Евдокия петровна ростопчина стихи


Все стихи Евдокии Ростопчиной

Две встречи

 

Петру Александровичу Плетневу

 

Es gibt im Menschenleben ewige Mi-

nuten... Bouterwok {*}

 

{* Есть в человеческой жизни вечные минуты. Бутервек (нем.).}

 

1

 

Я помню, на гульбище шумном,

Дыша веселием безумным,

И говорлива и жива,

Толпилась некогда Москва,

Как в старину любя качели,

Веселый дар Святой недели.

Ни светлый праздник, ни весна

Не любы ей, когда она

Не насладится Подновинским,

Своим гуляньем исполинским!

Пестро и пышно убрана,

В одежде праздничной, она

Слила, смешала без вниманья

Сословья все, все состоянья.

На день один, на краткий час

Сошлись, друг другу напоказ,

Хмельной разгул простолюдина

С степенным хладом знати чинной,

Мир черни с миром богачей

И старость с резвостью детей.

И я, ребенок боязливый,

Смотрела с робостью стыдливой

На этот незнакомый свет,

Еще на много, много лет

Мне недоступный... Я мечтала,

Приподымая покрывало

С грядущих дней, о той весне,

Когда достанется и мне

Вкусить забавы жизни светской, -

И с нетерпеньем думы детской

Желала время ускорить,

Чтоб видеть, слышать, знать и жить!..

 

Народа волны протекали.

Одни других они сменяли...

Но я не замечала их,

Предавшись лёту грез своих.

Вдруг всё стеснилось, и с волненьем,

Одним стремительным движеньем

Толпа рванулася вперед...

И мне сказали: «Он идет!

Он, наш поэт, он, наша слава,

Любимец общий!..» Величавый

В своей особе небольшой,

Но смелый, ловкий и живой,

Прошел он быстро предо мной...

И глубоко в воображенье

Напечатлелось выраженье

Его высокого чела.

Я отгадала, поняла

На нем и гения сиянье,

И тайну высшего призванья,

И пламенных страстей порыв,

И смелость дум, наперерыв

Всегда волнующих поэта, -

Смесь жизни, правды, силы, света!

В его неправильных чертах,

В его полуденных глазах,

В его измученной улыбке

Я прочитала без ошибки,

Что много, горько сердцем жил

Наш вдохновенный, - и любил,

И презирал, и ненавидел,

Что свет не раз его обидел,

Что рок не раз уж уязвил

Больное сердце, что манил

Его напрасно сон лукавый

Надежд обманчивых, что слава

Досталася ему ценой

И роковой и дорогой!..

Уж он прошел, а я в волненьи

Мечтала о своем виденьи, -

И долго, долго в грезах сна

Им мысль моя была полна!..

Мне образ памятный являлся,

Арапский профиль рисовался,

Блистал молниеносный взор,

Взор, выражающий укор

И пени раны затаенной!..

И часто девочке смиренной,

Сияньем чудным озарен,

Все представал, все снился _он_!..

 

2

 

Я помню, я помню другое свиданье:

На бале блестящем, в кипящем собранье,

Гордясь кавалером, и об руку с ним,

Вмешалась я в танцы... и счастьем моим

В тот вечер прекрасный весь мир озлащался.

Он с нежным приветом ко мне обращался,

Он дружбой без лести меня ободрял,

Он дум моих тайну разведать желал...

Ему рассказала молва городская,

Что, душу небесною пищей питая,

Поэзии чары постигла и я,

И он с любопытством смотрел на меня, -

Песнь женского сердца, песнь женских страданий,

Всю повесть простую младых упований

Из уст моих робких услышать хотел...

Он выманить скоро признанье успел

У девочки, мало знакомой с участьем,

Но свыкшейся рано с тоской и несчастьем...

И тайны не стало в душе для него!

Мне было не страшно, не стыдно его...

В душе гениальной есть братство святое:

Она обещает участье родное,

И с нею сойтись нам отрадно, легко;

Над нами парит она так высоко,

Что ей неизвестны, в ее возвышенье,

Взыскательных дольних умов осужденья...

Вниманьем поэта в душе дорожа,

Под говор музыки, украдкой, дрожа,

Стихи без искусства ему я шептала

И взор снисхожденья с восторгом встречала.

Но _он_, вдохновенный, с какой простотой

_Он_ исповедь слушал души молодой!

Как с кротким участьем, с улыбкою друга

От ранних страданий, от злого недуга,

От мрачных предчувствий он сердце лечил

И жить его в мире с судьбою учил!

_Он_ пылкостью прежней тогда оживлялся,

_Он_ к юности знойной своей возвращался,

О ней говорил мне, ее вспоминал.

Со мной молодея, он снова мечтал.

Жалел он, что прежде, в разгульные годы

Его одинокой и буйной свободы,

Судьба не свела нас, что раньше меня

Он отжил, что поздно родилася я...

Жалел он! что песни девической страсти

Другому поются, что тайные власти

Велели любить мне, любить не его, -

Другого!.. И много сказал он всего!..

Слова его в душу свою принимая,

Ему благодарна всем сердцем была я...

И много минуло годов с того дня,

И много узнала, изведала я, -

Но живо и ныне о нем вспоминанье;

Но речи поэта, его предвещанье

Я в памяти сердца храню как завет

И ими горжусь... хоть его уже нет!..

Но эти две первые, чудные встречи

Безоблачной дружбы мне были предтечи, -

И каждое слово _его_, каждый взгляд

В мечтах моих светлою точкой горят!..

 

1839

45ll.net

Поэт Ростопчина Евдокия :: Поэмбук

Когда поэтесса Евдокия Ростопчина скончалась 3 (15 по новому стилю) декабря 1858 года; известный своими дневниками о деятелях литературы тайный советник Павел Дурново записал: «Она прославилась своими поэтическими произведениями, и своей легкомысленной жизнью». Пожалуй, трудно дать Ростопчиной лучшую характеристику.
Выдающихся поэтесс в середине XIX века было немного, но стихи Евдокии Ростопчиной были бы ценны для русской литературы, даже не будь они одним из первых образцов женской поэзии в нашей стране. Стоит отметить, что при жизни сама её личность и литературных кругах вызывала больший интерес, чем творчество.

Юность поэтессы
Евдокия Петровна появилась на свет в Москве, 23 декабря 1811 года (4 января 1812 года по новому стилю). После скорой смерти матери, будущая поэтесса воспитывалась в богатой семье своего деда по материнской линии. Получила прекрасное домашнее образование, изучила четыре европейских языка.
Евдокия Ростопчина стихи, по-видимому, писала с ранних лет, но впервые они были опубликованы в 1831 году, в альманахе «Северные цветы» - причём под псевдонимом.
Несмотря на богатство семьи, счастливой Евдокия в ней не была, страдая от тяжёлого характера деда. Во многом именно по этой причине она с радостью приняла предложение от графа Алексея Ростопчина. Теперь она была не только хорошо обеспечена, но и вошла в высшее общество – приёмы в доме Ростопчиных собирали лучших людей Москвы.
Впрочем, по словам самой поэтессы, и замужество не принесло большого счастья. Тема несчастья в любви навсегда станет главной в её творчестве, а Евдокия Ростопчина стихи писала постоянно, едва находила время между бесчисленными светскими приёмами и путешествиями.

Ростопчина в Петербурге
В 1836 году чета Ростопчиных перебралась в столицу. Только теперь Евдокия Петровна начала публиковать стихи под своим настоящим именем, и тотчас обратила на себя всеобщее внимание. Пушкин, Лермонтов, Жуковский, Тютчев – виднейшие поэты не только эпохи, но всей русской литературы относились к ней с большим вниманием. Литературный салон Ростопчиной посещали Гоголь, Вяземский, Одоевский, и многие другие.
Если стихи Евдокии Ростопчиной пользовались популярностью (особенно те, что она писала во время длительного пребывания в воронежском имении мужа), то прозаические опыты особого успеха не имели.
Можно сказать, что само по себе творчество Ростопчиной в меньшей степени приковывало к себе внимание современников, чем бурный светский образ жизни, дающий пищу для массы пересудов.

