Гефсиманский сад стих


Стихотворение Пастернака Бориса – Гефсиманский сад

  • Проза
    • Абрамов Федор Александрович
    • Авдюгин Александр, протоиерей
    • Абрамцева Наталья Корнельевна
    • Аверченко Аркадий Тимофеевич
    • Агафонов Николай, протоиерей
    • Агриков Тихон, архимандрит
    • Аксаков Сергей Тимофеевич
    • Александра Феодоровна, страстотерпица
    • Александрова Татьяна Ивановна
    • Алексиевич Светлана Александровна
    • Алешина Марина
    • Альшиц Даниил Натанович
    • Андерсен Ганс Христиан
    • Анненская Александра Никитична
    • Арджилли Марчелло
    • Арцыбушев Алексей Петрович
    • Астафьев Виктор Петрович
    • Афанасьев Лазарь, монах
    • Ахиллеос Савва, архимандрит
    • Бажов Павел Петрович
    • Балашов Виктор Сергеевич
    • Балинт Агнеш
    • Барри Джеймс Мэтью
    • Барсуков Тихон, иеромонах
    • Баруздин Сергей Алексеевич
    • Бахревский Владислав Анатольевич
    • Белов Василий Иванович
    • Бернанос Жорж
    • Бернетт Фрэнсис Элиза
    • Бианки Виталий Валентинович
    • Бирюков Валентин, протоиерей
    • Блохин Николай Владимирович
    • Бонд Майкл
    • Борзенко Алексей
    • Бородин Леонид Иванович
    • Брэдбери Рэй Дуглас
    • Булгаков Михаил Афанасьевич
    • Булгаков Сергей, протоиерей
    • Булгаковский Дмитрий, протоиерей
    • Бунин Иван Алексеевич
    • Буслаев Федор Иванович
    • Бьюкенен Патрик Дж.
    • Варламов Алексей Николаевич
    • Веселовская Надежда Владимировна
    • Вехова Марианна Базильевна
    • Вильгерт Владимир, священник
    • Водолазкин Евгений
    • Вознесенская Юлия Николаевна
    • Волков Олег Васильевич
    • Волкова Наталия
    • Волос Андрей Германович
    • Воробьёв Владимир, протоиерей
    • Вурмбрандт Рихард
    • Гальего Рубен
    • Ганаго Борис Александрович
    • Гауф Вильгельм
    • Геворков Валерий
    • Гиляров-Платонов Никита Петрович
    • Гинзбург Евгения Соломоновна
    • Гоголь Николай Васильевич
    • Головкина Ирина
    • Гончаров Иван Александрович
    • Горбунов Алексей Александрович
    • Горшков Александр Касьянович
    • Горький Алексей Максимович
    • Гофман Эрнст
    • Грибоедов Александр Сергеевич
    • Грин Александр Степанович
    • Грин Грэм
    • Громов Александр Витальевич
    • Груздев Павел, архимандрит
    • Губанов Владимир Алексеевич
    • Гумеров Иов, иеромонах
    • Гэллико Пол
    • Даль Владимир
    • Данилов Александр
    • Дворкин Александр Леонидович
    • Дворцов Василий Владимирович
    • Девятова Светлана
    • Дёмышев Александр Васильевич
    • Десницкий Андрей Сергеевич
    • Дефо Даниэль
    • ДиКамилло Кейт
    • Диккенс Чарльз
    • Домбровский Юрий Осипович
    • Донских Александр Сергеевич
    • Достоевский Федор Михайлович
    • Дохторова Мария, схиигумения
    • Драгунский Виктор Юзефович
    • Дунаев Михаил Михайлович
    • Дьяченко Александр, священник
    • Екимов Борис Петрович
    • Ермолай-Еразм
    • Ершов Петр Павлович
    • Жизнеописания
    • Жильяр Пьер
    • Зайцев Борис Константинович
    • Зелинская Елена Константиновна
    • Зенкова Еликонида Федоровна
    • Знаменский Георгий Александрович
    • Зоберн Владимир Михайлович
    • Игумен N
    • Ильин Иван Александрович
    • Ильюнина Людмила Александровна
    • Имшенецкая Маргарита Викторовна
    • Ирзабеков Василий (Фазиль)
    • Казаков Юрий Павлович
    • Каледа Глеб, протоиерей
    • Каткова Вера
    • Катышев Геннадий
    • Кервуд Джеймс Оливер
    • Керсновская Евфросиния Антоновна
    • Киселева Татьяна Васильевна
    • Кисляков Спиридон, архимандрит
    • Козлов Сергей Сергеевич
    • Кокухин Николай Петрович
    • Колупаев Вадим
    • Константинов Димитрий, протоиерей
    • Королева Вера Викторовна
    • Короленко Владимир Галактионович
    • Корхова Виктория
    • Корчак Януш
    • Кочергин Эдуард Степанович
    • Краснов Петр Николаевич
    • Краснов-Левитин Анатолий Эммануилович
    • Краснова Татьяна Викторовна
    • Кривошеина Ксения Игоревна
    • Кристус Петрус
    • Крифт Питер
    • Кронин Арчибальд Джозеф
    • Кропотов Роман, иеромонах
    • Круглов Александр Васильевич
    • Крупин Владимир Николаевич
    • Куприн Александр Иванович
    • Кучмаева Изольда Константиновна
    • Лагерлёф Сельма
    • Ларионов Виктор Александрович
    • Лебедев Владимир Петрович
    • Леонтьев Дмитрий Борисович
    • Леонтьев Константин Николаевич
    • Лепешинская Феофила, игумения
    • Лесков Николай Семенович
    • Либенсон Христина
    • Линдгрен Астрид
    • Литвак Илья
    • Лихачёв Виктор Васильевич
    • Лукашевич Клавдия Владимировна
    • Льюис Клайв Стейплз
    • Люкимсон Петр Ефимович
    • Лялин Валерий Николаевич
    • Макаров Михаил
    • Макдональд Джордж
    • Макрис Дионисиос
    • Максимов Владимир Емельянович
    • Максимов Юрий Валерьевич
    • Малахова Лилия
    • Мамин-Сибиряк Дмитрий Наркисович
    • Мельников Николай Алексеевич
    • Мельников Федор Ефимович
    • Мельников-Печерский Павел Иванович
    • Милн Алан Александр
    • Мицов Георгий, священник
    • Монах святогорец
    • Муртазов Никон, иеродиакон
    • Назаренко Павел
    • Недоспасова Татьяна Андреевна
    • Немирович-Данченко Василий И.
    • Никитин Августин, архимандрит
    • Никифоров–Волгин Василий А.
    • Николаев Виктор Николаевич
    • Николаева Олеся Александровна
    • Нилус Сергей
    • Носов Евгений Иванович
    • Нотин Александр Иванович
    • Оберучева Амвросия, монахиня
    • Павлов Олег Олегович
    • Павлова Нина
    • Пантелеев Л.
    • Панцерева Елена
    • Парамонов Николай, игумен
    • Паустовский Константин Георгиевич
    • Пестов Николай Евграфович
    • Попов Меркурий, монах
    • Поповский Марк Александрович
    • Портер Элионор
    • Поселянин Евгений Николаевич
    • Потапенко Игнатий Николаевич
    • Прочие авторы
    • Пушкин Александр Сергеевич
    • Пыльнева Галина Александровна
    • Рак Павле
    • Раковалис Афанасий
    • Распутин Валентин Григорьевич
    • Ремизов Алексей Михайлович
    • Робсман Виктор
    • Рогалева Ирина
    • Рожков Владимир, протоиерей
    • Рожнева Ольга Леонидовна
    • Россиев Павел Амплиевич
    • Рыбакова Светлана Николаевна
    • Савельев Дмитрий Сергеевич
    • Савечко Максим Богданович
    • Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович
    • Санин Варнава, монах
    • Сараджишвили Мария
    • Свенцицкий Валентин, протоиерей
    • Сегень Александр Юрьевич
    • Сегюр Софья Фёдоровна
    • Секретарев Тихон, архимандрит
    • Сент-Джон Патриция
    • Сент-Экзюпери Антуан
    • Сергейчук Алина Борисовна
    • Скоробогатько Наталия Владимировна
    • Смоленский Николай Иванович
    • Снегирев Иван Михайлович
    • Соколова Александра
    • Соколова Наталия Николаевна
    • Соколова Ольга
    • Солженицын Александр Исаевич
    • Соловьев Владимир Сергеевич
    • Солоухин Владимир Алексеевич
    • Степун Федор Августович
    • Стрельцов Артем
    • Сухинина Наталия Евгеньевна
    • Сюсаку Эндо
    • Творогов Питирим, епископ
    • Тихомиров Лев Александрович
    • Ткачев Андрей, протоиерей
    • Толгский Сергий, протоиерей
    • Толкин Джон Рональд Руэл
    • Толстиков Николай, священник
    • Толстой Алексей Николаевич
    • Торик Александр‚ протоиерей
    • Трауберг Наталья Леонидовна
    • Тростников Виктор Николаевич
    • Труханов Михаил, протоиерей
    • Тургенев Иван Сергеевич
    • Тучкова Наталья
    • Уайзмэн Николас Патрик
    • Уайлдер Торнтон
    • Уингфолд Томас
    • Ульянова Валентина
    • Урусова Наталия Владимировна
    • Устюжанин Андрей, протоиерей
    • Филипьев Всеволод, инок
    • Хэрриот Джеймс
    • Цветкова Валентина Ивановна
    • Цебриков Георгий, диакон
    • Чепмен Гэри
    • Чарская Лидия Алексеевна
    • Черных Наталия Борисовна
    • Честертон Гилберт Кийт
    • Честерфилд Филип Стенхоп
    • Чехов Антон Павлович
    • Чинякова Галина Павловна
    • Чудинова Елена Петровна
    • Шварц Евгений Львович
    • Шевкунов Тихон, архимандрит
    • Шекспир Уильям
    • Шергин Борис Викторович
    • Шипов Ярослав, священник

