Григорьев олег стихи для детей


Олег Григорьев. Озорные стихи для детей читать онлайн

Содержание:

Бабушка

Старая, слабая бабушка

Оставила дома ключик.

Звонила старая бабушка,

Но не открыл ей внучек.

Старая бабушка ухнула,

В дверь кулаком бахнула,

Дубовая дверь рухнула,

Соседка на кухне ахнула,

Качнулся сосед на стуле,

Свалился с кровати внучек,

Упала с полки кастрюля

И бабушкин маленький ключик.

Букет

Продавец маков

Продавал раков.

Тут подошёл

Любитель маков

И возмутился,

Увидев раков:

- Вы, кажется,

Продавали маки,

А у вас тут

Сплошные раки.

- Ну и что же? -

Сказал продавец. -

Не всё ли равно,

Наконец!

Варёный рак

Красен, как мак,

По-моему, так,

А по-вашему как?

- Да, это так, -

Сказал любитель маков. -

Хоть я и не любитель раков,

Но коль сегодня маков нет,

То дайте раков мне букет.

Ваза

Папа вазу опрокинул :

Кто его накажет?

-Это к счастью, это к счастью, -

Всё семейство скажет.

Ну, а если бы к несчастью

Это сделал я!

- Ты разиня, ты растяпа! -

Скажут про меня.

Велосипед

Велосипед меня понёс.

Понёс куда-то под откос.

Он там остался без колёс,

И дальше я его понёс...

Говорящий ворон

Говорящий ворон на окошко сел

И моё жилище с грyстью оглядел...

Он ещё немного молча посидел...

Не сказал ни слова - дальше полетел...

Гостеприимство

Встаньте с этого дивана,

А не то там будет яма.

Не ходите по ковру —

Вы протрёте в нём дыру.

И не трогайте кровать —

Простынь можете помять.

И не надо шкаф мой трогать —

У вас слишком острый ноготь.

И не надо книги брать —

Их вы можете порвать.

И не стойте на пути…

Ах, не лучше ль вам уйти?

Глобус

- Дети, кто знает, что обозначает

Вот этот шар, посаженный на кол?

- Это чучело Земли.

- Тебе кол.

- Нет, это не чучело,

А такая земляная голова.

- Тебе два.

- Нет, это настоящая Земля,

Но картонная только.

- Тебе тройка.

- Я знаю, синее - это вода,

А коричневое - это земная корка.

- Четвёрка.

- Это модель Земли,

Только уменьшенная в сто раз.

Если посмотреть в микроскоп,

Можно увидеть себя

И весь наш класс.

Это круглая карта,

Внутри пустая,

Её можно пальцем вращать.

- Пять!

Дачник

Дачник взял кошелек и корзину,

В лес пошел покупать малину.

Вернулся домой, не принес ничего!

Ягоды есть, продавцов – никого!

Идёт и сидит

Без мамы купили мы с папой

В магазине пальто.

Мне пальто, а папе шляпу -

Идём домой под зонтом.

Папа идёт, сердит, -

Шляпа ему не идёт.

Я на папе сижу -

Пальто на мне не сидит.

Дождь

Я зонт раскрыл

Перед собой:

Чудесная пора!

Под мышку сунул

Зонт второй.

Лил дождь

Как из ведра.

В небесах

Взрывались тучи.

Третий взял

На всякий случай.

Зонт четвёртый

Сунул в бок,

Чтоб я сбоку

Не промок.

Пятый зонтик

На спине,

Чтоб не дуло

В спину мне.

А дырявый зонт шестой

Я раскрыл над головой.

Дрожащие стихи

В запертом зале

Вздрогнуло что6то,

Будто ударил

Кто6то кого6то.

Дрожащий папа

Дрожащей рукой

Дрожащую маму

Повёл за собой.

Дрожащую дверь

Открыл в тёмный зал,

Там кот дрожащий

На лавке дрожал.

Дрожащие стёкла

В окнах дрожали,

Дрожащие капли

По стёклам бежали.

Сидела на раме

Дрожащая мышь.

Сказал папа маме:

«Ну что ты дрожишь?

Ты просто трусиха.

Здесь нет никого,

Спокойно и тихо.

Дрожать6то чего?»

Так папа сказал…

Но, выйдя из зала,

И папа дрожал,

И мама дрожала.

Если

Если вы на качели сели,

А качели вас не качали,

Если стали кружиться качели,

И вы с качелей упали,

Значит, вы сели не на качели,

Это ясно.

Значит, вы сели на карусели,

Ну и прекрасно.

Завтра

Стали лужи хрустящими,

Мороз всё сильней и сильней.

Прохожие падают чаще

И - по возгласам - всё больней.

А завтра выпадет снег,

И будет зима целый век.

Звёзды и месяц

Звёзды и месяц купались в реке,

Удочку крепко держал я в руке.

Вижу: под воду ушёл поплавок,

Месяц я ловким движеньем подсёк,

Круто взметнулся он синим хребтом,

Звонкую леску отсёк как серпом

И улетел, ослепляя глаза,

Вместе со звёздами в небеса.

Идёт и сидит

Без мамы купили мы с папой

В магазине пальто.

Мне пальто, а папе шляпу -

Идём домой под зонтом.

Папа идёт, сердит, -

Шляпа ему не идёт.

Я на папе сижу -

Пальто на мне не сидит.

Из дома в дом

Из дома в дом трубу несут

Весёлых пять ребят.

Смотри-ка, восемь ног идут,

А две ноги висят.

Йога

Я получил замечание.

Папа пришёл в восторг,

А мама в отчаяние.

"Поведение вашего сына

Внушает тревогу:

Он изучает йогу

И вместо руки подает ногу.

Детям, конечно, полезно

В движениях разнообразие,

Но бегать по потолку -

Это уже безобразие!

Законов физики

Не признаёт он совсем,

В коридоре на люстре качается,

За партой сидит в позе Дзен,

Терпенье моё кончается.

И хоть он учится на отлично,

Поведенье его неэтично.

Даже, можно сказать, разлагающе:

Физрук под его влиянием

Ходит как-то летающе.

А учитель ботаники цветами порос.

Химик на уроке превращается

То в ртуть, то в купорос.

А учитель истории -

То в Цезаря, то во льва,

А то в гладиатора.

Но у нас же школа,

А не подмостки театра.

Вот и я поддался йоге немножко -

Улетаю из класса прямо в окошко,

Хоть в школу вхожу

Через парадные двери...

Прошу принять против йоги

Самые строгие меры!"

Кавалер

Качалась Галя в гамаке

И ела абрикосы.

Почуяв сласть в её кульке,

Слетелись злые осы.

Раздался плач, раздался крик,

Упал в траву кулёк.

И Галя вмиг на землю прыг -

И к даче наутёк.

Серёжа веткой помахал,

И разлетелись осы.

Кулёк поднял, плоды собрал,

Снёс Гале абрикосы.

А мог бы лечь в гамак и съесть...

Да, кавалеры всё же есть.

Какой дождь

Дождик капал, моросил,

Припускал, стучал, косил,

Ливнем лил, стеной стоял,

Барабанил, травы мял.

Дождь слепой и проливной,

Нарастающий, грибной,

Обложной, висячий, скорый,

Сонный, медленный и спорый,

Как камыш, стоймя стоячий,

И холодный и горячий,

А ещё и грозовой,

Радужный, полосовой,

Параллелями и в сетку,

А при ветре даже в клетку.

Вот как много есть дождей

Для растений и людей.

Конфеты

Я нёс домой

Кулёк конфет.

А тут навстречу мне

Сосед.

Снял берет:

- О! Привет!

Что несёшь?

- Кулёк конфет.

- Как конфет?

А компот.

- Компота нет.

- Нет компота,

И не надо…

А они из шоколада?

- Да, они из шоколада.

- Хорошо,

Я очень рад.

Обожаю шоколад.

Дай конфету.

- На конфету.

- А вон ту, в ту, а эту…

Красота! Вкуснота!

А вот эта, а вон та…

Больше нет?

- Больше нет.

- Ну, привет.

- Ну, привет.

Комары

Мой приятель Валерий Петров

Никогда не кусал комаров.

Комары же об этом не знали

И Петрова часто кусали.

Лёд

Чтоб на льду не растянуться,

Лёг Сазонов на живот:

Ведь не может поскользнуться,

Кто не ходит, а ползёт.

Лягушки

Лежал я на кочке, как на вате,

Далеко-далеко от всяких подушек,

От раскладушек, перин и кроватей

И слушал пенье лягушек.

Моряк

Молодой моряк в матроске

Вышел к берегу реки.

Снял матроску по-матросски,

Снял морские башмаки,

По-матросски раздевался,

По-матросски он чихнул,

По-матросски разбежался

И солдатиком нырнул.

Муха

Тонет муха в сладости

В банке на окне,

И нету в этом радости

Ни мухе и ни мне.

Напугал

Я забрался под кровать,

Чтобы брата напугать.

На себя всю пыль собрал.