Последние годы жизни
К сожалению, беззаботные времена для Евдокии Петровны всё-таки оказались не бесконечными. Финансовое благополучие мужа пошатнулось, а написанная в 1845 году поэма «Насильный брак», очевидно осуждающая политику Российской империи по отношению к Польше, привела к попаданию в немилость у Николая I. Всё это вынудило Ростопчину вернуться в Москву.
Она продолжала много писать, но, не будучи в центре светской жизни, несправедливо оказалась безразлична своим современникам. Отреагировала Растопчина на это открытым высмеиванием российского литературного общества, что вовсе поставило её в условия изоляции.
В последние два года жизни Евдокия Ростопчина была серьёзно больна, и многое вытерпела от свекрови, в доме которой проживала. Финал её жизни трудно назвать счастливым, хотя, казалось бы, ничто не предвещало ничего подобного.

© Poembook, 2015
Все права защищены.
 

poembook.ru

Лучшие стихи Ростопчиной Евдокии

Когда поэтесса Евдокия Ростопчина скончалась 3 (15 по новому стилю) декабря 1858 года; известный своими дневниками о деятелях литературы тайный советник Павел Дурново записал: «Она прославилась своими поэтическими произведениями, и своей легкомысленной жизнью». Пожалуй, трудно дать Ростопчиной лучшую характеристику.
Выдающихся поэтесс в середине XIX века было немного, но стихи Евдокии Ростопчиной были бы ценны для русской литературы, даже не будь они одним из первых образцов женской поэзии в нашей стране. Стоит отметить, что при жизни сама её личность и литературных кругах вызывала больший интерес, чем творчество.

Юность поэтессы
Евдокия Петровна появилась на свет в Москве, 23 декабря 1811 года (4 января 1812 года по новому стилю). После скорой смерти матери, будущая поэтесса воспитывалась в богатой семье своего деда по материнской линии. Получила прекрасное домашнее образование, изучила четыре европейских языка.
Евдокия Ростопчина стихи, по-видимому, писала с ранних лет, но впервые они были опубликованы в 1831 году, в альманахе «Северные цветы» - причём под псевдонимом.
Несмотря на богатство семьи, счастливой Евдокия в ней не была, страдая от тяжёлого характера деда. Во многом именно по этой причине она с радостью приняла предложение от графа Алексея Ростопчина. Теперь она была не только хорошо обеспечена, но и вошла в высшее общество – приёмы в доме Ростопчиных собирали лучших людей Москвы.
Впрочем, по словам самой поэтессы, и замужество не принесло большого счастья. Тема несчастья в любви навсегда станет главной в её творчестве, а Евдокия Ростопчина стихи писала постоянно, едва находила время между бесчисленными светскими приёмами и путешествиями.

Ростопчина в Петербурге
В 1836 году чета Ростопчиных перебралась в столицу. Только теперь Евдокия Петровна начала публиковать стихи под своим настоящим именем, и тотчас обратила на себя всеобщее внимание. Пушкин, Лермонтов, Жуковский, Тютчев – виднейшие поэты не только эпохи, но всей русской литературы относились к ней с большим вниманием. Литературный салон Ростопчиной посещали Гоголь, Вяземский, Одоевский, и многие другие.
Если стихи Евдокии Ростопчиной пользовались популярностью (особенно те, что она писала во время длительного пребывания в воронежском имении мужа), то прозаические опыты особого успеха не имели.
Можно сказать, что само по себе творчество Ростопчиной в меньшей степени приковывало к себе внимание современников, чем бурный светский образ жизни, дающий пищу для массы пересудов.

Последние годы жизни
К сожалению, беззаботные времена для Евдокии Петровны всё-таки оказались не бесконечными. Финансовое благополучие мужа пошатнулось, а написанная в 1845 году поэма «Насильный брак», очевидно осуждающая политику Российской империи по отношению к Польше, привела к попаданию в немилость у Николая I. Всё это вынудило Ростопчину вернуться в Москву.
Она продолжала много писать, но, не будучи в центре светской жизни, несправедливо оказалась безразлична своим современникам. Отреагировала Растопчина на это открытым высмеиванием российского литературного общества, что вовсе поставило её в условия изоляции.
В последние два года жизни Евдокия Ростопчина была серьёзно больна, и многое вытерпела от свекрови, в доме которой проживала. Финал её жизни трудно назвать счастливым, хотя, казалось бы, ничто не предвещало ничего подобного.

© Poembook, 2015
Все права защищены.
 

poembook.ru

Ростопчина, Евдокия Петровна — Википедия

Графиня Евдоки́я Петро́вна Ростопчина́, урождённая Сушко́ва (23 декабря 1811 [4 января 1812][2][3], Москва — 3 [15] декабря 1858, там же) — русская поэтесса, переводчица, драматург и прозаик, хозяйка литературного салона.

Дочь действительного статского советника Петра Васильевича Сушкова (1783—1855) от брака его с Дарьей Ивановной Пашковой (1790—1817)[4]. Двоюродная сестра Е. А. Сушковой и П. В. Долгорукова.

Потеряв в возрасте шести лет мать, Евдокия Сушкова, вместе с двумя младшими братьями, росла в Москве в богатой семье своего деда, отца матери, Ивана Александровича Пашкова (одного из наследников мясниковских миллионов). Девочка много читала и изучила немецкий, французский, итальянский и английский языки. В 1831 году П. А. Вяземский, друг дома, опубликовал в альманахе «Северные цветы» её первое стихотворение «Талисман» с подписью Д-а.

Двадцати двух лет, чтобы избавиться от домашнего гнёта, Евдокия решилась принять предложение молодого и богатого графа Андрея Фёдоровича Ростопчина (1813—1892), сына бывшего московского главнокомандующего. Свадьба состоялась в декабре 1832 года, и молодые зажили весело и открыто в своём доме на Лубянке, принимая всю Москву. По собственному признанию, Ростопчина была, однако, очень несчастна с грубым и циничным мужем и стала искать развлечений в свете, была окружена толпою поклонников, к которым относилась далеко не жестоко. Рассеянная светская жизнь, прерываемая частыми и продолжительными путешествиями по России и за границу, не мешала Ростопчиной с увлечением предаваться литературным занятиям.

В 1836 году семья переехала в Петербург и была вхожа в высшее интеллектуальное общество столицы. Ростопчина начала подписывать свои публикации Р-а, а потом своим полным именем. В творчестве её поддерживали такие поэты, как Лермонтов, Пушкин, Жуковский. Ей посвящали свои стихотворения Огарев, Мей и Тютчев. Гостями её литературного салона бывали Жуковский, Вяземский, Гоголь, Мятлев, Плетнев, В. Ф. Одоевский и другие.

Ежегодно с 1833 по 1842 годы лето и осень Ростопчина жила в принадлежавшем её мужу воронежском имении — селе Анне, где в 1837—1839 годах родились трое её детей: дочери Ольга и Лидия и сын Гектор. Два года (1838—1840) она жила в Анне безвыездно. Там были написаны многие известные её стихи.

Большую часть её лирики составляли стихи о неразделенной любви. В 1839 году издала книгу «Очерки большого света», которая была проигнорирована и читателями, и критикой. Хотя Ростопчина писала также повести и комедии, её проза не пользовалась особым успехом.

Графиня Ростопчина столько же была известна своей красотой, сколько умом и поэтическим дарованием. По словам современников, небольшого роста, изящно сложенная, она имела неправильные, но выразительные и красивые черты лица. Большие, темные и крайне близорукие её глаза «горели огнём». Речь её, страстная и увлекательная, лилась быстро и плавно. В свете она была предметом многих сплетен и злословия, к которым светская жизнь её нередко подавала повод. В то же время, будучи необычайной доброты, она много помогала бедным и всё, что получала от своих сочинений, отдавала князю Одоевскому для основанного им благотворительного общества.

Во время поездки за границу в 1845 году написала балладу «Насильный брак», в которой аллегорически осудила отношения России к Польше. В ответ на это произведение «наделавшее много шума», поэт Павел Гвоздев написал четверостишие[5].

