Евгении васильевой стихи


Обвиняемая по делу «Оборонсервиса» поэтесса Евгения Васильева:Пусть богатые будут богаче

Яркое пятно появилось на образе фигурантки дела «Оборонсервиса» Евгении Васильевой, которую называют «фавориткой» бывшего министра обороны Анатолия Сердюкова. Напомним, в ноябре ей предъявили обвинение в мошенничестве. По мнению следователей, Васильева с коллегами распродавала имущество холдинга «Оборонсервис», заведомо занижая цену и получая немалую выгоду. Свою вину Васильева не признала.

А пока суд да дело, пресса отыскала сборник стихов Васильевой, изданных три года назад в Петербурге под немудреным названием «Стихотворения». И кто бы как ни относился к этим творениям и ее автору, одно бесспорно: в искусстве девушка толк знает. Иначе что в ее квартире делали картины известных художников и антиквариат, изъятые при обыске?..

Пьешь ты души невиданный

Нектар золотой, березовый,

Счастьем моим испытанный,

Горем моим изношенный.

Я тебя согреваю стихами,

Ими тебя заколдовываю,

С ними тебя очарую,

Ими тебя расцеловываю.

***

Асимметрия с нами случилась,

Асимметрия в дом наш явилась,

Ты кусаешь меня безумно,

Сердце каменное неразумно.

Разожми свою челюсть клыкастую,

Безоружная я, безопасная.

Буду я покорно, услужливо

Твое сердце из камня выуживать.

***

Ты стоишь на пьедестале,

Громко музыка играет,

Все в тебе огнем горит

И о чем-то говорит!

То ли это о мечте,

То ли это о войне,

То ли это горе-знамя,

То ли это радость-пламя,

То ли это просто вздор,

Я не знаю - Бог с тобой!

Не гневи же, право, Бога.

Знай, что я твой идеал…

***

За красоту души и чувство красоты

Я благодарна, Боже!

За то, что мне всего дороже!

За то, что я умею целовать

Дыхание гармонии в природе.

Благодарю тебя за все -

За интуицию, богатую сознаньем,

За голубые янтари

На берегу моих мечтаний.

За запах тмина на полях,

За гениальные картины,

Разосланные по стенам

Моей чарующей квартиры.

За то, что у меня есть друг,

Тот друг, что мне всего дороже,

Тот друг, с которым можно, Боже,

Стихами говорить…

***

Пусть богатые будут богаче,

Пусть разумнее будет удача.

Я болею за золото мира.

Знаю: да, велико и красиво.

Пусть богатые будут учтивы,

Пусть отзывчивы будут, красивы…

***

Солнечный край, солнечный рай,

Солнечно всё, всё не случайно.

Мы богатеем, быстро взрослеем,

К солнцу все ближе, дальше от тени.

Дальше от мук, горя и зноя.

Ближе к земле, дальше от роя.

Дальше от роя злых, безобразных

Тварей земных, жестоких, клыкастых…

И с каждым годом крепче машина,

Ведь каждый год - это сверхсила.

Я с каждым годом буду умнее,

Буду богаче, добрее, сильнее…

***

Серым-серым стало небо,

Серый воздух из пакета,

На пакете надпись «Сыр».

Серой плесенью томим.

Ну а серая страна

Серой плесенью полна.

Сверху плесень посочнее,

Снизу голая она.

Серым-серым напишу

На заборе я ему:

«Отчего, скажи, в аду

Плесень чествует страну?»

МНЕНИЕ КРИТИКА

«Стихи ужасны, но это не преступление»

Литературный критик Александр ГАВРИЛОВ:

- Стихи эти ужасны, но в том, чтобы писать плохие стихи, нет никакого преступления. Этим занимаются миллионы наших сограждан. Вот воровать - нехорошо, а писать плохие стихи - нормально.

Я не знаю, на что надеются авторы подобных произведений. Наверное, для них это способ приподниматься над действительностью. Ощущать себя не просто обычным человеком, а тонко чувствующей личностью, способной рифмовать «кровь» и «любовь». Хотя с точки зрения «это лучше, чем водку пить» подобную литературу осуждать, конечно, не стоит.

www.kp.ru

"И в погонах убийца-урод..." — новый стих Евгении Васильевой

В поэзии фигурантки дела "Оборонсервиса" звучат ноты осуждения российского правосудия

 Живопись

 

Напишу я и пальмы, и розы,

Напишу я улыбки и смех

Не позволю печали и грозам

Тронуть их безупречный успех.

 

Нарисую я птицу и свадьбу,

И невесту в фате и мечту,.

А еще нарисую я маму,

Я ее бесконечно люблю.

 

Нарисую я тьмы угнетение,

Торжество высших сил и любовь.

Также будут там злости падение,

И беспечый к вселенной вопрос.

 

Нарисую Ахматовй профиль,

Будет буря вокруг и пурга.

Только где-то под песню заката

Будут волны качать паруса.

 

Напишу я поля все в сирени

Будет солнце ситять, и ручьи...

И гроздями увешены ели

У счастливой уютной избы...

 

Одуванчики пышной гурьбою

Освежать будут в поле траву.

И дорога от озера к морю

Будет в маках цвести наяву.

 

Будут кудри отчаянно виться,

Прикрывая мой раненный лоб.

Гвозди в спину, с усмешками лица,

И в погонах убийца-урод.

 

Будет море искриться прохладдой

И торжественна севера тишь.

Пусть там счастье ликует и радость,

Деревеньки уютной камыш.

 

Нарисую я суть правосудия,

Что невинных кидает в костер.

Будут руки там греть безумцы

В рукавах из убитых волос.

 

Будет лес серым ликом склоняться

На мой образ, что стонет в лесу.

И луна будет тихо спускаться,

Освещая злодеев в аду.

 

Кот мой славный, красивый и умный,

Будет взгляд свой янтарный дарить.

Ну а я торжественно, хмуро,

Буду тьму от себя отводить.

Васильева Евгения.

 

 

 

www.mk.ru

Графоманство Евгении Васильевой: чем плохи стихи заключенной

Книги осужденной фигурантки дела «Оборонсервиса» Евгении Васильевой совершенно не продаются, сетуют ее издатели. Почему?

Сборник стихов «Васильковые песни Жени Васильевой» в прошлом году со скрипом решилось опубликовать лишь одно издательство. Теперь его представители уверяют, что 3000 экземпляров до сих пор «лежат на складе».

Удивительно. Ведь, в стихах, как пишет автор предисловия к сборнику Игорь Дудинский, Васильева продолжает поэтические традиции Лермонтова и Есенина. А сам сборник — это «своего рода лирический дневник современной молодой женщины», где автор «проникновенно рассказывает о своих чувствах и переживаниях»:

Я так печально вспоминаю,
Как тяжело было верхам,
Когда, от зависти сгорая,
Народ травил их тут и там...

Чтобы облегчить переживания молодого автора и, может, даже помочь продажам, мы попросили экспертов оценить поэтический дар Васильевой. Найти рецензентов оказалось непросто.

— У меня есть свое мнение, но я не буду его озвучивать по этическим соображениям — все-таки человек сидит за решеткой, — сказал поэт Владимир Вишневский. — Могу только сказать, что если книги не продаются, их можно раздарить друзьям.

Евгения Васильева / личная страница в Facebook

...Пусть богатые будут богаче,
Пусть разумнее будет удача.
Я болею за золото мира.
Знаю: да, велико и красиво.
Пусть богатые будут учтивы,
Пусть отзывчивы будут, красивы.

— Это чистое графоманство, без примесей, — заявил поэт Игорь Иртеньев. — Если бы не авторство скандально известной Васильевой, они бы никогда не поступили в продажу.

Веселыми ходят рядами
Все бравые, все капитаны.
Ничего не случается важного
Лишь только ширинки отважны...

Игорь Иртеньев / Russian Look

Добиться более подробного анализа от именитых коллег поэтессы не удавалось — большинство ее стихи просто не читали и наотрез отказывались слушать мою декламацию по телефону даже ради комментария «Собеседнику». Лишь на кафедре литературы одного из столичных вузов нашелся ценитель, согласившийся более подробно ознакомиться с творчеством арестантки. Правда, он попросил не называть свою фамилию, а то «в сообществе не поймут».