Очень маму напугал!

Несчастие

У Клокова Коли несчастие в школе:

Портфель он, как мячик, ногою пинал,

Задачник разорван, будильник расколот,

Утерян дневник, апельсин и пенал.

Портфеля не жалко, будильника тоже,

Пенал ещё лучше у бабушки есть,

А вот тугой апельсин толстокожий?..

Да, апельсина сегодня не есть.

Не по плечу

Света мне не по плечу,

Я ходить с ней не хочу.

То есть я ей по плечо,

Эх, досадно до чего!

Говорит она со мной -

Я её не слышу,

А ведь прошлою весной

Я её был выше.

За одно лишь лето

В девяносто дней

Стала в классе Света

Всех длинней.

Танцевать с ней не хочу,

Света плачет, я молчу.

Говорит: "Уж ты прости..." -

"Надо было не расти!

Нашу пару засмеют,

Праздник станет адом -

Шпингалетом назовут

С каланчою рядом..."

Я уж лучше подожду

До другого лета,

Может, тоже подрасту -

Не росла бы Света.

Обошлось

- Всё в порядке?

- Всё в порядке.

- А что в порядке?

- Выдернули

Пальму из кадки.

- И всё обошлось?

- Всё обошлось:

Пальму заставили

Сунуть обратно,

И всю школу мыть

Пришлось.

Определение

Пузырящаяся при дожде вода,

Со всех сторон окружённая сушей,

Где гуляют стада,

Растут города,

Где леса и поля,

Пионерлагеря,

Называется

ЛУЖЕЙ.

Пальто

Я сам себя в пальто одел

И рукавом свой нос задел.

Решил пальто я наказать

И без пальто пошёл гулять.

Пчела

Николай вспугнул пчелу,

Побежал по саду.

Наступил он на метлу,

Врезался в ограду.

Звонко хлопнула метла,

Да с такою силой,

Что уж лучше бы пчела

Колю укусила.

Пирог

- Кто съел пирог?

- Мы не ели.

То есть мы съели,

Но не хотели.

Это всё птицы.

Они прилетели

И, если б не мы,

Они бы всё съели.

С длинным батоном под мышкой

Из булочной шёл мальчишка,

Следом с рыжей бородкой

Пёс семенил короткий.

Мальчик не оборачивался,

И батон укорачивался.

Сом

Вот это сумка!

Не сумка - сума!

С отцом мы на рынок ходили.

На рынке купили живого сома

И в ванну его пустили...

В ванну его пустили,

А потом загрустили.

Вот это сом!

Не сом, а сомище!

Не мыться же с ним вдвоём.

А сколько усатый требует пищи!

Сома мы к Неве несём.

Сома в Неву опустили

И снова с отцом загрустили.

Сосед

Пришёл сосед к Петрову,

Сказал: — Петров, привет. —

Петров сказал: — Здорово.

Садись на табурет. —

Сосед приободрился,

Сказал: — Смотри, Петров,

Как твой башмак раскрылся:

Он съесть меня готов! —

Петров привстал немножко,

Сказал: — Да, это так, —

И выкинул в окошко

Разорванный башмак.

Сосед не удивился,

Сказал: — Смотри, Петров,

Пиджак твой износился

От плеч до рукавов. —

Петров привстал немножко,

Сказал: — Да, это так, —

И выкинул в окошко

Поношенный пиджак.

Сосед не удивился,

Сказал, помяв берет:

— Смотри, как накренился

Твой старый табурет. —

Петров схватил за ножку

То, что назвал сосед,

И выкинул в окошко

Соседа и берет.

Стук

Я взял бумагу и перо,

Нарисовал утюг,

Порвал листок, швырнул в ведро -

В ведре раздался стук.

Табун

Промчался табун жеребят

В двести ног, в пятьдесят хвостов,

А верхом команда ребят

В сто ушей, в пятьдесят носов.

Таракан

Hа скатеpть

Во вpемя обеда

Выполз такой таpакан,

Что если стаканом

Hакpыть таpакана,

Таpакан увезет стакан.

Стакан упадет,

И не станет стакана,

И убежит таpакан,

А после веpнется

И, очень возможно,

Свалит дpугой стакан.

Поэтому я,

Поймав таpакана,

Сунул его в каpман,

А чтоб таpакан

Hе ушел из каpмана,

В каpман опустил стакан.

Тёзки

Сергей и Сергей - тёзки -

Строгали рубанком доски.

Смастерили качели,

Качались четыре недели.

Так они укачались,

Что, когда распрощались,

Сергей пошёл в дом к Сергею,

А Сергей - в дом к Сергею.

Торт

Давно мы с Толиком друзья.

Мы торт несём в носилках.

Настолько друга знаю я,

Что чувствую затылком:

Вот наклонился он лицом

И откусил кусок.

- Не будь, -

Сказал я, -

Наглецом,

Вставай вперёд,

Дружок.

Чудной народ

Из какой-то старой кадки

Вырастают кабачки,

Лезут дыни, как из грядки, -

Желтопузые бочки.

За окном стоят морозы,

На окошке - летний луг.

Снег идёт, алеют розы,

Зеленеет в банках лук.

Златокожие лимоны

На большом живом кусте,

В окнах серые вороны -

На ветвях, как на шесте.

Помидоры ярко-красные,

Свёкла, синий баклажан...

А морозища ужасные,

Прячу руки я в карман.

Каплют с крыши леденцы

По весне в апреле.

На опорах огурцы

Плотные созрели.

Их взрастил овощевод,

Обитатель здешний, -

Уж такой чудной народ,

Несколько поспешный.

Яма

- Яму копал?

- Копал.

- В яму упал?

- Упал.

- В яме сидишь?

- Сижу.

- Лестницу ждёшь?

- Жду.

- Яма сыра?

- Сыра.

- Как голова?

- Цела.

- Значит, живой?

- Живой.

- Ну, я пошёл домой.

www.tikitoki.ru

Григорьев Олег 1

ОЛЕГ ЕВГЕНЬЕВИЧ ГРИГОРЬЕВ

Даты жизни: 6 декабря 1943 - 30 апреля 1992
Место рождения: город Москва, Россия
Русский поэт и художник

      Олег Григорьев - одна из самых трагических фигур в нашей детской литературе. Как же так - автор таких смешных стихов, и трагическая? Однако, так бывает.

     Родился он в годы войны в Вологодской области. Мама его была аптекарем. После войны они переехали в Ленинград, где Григорьев поступил в школу при Академии художеств, но был отчислен. Живопись и графику он не оставил, дружил с художниками, среди которых были такие впоследствии знаменитости, как М.Шемякин и "митьки". Первые его стихи пришли к народу через устное творчество - напечатать их тогда было совершенно невозможно, потому что в них тотчас же увидели бы "клевету на существующий строй". Тогда, в 70-80-е годы, в основном, глухие и слепые по отношению к настоящему искусству чиновники, пресекали попытки "идти не в ногу", а любой эксперимент считали вражескими выходками.
    В 1971 году появилась книга Григорьева "Чудаки", а сам поэт оказался в ссылке в Вологодской области. В 1980-м сборник "Витамин роста" был раскритикован. Одна чиновная дама кричала: "В то время, когда мы все готовимся к Куликовской битве, появляется такое!!!". (Как раз тогда отмечался юбилей Куликовской битвы). Гнев высокого начальства вызвало, например, стихотворение "Былина".

Сидит Славочка на заборике,
А под ним на скамеечке Боренька.
Боренька взял тетрадочку,
Написал: "Дурачок ты, Славочка".
Вынул Славочка карандашище.
Написал в тетрадь: "Ты дурачище".
Борища взял тетрадищу
Да как треснет по лбищу Славищу.
Славища взял скамеищу
Да как треснет Борищу в шеищу.
Плачет Славочка под забориком.
Под скамеечкой плачет Боренька.

    Глубоко воспитательное стихотворение о том, как из-за глупости начинается вражда, и чем это кончается.
   Совершенно не вписывался Григорьев со своим грубоватым юмором, шутовством, иронией в ту систему воспитания, ограниченную "установленными рамками". Да еще стихи его были опубликованы в эмигрантских изданиях... На долгие годы остался Григорьев без публикаций.
    Жизнь складывалась тяжело и в остальном: безденежье, болезни, бытовые проблемы... Олег Григорьев рано ушел из жизни, успев увидеть ещё толь-ко одну изданную книгу - "Говорящий ворон".
  Теперь его стихи печатаются. В нынешних сборниках другой Григорьев: более благообразный, как бы причесанный. Стихи его, через призму нынешнего времени, выдающиеся, но уже не шокирующие, без переборов по части "черного юмора", добрые, вызывающие улыбку.

Мой приятель Валерий Петров
Никогда не кусал комаров.
Комары же об этом не знали
И Петрова часто кусали.

     Дети в стихах Григорьева непосредственные и наивные:

Я забрался под кровать,
Чтобы брата напугать.
На себя всю пыль собрал.
Очень маму напугал!