Вернувшись в 1847 году из заграничного путешествия, вконец разорённая мужем, графиня Ростопчина поселилась в Москве (Николай I запретил поэтессе появляться в столице) в доме своей свекрови Е. П. Ростопчиной, католички, которая, по-видимому, предпочла бы и внуков воспитывать в духе католицизма. Последние годы жизни Евдокии прошли в крайне тяжелой домашней обстановке и постоянной глухой борьбе со свекровью, беспощадно осуждавшей её светские увлечения и православное воспитание, даваемое ею детям.

Ростопчина продолжала писать стихи, пьесы, переводы, но интерес к её творчеству уже спадал. В последние годы своей жизни она высмеяла различные литературные движения в России, в итоге оказавшись в изоляции. Из Москвы она выезжала летом только в подмосковное имение Вороново. В 1852 году опубликована повесть «Счастливая женщина». В 1857 году Огарёв написал Ростопчиной стихотворение.

Почти забытая публикой, после двух лет болезни, графиня Ростопчина умерла 3 декабря 1858 года. Была похоронена на старом Пятницком кладбище в Москве. Тайный советник П. Дурново записал в своем дневнике[6]:

Графиня Ростопчина, молодая, умерла в Москве от рака желудка: она прославилась своими поэтическими произведениями и своей легкомысленной жизнью.

Додо Ростопчина — персонаж романа Михаила Казовского «Лермонтов и его женщины: украинка, черкешенка, шведка…».

Сестры Ольга и Лидия Ростопчины

От брака с Андреем Фёдоровичем Ростопчиным у Евдокии Петровны было две дочери и сын:

  • Ольга Андреевна (05.09.1837—1897), крещена 16 сентября 1837 года в Исаакиевском соборе, крестница И. В. Васильчикова и княгини А. Г. Белосельской-Белозерской[7]. Замужем за графом Иосифом Торниелли-Брузатти-ди-Вергано, дипломатом и итальянским посланником в Румынии. В 1880-е годы была пожалована в кавалерственные дамы испанского Ордена Королевы Марии Луизы.
  • Лидия Андреевна (25.10.1838—1915), писательница, жила на скромную пенсию получаемую от императора, последние годы провела в Париже.
  • Гектор Андреевич (12.12.1839—09.08.1879), полковник, был женат на Марии Григорьевне фон Рейтлингер, имели двух сыновей Бориса (р. 1874) и Виктора (р. 1878).

Многие источники[8] утверждают, что от внебрачной связи с Карамзиным Андреем Николаевичем она имела двух дочерей. Они носили фамилию Андреевские и воспитывались в Швейцарии.

  • Мария Андреевна Андреевская, была замужем за Петром Ивановичем Приклонским, помещиком Ардатовского уезда. Брак был неудачным. Оставив мужа, она уехала за границу, где вскоре умерла от чахотки.
  • Ольга Андреевна Андреевская (Голохвастова) (1840—1897), писатель-драматург, автор ряда пьес психологического характера, две из них ставились на сцене Александринки. В 1863 году вышла замуж за писателя Павла Дмитриевича Голохвастова (1838—1892).

Кроме того у Ростопчиной был внебрачный сын от Петра Павловича Альбединского (1826—1883):

  • Ипполит Петрович Альбединский (1845—после 1917), носил фамилию Иванов, в 1864 году особым указом ему было дозволено принять фамилию воспитателя и пользоваться правами его состояния; гофмейстер двора, Минский вице-губернатор.
  • Ростопчина Е. П. Стихотворения. СПб., 1841;
  • Ростопчина Е. П. Стихотворения, тт. 1—4. СПб., 1857—1860;
  • Ростопчина Е. П. Возврат Чацкого в Москву, или Встреча знакомых лиц после двадцатипятилетней разлуки. Разговор в стихах. Продолжение комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума». СПб., 1865.
  • Ростопчина Е. П. Сочинения, т. 1. СПб., 1890.
  • Ростопчина Е. П. Когда в Москву вернулась я… Избранная лирика, драматургия, документы, письма, воспоминания. — М.: Московские учебники-СиДипресс, 2012.

ru.wikipedia.org

«Нашим будущим поэтам» - Стихотворение Евдокии Ростопчиной

A quio servent vos vers de flamme et de lumiere? A fair quelque jour reluire vos tombeaux? M-me Anais Segalas1 Не трогайте ее,— зловещей сей цевницы2!.. Она губительна... Она вам смерть дает!.. Как семимужняя библейская вдовица3, На избранных своих она грозу зовет!.. Не просто, не в тиши, не мирною кончиной, Но преждевременно, противника рукой — Поэты русские свершают жребий свой, Не кончив песни лебединой!.. Есть где-то дерево4, на дальних островах, За океанами, где вечным зноем пышет Экватор пламенный, где в вековых лесах, В растеньях, в воздухе и в бессловесных дышит Всесильный, острый яд,— и горе пришлецу, Когда под деревом он ищет, утомленный, И отдых и покой! Сном смерти усыпленный, Он близок к своему концу... Он не отторгнется от места рокового, Не встанет... не уйдет... ему спасенья нет!.. Убийца-дерево не выпустит живого Из-под ветвей своих!.. Так точно, о поэт, И слава хищная неверным упоеньем Тебя предательски издалека манит! Но ты не соблазнись,— беги!.. она дарит Одним кровавым разрушеньем! Смотри: существенный, торгующий наш век, Столь положительный, насмешливый, холодный, Поэзии, певцам и песням их изрек, Зевая, приговор вражды неблагородной. Он без внимания к рассказам и мечтам, Он не сочувствует высоким вдохновеньям,— Но зависть знает он... и мстит своим гоненьем Венчанным лавром головам!.. Notes: Стихотворение написано под впечатлением известия о гибели Лермонтова 1. A quio servent vos vers de flamme et de lumiere? A fair quelque jour reluire vos tombeaux? M-me Anais Segalas — Чему служат ваши стихи, полные пламени и света? Чтобы в один прекрасный день заставить светиться ваши могилы? (фр.) — Мадам Анаис Сегала — французская поэтесса, прозаик, драматург. Обратно 2. Цевница — старинный духовой инструмент, русская многоствольная флейта, свирель. Обратно 3. Семимужняя библейская вдовица... — В Евангелии (Лука, гл. 20) рассказывается о женщине, бывшей поочередно женой друг за другом умиравших семи братьев. Обратно 4. Есть где-то дерево... — Манцивило, убивающее того, кто заснет под его тенью. (Примеч. авт.) Обратно

Царицы муз. Русские поэтессы XIX - начала XX вв. Москва: Современник, 1989.

rupoem.ru

Ростопчина Евдокия Петровна

Жизнь и творчество Евдокии Петровны Ростопчиной


Евдокия Петровна Ростопчина - русская писательница, поэтесса, графиня, одна из самых известных русских поэтесс второй четверти XIX века. 

 


Евдокия Петровна родилась 23 декабря 1811 года в Москве в семье Сушковых. В возрасте шести лет осталась без матери, которая умерла после тяжелой болезни. Отец же, чиновник, много разъезжавший по делам службы, редко появлялся дома. Девочка, вместе с двумя младшими братьями, до самого замужества прожила в семье деда и бабки с материнской стороны. Воспитанная гувернерами Сушкова, обладая незаурядными способностями, рано пристрастилась к чтению и быстро овладела несколькими иностранными языками, в том числе, французским, немецким, английским и итальянским. 


Занятия литературой были традиционными в семье Сушковых: бабка поэтессы, урожденная М. В. Храповицкая, перевела "Потерянный рай" Мильтона; дядя, Николай Васильевич Сушков, был довольно известным литератором; отец, Петр Васильевич, писал на досуге неплохие стихи. Именно поэтому увлечение поэзией началось у Евдокии Сушковой еще в детстве и, хотя ей удавалось долго сохранять это увлечение в тайне, первая публикация её стихов - в альманахе "Северные цветы на 1831 год" за подписью Д.....а... - произошла когда девушке не исполнилось и восемнадцати лет. 

