Джио россо стихи


Стихи о любви от Джио Россо

В большинстве случаев мы хотим лишь одного от вселенной: любить и быть любимыми. Все ради любви, счастья и душевного спокойствия. Стихи о любви от анонимного поэта Джио Россо.

Джио Россо – автор многих прекрасных стихов, анонимно пишущий в сети. В интернете можно легко найти его группу в социальной сети, где Джио Россо делится со своими читателями мыслями и нотами души. Многие люди, читающие впервые стихи Джио Россо, замечают, что поэт отлично выражает их собственные мысли.

Кто скрывается за псевдонимом Джио Россо? Информация о поэте довольно скудна. Сам Джио Россо достаточно молод, у него самая обычная работа, не связанная с его творчеством. Джио Россо женат и часто пишет о Мэри, которая является собирательным образом прекрасного пола.

Талантливые люди должны заниматься творчеством. Мы надеемся, что Джио Россо выпустит сборник своих прекрасных стихов. И будет рассылать книгу читателям со своим личным автографом.

В преддверии праздника влюбленных и весны, мы публикуем несколько отличных стихов о любви Джио Россо, озвученных его читателями.

Стихи о любви от Джио Россо

Стихи Джио Россо — Даже если

Стихи Джио Россо — Запомни меня таким, как сейчас

Стихи Джио Россо — Мои звери. Читает Анна Гончарова

Стихи Джио Россо — Мэри. Поет Ann Kovtun

Стихи Джио Россо — Вот город, пустой, как моя душа. Читает Анна Гончарова

Стихи Джио Россо — У меня нет когтей и рогов. Читает Анна Гончарова

Стихи Джио Россо — Даже если

Кафельный пол, на стенах трещины,
водопроводная грязь.
Я бы любил тебя, даже если бы
ты
не родилась.

Даже если бы
ты появилась на свет
мужчиной,
чудовищем,
дьяволом,
деревом,
птицей,
одной из комет,
стрелой,
отчаяньем,
яростью,
стихией, что прячет в недрах Земля —
я бы любил тебя.

Даже если бы
ты не была
моей,
а была
подневольной,
чьей-то женой,
подарившей ему дочерей,
сыновей.
Обезумевшей,
слабой,
смертельно больной,
собиравшей в ладони искры огня —
я бы любил тебя.

Даже если бы ты создана,
ветром,
пеплом,
порохом,
бурей в пустыне,
островом,
океаном,
планетой,
городом,
той, никогда не любившей меня —
я бы любил тебя.

Кафельный пол, на стенах трещины,
тусклый, мигающий свет.

Я буду любить тебя, даже если

даже если
тебя
нет.

Стихи Джио Россо — Запомни меня таким, как сейчас

Запомни меня таким, как сейчас — беспечным и молодым, в рубашке, повисшей на острых плечах, пускающим в небо дым. Неспящим, растрепанным, верящим в Джа, гуляющим босиком, не в такт напевающим регги и джаз, курящим гашиш тайком. В разорванных джинсах, с разбитой губой, с ромашками в волосах, глотающим жадно плохой алкоголь, пускающим пыль в глаза.
Показать полностью… Нагим заходящим в ночной океан, пугающим криком птиц, с десятками шрамов, царапин и ран, с укусами у ключиц. Бесстрашным, отчаянным, смелым и злым, не знающим слова »нет», на толику грешным, на четверть святым, держащим в ладонях свет.
Запомни мой образ, когда в полутьме целую твое лицо, запомни мой голос и след на стекле от выдоха хрупких слов. Запомни меня сидящим в метро и мокнущим под дождем, стихи напевающим богу ветров, и спящим, и пьющим ром. Смотрящим на то, как в костра дым и чад врезаются мотыльки. Горячим, горящим, влюблённым в тебя — запомни меня таким.

