Галина якунина стихи


ГЛФР :: Стихи

ГОРОДСКАЯ СУМАСШЕДШАЯ

Наполняет апрель
Сокровенным свеченьем
Клёнов тонкие пальцы
На струнах лучей.
Улыбаясь, иду –
Вечно против теченья,
Против вечно спешащих
Навстречу людей.

К тусклым лицам
Глаза опускаю несмело,
Чувство детской вины
Настигает опять:
Как душе объяснить,
Чтоб молчала,
Не смела
Даже помнить о том,
Что умеет летать?

Я сливаюсь с толпой.
Но меня провожает
Не обманутый мною –
Иль чудится так? –
Окон взгляд неотрывный,
Таким он бывает
У ничейных детей,
Стариков и собак.

Льнут к земле облака –
Им тоскливо без ласки.
Мир желает Любви –
И не хочет взрослеть.
Даже веки сомкну –
Солнце юбкой цыганской
Ало бьется в глазах…
И костры – во всю степь.

И ветра – во всю мочь!
Ставни сорваны с петель,
Тайный голос окреп
И торопит: пора!
В мир моих парусов,
Моих песен неспетых –
Да простят меня все,
Кто хотел мне добра!

В луже – прутик
Расцветшей загубленной вербы,
Мокрый, словно котёнок,
Забытый, ничей.
С ним взойду я на борт
Сумасшедшего неба,
Что спустило мне трап
Из апрельских лучей.

И К А Р

Позади последнее усилье –
Я один на выжженной скале.
А за мной крестом – немые крылья
И распятьем – тень их на земле.

Неподвластен жребию иному
И страстям своим не господин –
Грешен ли, что стали мне, земному,
Тесными объятия вершин?

Гнев богов был нем, пока парил я
В дерзких снах.
Но лишь очнусь от грёз –
Душу рвут мои немые крылья
С яростью двух согнутых берёз.

Смертной мукой выбора охвачен,
Как в костер, смотря в глаза Судьбе,
Знал я: невозвратностью оплачен
Будет шаг мой к самому себе.

Знал – но никогда так счастлив не был,
Как сейчас, когда пророчит грусть,
Что, шагнув т у д а,
В живое небо,
Я живым на землю не вернусь…

МОНОЛОГ НА КОСТРЕ

Не вам судить меня,
Святейшие отцы.
Объявлен приговор,
Я в полной вашей власти.
Но с высоты костра
Вы для меня – юнцы
Из тех, что вечно ждут,
Как милостыни,
Ласки.

Все на одно лицо…
Уже вздохнул костёр,
Над площадью заря
Зияет рваной раной.
Последней мукой мне –
Безмолвный ваш восторг,
Безгрешный,
Словно взгляд
Мальчишки – пиромана.

Ах, милый мой палач!
Во сне и наяву
Он не жесток – о, нет!
Своей любовью страшен.
На медленном огне
Бессильных «почему»
Истлеет сердца крик:
Оно сгорает раньше.

Но я жалею – вас.
В пыли священных книг
Вам не найти рецепт
Той совершенной пытки,
Что уничтожит власть
Чуть слышных слов моих
И тела лунный зов,
И слабый свет улыбки.

Когда бы знали вы,
Свой тайный суд верша,
Что, в пепел обратив
Все ваши обвиненья,
Я, из огня восстав,
Так улыбнусь: «Грешна!» -
Что все костры Земли
Погаснут на мгновенье.

Вам не узнать меня,
Когда вернусь опять.
Когда я, вспомнив всё,
Замру перед толпою
И, вопреки молве,
Начну не мстить – спасать,
И буду вновь любить
И жертвовать собою.

Вы правы: э т о т грех
В веках не отмолю.
И даже в Судный день
С печалью заповедной
Ответствуя: «Грешна:
Любима и люблю»,
Услышу за спиной
Знакомый возглас:
«ВЕДЬМА!»

ПАМЯТНИК НА КРЕСТОВОЙ СОПКЕ

Над суетой,
над суесловием
Вознёс меня ночной зюйд-вест…
Смотрю на профиль твой, Крестовая,
В разрыве туч – скала и крест.

Он, мною никогда не виданный,
Вдруг ранил память – отчего?
В душе над старыми обидами
Рубцом багровым – тень его.

Судьба, за промахи не милуя,
Знай, от беды к беде вела.
Все ветры, знойные и стылые,
Ваяли нас, сестра-скала.

И, боль нечеловечью выдюжив,
Прищур вождя,
воздетый перст
Нам не представить здесь:
не выдержит
Никто из них наш бабий крест.

Им – власть держать.
А нам – объятием
Мир от безумия спасать,
С больной страны снимать проклятие
И сыновей с креста снимать.

Из века в век стоять на росстани,
Молясь, любимых ждать с морей…
Крестовая моя, ты – крёстная
Всех жён,
невест
и матерей.

Не знаю: сбудется, не сбудется,
Но не случайно с детских лет
Мне над тобой в тумане чудится
Не крест, а женский силуэт.
Лицо судьбе навстречу поднято:
Легко шагнув сквозь времена,
В святом неведении подвига
Сильнее всех смертей она.