 


В 1833 году Сушкова вышла замуж за графа А. Ф. Ростопчина, сына московского градоначальника времен Отечественной войны. Муж поэтессы оказался человеком очень недалеким, чьи интересы ограничивались кутежами, картами и лошадьми, и Ростопчина, чувствуя себя очень несчастливой в семейной жизни, полностью отдалась светской жизни, устраивая шумные увеселения, посещая и устраивая балы. Начитанная, остроумная, интересная собеседница, она почти что сразу завела у себя литературный салон, где собирался весь цвет петербургских литераторов.

 

Частыми гостями её салона становятся Пушкин, Жуковский, Вяземский, Плетнев, В. Ф. Одоевский, Соллогуб, Гоголь, Григорович, Дружинин, Мятлев и многие другие. Здесь читаются новые произведения, обсуждаются литературные события, устраиваются музыкальные вечера с участием Глинки, Листа, Виардо, Рубини, Тамбурини. Ростопчина очень близко сходится со многими писателями: Одоевский и, впоследствии, Лермонтов вели с ней активную личную переписку; тот же Одоевский посвятил ей свою "Космораму"; Пушкин, в последние годы жизни очень сдружившийся с Ростопчиной, благосклонно отзывался о её стихах. 

 


К середине 1940-х гг. Ростопчина становится хорошо известна как поэтесса. В своих стихах она выражает сочувствие декабристскому движению 1820-х гг., открыто выступает против власти императора - опубликованное в 1846 году стихотворение "Насильный брак", в котором поэтесса аллегорически изобразила угнетение Польши царским правительством, навлекло на нее гнев императора Николая I. (Ростопчина с семьей была удалена из столицы и вплоть до смерти Николая I в 1855 году прожила в Москве, выезжая лишь в свое подмосковное имение Вороново).

 

История жизни Евдокии Петровны Ростопчиной

 

Стихи Ростопчиной все чаще появляются в ведущих журналах и альманахах, и хорошо принимаются читающей публикой. Вскоре, в 1841 году в Петербурге вышел первый сборник её стихов, включивший в себя стихи 1829-1839 годов. Положительные, а порой и восторженные отзывы появились во многих журналах. Только во враждебном романтизму писательском лагере реакция на поэзию Ростопчиной была резко негативной - Белинский, признавая, что "муза графини Ростопчиной не чужда поэтических вдохновений, дышащих не одним умом, но и глубоким чувством", в то же время обвинял поэтессу в поверхностном восприятии жизни, тематической узости, "салонности". 

 


Двумя годами ранее Ростопчина, пробуя свои силы в прозе, выпустила под псевдонимом "Ясновидящая" книгу "Очерки большого света", включавшую в себя повести "Чины и деньги" и "Поединок". В повести "Поединок", имеющей фантастический сюжет, сказался интерес писательницы к элементу таинственного в повествовании. Обе повести - и "Поединок", и "Чины и деньги" - посвящены чисто женским проблемам, праву женщины любить, не скрывая своего чувства. К сожалению, этот сборник поэтессы был не только проигнорирован критикой, но и незамечен читающей публикой. 


Проживая в ссылке в Москве Ростопчина сближается с славянофилами, становится активной сотрудницей главного славянофильского журнала того периода - "Москвитянин". На устраиваемых ею в своем особняке с 1840 по 1858 год вечерах, бывают редактор "Москвитянина" M. П. Погодин, Л. Н. Островский, Е. Н. Эдельсон, А. С. Хомяков, Н. Ф. Павлов и др. 

 


В 1840-1850-е годы Ростопчина создает множество стихотворений и поэм, таких как "Монахиня" (1842), "Версальские ночи в 1847 году" (1847), а также и несколько крупных романов: "Счастливая женщина" (1851-1852), "Палаццо Форли" (1854), "У пристани" (1857) и целый ряд других. Но всплеска интереса к произведениям Ростопчиной не произошло - как раз наоборот, интерес к её творчеству стал падать не только в среде критиков, но и у обычных читателей. 


Ростопчиной, как прирожденной аристократке, было неприятно растущее влияние разночинцев в литературе середины XIX века. Особенно это усугублялось тем, что многие из них часто задевали её в своих рецензиях. В 1851 году Ростопчина публикует в "Москвитянине" свое письмо к Ф. Н. Глинке, в котором говорит об "истинной религиозности", и пытается предостеречь молодежь от "гибельного чтения жалких и вредных теорий современных". Критики-разночинцы, Чернышевский и Добролюбов, после публикации этого письма, немедленно разразились злыми рецензиями на произведения поэтессы. Глубоко уязвленная Ростопчина попыталась ответить им в стихотворениях "Моим критикам" (1856) и "Простой обзор" (1857), но это получилось у неё не очень удачно.

 

 

В крупных произведениях последних лет, вышедших уже посмертно: "Возврат Чацкого в Москву, или Встреча знакомых лиц после двадцатипятилетней разлуки. Продолжение комедии Грибоедова "Горе от ума" (1856) и "Дом сумасшедших в Москве в 1858 г.", она попыталась занять некую серединную позицию между славянофилами, в идеях которых к тому времени уже разочаровалась, и западниками. Но оказавшаяся не там и не тут, брошенная всеми, Ростопчина к концу жизни оказалась в атмосфере безразличия или даже открытой вражды с обеих сторон. 
Последние два года жизни Ростопчина часто и сильно болела. Умерла она 3 декабря 1858 года. 

tunnel.ru

Ростопчина Евдокия Петровна - Государственный Лермонтовский музей-заповедник «Тарханы»

“под одной звездою...”


Соколов П. Портрет Евдокии Ростопчиной. 1842-1843

Графиня Евдокия Петровна Ростопчина, урожденная Сушкова (1811 – 1858), – Додо, как называли ее близкие, росла сиротой при живом отце в доме своего деда по матери Пашкова. Юная Додо блистала на всех московских балах, а в промежутках писала стихи. Среди ее поклонников тогда был студент Московского университета Николай Огарев, который много лет спустя вспоминал:

Двором широким проезжая,
К крыльцу невольно торопясь,
Скакал, бывало, я, мечтая —
Увижу ль вас, увижу ль вас!
Я помню (годы миновали!),
Вы были чудно хороши,
Черты лица у вас дышали
Всей юной прелестью души.
В те дни, когда неугомонно
Искало сердце жарких слов,
Вы мне вручили благосклонно
Тетрадь заветную стихов...
Листы тетради той заветной
Я перечитывал не раз,
И снился мне ваш лик приветный,
И блеск, и живость черных глаз.

В «заветную тетрадь» Сушковой как-то заглянул, проезжающий через Москву П.А. Вяземский, переписал из нее стихотворение «Талисман» и, приехав в Петербург, напечатал его анонимно в альманахе «Северные цветы» за 1831 г. Однако имя автора «Талисмана» в Москве не осталось секретом. Пристальное внимание на талантливую барышню обратил начинающий поэт Лермонтов. Ей он посвятил стихотворение «Крест на скале», а среди новогодних мадригалов, написанных им для маскарада в Благородном собрании под новый 1832 г., был и мадригал «Додо»:
Умеешь ты сердца тревожить,
Толпу очей остановить,
Улыбкой гордой уничтожить,
Улыбкой нежной оживить;
Умеешь ты польстить случайно
С холодной важностью лица
И умника унизить тайно,
Взяв пылко сторону глупца!
Как в Талисмане стих небрежный,
Как над пучиною мятежной
Свободный парус челнока,
Ты беззаботна и легка...


Мартен Э. Портрет Евдокии Ростопчиной

Однако в то время Лермонтов не понравился Додо, отчасти потому, что ей поверяла свои тайны ее кузина Екатерина Сушкова, и Додо не имела желания с ним знакомиться. В 1833 г. она вышла замуж за графа А.Ф. Ростопчина. Ее литературный салон в Петербурге в 1830-е гг. посещали А.С. Пушкин, В.А. Жуковский, Н.В. Гоголь, В.Ф. Одоевский и другие литераторы. В 1839 г. вышла книга повестей Е.П. Ростопчиной "Очерки большого света", в 1841 г. появился ее первый поэтический сборник, получивший восторженные отзывы в критике (высокую оценку ему дал В.Г. Белинский).

