философ, которого спросили, что он считает самым ценным, ответил: время» (лат.). — 64.»

«28 Так Сковорода интерпретирует одно из близких ему положений этики Эпикура: «Все естественное легко добывается, а пустое [излишнее] трудно добывается» («Материалисты Древней Греции». М., 1955, стр. 211). Это положение Эпикура Сковорода творчески развил, связав его с идеей «сродного труда», в котором он видит главный источник человеческого наслаждения и счастья. — 66.»

«30 Параллель Эпикур — Христос находится в общем русле стремлений Сковороды к синтезу античных и христианских представлений в едином морально-этическом учении, противостоявшего официальной религиозной идеологии.»


СТИХОТВОРЕНИЯ


Начиная с середины 50-х до середины 60-х годов, Сковорода создал ряд стихотворений (эпиграмм, сюжетных фабул, од), сохранившихся либо в автографах, либо в списках-копиях, сделанных В. Томарой и М. Ковалинским. Они были собраны и переплетены М. Ковалинским в отдельную тетрадь, которая хранится в отделе рукописей Института литературы имени Т. Г. Шевченко АН УССР.

Цитаты:


«Не братайся с тем, кто к добру не способный.
С преподобным, и будешь преподобный
;

Паче ж делай не то, что ветрогоны,

Но то, что велят разума законы.»


«Quid est virtus? («Что такое добродетель?») (лат.).
Трудно покорить гнев и прочие страсти,
Трудно не отдать себя в плотские сласти,
Трудно от всех и туне снести укоризну,
Трудно оставить свою за Христа отчизну,
Трудно взять от земли ум на горы небесны,
Трудно не потопиться в мира сего бездне.
Кто может победить всю сию злобу древню.
Се царь — властитель крепок чрез силу душевну.»


«И кто не хочет уступить лихорадке, располагающей ко сну,

У того скоро возвращается радость здоровья.

Кто вынес зиму от начала до конца, у того придет приятная весна.»


«Сладкое вкусит позднее тот, кто в силах поглотить неприятное.»


Примечания:


1 О свободе (лат.). Это стихотворение написано в конце 50-х годов. Оно свидетельствует о том, что представление о вольности Сковорода связывал с освободительной борьбой во главе с Богданом Хмельницким — отцом вольности. Кроме того, в нем звучат личные мотивы и переживания Г. Сковороды, связанные с опасениями оказаться в крепостной зависимости от помещика С. Томары, так как, согласно Третьему литовскому уставу (1588 г.), еще сохранявшему тогда силу на Украине, свободный человек проживший в течение нескольких лет в помещичьем имении, мог попасть в крепостную зависимость от помещика. — 69.»


БАСНИ ХАРЬКОВСКИЕ


Сборник состоит из 30 басен, написанных Сковородой в два приема. Первые 15 басен написаны во второй половине 60-х годов, а остальные 15 — весной 1774 г. Автограф басен не сохранился. Известны три списка XVIII в., хранящиеся в Центральной научной библиотеке АН УССР в Киеве (шифр 326 Л/Муз. 605/2). Институте литературы имени Т.Г. Шевченко АН УССР (ф. 86, № 23) и в Архиве АН СССР в Ленинграде (ф. 216, оп. 3, № 1063). «Басни Харьковские» впервые опубликованы в 1837 г. в Москве попечительным комитетом «Человеколюбивого общества».


«Басни Харьковские» явились одним из первых на Украине оригинальных сборников басенного творчества. Они представляют собой важный шаг на пути развития украинской художественной литературы, а вместе с тем и важный этап в философском развитии Сковороды. Он заключается в том, что в период между написанием первой и второй половины басен Сковорода переходит от художественного к философскому творчеству. Последствия этого перехода сказались на характере второй половины басен, в которых отражена философская ориентация автора. Это видно и на способах построения фабул, и на приемах высказывания морали, не говоря уже о самом содержании моральных выводов. Здесь обсуждаются вопросы о сродном труде, о науке и привычке, о символическом и аллегорическом значении Библии, критикуются люди, стремящиеся к славе и богатству, и т. и. Мораль многИх басен, в особенности второй половины цикла, напоминает небольшие философские эссе с примерами, доказательствами и философскими выводами.»

Цитаты:


«Сим больным, лишенным страха божия, а с ним и доброго вкуса, всякая пища кажется гнусною. Не пища гнусна, но осквернился их ум и совесть.»


«Собакою быть дело не худое, но без причины лаять на всякого дурно.»


«Сила10. Разумный человек знает, что осуждать, а безумный болтает без разбору.»


«Сила. Сердце и нравы человеческие, кто он таков, свидетельствовать должны, а не внешние качества. Дерево из плодов познается.»


«Сила. Многие без природы изрядные дела зачинают, но худо кончат. Доброе намерение и конец всякому делу есть печать.»


«Сила. По разным природным склонностям и путь жития разный. Однако всем один конец — честность, мир и любовь.»


«Сила. Многие, что сами сделать не в силах, в том прочим верить не могут.»


«как практика без сродности есть бездельная, так сродность трудолюбием утверждается. Что пользы знать, каким образом делается дело, если ты к тому не привык? Узнать не трудно, а трудно привыкнуть. Наука и привычка есть то же. Она не в знании живет, но в делании. Ведение без дела есть мученье, а дело — без природы. Вот чем разнится scientia et doctrina (знание и наука).»


«Сила. Кто на погоды или на урожай сердится, тот против самого бога, всестроящего, гордится.»


«Басня 13 Орел и Черепаха 16»

«На склоненном над водой дубе сидел Орел, а в близости Черепаха своей братии проповедовала следующее:

— Пропадай оно летать... Покойная наша прабаба, дай бог ей царство небесное, навеки пропала, как видно из Историй, за то, что сей проклятой науке начала было у Орла обучаться. Сам сатана оную выдумал...

— Слушай, ты, дура! — прервал ее проповедь Орел.— Не через то погибла премудрая твоя прабаба, что летала, но через то, что принялась за оное не по природе. А летанье всегда не хуже ползанья.

Сила. Славолюбие да сластолюбие многих поволокло в стать, совсем природе их противную. Но тем им вреднее бывает, чем стать изряднее, и весьма немногих мать родила, например, к философии, к ангельскому житию.»


«Басня 14 Сова и Дрозд»

«Как только Сову усмотрели птицы, начали взапуски щипать.

— Не досадно ли вам, сударыня,— спросил Дроздик,— что без всякой вашей виновности нападают? И не дивно ли это?

— Нимало не дивно,— отвечала она.— Они и между собою то же самое всегда делают. А что касается досады, она мне сносна тем, что хотя меня Сороки с Воронами и Гранами щиплют, однако Орел с Пугачом не трогают, притом и афинские граждане имеют меня в почтении 17.

Сила. Лучше у одного разумного и добродушного быть в любви и почтении, нежели у тысячи дураков.»


«Басня 15 Змея и Буфон

«Как Змея весною скинула линовище, Буфон, ее усмотрев:

— Куда вы, сударыня,— сказал с удивлением,—отмолодели! Что сему причиною? Прошу сообщить.

— Я вам с охотою сообщу мой совет,— Змея говорит.— Ступайте за мною!

И повела Буфона к той тесной скважине, сквозь которую она, с великою трудностью продравшись, всю старинную ветошь из себя стащила.

— Вот, господин Буфон, извольте пролезать сквозь узкий сей проход. А как только пролезете, тот же час обновитесь, оставив всю негодность по другую сторону.

— Да разве ты меня тут хочешь задушить?— вскричал Буфон. — А хотя мне сюда удастся протащиться, тогда с меня последнюю кожу сдерет...

— Прошу ж не погневаться, — сказала Змея, — кроме сего пути нельзя вам туда дойти, где мне быть удалось.

Сила. Чем лучше добро, тем большим трудом окопалось, как рвом. Кто труда не перейдет, и к добру тот не прийдет 18»


«Старинная пословица: «Глупый ищет места, а разумного и в углу видно».»


«Сила. Без природы, как без пути: чем далее успеваешь, тем беспутнее заблуждаешь. Природа есть вечный источник охоты.»


«Премудрая ходит в Малороссии пословица: «Без бога ни до порога, а с ним хоть за море».

Бог, природа и Минерва есть то же. Как пахнущая соль без вкуса, как цвет без природного своего духа, а око без зеницы, так несродное делание всегда чего-то тайного есть лишенное.»


«Но когда сродности нет, тогда скажи, пожалуй, что может привести в совершенство обучение?»


«Сила. Свет и тьма, тление и вечность, вера и нечестие — мир весь составляют и одно другому нужно. Кто тьма — будь тьмою, а сын света — да будет свет. От плодов их познаете их.»


«Доброму человеку всякий день праздник».»


«Должность наша есть источник увеселения. А если кого своя должность не веселит, сей, конечно, не к ней сроден, ни друг ее верный, но нечто возле нее любит, и как не спокоен, так и не счастлив. Но ничто столь не сладко, как общая всем должность. Она есть искание царствия божиего и есть глава, свет и соль каждой частной должности.»


«Страх господен возвеселит сердце. Оно, как только начнет возводить к нему мысли свои, вдруг оживляется, а бес скуки и уныния, как прах ветром возметаемый, отбегает.»


«Счастлив, кто сопряг сродную себе частную должность с общею. Сия есть истинная жизнь.»


«Сила. И фамилия, и богатство, и чин, и родство, и телесные дарования, и науки не сильны утвердить дружбу. Но сердце, в мыслях согласное, и одинаковая честность человеколюбной души, в двоих или троих телах живущая, сия есть истинная любовь и единство, о котором взгляни 4 гл. стих 32 в «Деяниях» 29 и о котором Павел: «Не есть Иудей, не эллин...» «Все бо вы едино есть во Христе Иисусе» (Послание к галатам, гл. 3)30»


«Вечная правда блаженной натуры никого не обижает.»


«Сия вся язва родится оттуда, что не научился царствию божию и правде его, а думают, что в мире все делается на удачу так, как в беззаконном владении. Но распростри, о бедная тварь, очи твои и увидишь, что все делается по самой точной правде и равенству, а сим успокоишься.»


«каждая стать, пол и возраст и всякая тварь имеет собственные свои выгоды. Но слепая глупость и глупое неверие сего не разумеет, одно только худое во всем видит, подобна цирюльничьим пиявкам, негодную кровь высасывающим. Для сего век над веком возносит, народ выше народа, недовольна своею ни статью, ни страною, ни возрастом, ни сродностью, ни участью, ни болезнью, ни здоровьем, ни смертью, ни жизнью, ни старостью, ни юностью, ни летом, ни зимою, ни ночью, ни днем и при удаче то восходит до небес, то нисходит отчаянием до бездн, лишена как света и духа веры, так и сладчайшего мира с равнодушием и жжется собственным своих печалей пламенем, дабы исполнилось для нее: «А не верующий уже осужден есть». Все же есть благое кроме не видеть царствия божия и правды его, кроме болеть душою и мучиться из роптания неудовольствием; сие одно есть злое. Сие есть гордость сатанинская, воссесть на престоле вышнего покушающаяся. Сей есть точный центр ада и отец страстей.»


«Басня 26 Щука и Рак»

«Щука, напав на сладкую еду, жадно проглотила. Но вдруг почувствовала сокровенную в сладости уду, увязшую во внутренностях своих. Рак сие издали приметил и, на утрешний день увидев Щуку, спросил:

—- Отчего вы, сударыня, не веселы? Куда девался ваш кураж?

— Не знаю, брат, что-то грустно. Думается, для увеселения поплыть из Кременчука в Дунай. Днепр наскучил 33.

— А я знаю вашей грусти родник, — сказал Рак, — вы проглотили уду. Теперь вам не пособит ни быстрый Дунай, ни плодоносный Нил, ни веселоводный Меандр, ни золотые крыльца.

Сила. Рак точную правду сказывает. Без бога и за морем худо, а мудрому человеку весь мир есть отечество: везде ему и всегда добро. Он добро не собирает по местам, но внутри себя носит оное. Оно ему солнце во всех временах, а сокровище во всех сторонах. Не его место, но он посвящает место, не изгнанник, но странник и не отечество оставляет, а отечество переменяет; в которой земле пришелец, той земли и с

anchiktigra.livejournal.com

Григорий Сковорода | Стихотворение дня

3 декабря родился Григорий Саввич Сковорода (1722 — 1794).

Песнь 18-я

Господь гордым противится,
смиренным же дает благодать.

Ой ты, птичко жолтобоко,
Не клади гнезда высоко!
Клади на зеленой травке,
На молоденькой муравке.
От ястреб над головою
Висит, хочет ухватить,
Вашею живет он кровью,
От, от! кохти он острит!
Стоит явор над горою,
Все кивает головою.
Буйны ветры повевают,
Руки явору ломают.
А вербочки шумят низко,
Волокут мене до сна.
Тут течет поточок близко;
Видно воду аж до дна.
На что ж мне замышляти,
Что в селе родила мати?
Нехай у тех мозок рвется,
Кто высоко в гору дмется,
А я буду себе тихо
Коротати милый век.
Так минет мене все лихо,
Щастлив буду человек.

Конец.

Песнь 28-я

Возлети на небеса, хоть в версальскии леса,
Вздень одежду золотую,
Вздень и шапку хоть царскую;
Когда ты невесёл, то всё ты нищ и гол.
Проживи хоть 300 лет, проживи хоть целый свет,
Что тебе то помогает,
Естли сердце внутрь рыдает?
Когда ты невесёл, то всё ты мертв и гол.
Завоюй земный весь шар, будь народам многим царь,
Что тебе то помогает,
Аще внутрь душа рыдает?
Когда ты невесёл, то всё ты подл и гол.
Брось, пожалуй, думать мне, сколько жителей в луне!
Брось Коперниковски сферы
Глянь в сердечные пещеры!
В душе твоей глагол, вот будеш с ним весёл!
Бог есть лутчий астроном, Он наилутчий економ.
Мать блаженная натура
Не творит ничто же здура.
Нужнейшее тебе найдеш то сам в себе.
Глянь, пожалуй, внутрь тебе: сыщешь друга внутрь себе,
Сыщеш там вторую волю,
Сыщеш в злой блаженну долю:
В тюрьме твоей там свет, в грязи твоей там цвет.
Правду Августин певал: ада нет и не бывал,
Воля — ад твоя проклята,
Воля наша — пещь нам ада.
Зарежь ту волю, друг, то ада нет, ни мук.
Воля! О несытый ад! Все тебе ядь, всем ты яд.
День, нощ челюстьми зеваеш,
Всех без взгляда поглощаеш;
Убий ту душу, брат, как упраздниш весь ад.
Боже! О живый глагол! Кто есть без Тебе весёл?
Ты един всем жизнь и радость,
Ты един всем рай и сладость!
Убий злу волю в нас, да Твой владеет глас!
Даждь пренужный дар нам сей; славим Тя, Царя царей.
Тя поет и вся вселенна,
В сем законе сотворенна,
Что нужность не трудна, что трудность не нужна.

Конец.

1753 — 1785

Арсений Тарковский

Не искал ни жилища, ни пищи,
В ссоре с кривдой и с миром не в мире,
Самый косноязычный и нищий
Изо всех государей Псалтыри.

Жил в сродстве горделивый смиренник
С древней книгою книг, ибо это
Правдолюбия истинный ценник
И душа сотворенного света.

Есть в природе притин своеволью:
Степь течет оксамитом под ноги,
Присыпает сивашскою солью
Черствый хлеб на чумацкой дороге,

Птицы молятся, верные вере,
Тихо светят речистые речки,
Домовитые малые звери
По–над норами встали, как свечки.