    Дружба, сквозная тема его творчества, показана с разных сторон. Бывает и так:

Мы летом у бабушки жили,
Соседом был Коля у нас.
Мы с Колей так крепко дружили,
Что даже подрались пять раз.

   И в рассказах Григорьева анекдоты из детской жизни содержат насмешку, над ложным трудолюбием, например:

     "Два брата лежат на диване.
     - Мы сегодня в квартире порядок наведем, - говорит один.
    - Да-да, - говорит второй, - порядок. Возьмем метлу и тряпку, пол вымоем и на полке приберем. Мама придет с работы и увидит порядок. Интересно, что скажет мама?
      - Она скажет: "Молодцы, порядок навели!"
      - Нет, она скажет "Вот молодцы, навели порядок!"
      - Нет, она скажет: "Порядок навели, вот молодцы!"
       Пришла мама с работы:
       - А ну-ка, марш на двор, безобразники! Опять развели беспорядок!"

    Замечательное по интонации стихотворение "Гостеприимство" дает нам повод задуматься, ребенок или взрослый - его герой:

Встаньте с этого дивана,
А не то там будет яма.
Не ходите по ковру -
Вы протрете в нем дыру.
И не трогайте кровать-
Простынь можете помять.
И не надо шкаф мой трогать -
У вас слишком острый ноготь.
И не надо книги брать -
Их вы можете порвать.
И не стойте на пути...
Ах, не лучше ль вам уйти ?

   Довольно редко у поэта бывает легкое, беспечное настроение, ощущение счастья от неожиданностей, которые порой дарит жизнь:

Молодой моряк в матроске
Вышел к берегу реки.
Снял матроску по-матросски,
Снял морские башмаки,
По-матросски раздевался,
По-матроски он чихнул,
По-матросски разбежался
И солдатиком нырнул.

     Более типичны для Григорьева такие стихи:

Прохоров Сазон
Воробьев кормил:
Бросил им батон -
Десять штук убил.

     Они считались опасными. Наверное опасность эта и остаётся. Она в бесстрашном разоблачении зла.

  Корф, О.Б. Детям о писателях. ХХ век. От А до Я /О.Б. Корф.- М.: Стрелец, 2006.- С.22-23., ил.

 

ЛУЧШИЕ КНИГИ ОЛЕГА ГРИГОРЬЕВА

    Часто откровенные детские наблюдения и впечатления забываются, и во взрослом человеке погибает ребенок. У Олега Григорьева эти впечатления превратились в стихи, в которых, словно в зеркале, отразилась целая эпоха в истории России. Те россияне, кому за 30, без труда узнают в стихах Олега Григорьева свое детство. «Взрослая» обращенность детской поэзии Григорьева сделала его широко популярным прежде всего в родительской среде, а парадоксальность поэтического мышления – в детской.
     Стихи Олега Григорьева действительно трудно разделить на детские и взрослые, но все они написаны со свойственной детям пристальностью к приметам и мелочам жизни, которые еще не делятся на добрые и дурные, на черное и белое.

ГРИГОРЬЕВ, О.Е. БАБУШКА /О.Е. Григорьев. - М.: АСТ; Малыш, 2009.- 12 с.: ил. - (Планета детства).

    Детям мы отдаем все самое лучшее - любовь, внимание, заботу. И, конечно же, дарим им самые лучшие детские книжки. В этой книге - стихи Олега Григорьева для малышей.

ГРИГОРЬЕВ, О.Е. БЕЖАЛИ И ПАДАЛИ /О.Е. Григорьев. - М.: Рипол Классик, 2015.- 120 с.

     В книге собраны стихотворения Олега Григорьева.

ГРИГОРЬЕВ, О.Е. ГОВОРЯЩИЙ ВОРОН /О.Е. Григорьев. - М.: Дет. лит., 1989.- 64 с.: ил.

   Третья книга стихов ленинградского поэта. Стихи смешные, удивительные, показывают предметы и жизненные случаи с неожиданной стороны, делают окружающий нас мир непривычным и легко узнаваемым, понятным и привлекательным. Стихи не только развлекают, но и неназойливо поучают ребят.

ГРИГОРЬЕВ, О.Е. ОЗОРНЫЕ СТИХИ /О.Е. Григорьев. - М.: Рипол Классик, 2010.- 96 с.: ил.

В сборник вошли самые популярные стихотворения поэта. Однажды во время встречи с ребятами кто-то из них спросил его: «А сколько росту вы весите?» Он, не задумываясь, ответил: «Метр семьдесят килограмм». Открыв книгу с иллюстрациями Николая Воронцова, вы словно начнете играть в веселую и остроумную игру.

ГРИГОРЬЕВ, О.Е. ПТИЦА В КЛЕТКЕ / О.Е. Григорьев. - М.: Издательство Ивана Лимбаха, 2015.- 272 с.

    Наиболее полное издание литературного наследия поэта Олега Григорьева, в которое включены его стихи для детей, лирика, поэма, а также прозаические произведения. Творчество Григорьева охватывает примерно тридцать пять лет - с конца 1950-х до начала 1990-х годов. В книге представлено около семисот текстов, однако за ее пределами осталось еще немало его произведений, которые необходимо собрать и сделать достоянием широкого круга читателей.

ГРИГОРЬЕВ, О.Е. САЗОН И БАТОН /О.Е. Григорьев. - М.: Белый город, 1997.- 48 с.: ил.

   Эта книга - сборник стихов Олега Григорьева. Кто не читал, тот очень много потерял. Смешные стихи написаны в духе юмористического журнала для детей и взрослых. Потрясающее остроумие. О соседях, друзьях и родственниках, о батоне, пироге и осах шутит Григорьев. Из простой ежедневной картинки можно сделать правильный логический вывод. Не поспоришь. И ведь смешно.

 ГРИГОРЬЕВ, О.Е. СТИХИ ДЛЯ ДЕТЕЙ /О.Е. Григорьев. - М.: Самокат, 2010.- 80 с.: ил.

   Ирина Затуловская, проиллюстрировавшая сборник, решила сделать его сине-красным, как двусторонний карандаш.

ГРИГОРЬЕВ, О.Е. ХУЛИГАНСКИЕ СТИХИ /О.Е. Григорьев. - М.: Амфора, 2005.- 96 с.: ил.

    В книгу вошли самые известные детские стихотворения петербургского поэта Олега Григорьев. При жизни он успел издать всего несколько книг для детей, но завоевал любовь многих и многих читателей. Стихи, которые отличаются особым юмором и парадоксальностью мышления, необычайно популярны и среди детей, и среди родителей.

ГРИГОРЬЕВ, О.Е. ЧЕХАРДА / О.Е. Григорьев. - СПб.: Лениздат, Команда А., 2013.- 48 с.: ил.

   В этой книге собраны избранные стихи для детей, невероятно смешные и остроумные, яркие и запоминающиеся, парадоксальные и абсурдные, они не оставят равнодушными маленьких читателей и их родителей! В каждом кроются загадки и происходят таинственные превращения. Стихи Олега Григорьева - автора, который сам никогда не хотел взрослеть, - по-настоящему живые: они прыгают, скачут, летают и кувыркаются. А иллюстрации Александра Флоренского точно и деликатно продолжают эту игру с читателем. Получается смешно, весело и очень интересно.

ГРИГОРЬЕВ, О.Е. ЧУДАКИ И ДРУГИЕ /О.Е. Григорьев. - М.: Дет. лит., 2006.- 128 с.: ил.

    В книге собраны лучшие веселые стишки для детей питерского писателя.

ГРИГОРЬЕВ, О.Е. ЧУДНОЙ НАРОД /О.Е. Григорьев. - М.: АСТ; Малыш, 2009.- 128 с.: ил. - (Любимое чтение).

   В сборник вошли стихи талантливого детского поэта, у которого был оригинальный, своеобычный взгляд на обыкновенные вещи.

ГРИГОРЬЕВ, О.Е. ШЛИ ВПЕРЕД - ПРИШЛИ НАЗАД /О.Е. Григорьев. - М.: Азбука-классика, 2010.- 224 с.

   …Шестидесятые - восьмидесятые годы прошлого века, на которые пришлась творческая жизнь Григорьева, выпестовали в нашем обществе резкий, отчетливый тип внутреннего эмигранта, в душе своей чуждого всего официального, презирающего строй и власть, но не идущего на прямую конфронтацию с ними, а предпочитающего занять свою, по возможности, отдаленную и отделенную от них нишу. Культура улиц и кухонь, культура тайного протеста, ерничанья, насмешки, анекдота стала фактически культурой народа, его живым фольклором. (Михаил Яснов).
      В настоящий сборник вошли избранные стихотворения Олега Григорьева.

ГРИГОРЬЕВ, О.Е. ЩЕКОТНЫЕ СТИХИ /О.Е. Григорьев. - М.: Азбука-Аттикус, 2011.- 80 с.: ил.