В разрыве туч, взлетев стремительно
Вслед кораблям, замрёт рука…
Я вижу ангела-хранителя
Владивостока – на века.

МАТЕРИНСКОЕ

Ветер туман разорвал
На пелёнки.
Бессонница жжёт -
Пощады не выпросить.
Труднее стократ,
Чем любого ребёнка,
Сердце в ночи
Материнское выносить.

Не обмануть его,
Не убаюкать.
Ладони у горла
Скрестив повсенощно,
Стрелкой рулетки
Кружишь поминутно:
То – дверь,
То – окно
И – звёзд многоточие…

Нет на Земле
Неподъёмнее груза:
Вечно нести
В одиночку приходится
Сердце –
Всеженской памяти узел,
Тёплый от крови и слёз
Богородицы.

Словно ребёнок,
Еще не рождённый,
Под сердцем – весь мир
Встревоженный мечется.
…Смотрит, безмолвствуя,
В очи Мадонны,
Склоняясь пред крестом её,
Сын Человеческий.

* * *

Бабушка плачет: вырвали сумку
С пенсией,
выследили у почты.
Лицо – как листок в замерзающей лунке
В петле платка белизны непорочной.

Её жалеют.
Советуют разное.
Власти ругают: «Безобразие!»
Только собачка
бездомная,
щенная,
Смотрит в лицо ей,
словно Вселенная,
И тоже плачет…

НЕЛЮБИМЫЕ ДЕТИ

Нелюбимые дети
Растут, словно в поле вьюнки.
Нелюбимые дети –
Они так торопятся вырасти!
В мире взрослом их много –
Там легче тоску свою вынести,
Но самим повзрослеть не дано:
Стебли душ остаются тонки.

Из них вырастают преступники.
И – поэты…

* * *

Не страна победила страну –
Мы в войне победили Войну.
Победили такою ценой,
Что не снилась стране ни одной.
Мир спасённый,
Оставь ложь и лесть
И не лезь ты нам в душу, не лезь,
Нашу боль, нашу память не трожь,
Не пытай – все одно не поймёшь,
Почему пред великой бедой
Мы едины душой и судьбой,
Почему рядом с нами в тот час –
Вся Россия: до нас, после нас,
Вся незримая светлая рать...
Мы не можем Войне проиграть.

Р А С П Я Т И Е

Крест, пылающий в нас, - извечен,
Ибо так ненавидеть, любя, -
О, Россия, женщина женщин! –
Можно только одну тебя.

Презирая – молить прощенья,
Покидая – назад спешить.
Ты – мучительное спасенье
Для погрязшей в земном души.

Ты одна, одолев проклятье,
Боль и стыд переплавишь в свет,
Заслоняя своим распятьем
Грешный мир от грядущих бед.

ВЕРНЫЙ

Как сказать исхудалому скорбному псу,
чтоб оставил он пост
у крыльца и колодца?
Что стеречь тебе, старче?
Изба продаётся.
А когда её купят, то сразу снесут.

Как собаке сказать, что свободна она:
третий год ни цепи,
ни хозяина нету.
Так иди же, ступай –
на все стороны света,
и забудь своих бывших богов имена!

Но, читая с лица, пёс поймёт: виноват.
В том, что стар, в том, что жив –
даже смерти не нужен…
Как ты мог столько лет
жить всем сердцем наружу
на земле, где и Бог за любовь был распят?

Как смогло твоё сердце
до самого края,
до озноба вобрать
заповеданный взгляд
той Любви,
о которой не говорят,
чистый слиток её на слова не меняя?

ГОЛОС

Я – голос, я – тихий голос
Земли бездольной моей,
Её материнства горесть,
Недетская грусть детей.
Я – боль стариков забытых,
Печаль деревень – пустынь,
Погостов, водою смытых,
Сожжённых дотла святынь.
Я – горечь надежд недолгих
И свет непогасших глаз
Всех, преданных ей и долгу,
Всех – преданных … и не раз.
В её ветра штормовые
Мой голос навечно влит:
Не я говорю о России –
Она во мне говорит…

ЛЕЗГИНКА НА УССУРИ

Волны смолкли, страшась
зацепить раскалённый край пляжа.
И жюри от жары
сатанело при каждой заминке,
но жалело в душе
дагестанских парней в камуфляже:
не спеклись бы в кирзе,
не спалили бы крылья лезгинке.

С удивленьем, восторгом
вбирали берёзы-подростки
ритмы рек ледяных,
эха горного голос гортанный.
А солдаты, помедлив,
привстали на шатких подмостках
на носочки и – взмыли
над русской полынной поляной.

Что творили они
на речном допотопном понтоне -
семь сердец, семь лучей -
танец, словно алмаз, ограняя!
Разве можно без слов
так сказать о любви и о доме,
чтоб семь радуг обняли
Россию – от края до края?