Ты кусаешь меня безумно,
Сердце каменное неразумно.
Разожми свою челюсть клыкастую,
Безоружная я, безопасная.
Буду я покорно, услужливо
Твоё сердце из камня выуживать.

— Сравнить это с Лермонтовым у меня язык не повернется, — заявил наш собеседник. — Но если попытаться отнестись к этому серьезно, здесь можно найти отголоски поэзии 20-х годов — на разнообразие ее традиций сегодня ориентируются многие молодые авторы. Допускаю, что Васильева читала Ахматову и пытается ей подражать. Хотя это не значит, что получается.

Для тебя я была счастьем радужным,
Вдохновеньем, восторгом миров.
И цвела анемоной прозрачною
И твоя, и моя любовь.

— Художественные приемы, сравнения, метафоры, которыми пользуется автор, в большинстве примитивны и напоминают поэзию влюбленных школьниц, — продолжает эксперт. — Стилистика стихов ужасна.

Мне снится твоё дыхание
И запах твой летне-утренний.
Когда твоё тело горячее
Поутру меня баюкает.
Мне снятся шершавые волосы,
Миндальные, на подушечке.
Твои веснушки в голосе,
В припеве босом, в полушуточке.

— В конце концов, на поэтических порталах в Интернете каждый день публикуют куда худшие произведения. А в искренности и непосредственности творчества Васильевой не откажешь, — считает эксперт. — Наверно, в нем она пытается пережить, переработать непростую жизненную ситуацию, в которой оказалась. Кто знает, если она будет больше читать чужих хороших стихов и дольше раздумывать над своими, может, через какое-то время у нее получится подтянуть свое творчество.

Тем более, добавим мы, что времени для размышлений и саморазвития у Васильевой в нынешней жизненной ситуации достаточно:

Птицу в клетке заперли, крылья погубили,
Тяжесть нацепили, под замок закрыли.
И свободно птица больше не летает.
Трепетно отныне птица увядает.

sobesednik.ru

Евгения Васильева. Стихи - Васильев Александр Юрьевич — ЖЖ

К огромному моему сожалению, самой книги Евгении Николаевны я пока не достал, хотя и не теряю надежды. Поневоле вынужден довольствоваться тем, что появилось в прессе. Чтобы читателю самому не утруждаться поисками и, главное, чтобы не отвлекаться ни на какие абсолютно излишние и полностью неуместные журналистские комментарии, я вот тут кое-что выписал и с удовольствием представляю вашему внимании.

От себя единственное хочу добавить, что уже и эта, полностью сформировавшаяся творческая личность, если бы я познакомился с её произведениями раньше, непременно стала бы одной из любимых моих поэтесс. Но уже сейчас я предвкушаю то наслаждение, которое мне доставит чтение дальнейшей лирики, которая, очень хочу надеяться и почти уверен, появится тогда, когда женщина с честью пройдет все посланные ей судьбой испытания и поделится с нами вновь приобретенным суровым жизненным и эмоциональным опытом.

А пока оставляю вас наедине с искусством.

P.S. Да, на всякий случай, для компетентных товарищей, чтобы не было никаких иллюзий. Мы с Женей не родственники и никакого военного имущества на меня не записано и не переписано. Даже и не тратьте время понапрасну. И квартира у меня тоже неплохая, но я её и купил давно, и все документы на месте. Уже неоднократно проверяли, можете поинтересоваться и зря людей не дергать. Лучше тоже стихи почитайте.

ххх

Пьёшь ты души невиданный
Нектар золотой, берёзовый,
Счастьем моим испытанный,
Горем моим изношенный.
Я тебя согреваю стихами,
Ими тебя заколдовываю,
С ними тебя очарую,
Ими тебя расцеловываю.

ххх

Асимметрия с нами случилась,
Асимметрия в дом наш явилась,
Ты кусаешь меня безумно,
Сердце каменное неразумно.
Разожми свою челюсть клыкастую,
Безоружная я, безопасная.
Буду я покорно, услужливо
Твоё сердце из камня выуживать.

ххх

Мне снится твоё дыхание
И запах твой летне-утренний.
Когда твоё тело горячее
Поутру меня баюкает.
Мне снятся шершавые волосы,
Миндальные, на подушечке.
Твои веснушки в голосе,
В припеве босом, в полушуточке…

ххх

Не веришь, отводишь глаза,
не веришь в сады серебра.
Не веришь в усадьбу из роз,
в именье из тысячи грёз.
Ни в фей, ни в рубины-цветы.
Не веришь в иные мечты!
Так сложно с тобой иногда!
Терзает немая тоска.

ххх

Меня волнуют твои руки,
в них запутаться хочу.
Но нестерпима боль разлуки,
впивается в мечту мою.
Сверлит любовь мою шальную
твоя путёвка в никуда.
Забыть мечту, забыть родную
мне не удастся никогда.
Не разлучит нас жалкий опыт, испепеляющий ум.
Теперь ты – мой, я – твой наркотик. Обречены.

ххх

Ты стоишь на пьедестале,
Громко музыка играет,
Всё в тебе огнём горит
И о чём-то говорит!
То ли это о мечте,
То ли это о войне,
То ли это горе-знамя,
То ли это радость-пламя,
То ли это просто вздор,
Я не знаю – Бог с тобой!
(…) Не гневи же, право, Бога.
Знай, что я твой идеал…

ххх

За красоту души и чувство красоты
Я благодарна, Боже!
За то, что мне всего дороже!
За то, что я умею целовать
Дыхание гармонии в природе.
Благодарю тебя за всё –
За интуицию, богатую сознаньем,
За голубые янтари
На берегу моих мечтаний.
За запах тмина на полях,
За гениальные картины,
Разосланные по стенам
Моей чарующей квартиры.
За то, что у меня есть друг,
Тот друг, что мне всего дороже,
Тот друг, с которым можно, Боже,
Стихами говорить…

ххх

Пусть богатые будут богаче,
Пусть разумнее будет удача.
Я болею за золото мира.
Знаю: да, велико и красиво.
Пусть богатые будут учтивы,
Пусть отзывчивы будут, красивы…

ххх

Солнечный край, солнечный рай,
Солнечно всё, всё неслучайно.
Мы богатеем, быстро взрослеем,
К солнцу всё ближе, дальше от тени.
Дальше от мук, горя и зноя.
Ближе к земле, дальше от роя.
Дальше от роя злых, безобразных
Тварей земных, жестоких, клыкастых…
И с каждым годом крепче машина,
Ведь каждый год – это сверхсила.
Я с каждым годом буду умнее,
Буду богаче, добрее, сильнее…

ххх

Пахнут ванилью глаза твои,
Волосы вьются ромашками,
Руки твои мохнатые
Греют меня завидуя…
Не покидай меня, Родина,
Счастье моё органичное.
Ванильным будет, сказочным.
Имя твоё постигнуто.
(«Родина»)

ххх

Серым-серым стало небо,
Серый воздух из пакета,
На пакете надпись «сыр».
Серой плесенью томим.
Ну а серая страна
Серой плесенью полна.
Сверху плесень посочнее,
Снизу голая она.
Серым-серым напишу
На заборе я ему:
«Отчего, скажи, в аду
Плесень чествует страну?»
(«Серым-серым»)

auvasilev.livejournal.com

Читать книгу Васильковые песни Жени Васильевой Евгении Васильевой : онлайн чтение

Евгения Васильева
Васильковые песни Жени Васильевой

© Васильева Е., 2014

© ООО «Издательство Алгоритм», 2014

* * *

От автора

Когда я начала писать, то не могла и предположить, что мои стихи станет читать кто-то кроме меня, моей семьи и друзей. И уж тем более, что они вызовут такой переполох среди журналистов и блогеров. Вот уж не думала, что фразы, четверостишия и даже целые стихотворения буду пересылать друг другу с комментариями, что про них будут сочинять многословные и довольно остроумные статьи, делать забавные коллажи.