    Кто такой Олег Григорьев? Поэт. Художник. Яркий представитель ленинградского андеграунда. Непосредственный, искренний и ранимый Человек. А еще - автор этой книжки. Кто такой Николай Воронцов? Карикатурист-надомник. Призер и лауреат. Любитель плюшек. А еще - самый веселый художник на свете и автор иллюстраций к этой книжке. Что получится, если к стихам Олега Григорьева добавить иллюстрации дяди Коли Воронцова? Получится замечательная книжка, полная веселой непосредственности, игры и озорства. Раскройте ее на любой странице и убедитесь, что удержаться от смеха просто невозможно. Потому что это - очень щекотные стихи!

 

См. также: Григорьев Олег

 

kids.azovlib.ru

Олег Григорьев. ВРЕМЯ ДЛЯ ПРОСТОКВАШИ

 

Олег Григорьев


Время для простокваши

 

Идёт и сидит
Без мамы купили мы с папой
В магазине пальто.
Мне пальто, а папе шляпу -
Идём домой под зонтом.
Папа идёт, сердит, -
Шляпа ему не идёт.
Я на папе сижу -
Пальто на мне не сидит.

 

* * *
Папа ёлку украшает,
Мама папе помогает.
Я стараюсь не мешать,
Помогаю помогать.

 

Тёзки
Сергей и Сергей - тёзки -
Строгали рубанком доски.
Смастерили качели,
Качались четыре недели.
Так они укачались,
Что, когда распрощались,
Сергей пошёл в дом к Сергею,
А Сергей - в дом к Сергею.

 

Если
Если вы на качели сели,
А качели вас не качали,
Если стали кружиться качели,
И вы с качелей упали,
Значит, вы сели не на качели,
Это ясно.
Значит, вы сели на карусели,
Ну и прекрасно.

 

Не по плечу
Света мне не по плечу,
Я ходить с ней не хочу.
То есть я ей по плечо,
Эх, досадно до чего!
Говорит она со мной -
Я её не слышу,
А ведь прошлою весной
Я её был выше.
За одно лишь лето
В девяносто дней
Стала в классе Света
Всех длинней.
Танцевать с ней не хочу,
Света плачет, я молчу.
Говорит: "Уж ты прости..." -
"Надо было не расти!
Нашу пару засмеют,
Праздник станет адом -
Шпингалетом назовут
С каланчою рядом..."
Я уж лучше подожду
До другого лета,
Может, тоже подрасту -
Не росла бы Света.

 

Кавалер
Качалась Галя в гамаке
И ела абрикосы.
Почуяв сласть в её кульке,
Слетелись злые осы.
Раздался плач, раздался крик,
Упал в траву кулёк.
И Галя вмиг на землю прыг -
И к даче наутёк.
Серёжа веткой помахал,
И разлетелись осы.
Кулёк поднял, плоды собрал,
Снёс Гале абрикосы.
А мог бы лечь в гамак и съесть...
Да, кавалеры всё же есть.

 

Чудной народ
Из какой-то старой кадки
Вырастают кабачки,
Лезут дыни, как из грядки, -
Желтопузые бочки.
За окном стоят морозы,
На окошке - летний луг.
Снег идёт, алеют розы,
Зеленеет в банках лук.
Златокожие лимоны
На большом живом кусте,
В окнах серые вороны -
На ветвях, как на шесте.
Помидоры ярко-красные,
Свёкла, синий баклажан...
А морозища ужасные,
Прячу руки я в карман.
Каплют с крыши леденцы
По весне в апреле.
На опорах огурцы
Плотные созрели.
Их взрастил овощевод,
Обитатель здешний, -
Уж такой чудной народ,
Несколько поспешный.

 

Букет
Продавец маков
Продавал раков.
Тут подошёл
Любитель маков
И возмутился,
Увидев раков:
- Вы, кажется,
Продавали маки,
А у вас тут
Сплошные раки.
- Ну и что же? -
Сказал продавец. -
Не всё ли равно,
Наконец!
Варёный рак
Красен, как мак,
По-моему, так,
А по-вашему как?
- Да, это так, -
Сказал любитель маков. -
Хоть я и не любитель раков,
Но коль сегодня маков нет,
То дайте раков мне букет.

 

Дождь
Я зонт раскрыл
Перед собой:
Чудесная пора!
Под мышку сунул
Зонт второй.
Лил дождь
Как из ведра.
В небесах
Взрывались тучи.
Третий взял
На всякий случай.
Зонт четвёртый
Сунул в бок,
Чтоб я сбоку
Не промок.
Пятый зонтик
На спине,
Чтоб не дуло
В спину мне.
А дырявый зонт шестой
Я раскрыл над головой.

 

Муха
Тонет муха в сладости
В банке на окне,
И нету в этом радости
Ни мухе и ни мне.

 

Пирог
- Кто съел пирог?
- Мы не ели.
То есть мы съели,
Но не хотели.
Это всё птицы.
Они прилетели
И, если б не мы,
Они бы всё съели.

 

Торт
Давно мы с Толиком друзья.
Мы торт несём в носилках.
Настолько друга знаю я,
Что чувствую затылком:
Вот наклонился он лицом
И откусил кусок.
- Не будь, -
Сказал я, -
Наглецом,
Вставай вперёд,
Дружок.

 

Определение
Пузырящаяся при дожде вода,
Со всех сторон окружённая сушей,
Где гуляют стада,
Растут города,
Где леса и поля,
Пионерлагеря,
Называется
ЛУЖЕЙ.

 

Яма
- Яму копал?
- Копал.
- В яму упал?
- Упал.
- В яме сидишь?
- Сижу.
- Лестницу ждёшь?
- Жду.
- Яма сыра?
- Сыра.
- Как голова?
- Цела.
- Значит, живой?
- Живой.
- Ну, я пошёл домой.

 

* * *
Копали яму глубоченную,
Получили гору высоченную.

 

Говорящий ворон
Говорящий ворон на окошко сел
И моё жилище с грустью оглядел.
Он меня не очень оторвал от дел -
Не сказал ни слова, дальше полетел.

 

Лёд
Чтоб на льду не растянуться,
Лёг Сазонов на живот:
Ведь не может поскользнуться,
Кто не ходит, а ползёт.

 

Завтра
Стали лужи хрустящими,
Мороз всё сильней и сильней.
Прохожие падают чаще
И - по возгласам - всё больней.
А завтра выпадет снег,
И будет зима целый век.

 

* * *
Пахнет утром, снег хрустит,
От дыханья пар летит.
Снег хрустит, как огурец,
Пар летит, как ряд колец.

 

Два старика
Два старика шли по городу,
Поздоровались
Друг с другом за бороду.
Бабушка
Старая, слабая бабушка
Оставила дома ключик.
Звонила старая бабушка,
Но не открыл ей внучек.
Старая бабушка ухнула,
В дверь кулаком бахнула,
Дубовая дверь рухнула,
Соседка на кухне ахнула,
Качнулся сосед на стуле,
Свалился с кровати внучек,
Упала с полки кастрюля
И бабушкин маленький ключик.

 

Сом
Вот это сумка!
Не сумка - сума!
С отцом мы на рынок ходили.
На рынке купили живого сома
И в ванну его пустили...
В ванну его пустили,
А потом загрустили.
Вот это сом!
Не сом, а сомище!
Не мыться же с ним вдвоём.
А сколько усатый требует пищи!
Сома мы к Неве несём.
Сома в Неву опустили
И снова с отцом загрустили.

 

Велосипед
Велосипед меня понёс.
Понёс куда-то под откос.
Он там остался без колёс,
И дальше я его понёс...

 

Глобус
- Дети, кто знает, что обозначает
Вот этот шар, посаженный на кол?
- Это чучело Земли.
- Тебе кол.
- Нет, это не чучело,
А такая земляная голова.
- Тебе два.
- Нет, это настоящая Земля,
Но картонная только.
- Тебе тройка.
- Я знаю, синее - это вода,
А коричневое - это земная корка.
- Четвёрка.
- Это модель Земли,
Только уменьшенная в сто раз.
Если посмотреть в микроскоп,
Можно увидеть себя
И весь наш класс.
Это круглая карта,
Внутри пустая,
Её можно пальцем вращать.
- Пять!

 

Йога
Я получил замечание.
Папа пришёл в восторг,
А мама в отчаяние.
"Поведение вашего сына
Внушает тревогу:
Он изучает йогу
И вместо руки подает ногу.
Детям, конечно, полезно
В движениях разнообразие,
Но бегать по потолку -
Это уже безобразие!
Законов физики
Не признаёт он совсем,
В коридоре на люстре качается,
За партой сидит в позе Дзен,
Терпенье моё кончается.
И хоть он учится на отлично,
Поведенье его неэтично.
Даже, можно сказать, разлагающе:
Физрук под его влиянием
Ходит как-то летающе.
А учитель ботаники цветами порос.
Химик на уроке превращается
То в ртуть, то в купорос.
А учитель истории -
То в Цезаря, то во льва,
А то в гладиатора.
Но у нас же школа,
А не подмостки театра.
Вот и я поддался йоге немножко -
Улетаю из класса прямо в окошко,
Хоть в школу вхожу
Через парадные двери...
Прошу принять против йоги
Самые строгие меры!"