И если когда-то, спустя десять зим, ты встретишь меня в толпе, найдешь меня серым, безликим, пустым, ушедшим в чужую тень, схвати меня крепко, сожми воротник, встряхни меня за плечо, скажи, что я трус, неудачник и псих, брани меня горячо. Заставь меня вспомнить ночной океан, рассветы, ромашки, джаз.
Прижми свои губы к холодным губам,
заставь меня
вспомнить
нас.

mensby.com

Джио Россо

Джио Россо

Энн (Лирика / стихи о любви)

Скорый поезд до города N, где солнцем согрета земля.
Моя непослушная Энн, ты все еще помнишь меня?
Здесь ржавый кленовый лист цепляется за рукав,
А теплая осень спит, свернувшись клубком на руках.
Ты так же не любишь джаз и запах цветных орхидей,
С полсотни избитых фраз и самых нелепых идей?
Ты больше не носишь кос? Не пишешь сюжеты драм?
И твой наглый рыжий пес, не будит тебя по утрам?
А помнишь, как я читал судьбу по твоим рукам,
И солнце веснушек след размазало по щекам?
Платформа под номером пять, и поезд до города N.
А мне б повернуть время вспять, моя дорогая Энн.
Я помню центральный парк, и твой покрасневший нос,
И я отдавал свой шарф, и чушь несусветную нес.
Пустые вагоны метро, ты помнишь - друзья навек,
За поднятый ворот пальто мне падал холодный снег.
Ты знаешь, я повзрослел. И сам на себя не похож.
Моя дорогая Энн, у взрослых вся истина - ложь.
Табачное тлеет нутро - я так и не бросил курить,
Но если не ты, то кто, сумеет меня изменить?
А поезд до города N, уходит, по рельсам гремя,
Моя невозможная Энн, ты все еще помнишь меня?

22.12.2012 в 15:14

Свидетельство о публикации № 22122012151406-00014326 на Grafomanam.net

Читателей произведения за все время — 431, полученных рецензий — 0.

Голосов еще нет

Мистер (Лирика / философская)

Раз в пару-тройку сотен, а может быть, тысяч лет,
Мистер, как-там-вы-его-зовете? - идет посмотреть на Свет.
Надев безупречный цилиндр и вычищенный сюртук,
Считает шаги тростью длинной, и держит в руке мундштук.
Он смотрит, как гибнут люди, на чьей-то нелепой войне,
Как самых любимых губят, придав ненасытной земле.
Как сходит планета с орбиты, на сдвиг тектонических плит,
Как падают метеориты, а солнце восходит в зенит.
Он что-то поет, чуть слышно, под свой крючковатый нос,
Идет, поднимаясь все выше, взбираясь на звездный мост.
Он видит, как люди верят, в богов и черных котов,
И как закрываются двери, перед парой голодных ртов.
Как плачут бездомные люди, как воют бездомные псы,
А жизнь им приносит на блюде, счастье куском колбасы.
Как время, колечками дыма, летает в озоновом слое,
Как в грязном озере рыба, мечтает о радужном море.
И мистер смотрит на Землю, мир, кажется, безнадежен,
Так много прячется скверны, за ворохом ярких одёжек.
Он ищет людей настоящих, людей, на других не похожих,
Он ищет их в лицах спящих, в потоке случайных прохожих.
Часы отсчитали двенадцать, внизу, на Земле, Новый Год,
И кажется мистеру, чудо, конечно же, произойдет.
Но мир остается темным, сердца не становятся чище,
И мистер вздохнет устало - ваш праздник - приемы пищи.
Шагая по лунной дорожке, он хочет вернуться назад,
Домой, к своей черной кошке, жующей цветной мармелад.
Но вот на границе мира, у самой последней кромки,
Он вдруг увидел слепого, смеющегося ребенка.
"И как он может смеяться? Ведь он ничего не видит! -
Не желтых горящих листьев, не алых рябиновых нитей.''
Но мальчик все так же смеялся, а с ним улыбались дети,
И мистер подумал, что-то, я все-таки не заметил.
Сняв свой безупречный цилиндр, лицо прикрывая от ветра,
Он прошептал - удивительно, как много здесь все еще света.