Спасибо вам за популярность. Что бы я без вас делала?

Вот почему эта книга и для вас, критики. Ловите же скорее. Смейтесь, упражняйтесь в остроумии, прикалывайтесь. А я посмеюсь вместе с вами. Я – человек веселый.

До сих пор не перестаю шутить и смеяться – даже когда мне нелегко, на моей ноге тюремный браслет, а окна зашторены плотной тканью от объективов папарацци.

И в такой, прямо скажем, не самый приятный период стихи не просто украшают мою жизнь – они делают ее осмысленной. Не такой страшной. Не бесконечно одинокой.

Стихи дарят мне надежду. Помогают выжить.

Однажды мне предложили: «Женя, а попробуй свои стихи напеть».

Получилось.

Сначала одна песня, потом другая. Постепенно сложился полноценный альбом.

Так что у вас в руках – книга песен. Песен о моем детстве. Песен весенней природы и просыпающейся Невы. Песен звездного августовского неба и февральских метелей. Песен цветов – колокольчиков, ландышей, васильков.

Песен моей души и моей любви.

Которые я пою для вас.

На перекрестке звезд и терний

Как известно, детские впечатления откладывают отпечаток на всю последующую жизнь человека, определяют дальнейшую судьбу каждого из нас. Радостные воспоминания заряжают оптимизмом, помогают смотреть на мир бодро и весело, оставаясь победителем в самых безнадежных ситуациях. И наоборот, негативный опыт ранит душу и психику, обременяя подсознание тяжелым грузом дурных комплексов.

Евгении Васильевой повезло. Она появилась на свет при счастливом расположении звезд – ее детство было в буквальном смысле безоблачным – и, чтобы справиться с переполнявшим ее изумлением и чувством благодарности к Богу, девочка Женя решила поделиться своим восторгом с окружающими. На помощь пришла поэзия, ставшая точкой отсчета ее будущего духовного созревания и совершенствования. Постепенно эмоции структурировались, обретали ритмические формы, мысли формировались в поэтические строфы и образы, слова и фразы рифмовались друг с другом. Мир на глазах превращался в волшебное, сказочное пространство, где отсутствуют границы между снами и явью.

Для Евгении Васильевой не стоит вопрос о смысле и цели творчества. Поэзия вошла в нее и окутала как аура – стала эфирным наполнением и продолжением ее физического тела. Чем бы она ни занималась, в какой бы ситуации ни оказывалась, окружающий мир для нее – поток радости и изумления, неисчерпаемый круговорот метафор, из которого она черпает и строительный материал, и вдохновение для диалога как с близкими людьми, так и с вечностью.

Отсюда и жанр стихов Васильевой – лирический дневник, позволяющий не только скрупулезно фиксировать нюансы внешних и внутренних событий, но заодно и оценивать происходящее вокруг, шептать слова любви, обличать предательства, а главное – исповедоваться.

Что и говорить, из всех форматов общения с читателем автор выбрала наиболее рискованный – запредельную по пронзительности искренность и граничащее со святостью простодушие. Поэзия для нее – не возможность поупражняться в интеллектуальной эквилибристике, а непревзойденная по степени истовости вера. Сборник, который вы держите в руках, настолько безупречен по чистоте звучания, обнаженности чувств и отсутствию малейшего намека на фальшь, что отметает все подозрения в искусственности, притворстве и стремлении казаться, а не быть. Столь высокий градус прозрачности, света, достоинства и благородства поневоле возвращает к традициям золотого века русской поэзии. Используя классическую русскую – есенинскую – просодию, Васильева подчеркивает, что ее истоки – в отечественном реализме с его неистовой любовью к родине, идеологией добра и созидания, каноничной ортодоксальностью, внятностью и безыскусностью – и поэт не собирается изменять вскормившей ее почве. Кредо автора – чем понятнее и проще, тем больше возможностей для пленения читателя. К тому же когда с детства все вокруг свои и нет причин ожидать подвоха, поневоле привыкаешь доверять первому встречному. Воистину тексты такой степени проникновенности могут рождаться только в состоянии бесконечной эйфории от пребывания на земле.

Все мироощущение Евгении озарено трепетным отношением к России. Вообще есенинская просодия отличается тем, что ее семантика насквозь патриотична, то есть каждое слово или высказывание – даже если автор пытается что-то «очернить» – все равно пронизаны бесконечным, всепоглощающим слиянием с национальными истоками. Россия для русского поэта – больше чем космос или судьба. Как и ее литературные предшественники, начиная от Лермонтова и Есенина, Васильева воспринимает родину как высшую реальность, сам факт рождения в которой уже есть великий дар небес и божественное предназначение.

В поэзии Васильевой Россия предстает в самых разных ипостасях – то в прекрасном Возлюбленном – Принце на белом коне, то в неброских луговых цветах Подмосковья, то в рождественском звездопаде, отражающемся в куполах московских церквей, то в бездыханной, вдавленной в рельсы, униженной и преданной Карениной.

К сожалению, как мы знаем, излишняя открытость и доверчивость Евгении Васильевой стали причиной ее конфликта с суровой повседневностью. Темные силы сочли красивую и внешне, казалось бы, беззащитную девушку легкой добычей – и при первой же возможности набросились на нее. Такое в сегодняшнем мире не редкость. Обитатели истеблишмента зачастую не могут простить, что кто-то позволяет себе быть окрыленнее и чище их, низменных и порочных. Вот и решили принизить, укоротить – поставить на место.

Сейчас для Евгении наступили не лучшие времена. Впереди – нешуточные испытания. Но поэт не поддается унынию, не впадает в разъедающие душу депрессию и отчаяние. Мужественная женщина сумела мобилизовать весь свой иммунитет, накопленный за предыдущие годы общения с музами. Стихи, которые выходят из-под ее пера, доказывают, что даже «безыдейная», сугубо мирная поэзия способна стать серьезной опорой и поддержкой в противостоянии злу и несправедливости.

Увы, нам досталась слишком меркантильная эпоха. Стремительное торжество эгоизма и нарциссизма мешает разуму осмыслить и адекватно отнестись к раскинувшемуся перед нами необъятному ассортименту всевозможных богатств. И тут на помощь приходит поэзия. Именно романтический взгляд на мир позволяет сохранять человеческое достоинство перед натиском банальных соблазнов и искушений. Пример Евгении Васильевой – показателен как ничей другой. Бог послал ей немало от щедрот Своих. И она, сознавая эфемерность и призрачность материальных ценностей, воспринимает подарки судьбы благосклонно, но не делая культа из собственной избранности. Не удивительно, что равнодушие к «успеху» обеспечило Евгении репутацию белой вороны – со всеми вытекающими последствиями.

Редко кто сегодня поверит, что стихи не изобретаются с помощью интеллекта, а диктуются свыше – льются с небес, и мне разгадать не дано, кто стих мне ночами слагает. Ну как после такой глубины проникновения в природу поэтического мастерства кто-то осмелится утверждать, что для Евгении Васильевой на первом месте была не поэзия, а какое-то презренное «бабло».

Согласно одному из библейских апокрифов, сначала было Слово. Потом появилось Чувство, из которого возникла Эмоция, чья бьющая через край энергетика родила Рифму. Ее появление спровоцировало Адама стать Поэтом, чтобы иметь возможность объясниться в любви к Еве. С течением времени дочери Евы обрели уверенность в себе и, не захотев ждать милостей от природы, первыми стали формулировать слова признания своим возлюбленным мужчинам.

Если материальный мир превращает людей в бездушные механизмы или в биороботов, то задача поэта – совершить обратную магию, возвратив зомби первоначальный человеческий облик.

Есть надежда, что поэт Евгения Васильева – особенно с учетом ее опыта пребывания на перекрестке терний и звезд – с честью и присущим ей изяществом справится со своей судьбоносной задачей.

Игорь Дудинский


Аллилуйя

 
«Аллилуйя власти и Господу!» –
Тихо я в тишине прошептала.
Аллилуйя моим сновидениям,
Что когда-то беду предвещали.
 