 

* * *
Я взял бумагу и перо,
Нарисовал утюг.
Порвал листок, швырнул в ведро -
В ведре раздался стук.

 

* * *
В коробке для шахмат послышался крик,
Открыл я скорее крышку -
Фигурки для умной и сложной игры,
А бесятся, словно мальчишки.

 

Несчастие
У Клокова Коли несчастие в школе:
Портфель он, как мячик, ногою пинал,
Задачник разорван, будильник расколот,
Утерян дневник, апельсин и пенал.
Портфеля не жалко, будильника тоже,
Пенал ещё лучше у бабушки есть,
А вот тугой апельсин толстокожий?..
Да, апельсина сегодня не есть.

 

Обошлось
- Всё в порядке?
- Всё в порядке.
- А что в порядке?
- Выдернули
Пальму из кадки.
- И всё обошлось?
- Всё обошлось:
Пальму заставили
Сунуть обратно,
И всю школу мыть
Пришлось.

 

Шам и ше
- Где вы были?
- Мы по крышам ходили.
- По шам или ше?
- Что - по шам или ше?
- По крышам или по крыше?
- По шам.
- Что - по шам?
- По крышам.

 

* * *
В жаркой бане вы, мы, ты -
Все до скрипа вымыты.
И ложимся мы, ты, я
По постелям мытыя.

 

* * *
Сидоров хотел выпить молоко.
Перевернул бутылку
Над кружкой оловянной,
Но в кружку молоко не текло,
А крепко стояло там,
Как брус деревянный.
- В чём дело? -
Спросил Сидоров в окно
У метущей двор тёти Глаши.
- Видно, для молока время
Истекло
И настало время
Для простокваши.

 

Рисунки Ирины Затуловской

www.epampa.narod.ru

Олег Григорьев. Часть 1. - моя страничка — LiveJournal

"Я спросил электрика Петрова:
— Для чего ты намотал на шею провод?
Ничего Петров не отвечает,
Только тихо ботами качает".
Олег Григорьев. 1961 год.


Олег Григорьев
(6.12.1943 — 30.04.1992)
Многие, услышав, что у "садистких" стишков есть автор, удивляются. Как автор? Разве это не народное?
Олегу Григорьеву удалось одним четверостишием дать начало целому жанру, ставшему действительно народным. Настолько народным, что большинство людей, знающих наизусть десяток-другой стишков про "маленького мальчика", и не подозревает об авторстве поэта. Григорьев попал в самую точку – сквозь нагромождения правильной, выверенной, официально рекомендованной детской литературы с показательными образчиками советского детства пророс бунтарский, хулиганский, свободный образ. Слишком сильные цензурные рамки, душащие любое проявление таланта, вызвали противодействие – появился "маленький мальчик", разбивающий приторные вирши номенклатурных поэтов.
Генрих Сапгир:
"А его прекрасные стихи для детей у советских детских поэтов вроде Михалкова вызывали в свое время настоящую ярость".
Еще бы! Григорьев смело говорил то, о чем боялись думать читатели заслуженных советских поэтов. Может быть, потому стихи Григорьева настолько свободны, что ему, как это ни горько, неоткуда было падать, в отличие от его печатающихся, принятых, благополучных коллег.
Разве это детские стихи? Разве это не политическая сатира? Разве они не актуальны сейчас, в то время, когда на всех углах показная сусальная Благотворительность, и официально зарегистрированное Добро?

Прохоров Сазон Воробьев кормил.
Бросил им батон -
Десять штук убил.
***
Яму копал?
- Копал.
- В яму упал?
- Упал.
- В яме сидишь?
- Сижу.
- Лестницу ждешь?
- Жду.
- Яма сыра?
- Сыра.
- Как голова?
- Цела.
- Значит живой?
- Живой.
- Ну, я пошел домой!

Настоящая литература не ориентирована на свое время. Она вне времени. Суть понятна и потомкам так же, как современникам.
Олега Григорьева часто называют наследником обэриутов. Некоторые исследователи склонны находить в его произведениях подражания Хармсу (подробно об этом - http://xarms.lipetsk.ru/texts/kalas1.html):

Сидит Славочка на заборике,
А под ним на скамеечке Боpенька.
Боренька взял тетрадочку,
Написал: "Дурачок ты, Славочкa".
Вынул Славочка карандашище,
Написал в тетрадь: "Ты дурачище".
Борище взял тетрадищу
Да как треснет по лбищу Славищу.
Славище взял скамеищу
Да как треснет Борищу в шеищу.
Плачет Славочка под забориком.
Под скамеечкой плачет Боренька.

Думаю, схожесть обстоятельств повлияла на некоторую схожесть жанров: угрожающее положение обэриутов в 30-х годах, и диссидентство Григорьева объединяли их по сути лучше литературных приемов. Возможно, то, что для Хармса – литература, для Григорьева – образ мышления.

В 60-е годы 20 века, когда в детской литературе все жанры заполонили бездарные "заслуженные" писаки, создававшие толстые, вымученные книги без единой мысли, появляются коротенькие стихи, где всего в двух строках, наполненных ярчайшими образами, содержится целая философия:

Я волновался от страха,
Как на веревке рубаха.

* * *
Пойду домой, пожалуюсь маме,
Что луна зажата двумя домами.
***

Ревел человек в коляске.
Видно, хотел он ласки.

Опять же – к каким читателями обращается автор? К детям? К взрослым? К взрослым, которые помнят себя детьми? К детям, которые взрослеют?
Звёзды и месяц

Звёзды и месяц купались в реке,
Удочку крепко держал я в руке.
Вижу: под воду ушёл поплавок,
Месяц я ловким движеньем подсёк,
Круто взметнулся он синим хребтом,
Звонкую леску отсёк как серпом
И улетел, ослепляя глаза,
Вместе со звёздами в небеса.

Лягушки

Лежал я на кочке, как на вате,
Далеко-далеко от всяких подушек,
От раскладушек, перин и кроватей
И слушал пенье лягушек.

И просто – добрейшие стихи для детей, без официальной морали, с неподдельной улыбкой:

Аким
Вдоль реки бежал Аким.
Был Аким совсем сухим.
Побежал он поперёк -
Весь до ниточки промок.

Ваза
Папа вазу опрокинул :
Кто его накажет?
-Это к счастью, это к счастью, -
Всё семейство скажет.

Ну, а если бы к несчастью
Это сделал я!
- Ты разиня, ты растяпа! -
Скажут про меня.

Пальто
Я сам себя в пальто одел
И рукавом свой нос задел.
Решил пальто я наказать
И без пальто пошёл гулять.

Моряк
Молодой моряк в матроске
Вышел к берегу реки.
Снял матроску по-матросски,
Снял морские башмаки,
По-матросски раздевался,
По-матросски он чихнул,
По-матросски разбежался
И солдатиком нырнул.

***

С длинным батоном под мышкой
Из булочной шёл мальчишка,
Следом с рыжей бородкой
Пёс семенил короткий.
Мальчик не оборачивался,
И батон укорачивался.

***
Из дома в дом

Из дома в дом трубу несут
Весёлых пять ребят.
Смотри-ка, восемь ног идут,
А две ноги висят.

Напугал

Я забрался под кровать,
Чтобы брата напугать.
На себя всю пыль собрал.
Очень маму напугал!

Дачник

Дачник взял кошелёк и корзину,
В лес пошёл покупать малину.
Вернулся домой, не принёс ничего!
Ягоды есть, продавцов - никого!

Велосипед

Велосипед меня понёс.
Понёс куда-то под откос.
Он там остался без колёс,
И дальше я его понёс.

Комары

Мой приятель Валерий Петров
Никогда не кусал комаров.
Комары же об этом не знали
И Петрова часто кусали.

Пчела

Николай вспугнул пчелу,
Побежал по саду.
Наступил он на метлу,
Врезался в ограду.
Звонко хлопнула метла,
Да с такою силой,
Что уж лучше бы пчела
Колю укусила.

Табун

Промчался табун жеребят
В двести ног, в пятьдесят хвостов,
А верхом команда ребят
В сто ушей, в пятьдесят носов.

Ветер

Ходил я против ветра носом.
Остался на всю жизнь курносым...