Но и сквозь обольщения мира,
Из–за литер его Алфавита,
Брезжит небо синее сапфира,
Крыльям разума настежь открыто.

1976

poem-of-day.rifmovnik.ru

Григорий Сковорода и Арсений Тарковский

Катерина Ткаченко. Г. Сковорода. 2010. Фрагмент. Литературный музей. Харьков

О тех, кто выбирает сети, когда идет бессмертье косяком

11 марта 2015 Виктор Филимонов

                                                       

                                                                 Я жил, невольно подражая Григорию Сковороде...

                                                                                                    Арсений Тарковский, 1976

 

Так случилось, что поэт Арсений Тарковский уже в семь лет прикоснулся к тайнам любомудрия Григория Саввича Сковороды (1722-1794), чему немало поспособствовал доктор Афанасий Иванович Михалевич. Он был друг бывшего народовольца Александра Карловича Тарковского, отца маленького Муца (детское прозвище Арсения Александровича), и его коллега по ссылке.

Григорий Сковорода, украино-русский странствующий философ – «старчик», поэт, баснописец и педагог, внес существенный вклад в восточнославянскую культуру. Родоначальник русской религиозной философии, он оказал сильное  влияние на ряд крупнейших мыслителей, в особенности на Владимира Эрна. В 1912 году вышла его замечательная книга о мудреце XVIII века «Григорий Саввич Сковорода. Жизнь и учение». Сковорода – прадед по материнской линии русского философа Владимира Сергеевича Соловьева, через которого прослеживается его влияние и на отечественных мыслителей-«космистов».

В каких формах премудрость украинского мыслителя отложилось в душе мальчика, мы знать не можем. Но в зрелые годы Арсений Тарковский говорил о том, как близко ему учение о сродстве гениального «старчика». Согласно ему, в понимании Тарковского, человек должен делать то, что ему сродно, и не заниматься ничем другим. Сам Григорий Саввич любил проповедовать. Оттого и отправился странствовать по Украине, Венгрии, Германии. Вот и Арсений Александрович всего себя целиком и без остатка решил посвятить сродному делу – стихотворству. И самыми любимыми своими стихами, хотя и не самыми, возможно, совершенными, считал те, в которых полностью выразил свое отношение к миру, к вещам, к чувствам человеческим.

Во времена, о которых вспоминал поэт, высокий голубоглазый доктор Михалевич был уже совершенно седым. Летом он носил белую широкополую шляпу, чесучовый пиджак, опираясь при ходьбе на палку. Продолжал заниматься врачеванием. Лечил и Асика, который запомнил исходивший от доктора запах чистоты и (немножко!) лекарств, а также – белой булки.  Поскольку мальчик часто болел, ему назначали много лекарств. Афанасий Иванович отменял их все и лечил младшего Тарковского чем-то вкусным, на сиропах. Ничего, я выжил, комментировал методику врачевания, которую практиковал старший друг детства, уже и сам немолодой Арсений Тарковский. Всю привязанность к отцу Арсения доктор перенес на его младшего сына. А может быть, в том сказались и несчастья, на него павшие. Он один не смеялся над тогдашними моими — впрочем, довольно-таки дикими — стихами, выслушивал их внимательно, обсуждал их и читал мне стихи Григория Сковороды, которые я до сих пор помню: «Всякому городу нрав и права...».  Я утешался тем, что мама и другие домашние смеялись не только над моими стихами, но и над стихами Сковороды, которые я так люблю и которые так хороши…

Г. Лукьянов. Портрет Григория Сковороды. 1794

Хрестоматийно известная десятая песнь Сковороды из его собрания «Сад божественных песен» запала в душу Арсения.

     Всякому городу нрав и права;

     Всяка имеет свой ум голова;

     Всякому сердцу своя есть любовь,

     Всякому горлу свой есть вкус каков,

     А мне одна только в свете дума,

     А мне одно только нейдет с ума.

    

     Петр для чинов углы панские трет,

     Федька-купец при аршине все лжет.

     Тот строит дом свой на новый манер,

     Тот все в процентах, пожалуй, поверь!

     А мне одна только в свете дума,

     А мне одно только нейдет с ума.

    

     Тот непрестанно стягает грунта,

     Сей иностранны заводит скота.

     Те формируют на ловлю собак,

     Сих шумит дом от гостей, как кабак,

     А мне одна только в свете дума,

     А мне одно только нейдет с ума.

    

     Строит на свой тон юриста права,

     С диспут студенту трещит голова.

     Тех беспокоит Венерин амур,

     Всякому голову мучит свой дур,

     А мне одна только в свете дума,

     Как бы умрети мне не без ума.

    

     Смерть страшна, замашная косо!

     Ты не щадишь и царских волосов,

     Ты не глядишь, где мужик, а где царь, 

     Все жерешь так, как солому пожар.

     Кто ж на ея плюет острую сталь?

     Тот, чия совесть, как чистый хрусталь...

Казалось, в детской памяти должны были остаться не столько эти, рожденные странническим опытом вирши о тщете  мирских соблазнов, которые по слову Гаврилы Державина времени жерлом пожрутся и общей не уйдут судьбы, сколько песни, в которых поэт-пантеист любуется природными красотами, будто хочет раствориться в них. Но вот поди ж ты… Правда, в «Саду божественных песен» и не найти по-детски чистого, не подверженного размышлению наслаждения природой. В каждую из песен проникает печаль, мысль о малоустроенности мира, о смерти. Иногда прямо предчувствуется Тютчев с его пронзительным ощущением катастрофичности мироздания, ставший близкий и Арсению Тарковскому.

Вот что, например, можно найти у Сковороды:

О прелестный мир! Ты – океан, пучина,

Ты мрак, вихрь, тоска, кручина…

Или:

Мир сей являет вид благолепный,

Но в нем таится червь неусыпный;

Горе ти, мире! Смех мне являешь,

Внутри же душой тайно рыдаешь…

Эту двойственность бытия переживает в своей лирике и Тарковский. Ему как поэту свойственно центральное для философии Сковороды различение двух типов познания: познание, скользящее по поверхности бытия, и познание «в Боге». В то же время Сковорода (а следуя ему и Тарковский в своих стихах) настаивает на приоритете чувственного знания, от которого нужно восходить к знанию духовному.

Если хочешь что-либо узнать в истине, усмотри сначала во плоти, т.е. в наружности и увидишь на ней следы Божии, обличающие безвестную и тайную премудрость.

Тарковский будто эхом откликается на эти слова, когда говорит:

Беда всех времен – нехватка сердца, недостача души… сердце ищет, душа постигает и отзывается, ум направляет.

Арсений Тарковский. 1930-е

Похоже, в детскую душу Арсения пока безотчетно, но все же запала одна только в свете дума: «Как бы умрети мне не без ума». Иными словами, как сохранить достоинство перед лицом небытия, обеспечив свое бессмертие  чувством духовного единства с мирозданием? А по философии «старчика», как прожить с совестью, как  чистый хрусталь, которая только и позволит не страшится смерти, плевать на ея острую сталь.

Наставляя своих последователей, Сковорода говорил:

Страх смерти нападает на человека всего сильнее в старости его. Потребно благовременно заготовить себя вооружением против врага сего, не умствованиями – они суть не действительны, - но мирным расположением воли своей к воле творца. Такой душевный мир приуготовляется издали, тихо в тайне сердца растет и усиливается чувством сделанного добра по способностям и отношениям бытия нашего к кругу, занимаемому нами. Сие чувство есть венец жизни и дверь бессмертия…

Философ надеется поколебать укоренившееся в нас неверие в невозможность жизни по смерти, по физической нашей кончине.

Если бы младенец мог мыслить во утробе матери своей, то можно ли бы уверить его, что он, отделившись от корня своего, на вольном воздухе приятнейшим светом солнца наслаждаться будет? Не мог ли бы он тогда думать напротив и из настоящих обстоятельств его доказать невозможность такого состояния? Столько же кажется невозможной жизнь по смерти заключенным в жизнь времени сего. Чрево матери – великий мир сей! По вступлении младенца из того в сей все предшедшее, теснота, мрак, нечистоты отрешаются от бытия его и уничтожаются…

Жажда бессмертия, нескончаемая тяжба со смертью трагически вдохновляют Тарковского. Преображенная мысль Сковороды отзывается у Арсения Александровича:

Душу, вспыхнувшую на лету,

Не увидели в комнате белой,

Где в перстах милосердных колдуний

Нежно теплилось детское тело.

 

Дождь по саду прошел накануне,

И просохнуть земля не успела;

Столько было сирени в июне,

Что сияние мира синело.

 

И в июле, и в августе было

Столько света в трех окнах, и цвета,

Столько в небо фонтанами било

До конца первозданного лета,

Что судьба моя и за могилой

Днем творенья, как почва, прогрета.

Из глубин детской памяти эта одна в свете дума вынырнула на поверхность лирики поэта. Он ответил «старчику»-единомышленнику и всем своим творчеством, и вполне конкретно, начертав его портрет в стихотворении 1976 года «Григорий Сковорода». Оно написано, когда сам Арсений Тарковский уже подступал к своему умудренному «странническому»  семидесятилетию. Кстати говоря, именно тогда был создан и процитированный выше шедевр. Украинский философ предстает в  стихах Тарковского аскетом – не искал ни жилища, ни пищи – находящимся в фатальном противостоянии ложной внешней реальности, отторгающим суету жизни – в ссоре с кривдой и с миром не в мире. Не забывает поэт упомянуть и о таинственной «темноте» его языка, ставшей общим местом в характеристике философских трактатов Сковороды.

…Самый косноязычный и нищий

Изо всех государей Псалтыри.

«Косноязычие» самобытного философа – не ущербность, а признак его творческой премудрости. Гению присуща не всякому доступная сила скрытого тайновидения, а посему он и должен быть внешне «косноязычным и нищим», будучи при этом исполненным духовной власти Царем. Не зря Тарковский ставит своего героя в ряд государей-псалмопевцев, в ряд авторов Псалтыри – Давида, Авраама, Моисея.

Горделивый смиренник Сковорода, как и положено призванному творцу,  живет в сродстве с древней книгою книг, то есть с Библией, ведь она – правдолюбия истинный ценник и душа сотворенного света.

В своих странствиях, после того как оставил в 1765 году место учителя в Харьковском Коллегиуме, он действительно носил за плечами котомку с Библией, причем на еврейском языке, жил как нищий. Что такое жизнь, – писал он, - это странствие: прокладываю себе дорогу, не зная, куда идти, зачем идти.

Арсений Тарковский

К 1970-м годам образ Библии как книги мироздания, указывающей и на природу как на текст, станет для Тарковского определяющим. Владимир Эрн выводит неизбежность появления в мире такого философа как Сковорода: Природа есть Откровение, равноправное Откровению написанному. В этом смысле, Сковорода идет от Земли к Небу, а не наоборот. Это и путь Арсения Тарковского

Именно в годы странствий расцвело философское творчество Сковороды, написаны все его диалоги в сократовско-платоновском духе. И в лирике Тарковского священным пространством постижения истины становится степь. Степь – фундаментальная метафора поэзии Тарковского. Степь объединяет автора стихов и их персонажа как притин – то есть предел – человеческому своеволью, как Богом отмеченное пространство. Это их Ойкумена. Через оснащенного знанием человека, художника и философа Сковороду, природное пространство  одухотворяется божественным началом, которое все объемлет и содержит. Совсем как в философии его правнука Владимира Соловьева природа восходит к Богу через духовную сущность человека, посредника между Богом и его тварью.

Есть в природе притин своеволью:

Степь течет оксамитом под ноги,

Присыпает сивашскою солью

Черствый хлеб на чумацкой дороге,

 

Птицы молятся, верные вере,

Тихо светят речистые речки,

Домовитые малые звери

По-над норами встали, как свечки.

Степь – храм постижения Бога и самопостижения. Она распахивается, как своего рода Библия. Именно там происходит становление дара (судьбы) самого Тарковского как лирического героя стихов. Об этом другое его стихотворение того же года «Где целовали степь курганы…». Широко известная автоэпитафия Сковороды: Мир ловил меня, но не поймал, написанная на его могильном кресте в селе Сковородиновка Золочивского района Харьковской области, послужила ему эпиграфом.

Где целовали степь курганы

Лицом в траву, как горбуны,

Где дробно били в барабаны

И пыль клубили табуны,

 

Где на рогах волы качали

Степное солнце чумака,

Где горькой патокой печали

Чадил костер из кизяка,

 

Где спали каменные бабы

В календаре былых времен

И по ночам сходились жабы

К ногам их плоским на поклон,

 

Там пробирался я к Азову :

Подставил грудь под суховей ,

Босой пошел на юг по зову 

Судьбы скитальческой своей,

 

Топтал чабрец родного края

И ночевал - не помню где,

Я  жил, невольно подражая

Григорию Сковороде,

 

Я грыз его благословенный,

Священный, каменный сухарь,

Но по лицу моей вселенной

Он до меня прошел, как царь;

 

Пред ним прельстительные сети

Меняли тщетно цвет на цвет.

А я любил ячейки эти,

Мне и теперь свободы нет.

 

Не надивуюсь я величью

Счастливых помыслов его.

Но подари мне песню птичью

И степь - не знаю для чего.

 

Не для того ли, чтоб оттуда

В свой час при свете поздних звезд,

Благословив земное чудо,

Вернуться на родной погост.

Но подражать – еще не значит быть тем, кому подражаешь, даже вгрызаясь в его «благословенный, священный, каменный сухарь». В своей самооценке лирический герой Тарковского очень сдержан. Он признается, что ему не хватает той «царской» свободы, которой владел в самопознании и познании его кумир, перед которым прельстительные сети  меняли тщетно цвет на цвет. Лирическому герою Тарковского не хватает духовной силы для преодоления «прельстительной сети». Мне и теперь свободы нет, – восклицает он с горечью в свои почти семьдесят. Однако ж и сквозь обольщенья мира лирическому герою все же доступна постигающая сила Григория Сковороды

…Но и сквозь обольщения мира,

Из-за литер его Алфавита ,

Брезжит небо синее сапфира,

Крыльям разума настежь открыто.

«Алфавит» здесь – это философский трактат Сковороды «Алфавит мира». Показательная деталь: в советских изданиях стихов Тарковского слово «Алфавит» писалось со строчной буквы и не являлось поэтому именем собственным, что было обусловлено антирелигиозной цензурой. В постсоветские времена строфе вернули оригинальную (по рукописи автора) трактовку с примечанием поэта: «Алфавит мира» - трактат Григория Сковороды.

Справа Арсений Тарковский. 1940-е

Сковорода почитал Библию душой мира. Можно представить себе, какой отчаянной  смелостью и в середине 1970-х выглядел выбор в герои лирики хоть и ушедшего из церкви, но все же «свободного церковного мыслителя», как  назвал Сковороду православный философ и богослов о. Василий Зеньковский.  Очевидной становилась и естественная религиозность автора стихов.

Поэзия Сковороды (как и его мировидение в целом) формировалось на стыке славянских – украинской и русской – культур, подпитываясь не только опытами Тредиаковского и Ломоносова, но и домашней теплотой, певучестью украинского фольклора. Зрелая лирика Тарковского, в свою очередь, являет пример взаимодействия разновременных и разнонациональных культур, в том числе русской и украинской.