22.12.2012 в 15:12

Свидетельство о публикации № 22122012151236-00014326 на Grafomanam.net

Читателей произведения за все время — 253, полученных рецензий — 0.

Голосов еще нет

20.12 (Лирика / стихи о любви)

Все говорят - скоро мир остановит сердце.
Двадцать-двенадцать, полночь. Двадцать-двенадцать. Ноль.
Завтра исчезнет солнце, знаешь, а мне б согреться,
Нервы взломают клетку. Руки рассыпят соль.
Я проклинаю бога, я проклинаю черта,
Ангелы тонут в чашке. Все под одним венцом.
Счастье крадется боком, мне бы проснуться мертвым,
Мне бы в твоих ладонях спрятать свое лицо.
Ты говоришь, что слышишь, как сквозь слои бетона,
Я для тебя читаю все не-свои-стихи.
Стены в затылок дышат, стекла надрывно стонут,
Время уйдет расплатой, за не-мои-грехи.
Ты же сойдешься клином, ты же - вольешься в горло,
Скажешь, что так и было. Ты же сильней ферзя.
Если и первый блин - то непременно комом,
''Господи, дай мне силы.'' - ''Нет, извини, нельзя.''
Пьяный закат - в карманы. Я сочиняю вечность,
Небо теряет звезды, тонет в слепой воде.
Я отравлюсь дурманом, губы - дорогой млечной.
Я разменяю воздух, выпишу чек беде.
Все говорят - скоро мир остановит сердце.
Пусть и дошли до лета - не доживем до зимы.
Завтра отключат солнце, знаешь, а мне б согреться.
Двадцать-двенадцать, полночь. Двадцать-двенадцать. Мы

10.07.2012 в 12:50

Свидетельство о публикации № 10072012125009-00014326 на Grafomanam.net

Читателей произведения за все время — 302, полученных рецензий — 0.

Голосов еще нет

Он не любит книжные фразы и запах плохих сигарет. (Лирика / философская)

Он не любит книжные фразы и запах плохих сигарет.
Он зовет каждого встречного brother, и просит подкинуть пару-тройку медных монет.
У него сорок сотен истин (и все не те), он не пишет писем, и не читает бульварных газет.
Его никогда не будут звать мистер, приглядитесь пристальней - ему вечные десять лет.
На пиджаке шестнадцать заплаток, неумело пришитых, (ему же все равно) - разных цветов.
Кто-то считает его городским сумасшедшим, кто-то просто забавным нелепым шутом.
В его жизни напрочь отсутствуют поиски смысла, умных мыслей и клейкое слово ''потом''.
Он гуляет по крышам и пьет теплый грог, он бы мог стать художником или бандитом с больших дорог.
У него нет камина, жены и пары примерных детей, по карманам разложены калейдоскопы безумных идей.
Он живет по привычке неправильно, не верит в богов и чертей. Но он знает простое правило - верь самому себе.
Он бы мог стать гением - будь это веселей. Ему плевать на чужое мнение, сомнения, время и на других людей.
Его скоро схватит полиция, поместит в больницу. Он может повеситься, спиться или разбиться. Или стать птицей.
Он играет с ветром, совершенно лишен амбиций, он настолько живой - остальным это даже не снится.
Он не ходит в церковь и не помнит библейские истины. Он дурак и изгой, но единственный, в этом мире -  искренний.

09.06.2012 в 19:45

Свидетельство о публикации № 09062012194522-00014326 на Grafomanam.net

Читателей произведения за все время — 421, полученных рецензий — 2.