Чтобы вышли мы к ним –
из палаток, из тени дубравной,
из поруганных вер
и обманом отобранных родин...
Если б слышал Кавказ,
как кричат его мальчикам «браво»
с берегов Уссури,
дети разных эпох и народов!

Если б видели те,
кто их судьбы заочно решает,
матерям сыновей
возвращая в свинцовом «конверте»,
как лезгинку на «бис»
вызывает народ –
ВЫ - ЗЫ – ВА – ЕТ!!! -
словно это вопрос
для России всей жизни и смерти…

07.08. 2008г.

ДЕРЖАВА

В. Распутину

Мне говорят, что на краю Россия.
А на краю России на меня
со стен часовни в слабом свете дня
глядят матрёны,
ксении,
марии.

Великие праматери мои,
Босые лады русских богомазов…
На всём пути Державы сколько Спасов
Взошло на вашей
молодой крови!

Наследуя лишь подвиг отреченья,
Вы молча, долг над горем вознеся,
Держались – и держали небеса
Свинцовые
над каждым поколеньем.

А новый век держался за подол,
И вслед за мужем шла повестка сыну,
И плакала, припав к плечу осины,
Весна-вдова
над пеплом бывших сёл.

Страна-полынь… Тебя зовут рабою
Лишь те, кто сам утратил честь и стать.
В войне трудней всего не воевать,
А для победы –
отступать без боя.

И все слова, что дух Руси ослаб
И близится закат её печальный,
Страшат, пока не встретятся с молчаньем
До немоты усталых
русских баб.

В таком молчанье кедры вековые,
Взойдя над взморьем, на семи ветрах
Качают луч рассветный на ветвях
И держат,
держат на краю
Россию…

Галина Якунина

glfr.ru

Евразийский журнальный портал • Публикации • Голос. Стихи

***
Не перебивайте стариков.
Как легко нам в суете и спешке
Отмахнуться, не тая насмешки,
От негромких, выстраданных слов.
Не перебивайте стариков.
А уйдут в себя – не торопите:
Тяжко им, распятым, как Спаситель,
На кресте – распутье двух веков.
Не перебивайте стариков.
Нам, родства не помнящим,
Прозреть бы:
В их глазах,
                  в свеченье слов последних –
Боль ушедших в землю родников.
Не перебивайте стариков...

ГОЛОС

Я – голос,
Я – тихий голос
Земли бездольной моей,
Ее материнства горесть,
Недетская грусть детей.
Я – боль стариков забытых,
Печаль деревень – пустынь,
Погостов, водою смытых,
Сожженных дотла святынь.
Я – горечь надежд недолгих
И свет непогасших глаз
Всех, преданных ей и долгу,
Всех – преданных … и не раз.
Мне, дальней весны предвестью
Среди беспросветных вьюг
Быть плачем ее и песней,
И верой, что выше мук.
В ее ветра штормовые
Мой голос навечно влит:
Не я говорю о России -
Она во мне говорит…

НЕОПАЛИМАЯ КУПИНА

                                    Посвящается Льву Горину

Во всех воплощеньях земных
И скитаньях,
В отчаянном поиске
Смысла и света
Россия – извечное нам
Испытанье
Мечтой неотступной,
Тоской безответной.
В России душа
Не подвержена тленью,
Хожденья по мукам ея
Не исчислить.
Рождаемся русскими –
Во искупленье
Незрелости духа,
Несмелости мысли.
Среди упоительных
Далей и высей
В неволе незримо
                           И зримо нас держат.
И страшен наш бунт –
Оттого, что бессмыслен:
Мы вновь возвратимся
На круги на те же.
И вновь нас подвергнут
Обряду крещенья
Огнем, где, казалось,
Дотла мы сгорели.
И небо замрет,
Побледнев от волненья:
Какими мы выйдем
Из этой купели?
Как трудно вставать…
Не моля о прощенье,
Приемля свой крест
С обреченной отвагой,
Россия сама для небес –
Откровенье:
От рая до ада –
Полслова,
                  полшага.
Исход наш, предел –
Никому не известен.
Любовь, либо ненависть –
По вдохновенью.
Но в удали плясок,
И в радуге песен –
Наш вызов судьбе,
Наша вера в спасенье.
… А кони летят во всю мочь
Бездорожьем
Сквозь холод и мглу,
Сквозь столетья лихие.
И светится тихо
Лик Матери Божьей
В огне купины,
Что зовется Россией.
ДЕРЖАВА

                              В.Распутину

Мне говорят, что на краю Россия.
А на краю России на меня
Со стен часовни в слабом свете дня
Глядят Матрёны,
               Ксении,
                     Марии.

Великие праматери мои,
Босые лады русских богомазов…
На всё пути Державы столько Спасов
Взошло на вашей молодой крови!

Наследуя лишь подвиг отреченья,
Вы, молча долг над горем вознеся,
Держались – и держали небеса
Свинцовые над каждым поколеньем.

А новый век держался за подол,
И вслед за мужем шла повестка сыну,
И плакала, припав к плечу осины,
Весна-вдова над пеплом бывших сёл.