 
Аллилуйя земному и высшему,
Что веками волхвы прославляли.
Аллилуйя трагично погибшему
Во спасенье души, ради рая.
 
 
И хвалила я так, и молилась я,
И читала я книги божественные.
И в окне моем полыхала свеча,
Как пред чадом своим горит женщина.
 
 
Аллилуйя страданьям, что Бог послал
Слишком ровной судьбе в назидание.
Аллилуйя, что ворон мне вслед прокричал
Рваным хохотом – для воспитания.
 

«Ты самый лучший на моей планете…»

 
Ты самый лучший на моей планете.
Ты самый светлый, яркий человек.
Ты добрый, как бывают только дети,
И нежный, будто свежий белый снег.
 
 
Твоя любовь хранит меня святая,
Оберегает от земных невзгод.
И даже ангелы твои, я знаю,
Хранят меня от всех мирских забот.
 
 
Ты самый лучший, ты звезда вселенной.
Тобой гордится даже небосвод.
Ты самый умный, самый сокровенный –
Таким бывает счастье у ворот.
 
 
Ты сильный, как бывают только горы,
И гордый, как их статный вольный вид.
Ты мудрый, как старинные узоры
На побережье из земных обид.
 

Колокольчик

 
А я колокольчик, я звонкий и яркий
Во все времена и погоды.
Я звук корабельный, я звук своевольный –
Веселый и чистый, раздольный.
 
 
Щебечут мне птицы и мачты кивают,
И солнце мне ласково светит.
А я колокольчик и мне безразлично
Все тусклое на планете.
 
 
И бури, и ветры, и штили, и зной –
Все вынесу, все понимаю.
Ведь я колокольчик, я радость питаю,
И этим я мир услаждаю.
 
 
А как бы хотелось мне петь под гитару,
Под скрипки протяжные звуки.
Но я колокольчик, я просто летаю
Меж маленьких синеньких тучек.
 

Февраль

 
Поздней зимою я родилась.
Было то ночью, первый был час.
Февраль жег морозом снега стога,
И Питер с Невою баюкал меня.
 
 
Чудесное время – зимы холода,
Воздушные санки, льда города,
Снежинки узором кокеткой кружат,
И стекла морозной картиной глядят.
 
 
Я помню подробно, как холил меня
Февраль своевольно во все времена.
Меня он ласкал своей новизной,
В окошке рисуя узор озорной.
 
 
И город одел он в пушистый тулуп,
Чтоб город на время смог крепко заснуть.
А в городе я проживала, росла
И зиму любила, и лето ждала.
 
 
И родина сладкой мне негой была,
Когда в феврале расцветала зима.
Трескучая радость поземкой мела,
И зимняя сказка букеты плела.
 
 
И я до сих пор мороз тот люблю,
Как пчелы нектара живую росу.
И я до сих пор февраля красоту
Считаю роскошной, как счастья звезду.
 
 
Но что-то забыл обо мне мой февраль,
Не помнит, не любит, не гонит печаль.
Быть может, его я обидела чем?
И все ж буду ждать от него перемен.
 

Детство

 
Детство мое в любви проросло.
Свежей трава весною была.
Мама плела мне косу всегда.
Всегда целовала меня и ждала.
 
 
Ребенок была я совсем не хмурной,
Совсем не пугливый, всегда озорной.
А я все мечтала и долго ждала,
Что вырасту я и уеду – туда.
 
 
Куда – я не знала, я там не была,
Но все почему-то хотелось туда!
А детство мое очень славное было,
И солнце меня, как пшеницу, растило.
 
 
Под солнцем росла я, как та бузина,
Как яркая ягода, словно весна.
И счастлив был дом мой, и счастлива я,
Но все же мечтала: «Уеду! Туда!»
 
 
Вот стала большой я, умчалась туда.
Зачем – непонятно – из детства ушла.
Зачем я мечтала быть взрослой, большой?
Теперь я мечтаю о детстве своем.
 
 
Хочу я туда, где по пояс трава,
Березы в сережках и млеет листва,
Где я в босоножках на ветках сижу
И спелые яблоки жадно грызу.
 
 
Здесь все меня любят и славно поют,
И гольфы в полоску меня выдают.
Пусть даже разбиты надежды мои,
Мечтаю увидеть я детства цветы.
 

Васильковая песня Жени Васильевой

 
Маки красные зияют над забором полевым.
Утро красное сияет над окошком домовым.
Я, румяная, ласкаюсь на кровати на большой.
Солнце бьет в оконной раме
По скатерке, по льняной!
 
 
Мне шестнадцать, я влюбилась, я проснулась поутру,
И улыбка ясно-сине засветилась по дому!
Дом, деревья – деревянны. Пол, поленья – постоянны.
Я в деревне – я в раю, чудо-песенку пою!
 
 
Загораются луга, на лугах лежит роса.
Я росою майских грез рассекаю дол лугов.
Я росою напою, я росою накормлю,
Я живительную влагу в свое тело опущу!
 
 
Соберу я по росинке, по хрустальной, по слезинке.
Побегу, как кошка, в сад, за вишневый за наряд.
Полюбуйтесь, други-гости, что за диво, что за грозди.
Я пою в раю свою песню васильковую!
 
 
Хлебный запах из печи – печет мама пироги.
Мама, мамочка моя, как же я люблю тебя!
Раскрасавица стоит, кот на печке голосит.
Вот какая у меня раскрасивая родня.
Раскрасивая, румяная, соломенная!
 
 
Печет мама варит. Васька гулко на печи.
За окном бежит река – васильковая струна!
Васильковая, вишневая, ромашковая.
Я в деревне – я в раю, чудо-песенку пою!
 
 
Загораются луга, на лугах лежит роса.
Я росою майских грез рассекаю дол лугов.
Я росою напою, я росою накормлю,
Я живительную влагу в свое тело опущу!
 
 
Соберу я по росинке, по хрустальной по слезинке.
Побегу, как кошка, в сад, за вишневый за наряд.
Полюбуйтесь, други-гости, что за диво, что за грозди.
Я пою в раю свою песню васильковую!
 

Мама

 
Ну какая же ты красивая,
И какое лицо благородное!
Ты создание не природное,
Ты созданье святое и доброе.
 
 
Все в тебе такое красивое –
Руки, взгляд, даже лоб фарфоровый.
А цвет глаз – голубика синяя,
Как глазурь у камня сапфирного.
 
 
Твои руки, как крылья у ангела,
А глаза – как на море свидание.
Твои волосы золотом сотканы
И в прическу небрежно собраны.
 
 
Ты идешь – все вокруг озаряется.
Ты стоишь – все вокруг околдовано.
Твоим обликом люди любуются.
Мы идем, а они изумляются.
 
 
Это музыка, это не женщина,
Золотыми шелками убрана.
Это мама моя, моя пленница –
Красоты небесной узница!
 
 
Иногда я пытаюсь понять его –
Красоты той несметной значение.
Мне совсем разгадать не дано ее –
Это мама моя вдохновенная!
 

Голубая карета

 
Побудь со мной, моя звезда,
Моя небесная планета.
С тобой я чувствую себя
Царевной в голубой карете.
 
 
Мою фигуру бантом в такт
Кусочек неба освещает.
А я – как яблоневый сад.
Без чувств я тихо увядаю.
 
 
Не уходи, храни меня,
Как холит море свою пену.
Когда ты рядом, все поет,
Искрит гармония по телу.
 
 
Побудь со мной, не уходи,
Мое единственное чувство.
Ты – как родник в глухом лесу.
Ты моя жизнь, мое искусство.
 
 
Моя ты голубая кровь,
Моя единственная радость,
Моя ты книга про любовь,
Моя звезда, моя награда.
 
 
Я долго сквозь потоки слез
Себя безропотно искала.
И средь волшебных нежных грез
Как долго я тебя не знала.
 
 
Единственное это зло –
Что не было тебя со мною.
Кому-то очень повезло,
Что дорожить он мог тобою.
 
 
И сквозь года и времена
Летит карета голубая.
И эта звездная стезя
Мою жизнь любит и питает.
 