azbyka.ru

Борис Пастернак - Гефсиманский сад: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон.

Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.

В конце был чей-то сад, надел земельный.
Учеников оставив за стеной,
Он им сказал: «Душа скорбит смертельно,
Побудьте здесь и бодрствуйте со мной».

Он отказался без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь, как смертные, как мы.

Ночная даль теперь казалась краем
Уничтоженья и небытия.
Простор вселенной был необитаем,
И только сад был местом для житья.

И, глядя в эти черные провалы,
Пустые, без начала и конца,
Чтоб эта чаша смерти миновала,
В поту кровавом Он молил Отца.

Смягчив молитвой смертную истому,
Он вышел за ограду. На земле
Ученики, осиленные дремой,
Валялись в придорожном ковыле.

Он разбудил их: «Вас Господь сподобил
Жить в дни мои, вы ж разлеглись, как пласт.
Час Сына Человеческого пробил.
Он в руки грешников себя предаст».

И лишь сказал, неведомо откуда
Толпа рабов и скопище бродяг,
Огни, мечи и впереди — Иуда
С предательским лобзаньем на устах.

Петр дал мечом отпор головорезам
И ухо одному из них отсек.
Но слышит: «Спор нельзя решать железом,
Вложи свой меч на место, человек.

Неужто тьмы крылатых легионов
Отец не снарядил бы мне сюда?
И, волоска тогда на мне не тронув,
Враги рассеялись бы без следа.

Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.

Ты видишь, ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.
Во имя страшного ее величья
Я в добровольных муках в гроб сойду.

Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты».

Анализ стихотворения «Гефсиманский сад» Пастернака

Стихотворение «Гефсиманский сад» — вершина философской лирики Бориса Леонидовича Пастернака, крупнейшего поэта, прозаика, переводчика XX века. Это произведение подводит итог как роману «Доктор Живаго», так и размышлениям самого поэта о жизни, смерти, прошлом и будущем.

Стихотворение «Гефсиманский сад» написано в 1949 году. Оно завершает цикл стихотворений из романа «Доктор Живаго». Его автору 59 лет, он давно находится в немилости у советской власти, едва минул год, как был уничтожен тираж его сборника «Избранное». И в этот период Б. Пастернак, по сути, пересказывает вечное Евангелие, выводя земную историю за рамки идеологий, суеты, человеческих заблуждений и преступлений.

По жанру — философская лирика, по размеру — пятистопный ямб с перекрестной рифмой, 14 строф. По композиции его можно разделить на 4 части: в первой — обманчиво мирный ночной пейзаж, во второй молитва Спасителя, в третьей — арест, а четвертая перекликается со второй, и состоит из прямой речи Христа — победителя смерти.

Основа стихотворения — свидетельство апостолов Матфея и Луки о последних днях земной жизни Христа. Привычный ночной пейзаж, камерность лирического повествования сменяются картинами евангельских событий, предчувствием приближения Страшного Суда. Поэт как бы ведет своего читателя к вневременным событиям Нового Завета. Автор не только пересказывает, но и впрямую цитирует, чуть перефразируя, Евангелие. Гефсиманский сад — начало крестного пути Спасителя, место предательства и, на первый взгляд, крушения всех надежд.