Страна-полынь… тебя зовут рабою
Лишь те, кто сам утратил честь и стать,
В войне трудней всего – не воевать,
А для победы отступать – без боя.

И все слова, что Руси дух ослаб
И близится закат её печальный
Страшат, пока не встретятся с молчаньем
До немоты усталых русских баб.

В таком молчанье кедры вековые
На самой круче, на семи ветрах
Качают луч рассветный на ветвях
И держат,
      держат на краю
                      Россию…  
      
***
Люблю людей, которые растут.
Которых не страшит мещанский суд,
Которые единственною властью
Негромкий голос сердца признают.
Люблю людей, которые растут
И, оступаясь, падая – встают,
И знают цену и любви, и дружбе,
Поскольку сами их не предают.
Спроси людей, которые растут:
Зачем они себя не берегут?
На острие, на грани, на пределе –
Зачем непоправимо сердце рвут?
Они молчат устало, но – идут.
Их даже те, кто любит, не поймут.
Сады растить – нелегкое призванье,
Растить себя – нечеловечий труд.
Люблю людей, которые растут...

www.promegalit.ru

Галина Якунина | Приморский край

 

Растут, словно в поле вьюнки.

Нелюбимые дети –

Они так торопятся вырасти!

В мире взрослом их много –

Там легче тоску свою вынести,

Но самим повзрослеть не дано:

Стебли душ остаются тонки.

 

Из них вырастают преступники.

И – поэты…

 

 

ГОРОДСКАЯ СУМАСШЕДШАЯ

 

Наполняет апрель

Сокровенным свеченьем

Клёнов тонкие пальцы

На струнах лучей.

Улыбаясь, иду –

Вечно против теченья,

Против вечно спешащих

Навстречу людей.

 

К тусклым лицам

Глаза опускаю несмело,

Чувство детской вины

Настигает опять:

Как душе объяснить,

Чтоб молчала,

Не смела

Даже помнить о том,

Что умеет летать?

 

Я сливаюсь с толпой.

Но меня провожает

Не обманутый мною –

Иль чудится так? –

Окон взгляд неотрывный,

Таким он бывает

У ничейных детей,

Стариков и собак.

 

Льнут к земле облака –

Им тоскливо без ласки.

Мир желает Любви –

И не хочет взрослеть.

Даже веки сомкну –

Солнце юбкой цыганской

Ало бьется в глазах…

И костры – во всю степь.

 

И ветра – во всю мочь!

Ставни сорваны с петель,

Тайный голос окреп

И торопит: пора!

В мир моих парусов,

Моих песен неспетых –

Да простят меня все,

Кто хотел мне добра!

 

В луже – прутик

Расцветшей загубленной вербы,

Мокрый, словно котёнок,

Забытый, ничей.

С ним взойду я на борт

Сумасшедшего неба,

Что спустило мне трап

Из апрельских лучей.

 

 

И К А Р

                                  

Позади последнее усилье –

Я один на выжженной скале.

А за мной крестом – немые крылья

И распятьем – тень их на земле.

 

Неподвластен жребию иному

И страстям своим не господин –

Грешен ли, что стали мне, земному,

Тесными объятия вершин?

 

Гнев богов был нем, пока парил я

В дерзких снах.

Но лишь очнусь от грез –

Душу рвут мои немые крылья

С яростью двух согнутых берез.

 

Смертной мукой выбора охвачен,

Как в костер, смотря в глаза Судьбе,

Знал я: невозвратностью оплачен

Будет шаг мой к самому себе.

 

Знал – но никогда так счастлив не был,

Как сейчас, когда пророчит грусть,

Что, шагнув т у д а,

В живое небо,

Я  живым на землю не вернусь…

 

 

МОНОЛОГ НА КОСТРЕ

                                     

Не вам судить меня,

Святейшие отцы.

Объявлен приговор,

Я в полной вашей власти.

Но с высоты костра

Вы для меня – юнцы

Из тех, что вечно ждут,

Как милостыни,

Ласки.

 

Все на одно лицо…

Уже вздохнул костёр,

Над площадью заря

Зияет рваной раной.

Последней мукой мне –

Безмолвный ваш восторг,

Безгрешный,

Словно взгляд

Мальчишки – пиромана.

 

Ах, милый мой палач!

Во сне и наяву

Он не жесток – о, нет!

Своей любовью страшен.

На медленном огне

Бессильных «почему»

Истлеет сердца крик:

Оно сгорает раньше.

 

Но я жалею – вас.

В пыли священных книг

Вам не найти рецепт

Той совершенной пытки,

Что уничтожит власть

Чуть слышных слов моих

И тела лунный зов,

И слабый свет улыбки.

 

Когда бы знали вы,

Свой тайный суд верша,

Что, в пепел обратив

Все ваши обвиненья,

Я, из огня восстав,

Так улыбнусь: «Грешна!» -

Что все костры Земли

Погаснут на мгновенье.

 

Вам не узнать меня,

Когда вернусь опять.