Зарождавшаяся в детской душе Арсения мечта о бессмертии как о преодолении сокрушительного бессердечия Времени (а оно сурово обходилось с семьей Тарковских) вела поэта через лирику Сковороды к приятию отечественной философии космизма – не только к идеям В. С. Соловьева, но и  к идеям Константина Циолковского, Владимира Вернадского. Благодаря личному знакомству с основателем учения о ноосфере, Тарковский пришел и к трудам Павла Флоренского, Сергия Булгакова. Все они сходились в том, что преображение мира возможно исключительно как следствие преображения человека. Эти идеи лежат в истоках любимой мысли Арсения Тарковского:

Все на земле живет порукой круговой:

Созвездье, и земля,  и человек, и птица.

А кто служил добру, летит вниз головой

В их омут царственный и смерти не боится.

 

Он выплывет еще и сразу, как пловец,

С такой влагою навеки породнится,

Что он и сам сказать не сможет, наконец,

Звезда он, иль земля, иль человек, иль птица.

Эти стихи 1946 года, написанные после того, как их автор пережил войну, фронт и страшное ранение, сделавшее его инвалидом, Арсений Тарковский назвал – «ДУМА».

 

Арсений Тарковский

Григорий Сковорода

Не искал ни жилища, ни пищи,

В ссоре с кривдой и с миром не в мире,

Самый косноязычный и нищий

Изо всех государей Псалтыри.

 

Жил в сродстве горделивый смиренник

С древней книгою книг, ибо это

Правдолюбия истинный ценник

И душа сотворенного света.

 

Есть в природе притин своеволью:

Степь течёт оксамитом под ноги,

Присыпает сивашскою солью

Чёрствый хлеб на чумацкой дороге,

 

Птицы молятся, верные вере,

Тихо светят речистые речки,

Домовитые малые звери

По-над норами встали, как свечки.

 

Но и сквозь обольщения мира,

Из-за литер его Алфавита,

Брезжит небо синее сапфира,

Крыльям разума настежь открыто.

 

 

www.kultpro.ru

Григорий Сковорода. Сочинения в двух томах. Том 1. (Конспект)


📖 НАЧАЛЬНАЯ ДВЕРЬ К ХРИСТИАНСКОМУ ДОБРОНРАВИЮ

📖 Счастие ни от небес, ни от земли не зависит.

📖 Ныне же желаешь ли быть счастливым? Не ищи счастья за морем, не проси его у человека, не странствуй по планетам, не волочись по дворцам, не ползай по шару земному, не броди по Иерусалимам... Золотом можешь купить деревню, вещь трудную, как обходимую, а счастие как необходимая необходимость туне везде и всегда даруется.

📖 Воздух и солнце всегда с тобою, везде и туне; все же то, что бежит от тебя прочь, знай, что оно чуждое и не почитай за твое, все то странное есть и лишнее. Что же тебе нужды? Тем-то оно и трудное. Никогда бы не разлучилось с тобою, если бы было необходимое.

📖 Поклоняйся не пустыми только церемониями, но самым делом, сердечно ему подражая.


📖 НАРКИСС. Разглагол о том: Узнай себя

📖 Во что кто влюбился, в то преобразился. Всяк есть то, чье сердце в нем. Всяк есть там, где сердцем сам.

📖 Не по лицу судите, но по сердцу.

📖 Краска не иное что, как порох и пустошь: рисунок или пропорция и расположение красок — то сила.

📖 Человек зрит на лицо, а бог зрит на сердце.

📖 А не измерив себя прежде, что пользы знать меру в прочих тварях?

📖 Свет видится тогда, когда свет в очах есть.

📖 Любoвь в испoлнeнии запoвeдeй, а сoблюдeние запoвeдeй в любви к ближнему.

📖 Если не сыщешь входа в один чертог, постучи в другой, в десятый, в сотый, в тысячный, в десятитысячный...

📖 Ищи дверей и стучи, поколь не отворят.

📖 Весьма тот редок, кто сохранил сердце свое или, как вообще говорят, спас душу свою.


📖 СИМФОНИЯ, НАРЕЧЕННАЯ КНИГА АСХАНЬ, о познании самого себя

📖 Внемли себе

📖 Где не сказал «внемли себе», там говорит: «Погубите сами злое в вас самих».

📖 И никто не может погубить внутри себя злость, если не узнает прежде, что такое в нем зло и что добро. А не узнав в себе, как может узнать и изгнать в других?

📖 Как Соломон сказывает: «Злой с досаждением творит злое; себя же знающие премудры».

📖 Нельзя вне себя сыскать. Истинное счастие внутри нас есть.

📖 Как можно любить, не проникнув? Как же, не любя, и проникнуть?

📖 Сердце человеческое изменяет лицо его на добро.


📖 БЕСЕДА, НАРЕЧЕННАЯ ДВОЕ, О ТОМ, ЧТО БЛАЖЕННЫМ БЫТЬ ЛЕГКО
БЕСЕДА 1-Я Нареченная Observatorium 1 (Сион)

📖 Брось тень, спеши к истине.

📖 Познай время.

📖 Все проходит, любовь же нет.

📖 По земле, по морю, по горним и преисподним шатался за счастием. А оно у меня за пазухою... Дома...

📖 Проси во имя Христово: все вдруг получишь.

📖 Но что тебе до людей? Знай себя...

📖 Очисти свою прежде горницу, сыщи внутри себя свет.

📖 Не все то ложное, что тебе непонятное. Вздором тебе кажется тем, что не разумеешь.

📖 Не суди лица, суди слово его.

📖 И сам ты таков, каково то, что любишь и объемлешь. Любящий тьму: сам ты тьма и сын тьмы.

📖 Разуметь же — значит сверх видного предмета провидеть умом нечто невидное, обетованное видным.

📖 Каждый же человек состоит из двоих, противостоящих себе и борющихся, начал или естеств.

📖 Восстань, о ленивый дремлюк! Возведи очи твои, о сидящий в темнице!

Этот диалог, как говорит уже само его название, посвящен вопросу о том, в чем состоит счастье человека. Сковорода опровергает заблуждения людей в понимании природы и путей достижения счастья. Одним из препятствий к достижению счастья, как считает Сковорода, является неудовлетворенность людей тем, чем они владеют, ненасытность желаний и неутомимая жажда обладания окружающим миром. Счастье может быть достигнуто только тогда, когда мудрость укажет человеку, в чем оно состоит, а добродетель поможет достичь его. Возможность достижения счастья на земле, согласно Сковороде, обосновывается тем положением, что счастье вследствие изначальной мудрости природы, как наиболее необходимое благо, является и наиболее доступным. В этом пункте Сковорода творчески развивает одно из положений этического учения Эпикура. Счастье связано поэтому не с обладанием временными благами, а с постоянными, незыблемыми. В связи с этим философ ставит вопрос о влиянии науки, знания о мире на достижение счастья. Он акцентирует внимание на том, что верховнейшей наукой должна стать наука о счастье, которая призвана помочь делу самопознания и достижения истинного мира и спокойствия, ибо какая польза от приобретения окружающего мира, если при этом человек теряет самого себя.

📖 Сие-то есть быть счастливым — узнать, найти самого себя.

📖 Вот же вам верхушка и цветок всего жития вашего: внутренний мир, сердечное веселие, душевная крепость. Сюда направляйте всех ваших дел течение.

📖 Люди в жизни своей трудятся, мятутся, сокровиществуют, а для чего, то многие и сами не знают. Если рассудить, то всем человеческим затеям, сколько их там тысяч разных не бывает, выйдет один конец — радость сердца.

📖 Мы родились к истинному счастию и путешествуем к нему, а жизнь наша есть путь, как река, текущий.

📖 Наше желание верховное в том, чтоб быть счастливыми.

📖 Скажите мне, что такое для вас лучше всего? Если то сыщете, тогда и найдете и счастие точное.

📖 Так сам ты скажи, в чем состоит истинное счастие? Первее узнай все то, в чем оно не состоит, а перешарив пустые закоулки, скорее доберешься туда, где оно обитает.

📖 Ищем счастия по сторонам, по векам, по статьям, а оное есть везде и всегда с нами, как рыба в воде, так мы в нем, а оно около нас ищет самих нас. Оно же преподобное солнечному сиянию: отвори только вход ему в душу твою.

📖 Дай бог радоваться!

📖 Вот мир! — в упокоении мыслей, обрадовании сердца, оживотворении души. Вот мир! Вот счастия недро! Сей-то мир отворяет мыслям твоим храм покоя, одевает душу твою одеждою веселия, насыщает пшеничной мукой и утверждает сердце.

📖 А как только сделаетесь за все благодарны, то вдруг сбудутся на вас сии слова: «Веселье сердца — жизнь человеку».

📖 Павлово слово — «о всем благодарите» — источником есть совершенного мира, и радости, и счастия.
📖 Первейшее попечение наше пусть будет о мире душевном.
📖 Законное житие, твердый разум, великодушное и милосердное сердце есть то чистый звон почтенной персоны.
📖 Если кто попал в ров или бездну водяную, не должен думать о трудности, но об избавлении.

📖 «Веселие сердца — жизнь человеку...» Пускай бы каждый художник свое дело знал.

Это произведение завершает цикл диалогов, посвященных вопросу об условиях достижения счастья. По содержательности и значимости идей — это, несомненно, одно из наиболее удачных произведений Сковороды. В нем глубоко и всесторонне рассматривается вопрос о значении сродного труда для достижения счастья. С позиций признания сродного труда как главного условия земного счастья Сковорода подвергает острой критике жажду обогащения и власти, злоупотребления во имя прибылей и славы. Несродность, по его мнению, является причиной несправедливости, преступлений, зла. Философ призывает людей познавать свои природные склонности и жить в согласии с натурой, что является условием появления охоты к труду и наслаждения от самого процесса сродного труда, а не от его результатов.
📖 Счастие ни от наук, ни от чинов, ни от богатства, но единственно зависит оттуда, чтоб охотно отдаться на волю божию. Сие одно может успокоить душу.

📖 Чем кто согласнее с богом, тем мирнее и счастливее. Сие-то значит: «жить по натуре».

📖 A. Входить в несродную стать. Б. Нести должность, природе противную. B. Обучаться, к чему не рожден. Г. Дружить с теми, к кому не рожден. Сии дорожки есть родной несчастия путь.

📖 Природа запаляет к делу и укрепляет в труде, делая труд сладким.
📖 Узнай себя. Внемли себе и послушай господа своего. Есть в тебе царь твой, отец и наставник. Внимай себе, сыщи его и послушай его. Он один знает, что тебе сродное, то есть полезное.
📖 Смотри то, что тебе сродное.
📖 Самое изрядное дело, без сродности деемое, теряет свою честь и цену.
📖 Родное же увеселение сердечное обитает в делании сродном. Душу веселит сродное делание.
📖 Когда сродно, тогда и с богом.
📖 Гоняться в звании за доходами есть неложный знак несродности. Не лишишься доходов, если будет в тебе царствие божие в силе своей.
📖 Отнять от души сродное делание — значит ее лишить живности своей.

📖 Симпатия значит природную сродность.

📖 Счастие наше внутри нас. Оно зависит от сердца, сердце от мира, мир от звания, звание от бога.

📖 Если чем-то хочешь славиться, будь по естеству тем.

📖 Кто безобразит и растлевает всякую должность? Несродность. Кто умерщвляет науки и художества? Несродность. Кто обесчестил чин священничий и монашеский? Несродность.

📖 Ищи себя внутри себя.

📖 Но не бешенством ли пахнет приносить хранителю своему ладан, вино, цветы, а не последовать ему туда, куда ведет божий сей наставник?

📖 Хочь ли быть счастлив? — будь сыт в своей доле.

Произведения Г. С. Сковороды не издавались при жизни философа и распространялись в рукописных копиях. Впервые, спустя четыре года после смерти Сковороды, был издан его трактат «Наркисс» без указания имени автора. Эту публикацию осуществил М. Антоновский. Отдельные произведения были опубликованы и 30-х годах XIX в. Московским попечительным комитетом «Человеколюбивого общества». Только в 1861 г. в Петербурге И. Лысенков издал избранные сочинения Сковороды (стихи и прозу).»


С точки зрения полноты публикации оригинальных философских произведений данное издание является более полным.


Язык Сковороды представляет собой сложное явление. В нем отразилось взаимовлияние русского, украинского и старославянского языков — отсюда и неустойчивость языковых норм в произведениях Сковороды.

В настоящем издании максимально сохранены особенности языка Сковороды, характеризующие его произведения как памятники письменности XVIII столетия.

Сковорода Г. Сочинения в двух томах. Т. 1. М., «Мысль», 1973. 511 с, 1 л. портр. (АН СССР. Ин-т философии. Филос.

anchiktigra.livejournal.com

Читать онлайн Григорий Сковорода

Григорий Саввич Сковорода (1722–1794) – выдающийся украинский мыслитель, один из самых загадочных христианских философов мира, чьи произведения и сегодня привлекают внимание читателей, которые стремятся приблизиться к глубинным истокам "странствующего философа" и понять всю непостижимую мудрость его мистики.

Леонид Ушкалов
Григорий Сковорода

Мир ловил меня, но не поймал.

Эта книга – об одном из крупнейших и самых загадочных христианских философов мира. Когда-то давно выдающийся украинский мыслитель Дмитрий Чижевский, тот самый, которого Ганс Георг Гадамер не без основания сравнивал с Лейбницем, писал: "Наверное, ни об одном философе в мире не высказано таких противоположных мнений, как о Сковороде. Сейчас существует не менее 250 больших и малых трудов, посвященных Сковороде, который – как это общепризнано – является наиболее интересной фигурой истории украинского духа. В этих трудах – можно сказать без преувеличения – нашли свое отображение, наверное, не менее 250 разных взглядов на Сковороду…". Так начинает Чижевский в 1933 году свою знаменитую книгу "Философия Г. С. Сковороды". Сегодня же трудно просто перечислить, сколько этих "больших и малых трудов", посвященных Сковороде, появилось повсюду: в Украине, Австрии, Австралии, Англии, Армении, Бразилии, Венгрии, Германии, Грузии, Испании, Италии, Канаде, Молдове, Польше, России, Румынии, Сербии, Словакии, США, Франции, Чехии… Можно лишь однозначно утверждать: количество посвященных Сковороде работ уже давно перевалило за пять тысяч. И в этих работах – масса различных наблюдений, суждений, толкований… Григорий Сковорода волнует умы своей глубиной и непостижимостью.

Представим себе тихое теплое лето. Вечереет. Усадьба великого писателя и моралиста графа Льва Николаевича Толстого в Ясной Поляне утопает в роскошной зелени. А сам хозяин сидит в своем рабочем кабинете за столом. Он внимательно читает солидный том – харьковское издание произведений Сковороды 1894 года (эта книга и сейчас хранится в фондах личной библиотеки Толстого). Украинский философ поразил его. И когда спустя некоторое время кто-то из друзей Толстого упомянул в беседе Сковороду, тот сразу же оживился. "Ах, Вы знаете Сковороду! – радостно воскликнул граф. – А какое удивительное лицо!" И немного помолчав, добавил с той нежностью в голосе, с которой говорят о родном человеке: "Многое из его мировоззрения мне так удивительно близко! Я недавно только что еще раз перечитал его. Мне хочется о нем написать. И я это сделаю. Его жизнеописание, возможно, еще лучше, чем его произведения. Но как хороши и произведения!"