Личное знакомство ее с Лермонтовым произошло только в феврале 1841 г. у Карамзиных, когда Лермонтов приехал с Кавказа в свой последний отпуск. «И двух дней было довольно, чтобы связать нас дружбой, - писала Ростопчина. - Принадлежа к одному и тому же кругу, мы постоянно встречались и утром и вечером; что нас окончательно сблизило, это мой рассказ об известных мне его юношеских проказах; мы вместе вдоволь над ними посмеялись, и таким образом вдруг сошлись, как будто были знакомы с самого того времени».
Когда в апреле 1841 г. Лермонтов получил предписание в 48 часов покинуть столицу и выехать в Тенгинский полк на Кавказ, друзья устроили ему прощальный вечер у Карамзиных.
«Лермонтову очень не хотелось ехать, - вспоминала Е.П. Ростопчина, - у него были всякого рода дурные предчувствия. Наконец, около конца апреля или начала мая мы собрались на прощальный ужин, чтобы пожелать ему доброго пути... Мы ужинали втроем, за маленьким столом... Во время всего ужина и на прощанье Лермонтов только и говорил об ожидавшей его скорой смерти. Я заставляла его молчать и стала смеяться над его, казавшимися пустыми, предчувствиями... Через два месяца они осуществились, и пистолетный выстрел во второй раз похитил у России драгоценную жизнь, составлявшую национальную гордость. Но что было всего ужаснее, в этот раз удар последовал от дружеской руки».

Е.П. Ростопчиной принадлежит цикл стихов, посвященных Лермонтову. В стихотворении «Пустой альбом», написанном в ноябре 1841 г., она создала пронзительный образ трагически погибшего поэта.
Но лишь для нас, лишь в тесном круге нашем
Самим собой, веселым, остроумным,
Мечтательным и искренним он был.
Лишь нам одним он речью, чувства полной,
Передавал всю бешеную повесть
Младых годов, ряд пестрых приключений
Бывалых дней и зреющие думы
Текущия поры...
О! живо помню я тот грустный вечер,
Когда его мы вместе провожали,
Когда ему желали дружно мы
Счастливый путь, счастливейший возврат:
Как он тогда предчувствием невольным
Нас испугал! Как нехотя, как скорбно
Прощался он!.. Как верно сердце в нем
Недоброе, тоскуя, предвещало!

А еще раньше, 22 августа, через два дня после того, как до нее дошло известие о гибели Лермонтова, в стихотворении «Нашим будущим поэтам» она скорбно восклицала:
Не просто, не в тиши, не мирною кончиной, -
Но преждевременно, противника рукой -
Поэты русские свершают жребий свой,
Не кончив песни лебединой!..


Кордик Г. Портрет Евдокии Ростопчиной. 1846

Спустя год, Е.П. Ростопчина писала С.Н. Карамзиной: «Я провела несколько часов моего длинного дня, повторяя с прочувствованной правдивостью пролетающим тучам: «Тучки небесные, вечные странники». И эта нежная поэтическая песня наполнила мое сердце нежным запахом прошлого... Пустота, которую оставляют отсутствующие, дает себя жестоко чувствовать».
Она всегда хранила подаренный Лермонтовым в тот прощальный вечер альбом, где поэт оставил свое последнее посвящение ей.

Автор: научный сотрудник музея-заповедника «Тарханы» Т.Н. Кольян.

ГРАФИНЕ РОСТОПЧИНОЙ

Я верю: под одной звездою
Мы с вами были рождены;
Мы шли дорогою одною,
Нас обманули те же сны.
Но что ж! — от цели благородной
Оторван бурею страстей,
Я позабыл в борьбе бесплодной
Преданья юности моей.
Предвидя вечную разлуку
Боюсь я сердцу волю дать;
Боюсь предательскому звуку
Мечту напрасную вверять...

Так две волны несутся дружно
Случайной, вольною четой
В пустыне моря голубой:
Их гонит вместе ветер южный;
Но их разрознит где-нибудь
Утеса каменная грудь...
И, полны холодом привычным,
Они несут брегам различным,
Без сожаленья и любви,
Свой ропот сладостный и томный,
Свой бурный шум, свой блеск заемный,
И ласки вечные свои.

М.Ю. Лермонтов, 1841 г.


Федотов П. Портрет Евдокии Ростопчиной. 1850-е гг.

tarhany.ru

«Ссора» - Стихотворение Евдокии Ростопчиной

...и сей свиданья час Печален, молчалив и утомляет нас! Озеров. «Дмитрий Донской»1 Все кончено навеки между нами... И врозь сердца, и врозь шаги... Хоть оба любим мы, но, встретившись друзьями, Мы разошлися, как враги! Он наступил, тот вечер долгожданный, Пробил свиданья краткий час, Столь страшный мне и вместе столь желанный, Который свел и сблизил нас. Мы встретились средь залы освещенной, Где свет в свои сто глаз глядел; Жизнь замерла в груди моей стесненной, От страха голос онемел... Недаром страх!.. Заранее я знала, Что с ним должна я иль молчать, Иль изменить себе!.. Зараней приучала Язык, лицо и сердце лгать. Он подошел, он протянул мне руку... Своей руки я не дала... Я с ним была, скрывая сердца муку, И холодна, и весела. Он говорил все о любви возможной, О счастье в связи двух сердец; Он говорил так сладко, так тревожно, Что я смутилась наконец. И кто б, ему внимая, не смутился? Он ждал ответа моего: Он на меня смотрел, он ближе наклонился,— Я отвернулась от него! Я шуткою ответила небрежной... Он встал... во взорах гнев пылал... В душе, в груди моей был плач и стон мятежный... Он ничего не угадал! Он не видал, как сердце билось больно Под платьем дымковым2 моим, Он не слыхал страданья вопль невольный Под женским смехом заказным! Не понял он, как страстно, как безумно, Как искренно любила я! Он отошел!.. А бал кружился шумный И бесновался вкруг меня! Верна себе, не выдала я тайны Любви запретной, но святой,— Меня кокеткой он зовет необычайной, Считает куклою пустой. Все кончено навеки между нами! И врозь сердца, и врозь шаги! Все кончено навек!.. Мы встретились друзьями, А разошлися как враги!

Царицы муз. Русские поэтессы XIX - начала XX вв. Москва: Современник, 1989.

rupoem.ru

Евдокия Ростопчина - Две встречи: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

I

Я помню, на гульбище шумном,
Дыша веселием безумным,
И говорлива и жива,
Толпилась некогда Москва,
Как в старину, любя качели,
Веселый дар Святой недели.
Ни светлый праздник, ни весна
Не любы ей, когда она
Не насладится под Новинским
Своим гуляньем исполинским!
Пестро и пышно убрана,
В одежде праздничной, она
Слила, смешала без вниманья
Сословья все, все состоянья.
На день один, на краткий час
Сошлись, другу другу напоказ,
Хмельной разгул простолюдина
С степенным хладом знати чинной,
Мир черни с миром богачей
И старость с резвостью детей.
И я, ребенок боязливый,
Смотрела с робостью стыдливой
На этот незнакомый свет,
Еще на много, много лет
Мне недоступный… Я мечтала,
Приподымая покрывало
С грядущих дней, о той весне,
Когда достанется и мне
Вкусить забавы жизни светской,—
И с нетерпеньем думы детской
Желала время ускорить,
Чтоб видеть, слышать, знать и жить!..

Народа волны протекали,
Одни других они сменяли…
Но я не замечала их,
Предавшись лёту грез своих.
Вдруг все стеснилось, и с волненьем,
Одним стремительным движеньем
Толпа рванулася вперед…
И мне сказали: «Он идет:
Он, наш поэт, он, наша слава,
Любимец общий!..» Величавый
В своей особе небольшой,
Но смелый, ловкий и живой,
Прошел он быстро предо мной…
И глубоко в воображенье
Напечатлелось выраженье
Его высокого чела.