Когда я, вспомнив все,

Замру перед толпою

И, вопреки молве,

Начну не мстить – спасать,

И буду вновь любить

И жертвовать собою.

 

Вы правы: э т о т грех

В веках не отмолю.

И даже в Судный день

С печалью заповедной

Ответствуя: «Грешна:

Любима и люблю»,

Услышу за спиной

Знакомый возглас:

«ВЕДЬМА!»

 

 

ПАМЯТНИК  НА  КРЕСТОВОЙ  СОПКЕ

 

Над суетой,

         над суесловием

Вознёс меня ночной зюйд-вест…

Смотрю на профиль твой, Крестовая,

В разрыве туч – скала и крест.

 

Он, мною никогда не виданный,

Вдруг ранил память – отчего?

В душе над старыми обидами

Рубцом багровым – тень его.

 

Судьба, за промахи не милуя,

Знай, от беды к беде вела.

Все ветры, знойные и стылые,

Ваяли нас, сестра-скала.

 

И, боль нечеловечью выдюжив,

Прищур вождя,

                   воздетый перст

Нам не представить здесь:

                            не выдержит

Никто из  них наш бабий крест.

 

Им – власть держать.

                        А нам – объятием

Мир от безумия спасать,

С больной страны снимать проклятие

И сыновей с креста снимать.

 

Из века в век стоять на росстани,

Молясь, любимых ждать с морей…

Крестовая моя, ты – крестная

Всех жен,

         невест

                   и матерей. 

 

Не знаю: сбудется, не сбудется,

Но не случайно с детских лет

Мне над тобой в тумане чудится

Не крест, а женский силуэт.

Лицо судьбе навстречу поднято:

Легко шагнув сквозь времена,

В святом неведении подвига

Сильнее всех смертей она.

 

В разрыве туч, взлетев стремительно

Вслед кораблям, замрёт рука…

Я вижу ангела-хранителя

Владивостока – на века.

МАТЕРИНСКОЕ

 

Ветер туман разорвал

На пеленки.

Бессонница жжет -

Пощады не выпросить.

Труднее стократ,

Чем любого ребенка,

Сердце в ночи

Материнское выносить.

 

Не обмануть его,

Не убаюкать.

Ладони у горла

Скрестив повсенощно,

Стрелкой рулетки

Кружишь поминутно:

То – дверь,

То – окно

И – звезд многоточие…

 

Нет на Земле

Неподъемнее груза:

Вечно нести

В одиночку приходится

Сердце –

Всеженской памяти узел,

Теплый от крови и слез

Богородицы.

 

Словно ребенок,

Еще не рожденный,

Под сердцем – весь мир

Встревоженный мечется.

…Смотрит, безмолвствуя,

В очи Мадонны,

Склоняясь пред крестом ее,

Сын Человеческий.

 

*  *  *

 

Бабушка плачет: вырвали сумку

С пенсией,

         выследили у почты.

Лицо – как листок в замерзающей лунке

В петле платка белизны непорочной.

 

Ее жалеют.

         Советуют разное.

Власти ругают: «Безобразие!»

Только собачка

                   бездомная,

                            щенная,

Смотрит в лицо ей,

                   словно Вселенная,

И тоже плачет…

 

 

                   * * *

                   Не страна победила страну –

                   Мы в войне победили Войну.

                   Победили такою ценой,

                   Что не снилась стране ни одной.

                   Мир спасенный,

                   Оставь ложь и лесть

                  И не лезь ты нам в душу, не лезь,

                   Нашу боль, нашу память не трожь,

                   Не пытай – все одно не  поймешь,

                   Почему пред великой бедой

                   Мы едины душой и судьбой,

                   Почему рядом с нами в тот час –

                   Вся Россия: до нас, после нас,

                   Вся незримая светлая рать...

                   Мы не можем Войне проиграть.

 

 

Р А С П Я Т И Е

 

Крест, пылающий в нас, - извечен,

Ибо  так ненавидеть, любя, -

О, Россия, женщина женщин! –

Можно только одну тебя.

 

Презирая – молить прощенья,

Покидая – назад спешить.

Ты – мучительное спасенье

Для погрязшей в земном души.

 

Ты одна, одолев проклятье,

Боль и стыд переплавишь в свет,

Заслоняя своим распятьем

Грешный мир от грядущих бед.

 

 

         ВЕРНЫЙ

 

Как сказать исхудалому  скорбному псу,

чтоб оставил он пост

у крыльца и колодца?

Что стеречь тебе, старче?

Изба  продаётся.

А когда её купят, то сразу снесут.

 

Как собаке сказать, что свободна она:

третий год ни цепи,

ни хозяина нету.

Так иди  же, ступай –

на все стороны света,

и  забудь своих бывших богов  имена!

 

Но, читая с лица, пёс поймёт: виноват.

         В том, что стар, в том, что жив –

         даже смерти не нужен…

Как ты мог столько лет 

жить  всем сердцем наружу 

на земле, где и Бог за любовь был распят?