Рассказ о Сковороде Лев Толстой действительно написал. И в этом рассказе есть примечательная фраза: "Сковорода учил, что святость жизни только в делах". Говорят, что когда осенью 1910 года, перед самой смертью, Толстой якобы ни с того ни с сего надумал бежать куда глаза глядят из Ясной Поляны, то этот просто-таки отчаянный шаг был не чем иным, как следованием "уходу от мира" Григория Сковороды. Единственное, в чем было отличие, – граф Толстой ушел от мира, чтобы умереть, а Сковорода отрекся от мира в расцвете сил, чтобы жить…

А вскоре после того как не стало Толстого, в степном украинском Елисаветграде шести– или семилетний Арсений Тарковский, наверное, лежа в постели (мальчик был очень болезненным), впервые в жизни слушал стихи и басни Сковороды, которые читал ему доктор, давний приятель отца и горячий поклонник странствующего философа Афанасий Михалевич. Подаренные Михалевичем произведения Сковороды (едва ли не первая собственная книга Арсения Тарковского, то самое харьковское издание, которое было и у Толстого) поэт будет перечитывать всю жизнь, чтобы уже в преклонном возрасте написать несравненный по глубине и изысканности поэтический образок "Григорий Сковорода":

Не искал ни жилища, ни пищи,
В ссоре с кривдой и с миром не в мире,
Самый косноязычный и нищий
Изо всех государей Псалтыри.

Жил в сродстве горделивый смиренник
С древней книгою книг, ибо это
Правдолюбия истинный ценник
И душа сотворенного света…

Это уже классические сюжеты. А вот и наше время. Конец июня 2001 года. Златоверхий Киев. Папа Римский Иоанн Павел II выступает в Мариинском дворце. Выдающийся церковный деятель, роль которого в новейшей мировой истории трудно переоценить, а кроме того, еще и блестящий богослов, философ, поэт и полиглот, Иоанн Павел II говорит о христианских корнях нашей тысячелетней духовной традиции. "Дорогие украинцы, – произносит понтифик, – именно христианство дало вдохновение вашим выдающимся деятелям культуры и искусства, оно щедро оросило моральные, духовные и общественные корни вашей страны". А далее Иоанн Павел II цитирует всего две строки из стихотворения Григория Сковороды на латыни. Но что это за строки! На волнах их грациозного ритма – и щемящее ощущения бренности бытия, и чистые, как роса, вера и надежда, и любовь как присутствие Бога в мире:

Все пройдет, лишь любовь никогда не проходит,
Все пройдет, но не Бог, не любовь .

"Только человек, глубоко проникшийся христианским духом, мог иметь такое вдохновение, – продолжает Папа. – В его словах мы находим отголоски Первого послания святого апостола Иоанна: "Бог есть любовь, и кто пребывает в любви, тот пребывает в Боге, а Бог пребывает в нем".

А еще спустя два года после этого выступления в Киев приехал один из популярнейших писателей современности Паоло Коэльо. Этот харизматичный для многих автор, герои которого постоянно стараются словно заглянуть за кулисы земного театра, в интервью изданию "Академия" попытался изложить свои собственные взгляды на жизнь и будто между прочим заметил: "Я знаю, что в Украине 280 лет тому назад родился великий философ и поэт Григорий Сковорода, который отстаивал первенство духа. Мне кажется, что он, может быть, как никто другой в Европе, сумел придерживаться в жизни знаков судьбы… У Сковороды есть также один важный постулат: "Бог сделал трудное ненужным, а нужное – легким"". Именно поэтому, сказал автор "Алхимика", вопреки своей отнюдь не гармоничной эпохе Сковорода смог достичь "незаурядной внутренней гармонии с судьбой".

Даже эти крупицы эпизодов из жизни таких непохожих друг на друга, но, безусловно, незаурядных людей красноречиво свидетельствуют о немалом значении философии и поэзии Сковороды в истории мировой культуры.

Что уж тогда говорить об украинской традиции! Украину трех последних столетий просто невозможно представить без Сковороды. Еще в середине XIX века наш выдающийся историк Николай Костомаров писал: мало кого народ так почитает и помнит, как Сковороду. На всем просторе от Острогожска до Киева во многих домах есть его портреты, каждый образованный украинец знает о нем; его имя известно и многим неграмотным людям. А еще раньше, в 1831 году, воспитанник Харьковского коллегиума, сенатор, писатель и мистик Федор Лубяновский на какой-то почтовой станции спросил у старого слободского крестьянина, помнят ли люди про Сковороду. "Сковорода был человек разумный и добрый, – ответил на это старик, – учил и нас добру, страху Божиему и упованию на милосердие распятого за грехи наши Христа…"

Да и наша литературная традиция в поисках собственной идентичности снова и снова обращалась к миру сковородиновских идей и образов. Уже родоначальник новой украинской литературы Иван Котляревский смотрел на жизнь "оком сковородинца". По крайней мере, когда в финале знаменитой "Наталки Полтавки" пан Возный по фамилии Тетерваковский (тот самый, который в первом действии пел песню "Всякому городу нрав и права") все-таки не стал делать зла, вспомнив, что он "от рожденiя… расположен к добрим дiлам", а Мыкола и Выборный хвалят полтавчан за их добродетель, на ум сразу же приходит притча Сковороды "Убогий Жаворонок": и легкомысленный тетерев Фридрик, и мудрый жаворонок Сабаш, и образ Украины как последнего отблеска того "золотого века", когда люди уважали правду по собственной воле, а не по принуждению… Одним словом, основная идея "Наталки Полтавки" – "сродность" украинцев к добру и их "несродность" ко злу – прямо вытекает из философии Сковороды.

dom-knig.com

Григорій Сковорода - Всякому місту

У вірші «Всякому місту — звичай і права.» Г. Сковорода розмірковує над тим, що багато людей перебувають у полоні своїх згубних пристрастей, марно витрачають життя, обманюють інших, наживаються за їхній рахунок. У ліричного ж героя поезії є одна турбота, один клопіт - як прожити життя чесно, по совісті. Але смерть нікого не пощадить — ні царя, ні мужика, і постати перед нею спокійно може лише той, у кого «совість, як чистий кришталь». Кожна строфа вірша закінчується однією думкою — про що має турбуватися людина. У творі багато перелічень, порівнянь, дотепних висловів, які характеризують марнославство людей. Цей вірш виконується як пісня, використаний І. Котляревським у п'єсі «Наталка Полтавка».

Григорій Сковорода

Всякому місту - звичай і права

 

    Всякому місту - зви­чай і пра­ва,

    Всяка три­має свій ум го­ло­ва:

    Всякому сер­цю - лю­бов і теп­ло,

    Всякеє гор­ло свій смак віднай­шло.

    Я ж у по­лоні нав'язли­вих дум:

    Лише од­не не­по­коїть мій ум.

    

    Панські Пет­ро для чинів тре кут­ки,

    Федір-купець об­ду­ри­ти пруд­кий,

    Той зво­дить дім свій на мод­ний манір,

    Інший генд­лює, візьми пе­ревір!

    Я ж у по­лоні нав'язли­вих дум:

    Лише од­не не­по­коїть мій ум.

    

    Той без­пе­рерв­но стя­гає по­ля,

    Сей іно­зем­них за­во­дить те­лят.

    Ті на ло­вецт­во го­ту­ють со­бак,

    В сих дім, як ву­лик, гу­де від гу­ляк,

    Я ж у по­лоні нав'язли­вих дум:

    Лише од­не не­по­коїть мій ум.

    

    Ладить юрис­та на смак свій пра­ва,

    З дис­путів уч­ню тріщить го­ло­ва.

    Тих не­по­коїть Ве­не­рин амур,

    Всякому го­ло­ву кру­тить свій дур.

    В ме­не ж тур­бо­ти тільки одні,

    Як з яс­ним ро­зу­мом вмер­ти мені.

    

    Знаю, що смерть - як ко­са за­маш­на,

    Навіть ца­ря не обійде во­на.

    Байдуже смерті, му­жик то чи цар, -

    Все по­же­ре, як со­ло­му по­жар.

    Хто ж бо зне­ва­жить страш­ну її сталь?

    Той, в ко­го совість, як чис­тий криш­таль…

ukrclassic.com.ua

Григорий Сковорода. КОЛЬЦО. Дружеский разговор о душевном мире. (цитаты)

Диалог «Кольцо» — один из наиболее крупных диалогов Сковороды. Он сильно перегружен ссылками на тексты Библии. Это истолкования многочисленных библейских «фигур» и выражений, которые Сковорода связывает с представлением о вечности. В диалоге философ развивает и конкретизирует свое учение о наличии двух натур, обосновывает идею о том, что через познание невидимой натуры вещей проходит путь к самопознанию и достижению счастья и спокойствия духа. Заметное место в диалоге занимают, наряду с библейскими повествовательными примерами, мифологические и фольклорные сюжеты, которые выступают как важнейшее средство развития философских идей.


Как уже отмечалось, своей проблематикой диалог связан с другими произведениями первой половины 70-х годов. Как явствует из дарственного письма от 1 января 1775 г., во второй половине 1774 г. был написан «Алфавит...», а перед ним, в 1773—1774 гг., было создано «Кольцо». Это произведение менее других пользовалось популярностью, поэтому сохранилась всего одна копия его, относящаяся к XIX в. Автограф утерян. Диалог впервые опубликован В. Д. Бонч-Бруевичем в 1912 г.


Цитаты:


«Душа есть mobile регреtuum — движимость непрерывная. Крылья ее есть мысли, мнения, советы; она или желает чего, или убегает от чего; желая, любит, убегая, боится. Если не знает чего желать, а от чего убегать, тогда недоумевает, сомневается, мучится, сюда и туда наш шарик качается, мечется и вертится, как магнитная стрела, доколь не устремит взор свой в дражайшую точку холодного севера.

Так и душа, наконец, когда нашла того, кого нигде нет и везде есть, счастлива. Сей один довлеет ее насытить, а без сего глотает воздух с поедающим все дни жизни своей землю змием.

Мнения подобны воздуху, он между стихиями не виден, но тверже земли, а сильнее воды; ломает деревья, низвергает строения, гонит волны и корабли, ест железо и камень, тушит и разъяряет пламень.

Так и мысли сердечные — они не видны, как будто их нет, но от сей искры весь пожар, мятеж и сокрушение, от сего зерна зависит целое жизни нашей дерево; если зерно доброе — добрыми (в старости наипаче) наслаждаемся плодами; как сеешь, так и жнешь.»


«Вседражайший сердечный мир подобен самым драгоценным камушкам: одна крошечка цену свою имеет, если станем его одну каплю щадить, только можем со временем иметь целую чашу спасения.

Разлив мысли наши по одним наружным попечениям, и не помышляем о душе, не рассуждая, что от нее всякое дело и слово проистекает, а если семя злое, нельзя не последовать худым плодам, все нас сирых оставит, кроме сего неотъемлемого сокровища.»


«Царствие божие вдруг, как молния, озаряет душу, и для приобретения веры надобен один только пункт времени.»


«Посмотрите на людскую толпу и смесь, увидите, что не только пожилые, но и самые с них молодчики льстят себе, что они вооружены рогом единорога, спасающим их от несчастия, уповая, что как очам их очки, так свет и совет не нужен сердцу их.
Сия надежда сделала их оплошными, наглыми в путях своих и упрямыми.»


«Поколь Александр Македонский вел в доме живописца разговор о сродном и знакомом ему деле, с удивлением все его слушали, потом стал судейски говорить о живописи, но как только живописец шепнул ему в ухо, что и самые краскотеры начали над ним смеяться, тотчас перестал. Почувствовал человек разумный, что царю не было времени в живописные тайны вникнуть, но прочим Александрового ума недостает. Если кто в какую-либо науку влюбился, успел и прославился»


«Не диковина дорогу сыскать, но никто не хочет искать, всяк своим путем бредет и другого ведет, в сем-то и трудность. Проповедует о счастии историк, благовестит химик, возвещает путь счастия физик, логик, грамматик, землемер, воин, откупщик, часовщик, знатный и подлый, богат и убог, живой и мертвый...7 Все на седалище учителей сели; каждый себе науку сию присвоил.

Но их ли дело учить, судить, знать о блаженстве? Сие слова есть апостолов, пророков, священников, богомудрых проповедников и просвещенных христианских учителей, которых никогда общество не лишается. Разве не довольно для них неба и земли со всем вмещающимся. Сия должность есть тех, кому сказано: «Мир мой оставляю вам». Один со всех тварей человек остался для духовных, да и в сем самом портной взял одежду, сапожник сапоги, врач тело; один только владетель тела остался для апостолов.

Он есть сердце человеческое.»


«Твоя правда на шаре земном, но апостольская правда внутри нас, как написано: «Царствие божие внутри вас есть».»


«Иное дело — знать вершины реки Нила и план лабиринта, а другое — разуметь исту счастия.»


«душа, не чувствующая господа своего, есть чучело, чувства лишенное.»


«Море от нас далече, а господь наш внутри нас есть, в сердце нашем. Если кто странствует по планетам, бродит век свой по историям, кто может знать, что делается в сердце? Иное то есть веселие, о котором написано: «Веселие сердца — жизнь человеку...» Пускай бы каждый художник свое дело знал. Больные не могут в пище чувствовать вкуса: сие дело есть здоровых; так о мире судить одним тем свойственно, чья душа миром ублаженна.

Счастие наше есть мир душевный, но сей мир ни к какому-либо веществу не причитается; он не золото, не серебро, не дерево, не огонь, не вода, не звезды, не планеты. Какая ж приличность учить о мире тем, кому вещественный сей мир — предметом? Иное сад разводить, иное плетень делать, иное краски тереть, иное разуметь рисунок, иное дело вылепить тело, иное дело вдохнуть в душу веселье сердца.»


«учить о боге есть то учить о мире, счастии и премудрости.»


«Видите, чье дело учить о мире? Да учат те, которые познали человека, у которого мир и здравие.»


«Не видеть господа есть лишиться жизни, света, мира и сидеть в аду.»


«смерть сердечная зависит от беспутных мыслей, ничего, кроме стихий, не видящих; оно со входу прелестно: «Сладок есть человеку хлеб лжи».»


«Оставляющие господа впадут в огонь, и в них возгорится и не угаснет. Послан будет на них, как лев, и как барс погубит их.

Они называются блудницею, мечом, ехидною, дикими зверьми, шершнями... Да и чем назовем невидимое зло и безыменное? О таковых сердцах сказано: «Люди, сидящие во тьме...»


«У Мойсея ж они называются семенем змеиным: «Вражду положу...»

Теперь видно, что значат те змии, о которых пишется: «Послал господь на людей змиев, умерщвляющих и угрызающих людей; и умерли люди многие из сынов Израиля»


«Когда змий, ползущий по траве, выманивает сердца наши из блаженного сада, то пусть и возвратит змий, но уже вознесенный от земли.»


«Всех наук семена внутри человека скрываются, тут их источник утаен, а кто видит его? Сей есть один родник неисчерпаемый всему благу и блаженству нашему, он сам есть оное блаженство, беспричинное начало, безначальная причина, в которой и от которой все, а она сама от самой себя и всегда с собою есть и будет. Посему и вечна, всегда и по всему одна и одинаковая, разумевшаяся и содержащая. Сия высочайшая причина всеобщим именем именуется бог, свойственного имени ей нет.

Сие блаженство премудрые люди уже в древнейших веках нашли и наслаждались оным, а нам заветом своим неоцененное то сокровище оставили в наследие. Завет тот — суть книги их и ворота к счастию. «Премудрость и мысль блага во вратах премудрых».»


«Ешь мед, сын, ибо благ есть, да насладится гортань твоя, и уразумеешь премудрость душою твоею». «Если бо обретешь оную, будет добра кончина твоя, и упование тебя не оставит». «Сия книга повелений божиих и закон сущий вовек». «Все держащиеся ее в жизнь войдут, оставившие же ее умрут».»