Оценка: 4,50 (голосов: 2)

Я не знаю, какого черта (Лирика / философская)

Я не знаю, какого черта, существуют такие люди -
С горьким привкусом белой водки,
С сладким запахом свежих штруделей.
От которых светлей смеяться, и рыдать, прикрывая веки.
Рядом с ними уже не бояться, стать ненужным на этой планете.
Быть им преданным, как собака, ради них обгоняя ветер.
Покидая дворцы и замки, подставляя мечты под плети.
Потому что они слишком ярки, и честны, как бывают дети.
Даже душу, для них - не жалко. Что душа? - это только пепел.
До крови раздирая руки, свою жизнь ни во что не ставить.
Потому что, они - люди, от которых не больно таять.

09.06.2012 в 19:40

Свидетельство о публикации № 09062012194029-00014326 на Grafomanam.net

Читателей произведения за все время — 382, полученных рецензий — 1.

Оценка: 4,00 (голосов: 1)

Жаль, что сны не бывают вечными (Лирика / философская)

Я усталым Мартином Иденом, обнимаю холодную воду.
Эту жизнь я под кожу впитывал, а она ударяла в голову.
Закрываю глаза вечером, забывая мучительный страх.
Жаль, что сны не бывают вечными, я был счастлив в их теплых мирах.
Отчего-то ходят на цыпочках, люди - тонкие белые бабочки,
Я историю сам свою выдумал, безрассудный и глупый сказочник.
Плещет море из черного чая, в заболевшем ангиной горле,
Я сегодня себя выключаю, когда день превратится в полдень.
Я устал быть сильным и правильным, выжигая себя изнутри.
Разве есть что-то, с чем я не справился, за неполные двадцать три?
Это солнце такое яркое, и трава мягче всех одеял,
Над водой поднимается аркой, скороспелый закатный шар.
Жизнь проходит, но где-то рядом. Бьется в дверь - посылаю прочь,
Я, наверно, отравлен ядом, и здесь врач не сумеет помочь.
Я продрогшим Мартином Иденом, прохожу по песчаному берегу,
Никогда не умевший завидовать, я завидую каждому зверю.
Я хотел бы стать черной ласточкой, той, что знает, где света край,
Где на небе заклеен пластырем, выход в светлый и чистый рай.
Я усталым Мартином Иденом, погружаюсь в холодную воду,
И зачем я таким себя выдумал - никуда-ни на что не годным?
На диване, под пледом клетчатым, я глаза закрываю вечером.
Я живу между четом и нечетом. Жаль, что сны не бывают вечными.

09.06.2012 в 19:37

Свидетельство о публикации № 09062012193740-00014326 на Grafomanam.net

Читателей произведения за все время — 372, полученных рецензий — 0.

Голосов еще нет

Это, кажется, даже весело (Лирика / стихи о любви)

Это, кажется, даже весело - целый день ждать тебя  у дверей,
На ступенях загаженной лестницы, выть как раненый брошенный зверь.
А такая хватка железная - не поверишь, что это ты,
И зачем ты такая нежная, с наступлением темноты?
Убиваешь расчетливо-медленно, я шепчу - ''ну, давай быстрей'',
Проникаешь под кожу въедливо, как твой запах в мою постель.
Это, кажется, даже весело - жить без трети своей души,
Перематывать долгие месяцы,  пересчитывать этажи.
Я тебя называю космосом, ты меня окрестила бедой,
Обернулась моим воздухом, неиспитой живой водой.
Ты впечаталась в каждую клеточку, ну, так что же - иначе нельзя,
Я запомню тебя светлой девочкой, из простуженного января.
Горький кофе, ванильные булочки, и улыбка - остатком от сна,
За окном лабиринтами улочки, проплывает апрелем весна.
Это, кажется, даже весело - не уметь без тебя дышать,
Ждать тебя у прокуренной лестницы, жадно вслушиваясь в каждый шаг.
Ты в меня, как иголка врезалась, и больней, от того, что ты -
Невозможно, топлёно-нежная, с наступлением темноты.

29.05.2012 в 19:54

Свидетельство о публикации № 29052012195407-00014326 на Grafomanam.net

Читателей произведения за все время — 333, полученных рецензий — 0.