 

Как смогло твоё сердце 

до самого края,

до озноба вобрать

заповеданный взгляд

той Любви,

о которой не говорят,
         чистый слиток её на слова не меняя?

 

 

ГОЛОС

 

Я – голос, я – тихий голос

Земли бездольной моей,

Её материнства горесть,

Недетская грусть детей.

Я – боль стариков забытых,

Печаль деревень – пустынь,

Погостов, водою смытых,

Сожжённых дотла  святынь.

Я – горечь надежд недолгих

И свет непогасших глаз

Всех, преданных ей и долгу,

Всех – преданных … и не раз.

В её ветра штормовые

Мой голос навечно влит:

Не я говорю о России –

Она во мне говорит…

 

                           

 

ЛЕЗГИНКА НА УССУРИ

 

Волны смолкли, страшась

зацепить раскалённый край пляжа.

И жюри от жары

сатанело при каждой заминке,

но болело душой

за кавказских парней в камуфляже:

не спеклись бы в кирзе,

не спалили бы крылья лезгинке.

 

С удивленьем, восторгом

вбирали берёзы-подростки

ритмы рек ледяных,

эха горного голос гортанный.

А солдаты, помедлив,

привстали на шатких подмостках 

на носочки и – взмыли

над русской полынной поляной.

 

Что творили они

на речном допотопном понтоне -

семь сердец,  семь лучей -

танец, словно алмаз, ограняя!

Разве можно без слов

так сказать о любви и  о доме,

чтоб семь радуг обняли  

Россию – от края до края?

 

Чтобы вышли мы к ним –

из палаток, из тени дубравной,

из поруганных вер

и обманом отобранных родин...

Если б слышал Кавказ,

как кричат его мальчикам «браво»

с берегов Уссури,

дети разных эпох и народов!

 

 

Если б видели те,

кто их судьбы заочно решает,

матерям сыновей

возвращая в свинцовом «конверте»,

как лезгинку на  «бис»

вызывает народ –

ВЫ - ЗЫ – ВА – ЕТ!!! -

словно это вопрос

для России всей жизни и смерти…

 

07.08. 2008г.

 

 

 Галина Якунина (несколько стихотворений любимой мной поэтессы из Владивостока Галины Якуниной, вообще то по масштабу своего таланта она принадлежит России)

primkray.ru

Галина Якунина. СТИХИ В АЛЬМАНАХЕ "ПАРОВОЗЪ" №7, 2018

* * *
Люблю людей, которые растут.
Которых не страшит мещанский суд,
Которые единственною властью
Негромкий голос сердца признают.
Люблю людей, которые растут
И, оступаясь, падая — встают,
И знают цену и любви, и дружбе,
Поскольку сами их не предают.
Спроси людей, которые растут:
Зачем они себя не берегут?
На острие, на грани, на пределе —
Зачем непоправимо сердце рвут?
Они молчат устало, но — идут.
Их даже те, кто любит, не поймут.
Сады растить — нелёгкое призванье,
Растить себя — нечеловечий труд.
Люблю людей, которые растут…

ЗАКРЫТЫЙ ГОРОД

Открыт закрытый порт Владивосток…
В. Высоцкий

Это город особого знанья и зренья,
Обострённого чувства вершины и края.
Он на стыке стихий, словно стихотворенье,
Всякий раз по-иному в душе прорастает.

Здесь, на росстани ярких, свирепых столетий,
В эхе битвы, и бунта, и стонов «доколе?!»,
Он стоит, замерев перед ласковой этой,
Невозможною близостью счастья и воли.

А века на волнах, как венки, отплывают,
И тяжёлые плечи отцовских погостов
Город молча возносят над краем, над хаем
всех, кому не по нраву он и —
не по росту.

Окна в космос открыв, как кингстоны «Варяга»,
Неподвластен своим и чужим самураям
Он, наследник твердынь, крестник флотского стяга,
Знаменосец России, дошедшей до края…

Хмель лазури и воли — навек в его генах.
Русский сын сотен наций, сроднённых судьбою,
Он эпохе любой платит высшую цену
За одно только право остаться собою.

ГОРОДСКАЯ СУМАСШЕДШАЯ

Наполняет апрель
Сокровенным свеченьем
Клёнов тонкие пальцы
На струнах лучей.
Улыбаясь, иду —
Вечно против теченья,
Против вечно спешащих
Навстречу людей.

К тусклым лицам
Глаза опускаю несмело,
Чувство детской вины
Настигает опять:
Как душе объяснить,
Чтоб молчала,
Не смела
Даже помнить о том,
Что умеет летать?

Я сливаюсь с толпой.
Но меня провожает
Не обманутый мною —
Иль чудится так? —
Окон взгляд неотрывный,
Таким он бывает
У ничейных детей,
Стариков и собак.

Льнут к земле облака —
Им тоскливо без ласки.
Мир желает Любви —
И не хочет взрослеть.
Даже веки сомкну —
Солнце юбкой цыганской
Ало бьётся в глазах…
И костры — во всю степь.