 
Мне без тебя совсем не жить,
Я лучше всех тебя узнала.
Тобой, как чудом, дорожить
Мечта мне тихо наказала.
 
 
С тобою мне пустыни зной
Совсем не страшен, не опасен.
Я знаю – мне с тобой легко.
Любой каприз с тобой прекрасен.
А цвет кареты голубой
Сливается с небесным раем.
А колокольчик золотой
Звенит и путь нам озаряет.
 
 
И так мы жили много лет,
И я его в душе хранила,
Как звуки счастья, как ее –
Мою единственную силу.
 

Головокружение

 
Я в вальсе жизни закружилась –
Мелькают лица, города.
А может, просто мне приснилось,
Что в целом мире я одна.
 
 
И все кружатся и мелькают
Все те же лица, города.
И что со мною, я не знаю –
Ведет меня моя звезда.
 
 
И эта томная работа –
Всегда одна, всегда в кругу.
Всегда ищу и жду кого-то
И прямо голову держу.
 
 
И все искрится, все бликует,
Почти не виден окон свет.
Почти сливается, танцуя,
В ночи какой-то силуэт.
 
 
Но я не вижу, я слепая –
Вокруг клубок людей и чувств.
Их много, будто замираю.
Я спотыкаюсь, я боюсь.
 

Голос

 
Мой голос узнать нелегко –
Пока он совсем не известен.
Но знаю – услышат его
Под сенью моих славных песен.
 
 
И будут потом узнавать:
Ведь это не я – это чудо.
Ведь кто-то диктует слова
И фразы диктует, и буквы.
 
 
Откуда такие слова,
Откуда такие движенья?
Откуда растет не трава,
А только ее отраженье?
 
 
Мой голос все пишет стихи
И хочет, чтоб кто-то услышал.
Ведь это души маяки –
Истоки моих детских писем.
 
 
Я буду гадать, кто же он,
Кто буквы припевом слагает?
И будто совсем незнаком,
Но в душу ко мне проникает.
 
 
Ты кто? Расскажи, где живешь?
И чем я тебе интересна?
Где ты? Мой любимый вопрос:
Ответь, где твоя поэтесса?
 
 
Молчит мой таинственный друг,
Не хочет со мной откровений.
Лишь душу мою видит он
На блюдце чудесных видений.
 
 
Он видит, как сосны растут
В небесном курортном районе,
Как мама наводит уют
На летнем прекрасном балконе.
 
 
Как пахнет из дома едой,
И папа вздыхает обычно.
И дом наш совсем не большой
Нам дарит уюта привычки.
 
 
Я тихо в окошко смотрю
И жду, что тебя повстречаю.
Тебя я когда-то найду –
Нас небо с тобой обвенчает.
 
 
Ты спросишь: «Кто это писал?»
Отвечу тебе: «Я не знаю».
Ведь кто-то меня распознал
И в дом постучал со стихами.
 
 
Увидел тебя он во сне.
Он знает: ты лучший на свете.
Такого нет больше нигде,
Такими бывают лишь дети.
 
 
Мой голос узнать нелегко,
Его я сама не признаю.
Ведь мне разгадать не дано,
Кто стих мне ночами слагает.
 

«Я так устала от пустой неволи…»

 
Я так устала от пустой неволи,
Я так устала от звенящей лжи.
Мне так постыли эти разговоры
И эти жалкие усмешки СМИ.
 
 
Я ведь когда-то улыбалась,
Я ведь когда-то иногда жила,
И даже мир вокруг казался алым
От света, счастья и добра.
 
 
Я позабыла, что такое радость
И что у Солнца есть тепла лучи.
Как будто в дом мой постучала старость
И просит навсегда меня уйти.
 
 
Но я не буду долго плакать,
Не буду я покорно голосить.
Я буду сильной и не смятой –
И вы не сможете меня убить.
 

Фарфоровый стих

 
Ты разбил вазу, теперь ее клеишь.
Она некрасива, ее не согреешь.
Но это неважно, ее ты латаешь.
Пусть склеится ваза – об этом мечтаешь.
 
 
А ваза красиво в гостиной стояла,
Фарфор ее дивный резьба украшала.
И кружево славный лепило узор,
И тонкое золото ранило взор.
 
 
Но вазу ты метко задел рукавом,
Осколки рассеял своим сапогом.
И нет больше вазы – обломки одни
Моей искрометной уставшей души.
 
 
И все покалечено, кружево – вздор,
Из золота роспись и дивный узор.
Резьба крошкой стала, и сгинул наряд,
И тряпка устала осколки вбирать.
Ты выбросил вазы немые куски,
Теперь непонятно, что стоят они.
И дни все короче, а ночи длинней.
Осколкам от вазы в ведре все больней.
 
 
Я их разложила на полке своей,
Остались на память – так будет верней.
Осколки заметил, решил склеить их –
Теперь клеем пахнет фарфоровый стих.
 
 
А крошки от вазы все так же лежат,
Их больше не склеишь – исчерпан наряд.
А хрупкие души все губятся так –
Их просто разрушить, потом не собрать.
 

Глух и нем

 
О чем грустят твои глаза?
Твоя поникла голова,
И целый мир тебе постыл.
И ты вздыхаешь, ты раним.
 
 
Что ноет зыбко на душе?
Как не печалиться тебе?
Как отрезвить души покой,
Как излечить разлуки вой?
 
 
А ты не слышишь, глух и нем,
Тебе постыл кабальный плен.
И предал тебя старший брат –
В угоду черни сдал во мрак.
 
 
И ты ходил и правды ждал,
Но он не слушал, он устал.
Он не хотел тебя жалеть,
И враг ему твой будет петь.
 
 
Но иногда, когда звучит
Мелодий старых легкий бит,
Он вспоминает, как укор,
Тот ваш последний разговор.
 
 
Но ты молчишь, ты глух и нем,
Ты все забыл навек, совсем.
Тебе не нужен тот покой,
Что завладел теперь тобой.
 

Пять «а»

Посвящается Анне Ахматовой

(АннА АхмАтовА)


 
Святые строки Ваших песен
Молитвой трепетной сильны,
И не смогли их уничтожить
Кроваво-красные вожди.
 
 
И много лет Ваших скитаний,
Падений, боли, слез и лжи
Не смогут имя Ваше тронуть,
Как завещали палачи.
 
 
Русь губит часто своевольно
Своих великих сыновей.
При жизни все они изгои,
А после святого святей.
 
 
Простите нас за все страдания,
Что жизнь вам всуе принесла.
Мы будем помнить назидания
Всех Ваших писем про пять «а».
 

Странник

 
Я так скучаю, ты мне нужен.
Совсем постыли мне часы.
Напрасно я ждала на ужин.
Ну где же ты?
 
 
Смотрю на дверь я, как и прежде,
Шагами меряю я дни.
Ну где же ты, моя надежда?
Хоть скрипни, хоть в окне мелькни.
 
 
Как губку, мне сжимают сердце
Твои усталые шаги.
И я бегу, прошу заветно –
Ты губку влагой разожми.
 
 
Но лишь полуночный охранник
В ночной дозор опять встает.
А я тебя, мой вечный странник,
Все жду, вздыхаю у ворот.
 
 
И лишь шуршат в ночи колеса
Чужих состаренных машин.
И – никого! Лишь тишь вопроса,
Что ты мне щедро подарил.
 

Даль

 
Ай-яй-яй, какая даль!
Как туда доехать
На отборных лошадях,
Обгоняя эхо?
 
 
Надо срочно добежать,
Долететь, домчаться.
Можно, право, опоздать
И с судьбой прощаться.
 
 
Очень далеко твой дом
В старенькой избушке –
Как ты ладишь там с котом –
Ушки на макушке?
 
 
У тебя один лишь кот
От меня остался.
Может, все же повезет –
Добегу, не сдамся.
 
 
Прибегу, скажу тебе:
«Я ошиблась, милый!
Жить хочу в твоей избе
Радостно-красивой.
 
 
Я устала без тебя,
Мне покой лишь снится.
Ну, отдай хотя б кота –
Будем веселиться».
 
 
Как далеко ты живешь!
Как устали кони!
Почему ты так жесток?
Стерлись все подковы.
 