Оценка: 5,00 (голосов: 1)

Я забыл свое сердце на старом отцовском шкафу (Лирика / психологическая)

Я забыл свое сердце на старом отцовском шкафу,
В чемодане, пропитанном пылью и выцветшей краской.
Сколько лет, неприкаянный я, не живу,
Прикрывая истлевшую душу под клоунской маской?
Под рубашкой в зеленую клетку, воет стальной мотор,
Шестерни разрывают на клочья открытую кожу.
Бог, зачем ты отправил меня в этот мир дураков? -
Я пытаюсь подняться, ты снова пинаешь в рожу.
Я хотел удержать в ладонях рассветное небо,
Облака из пудры, плывущие над чердаком,
Сладкий запах горячего, свежего хлеба,
Свою светлую комнату, с выверенным бардаком.
А теперь меня ждут у порога дурацкие кеды,
Тишина, и на кухне - ржавый протекший кран.
Мне на линии судеб написаны  вечные беды,
И в ослепшем  мозгу - с десяток простреленных ран.
Глупый ветер стучится в окно, зовет на вокзал,
Километры косицей сплетаются в тысячи,
Я шепчу - только б, Господи, не опоздал,
В мою вечность, чей адрес в памяти высечен.
Там полынный туман накрывает родные места,
И смородина сыпет жемчужными ливнями.
А каким же я непростительно-слабым стал,
Что минуты до дома мне кажутся длинными?
Я найду свое сердце на старом отцовском шкафу,
И запрячу его в карман зеленой рубашки.
И мне кажется даже, что я наконец-то живу,
Собирая медовое солнце в щербатую чашку.

29.05.2012 в 19:52

Свидетельство о публикации № 29052012195229-00014326 на Grafomanam.net

Читателей произведения за все время — 235, полученных рецензий — 1.

Оценка: 4,50 (голосов: 2)

Я устал постоянно играть в друзей (Лирика / стихи о любви)

Я устал постоянно играть в друзей, улыбаться фальшиво с тобой встречаясь.
Избегать лишних взглядов, касаний. Лишних - теперь, когда я за себя не ручаюсь.
При тебе слишком сдержан. Мне трудно дышать, задыхаюсь от никотина.
Я не знаю, как правильно это назвать. Это больно. Невыносимо.
Биться в стены, стекла. Куда-то бежать. В одиночестве выть от бессилья.
Это страшно. Мне страшно себя не сдержать. Это горько, до судорог сильно.
Я тебе только друг. Это хуже, чем враг. Это то, что не перепишешь.
Неизбежность - холодная, серая грязь. В душу падает каплями с крыши.
Провожать тебя взглядом голодного пса, отвернуться - ты можешь увидеть.
Боже, Господи, знаешь, я очень устал - самого себя ненавидеть.

29.05.2012 в 19:51

Свидетельство о публикации № 29052012195103-00014326 на Grafomanam.net

Читателей произведения за все время — 435, полученных рецензий — 1.

Голосов еще нет

Слышишь, darling, я распадаюсь на части. (Лирика / стихи о любви)

Слышишь, darling, я распадаюсь на части.
Доктор сказал - перелечится, переболит.
Я получаю по почте дурацкие письма счастья,
Третью неделю честно пытаюсь бросить курить.
Я не научен молиться и верить в богов,
К слову, Господь давно послал меня нахуй.
Сердце стучит звуком твоих шагов,
Так получилось - я создан товаром с браком.
Знаешь, my dear, мне кажется, я умираю,
Вены прошиты пылью, а в легких набита соль.
Мне говорили - в полночь отправится поезд до рая,
Я бы уехал, - но только вместе с тобой.
Хлещут дожди, забираясь под кожу и в душу,
Парни не плачут - а значит я снова напьюсь.
Ты занята и совсем не желаешь слушать,
Как мне хреново под ворохом этих чувств.
К черту, родная, такие как я не сгорают,
Можешь без страха - перемешать и сжечь.
Если и встретимся, только у самого края,
Возле моей палаты под номером шесть.
Мы же по паспорту - псы ярко-рыжей масти,
Вместе учились дышать и видеть цветные сны.
Просто останься моей самой светлой частью -
В следующей вечности я доживу до весны

28.05.2012 в 13:49

Свидетельство о публикации № 28052012134958-00014326 на Grafomanam.net

Читателей произведения за все время — 388, полученных рецензий — 0.