И ветра — во всю мочь!
Ставни сорваны с петель,
Тайный голос окреп
И торопит: пора!
В мир моих парусов,
Моих песен неспетых —
Да простят меня все,
Кто хотел мне добра!

В луже — прутик
Расцветшей загубленной вербы,
Мокрый, словно котёнок,
Забытый, ничей.
С ним взойду я на борт
Сумасшедшего неба,
Что спустило мне трап
Из апрельских лучей.

* * *
Не страна победила страну —
Мы в войне победили Войну.
Победили такою ценой,
Что не снилось стране ни одной.
Мир спасённый,
Оставь ложь и лесть
И не лезь ты нам в душу, не лезь.
Нашу боль, нашу память не трожь,
Не пытай: всё одно не поймёшь,
Почему пред великой бедой
Мы едины душой и судьбой,
Почему рядом с нами в тот час
Вся Россия: до нас, после нас—
Вся незримая светлая рать…

Мы не можем Войне проиграть.

ВЕРНЫЙ

Как сказать исхудалому скорбному псу,
чтоб оставил он пост у крыльца и колодца?
Что стеречь тебе, старче?
Изба продаётся.
А когда её купят, то сразу снесут.

Как собаке сказать, что свободна она:
третий год ни цепи,
ни хозяина нету.
Так иди же, ступай на все стороны света
и забудь своих бывших богов имена!

Но, читая с лица, пес поймёт: виноват.
В том, что стар, в том, что жив —
даже смерти не нужен…
Как ты мог столько лет жить всем сердцем наружу
на земле, где и Бог за любовь был распят?

Как смогло это сердце до самого края,
до озноба вобрать заповеданный взгляд
той Любви,
о которой не говорят,
чистый слиток её на слова не меняя?

ЧАС НАРЕЧЁННЫЙ

Вот она, горечь
Библейского знания:
Час наречённый
Судьбой не отсрочится:
Самые главные испытания
Одолеваются в одиночестве.

Где же ты, Отче?..
Отравой,
отрадою
Станет урок,
В одиночку усвоенный?
Даже любовь
Не делится надвое:
В каждой душе
Прорастает по-своему.

Мы одиноки
Пред Богом и совестью
В тайности,
Таинстве самотворения.
Жизнь — это шаг
Между Небом и пропастью
В наше бессмертие
Или — забвение…

* * *
Не перебивайте стариков.
Как легко нам в суете и спешке
Отмахнуться, не тая насмешки,
От негромких, выстраданных слов.
Не перебивайте стариков.
А уйдут в себя — не торопите:
Тяжко им, распятым, как Спаситель,
На кресте — распутье двух веков.
Не перебивайте стариков.
Нам, родства не помнящим,
Прозреть бы:
В их глазах,
в свеченье слов последних —
Боль ушедших в землю родников.
Не перебивайте стариков…

* * *
О, наука души — через боль прорастать,
Обретая с годами особую стать,
Восходить одиноко сквозь страх и сквозь ложь,
Даже толком не зная, зачем ты растёшь,
Пробивать слабым темечком адскую твердь,
Не заметив во тьме, как пророс через смерть.
И взойти, наконец, средь рассветных вершин.
И увидеть, что ты — не один.
Не один!..

Опубликовано в Паровозъ №7, 2018

Вы можете скачать электронную версию номера в формате FB2

This content is for members only.

lit-web.net

Поэтесса Галина Якунина: «Люди тоскуют по настоящему»

21 июня член Союза российских писателей, автор нескольких поэтических книг Галина ЯКУНИНА принимала поздравления с юбилеем. Праздник получился двойным - буквально на днях в издательстве ДВГУ вышел в подарочном издании ее четвертый сборник «Не отрекусь…».


В три года она ушла из дома - смотреть на корабли. Их протяжные гудки и низкий гул порта днем и ночью омывали тихий двор на улице Арсеньева. Дошла почти до портовой проходной,.. а потом оказалась в детской комнате милиции железнодорожного вокзала. Но добрая тетенька-милиционер поставила ее на подоконник, и девочка увидела белый лайнер - совсем рядом. Когда прибежала мама - встревоженная, заплаканная - Галя уже точно знала, что станет капитаном.

Но последовать примеру Анны Ивановны ЩЕТИНИНОЙ, которая хорошо знала Галиных родителей и бывала у них в гостях, помешало здоровье. Окончив филологический факультет ДВГУ, она стала преподавать литературу будущим мореходам. А первые стихи написала в 33 года.

21 июня член Союза российских писателей, автор нескольких поэтических книг Галина ЯКУНИНА принимала поздравления с юбилеем. Праздник получился двойным - буквально на днях в издательстве ДВГУ вышел в подарочном издании ее четвертый сборник «Не отрекусь…». Он объединил лучшие стихотворения, написанные с 1996 по 2006 год.

Крестовая моя... ты – крестная всех жен, невест и матерей

Любовь к морю по наследству передалась сыновьям. Оба - штурманы дальнего плавания. У мужа самая мирная и созидательная профессия: он - строитель. Отец Галины тоже ходил в моря, потом стал начальником Владивостокского мореходного училища. Много лет преподавала в ДВВИМУ и мама, Александра Ивановна.