Стихотворение построено на контрасте, противопоставлении. Лексика возвышенная (скорбит, небытия, лобзаньем, восстану), нейтральная, просторечная (валялись, головорезам, скопище). Эпитеты: серебристые, страшного. Олицетворения: дорога шла, маслины пытались шагнуть. Сравнения: ход подобен притче, на суд, как баржи каравана, как смертные, как мы. Повторы: Я в гроб сойду.

Все произведение — одна большая метафора. Ночная даль — край уничтоженья и небытия, близящийся огонь, сожигающий Землю и все дела на ней, отражен в словах: и ход веков может загореться на ходу. Используется прием инверсии: протекал Кедрон, начинался Млечный путь. Один из смыслов стихотворения заключен в словах к человеку: спор нельзя решать железом. В последних строфах накал произведения поднимается до высоты эпоса.

Ключ к пониманию романа Б. Пастернака «Доктор Живаго» — стихотворение «Гефсиманский сад». Поэт, сам осужденный и ошельмованный земными властями, создает эпическое произведение на основе Евангелия о судьбах мира.

rustih.ru

Гефсиманский сад — Пастернак. Полный текст стихотворения — Гефсиманский сад

Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон.

Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.

В конце был чей-то сад, надел земельный.
Учеников оставив за стеной,
Он им сказал: «Душа скорбит смертельно,
Побудьте здесь и бодрствуйте со мной».

Он отказался без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь, как смертные, как мы.

Ночная даль теперь казалась краем
Уничтоженья и небытия.
Простор вселенной был необитаем,
И только сад был местом для житья.

И, глядя в эти черные провалы,
Пустые, без начала и конца,
Чтоб эта чаша смерти миновала,
В поту кровавом Он молил Отца.

Смягчив молитвой смертную истому,
Он вышел за ограду. На земле
Ученики, осиленные дремой,
Валялись в придорожном ковыле.

Он разбудил их: «Вас Господь сподобил
Жить в дни мои, вы ж разлеглись, как пласт.
Час Сына Человеческого пробил.
Он в руки грешников себя предаст».

И лишь сказал, неведомо откуда
Толпа рабов и скопище бродяг,
Огни, мечи и впереди — Иуда
С предательским лобзаньем на устах.

Петр дал мечом отпор головорезам
И ухо одному из них отсек.
Но слышит: «Спор нельзя решать железом,
Вложи свой меч на место, человек.

Неужто тьмы крылатых легионов
Отец не снарядил бы мне сюда?
И, волоска тогда на мне не тронув,
Враги рассеялись бы без следа.

Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.

Ты видишь, ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.
Во имя страшного ее величья
Я в добровольных муках в гроб сойду.

Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты».

www.culture.ru

Страстная седмица со стихами Бориса Пастернака. Великий Четверг. Гефсиманский сад

Мы продолжаем чтение стихотворений Бориса Пастернака, в которых он обращается к теме крестной жертвы Спасителя и описывает те евангельские события, что ей предшествовали. Сегодня наша задача – попытаться почувствовать, каким поэту представлялся тот самый вечер в Гефсиманском саду.

Гефсиманский сад

Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон. 

Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть. 

В конце был чей-то сад, надел земельный.
Учеников оставив за стеной,
Он им сказал: «Душа скорбит смертельно,
Побудьте здесь и бодрствуйте со Мной». 

Он отказался без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь, как смертные, как мы. 

Ночная даль теперь казалась краем
Уничтоженья и небытия.
Простор вселенной был необитаем,
И только сад был местом для житья. 

И, глядя в эти черные провалы,
Пустые, без начала и конца,
Чтоб эта чаша смерти миновала,
В поту кровавом Он молил Отца. 

Смягчив молитвой смертную истому,
Он вышел за ограду. На земле
Ученики, осиленные дремой,
Валялись в придорожном ковыле. 

Он разбудил их: «Вас Господь сподобил
Жить в дни Мои, вы ж разлеглись, как пласт.
Час Сына Человеческого пробил.
Он в руки грешников Себя предаст». 

И лишь сказал, неведомо откуда
Толпа рабов и скопище бродяг,
Огни, мечи и впереди – Иуда
С предательским лобзаньем на устах. 

Петр дал мечом отпор головорезам
И ухо одному из них отсек.
Но слышит: «Спор нельзя решать железом,
Вложи свой меч на место, человек. 

Неужто тьмы крылатых легионов
Отец не снарядил бы Мне сюда?
И, волоска тогда на Мне не тронув,
Враги рассеялись бы без следа. 

Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь. 

Ты видишь, ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.
Во имя страшного ее величья
Я в добровольных муках в гроб сойду. 

Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты». 

Великий четверг. Евангельские события этого дня – Тайная Вечеря и следующее за ней Моление о Чаше. На первый взгляд, стихотворение Пастернака – это беглый пересказ второго сюжета, очень беглый. Только внимание здесь почему-то смещено на пейзаж.

Можно было бы посчитать «Гефсиманский сад» пейзажной зарисовкой, однако, как мы уже знаем по «Магдалине», пейзаж у Пастернака динамичен. Если присмотреться внимательно, здесь от четверостишия к четверостишию меняется масштаб изображения. И, в конце концов, пейзаж оказывается не совсем пейзажем.

Впрочем, начинается стихотворение действительно как видовая зарисовка: ночь, река, поворот дороги.

Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон.

Как на акцент обратим здесь внимание на «безразлично далекие» звёзды. А вот дальше, буквально на наших глазах, изображение начинает трансформироваться.

Оказывается, что на небе – не просто звёзды, там – Млечный путь. То есть дорога, начавшаяся на земле, словно бы продолжается в небе. Листья диких олив – сероватые от природы, – в лунном свете действительно могут напоминать звёзды. Но эту прочерченную взглядом дорогу с земли в небо разделяет обрыв. И для того, чтобы собрать ее воедино, нужно усилие.

Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.

Читаем дальше. Смена плана. Дорога в небо исчезает, пределы мира словно бы замыкаются в границах Гефсиманского сада:

Простор вселенной был необитаем,
И только сад был местом для житья.

Такая трансформация происходит не вдруг, а сразу после того, как Христос пытается взглянуть на мир глазами простого смертного:

Он отказался без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь, как смертные, как мы.

И тут же ночь перестает быть просто ночью, превращаясь в «черные провалы, пустые без начала и конца». Обращаясь к Отцу, Христос борется со смертью. Ему предстоит восстановить Вселенную заново.