 
Я доехать не смогла –
Просто опоздала.
А красивая изба
Без меня пропала.
 

iknigi.net

Евгения Васильева: «Мои стихи не о любви к министру»

Этот портрет экс-министра обороны Евгения нарисовала сама // Фото: Личный архив Евгении Васильевой

Моя встреча с Евгенией Васильевой произошла еще до Нового года. Потом я уехал на Олимпиаду в полной уверенности, что вскоре с нее снимут все обвинения, и громкое дело о хищении активов Минобороны, по которому Васильеву выставили главной фигуранткой, растает, как последние сугробы под весенним солнцем.

Подарки от следователей

Но День всех влюбленных 35-летняя Евгения Васильева праздновала с новым «презентом» от следственных органов – ее домашний арест был продлен, и, судя по всему, в июне состоится суд. Прошлогодний подарок, который Васильевой преподнесли накануне Женского дня, закрепив на лодыжке электронный браслет, Евгения показывает, грустно усмехаясь:

– Озвучили на всю страну. Мол, вместо цветов к 8 Марта, которые получило большинство россиянок, бывшей главе департамента имущественных отношений повесили браслет. Зачем так унижать человека, женщину?! Разве мужчины так поступают?

Корректность действий представителей власти я обсуждать не хочу и определять степень вины тоже не собираюсь, этим пусть занимается суд. А вот что касается мужских поступков…

Хищница, вертела министром обороны, отхапала кучу золотишка и 13-комнатную квартирку – сразу после скандала в главном военном ведомстве только ленивый журналист не написал подобной статьи.

Та самая квартира

– Ну, Андрей, давайте считать, – Женя открывает дверь той самой квартиры в Молочном переулке. Кабинет c множеством книг, спальня с круглой кроватью, иконы. А здесь тренажеры с утяжелителями и обруч. Гулять подследственную не выпускают, вот она и разработала собственный метод борьбы c гиподинамией. В общем, вместо 13 комнат – четыре в центре столицы, а жилая площадь – 118 кв м.

– С покупкой мне папа помог. Я раньше, когда в Москву приехала, квартиру снимала, но в один прекрасный момент меня ограбили, и он сказал: все, хватит, надо тебе иметь собственное жилье.

Отец Жени – мультимиллионер Николай Анатольевич Васильев, кандидат технических наук, известный питерский предприниматель. («Не разбираюсь в интригах, – позже признается он, – но моя дочь стала удобной мишенью, пешкой в чужой игре».)

Благодаря заботам родителей у единственного ребенка в семье было безоблачное и беззаботное детство. Продукты покупались в «Стокманне», за границей девочку cопровождал личный гид, а когда Евгения поступила на юрфак Петербургского университета, папа вручил ей ключи от нового «Мерседеса».

– Приезжая на лекции, я старалась его за углом ставить, не хотела ненужного внимания и больше смущалась даже не однокурсников, а преподавателей. Такую машину и сейчас немногие могут себе позволить, а уж в те времена…

Фарфор и картины бабушки

Разглядывая пустые стены, спрашиваю Евгению о судьбе картин, которые у нее конфисковали. «Никаких шедевров мировой живописи, похищенных у военных, как мне вменяют, там не было. В основном висела коллекция, собранная еще бабулей, эти картины я с детства помню». Она достает из серванта фигурку балерины и объясняет, что бабушка также коллекционировала и различный фарфор. Например, тарелки со знаменитыми синими мечами и другие образцы Мейсенской фабрики перешли к ней от ее папы, а уже потом достались внучке.

- Можно я загляну в холодильник? – спрашиваю Женю. Она с готовностью распахивает дверцу: овощи, зелень, фрукты, баночка с вареньем.

– Сейчас пост, cтараюсь соблюдать. Только без свежего воздуха тяжело, ужасно на улицу хочется.

Я узнаю, что по телевизору Евгения любит смотреть новости и исторические сериалы, а ее настольная книга «Оседлать Пегаса».

– А стихи вы сейчас пишете? И вообще, каким образом сборник, который вы дарили лишь близким друзьям, попал в Интернет?

– Наверное, забрали у кого-то из знакомых и опубликовали. Между прочим, книжку эту я в 2009 году выпустила, с министром обороны тогда даже не была знакома. (Кстати, по одной версии, Сердюкову ее порекомендовал Владимир Ресин, советником которого она работала.)

Женя рассказывает, что не выбирала ногу, на которую наденут браслет. Сотрудник ФСИН сделал это сам // Фото: Личный архив Евгении Васильевой,

Маленькая Женя с папой и мамой // Фото: Личный архив Евгении Васильевой,

Мохнатая рука и черный пиар

– То есть строчки «пахнут ванилью глаза твои, волосы льются ромашками, руки твои мохнатые греют меня завидуя…» вы раньше придумали?

– Это стихотворение «Родина», я сочинила его еще подростком. Видите, здесь даже название написано. А почему из него вырвали лишь первое четверостишие, выкинув остальное, не понимаю. Стихи по-разному к тебе приходят, некоторые я целый год переписываю, чтобы получилось. А вот мои новые, в частности, «Клевета», очень актуальны в нашем сегодняшнем разговоре. Я сейчас листаю учебник по рекламным технологиям и про черный пиар уже многое поняла.

«Стучит в висках моих боль,
Я знаю, все сбылось,
Как жаль и как печально,
Что весь остаток жизни не с
тобой,
Что все, окончен вечер наш
прощальный,
И боле нет лица передо
мной,
Стоп. Все, что
восхитительно,
торжественно,
печально,
Стучит в моих висках
боль.
Я знаю, все сбылось,
Как жаль и как
печально»,

– читаю я вслух и думаю о том, что эта красивая молодая женщина испытала настоящее чувство, и представляю, какую бурю вызвало ее появление cреди военных функционеров.  Яркая внешность, безупречный английский, наряды только от-кутюр. (Теперь вся страна знает, что она любила заходить в бутик Chanel.) Евгения показала людям в форме новый мир, открыла совсем другую жизнь, где есть поэзия, живопись, путешествия. А они… Они после ухода Васильевой набрали в штат других молодых и красивых. Ушлые авторы по этому поводу даже роман успели выпустить – «Сердюков и женский батальон» называется.

Министр в халате

Говорят, в то утро, когда к ней постучали с обыском, дверь открыл сам министр обороны в домашнем халате и тапочках. «Поднялся к соседке за хлебом», – так он объяснил свое присутствие. (По слухам, именно эти тапочки Евгения предложила Ксении Собчак, когда та пришла брать интервью.)

– Нет, – твердо произносит Женя, – все ложь и выдумки. В тот момент меня и дома-то не было, охрана позвонила, и, чтобы дверь не выломали, пришлось подъехать. И точно так же служба секьюрити набрала министра обороны, он тоже подъехал, хотя на самом деле все понимали, что такой поступок с его стороны вызовет абсолютный негатив… вплоть до отставки. Но тем не менее он решился на этот шаг.

– Женя, а когда те, кто пытался ворваться в квартиру, увидели министра, это их испугало или нет?

– Конечно, – так же твердо отвечает она, – они его не ожидали увидеть. Он зашел ко мне, но на время обыска не остался, уехал, видимо... Тут она замолкает и через несколько секунд заканчивает фразу: «Видимо, надо было решать важные рабочие вопросы».

Конечно, она верила, он обязательно вернется, и кошмар закончится. Но он после развала собственного уголовного дела вернулся к жене, охране и мигалкам. Евгения, встречая меня, вертела на безымянном пальце правой руки тонкое золотое кольцо. «Забыла, что сейчас ношу на левой», – объяснила она.

www.starhit.ru

Васильева Евгения Николаевна. Стихи.