Я отгадала, поняла
На нем и гения сиянье,
И тайну высшего призванья,
И пламенных страстей порыв,
И смелость дум, наперерыв
Всегда волнующих поэта,—
Смесь жизни, правды, силы, света!
В его неправильных чертах,
В его полуденных глазах,
В его измученной улыбке
Я прочитала без ошибки,
Что много, горько сердцем жил
Наш вдохновенный, — и любил,
И презирал, и ненавидел,
Что свет не раз его обидел,
Что рок не раз уж уязвил
Больное сердце, что манил
Его напрасно сон лукавый
Надежд обманчивых, что слава
Досталася ему ценой
И роковой и дорогой!..
Уж он прошел, а я в волненьи
Мечтала о своем виденьи,—
И долго, долго в грезах сна
Им мысль моя была полна!..
Мне образ памятный являлся,
Арапский профиль рисовался,
Блистал молниеносный взор,
Взор, выражающий укор
И пени раны затаенной!..
И часто девочке смиренной,
Сияньем чудным озарен,
Все представал, все снился он!..

II

Я помню, я помню другое свиданье:
На бале блестящем, в кипящем собранье,
Гордясь кавалером, и об руку с ним,
Вмешалась я в танцы… и счастьем моим
В тот вечер прекрасный весь мир озлащался.
Он с нежным приветом ко мне обращался,
Он дружбой без лести меня ободрял,
Он дум моих тайну разведать желал…
Ему рассказала молва городская,
Что, душу небесною пищей питая,
Поэзии чары постигла и я,—
И он с любопытством смотрел на меня,—
Песнь женского сердца, песнь женских страданий,
Всю повесть простую младых упований
Из уст моих робких услышать хотел…
Он выманить скоро признанье успел
У девочки, мало знакомой с участьем,
Но свыкшейся рано с тоской и несчастьем…
И тайны не стало в душе для него!
Мне было не страшно, не стыдно его…
В душе гениальной есть братство святое:
Она обещает участье родное,
И с нею сойтись нам отрадно, легко;
Над нами парит она так высоко,
Что ей неизвестны, в ее возвышенье,
Взыскательных дольных умов осужденья…
Вниманьем поэта в душе дорожа,—
Под говор музыки, украдкой, дрожа,
Стихи без искусства ему я шептала
И взор снисхожденья с восторгом встречала.
Но он, вдохновенный, с какой простотой
Он исповедь слушал души молодой!
Как с кротким участьем, с улыбкою друга
От ранних страданий, от злого недуга,
От мрачных предчувствий он сердце лечил
И жить его в мире с судьбою учил!
Он пылкостью прежней тогда оживлялся,
Он к юности знойной своей возвращался,
О ней говорил мне, ее вспоминал.
Со мной молодея, он снова мечтал.
Жалел он, что прежде, в разгульные годы
Его одинокой и буйной свободы,
Судьба не свела нас, что раньше меня
Он отжил, что поздно родилася я…
Жалел он, что песни девической страсти
Другому поются, что тайные власти
Велели любить мне, любить не его,—
Другого!.. И много сказал он всего!..
Слова его в душу свою принимая,
Ему благодарна всем сердцем была я…
И много минуло годов с того дня,
И много узнала, изведала я,—
Но живо и ныне о нем вспоминанье;
Но речи поэта, его предвещанье
Я в памяти сердца храню как завет
И ими горжусь… хоть его уже нет!..
Но эти две первые, чудные встречи
Безоблачной дружбы мне были предтечи, —
И каждое слово его, каждый взгляд
В мечтах моих светлою точкой горят!..

rustih.ru

РОСТОПЧИНА ЕВДОКИЯ ПЕТРОВНА — информация на портале Энциклопедия Всемирная история

Урожденная Сушкова.

Русская поэтесса, писательница, драматург.

Евдокия Петровна Ростопчина родилась 23 декабря 1811 года (ст. ст.) в Москве. Отец – действительный статский советник Петр Васильевич Сушков (1783-1855), мать – помещица Дарья Ивановна Пашкова (1790-1817). Девочка в возрасте 6 лет лишилась матери, отец ее был постоянно занят, поэтому воспитывалась она вместе с двумя братьями  в доме своего деда по матери И.А. Пашкова. Тон воспитанию задавали бабушка и тети. Учителями маленькой Додо были многочисленные гувернеры и  гувернантки. Девочка получила домашнее образование. Она знала французский, немецкий, итальянский и английский языки, училась Закону Божьему, рисованию, танцам, музыке. Будущая поэтесса в детстве много читала, знала русскую и зарубежную литературу. Любимыми писателями юной Додо Сушковой были Пушкин, Жуковский, Байрон, Шиллер, А. Шенье. Обладая хорошей памятью, живым воображеньем, знакомая с прекрасными образцами мировой литературы, Евдокия в возрасте 12 лет сама начала писать. Первые ее произведения были подражательными, незрелыми, но не лишенными таланта и оригинальности. В 1830 году с литературным творчеством семнадцатилетней девушки познакомился гость Пашковых, князь П.А. Вяземский. Без разрешения автора он напечатал стихотворение Е. Сушковой «Талисман», одобренное Пушкиным и Жуковским,  в альманахе «Северные цветы» за 1831 год. Так имя юной поэтессы стало известно читателям.

В семье, однако,  посчитали неприличным для воспитанной светской барышни печатать  стихи в журналах, и в дальнейшем произведения поэтессы появились в печати уже после 1833 года, когда Е. Сушкова вышла замуж. Ее мужем стал богатый молодой граф А.Ф. Ростопчин (1813-1892), сын известного московского градоначальника времен войны 1812 года. Это был брак по расчету, брак по принуждению, который, однако, позволял графине избегнуть домашнего гнета. Молодые поселились в доме на Лубянке, зажили открыто и хлебосольно. Брак Ростопчиных не был счастливым, и молодая женщина находила утешение в прелестях  светской  жизни  и в литературном творчестве.

Поэзия молодой Ростопчиной нашла благожелательный отклик как у критики, так и у читателей. Темой ее стихов были события светской жизни, тонкие душевные переживания и философские размышления молодой женщины, неудовлетворенной своей судьбой в обществе, тщетно ищущей любви и понимания. Порой ее поэзия касалась  общественно-значимых тем. Так, она посвятила два своих стихотворения декабристам («Послание к страдальцам» (1827) и «Мечта» (1830). В стихах было  выражено упованье на «день паденья для тирана, свободы светлый день», что дало повод Н.П.Огареву находить в поэзии Ростопчиной «свободы гордый гений».

 Как пишет в своем очерке о поэтессе В.Ф.  Ходасевич, «изящные, легко написанные, часто импровизированные стихи ее ходят по рукам; случается, через одного из родственников - Н.П. Огарева, - попадают и в кружок Герцена. Друзья, знакомые, университетская молодежь - все остаются довольны свежестью и прелестью таланта. Стихи заучиваются наизусть».  В 1836 году переехавшая из Москвы в столицу Е. Ростопчина вошла  в круг петербургских литераторов, в их числе - Жуковский, Пушкин, Плетнев, Вяземский, Соллогуб. Ее принимали  благосклонно и называли «московской Сафо». Весной  1838 года В. А. Жуковский прислал графине Ростопчиной в подарок на память альбом, принадлежавший Пушкину со словами: «Вы дополните и докончите эту книгу его. Она теперь достигла настоящего своего назначения…».

Как подруге по поэтическому цеху обаятельной и остроумной Ростопчиной посвящали свои стихотворения Лермонтов, Огарев, Тютчев, Мей.  С Лермонтовым поэтессу связывала мимолетная, но яркая дружба. Они познакомились в 1841 году, недолго, но много общались. Памятником их знакомству стали несколько стихотворений Ростопчиной, ее пьеса «На дорогу» и два стихотворения Лермонтова, одно из которых -  "Я верю,  под  одной  звездою  мы с  вами  были  рождены…».