***
Мы летом у бабушки жили,
Соседом был Коля у нас.
Мы с Колей так крепко дружили,
Что даже подрались пять раз.

http://ten2x5.narod.ru/biblio/st_grig.htm

Издания:
Григорьев О. Птица в клетке. Стихи и проза. — СПб.: изд. Ивана Лимбаха, 2007. — 270 с. — ISBN 978-5-89059-116-6.
Григорьев О. Чудаки и другие. Стихи. — СПб.: Детская литература, 2006. — 127 с.
Григорьев О. Хулиганские стихи. — СПб.: Амфора, 2005. — 96 с. — ISBN 5-94278-855-3.
Григорьев О. Птица в клетке. Стихи и проза. — СПб.: изд. Ивана Лимбаха, 1997. — 270 с. — ISBN 5-89059-009-Х
Григорьев О. Чудаки. — СПб.: Mitkilibris, 1994. Авторское повторение первой книги Олега Григорьева 1971 г. с послесловием В. Гусева и Е. Гусевой.
Григорьев О. Вся жизнь: Стихи. СПб.: Искусство-СПб, 1994.
Григорьев О. Стихи. Рисунки. — СПб.: Нотабене, 1993. — 239 с.
Григорьев О. Двустишия, четверостишия и многостишия. — СПб: Камера хранения, 1993 — 124 с.
Митьки и стихи Олега Григорьева: Альбом. — М.: ИМА-пресс, 1991.
Григорьев О. Стихи. Буклет. — М.: Прометей, 1990.
Григорьев О. Говорящий ворон. Стихи. — Л.: Детская литература, 1989. — 64 с.
Григорьев О. Витамин роста. — М.: Детская литература, 1981. — 64 с.
Григорьев О. Чудаки. — Л.: Детская литература, 1971. — 60 с

aksik.livejournal.com

Григорьев, Олег Евгеньевич — Википедия

Оле́г Евге́ньевич Григо́рьев (6 декабря 1943, Вологодская область, РСФСР, СССР — 30 апреля 1992, Санкт-Петербург, Россия) — русский поэт и художник, представитель ленинградского андеграунда. Член ПЕН-клуба.

Родился в эвакуации в Вологодской области. Отец по возвращении с фронта запил, и мать (фармацевт) с двумя детьми переехала в Ленинград. В детстве жил в центре, неподалёку от Дворцовой площади, позже жил на Васильевском острове недалеко от Смоленского кладбища.

С раннего возраста увлекался рисованием. С 1956 по 1961 г. учился в СХШ при Институте живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина, в одном классе с Михаилом Шемякиным, с которым дружил. Окончил СХШ в 1961 году.

Как отмечает Михаил Яснов[1]: «Он должен был стать художником, но, по его собственным словам, „не отстоял себя как живописца“. В начале шестидесятых Григорьева изгнали из художественной школы при Академии художеств. Изгнали за то, что рисовал не то и не так. За то, что был насмешлив и скандален. За то, что имел особый взгляд, улавливающий смешную и трагичную алогичность жизни».

В дальнейшем Григорьев работал сторожем, кочегаром, дворником. В 1961 году сочинил четверостишие «Я спросил электрика Петрова», ставшее известным «детским народным» стихотворением.

В 1971 году выпустил первую книжку детских стихов и рассказов под названием «Чудаки», ставшую популярной; по нескольким произведениям из неё («Гостеприимство», «Апельсин») были сделаны выпуски журнала «Ералаш». Многие его стихи вошли в питерский городской фольклор.

Его стихи отличаются афористичностью, парадоксальностью, элементами абсурда и чёрного юмора, из-за чего его часто ставят в один ряд с Даниилом Хармсом и другими обэриутами. Однако от них Григорьев отличается большей непосредственностью, искренностью и детской ранимостью.

В начале 1970-х был осуждён на два года «за тунеядство», отбывал наказание на принудительных работах — строительстве комбината в Вологодской области. Об этом периоде поэт отозвался в одном из своих стихов:

С бритой головою,
В форме полосатой,
Коммунизм я строю
Ломом и лопатой.

Был досрочно освобождён. В 1975 принимал участие в известной выставке в ДК «Невский»[2].

В 1981 году в Москве вышла вторая его детская книга — «Витамин роста». Стихи из неё вызвали негодование у некоторых представителей официальных литературных кругов, в частности у Сергея Михалкова, и Григорьев не был принят в Союз писателей СССР. В июне того же года в «Комсомольской правде» была напечатана статья «В чём повинны воробьи?» (название отсылает к одному из его стихотворений, «Сазон»), подвергающая Григорьева наряду с двумя другими поэтами резкой критике.

В 1985 году Леонид Десятников написал одноактную классическую оперу для детей, для солистов и фортепиано «Витамин роста» по одноимённой поэме Олега Григорьева. В 1988 году по этой же поэме был снят одноимённый мультфильм (реж. Василий Кафанов)

Следующая книга Григорьева, «Говорящий ворон», вышла уже в перестройку, в 1989 году. В том же году он получил вторую судимость («за дебош и сопротивление милиции») с условным сроком; многие поэты и писатели выступили тогда в его защиту. За полгода до смерти был принят в Союз писателей[1].

Умер 30 апреля 1992 года в Санкт-Петербурге от прободения язвы желудка.

Похоронен в Петербурге, на Волковском кладбище. Уже после его смерти вышло несколько красочно оформленных книг с его произведениями, в том числе в переводе на немецкий и на французский язык.

Дочь Мария, несколько лет прожила в детском доме[3].

  • Григорьев О. Красная тетрадь. — СПб.: Красный матрос, 2012. — 152 с. — ISBN 978-5-438-60082-4.[4]
  • Grigoriev, Oleg. Et alors? 12 petits contes sélectionnés et illustrés par Vitali Konstantinov et traduits par Marion Graf. — Genève: Editions La Joie de lire, 2010. — 32 c. — ISBN 978-2-88908-044-1
  • Григорьев О. Шли вперед — пришли назад. — М.: Азбука-классика, 2010. — 224 с. — ISBN 978-5-9985-0571-3.
  • Григорьев О. Стихи для детей. — М.: Самокат, 2010. — 80 с. — ISBN 978-5-91759-020-2.
  • Григорьев О. Чудной народ. — М.: АСТ, 2009. — 126 с. — ISBN 978-5-17-060131-8.
  • Григорьев О. Винохранитель. — М.: Вита Нова, 2008. — 580 с. — ISBN 978-5-93898-171-3.
  • Grigorjew, Оleg. Zwei Abflussröhren. In: Geschichtenkoffer für Glückskinder. — Köln: Boje, 2007. с. 20-21. — ISBN 978-3-414-82050-1.
  • Григорьев О. Птица в клетке. Стихи и проза. — СПб.: изд. Ивана Лимбаха, 1997, 2005, 2007, 2010, 2011, 2015.- 272 с. — ISBN 978-5-89059-116-6.
  • Григорьев О. Чудаки и другие: Стихи. — СПб.: ДЕТГИЗ, 2006. — 127 с.
  • Григорьев О. Хулиганские стихи. — СПб.: Амфора, 2005. — 96 с. — ISBN 5-94278-855-3.
  • Григорьев О. Стихи для детей. — М.: Самокат, 2005. — 80 с. — ISBN 978-5-902326-38-0.
  • Grigorjew, Оleg. Ich hatte viele Bonbons mit … — Düsseldorf: Grupello Verlag, 1997. — 52 с. — ISBN 3-928234-60-9.
  • Григорьев О. Птица в клетке. Стихи и проза. — СПб.: Изд. Ивана Лимбаха, 1997. — 270 с. — ISBN 5-89059-009-X
  • Григорьев О. Чудаки. — СПб.: Mitkilibris, 1994. Авторское повторение первой книги Олега Григорьева 1971 г. с послесловием В. Гусева и Е. Гусевой.
  • Григорьев О. Вся жизнь: Стихи. СПб.: Искусство-СПб, 1994.
  • Григорьев О. Стихи. Рисунки. — СПб.: Нотабене, 1993. — 239 с.
  • Григорьев О. Двустишия, четверостишия и многостишия. — СПб: Камера хранения, 1993. — 124 с.
  • Митьки и стихи Олега Григорьева: Альбом. — М.: ИМА-пресс, 1991.
  • Григорьев О. Стихи. Буклет. — М.: Прометей, 1990.
  • Григорьев О. Говорящий ворон: Стихи. — Л.: Детская литература, 1989. — 64 с., 150 000 экз.
  • Григорьев О. Витамин роста. — М.: Детская литература, 1980. — 64 с., 150 000 экз.
  • Григорьев О. Чудаки. — Л.: Детская литература, 1971. — 60 с., 100 000 экз.
  • Белоусов А. Ф. Фольклорная судьба «Электрика Петрова» // Studia metrica et poetica: Памяти П. А. Руднева. — СПб., 1999. — С. 305—307.
  • Береговская Э. М. Поэт эпохи безвременья Олег Григорьев (Опыт лингвистического портрета) // Русистика сегодня. — 1996. — № 1. — С. 72-87.
  • Леухина А. В. Олег Григорьев : поэтика примитивизма // Материалы докладов XIV Международной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов» / Отв. ред. И. А. Алешковский, П. Н. Костылев. [Электронный ресурс] — М.: Издательский центр Факультета журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова, 2007.
  • Никитина С. А., Скулачёв А. А. Комическое и трагическое в творчестве у Олега Григорьева и Александра Введенского // «Человек смеющийся» в литературном произведении и современной культуре. — М., 2010.
  • Скулачёв А. А. Образ мира в поэзии Олега Григорьева // Санкт-Петербург, Царское село, Пушкин и культура: Материалы конференции / Отв. ред. В. М. Маркович. — СПб.: КПО «Пушкинский проект», 2008. — С. 80—103.
  • Хворостьянова Е. В. Поэтика Олега Григорьева. — СПб.: Гуманитарная Академия, 2002. — 160 с. — ISBN 5-93762-017-8.
  • Ковалевская О. Т. Ковчег для одного. Олег Григорьев, которого мы не знаем. — СПб.: Русский Остров, 2012. — С. 290. — 3000 экз. — ISBN 978-5-902565-67-3.
Мемориальная доска Олега Григорьева
  • В Санкт-Петербурге, в доме на Пушкинской ул., 10 открыта мемориальная доска.
  • В библиотеке книжной графики (Санкт-Петербург) в декабре 2013 прошла Выставка иллюстраций к стихам Олега Григорьева с 1971 по 2013 год. Художники: Ирина Васильева, Николай Воронцов, Вадим Гусев, Валерий Дмитрюк, Ирина Затуловская, Светозар Остров, Александр Флоренский, Ольга Флоренская, Геннадий Ясинский, Владимир Яшке.
  • В последние годы жизни Олег Григорьев проводил много времени с друзьями на Пушкинской.