А дальше, как кажется, пейзаж, теряет всякую зримость, превращается в нечто умозрительное:

…ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.

Кто из нас видел когда-нибудь, как горят века? Однако поэт тут же дает ответ на этот вопрос:

И, как сплавляют по реке плоты,
Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты.

Перед нами – снова река, и вереница огней на темной воде. А может быть, это – Млечный путь? Или просто одно безо всяких усилий переходит в другое?

Великий четверг. Впереди нас ждет самое главное.

Читайте также:

 

www.pravmir.ru

«Гефсиманский сад»

 

«Гефсиманский сад»: о чем главное евангельское стихотворение Бориса Пастернака

 

 

Борис Пастернак. Гефсиманский сад.

Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной?,
Внизу под нею протекал Кедрон.

Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный Путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.

В конце был чей-то сад, надел земельный.
Учеников оставив за стеной,
Он им сказал: «Душа скорбит смертельно,
Побудьте здесь и бодрствуйте со Мной».

Он отказался без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь как смертные, как мы.

Автор

Борис Леонидович Пастернак (1890–1960) — поэт, прозаик, переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе (1958) за роман «Доктор Живаго».

 

 

Исторический контекст

«Гефсиманский сад» был написан автором в 1949 году — в разгар работы над романом «Доктор Живаго». Стихотворение стало не только его неотъемлемой частью, но и средоточием ключевых смыслов всей книги Пастернака. В это же время поэт активно занимается переводческой деятельностью, например, продолжает переводить произведения Шекспира и «Фауста» Гёте.

Однако одновременно с этим у Пастернака назревали проблемы в литературных кругах: на него «нападали» в прессе, называли «безыдейным, далеким от советской действительности автором». В октябре 1949 года была арестована близкая подруга писателя — Ольга Ивинская, которая значительно повлияла на создание главного женского образа в «Докторе Живаго» — Лары Гишар. В ноябре и декабре 1949 года Пастернак пишет семь стихотворений для своего романа. «Гефсиманский сад» — одно из них. Именно оно станет поэтической нотой, которая завершит этот многогранный роман, и стихотворением, где слова Иисуса о грядущем воскресении и победе над смерт

lazarev.ru

Гефсиманский сад «Борис Пастернак» читать стих

Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон.

Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.

В конце был чей-то сад, надел земельный.
Учеников оставив за стеной,
Он им сказал: «Душа скорбит смертельно,
Побудьте здесь и бодрствуйте со мной».

Он отказался без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь, как смертные, как мы.

Ночная даль теперь казалась краем
Уничтоженья и небытия.
Простор вселенной был необитаем,
И только сад был местом для житья.

И, глядя в эти черные провалы,
Пустые, без начала и конца,
Чтоб эта чаша смерти миновала,
В поту кровавом Он молил Отца.

Смягчив молитвой смертную истому,
Он вышел за ограду. На земле
Ученики, осиленные дремой,
Валялись в придорожном ковыле.

Он разбудил их: «Вас Господь сподобил
Жить в дни мои, вы ж разлеглись, как пласт.
Час Сына Человеческого пробил.
Он в руки грешников себя предаст».

И лишь сказал, неведомо откуда
Толпа рабов и скопище бродяг,
Огни, мечи и впереди — Иуда
С предательским лобзаньем на устах.

Петр дал мечом отпор головорезам
И ухо одному из них отсек.
Но слышит: «Спор нельзя решать железом,
Вложи свой меч на место, человек.

Неужто тьмы крылатых легионов
Отец не снарядил бы мне сюда?
И, волоска тогда на мне не тронув,
Враги рассеялись бы без следа.

Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.

Ты видишь, ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.
Во имя страшного ее величья
Я в добровольных муках в гроб сойду.

Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты».

Предыдущий стих - Валентин Берестов — В старину Следующий стих - Афанасий Фет — Я был опять в саду твоём Стихи этого поэта:

stihi.deti.guru

Борис Пастернак - "Гефсиманский сад": neznakomka_18 — LiveJournal

***
Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон.

Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.

В конце был чей-то сад, надел земельный.
Учеников оставив за стеной,
Он им сказал: «Душа скорбит смертельно,
Побудьте здесь и бодрствуйте со мной».

Он отказался без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь, как смертные, как мы.

Ночная даль теперь казалась краем
Уничтоженья и небытия.
Простор вселенной был необитаем,
И только сад был местом для житья.

И, глядя в эти черные провалы,
Пустые, без начала и конца,
Чтоб эта чаша смерти миновала,
В поту кровавом Он молил Отца.

Смягчив молитвой смертную истому,
Он вышел за ограду. На земле
Ученики, осиленные дремой,
Валялись в придорожном ковыле.

Он разбудил их: «Вас Господь сподобил
Жить в дни мои, вы ж разлеглись, как пласт.
Час Сына Человеческого пробил.
Он в руки грешников себя предаст».

И лишь сказал, неведомо откуда
Толпа рабов и скопище бродяг,
Огни, мечи и впереди — Иуда
С предательским лобзаньем на устах.

Петр дал мечом отпор головорезам
И ухо одному из них отсек.
Но слышит: «Спор нельзя решать железом,
Вложи свой меч на место, человек.

Неужто тьмы крылатых легионов
Отец не снарядил бы мне сюда?
И, волоска тогда на мне не тронув,
Враги рассеялись бы без следа.

Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.

Ты видишь, ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.
Во имя страшного ее величья
Я в добровольных муках в гроб сойду.

Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты».

________________________________________

Стихотворения этого я совсем не помнила, увы. А сегодня читала очередной очерк Татьяны Толстой из ее книги "Изюм" и увидела там одно (последнее) четверостишие, упомянутое ею. Естественно, что оно сразу зацепило мое внимание, и я пошла искать оригинал.

Забавно: книгу ее я почти дочитала, а единственным, что меня впечатлило в ней, оказался процитированный автором Пастернак...

Но о книге я напишу отдельно.

Нашла вот такой кратенький анализ этого стихотворения:

На протяжении десяти лет, с 1945 по 1955 год, Пастернак работал над романом «Доктор Живаго». Семнадцатая и заключительная часть его представляет собой сборник стихотворений, написанных главным героем. В поэтическом цикле будто заново повторяется история, рассказанная в романе. Конечно, Юрий Живаго не приравнивается к Христу. Тем не менее, судьба доктора — это драма христианской личности.
Герой Пастернака — творец, художник, не имеющий возможности изменить ход истории. Ему остается только внести в безумный мир собственный идеал понимания жизни с точки зрения христианской морали.

neznakomka-18.livejournal.com

Борис Пастернак — Гефсиманский сад: Стих читать онлайн бесплатно

Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон.

Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.

В конце был чей-то сад, надел земельный.
Учеников оставив за стеной,
Он им сказал: «Душа скорбит смертельно,
Побудьте здесь и бодрствуйте со мной».

Он отказался без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь, как смертные, как мы.

Ночная даль теперь казалась краем
Уничтоженья и небытия.
Простор вселенной был необитаем,
И только сад был местом для житья.

И, глядя в эти черные провалы,
Пустые, без начала и конца,
Чтоб эта чаша смерти миновала,
В поту кровавом Он молил Отца.

Смягчив молитвой смертную истому,
Он вышел за ограду. На земле
Ученики, осиленные дремой,
Валялись в придорожном ковыле.

Он разбудил их: «Вас Господь сподобил
Жить в дни мои, вы ж разлеглись, как пласт.
Час Сына Человеческого пробил.
Он в руки грешников себя предаст».

И лишь сказал, неведомо откуда
Толпа рабов и скопище бродяг,
Огни, мечи и впереди — Иуда
С предательским лобзаньем на устах.

Петр дал мечом отпор головорезам
И ухо одному из них отсек.
Но слышит: «Спор нельзя решать железом,
Вложи свой меч на место, человек.

Неужто тьмы крылатых легионов
Отец не снарядил бы мне сюда?
И, волоска тогда на мне не тронув,
Враги рассеялись бы без следа.

Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.

Ты видишь, ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.
Во имя страшного ее величья
Я в добровольных муках в гроб сойду.

Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты».

Анализ стихотворения «Гефсиманский сад» Пастернака

Стихотворение «Гефсиманский сад» — вершина философской лирики Бориса Леонидовича Пастернака, крупнейшего поэта, прозаика, переводчика XX века. Это произведение подводит итог как роману «Доктор Живаго», так и размышлениям самого поэта о жизни, смерти, прошлом и будущем.

Стихотворение «Гефсиманский сад» написано в 1949 году. Оно завершает цикл стихотворений из романа «Доктор Живаго». Его автору 59 лет, он давно находится в немилости у советской власти, едва минул год, как был уничтожен тираж его сборника «Избранное». И в этот период Б. Пастернак, по сути, пересказывает вечное Евангелие, выводя земную историю за рамки идеологий, суеты, человеческих заблуждений и преступлений.

По жанру — философская лирика, по размеру — пятистопный ямб с перекрестной рифмой, 14 строф. По композиции его можно разделить на 4 части: в первой — обманчиво мирный ночной пейзаж, во второй молитва Спасителя, в третьей — арест, а четвертая перекликается со второй, и состоит из прямой речи Христа — победителя смерти.

Основа стихотворения — свидетельство апостолов Матфея и Луки о последних днях земной жизни Христа. Привычный ночной пейзаж, камерность лирического повествования сменяются картинами евангельских событий, предчувствием приближения Страшного Суда. Поэт как бы ведет своего читателя к вневременным событиям Нового Завета. Автор не только пересказывает, но и впрямую цитирует, чуть перефразируя, Евангелие. Гефсиманский сад — начало крестного пути Спасителя, место предательства и, на первый взгляд, крушения всех надежд.

Стихотворение построено на контрасте, противопоставлении. Лексика возвышенная (скорбит, небытия, лобзаньем, восстану), нейтральная, просторечная (валялись, головорезам, скопище). Эпитеты: серебристые, страшного. Олицетворения: дорога шла, маслины пытались шагнуть. Сравнения: ход подобен притче, на суд, как баржи каравана, как смертные, как мы. Повторы: Я в гроб сойду.

Все произведение — одна большая метафора. Ночная даль — край уничтоженья и небытия, близящийся огонь, сожигающий Землю и все дела на ней, отражен в словах: и ход веков может загореться на ходу. Используется прием инверсии: протекал Кедрон, начинался Млечный путь. Один из смыслов стихотворения заключен в словах к человеку: спор нельзя решать железом. В последних строфах накал произведения поднимается до высоты эпоса.

Ключ к пониманию романа Б. Пастернака «Доктор Живаго» — стихотворение «Гефсиманский сад». Поэт, сам осужденный и ошельмованный земными властями, создает эпическое произведение на основе Евангелия о судьбах мира.

www.skazo4ka.ru

РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ Newsland – комментарии, дискуссии и обсуждения новости.

Борис Пастернак. Гефсиманский сад.

Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной?,
Внизу под нею протекал Кедрон.

Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный Путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.

В конце был чей-то сад, надел земельный.
Учеников оставив за стеной,
Он им сказал: «Душа скорбит смертельно,
Побудьте здесь и бодрствуйте со Мной».

Он отказался без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь как смертные, как мы.

Автор

Борис Леонидович Пастернак (1890–1960) — поэт, прозаик, переводчик, лауреат Нобелевской премии по литературе (1958) за роман «Доктор Живаго».

 

Исторический контекст

«Гефсиманский сад» был написан автором в 1949 году — в разгар работы над романом «Доктор Живаго». Стихотворение стало не только его неотъемлемой частью, но и средоточием ключевых смыслов всей книги Пастернака. В это же время поэт активно занимается переводческой деятельностью, например, продолжает переводить произведения Шекспира и «Фауста» Гёте. Однако одновременно с этим у Пастернака назревали проблемы в литературных кругах: на него «нападали» в прессе, называли «безыдейным, далеким от советской действительности автором». В октябре 1949 года была арестована близкая подруга писателя — Ольга Ивинская, которая значительно повлияла на создание главного женского образа в «Докторе Живаго» — Лары Гишар. В ноябре и декабре 1949 года Пастернак пишет семь стихотворений для своего романа. «Гефсиманский сад» — одно из них. Именно оно станет поэтической нотой, которая завершит этот многогранный роман, и стихотворением, где слова Иисуса о грядущем воскресении и победе над смертью станут главной надеждой, которую Пастернак завещает своим читателям.

 

«Тетрадь Юрия Живаго» и её уникальность

На протяжении десяти лет, с 1945 по 1955 год, Борис Пастернак работал над своим главным текстом — романом «Доктор Живаго». Семнадцатая и заключительная его часть представляет собой сборник стихотворений, написанных якобы главным героем и найденных в его бумагах после смерти. В этом поэтическом цикле будто бы заново, лирически, рассказывается история, представленная ранее в романе.