Возможно, пост будет не самым интересным, но уж точно самым высокодуховным за всю историю существования "Фишек". Заранее прошу прощения у людей, не любящих сложных художественных форм и нудное искусство поэзии, но! страна должна знать своих героев!!!
Оказалось, что член совета директоров "Оборонсервиса", отличны менеджер-управленец, начальник департамента имущественных отношений Министерства обороны России и, по совместительству, участник разразившегося скандала с Сердюковым - прекраснейший, душевный, талантливейший человек. Она повелевает не только людьми и финансами, но и словом.
Я не критик, мне сложно оценивать творчество Великих по видимым мне мелочам, но я постараюсь быть беспристрастным и лишь познакомить Вас с талантом. Ну и может быть высказать некоторые свои сомнения, рожденные необразованностью моего быдлогопского мозжечка, неутонченностью натуры.
И так, стих первый!
Клетка (Птицу в клетке заперли...)
Птицу в клетке заперли, крылья погубили,
Тяжесть нацепили, под замок закрыли.
И свободно птица больше не летает.
Трепетно отныне птица увядает.
И не может птица ничего поделать.
Стая та сильнее, не спасает смелость.
И взмахнула птица крыльями своими.
Клетка эти крылья сразу погубила.
А теперь без крыльев птица погибает.
Больше красотою птица не пленяет.
И летают перья хлопьями наружу.
И свободно ветер гонит их по лужам.
Отлетала птица, только перья кружат,
У неволи прутья голые от стужи.
И теперь безвольно тело её дышит,
Ничего не может, не поёт, не слышит.
В клетке одиноко птица погибает,
Клетка птицу душит, сталью отравляет.
Птица умирает, отпусти на волю,
Пусть она вздохнет там, меньше будет боли.
Но не слышат люди, люди равнодушны,
Заняты делами: весело, не скучно.
Оглянитесь люди, может, вы забыли,
Бог вас тоже создал, тоже вы ранимы.
Равнодушье страшно, миром управляет,
Ничего не слышит, болью заправляет.
Такова природа, слабый умирает,
Так любая клетка подлость оправдает.
Начал с него, поскольку именно это чудесное стихотворение познакомило меня с творчеством Васильевой. Оно было зачитано сегодня утром по радио, и заставило меня пересмотреть весь мой скромный прожитый путь. Не буду совать свой нос в Нацепленную тяжесть и погубленные крылья, мне больше хочется услышать предположения о возможном трепетном увядании. Не могу никак осилить образ. Хотя это мелочи, по сравнению с
И летают перья хлопьями наружу.
И свободно ветер гонит их по лужам.
Так как я уверен, что через 5-10 лет эти стихи наши дети будут учить в школах, не хотелось бы попасть впросак. Возможно у кого-то из "фишкинцев" найдутся более простые и понятные сравнения? Я так понимаю это образ сегодняшней зимы. Снег падает хлопьями (хотя не очень понимаю как он делает это Наружу), и тут же превращается в лужи и грязь. Про Голые от стужи прутья всё ясно - это деревья, листва опала, печаль и хандра в прекрасном сердце Васильевой. Зато дальше в этом произведении всё просто даже для меня. Сталь травит птицу, клетка её душит, дышит от этого птица как-то уж совсем безвольно, а люди забыли, что и птичка является тварью Божьей.
Следующее стихотворение много сильнее, к тому же на злобу дня:
Когда меня отправят под арест,
Под суд неправедный и под аплодисменты.
А суд сочтет, что общества протест
Является причиной для ареста веской.

То будет лишь один мотив -
Забыть о том, что жизнь калечит,
Пройти тот путь, что из-за туч,
Меня под суд идет увечить.

Закрыв глаза, я улечу
Туда, где туч совсем не знают,
Где дивно плещется вода,
И легкий бриз волной играет.

И нет тех лиц, что ядом лгут,
И шума нет, и нет корысти,
И нет идей - банальный жгут,
И нет людей со слабой мыслью.

И нет причин, чтоб в спор вступать,
Чего-то ждать, кому-то верить,
Кого-то верой наставлять,
Кого-то мыслями усеять.

Там горный лёд, и тишь, и гладь,
Лишь птичий гул и запах соли,
И никого на свете нет,
Лишь мы вдвоем и сине море.

Очнусь - опять здесь шум и гам,
Опять роятся скопом люди.
Опять кричат, что кто-то хам,
Что кто-то подлинный Иуда.

Что кто-то снял чужой колпак,
Что кто-то занял чье-то кресло,
Что кто-то форменный дурак,
Кому-то вовсе нету места.

Что кто-то отнял сапоги,
И это пышет безобразием.
Что кто-то овощ не доел,
Предполагая двоевластие.

Ты будешь наблюдать тоску
И бледный вид усталой птицы,
И будет у меня один лишь шанс
Остаться гордою царицей.

Лишь улететь в свои мечты,
Туда, где нет безумной травли,
Где все мосты не сожжены,
И нет обломков мирозданья.

Где ты и я, где мы с тобой,
Сидим в песочнице хрустальной.
И никого - лишь мирный дом,
И детства чистое сознанье.

Где нет врагов, где нет измен,
А лишь дорога дивных странствий.
Где помогают не взамен,
А просто так, в порыве страсти.

Где славным блеском облака
Плывут, не зная туч ненастья,
Где лучезарная река питает
Лилий сладострастье.

Где славной красоты цветы
Всегда цветут, совсем не вянут.
Где в снах всегда один лишь ты
И днем и ночью дни ласкаешь.

Я всё мечтала и ждала,
Когда отменят дна решение.
Но, видно, так и умерла,
Пусть не познав иное мнение.

Прошло сто лет - и мир иной,
Не помнит он толпы глумление.
Читают мнимый приговор
Учителя историй, пения.

И говорят: "Не повторяй
Ошибки славных предков наших.
Иначе будет ад, не рай,
И станет мир наш безобразен".
Тут очень интересен момент с путем, который идёт. То есть это аллегория на Магомета и Гору. Если Васильева не идёт по пути (ну правильно, она же под арестом), то путь идёт к Васильевой. Жаль лишь, что он идёт её калечить. Было бы гораздо лучше, если бы он шёл
Туда, где туч совсем не знают,
Где дивно плещется вода,
И легкий бриз волной играет.
- Я так понимаю, речь идёт про Багамы. В принципе, с папой мультимиллионером и такими талантами это минимум, чего заслуживает Евгения Николаевна.
На счет: "Идеи - банальный жгут" я немного не согласен. Всё же нельзя так пошло отзываться о способности мыслить. Хотя с другой стороны, возможность назвать Жгут банальным, действительно даёт право думать, что идеи Васильевой банальны и пусты. А людей слабых духом вообще было бы желательно оградить от таких идей.
Но творчество Евгении Николаевны крайне плодовито. "Краткость сестра таланта" - это явно не про неё. Васильева, как я понял, не берется за мелочи. Писать - так писать! Посему больше стихов постить не буду, боюсь показаться через чур утомительным. Но всем настоятельно рекомендую потратить полчаса рабочего времени на более плотное знакомство с прекрасным. Мне кажется чтение одного стихотворения Васильевой заменяет три-четыре часа просмотра "Черного Квадрата" Казимира Севериновича, или поход на "Жизель".
А кто ваш любимый поэт, какие стихи любите вы, что вам больше всего понравилось в творчестве Васильевой, какие моменты считаете спорными, где недопоняли автора, в чем можете упрекнуть его светлую душу?

fishki.net

Евгения Васильева ушла в рэп

Не прошло и пары недель, как вновь я посетил выставку знаменитой узницы, а с недавних пор еще и художницы Евгении Васильевой «Цветы из неволи» (рассказ о предыдущем визите - на нашем сайте). Я, наверное, оказался самым преданным посетителем: не думаю, что кто-то сюда приходил более одного раза. Вообще-то я хотел тупо послушать песни на стихи Евгении: мне обещали, что они прозвучат как музыкальное сопровождение к ее полотнам.

Как прогрессивный журналист скажу честно: толпы восхищенных почитателей я тут не увидел. Нас было трое: два бородатых мужика и я.

- Вы художник? - спросил я первого бородача.

- Нет, я ученый-ядерщик, - отрекомендовался он.

- А я художник-примитивист, - сказал другой бородач.