Михаил Яснов вспоминает:

«Бедолага, пьяница, головная боль милиции и восторг кликушествующих алкашей, почти бездомный, разбрасывающий свои стихи по своим временным пристанищам, он был человеком светлого ума, образованным, поразительно органичным. В трезвые минуты — обаятельный, умный, иронический собеседник, в пьяные — чудовище, сжигающее свою жизнь и доводящее до исступления окружающих. Эта горючая смесь высот бытия и дна быта пропитала его стихи, сделала их ни на что не похожими, превратила грязные, стыдные, но такие реальные окраины жизни в факт подлинной истории»[5].

  • Группа «Ять» в 1991 году записала альбом «Человечки», все песни которого были написаны на стихи Олега Григорьева.
  • В качестве литературного персонажа появляется в романе с чертовщиной Станислава Шуляка «Квартира номер девять»[6]: «Странно, теперь ни Лермонтов, ни Бродский уже не занимали Ивана Никифоровича, единственным его соперником сделался поэт Олег Григорьев. В чём-то они были похожи. Да, верно, Григорьев, как и Иван Никифорович, писал свои вирши всегда и везде, и пьяный и трезвый (хотя последним бывал нечасто), и злой и весёлый. Но вот же кое в чём он всё-таки превзошёл Шоколадова: у него были книги, а под конец жизни так даже вступил в писательский союз. - Душу, душу надо продавать, — мрачно рассуждал Шоколадов».
  • В апреле 2019 года в Санкт-Петербурге, в Музее Анны Ахматовой открылась выставка «Олег Григорьев. Холодно быть человеком»[7].

Произведения[править | править код]

Другие ссылки[править | править код]

ru.wikipedia.org

Олег Григорьев - Двустишия: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Время устало и встало…
И ничего не стало.

* * *
Я ударился об угол —
Значит, мир не очень кругл.

* * *
Я волновался от страха,
Как на веревке рубаха.

* * *
Пойду домой, пожалуюсь маме,
Что луна зажата двумя домами.

* * *
— Что, если мир раскрутить посильнее?
— Подумай о бабушке, что будет с нею?

* * *
Упал я — вот неудача!
Кругом же смех вместо плача.

* * *
Ревел человек в коляске.
Видно, хотел он ласки.

* * *
Засмотрелся на ивы плакучие,
Оказался в навозной куче я.

* * *
C измятой встали мы постели —
От складок полосы на теле.

* * *
Застал я с ним жену раздету
И объявил ему вендетту.

* * *
С наперстниками разврата
Он торопился куда-то.

* * *
Иду и плачу, не поднимая лица,
И вот я в лужу столкнул слепца.

* * *
Писал я детские книжки,
Забили насмерть мальчишки.

* * *
Из Макарова образца сорок девять
Замочил я девок штук девять.

* * *
Я яблоню очень люблю,
За это яблоню и тереблю.

* * *
Мне врач бока лечил,
Пока лечил — покалечил.

* * *
Сиял стакан в руке Ивана —
К Ивану близилась нирвана.

* * *
В парилке парились двое:
Садист — рыча, мазохист — воя.

* * *
Шел я между пилорам —
Дальше шел я пополам.

* * *
Друг от друга тянули блин,
Блин был кругл, а стал длинн.

* * *
Пес тоскует на цепи —
А попробуй отцепи.

* * *
Локоть ушел в мякоть —
Торт превратился в слякоть.

* * *
В уголке сидит паук —
Восемь ног, а может рук.

* * *
Солнце грело, грело…
И перегорело.

* * *
Залезло носатое на волосатое —
И стало усатое.

* * *
Жил и с этой, и с этой, и с той,
Вот и остался в квартире пустой.

* * *
Мы разошлись и как прежде
Спать я ложусь в одежде.

* * *
Окошко, стол, скамья, костыль,
Селедка, хлеб, стакан, бутыль.

* * *
Смерть прекрасна и так же легка,
Как вылет из куколки мотылька

* * *
Ходил я против ветра носом.
Остался на всю жизнь курносым…

rustih.ru

Алкогений: Олег Григорьев — www.maximonline.ru

Пьем, пытаясь не упасть, мы бутылка за бутылкой. Есть хотим, да не попасть ни во что дрожащей вилкой.

Олег Григорьев был, как говорится, талантлив во всем. Он учился в Академии художеств, свой хит про электрика Петрова сочинил еще в 16 лет, имел превосходный слух и отлично разбирался в классической музыке. Но из академии его отчислили за художества самодеятельного характера: «формализм», насмешливость и скандальность (сочинил издевательскую поэму «Евгений Онегин на целине» и периодически отказывался выполнять задания, которые казались ему бессмысленными).

Умение точно воспроизводить оперные арии никогда особенно не котировалось на рынке труда, а его хулиганские стишки об абсурдной советской действительности могли вызвать профессиональный интерес лишь у органов безопасности, но никак не у издателей. Единственным шансом для него было повторить финт своих прямых литературных предков — обэриутов Хармса, Олейникова и Введенского. Все они сочиняли стихи для детей и пусть зарабатывали хуже, чем писали, но на жизнь хватало.

Однако спрятаться, казалось бы, в тихой и уютной нише детской литературы не получилось. После выхода своей первой книжки «Чудаки» Григорьев, приняв участие в стихийно возникшей потасовке, оказался в суде и был обвинен не только в хулиганстве, но и в тунеядстве.

С помощью этой же статьи десятью годами ранее советская власть «сделала биографию нашему рыжему» — Иосифу Бродскому. Но у Григорьева не нашлось авторитетных защитников, да и международная общественность как-то проморгала очередной случай нарушения прав творческого человека в «империи зла».

Григорьев посчитал, что «внутренняя эмиграция» — единственная возможность существования в СССР. Эмиграция эта подразумевала асоциальное поведение и запойный алкоголизм.

Такую модель поведения в Союзе избрало немалое количество людей. Пьянство в интеллигентных кругах считалось занятием почтенным и оправданным. Были гениальные алкоголики: Высоцкий, Венедикт Ерофеев, — к ним народ относился с нежностью, пониманием и искренней любовью. Но и к их числу Григорьев не принадлежал. Его стихи радостно пересказывали друг другу, не особо задумываясь, как и где живет их автор.

Поэта отправили на два года в ссылку. Там он писал, как утверждают некоторые его знакомые, не только стихи, но и замечательную прозу, которая впоследствии загадочным образом пропала и не найдена до сих пор. Надежда обнаружить ее все еще остается: многие специально крали у Григорьева рукописи, потому что у него была дурная привычка забывать их у случайных собутыльников, которые, вероятно, пускали шедевры на козьи ножки.

Вторая детская книжка Григорьева, по легенде, случайно попала к внуку члена Политбюро. Отдыхавший после тяжелого дня дедушка был потревожен диким хохотом ребенка и поинтересовался его причиной, а услышав четверостишие:

— Ну, как тебе на ветке? —Спросила птица в клетке. — На ветке как и в клетке, Только прутья редки», —

схватился за сердце и телефонную трубку.

Григорьевым занялись начальники детской литературы Михалков и Алексин. Последовала разгромная статья в «Литгазете», и о вступлении в Союз писателей можно было не мечтать. Следующий сборник Григорьева для подрастающего поколения вышел только после начала перестройки, а в 80-х его стихи лишь изредка попадали в детские журналы: «Мурзилку» и «Веселые картинки».

Воспоминания о жизни Григорьева отличаются редким стилистическим единообразием: «В углу на матрасе ворочался кто-то непонятный. Бомжацкого вида мужик возил­ся со сломанным теликом. В квартире не было ничего — мебели, стульев, посуды. Сидели на полу. „Все пропил!“ — бод­ро сообщил хозяин».