«Краски на картине всяк видит, но чтоб рисунок и живость усмотреть, требуется другое око, а неимеющий оное слеп в живописи.»


«Сие-то есть быть пророком, или философом, прозреть сверх пустыни, сверх стихийной вражды нечто новое, не-стареющееся, чудное и вечное, и сне возвещать.»


«Исцели прежде сердечное сокрушение, не бойся убивающих тело.»


«грех — значит заблудить от господа своего, а сие есть потерять живот и мир сердечный. «Грех — сам себе яд и казнь, а мучит паче тысячи адов.»


«Презирать Библию — значит мудриться излишне, будто мы что лучшее выдумали.»


«чем кто согласнее с богом, тем мирнее и счастливее.»


«солнце значило истину, кольцо или змий, в кольцо свитый — вечность, якорь — утверждение или совет, голубь — стыдливость, птица бусел — богочтение, зерно и семя — помышление и мнение.»


«Афанасий. Бросим сети со сплетнями. Скажи мне, для чего бог изображается колесом?

Яков. Сей твой вопрос воняет афинейскими плетениями 35. Он начинает все — не начинается, тем есть начало; не может быть началом ничто, если прежде того было что-либо. То одно есть истинное начало, что все предваряет и само ничем не предваряемо. Один только бог есть родное начало, что все предваряет. Он все предваряет и после всего остается, чего ни о чем другом уже сказать не можно.»


«когда Библия маленький мир, тогда бог есть солнце ее. Когда есть планета Земля, тогда бог центр ее. Когда же она человек, послан от него, бог есть ей дух, сердце, глава, око, зеница.»


«Но сердце тогда насыщается, когда просвещается.»


Примечания:

«3 Платон (427—347 гг. до н. э.) — древнегреческий философ-идеалист, идеи которого для Сковороды имели важное значение. Солон (ок. 038 — ок. 559 гг. до н. э.) — политический деятель древних Афин, провел важнейшие реформы, запрещавшие долговое рабство. Законы Солона наносили удар родовой аристократии, создавая предпосылки для развития рабовладельческого общества. Солон был одним из первых аттических поэтов. Ему приписывают афоризм, написанный на храме Аполлона в Дельфах: «Ничего сверх меры». Идея, лежащая в основе этого афоризма, является одной из предпосылок этического учения Сковороды. Сократ (ок. 469—399 гг. до н. э.) — древнегреческий философ-идеалист. Проповедовал на улицах и площадях, ставя своей целью борьбу с софистами и воспитание молодежи. Многие мысли Сократа, несомненно, близки Сковороде, что давало исследователям повод называть его «украинским Сократом». Объединяет обоих мыслителей обоснование необходимости постоянного самопознания и самоусовершенствования. Об интересе Сковороды к учению Пифагора см. прим. 11 к «Беседе 2-й...». Цицерон Марк Тулий (106—43 гг. до н. э.) — выдающийся оратор, писатель и политический деятель Древнего Рима. — 353.»

«6 На печатке римского императора Августа, по сообщению историка Светония, подтверждаемому и другими источниками, была надпись «Festina lente», т. е. «Спеши исподволь». Сковорода считает выполнение этого призыва одним из условий достижения душевного спокойствия и равновесия. — 353.

«7 Этим замечанием Сковорода хочет сказать, что историку важно не только знать внешние факты, но понимать смысл событий и моральное значение истории для человека. — 354.»

«21 Пифагор был вегетарианцем, но советовал не есть бобов, разделяя древние представления, будто в них переселяются души умерших. — 373.»

«27 Имеется ввиду произведение Иоанна Дамаскина (073— 076 — ок. 754 гг.) — византийского богослова и философа, пользовавшеюся большой популярностью еще в Киевской Руси. По свидетельству биографа М. Ковалинского, произведения Дамаскина очень нравились Сковороде. — 387.»

«31 Зороастр (Заратустра) (VII в. до н. э.) — мифичеекий пророк, которому приписывают авторство «Авесты», священной книги «древних персов. Считается основателем религии зороастризма. Учение Заратустры о двух началах, которые борются между собой, представляло определенный интерес для Сковороды, проповедовавшего учение о двух натурах. — 391.

«32 Здесь Сковорода прямо говорит о том, что он воспринимает Библию аллегорически, как собрание символов и эмблем, имеющих значение для познания. — 392.»

«33 Талант (греч.) — высшая денежная единица в Древней Греции. Талант отливался из золота и серебра. Золотой талант был равен десяти серебряным. Ветхозаветный талант — серебряная монета. Евангельская притча рассказывает о богаче, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение свое. Одному он дал пять талантов, другому — два, третьему — один. Получивший пять талантов употребил их в дело и приобрел еще пять талантов; получивший два таланта употребил их в дело и приобрел еще два; третий же закопал талант в землю. Хозяин отдал его талант тому, кто получил десять, а его самого приказал выгнать (Евангелие от Матфея, гл. 25). — 393.»

«38 Семь дней, в которые будто бы был сотворен богом мир. Сковорода отрицает сотворение мира богом, считая, что мир вечен во времени и безграничен в пространстве. — 401.»


📖 Григорий Сковорода. Сочинения в двух томах. Том 1. (Конспект) Первый том включает произведения Г.Сковороды, написанные в 1750—1775 гг. Порядок размещения произведений позволяет проследить эволюцию философских взглядов Г. С. Сковороды. Том открывается сборником стихов «Сад божественных песен». Из «Сада» выбраны песни, представляющие ценность в философском отношении. «Басни Харьковские» и последующие произведения, среди которых и два недавно найденных—«Беседа 1-я» и «Беседа 2-я», характеризуют мыслителя как философа, поставившего в центре своей системы этико-гуманистическую концепцию. Том завершает «Разговор, называемый Алфавит, или Букварь мира».

anchiktigra.livejournal.com

Григорий Сковорода. РАЗГОВОР ПЯТИ ПУТНИКОВ ОБ ИСТИННОМ СЧАСТИИ В ЖИЗНИ (цитаты)

РАЗГОВОР ПЯТИ ПУТНИКОВ ОБ ИСТИННОМ СЧАСТИИ В ЖИЗНИ (Разговор дружеский о душевном мире)


Этот диалог, как говорит уже само его название, посвящен вопросу о том, в чем состоит счастье человека. Сковорода опровергает заблуждения людей в понимании природы и путей достижения счастья. Одним из препятствий к достижению счастья, как считает Сковорода, является неудовлетворенность людей тем, чем они владеют, ненасытность желаний и неутомимая жажда обладания окружающим миром. Счастье может быть достигнуто только тогда, когда мудрость укажет человеку, в чем оно состоит, а добродетель поможет достичь его. Возможность достижения счастья на земле, согласно Сковороде, обосновывается тем положением, что счастье вследствие изначальной мудрости природы, как наиболее необходимое благо, является и наиболее доступным. В этом пункте Сковорода творчески развивает одно из положений этического учения Эпикура. Счастье связано поэтому не с обладанием временными благами, а с постоянными, незыблемыми. В связи с этим философ ставит вопрос о влиянии науки, знания о мире на достижение счастья. Он акцентирует внимание на том, что верховнейшей наукой должна стать наука о счастье, которая призвана помочь делу самопознания и достижения истинного мира и спокойствия, ибо какая польза от приобретения окружающего мира, если при этом человек теряет самого себя.


Этот диалог менее других перегружен ссылками на Священное писание и связан с рассмотрением определенных жизненных ситуаций и развитием науки и культуры XVIII в. «Диалог был долгое время известен под названием «Разговор дружеский о душевном мире». Иногда исследователи считали его одной из редакций последующего диалога «Кольцо». Причина всех этих неясностей — отсутствие автографа произведения. Списки диалога, хотя и относятся большей частью к прижизненным, отличаются заметным произволом переписчиков. В письмах автора 1785—1787 гг. диалог именуется «Марко Препростой» или «Неграмотный Марко», как это установил И. М. Пелех (см. 77. М. Пелех. Про діалог Сковороди «Неграмотный Марко». К., 1928). Не в одном из «списков диалог не датирован. Письма 80-х годов свидетельствуют о том, что дпалог был создан ранее. И поскольку своей проблематикой и способом ее освещения диалог связан с остальными диалогами на тему счастья и душевного мира, то это дает основание относить его к первой половине 70-х годов.


Произведение впервые опубликовано в 1837 г. под названием «Дружеский разговор о душевном мире» Московским попечительным комитетом «Человеколюбивого общества» по одному из ранних списков. В. Д. Бонч-Бруевич использовал другой список, в котором оказалось много пропусков и ошибок. В 1901 г. в основу публикации был положен список, носящий название «Разговор пяти путников о истинном счастии в жизни» (хранится в Центральной научной библиотеке АН УССР, шифр I, 377). Этот список наиболее полный, хотя и содержит ряд ошибок. За основу настоящего издания взята публикация 1901 г. Явные ошибки исправлены на основании других списков.

Цитаты:


«Люди в жизни своей трудятся, мятутся, сокровиществуют, а для чего, то многие и сами не знают. Если рассудить, то всем человеческим затеям, сколько их там тысяч разных не бывает, выйдет один конец — радость сердца. Не для оной ли выбираем мы по вкусу нашему друзей, дабы от сообщения своих им мыслей иметь удовольствие; достаем высокие чины, дабы мнение наше от почтения других восхищалось; изобретаем разные напитки, кушанья, закуски для услаждения вкуса; изыскиваем разные музыки, сочиняем тьму концертов, менуэтов, танцев и контратанцев для увеселения слуха; созидаем хорошие дома, насаждаем сады, делаем златотканые парчи, материи, вышиваем их разными шелками и взору приятными цветами и обвешиваемся ими, дабы сим сделать приятное глазам и телу нежность доставить; составляем благовонные спирты, порошки, помады, духи и оными обоняние довольствуем. Словом, всеми способами, какие только вздумать можем, стараемся веселить дух наш. О, сколь великим весельем довольствуются знатные и достаток имеющие в свете персоны! В их-то домах радостью и удовольствием растворенный дух живет. О, сколь дорога ты, радость сердечная!

За тебя цари, князья и богатые несчетные тысячи платят; а мы, беднячье, достатков не имущие, как бы от крупиц, со столов их падающих, питаемся.»


«Григорий. Перестаньте врать, хорошие друзья, высокие чины, веселое место, различные игры и забавы и все ваши затеи не сильны обрадовать духа и тем выиграть овладевшую вами скуку.

Яков. А что ж сильно?

Григорий. Одно то, если узнать, в чем состоит истинное счастье, и приобрести оное.

Афанасий. Правда, мы родились к истинному счастию и путешествуем к нему, а жизнь наша есть путь, как река, текущий.»


«мать наша природа лучше знает о том, что нам полезно.»


«Премудрости дело в том состоит, чтоб уразуметь то, в чем состоит счастие»


«Наше желание верховное в том, чтоб быть счастливыми.»


«Натура есть римское слово, по-нашему природа или естество.


«Сверх того, слово сие натура не только всякое рождаемое и преходящее существо значит, но и тайную экономию той присносущной силы, которая везде имеет свой центр или среднюю главнейшую точку, а околичности своей нигде, так, как шар, которым оная сила живописью изображается: кто как бог? Она называется натурою потому, что все наружу происходящее, или рождаемое от тайных неограниченных ее недр, как от всеобщей матери чрева, временное свое имеет начало. А понеже сия мать, рождая, ни от кого не принимает, но сама собою рождает, называется и отцом, и началом, ни начала, ни конца не имущим, ни от места, ни от времени не зависящим.»


«Любовью называют то, что одинаково и несложное единство везде, всегда, во всем. Любовь и единство есть то же.»


«Премилосерднейшая мать наша натура и отец всякой утехи всякому без выбору дыханию открыл путь к счастию.»


«Источником несчастия есть нам наше бессоветие; оно-то нас пленяет, представляя горькое сладким, а сладкое горьким. Но сего б не было, если бы мы сами с собою посоветовались. Порассудимся, друзья мои, и справимся, к доброму делу приниматься никогда не поздно. Поищем, в чем твердость наша. Подумаем, таковая дума есть та самая сладчайшая богу молитва.»


«Скажите мне, что такое для вас лучше всего? Если то сыщете, тогда и найдете и счастие точное; в то время до него и добраться можно.»


«Ведь ты знаешь, что истина всегда в малолюдном числе просвещенных божиих человеков царствовала и царствует, а мир сей принять не может. Собери перед себя из всех живописцев и архитекторов и узнаешь, что живописная истина не во многих местах обитает, а самую большую их толпу посело невежество и неискусство.

Ермолай. Так сам ты скажи, в чем состоит истинное счастие?

Григорий. Первее узнай все то, в чем оно не состоит, а перешарив пустые закоулки, скорее доберешься туда, где оно обитает.

Яков. А без свечи по темным углам — как ему искать?

Григорий. Вот тебе свеча: премилосерднейший отец наш всем открыл путь к счастию. Сим каменем искушай золото и серебро, чистое ли?

Афанасий. А что ж, если кто испытывать не искусен?

Григорий. Вот так испытывай! Можно ли всем людям быть живописцами и архитекторами?

Афанасий. Никак нельзя, вздор нелепый.»

Григорий. Так не тут же счастие. Видишь, что к сему не всякому путь открыт.

Афанасий. Как не может все тело быть оком, так сему не бывать никогда.

Григорий. Можно ли быть всем изобильными или чиновными, дюжими или пригожими, можно ли поместиться во Франции, можно ли в одном веке родиться? Нельзя никак! Видите, что родное счастие не в знатном чине, не в теле дарования, не в красной стране, не в славном веке, не в высоких науках, не в богатом изобилии.»


«Я не говорю, что счастливый человек не может отправлять высокого звания, или жить в веселой стороне, или пользоваться изобилием, а только говорю, что не по чину, не по стороне, не по изобилию счастливым есть. Если в красном доме пировное изобилие пахнет, то причиною тому не углы красные; часто и не в славных пироги живут углах. Не красен дом углами, по пословице, красен пирогами. Можешь ли сказать, что все равнодушные жители и веселые во Франции?

Афанасий. Кто ж на этом подпишется?

Григорий. Но если б сторона существом или эссенциею счастия была, непременно нельзя бы не быть всем счастливым. Во всякой статье есть счастлив ли и несчастлив ли. Не привязал бог счастия ни к временам Авраамовым, ни к предкам Соломоновым, ни к царствованию Давидову, ни к наукам, ни к статьям, ни к природным дарованиям, ни к изобилию: по сей причине не всем к нему путь открыл и праведен во всех делах своих.

Афанасий. Где ж счастия искать, если оно ни тут, ни там, нигде?

Григорий. Я еще младенцем выучил, выслушай басенку7. Дед и баба сделали себе хату, да не прорубили ни одного окошка. Не весела хата. Что делать? По долгом размышлении определено в сенате идти за светом доставать. Взяли мех, разинули его в самый полдень перед солнцем, чтоб набрать, будто муки, внести в хатку.