Голосов еще нет

Здравствуй, Отче, как там над крышами? (Лирика / стихи о любви)

Здравствуй, Отче, как там над крышами? Что тебе до меня неверного?
А в аду все как прежде - дышится, и гораздо спокойней нервами.
Расскажи, как она в своем городе, завоеванном ветром и стужами,
Я всегда был в нем болен от холода, возвращаясь разбито-простуженным.
Покажи мне, в моем одиночестве, все черты ее, тонкие линии,
Слишком хрупкие пальцы и мелкие родинки, по щекам идущие клиньями.
Знаешь, Отче, я болен бессонницей, с двадцать третьей моей весны,
Я прощальным подарком в ладони, ей вложил мои светлые сны.
Она где-то готовит завтраки, варит кофе на старой плите,
Гладит чьи-то рубашки-галстуки, поклоняясь чужой мечте.
Я плачу за грехи мои, вычищая душу до дна,
Отчего не ответишь, Господи, чья на шее веревкой вина?
Мне тюрьма в антрацитовом космосе, и затрепанной библии том,
Но я помню белые простыни и ее трехподъездный дом.
Льешь мне воск на открытые нервы, запускаешь в рассудок дым,
Оставляя, без всяких ''наверное'', до краев беспощадно-пустым.
Что же, Отче, тебе так весело? - ухмыляешься, скалишь зубы,
Я продал бы тебя похлеще, чем за тридцать монет Иуда, -
За пропахшие Севером плечи и ее ядовитые губы.

28.05.2012 в 13:47

Свидетельство о публикации № 28052012134738-00014326 на Grafomanam.net

Читателей произведения за все время — 207, полученных рецензий — 0.

Оценка: 5,00 (голосов: 1)

grafomanam.net

Ты пальцем стираешь с окна тонкий лёд, мечтая о скором приходе весны. Под камень лежачий вода не течёт, но спину не выпрямить

Ты пальцем стираешь с окна тонкий лёд, мечтая о скором приходе весны. Под камень лежачий вода не течёт, но спину не выпрямить — стены тесны. Захочешь подняться и лоб расшибёшь, да теменем ты подопрёшь потолок. Здесь снег круглый год, но куда тут уйдёшь, когда все дороги вокруг замело? Остыли сердца, батареи и чай, от холода трудно и хрипло дышать. И пальцы немеют, и зубы стучат, маячит пятном в полумраке кровать. ''Тик-так'' - произносят часы на стене, пугая тебя до покошенных ног. Когда же закончится эта метель, и в сонной квартире раздастся звонок? Здесь, в белом плену, заблудившись в себе, оставшись без карт, старый компас разбив, ты, будто в бреду, в пустоте, в тишине, известный лишь нам напеваешь мотив…

Приём. Я пишу тебе, но адресат, сказали на почте, затерян в снегах. В твой город не ходят давно поезда и боинги тонут в густых облаках. Оборвана связь и потерян сигнал, мосты перекрыты, шоссе занесло. Там иней на ветках и скользкий металл, там ветер шипит беспокойно и зло. Но знаешь, мой друг, всем табу вопреки, я вижу тебя через ширму снегов. Я вижу окно, кисть замёрзшей руки, движение губ в повторении слов. Твой взгляд измождённый, твой облик больной, на плечи накинутый ношеный твид.
…но как мне спасти тебя, если стеной Великой Китайской твой холод стоит?