Графиня была хороша собой, умна и обаятельна. Ее светская жизнь нередко становилась предметом сплетен и злословия. В 1839 году Е. Ростопчина издала книгу «Очерки большого света», однако она была проигнорирована читателями и критикой. Ею был написан также целый ряд пьес (в основном, комедий и водевилей), романы и повести. Однако проза Ростопчиной не пользовалась особым успехом у читающей публики.

Состоятельная женщина, графиня Ростопчина была добрым и щедрым человеком. Она много помогала бедным и все деньги, вырученные от издания своих сочинений, передавала князю Одоевскому для основанного им благотворительного общества.

З0-40-е годы XIX века были периодом расцвета ее творчества и успеха в литературных кругах. В 1841 году вышла первая книга стихов Е. Ростопчиной. Журналы встретили ее восторженно. Положительный и благосклонный отзыв о книге написал Белинский, критикуя, однако, поэтессу за излишнюю привязанность к светским развлечениям и  сожалея, что ее думы и чувства не нашли "более обширную и более достойную сферу, чем салон".

Лучшие стихотворения Ростопчиной («Безнадежность» 1836; «Ссора» 1838; «Как должны писать женщины» 1840; « Цыганский вечер»  1847; «Болезни века» 1848; «Колокольчик», 1853; «И больно и сладко» 1854; «В майское утро» 1858; цикл «Неизвестный роман» 1848), написаны, главным образом,  в жанре лирической исповеди. Около сорока произведений автора, в т.ч.  «Когда б он знал», «Ветер свищет, ветер воет», -  положены на музыку.  В них  отчетливо прослеживаются  мотивы недовольства пустотой и суетностью светского  аристократического общества, романтика свободы. Современники ценили поэтическое творчество Ростопчиной, в первую очередь, ее любовную лирику, за  умение передать сложнейшие  психологические переживания, тончайшие движения чуткой женской души.

 Во время поездки в Италию в 1846 году поэтесса написала балладу «Насильный брак», в которой аллегорически осудила подчиненное положение Польши в Российской империи. Произведение вызвало недовольство государя, и поэтесса по возвращении была отлучена от петербургского  света. По словам брата Ростопчиной,  Евдокия Петровна  "в  задушевных разговорах  искренно  сознавала  свою вину и каялась в написании этого злополучного стихотворения, которое  вырвалось   из-под   ее пера   совершенно  случайно   и  необдуманно,  под  впечатлением  слышанных  ею заграницею   ложных и  вздорных  толков о  политическом  положении Польши ". Баллада была запрещена, но стала популярным произведением всевозможных «вольнодумцев».   Ростопчины же в 1849 году вынужденно переехали на постоянное жительство в Москву. Граф   увлекался цыганами, балетом, посещал Английский клуб. Графиня с детьми жила обособленно  на своей половине. Супруги жили в доме  Е.П. Ростопчиной, матери графа, католички по вероисповеданию, женщины тяжелого нрава. Последние годы жизни писательницы были омрачены  тяжелой домашней обстановкой   и вынужденным сосуществованием с неприязненным и беспощадно осуждавшим ее человеком.

В Москве изменился  и расширился круг знакомств писательницы. У нее  стали  бывать  А.Н. Островский,  М.П. Погодин,  Л.А. Мей,  Н.Ф. Павлов,  артисты M.С. Щепкин  и Самарин,    Д.В. Григорович,  И.С. Тургенев, А.Н. Майков,  Н.Ф. Щербина.  В литературном салоне Ростопчиной всегда было оживленно. Графиня продолжала писать, но интерес к её творчеству у читателей стремительно падал. В последние годы своей жизни поэтесса категорически не принимала новые литературные течения в России, критиковала и  высмеивала их в своих произведениях. В итоге она вскоре оказалась в полной творческой  изоляции.

В 1852 году была опубликована повесть Ростопчиной «Счастливая женщина», в которой прочитывалось автобиографическое произведение поэтессы.

Почти в полном забвении, тяжело проболев два года, 3 декабря 1858 года в Москве графиня Евдокия Петровна  Ростопчина умерла от рака. Ее прах был похоронен на Пятницком кладбище в Москве.

О творческом наследии одной из первых русских женщин-поэтесс XIX века Евдокии Петровны Ростопчиной замечательно сказал поэт и мемуарист В.Ф. Ходасевич:  «Ее поэзия не блистательна, не мудра и - не глубока. Это не пышная ода, не задумчивая элегия. Это - романс, таящий в себе особенное, ему одному свойственное очарование, которое столько же слагается из прекрасного, сколько из изысканно безвкусного.<…>Но тот, кто поет романс, влагает в его нехитрое содержание всю слегка обыденную драму души страдающей, хоть и простой».

Дети

Ольга Андреевна Ростопчина (05.09.1837 - ?), была замужем за Иосифом Торниелли-Брузатти-ди-Вергано, дипломатом и итальянским посланником в Румынии.

Лидия Андреевна Ростопчина  (25.10.1838 - 1915), писательница, жила в Париже, замужем не была.

Виктор Андреевич Ростопчин (12.12.1839 - 09.08.1879), граф, полковник. Был женат на Марии Григорьевне фон Рейтлингер, имели двух сыновей Бориса (р. 1874) и Виктора (р.1878).

Сочинения

Московский дом сумасшедших в 1858. – В кн.: Эпиграммы и сатира. М. – Л., 1932, т. 2; Л., 1972.

Стихотворения. Проза. Письма. М., 1986.

Талисман: Избранная лирика. Драма (Нелюдимка). Документы, письма, воспоминания. М., 1987.

Счастливая женщина. М., 1991.

Палаццо Форли. М., 1993.

w.histrf.ru

РОСТОПЧИНА ЕВДОКИЯ ПЕТРОВНА. 100 знаменитых женщин

РОСТОПЧИНА ЕВДОКИЯ ПЕТРОВНА

(род. в 1811 г. – ум. в 1858 г.)

Русская писательница, поэтесса, графиня. Одна из самых известных русских поэтесс второй четверти XIX в.

Современники считали ее умницей и красавицей, отмечали живость характера, доброту, общительность. Ей посвящали свои стихи Лермонтов и Тютчев, Мей и Огарев. В конце 30-х гг. XIX в. ее имя ставили порой даже рядом с именем Пушкина. «Посылаю вам, графиня, на память книгу. Она принадлежала Пушкину; он приготовил ее для новых своих стихов… вы дополните и докончите эту книгу его. Она теперь достигла настоящего своего назначения», – писал Василий Андреевич Жуковский поэтессе Евдокии Ростопчиной, передавая ей свою реликвию.

Евдокия родилась 23 декабря 1811 г. в Москве в старинной дворянской семье. В возрасте шести лет она осталась без матери, которая умерла после тяжелой болезни. Отец же, Петр Васильевич Сушков, чиновник, много разъезжавший по делам службы, редко появлялся дома. Девочка, вместе с двумя младшими братьями, до самого замужества прожила в семье своего деда, Ивана Александровича Пашкова, «в роскошном жилище» на Чистых прудах. Скрываясь от родных, с 12 лет она стала писать стихи. А читать их давала своим знакомым: студенту Московского университета Н. Огареву и ученику Благородного пансиона М. Лермонтову. Среди произведений того времени было и посвященное декабристам стихотворение «К страдальцам», через двадцать лет подаренное вернувшемуся из ссылки С. Г. Волконскому.

Воспитание Евдокии было вверено бесконтрольно разным гувернанткам, которые, по свидетельству ее брата, С. П. Сушкова, никуда, за немногим исключением, не годились. Тем не менее, обладая незаурядными способностями, она рано пристрастилась к чтению и быстро овладела несколькими иностранными языками, в том числе французским, немецким, английским и итальянским. Увлечение поэзией не удалось долго сохранять в тайне: первая публикация ее стихов – в альманахе «Северные цветы на 1831 год» за подписью Д а… – произошла, когда девушке не исполнилось и восемнадцати лет.

В 1833 г. она вышла замуж за графа Андрея Федоровича Ростопчина, сына московского градоначальника времен Отечественной войны. Муж поэтессы оказался человеком очень недалеким, чьи интересы ограничивались кутежами, картами и лошадьми, и Евдокия, чувствуя себя очень несчастливой в семье, полностью отдалась светской жизни, принимая участие в шумных увеселениях, посещая и устраивая балы.