Сочетание стихов и прозы в составе книги входило в самые ранние творческие замыслы Пастернака. Стихами автор не только укрупняет и углубляет образ своего героя, но одновременно с этим поручает Юрию Живаго собственные авторские мысли и переживания. Такое сочетание автобиографического начала с «чужой речью» делает пастернаковский цикл поистине уникальным.

«Стихи из романа в прозе». Обложка машинописи, подготовленной Борисом Пастернаком

Из 25 стихотворений Юрия Живаго семь посвящены библейским событиям: «На Страстной», «Рождественская звезда», «Чудо», «Дурные дни», «Магдалина» (два стихотворения с одинаковым названием) и «Гефсиманский сад». Каждое из стихотворений не только лирическая интерпретация автором библейских событий. Поэтические тексты тетради Юрия Живаго раскрывают трепетное и серьезное отношение к вере самого Пастернака, который обращается ко Христу со словами: «Ты значил всё в моей судьбе...»

 Из семи евангельских стихотворений большинство посвящены событиям Страстной недели. Этот Страстной микроцикл начинается стихотворением «Чудо», в основе которого лежит евангельский сюжет о бесплодной смоковнице, проклятой Иисусом (об этом событии вспоминают в первый день Страстной недели). В следующем стихотворении «Земля» прощание поэта с друзьями соотносится с Тайной Вечерей. Стихотворение «Дурные дни» охватывает первые четыре дня Страстной недели: в первый день Христос прибыл в Иерусалим, в четвертый день — предстал перед первосвященниками. Два стихотворения посвящены Марии Магдалине? — женщине, которая омыла ноги Иисуса и осушила их своими волосами. Кульминации цикл достигает в последнем стихотворении «Гефсиманский сад», где поэт скорбит вместе со Спасителем в преддверии распятия и смерти. Однако страх смерти преодолевается искренней верой в жизнь вечную и чудо воскресения Христова.

 

О произведении

«Гефсиманский сад» — один из ключей к пониманию «Доктора Живаго». Это стихотворение замыкает роман сразу на трех уровнях: оно завершает и евангельский цикл, и лирическую тетрадь Живаго, и весь романный текст.

Стихотворение «Гефсиманский сад» написано на евангельский сюжет о молитве Иисуса в Гефсиманском саду. В некоторых местах своего текста Пастернак прямо цитирует Писание. Например, Душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною (Мф 26:38).

«Гефсиманский сад» приближает нас к главному библейскому событию — распятию и воскресению Иисуса Христа. Сад в стихотворении не только место действия, но и один из самых значимых образов. Это конец жизненного пути и начало пути небесного. Пастернак показывает, как вся вселенная вмещается в этот сад, где суждено совершиться главному в Священной Истории.

Главная тема стихотворения — победа жизни над смертью, воскресение. Тема воскресения отчетливо и кульминационно появляется в финале текста. Таким образом, и весь роман «Доктор Живаго» завершается победой Христа над смертью и светлой верой в будущее воскресение.

 

При чем здесь Гамлет?

«Гефсиманский сад» тесно связан с рядом произведений из тетради Юрия Живаго, в первую очередь — с «Гамлетом», открывающим весь поэтический цикл. В «Замечаниях к переводам Шекспира» Пастернак говорил, что Гамлет для него был «драмой долга и самоотречения», «драмой высокого жребия, заповеданного подвига, вверенного предназначения». Все это роднит судьбу шекспировского героя с миссией Христа.

Рисунок Пастернака к роману

В словах из «Гамлета»: «Если только можно, Авва Отче, Чашу эту мимо пронеси» — звучит слово Спасителя, произнесенное в Гефсиманском саду: Авва Отче! всё возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня (Мк 14:35)Тема «Гамлета» таким образом соотносится с темой «Гефсиманского сада»: крестный путь неотвратим как залог победы над смертью.

Важный образ, встречающийся в обоих стихотворениях, — образ чаши. В «Гамлете» он олицетворяет жизненный путь лирического героя, чаша становится символом неотвратимости судьбы самого Юрия Живаго — подлинно страдающей и кающейся христианской личности. В «Гефсиманском саду» чаша соотносится мученичеством, с Голгофой, самопожертвованием ради искупления и бессмертия.

 

«Смерти не будет»

Коротко основную мысль «Гефсиманского сада» можно выразить так: «Смерти не будет». Это было одно из рабочих названий романа «Доктор Живаго», которому был предпослан эпиграф, указывающий, откуда взяты эти слова: И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет: ибо прежнее прошло («Откровение Иоанна Богослова», 21:4). Еще один из вариантов заглавия: «Живые, мертвые и воскресающие».

Пастернак был хорошо знаком с Писанием, особенно любил псалмы, а также знал многие тексты христианского богослужения наизусть. О намерении написать стихи на евангельские сюжеты Пастернак сообщал еще в 1920-х годах. Сквозной темой евангельского цикла стихотворений «Доктора Живаго» становится искупительное страдание, побеждающее смерть. Еще в первоначальной, карандашной, рукописи цикл стихотворений предварялся эпиграфом из французского поэта Шарля Бодлера: «Я знаю, что страдание — единственная форма благородства».

«Воскресение» (фрагмент), Андреа Монтенья

«Гефсиманский сад» это ключ к тому, о чем весь роман Пастернака. Сам сюжет «Доктора Живаго» — это личная судьба человека на фоне колоссальных по масштабу исторических событий, его попытка найти любовь и быть любимым, быть честным, сохранить благородство. Загадки истории остаются загадками; жизненный путь содержит неудачи и падения. Прозаическая часть романа начинается смертью (матери героя) и завершается тем, что умирает сам главный герой. Не героически. Не в тюрьме и не на войне. Обычная, "бытовая" смерть. И если бы только этим роман закончился, то от читателя ускользнул бы его смысл. А ключ к этому смыслу — в «Стихотворениях Юрия Живаго». Не смерть доктора Живаго, а именно эта тетрадь и есть настоящий финал. То, что человеку не удается понять и примирить во времени, покрывается в этих бессмертных стихах надеждой на Бога и на вечную жизнь. В Боге ответы на все вопросы. И в итоге получается, что не смертью героя заканчивается книга, а переходом в вечность. Жизнь не кончается. И если для кого-то «Доктор Живаго» остаётся зашифрованным текстом, то ключ к его шифру один — это тетрадь со стихотворениями. Последнее из которых завершается так:

Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.

Ты видишь, ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.
Во имя страшного ее величья
Я в добровольных муках в гроб сойду.

Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко Мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты».

newsland.com

Борис Пастернак - Гефсиманский сад

Мерцаньем звезд далеких безразлично 
Был поворот дороги озарен. 
Дорога шла вокруг горы Масличной, 
Внизу под нею протекал Кедрон. 
 
Лужайка обрывалась с половины. 
За нею начинался Млечный путь. 
Седые серебристые маслины 
Пытались вдаль по воздуху шагнуть. 
 
В конце был чей-то сад, надел 
 земельный. 
Учеников оставив за стеной, 
Он им сказал: «Душа скорбит смертельно, 
Побудьте здесь и бодрствуйте со мной». 
 
Он отказался без противоборства, 
Как от вещей, полученных взаймы, 
От всемогущества и чудотворства, 
И был теперь, как смертные, как мы. 
 
Ночная даль теперь казалась краем 
Уничтоженья и небытия. 
Простор вселенной был необитаем, 
И только сад был местом для житья. 
 
И, глядя в эти черные провалы, 
Пустые, без начала и конца, 
Чтоб эта чаша смерти миновала, 
В поту кровавом Он молил Отца. 
 
Смягчив молитвой смертную истому, 
Он вышел за ограду. На земле 
Ученики, осиленные дремой, 
Вал 
 
ялись в придорожном ковыле. 
 
Он разбудил их: «Вас Господь сподобил 
Жить в дни мои, вы ж разлеглись, как 
 пласт. 
Час Сына Человеческого пробил. 
Он в руки грешников себя предаст». 
 
И лишь сказал, неведомо откуда 
Толпа рабов и скопище бродяг, 
Огни, мечи и впереди — Иуда 
С предательским лобзаньем на устах. 
 
Петр дал мечом отпор головорезам 
И ухо одному из них отсек. 
Но слышит: «Спор нельзя решать железом, 
Вложи свой меч на место, человек. 
 
Неужто тьмы крылатых легионов 
Отец не снарядил бы мне сюда? 
И, волоска тогда на мне не тронув, 
Враги рассеялись бы без следа. 
 
Но книга жизни подошла к странице, 
Которая дороже всех святынь. 
Сейчас должно написанное сбыться, 
Пускай же сбудется оно. Аминь. 
 
Ты видишь, ход веков подобен притче 
И может загореться на ходу. 
Во имя страшного ее величья 
Я в добровольных муках в гроб сойду. 
 
Я в гроб сойду и в третий день 
 восстану, 
И, как сплавляют по реке плоты, 
Ко мне на суд, как баржи каравана, 
Столетья поплывут из темноты».

45ll.net

Гефсиманский сад (стихи Юджина Папуши) ~ Поэзия (Мир души)

Стихи: Юджина Папуши

Страница Юджина Папуши в "Избе-Читальне": https://www.chitalnya.ru/users/eugenepapusha/

Музыка:

Ханс Циммер саундтрек к фильму "Гладиатор" (2000 г.),
Игорь Корнелюк, тема «Казнь Иешуа», музыка к сериалу "Мастер и Маргарита" (2005 г.),
И.С.Бах, Chorale, Preludi " Ich ruf zur dir, Herr Iesus Christ"

........................
........................
........................
курилась пыльная жара,
сводя с ума себя сама…

…в белесой дымке голубой
мир засыпал, храня покой,
наедине с самим собой…

…жара на тень и боль рвала
всё то, что выпить не смогла…

пылало в небе одиноко
СВЕТИЛО,
словно БОЖЬЕ ОКО,
окрасив небо голубое
кроваво-огненный подбоем…

…тропа устало Путника вела,
прохладу сада осознать манила,
где Вечность в глубине уже ждала
и мягко, нежная олива
вниз кудри медленно клонила
под сонный говор ручейка
на бесконечные века,
даря прохладу Путнику для вдоха…

………………синела вдалеке Голгофа………..

НО оставалось Путнику немного,
ещё не высказанного слога…

…как Агасферу* у порога…,
где Путник постоит немного …

…и продолжала в души течь
проникновеннейшая речь,

сиречь,

словам, неслыханным доселе,
внимая, люди разумели…

…сердца горели, словно свечи…

день поглощал бесшумно вечер,
был край земли ещё подсвечен,

и, в глубине толпы, покуда,
среди взволнованного люда,
стоял, задумавшись, Иуда…

но наползала темнота,
и превращались в серые - цвета…
а там, где сумерки упали,
все шумы, звуки увядали…,

И полновесно ТИШИНА,
вступив в незримые права,
СВЯТЫЕ взвесила СЛОВА
на чаше дремлющих Небес,
что Небеса допреже не слыхали…

И освятились только днесь…
.......................
И только шарканье сандалий
терзали тишину в палатах,
где жил сам римский прокуратор…

…не спалось Понтию Пилату …
…ночь стекленела как смола…
…болела страшно голова…

Любые запахи и звуки
терзали мозг до рвотной муки…
от пота к телу липли руки…

Не отмывала их упрямо…
вода журчащего фонтана,

а Темнота, раздвинув крылья,
пыталась вылакать светильник,
светивший в темноте тогда,
как Вифлиемская звезда…

…и потревоженные тени
набившись где-то по углам,
как серых дней забытый хлам,
гнездясь угрюмо по столам.
во сне шарахались о стены…

Но был еще один вопрос:
пятнал столешницу донос,
который, с виду, был так прост…

…его принес один гордец
с безумным взглядом, во дворец.
Он, чёрным пламенем горя,
всех уверял, сие творя,
что выдает Небесного Царя!

за тридцать сребреников платы
в свою обугленную лапу …

И, что поступком он своим,
спасает лично Вечный Рим,

И что судьбой он удостоен
схватить царя на Илионе…

Он так кричал о том в палатах,
что боль в висках у Понтия Пилата,
была безжалостно распята…

Когда же, руководствуясь наветом,
схватили ночью человека,
который предан был Иудой,
и оттуда,
ночная горькая стезя
в Синедрион ввела царя,

ОН,

неземной покой храня,
унял в висках Пилата боль,
изгнав на время взглядом хворь,
взглянув на миг ему в глаза.

Сняв паутину боли с глаз,
от боли прокуратора спася,
стоял он, молча, в горький час,
как ЧЕЛОВЕК,
но не прося…
.......................
Лишь подавляя изумленье,
Пилат укрыл своё смятенье…

Короткий, как стрела, допрос,
один ответ, пустой вопрос…

-Ты врач?
Я боль забыл свою…
Задал вопрос Пилат царю.

- Я - ТОЛЬКО ИСТИНУ ДАЮ…

- А что есть истина твоя?
спросил Пилат,
смятение тая,
пренебрежительно, царя.