Сделав несколь раз, есть ли свет? Смотрят — ничего нет. Догадалась баба, что свет, как вино, из меха вытекает. Надобно поскорее бежать с мехом. Бегучи, на дверях оба сенаторы — один ногою, другой головою — зашиблись. Зашумел между ними спор. «Конечно, ты выстарел ум».— «А ты и родилась без него». Хотели поход восприять на чужие горы и грунта за светом; помешал им странный монах. Он имел от роду лет только 50, но в сообщении света великий был хитрец. «За вашу хлеб и соль не должно секретной пользы утаить»,— сказал монах. По его совету старик взял топор, начал прорубывать стену с таковыми словами: «Свет весельиий, свет жизненный, свет повсеместный, свет присносущный, свет нелицеприятный, посети, и просвети, и освети храмину мою». Вдруг отворилась стена, наполнил храмину сладкий свет, и от того времени даже до сего дня начали в той стране созидать светлые горницы.»


«Ищем счастия по сторонам, по векам, по статьям, а оное есть везде и всегда с нами, как рыба в воде, так мы в нем, а оно около нас ищет самих нас. Нет его нигде, затем что есть везде. Оно же преподобное солнечному сиянию: отвори только вход ему в душу твою. Оно всегда толкает в стену твою, ищет прохода и не сыскивает; а твое сердце темное и невеселое, тьма наверху бездны. Скажи, пожалуй, не вздор ли и не сумасбродство ли, что человек печется о драгоценнейшем венце? А на что? На то, будто в простой шапке нельзя наслаждаться тем счастливым и всемирным светом, к которому льется сия молитва: «Услышь, о блаженный, вечное имеющий и всевидящее око!» Безумный муж со злою женою выходит вон из дому своего, ищет счастия вне себя, бродит по разным званиям, достает блистающее имя, обвешивается светлым платьем, притягивает разновидную сволочь золотой монеты и серебряной посуды, находит друзей и безумья товарищей, чтоб занести в душу луч блаженного светила и светлого блаженства... Есть ли свет? Смотрят — ничего нет... Взгляни теперь на волнующееся море, на многомятежную во всяком веке, стороне и статьи толпу людей, так называемую мир, или свет; чего он не делает? Воюет, тяжбы водит, коварничает, печется, затевает, строит, разоряет, кручинится, тенит. Не видится ль тебе, что Иш и Мут в хатку бегут? Есть ли свет? Смотрят — ничего нет.»


«Лонгин. Дай бог радоваться!

Григорий. О, любезная душа! Какой дух научил тебя так витаться? Благодарим тебя за сие поздравление.

Яков. Так виталися всегда древние христиане.»


«Григорий. Скажи, любезный Лонгин, есть ли беднее тварь от того человека, который не дознался, что такое лучшее для него и желательнее всего?

Лонгин. Я и сам часто удивляюсь, что мы в посторонних околичностях чересчур любопытны, рачительны и проницательны: измерили море, землю, воздух и небеса и обеспокоили брюхо земное ради металлов, размежевали планеты, доискались в Луне гор, рек и городов, нашли закомплетных миров неисчетное множество, строим непонятные машины, засыпаем бездны, возвращаем и привлекаем стремления водные, что денно новые опыты и дикие изобретения.

Боже мой, чего не умеем, чего мы не можем! Но то горе, что при всем том кажется, что чего-то великого не достает. Нет того, чего и сказать не умеем: одно только знаем, что недостает чего-то, а что оно такое, не понимаем. Похожи на бессловесного младенца: он только плачет, не в силах знать, ни сказать, в чем ему нужда, одну только досаду чувствует. Сие явное души нашей неудовольствие не может ли нам дать догадаться, что все сии науки не могут мыслей наших насытить? Бездна душевная оными (видишь) наполняется. Пожрали мы бесчисленное множество обращающихся, как на английских колокольнях, часов с планетами, а планет с горами, морями и городами, да, однако ж, алчем; не умаляется, а рождается наша жажда.

Математика, медицина, физика, механика, музыка с своими буйными сестрами; чем изобильнее их вкушаем, тем пуще палит сердце наше голод и жажда, а грубая наша остолбенелость не может догадаться, что все они суть служанки при госпоже и хвост при своей голове, без которой все туловище недействительно. И что несытее, беспокойнее и вреднее, как человеческое сердце, сими рабынями без своей начальницы вооруженное? Чего ж оное не дерзает предпринять?

Дух несытости гонит народ, способствует, стремится за склонностью, как корабль и коляска без управителя, без совета, и предвидения, и удовольствия. Взалкав, как пес, с ропотом вечно глотая прах и пепел гибнущий, лихвы отчужденные еще от лона, заблудившие от чрева, минув существенную истину над душевною бездною внутри нас гремящего сие: «Я есть, я есть сущий». А понеже не справились, в чем для них самая нужнейшая надобность и что такое есть предел, черта и край все-на-всех желаний и намерений, дабы все свои дела приводить к сему главнейшему и надежнейшему пункту, затем пренебрегли и царицу всех служебных сих духов или наук от земли в землю возвращающихся, минуя милосердную дверь ее, открывающую исход и вводящую мысли наши от низовых подлостей тени к пресветлой и существенной исте не увядающего счастия.

Теперь подумайте, друзья мои, и скажите, в чем состоит самонужнейшая надобность? Что есть для вас лучше и саможелательнее всего? Что такое сделать вас может счастливыми? Рассуждайте заблаговременно, выйдите из числа беспутных путников, которые и сами не могут сказать, куда идут и зачем! Житие наше есть путь, а исход к счастию не коротенький...

Афанасий. Я давно бы сказал мое желание, да не приходит мне в ум то, что для меня лучшее в свете.

Лонгин. Ах человек! Постыдись сего говорить! Если краснеет запад солнечный, пророчествуем, что завтрашний день воссияет чистый, а если зарумянится восток,— стужа и непогода будет сего дня, все говорим — и бывает так. Скажи, пожалуйста, если бы житель из городов, населенных в Луне, к нам на шар наш земной пришел, не удивился бы нашей премудрости, видя, что небесные знаки столь искусно понимаем, и в то время вне себя стал бы наш лунатик, когда б узнал, что мы в экономии крошечного мира нашего, как в маленьких лондонских часах, слепые, несмелые и совершений трудных ничего не примечаем и не заботимся об удивительнейших всех систем системе нашего телишка. Скажи, пожалуйста, не заслужили бы мы у нашего гостя имени бестолкового математика, который твердо разумеет циркуль, окружением своим многие миллионы миль вмещающий, а в маленьком золотом кольце той же силы и вкуса чувствовать не может? Или безумного того книжника дал бы нам по самой справедливости титуляцию, кто слова и письмена в 15 аршин разуметь и читать может, а то же, альфа или омега на маленькой бумажке или на ногте написанное, совсем ему непонятно? Конечно, назвал бы нас тою ведьмою, которая знает, какое кушанье в чужих горшках кипит, а в своем доме и слепа, и нерадива, и голодна. И чуть ли таковой мудрец не из числа тех жен, своего дома не берегущих, которых великий Павел называет любознательными или волокитами. Я наук не хулю и самое последнее ремесло хвалю; одно то хулы достойно, что, на них надеясь, пренебрегаем верховнейшую науку, до которой всякому веку, стране и состоянию, полу и возрасту для того отворена дверь, что счастие всем без выбора есть нужное, чего, кроме нее, ни о какой науке сказать не можно. И сим всевысочайший веками и системами вечно владеющий парламент довольно доказал, что он всегда праведен есть и правы суды его.»


«Лонгин. Еще нам не было слышно имя сие (математика), а наши предки давно уже имели построенные храмы Христовой школы. В ней обучается весь род человеческий сродного себе счастия, и сия-то есть католическая, то есть всеродная, наука. Языческие кумирницы или капища суть те же храмы Христового учения и школы. В них и на них написано было премудрейшее и всеблаженнейшее слово сие: ρώί σεαυτόν, nosce te ipsum — «узнай себя». Без прекословия то же точно у нас самих, вот: «Внемли себе, внимай себе» (Мойсей). «Царствие божие внутри вас есть» (Христос). «Вы есть храм бога живого» (Павел). «Себя знающие премудры» (Соломон). «Если не узнаешь самое тебя» (Соломон). «Закон твой посреди чрева моего» (Давид). «А не верующий уже осужден есть» (Христос).

Но языческие храмы за лицемерие неискусных пророков, то есть священников или учителей, совсем уже попорчены и сдела

anchiktigra.livejournal.com

Григорий Саввич Сковорода — Викицитатник

Григо́рий Са́ввич Сковорода́ (укр. Григорій Савич Сковорода; 22 ноября (3 декабря) 1722, село Чернухи, Киевская губерния, Российская империя — 29 октября (9 ноября) 1794, село Ивановка, Харьковское наместничество, Российская империя) — русский и украинский странствующий философ, поэт, баснописец и педагог, внёсший значительный вклад в восточнославянскую культуру. Снискал славу первого самобытного философа Российской империи. Григорий Сковорода считается завершителем эпохи казацкого барокко и родоначальником русской религиозной философии. Произведения Григория Саввича Сковороды оказали существенное влияние на ряд крупнейших русских мыслителей.

Григорий Сковорода приходится двоюродным прадедом другому русскому философу Владимиру Сергеевичу Соловьёву.

Песни, стихи[править]

Хочешь ли жить в сласти? Не завидь нигде.
Будь сыт малой части, не убойся везде.
Плюнь на гробные прахи и на детские страхи;
Покой — смерть, не вред.
Так живал афинейский, так живал и еврейский
Епикур — Христос. — «Сад божественных песен», 30

«Басни Харьковские»[править]

...Как практика без сродности есть бездельная, так сродность трудолюбием утверждается. Что пользы знать, каким образом делается дело, если ты к тому не привык? Узнать не трудно, а трудно привыкнуть. Наука и привычка есть то же. Она не в знании живет, но в делании. Ведение без дела есть мученье, а дело — без природы. Вот чем разнится scientia et doctrina (знание и наука).

  — 10

...Мудрому человеку весь мир есть отечество: везде ему и всегда добро. Он добро не собирает по местам, но внутри себя носит оное. Оно ему солнце во всех временах, а сокровище во всех сторонах. Не его место, но он посвящает место, не изгнанник, но странник и не отечество оставляет, а отечество переменяет; в которой земле пришелец, той земли и сын...

  — 26

Трактаты, диалоги[править]

Послушай, душа моя! Я и сам признаюсь, что точно не знаю. А если тебе понравятся мои мысли, так поговорим откровеннее. Ты ведь без сомнения знаешь, что называемое нами око, ухо, язык, руки, ноги и все наше внешнее тело само собою ничего не действует и ни в чем. Но все оно порабощенно мыслям нашим. Мысль, владычица его, находится в непрерывном волнении день и ночь. Она то рассуждает, советует, определение делает, понуждает. А крайняя наша плоть, как обузданный скот или хвост, поневоле ей последует. Так вот видишь, что мысль есть главная наша точка и средняя. А посему-то она часто и сердцем называется. Итак, не внешняя наша плоть, но наша мысль — то главный наш человек. В ней-то мы состоим. А она есть мы.

  — «Наркисс»

...Весьма не малое дело: узнать себя.

  — «Наркисс»

Весь мир состоит из двоих натур: одна видимая, другая невидимая. Видимая называется тварь, а невидимая — Бог. Сия невидимая натура, или Бог, всю тварь проницает и содержит, везде и всегда был, есть и будет.

  — «Наркисс»

Бог богатому подобен фонтану, наполняющему различные сосуды по их вместимости. Над фонтаном надпись сия: «Неравное всем равенство».
Льются из разных трубок разные струи в разные сосуды, вкруг фонтана стоящие. Меньший сосуд менее имеет, но в том равен есть большему, что равно есть полный. И что глупее, как равное равенство, которое глупцы в мир ввести зря покушаются? Куда глупое все то, что противно блаженной натуре?..

  — «Алфавит, или Букварь мира»

Письма[править]

По М. И. Коваленскому[1][править]

Свет подобен театру: чтоб представить на театре игру с успехом и похвалою, то берут роли по способностям. Действующее лицо на театре не по знатности роли, но за удачность игры вообще похваляется. Я долго рассуждал о сем и по многом испытании себя увидел, что не могу представить на театре света никакого лица удачно, кроме низкого, простого, беспечного, уединенного: я сию роль выбрал, взял и доволен. — Ответ харьковскому губернатору.

Некто из ученых спросил его тут же, что есть философия.
— Главная цель жизни человеческой, — отвечал Сковорода. — Глава дел человеческих есть дух его, мысли, сердце. Всяк имеет цель в жизни, но не всяк главную цель, то есть не всяк занимается главою жизни. Иной занимается чревом жизни, то есть все дела свои направляет, чтобы дать жизнь чреву; иной — очам, иной — волосам, иной — ногам и другим членам тела; иной же — одеждам и прочим бездушным вещам; философия, или любомудрие, устремляет весь круг дел своих на тот конец, чтоб дать жизнь духу нашему, благородство сердцу, светлость мыслям, как главе всего. Когда дух в человеке весел, мысли спокойны, сердце мирно, то все светло, счастливо, блаженно. Сие есть философия.

Благодарение всеблаженному Богу, что нужное сделал нетрудным, а трудное ненужным! — Поговорка Сковороды.

Мир ловил меня, но не поймал. — Эпитафия Сковороды.

 

Мір ловил меня, но не поймал.

Без источника[править]

  • Когда наш век или наша страна имеет мудрых мужей гаразда менее, нежели в других веках и сторонах, тогда виною сему есть то, что шатаемся по бесчисленным и разнородным книг стадам — без меры, без разбору, без гавани.
  • Счастье наше есть мир душевный.
  • Бери вершину и будешь иметь середину.
  • Всяк должен узнать себе, сиречь свою природу, чего она ищет, куда ведет, — и ей последовать… Конь ли еси? — Носи седока. Вол ли еси? — Носи ярем. Пес ли борзый? — Лови зайцы. Дацкой ли? — Дави медведя.
  • Господь, во всеблагой милости своей, сделал все нужное несложным, а все сложное — ненужным.
  • Не все то яд, что неприятно на вкус.
  • Не может не блудить нога твоя, когда блудит сердце.
  • О, если бы мы в позорных делах были такие же стеснительные и боязливые, как часто мы бываем боязливые и порочно стеснительные в порядочных поступках!
  • О, Отче мой! Трудно вырвать сердце из клейкой стихийности мира!
  • Самая большая потеря — это потеря времени.
  • Тот ближе всех к небу, кому ничего не надо.
  • Тот враг самый опасный, который притворяется твоим другом.
  • У истины простая речь.
  • Мудрец должен из навоза отбирать золото.
  • Только тогда познается ценность времени, когда оно утрачено.
  • Как неразумно выпрашивать то, что можешь сам достигнуть!
  • Когда твёрдо идёшь путём, по которому начал идти, по моему мнению, ты счастлив.
  • На новое направление ищи новые ноги.
  • Не ум от книг, а книги от ума создались.
  • Неужели ты не слышал, что дети века мудрее детей дня?
  • Определяй вкус не по скорлупе, а по ядру.
  • Всё благосотворено от всещедрого Творца, но не всем всегда бывает полезно.
  • Промысел Его верно печется о нас и дает все потребное во благовременность.
  • Истинная дружба, правдивое счастье и прямая юность никогда не обветшают.
  • Из-за того, что дружба такая божественная, такая приятная вещь, кажется, будто она - солнце жизни.
  • Разговор есть сообщение мысли и будто взаимное сердец лобызание; соль и свет компаний — союз совершенства.
  • Учись собирать расточение мыслей твоих и обращать их внутрь тебя.
  • Чучел тот, не мудрец, что не прежде учит сам себя.
  • Живут на земли ничего не помышляющие, кроме обогатиться, наестись, напитись, одетись. Бегайте разговоров сих, хотящих обогатитись. В сердце их худое семя, плодоприносящее желчь и змиин яд, убивающий душу.
  • Правда, что праздность тяжелее гор Кавказских.
  • Так вот же сей час видна бедности нашей причина: что мы, погрузив все наше сердце в приобретение мира и в море телесных надобностей, не имеем времени вникнуть внутрь себе, очистить и поврачевать самую госпожу тела нашего, душу нашу.
  • Нет беднее и в самом аде, как болеть в самых внутренностях, а самые темные внутренности есть то бездна дум наших, вод всех шире и небес.
  • Тело на то родилось, чтоб болеть и исчезать, как луна. А душа есть чаша, наполняемая вечною радостью.
  • Мир уязвлять только нас может, исцелять не может.
  • Удивительно, что самое нужное в человеке коснее и позднее созидается, яко сердце есть существом человеческим, а без него он чучелом и пнем есть.
  • Жизнь не то значит, чтоб только есть и пить, но быть веселым и куражным, и сытость телесная не даст куража сердцу, лишенному своея пищи.
  • Из суеверий родились вздоры, споры, секты, вражды междусобныя и странныя, ручныя и словесныя войны, младенческие страхи и проч.
  • Житие значит: родиться, кормиться, расти и умаляться, а жизнь есть плодоприношение, прозябшее от зéрна истины, царствовавшия в сердце их.
  • Видно, что жизнь живет тогда, когда мысль наша, любля истину, любит выследывать тропинки ея и, встретив око ея, торжествует и веселится сим незаходимым светом.
  • Проси у Бога не плотской жизни, но светозарное сердце.
  • Нет мучительнее, как болеть мыслями, мучиться сердцем, зябнуть душой от холодного скрежета и безкуражного отчаяния.
  • А какова есть жизнь наша, такова и дружба наша. Она несть основана на оной притче: Когда есть пирожок, тогда есть и дружок.