- Зачастили вы к нам! - улыбается мне, как старому знакомому, директор галереи Елена Яковлева. Да уж. Привыкать я стал к искусству арестантки. Прикипел. Мы с Евгенией в чем-то близки: я ведь тоже песни пишу в свободное от изобразительного искусства время. Разница в том, что я пока не под арестом и мужчина.

- А поставьте хорошую песню Васильевой! - прошу я Елену. И она ставит томную композицию. Вишневская? Пугачева? Неужели Басков? «Какая-то певица из Большого театра поет», - сообщают мне не вполне определенно.

А из колонок уже слышится рэп: сама Евгения читает текст под музыку. Не «50 Cent», конечно, но что-то в ее рэпе есть! Слова! Вот что-то есть в ее рэпе! «Я ушла, стала я. Все кивают в мою сторону». Я слов почти не разобрал. Но понял одно: Васильеву обидели. И надо выручать.

- Не надо фотографировать! - воскликнула Лена, увидев, что я фотографирую книгу отзывов. И закрыла ее руками.

- А чего вы боитесь?

- Да вы напишете один негатив! - отрезала уверенно Лена.

«Евгения! Желаю вам развиваться в творческом плане! Вы прекрасны!» - пишет о выставке восторженный фанат.

Да, друзья! Поистине мы страна контрастов! Я, как прогрессивный журналист, привел хороший отзыв. А если кто-то не согласен - напиши свой!

Поделиться видео </>

В Москве открывается персональная выставка художницы, поэтессы, узницы Евгении Васильевой.Культурное пространство России клокочет, бурлит и пенится, словно пиво в бочке, (да простят меня пововары) в предвкушении эстетического шока: грядет персональная выставка Евгении ВасильевойЕвгения ГУСЕВА, Павел ЯКОВЛЕВ, Александр МЕШКОВ

www.kp.ru

По мотивам поэзии Евгении Васильевой поставили спектакль про тапочки бывшего министра обороны

Концептуальный театр Кирилла Ганина давно знаменит на всю Москву. Да и на всю страну довольно известен, ведь актеры в нем выступают... в своем природном виде, то есть, прямо скажем - без штанов. И вот вчера вечером театр явил миру новую сенсационную постановку под названием «Тапочки министра обороны» - по мотивам поэзии Евгении Васильевой.

Представления, в которых актеры выступают почти без костюмов, не являются моим любимым жанром театрального искусства. Но давняя тяга к творчеству одаренной чиновницы заставила меня преодолеть девичий стыд (не я же буду без штанов!).

Зрительный зал «Концептуального театра» попирает все условности: вместо стульев - широкие диваны и столики. На столиках - аппетитный лист меню - «пельмени со сметаной», «паста фетучини салмоне»... Публика создала аншлаг: автор этих строк едва втиснулась между влюбленной парой и компанией мужчин, которые выпивали один графин водки, а потом и второй. Пельменей причем никто не заказал. Другой голод привлек сюда этих людей. И вот - под звуки танго «Брызги шампанского» - на сцене явилась Евгения.

Зрители оценили, как восхитительно она молода и пригожа, потому что костюм ее - как и ожидалось - состоял из одного полиэстерового пеньюара с пышными оборками. Оборки, видимо, символизировали богатство духовного содержания главной героини, а грубый полиэстер - ничтожество ее нынешнего положения.

Вдруг она достала откуда-то розовые меховые тапки мужского размера и исполнила пантомиму страсти: «Это тапочки министра обороны! Я люблю его!» Дальше последовал совершенно непередаваемый в приличном издании монолог. Вот приблизительно его содержание: «от возлюбленного минобороны у Евгении остались только тапки. Прижимая их к различным участкам тела, она тоскует по физической близости с ним».

Тут явились работники правоохранительных органов - кавалер и барышня, которые - снова в непередаваемом стиле - поддержали дискурс любви к Сердюкову.

«Переигрывают», - сурово сказал сбоку от меня какой-то заядлый театрал.

Зрители оценили, как восхитительно Васильева на сцене молода и пригожа, потому что костюм ее - как и ожидалось - состоял из одного полиэстерового пеньюара с пышными оборками. Фото: НТВ

Тем временем дошло до того, что Евгения изобразила фломастером на ватмане нефритовый стебель - изрядный, почти в человеческий рост.

«А сейчас ко мне придет домработница Клава! Мы попросим ее оценить мою картину!» - с этими словами Евгения вытянула за руку на сцену автора этих строк.

- Здравствуй, Клава! Как ты хорошо одета, гораздо лучше, чем я! Но, конечно, меня же не выпускают, я ничего не могу себе купить!

- О, куда ж ты дела свои любимые треники с лампасами, Евгения?! - сымпровизировала я.

В антракте Кирилл Ганин рассказал о том, как возникла идея этой удивительной постановки: «Однажды мы сидели и выпивали с моим другом, журналистом Игорем Дудинским. Он хорошо знаком с Евгенией. И он мне показал ее суперэротические работы. На одной из них был пенис министра обороны. Мы подумали: хорошо бы сделать спектакль, как Еva (творческий псевдоним Евгении Васильевой - авт.) ищет своего Адама. Ведь Адама-Сердюкова она уже потеряла. Васильева сначала хотела поддержать нашу идею, но потом почему-то передумала...»

В антракте режиссер Кирилл Ганин рассказал о том, как возникла идея этой удивительной постановки. Фото: НТВ

Во втором действии артисты продолжили развивать и углублять нефритово-стержневую фабулу.

«Хоть бы потр...лись уже!», - отозвался сбоку все тот же язвительный театрал.

Автор этих строк ничего не отвечала, но отметила факт дискриминации: в отличие от актрис, актер-мужчина на сцене был почти все время облачен в брюки, хотя и с прорехой назади.

И да, стихи Евгении тоже немного почитали, но очень скромно, чтобы не нарушить закона об авторских правах.

КСТАТИ

Фигурантка дела «Оборонсервиса» Евгения Васильева: Голливуд по мне плачет

Как корреспондент «Комсомольской правды» к знаменитой арестантке в гости ходил

- Приезжайте!

- Когда?

- А вот прямо сейчас.

Казалось бы, обычная переписка, если не считать, что писала мне Евгения Васильева. Узница «Золотой мили» - самого престижного московского района (подробности)

www.kp.ru

Стали известны подробности о новом сборнике стихов Евгении Васильевой

Фигурантка громкого дела также рассказала, что ее картины хотят купить зарубежные ценители искусств

После окончания непродолжительного заседания, Васильева как всегда любезно согласилась побеседовать с журналистами. В первую очередь представителей СМИ интересовало и какие у нее планы на будущее.

- Планов как таковых нет... Жизнь не заканчивается, все идет своим чередом, - ответила Васильева.

Просьба журналистов прочитать что-нибудь из собственного сочинения была отвергнута — в этот раз Васильева не взяла с собой материал, и казалось, была не в настроении. Как потом призналась сама фигурантка, «просто усталость».

- Если кому-то интересно, пусть читает мой аккаунт в Twitter. Там все есть, - сказала она.

Впрочем, как выяснилось, у Васильевой были хорошие новости для поклонников ее таланта.

- Уже готов новый сборник стихов. Думаю, что он выйдет уже в сентябре. Называется он «Душа Молочного переулка», - рассказала фигурантка дела «Оборонсервиса».

Смотрите фоторепортаж по теме: Евгения Васильева приехала в суд

Объяснить журналистам, что имела Васильева в виду, называя таким образом сборник, она или не захотела или не смогла. Вопрос остался без ответа (напомним, что она уже два года находится под домашним арестом в своих апартаментах в Молочном переулке, который является элитным районом Москвы). Впрочем, возможно, уже на следующем заседании, которое пройдет в Пресненском районном суде, Васильева прочтет новые стихотворения и журналисты получат ответ на свой вопрос.

Бывшая чиновница также рассказала о своих картинах. По ее словам, картинами, как новыми, так и старыми, очень интересуются зарубежные ценители искусств. И даже через ее адвокатов предлагают ей продать им ее полотна.

- Поступали и поступают предложения. Но я сейчас не готова их продавать, так как они мне очень дороги. В виду моей несвободы, они заменяют мне мой внешний мир, - сказала она.

www.mk.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.