Ответ не ждали долго зря…

- он не преступник, он умалишенный,
сказал Пилат синедрионным -
- его вины тут нет ни в чём.

Безумство ж, лечится бичом…
........................
Законов свитки теребя,
вниз опустив свои глаза,
сказали судьи, суд творя:
- Его помиловать нельзя,
Ведь он народ смущает зря…

Пилат напомнил им о том,
что может быть один прощён
на праздник,
как гласит Закон…

Но, по старинному закону,
прощен другой был осужденный.
И суд свершился не по праву,
Простив разбойника Варраву…

В темницу ж,
двери притворя,
чтоб с глаз долой,
свели царя.
.......................

Оставил смуту лишь вопрос,
что тот блаженный в душу внёс,
не удостоив всех ответом…
..........................
НО НЕ ЗА ЭТО,

приговорила власть Царя,
РАСПЯТЬ,
едва
расплачется заря…
.....................

Земная Власть, себя храня,
давно живет, себе вторя
Несправедливости творя…

Творят давно уже законы
лишь под себя, синедрионы…
........................

Да, незаслуженно распятым,
считал безумца, прокуратор…

Что ж, осудили, ну, предвзято…

Один такой или десяток –
царит в империи порядок,
и тут не может быть сомнений!

Пилат,
не проявляя норов,
оставил судьям скуку споров.

Ведь прокуратор вне укоров!

Потом,
дабы не портить отношений,
принял решение простое:

Не нарушать в стране покоя.

Тем боле,
того ж хотел и Капитолий!

Недаром прокуратору дают,
такую власть,
народ,
сенат,
........ и римский суд…
....................

САМ ИМПЕРАТОР,
наконец,
хваля,
чуть наклонил к нему венец!

......................

И пусть для власти в том порука,
когда Пилаты умывают руки…

Но ВРЕМЯ не проходит мимо
Того, что было не судимо…
........................

И незримо,
черту дворцового порога,
переползала кольцами тревога,
гипнотизируя змеино,
всю Иудею, аж до Рима…

И риторический вопрос
стучал в висках уже воистину:

А что же есть такое Истина?

Что если суть укрыта здесь:
ОНА ВОИСТИННУЮ ЕСТЬ!
......................

…терзали Тору фарисеи,
все, для себя, уже отмерив…

И, принеся свои дары,
давным-давно ушли волхвы,
ВСЁ предсказав, глухим, увы…
..........................

Так что ж понять все не сумели?!

Неужели,
для нас лишь Совесть - Страшный Суд,
пока нас к Богу не зовут?

А совесть разве есть покой?
Она в душе - есть Дух Святой…

Когда ж мы совести не верим,
она из всех потерь – потеря…

..........................

- В предначертание, не веря,
Во сне забылась Иудея.
..........................

…Святилась ТАЙНАЯ ВЕЧЕРЯ…
........................

А МИР смотрел из жёлтых окон,
как день, сворачиваясь в Кокон,
переливался в темноту,
роняя чувства в пустоту…

МИР подводил себе черту

ИТОГА,
что отделяла Мир
от БОГА….

...................

И уходящие мечты
Из позолоченной листвы,
Сгорая на земле кострами,
Стелились по земле туманом,
Вплетая запах горько-пряный,
В холодно-белую нирвану,
Объединяя всё пространство
В одно единство - постоянство.

А мир, на плоскостной основе,
Был, словно краской, нарисован
На бесконечном белом фоне.
Там, словно в темном кинозале,
Объемы, формы исчезали;
Росли деревья до небес,
Травы шептался тёмный лес;
Мельчали чувства и страданья,
Безмолвно таяли желанья
В единстве Мироосознанья…

Где, наконец,
Мир растворился и исчез
под взмахи синих крыл Небес…
.....................
Существовало только «Я»,
где Млечный путь лёг на поля,
проселком, звёздами пыля…

Где лишь Часов Вселенной ход,
Соизмерял души полёт
Среди чудес чужих умов,
Любви, потерь и откровений,
Времен, эпох, чужих миров,
В калейдоскопе изменений
Всех бесконечных ИЗМЕРЕНИЙ;

Где многоцветьем полыхали
В ОГНЕ БОЖЕСТВЕННОЙ СПИРАЛИ,
И раскрывали тайны,
дали…

Где Грань теряла безупречность;

Где всё уже впитала ВЕЧНОСТЬ
ТУДА,
куда
манила СУТЬ;

Где брал начало Млечный путь;

Где звезды свой огонь берут;

Где обитает Абсолют
Теодицеи человечьей;
Где есть НАЧАЛО в БЕСКОНЕЧНОМ…

......................

Но этот неземной покой
Нарушен был на миг тобой -

Ты мой полёт остановила,
Когда мне жизнь тебя явила
В ответ на мой влюбленный взгляд…

Даря мне тонкий аромат
Осенней сладостной печали,
Где мы друг друга повстречали

Так видим БогоВечность мы порой,
Как воплощенье в Лик земной …

Но ты ушла.

Лишь вдохновенье
Твое мне дарит отраженье,
Как смысл перевоплощенья
Того Прекрасного Мгновенья…
..........................

С тех пор прошло две тыщи лет,
Как повстречал Любовь, поэт;

Две тыщи лет на этот путь,
Свет мягко с Неба звезды льют;

Две тыщи лет к себе зовут
Отец и Дух и Абсолют…

Поэт навек остался тут.

Пусть даже снова разопнут!

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

1. Легенда об Агасфере – вечном Жиде гласит: когда Христос, измученный тяжкой ношей креста по пути на Голгофу, остановился у порога дома Агасфера передохнуть в тени, тот под улюлюканье толпы вышел на порог и сказал: «Иди отсюда», прогнав Христа…
- Хорошо сказал Христос, я пойду.… Но и ты будешь идти…вечно! – и лишил Агасфера смерти.
В дальнейшем в различных хрониках есть упоминания о появлении человека по имени Агасфера. Одно из них гласит, что в 17 веке в Королевскую Академию Наук Франции однажды явился человек и назвался Агасфером и попросил встречи с академиками. На встрече академики были поражены глубиной и обширностью знаний этого человека в любых областях знаний человечества, в том числе и языках. Даже когда ему внезапно задали вопрос на древнееврейском языке, Агасфер мгновенно ответил на этом же чистейшем языке… В дальнейшем следы его затерялись в песках времен…Только легенда о бессмертном успешно эксплуатируется кинематографом…

© Copyright: Юджин Папуша, 2004
Свидетельство о публикации №104122500226

www.chitalnya.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.