В 80-х поэт еще раз побывал на скамье подсудимых, затем оказался в психиатрической лечебнице. Составитель самой полной посмертной книги Григорьева Михаил Яснов заметил, что его судьба «типична для российского поэтического быта»: «Бедолага, пьяница, головная боль милиции и восторг кликушествующих алкашей. Почти бездомный, разбрасывающий стихи по своим временным пристанищам, он был человеком светлого ума… В трезвые минуты — обаятельный, умный, ироничный собеседник; в пьяные — чудовище, сжигающее свою жизнь и доводящее до исступления окружающих».

Но в своих стихах Григорьев «уловил и сформулировал накопившийся в обществе идиотизм, который на разных уровнях стал результатом тоталитарной государственной системы». А по мнению Евгения Евтушенко, «его стихи как исторические документы помогают понять, почему все-таки рухнул Советский Союз».

Последний конфликт с системой у Григорьева случился уже после его смерти. Он умер во время майских праздников, когда все его поклонники и знакомые были на митингах или на дачах. Тело Олега Григорьева пролежало в морге неделю. Его похоронили 8 мая 1992 года после отпевания в Спасо-Преображенской церкви, в которой когда-то отпевали Пушкина.

Гений против употребления

1943 — 1969 Появился на свет в 1943 году в Вологодской области. Вернувшийся с фронта раненым отец беспробудно пьет, и мать, утомившись от жизни с алкоголиком, решает уехать с детьми в Ленинград. В детстве Григорьев много рисует, но большинство его рисунков не сохранилось: каждый год во время навод­нения вода заливала подвальную комнату, где Олег жил с матерью и братом. После школы Григорьев поступает в Академию художеств, но вскоре его отчисляют. Работает сторожем, кочегаром, дворником. Пишет, пьет.

1970 — 1974 В 1971 году в издательстве «Детская литература» выходит первая книжка Григорьева — «Чудаки». Книжка становится популярной, по двум ее сюжетам сняли серии для «Ералаша». После случайной потасовки он попадает на скамью подсудимых, его обвиняют в тунеядстве и отправляют на два года в ссылку — на родину, в Вологодскую область. Там у него меньше возможностей злоупотреб­лять алкоголем, и в родном климате он вылечивается от полиартрита. Из ссылки он привозит новые стихи, загадочно пропавшую впоследствии прозу и огромную коллекцию северных бабочек, также впоследствии то ли пропитую, то ли украденную собутыльниками.

1975 — 1981 Григорьев работает кем попало: почталь­оном, разнорабочим в доке, прессовщиком на заводе, вахтером. Сочиняет стихи, но многие теряет, забывая рукописи у знакомых, собутыльников. В 1981 году выходит вторая книга Григорьева — «Витамин роста». Поэт попадает в жесточайшую опалу. Сергей Михалков и Анатолий Алексин делают все, чтобы уничтожить Григорьева как профессионального литератора.

1982 — 1988 Григорьев достигает в процессе саморазрушения совершенства: периодически живет в абсолютно пустой квартире: вся мебель пропита. В 1985-м композитор Леонид Десятников пишет одноактную оперу для детей «Витамин роста» по книге Григорьева.

1989 — 1992 В 1989-м выходит третья книга — «Говорящий ворон». В том же году за оскорбление участкового милиционера чуть не получает новый срок, но за него заступаются многие литературные деятели. Затем оказывается в психиатрической лечебнице, а его дочь — в детдоме. В начале 90-х Григорьев становится очень популярным, его принимают в ПЕН-клуб и в Союз писателей, но уже через полгода он умирает от прободения язвы желудка.

www.maximonline.ru

Олег Евгеньевич Григорьев. Стихи для детей

Олег Евгеньевич Григорьев

Олег Евгеньевич Григорьев (6 декабря 1943 — 30 апреля 1992, Петербург) — детский и взрослый поэт и художник, яркий представитель ленинградского андеграунда.

Биография

Родился в эвакуации в Вологодской области. Отец по возвращении с фронта запил, и мать (фармацевт) с двумя детьми переехала в Ленинград. В детстве жил в центре, неподалёку от Дворцовой площади, позже жил на Васильевском острове недалеко от Смоленского кладбища. Был вундеркиндом, рисовал с раннего возраста, должен был стать художником, но, по его словам, «не отстоял себя как живописца». Учился в художественной школе при Академии художеств, был исключён из неё в 1960 году с формулировкой «за формализм», на деле — за попытки отстоять свою индивидуальность. Со многими известными ныне художниками сохранил дружбу. Работал сторожем, кочегаром, дворником.

В 1961 году сочинил четверостишие «Я спросил электрика Петрова», ставшее широко известным «детским народным» стихотворением.

В 1971 году выпустил первую книжку детских стихов и рассказов под названием «Чудаки», ставшую популярной; по нескольким произведениям из неё («Гостеприимство», «Апельсин») были сделаны выпуски журнала «Ералаш». Многие его стихи вошли в питерский городской фольклор.

Его стихи отличаются афористичностью, парадоксальностью, элементами абсурда и черного юмора, из-за чего его часто ставят в один ряд с Хармсом и другими обэриутами. Однако от них Григорьев отличается большей непосредственностьстью, искренностью и детской ранимостью.

В начале 1970-х был осужден на два года «за тунеядство», отбывал наказание на принудительных работах — строительстве комбината в Вологодской области («С бритой головою, / В форме полосатой, / Коммунизм я строю / Ломом и лопатой»). Был досрочно освобожден. В 1975 принимал участие в известной выставке в ДК «Невский».

В 1981 году в Москве вышла вторая его детская книга, «Витамин роста». Стихи из неё вызвали негодование у некоторых представителей «официальных» литературных кругов, в том числе у Сергея Михалкова, и Григорьев не был принят в Союз писателей. В июне того же года в «Комсомольской правде» была напечатана статья «В чём повинны воробьи?» (название отсылает к одному из его стихотворений), подвергающая Григорьева наряду с двумя другими поэтами резкой критике.

Следующая его книга, «Говорящий ворон», вышла уже в перестройку, в 1989 году.

В том же году он получил вторую судимость («за дебош и сопротивление милиции») с условным сроком; многие поэты и писатели выступили тогда в его защиту. За полгода до смерти был принят в Союз писателей.

Умер 30 апреля 1992 г. в Петербурге от прободения язвы желудка.

Похоронен в Петербурге, на Волковском кладбище подле И.Тургенева (1883), М.Е. Салтыкова-Щедрина (1889), Николая Лескова (1895), Александра Куприна (1938) и Ольги Берггольц (1975), которые похоронены на Волковском кладбище, на Литераторских мостках.

Уже после его смерти вышло несколько красочно оформленных книг с его произведениями. В Петербурге, в доме на ул. Пушкинской, 10 открыта мемориальная доска.

Издания Олега Григорьева

  • Григорьев О. Птица в клетке. Стихи и проза. — СПб.: изд. Ивана Лимбаха, 2007. — 270 с. — ISBN 978-5-89059-116-6.
  • Григорьев О. Чудаки и другие. Стихи. — СПб.: Детская литература, 2006. — 127 с.
  • Григорьев О. Хулиганские стихи. — СПб.: Амфора, 2005. — 96 с. — ISBN 5-94278-855-3.
  • Григорьев О. Стихи для детей. — М.: Самокат, 2005. — 80 с. — ISBN 978-5-902326-38-0.
  • Григорьев О. Птица в клетке. Стихи и проза. — СПб.: изд. Ивана Лимбаха, 1997. — 270 с. — ISBN 5-89059-009-Х
  • Григорьев О. Чудаки. — СПб.: Mitkilibris, 1994. Авторское повторение первой книги Олега Григорьева 1971 г. с послесловием В. Гусева и Е. Гусевой.
  • Григорьев О. Вся жизнь: Стихи. СПб.: Искусство-СПб, 1994.
  • Григорьев О. Стихи. Рисунки. — СПб.: Нотабене, 1993. — 239 с.
  • Григорьев О. Двустишия, четверостишия и многостишия. — СПб: Камера хранения, 1993 — 124 с.
  • Митьки и стихи Олега Григорьева: Альбом. — М.: ИМА-пресс, 1991.
  • Григорьев О. Стихи. Буклет. — М.: Прометей, 1990.
  • Григорьев О. Говорящий ворон. Стихи. — Л.: Детская литература, 1989. — 64 с.
  • Григорьев О. Витамин роста. — М.: Детская литература, 1981. — 64 с.
  • Григорьев О. Чудаки. — Л.: Детская литература, 1971. — 60 с.

Библиография

  • Хворостьянова Е.В. Поэтика Олега Григорьева. СПб: Гуманитарная Академия, 2002. — 160 с. — ISBN 5-93762-017-8.

Память

Ссылки

Произведения

Другие ссылки

Источник: Олег Евгеньевич Григорьев

books.academic.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.