Цитаты о Сковороде[править]

Он одевался пристойно, но просто; пищу имел, состоящую из зелий, плодов и молочных приправ, употреблял оную ввечеру, по захождении солнца; мяса и рыбы не вкушал не по суеверию, но по внутреннему своему расположению; для сна отделял он времени своего не более четырех часов в сутки; вставал до зари и, когда позволяла погода, всегда ходил пешком за город прогуливаться на чистый воздух и в сады; всегда весел, бодр, легок, подвижен, воздержан, целомудр, всем доволен, благодушествуют;, унижен пред всеми, словоохотен, где не принужден говорить, из всего выводящий нравоучение, почтителен ко всякому состоянию людей, посещал больных, утешал печальных, разделял последнее с неимущими, выбирал и любил друзей по сердцу их, имел набожество без суеверия, ученость без кичения, обхождение без лести. — Образ жизни Сковороды в Харькове.

  — М. И. Коваленский, 1795

Ревнитель истины, духовный богочтец,
И словом, и умом, и жизнию мудрец;
Любитель простоты и от сует свободы,
Без лести друг прямой, доволен всем всегда,
Достиг на верх наук, познавши дух природы,
Достойный для сердец пример, Сковорода. — «Надгробная надпись: Григорию Савичу Сковороде, в Бозе скончавшемуся 1794 года, октября 29 дня.»

  — М. И. Коваленский, 1795

У нас он едва ли не первый (и не единственный) умел простонародным языком выражать самые высокие истины и сливать идеи философии со словами Св. Писания, так что глубокий их смысл, при его способе аллегорического объяснения, становясь доступным каждому, далеко проникал в душу. Если справедливо, что народ должен иметь свою собственную, созданную особым развитием его особенного духа философию, в которой, как в высшем простейшем выражении всех элементов народной жизни, соединены были бы основные понятия его ума, лучшие верования его сердца, оригинальное воззрение на природу..., то в Сковороде мы почти безошибочно можем видеть росток русской народной философии, росток, к сожалению, до сих пор остающийся без дальнейшего развития и проявления. Вот почему так интересно все, относящееся к этому простому, бесхитростному мыслителю, скрывавшему под одеждой простолюдина ум, просвещенный наукой, и душу, отличающуюся резким типом народного характера, глубоко-русскую, и, вместе с тем, способную отторгаться от мелочной видимости, чтобы постоянно стремиться в сферу бесконечного, и вдохновенно созерцать Творца в величии творения Ero.[2]

  — А. А. Краевский, 1835

Сковорода принадлежит к числу тех немногих моралистов-философов, которые исповедовали свои принципы делом и жизнию и несли на алтарь своего служения не столько избытки от своих духовных дарований, сколько самую душу, кровь своего сердца. Сковорода посвятил всю свою жизнь развитию и распространению своей этической философии, посвятил жизнь в полном смысле слова: ни одной черты в его существовании не было такой, которую можно было признать его личною, не связанною с тем, что он считал своей миссией. В этом отношении это личность редчайшей ценности.[3]

  — Н. С. Стеллецкий, 1894

Сковорода стоит у самого порога русской мысли. Он первый и творчески начинает то, что потом гениально растет, множится и цветет. Блеск и величие последующего нимало не должно заслонять его скромную, но героическую фигуру и отнимать у него хоть частицу славы и признания, которые ему подобают. Сковорода имеет специфическую прелесть примитива, чары соединения гениальности с наивной и целомудренной скованностью культурных форм, и эта прелесть, как неповторимая, навсегда останется за ним.[4]

  — В. Ф. Эрн, 1912

Григорий Саввич Сковорода (1722—1794) примечателен, как первый философ на Руси в точном смысле слова. Изучение его фи­лософского творчества интересно и само по себе, но еще более интересно оно с исторической точки зрения. Сковорода был бы непо­нятен вне исторической перспективы, вне всей той философской культуры, какая слагалась на Южной Руси благодаря Киевской Академии. Появление Сковороды свидетельствует о том, что не напрасно занимались в Академии изучением западной мысли, — в оригинальной и самостоятельной системе Сковороды надо видеть первые всходы того, что развивалось в русской религиозной душе, когда умственная энергия направлялась на вопросы философии. Сковорода был глубоко верующим человеком, но в то же время он был необычайно свободным внутренне. В этой внутренней его сво­боде, в смелых, иногда дерзновенных полетах его мысли он стано­вился в оппозицию к традиционным церковным учениям, но в своем пламенном устремлении к истине он не боялся ничего... В нем живет подлинное озарение веры, он — мистик, в лучшем смысле этого слова, но и разум его в свободном вдохновении не знает никаких стеснений, и черты рационализма часто присущи ему.
Хотя Сковорода в своем развитии чрезвычайно связан с цер­ковной жизнью Украины, но он далеко выходит за ее пределы и по существу созвучен общерусской духовной жизни. В этом его об­щерусское значение, его законное место в изложении русской фи­лософии.
Религиозно-мистическое мировоззрение Сковороды воплоща­лось им с удивительной непосредственностью в его жизни. Его жизнь действительно чрезвычайно своеобразна, — его зовут иногда русским Сократом, желая этим подчеркнуть его сходство с гречес­ким мудрецом.[5]

  — В. В. Зеньковский, 1948

Влияние платонизма на Сковороду было решающим для его собственных построений....
Но Сковорода идёт дальше: при помощи платоновского понимания идеи как причины и цели вещи он строит концепцию символического познания божественных идей. Существенность символического языка, по мнению В.Ф. Эрн, является причиной его уникальности: только на таком, платоновском по своей сути, диалогическом, языке можно выразить то, что хочет сказать Сковорода. А вот то, что хочет сказать Сковорода, уже идёт гораздо дальше не только платонизма, но и неоплатонизма и даже христианского платонизма средневековья. Сковорода строит христианскую антропологию, которая шире платонизма...[6]

  — Е. И. Мирошниченко, 2013

ru.wikiquote.org

Кириллица | Григорий Сковорода

«Мир ловил меня, но поймать не смог» - эти слова высечены на могильном камне одного из первых русских философов – Григория Саввича Сковороды. Прошло три столетия. Эта яркая личность стала легендой.

Изречения философа превращаются в хлестские цитаты. Его записывают в свои учителя как христианские социалисты, так и антицерковные либералы. Григория Сковороду одинаково делают символом сторонники украинской независимости и апологеты общеславянского единства. Его называют первым русским неоплатоником и русским же апостолом. Эпитафия оказалась самой точной. Ибо нам до сих пор так сложно поймать этого неординарного человека.

Родился Григорий Сковорода 3 декабря 1722 года в селе Чернухи Киевской губернии. Отец его был вольным, но бедным человеком, простым казаком. С детсва Гриша привык ценить свободу, какой бы ценой она не доставалась. Стремлением к истинной свободе была проникнута вся его философия. Собственно говоря, нам сложно отделить учение Сковороды от его жизни. Его метко сравнивают с Сократом, чью жизнь невозможно отделить от учения, а учение от жизни.
Свое первоначальное образование Гриша получал в приходской церкви, его учителем был местный дьякон. Другим учителем была природа. Все свободное время он проводил за церковными книгами. Или гулял, неустанно изучая прекрасное божественное творение – окружающий мир.
В 16 лет (1734г) он поступает учиться в Киево-Могилянскую академию, где изучает греческий, латынь, еврейский и немецкий языки, а также различные науки. Он читает как светских, так и церковных классиков. Окончив академию, Григорий Сковорода оказывается в Санкт-Петербурге, при дворе Елизаветы Петровны. Но, по правде сказать, за это он должен быть благодарен не своей учености, а своему певческому таланту.

Прошло еще несколько лет и Григорий оказывается в составе русской миссии в Токае. В течении 5 лет он путешествует по Венгрии, Австрии, Польше, а также Пруссии. Везде он продолжает свое образование. Так, в Вене он неоднократно бывал на лекциях философа Вульфа, где познакомился с современной немецкой философией и богословием. В 1759 году, по возвращении на Родину, он начинает свою педогогическую деятельность, которой так и не суждено было состояться. Дважды Сковорода вынужден покинуть преподовательский состав Харьковского коллегиума из за неодобрения начальства.

Его критика схоластической поэзии, уровня и методологии гуманитарных наук и жизни церкви делает его изгоем среди профессоров.

«Весь мир спит, - говорил с кафедры Сковорода, - спит глубоко протянувшись, будто ушиблен, и наставники, пасущие израиля, не только не пробуждают, но еще поглаживают, глаголяще: спи, не бойся, место хорошее, чего опасаться?»
Дорогой жизни Сковороды стало его удивительное учительство. Он стал учителем народным, самым доступным и чистым, в глубоком смысле этого слова. Сковорода проповедует на ярмарках, в селах, играет на флейте, поет в полях и на озерах. Он становится дорогим гостем всех, любящих свободу и правду. Помногу бывает в украинских и русских монастырях.

Надо сказать, что ничто Сковорода не критиковал так сильно, как церковь: за формализм в обрядах, излишние богатства, торговлю, политизированность и коррумпированность. Но критика эта была обоснованной. Это подтверждает тот факт, что у Сковороды было много друзей и покровителей среди церковных иерархов, в том числе архимандритов и епископов.

У духовенства вызывало уважение его воцерковленность, сочетающаяся с грамотностью. Так, настоятель Троице-Сергиевой лавры предлагал ему место главного библиотекаря, лишь бы удержать такого человека.

А монахи Киево-Печерской лавры, где так часто любил бывать Сковорода, неоднократно уговаривали его принять постриг и остаться с ними. Но Сковороду было не удержать и он продолжал свои странствия. Не принимая иночества, Сковорода проявлял все лучшие его качества: совершенная нищета и бездомность, сопряженные с нравственной чистотой, постничество (он совсем не ел мяса), совершенная любовь к людям, жажда чистоты церковной, ревность по Богу, жизнь во Христе, - вот образ этого философа.

Любовь к Богу – основа существования Сковороды и всего его философского миросозерцания. Изучая и постигая Библию, живя по ней, мы приходим таким образом к Богу.

Осуществить это соединение возможно не только после смерти, но и при жизни, только так можно обрести счастье. "Это счастье, или «мир душевный», есть Царство Божие". Не нужно ехать за счастьем куда-то, - счастье близко всем, оно - в каждом человеке. Оно заключается в том, чтобы человек познал себя, свою безмерную сущность, свой образ Божий.
Сковорода учил не только философии, но и молитве. Учил, что молиться необходимо тайно, пребывая наедине с Господом. В полнощное время он подолгу блаженно молился, переживая в себе рождение нового, Христова человека.
Опытом духовной жизни он достиг большой остроты чувства жизни мира и человеческой жизни. Сковорода угадывает людей, он чувствует надвигающиеся бедствия, предсказывает эпидемию в Киеве. Его хорошо знали и любили, как в России, так и на Украине. Все считали за честь принять его у себя и подольше задержать. Но он путешествует с места на место.

Высокий, худой и величавый, с одной сумкой через плечо, с Библией и свирелью он странствует по деревням и поместьям. Свои трактаты он пишет, останавливаясь в лесных урочищах, на пасеках, всегда в уединении и молитве. Его беседы, изречения и «крылатые» слова записывались, переписывались, распространялись. Его стихи, сказания, басни шли в народ, распевались кобзарями. Учителем всего народа он был в полном значении этого слова, - так из среды его поклонников образовалась группа, во главе с В. Н. Каразиным, будущим основателем Харьковского университета.

Умер Сковорода так же чисто и «человечно», как и жил. В августе 1794 года семидесятидвухлетним стариком он путешествует по Орловской губернии, откуда возвращается на Украину, в родную Слобожанщину, и останавливается в селе Пан-Ивановке у своего друга Коваленского. Чувствуя приближение своей кончины, он говорит о ней; у местного священника он исповедуется.
Самый день его смерти описан И. И. Срезневским. «За обедом Сковорода был необычайно весел и разговорчив, рассказывал про прошлое, про свои путешествия, про трудные моменты жизни. После обеда все встали, очарованные его красноречием. Сковорода незаметно вышел из дома. Долго ходил по неровным дорогам. Минул день; под вечер Коваленский пошел искать Сковороду и нашел его под большою липою. Солнце заходило, последний луч пробивался между листьями. Сковорода, с заступом в руке, копал могилу.
Вернулись домой. Сковорода удалился в свою комнату, переменил белье, помолился Богу и, положив под голову Библию и тетради своих творений, лег, сложив накрест руки». Так закончилась земная жизнь Г.С. Сковороды.
Его похоронили на высоком берегу, около рощи, на любимом его месте, где он при восходе солнца играл на своей флейте.

Анастасия Некрасова

 

Читайте также:

cyrillitsa.ru

Сковорода, Григорий Саввич - это... Что такое Сковорода, Григорий Саввич?