Осенью 1836 г. она с мужем приехала в Петербург и поселилась в доме на Дворцовой набережной. Ростопчины были приняты в высшем столичном обществе и литературных салонах города – у Одоевского, Жуковского, в семье Карамзиных. Начитанная, остроумная, интересная собеседница, Евдокия сразу же завела литературный салон и у себя в доме, где стал собираться весь цвет петербургских литераторов. Частыми гостями ее были Пушкин, Жуковский, Вяземский, Плетнев, Одоевский, Соллогуб, Гоголь, Григорович, Дружинин, Мятлев и многие другие. Здесь читались новые произведения, обсуждались литературные события, устраивались музыкальные вечера с участием Глинки, Листа, Виардо, Рубини, Тамбурини.

Ростопчина очень близко сошлась со многими писателями: Одоевский и Лермонтов вели с ней активную личную переписку; тот же Одоевский посвятил ей свою «Космораму»; Пушкин, в последние годы жизни очень сдружившийся с молодой поэтессой, благосклонно отзывался о ее стихах.

К этому времени относится и начало романа Ростопчиной с Андреем Карамзиным, от которого у нее родились две внебрачные дочери. В 1854 г., узнав о его гибели во время Крымской кампании, Евдокия писала: «…цель, для которой писалось, мечталось, думалось и жилось, – эта цель больше не существует; некому теперь разгадывать мои стихи и мою прозу…» Но все это будет позже, а пока, в конце 1830-х гг., она не только одна из самых модных дам Петербурга, но и признанный всеми поэт. Однако Ростопчина чувствует, что жизнь ее, при внешнем блеске, «лишена первого счастия – домашней теплоты», а сердце «вовсе не создано к той жизни, какую принуждена вести теперь», – и оттого любит повторять стих пушкинской Татьяны: «…отдать бы рада всю эту ветошь маскарада…»

С весны 1838 г. она обитала в воронежском поместье мужа, селе Анна, которым помечены многие ее стихотворения. Но, в отличие от пушкинской героини, уединение не принесло ей спокойствия, а лишь навеяло меланхолию. В следующем году в Петербурге была издана книга «Очерки большого света, соч. Ясновидящей», в которой проглядывала ставшая уже к тому времени расхожей тема бездушия аристократического общества и обнажалась сложная жизненная коллизия самой Ростопчиной. Сходным же автобиографизмом отмечена и вышедшая вскоре первая книга ее стихов, в которой, как считал Плетнев, узнаешь «полную историю жизни»…

С 1840 г. Евдокия снова жила в Петербурге, а спустя пять лет вместе с семьей отправилась за границу, откуда прислала Булгарину для «Северной пчелы» написанную в дороге балладу «Насильный брак». И цензура, и публика усмотрели в стихотворении еще одно отражение семейных отношений Ростопчиных. Однако скоро выяснился иносказательный смысл баллады, за которым скрывалась резко отрицательная оценка взаимоотношений России и Польши, представленной в виде угнетенной жены грозного барона. В Петербурге поднялась, по словам цензора Никитенко, суматоха, а разгневанный Николай I запретил автору впредь показываться при дворе.

Так поэтесса была удалена из столицы и вплоть до смерти императора в 1855 г. прожила с семьей в Москве, выезжая лишь в свое подмосковное имение. В это время Ростопчина сблизилась с кружком Погодина, сотрудничала в главном славянофильском журнале того периода – «Москвитянине», устраивала для его молодой редакции свои знаменитые субботы. Помимо стихов, она писала и пьесы – «Нелюдимка», «Семейная тайна», «Кто кого проучил», – и в них некоторые проницательные ее современники угадывали историю ее сердца. Кроме того, Евдокия написала поэмы «Монахиня», «Версальские ночи»; романы «Счастливая женщина», «У пристани» и др. Специально для иностранной актрисы Рашель она перевела на французский язык свою поэтическую драму «Дочь Дон Жуана».

В стихах Ростопчиной легко угадываются интонации Пушкина, а также Баратынского с его размышлениями о «железном веке», чуждом поэзии и любви. Стремление разглядеть за холодными, светскими полумасками истинную сущность человека объединяет поэтессу с Лермонтовым, который в 1841 г. записал в ее альбоме: «Я верю: под одной звездою Мы с вами были рождены; Мы шли дорогою одною, Нас обманули те же сны». И все же ее поэзия имела и свое характерное, легко узнаваемое лицо. Прежде всего это была поэзия женская, «со всем ее завлекательным непостоянством», как отмечали критики. Евдокия и сама подчеркивала светское и женское начало облика своей лирической героини:

А я, я женщина во всем значенье слова,

Всем женским склонностям покорна я вполне,

Я только женщина, гордиться тем готова,

Я бал люблю!., отдайте балы мне!

Однако за бальным паркетом и традиционными атрибутами салонного веселья поэтесса прозревала и иное – искалеченные судьбы, разыгранные трагедии. «Она точно Иоанна д’Арк, – сказал о ней Вяземский, – пустая вертушка, а в минуту откровения поэт и апостол душевных таинств». В предисловии к первому тому ее собрания стихотворений Дружинин написал: «Имя графини Ростопчиной перейдет к потомству как одно из светлых явлений нашего времени…»

Наиболее драматичными оказались для поэтессы последние годы жизни. Не приняв крайнего западничества, Евдокия вместе с тем порвала и со славянофилами, с которыми ее до того связывали дружеские отношения. «Эти люди убили нам Языкова во цвете лет… эти же люди уходили Гоголя, стеснив его в путах суеверных обрядов запоздалого фанатизма, который для них заменяет благодать настоящей веры, коей признак есть терпимость и любовь, а не хула и анафема!» – писала она.

Позиция эта сказалась в одном из лучших произведений Ростопчиной – комедии «Возврат Чацкого в Москву», где были остроумно высмеяны литературные и окололитературные страсти и интриги. Это своеобразное «продолжение» грибоедовского «Горя от ума» вышло в свет только в 1865 г., уже после смерти автора. Кстати, многие современники считали эту пьесу не только талантливым подражанием А. С. Грибоедову, но и самостоятельным блестящим произведением. Любопытно продолжение судьбы грибоедовских героев в интерпретации Ростопчиной. Софья вышла замуж не за Молчалина, а за Скалозуба, который, заняв пост провинциального военного губернатора, теперь уже не просто берет взятки, а «грабить стал обеими руками». Дослужившийся до действительного статского советника Молчалин «вертит» в своих интересах состоянием Фамусова, по-старчески влюбленного в его красавицу жену Гедвигу Францевну. И приехавший в Москву из Брюсселя «с конгресса ученых и любителей наук» Чацкий встречает в доме Фамусова все то же общество, занимающееся сплетнями и интригами.

Но основной темой пьесы являются не житейские конфликты, а предчувствие гражданской смуты, которое Ростопчина очень тонко уловила в общественных умонастроениях тех лет. Кульминация драмы – спор Чацкого со славянофилами и западниками. Слова, вложенные Ростопчиной в уста постаревшего главного героя, оказались пророческими:

О, проповедники слепые уравненья!..

О, поджигатели общественного мненья!

Грядущего жрецы!.. Прости вам Бог, что вы,

Безумно жаждая и славы и молвы,

Смущаете наш век несбыточным мечтаньем

И тленных благ земных болезненным желаньем;

Прости вам Бог ваш неразумный бред

И человечеству уж нанесенный вред,

И все, что впереди, посеянное вами,

Взойдет погибелью над нашими сынами!..

В результате поэтесса оказалась в полной изоляции. Революционные демократы – Белинский, Чернышевский и Добролюбов – провозгласили ее «салонной ретроградкой», друг юности Огарев именно в это время сочинил обращенное к ней стихотворение «Отступнице»…

Последние два года жизни графиня Евдокия Ростопчина часто и сильно болела. Умерла она 3 декабря 1858 г. Ее последним литературным произведением были воспоминания о друге детства Лермонтове.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.