- У папы четкая классификация людей. Он говорит, что есть люди надежные и так себе… барахло. В нашем морском городе двойная нагрузка ложится прежде всего на женские плечи. Умение ждать, хранить семью, любить на расстоянии - очень редкий дар. Преклоняюсь перед женами моряков, рыбаков, военных. Верю, что на Крестовой сопке когда-нибудь обязательно встанет памятник женщине, ожидающей и встречающей корабли. Ангелу-хранителю Владивостока.

- У вас много стихов о городе. Что для вас Владивосток?

- Город моих родителей и детей, моих учителей и учеников, моих друзей… Может, поэтому я и отношусь к нему, как к человеку. Самому родному, который никогда не предаст. Пишу сейчас статьи о его прошлом: какие «могутные» люди стояли у колыбели! Взять жизненный девиз начальника поста Владивосток Евгения БУРАЧЕКА: «Ничем из ничего созидать». Можно было бы назвать его девизом советской эпохи, но слова эти прозвучали на полстолетия раньше. Сердцебиение города слышу всю жизнь. Он меняется, и далеко не все перемены мне по душе. Но ведь любят не за что-то, а несмотря ни на что.

Люблю людей, которые растут...

- Поэзия для меня - это путь. Сначала - духовного сопротивления жизненным испытаниям, затем - духовного роста. По сути это - поединок с судьбой: она тебя бьет со всей силы и ждет, что ты скажешь, чем ответишь на удар. А поскольку эта борьба идет в душе каждого, то и стихи рано или поздно становятся достоянием всех. Но духовные процессы не подстегнешь, и массовыми они никогда не будут. Стихи услышат люди, которые прошли путь, похожий на твой. Волей судьбы в самое штормовое перестроечное время я оказалась в управлении социальной зашиты Советского района. На нас, «государевых людей», хлынули такие волны горя, боли и гнева, что до сих пор не знаю, как удалось их выдержать. Наш отдел по работе с ветеранами стал самым настоящим боевым братством, немногословным и надежным. Я вспоминаю о своих коллегах с нежностью. Самые главные уроки жизни брала у людей, с которыми работала: блокадников, узников фашизма, ветеранов войны, репрессированных. И стихи начала писать в собесе.

- Кто вам близок из современной приморской и российской поэзии?

- Талантливые, глубокие поэты в Приморье были всегда. Их голос звучал негромко, но был истинным. Мне близка поэзия Михаила ГУТМАНА, к сожалению, рано ушедшего от нас. Недавно открыла для себя стихи Веры САЧЕНКО. Дружу со многими поэтами Владивостока и края, радуюсь их творческим удачам. Люблю стихи Светланы СЫРНЕВОЙ, Светланы КЕКОВОЙ, Олеси НИКОЛАЕВОЙ, Инны КАБЫШ.

- А современную прозу читаете? ПЕЛЕВИНА, например…

- Читаю. Знаете, когда человек достигает такого уровня мастерства, что может писать абсолютно обо всем - я о Пелевине говорю, - создается впечатление, что душу вкладывать в произведения он уже считает излишним. Такие профессионально сработанные романы читаются быстро и с интересом, но не задевают. Я давно читаю не то, что модно, а то, что сердце требует. РАСПУТИНА всего перечитала, ШОЛОХОВА, русских философов прошлого века. К большим писателям интересно возвращаться десять - двадцать лет спустя и открывать заново. Еще одно недавнее открытие - замечательная проза Дины РУБИНОЙ.

Россия сама для небес - откровенье...

- Мне кажется, главная проблема сегодняшней литературы и жизни - подмена истинного поддельным. Моя нынешняя работа связана с рекламой, и так бывает тяжело смотреть в ее кривые зеркала! Довелось брать интервью в одном салоне электронной техники. Директор, улыбаясь, предложил: «Назовите все самое любимое: цвет, запах, музыку…». Нажал кнопочки на пульте - все окрасилось в мой любимый цвет, запахло ландышами, на экране зашелестели морские волны, теплый ветерок подул… Когда вышла на воздух, стало не по себе: неужели все можно подделать? Такие умные машины могут не только легко одурачить человека, они, в принципе, и вовсе без него обойдутся. Как отличить синтетические миражи от настоящей жизни? В мире иллюзий так комфортно…

Все мы, а тем более люди творческие, живем иллюзиями. И очень болезненно реагируем на любую попытку разрушить их. Но сердце не обманешь - оно тоскует по настоящему. Знаете, что самое удивительное во Владивостоке? Город наш с его тайфунами, ветрами и туманами, серыми застройками и неуютом улиц уникален тем, что никакая серость и морок над ним не властны. Поднимитесь на любую сопку - и откроется даль, синева, вечность. Это, наверное, и есть главное русское чудо, которое Светлана Сырнева назвала свободой внутри несвободы: безмолвное противостояние любой нечисти и отчаянию.

Автор: Валерия Федоренко Павловна

vladnews.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.