Григорий Сковорода
Сковорода Григорій Савич
Дата рождения:

22 ноября (3 декабря) 1722(1722-12-03)

Место рождения:

село Чернухи,
Лубенский полк,
Киевская провинция,
Киевская губерния,
Российская империя ныне Полтавская область, Украина

Дата смерти:

29 октября (9 ноября) 1794(1794-11-09) (71 год)

Место смерти:

село Ивановка,
Золочевский уезд,
Харьковская губерния,
Российская империя; ныне Золочевский район, Харьковская область, Украина

Язык(и) произведений:

русский, латынь, древнегреческий

Школа/традиция:

Киево-Могилянская Академия

Направление:

Религиозная философия

Период:

Новое время. Эпоха Просвещения

Основные интересы:

Богоискание, поиск смысла человеческой жизни, поиски пути к счастью

Значительные идеи:
  • В онтологии: двунатурность мира — мир видимый и невидимый;
  • в теории познания: тройственное измерение познаваемых вещей и самой сферы возможного познания — мир великий или обительный, микрокосм-человек, мир символов — Библия;
  • в этике: идея сродности и сродного труда
Оказавшие влияние:

Пифагор, Платон, Аристотель, неоплатоники, стоики, эпикурейцы, отцы Церкви, представители средневековой мысли

Испытавшие влияние:

Михаил Иванович Ковалинский, Владимир Францевич Эрн

Григо́рий Са́ввич Сковорода́ (дореф. Григорій Саввичъ Сковорода; укр. Григорій Савич Сковорода; 22 ноября (3 декабря) 1722, село Чернухи Киевской губернии (ныне Чернухинский район Полтавской области) — 29 октября (9 ноября) 1794, село Ивановка, Харьковской губернии (ныне Золочевский район Харьковской области)) — русский[1] и украинский[2] странствующий философ, поэт, баснописец и педагог. Снискал славу первого самобытного философа Российской империи.[3] Произведения Григория Саввича Сковороды оказали существенное влияние на развитие русской религиозной философии, в особенности, на Владимира Францевича Эрна.[4] Прадед по материнской линии русского философа Владимира Сергеевича Соловьёва.[5]

Жизнь

Григорий Сковорода родился 3 декабря 1722 года в селе Чернухи Киевской губернии в семье казака Саввы Сковороды и его жены Пелагеи. Сначала учился в Киевской духовной академии, а затем был отправлен в придворную певческую капеллу в Санкт-Петербург, где сблизился с графом Алексеем Григорьевичем Разумовским, также выходцем из казаков.

В 1744 году получил увольнение с должности певчего, в звании придворного уставщика, и перебрался в Киев продолжать обучение в академии. Желая постранствовать по миру, притворился сумасшедшим, вследствие чего был исключён из бурсы. Вскоре в качестве церковника при генерале Фёдоре Вишневском отправился за границу. За три года побывал в Польше, Венгрии (был в Токае) и Австрии. По неподтверждённым данным, Сковорода также побывал в Италии и Германии. Сковорода овладел несколькими иностранными языками, в частности латынью и немецким, а также научился писать по-древнегречески, правда, не достаточно хорошо. Сковорода был сведущ как в древней, так и новоевропейской философии.

В начале 1750-х преподавал поэтику в Переяславской семинарии, был также домашним учителем.[2] Написал для семинарии «Руководство о поэзии»; когда же переяславский епископ потребовал, чтобы Сковорода преподавал предмет по старине, Сковорода не согласился, вследствие чего был уволен. В 1755 году Григорий Сковорода отправился в Москву в Троице-Сергиеву лавру, где сблизился с настоятелем Кириллом Лящевским, у которого остановился. В 1759—1769 годах преподавал в Харьковском Коллегиуме. За неортодоксальные мысли, к тому же истолкованные в превратном смысле, дважды был отстранён от работы, но возвращался. В это время Сковорода сближается с харьковским губернатором Евдокимом Алексеевичем Щербининым. Несмотря на различия во взглядах и принадлежность к разным сословиям, Сковорода и Щербинин сдружились. Однако дружба с губернатором обернулась интригами, в которые Сковороду стали втягивать в Харьковском Коллегиуме. Сковорода всячески от них уклонялся. Будучи отстранён от преподавания в третий раз, уже к преподавательской деятельности не вернулся.

В последующие годы Сковорода по большей части вёл жизнь странствующего философа-богослова, скитаясь по Малороссии, Слободской Украине, Приазовью, а также по Орловской и Курской губерниям, в последней он сблизился с архимандритом Амвросием. Много времени Сковорода проводил в Воронежской губернии, где проживали его близкие друзья, помещики Тевяшовы, у которых Сковорода часто гостил. Диалог «Кольцо» и следом за ним «Алфавит, или букварь мира» Сковорода в 1775 году посвятил Владимиру Степановичу Тевяшову-Младшему. В 1776 году Григорий Саввич заканчивает «Икону Алкивиадскую» и адресует её отцу Владимира Степану Ивановичу Тевяшову. Ему же посвящен и переведенный Сковородою с латинского диалог Цицерона «О старости».

Сковорода часто останавливался в крестьянских избах. Он отказывался от предлагаемых ему должностей и занятий, посвящая своё время поучению людей нравственности — как словом, так и своим образом жизни. Труды философа при жизни не печатались. Впервые произведения Сковороды издал Александр Фёдорович Лабзин в своём Сионском вестнике.

Умер 29 октября (9 ноября) 1794 года в доме Ковалевского в селе Пан-Ивановка Харьковской губернии на пути в Киев.

Есть упоминания о том, что когда Сковорода почувствовал приближение смерти, он помылся, оделся в чистую одежду, лёг и умер, а на его могиле сделали надпись: «Мир ловил меня, но не поймал».

Воззрения

Образцом для своего богословия Сковорода считал александрийскую школу, а также особо почитал Сенеку и Марка Аврелия.

В своей философии Сковорода был близок к пантеизму, поскольку подобно Спинозе отождествлял бога («высочайшее существо») и «всеобщую мати нашу натуру». При этом натура определяется как «римское слово» синоним слов природа или естество, которое во всей своей целокупности также может быть названо миром. При этом мир этот безначален, и символом его может быть назван змей, «в коло свитым, свой хвост своими жь держащим зубами». Причем Змей и Бог есть одно («змій есть, знай же, что он же и бог есть»). Эта природа порождает охоту (ражженіе, склонность и движеніе), а охота — труд.

Весьма терпимо Сковорода относился к язычеству, видя в нем подготовку человеческого рода к принятию христианства («Языческіе кумырницы или капища суть то ж храмы Христова ученія и школы»). По отношению к религии предлагал средний путь между «курганами буйнаго безбожія» и «подлыми болотами рабострастнаго суевЂрія».

Мироздание он видел состоящим из трех миров — макрокосма (вселенная), микрокосма (человек) и некий «симболичный мир», связующей большой и малый миры, идеально их в себе отражающей (например, с помощью священных текстов вроде Библии). Каждый из этих миров состоит из «двух естеств» — видимой (тварной) и невидимой (божественной), материи и формы.

Сковорода уделял значительное внимание не только христианской традиции в философии, но и античному наследию, в частности идеям платонизма и стоицизма. Исследователи находят в его философии черты как мистицизма, так и рационализма. Г. С. Сковороду нередко называют первым философом Российской империи. За свой необычный образ жизни, а также из-за того, что большинство своих философских сочинений Сковорода написал в диалогической форме, он получил также прозвание «русского Сократа»[6][7].

В исследовании наследия Сковороды есть несколько тенденций. В частности, советскими учёными он интерпретировался обычно как просветитель, антиклерикал и демократ. Русская религиозная философия начала XX века рассматривала его как своего начинателя. Между тем, современный исследователь А. В. Малинов приходит к выводу, что у Сковороды вообще не было философской системы или философского учения в строгом смысле слова: «Он мудрец и учитель жизни, в творчестве которого обнаруживается школьный синкретизм философских, богословских, филологических проблем и языков»[8].

А. Ф. Лосев из оригинальных идей Сковороды выделял его учение о сердце, мистический символизм в учении о трех мирах и представление о двух сущностях мира, видимой и невидимой[6].

Память

Несколько исследовательских учреждений и вузов Украины носят имя Г. С. Сковороды:

В с. Сковородиновка действует Национальный литературно-мемориальный музей Г. С. Сковороды. Портрет Григория Сковороды и два выполненных им рисунка помещёны на 500-гривенной купюре.

Философские трактаты и диалоги

В своих работах Сковорода почти никогда никого не цитирует и ни на кого не ссылается. Исключение составляет огромный пласт цитат из Священного Писания.

  • Асхань («Симфоніа, нареченная Книга Асхань о познаніи самого себе») [1]
  • Наркисс («Наркісс. Разглагол о том: узнай себе») [2]
  • Беседа, нареченная двое, о том, что блаженным быть легко [3]
  • Диалог, или разглагол о древнем мире [4]
  • Разговор пяти путников о истинном счастии в жизни (Разговор дружеский о душевном мире) [5]
  • Кольцо. Дружеский разговор о душевном мире [6]
  • Книжечка, называемая Silenus Alcibiadis, сиречь Икона Алкивиадская (Израилский змий) (1776) [7]
  • Книжечка о чтении священн. писания, нареченна Жена Лотова (1780) [8]
  • Потоп змиин (конец 1780-х) [9]
  • Алфавит мира (Разговор, называемый алфавит, или букварь мира; 1775) [10]
  • Брань архистратига Михаила со Сатаною о сем: легко быть благим (1783) [11]
  • Пря бесу со Варсавою [12]
  • Начальная дверь к христианскому добронравию (1769—1780)
  • Икона Алкивиадская
  • Сад божественных песен

Басни

  • «Басни харьковские» (1774) [13]
  • «Благодарный Еродий» [14]
  • «Убогий жаворонок» [15]
  • «Басня Эзопова»

Библиография

Издания трудов Сковороды

Сочинения Григория Саввича Сковороды. Юбилейное издание (1794—1894 год)
Собрания сочинений
  • Сковорода Г. С. Сочинения в стихах и прозе. — СПб., 1861. — (5 трактатов, стихотворения, переписка и др.; изданы И. Лысенковым).
  • Сочинения Григория Саввича Сковороды, собранные и редактированные проф. Д. И. Багалеем. Юбилейное издание (1794—1894). — 7-й том Сборника Харьковского историко-филологического общества. Харьков, 1894. — (Первая научная публикация значительной части текстов философа. Несколько трактатов опущены по цензурным соображениям). [16]
  • Собрание сочинений Г. С. Сковороды. Том I. С биографией Г. С. Сковороды М. И. Ковалинского, с заметками и примечаниями В. Бонч-Бруевича. СПб., 1912. — (Издан только 1-й том предполагавшегося двухтомника).
  • Сковорода Г. С. Сочинения: в 2 тт. — К., 1961.
  • Сковорода Г. С. Сочинения: В 2 тт. — (Сер. Философское наследие). — М.: Мысль, 1973. — (Под ред. В. И. Шинкарука. По сравнению с собранием сочинений 1961 г., добавлены два ранее неизвестных диалога, впервые опубликованных в 1971 г. — Observatorium и Observatorium specula).
  • Сковорода Г. Повне зібрання творів: У 2-х т. — К.: Наукова думка, 1973. — Т. 1. — 532 с.; — Т. 2. — 576 с.
  • Григорій Сковорода: Повна академічна збірка творів. Под ред. проф. Л. В. Ушкалова. — Харьков: Майдан, 2010. — 1400 с. (Это собрание сочинений является основой для онлайнового конкорданса (контекстного словаря) Сковороды: The Online Concordance to the Complete Works of Skovoroda).

О нём

  • Багалей Д. И. Украинский странствующий философ Г. С. Сковорода. — Харьков, 1923.
  • Барабаш Ю. Я. «Знаю человека…» Григорий Сковорода: Поэзия. Философия. Жизнь. — М., 1989.
  • Билыч Т. А. Г. С. Сковорода — выдающийся украинский философ XVIII века. — Киев, 1953.
  • Йосипенко С. Л. Философия Григория Сковороды: проблемы, направления и история исследования. — http://runivers.ru/philosophy/logosphere/366422/.
  • Лощиц Ю. М. Сковорода. — М., 1972. (Серия: ЖЗЛ).
  • Малинов А. В. Философские взгляды Григория Сковороды. — СПб., 1998.
  • Попович М. В. Григорій Сковорода: філософія свободи / М. В. Попович. — К.: Майстерня Білецьких, 2007. — 256 с.
  • Рабжаева М. В., Семенков В. Е. «Сон» Г. С. Сковороды как репрезентация творческой фрустрации // Русская антропологическая школа. Труды. Вып. 5. РГГУ. — М., 2008, с. 349—365
  • Софронова Л. А. Три мира Григория Сковороды. — М.: Индрик, 2002. — 464с.
  • Стеллецкий Н. С. Странствующий украинский философ Григорий Саввич Сковорода. — Киев, 1894.
  • Табачников И. А. Григорий Сковорода. — М.: Мысль, 1972. — 208 с. — (Мыслители прошлого).
  • Тычина П. Г. Сковорода: симфония. — М., 1984.
  • Ушкалов Л. В., Марченко О. В. Нариси з філософії Григорія Сковороди. — Харків: Основа, 1993. — 152с.
  • Ушкалов Л. В. Біблійна герменевтика Григорія Сковороди на тлі українського барокового богомислення // Збірник Харківського історико-філологічного товариства. — 1999. — Т.8. — С.23-44.
  • Чернишов В. В. Релігійні основи світогляду Г. Сковороди [17]
  • Чернишов В. В. Scientia divina: вчення Г. С. Сковороди про вищу науку // Практична філософія. — 2007. — № 2. — С. 167—173.
  • Чернишов В. В. Вчення Г. Сковороди про особистість любомудра-благовісника // Науковий вісник Чернівецького університету. Збірник наукових праць. Випуск 346—347. Філософія. — С. 136—141
  • Чернишов В. В. Г. Сковорода та філософія Просвітництва // Г. С. Сковорода і образи філософії. Збірка наукових статей / Науковий редактор О. М. Кривуля. — Харків: Майдан, 2007. — С. 18—32.
  • Чернышов В. В. Философия жизни Г.Сковороды. (Историко-философский контекст) // Філософія і світ повсякденності. Збірка наукових статей / Науковий редактор О. М. Кривуля. — Харків: Видавництво «АТЛАС», 2008. — С. 230—242.
  • Чернишов В. В. Тема часу в тематичній структурі діалогу Г. С. Сковороди «Разглагол о древнем міре» // Дні науки філософського факультету — 2004: Міжнародна наукова конференція (12—13 квітня 2006 року): Матеріали доповідей та виступів. К.: Видавничо-поліграфічний центр «Київський університет», 2006. — Ч. ІІ. — 145с. — С. 36—38.
  • Чернышов В. В. Понятие «Materia Æterna» у Г. С. Сковороды // Философия и будущее цивилизации: Тезисы докладов и выступлений IV Российского философского конгресса (Москва, 24-28 мая 2005 г.): в 5 т. Т.2. — М.: Современные тетради, 2005. — 776 с. — С. 346—347.
  • Чернышов В. В. Поиски смысла жизни в философии Г.Сковороды // Учення Г.Сковороди про дух, духовність та істину: історія і сучасність // Матеріали ІІ Міжнародної науково-теоретичної конференції: Наукове видання. — Суми: Вид-во СумДУ, 2007. — С. 152—154.
  • Чижевський Д. І. Нариси з історії філософії на Україні // Чижевський Д.І. Філософські твори: у 4-х тт. / Під заг. ред. В.Лісового. — Т. 1. — К.: Смолоскип, 2005. — XXXVIII+402с. — С. 1—162.
  • Чижевський Д. І. Філософія Г. С. Сковороди // Чижевський Д.І. Філософські твори: у 4-х тт. / Під заг. ред. В.Лісового. — Т.1. — К.: Смолоскип, 2005. — XXXVIII+402с. — С. 163—388.
  • Шабловский Е. С. Г. С. Сковорода. — М., 1972.
  • Шевчук Т. Факты и мифы о заграничном периоде жизни Г. Сковороды. — В: 35 години катедра «Обща и сравнителна литературна история» Великотърновски университет. Велико Търново, 2010,
  • Шкуринов П. С. Мировоззрение Г. С. Сковороды. — М., 1962.
  • Эрн В. Ф. Григорий Саввич Сковорода. Жизнь и учение. — М., 1969.

Примечания

Ссылки

biograf.academic.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.