Ты помнишь, ты знаешь, как пахнет весна? — Цветущими вишнями, свежей листвой, капелью стучит и лишает нас сна, щекочет волнением в клетке грудной. Той девушкой, что украдёт поцелуй, насмешливо-рыжей, ворвётся в дома. Ты жаждешь тепла? — Так бери, не пасуй! Хватай с неба солнце и прямо в карман клади его смело, беги во весь дух, запутавшись в кедах и длинных шнурках. Я здесь, за снегами, я рядом, мой друг. Окликни меня, удержи за рукав. Мы так далеки, что застрянут слова, но нужно немного: ''привет'' и ''спаси''. Ты в цепи из льдинок себя заковал, захлопнул все двери, весну не впустил. Но бьётся под снегом бесстрашный родник, зажжённая спичка сильнее, чем тьма. Уйдут, разлетятся снежинками дни; не вечна печаль и не вечна зима.

www.inpearls.ru

Стихотворение «Космическое», поэт Джио Россо

Космическое

Восемь пятнадцать, обычное утро. Ты надеваешь наушники, кеды. Кто на работу, кто-то - на службу. Ты идешь в школу. /Так хочется лета/. Тучи на небе, но солнце в кармане, звякает тихо медной монеткой. Ты - заплутавший космический странник. Звезды висят на рябиновых ветках. В городе N дожди и туманы. Снова синоптики врут про погоду. Ты в лабиринте из лжи и обмана. Есть свет и тьма, но нет мастера Йоды. Кот напевает блюз на балконе, тихо крадутся сильфы по крышам. Музыка ветра в стеклах оконных. Но исполнитель не виден, не слышен. Стаи прохожих - нашествие зомби. ''Где Ваше детство, мистер в двубортном?''
Ты в лабиринте. Но все же свободен. /Взять бы рюкзак, да отправится в Портленд/.
Десять ноль две. Счет идет на минуты. Алгебра, цифры. Рисунки в тетрадке. Рядом - Том Сойер, зевает все утро. Джек у окна жует шоколадку. Ты не герой, не солдат и не рыцарь. Лишь младший сын Веги и Альтаира. Как только вздумалось им пожениться? Встречи раз в год и дележка квартиры. Ты проживаешь на Альфа-Центавре (дом двадцать Б, квартира двенадцать). В городе N воздух отравлен. Мелко дрожат занемевшие пальцы. Мимо бегут Питер Пэны и Венди. Ты - НЛО, непонятный и лишний. Кинешь записку в бутыль из-под бренди: ''Немо, ответь! Как прием? Меня слышно?"
Три часа дня. Выбегаешь из школы, спешно рюкзак закинув за спину. Вновь лабиринт. Пьешь холодную колу, мятной жвачки тянешь резину. Город пугает, скалится волком, путает карты, провалены квесты. К Альфа-Центавре - три остановки. Лучше пешком, в троллейбусах тесно.
Тесно в пределах этого мира. Ночью ты слышишь звуки прибоя. Сквозь монолитные стены квартиры, в дом забирается лунное море. Лунные камни вместо брелоков, двадцать ступеней - и выход на крышу. Кто же домой после уроков? Город внизу. Поднимаешься выше. Ты одинок, ты не влился в систему. Пусть. У системы свои заморочки. Вырастешь, вызубришь все теоремы, над буквой i расставишь все точки. Из лабиринта нет выхода, знаешь? Твой лабиринт находится в сердце. Стены не рухнут, пока не взломаешь, и не откроешь последнюю дверцу.
Семь сорок три, забегаешь в квартиру. Гулко от стен отлетает: ''я дома!'' Где-то внутри сумасшедшего мира, слышится скрежет стальных шестеренок. Ужин из пачки - всего понемногу. Пишешь на мэйл Альтаиру и Веге: ''вы выбирали мне путь и дорогу. Баста. Отныне - я сам все сумею.''
Лунное море вливается в уши. ''Слушай, мой мальчик, внимательно слушай: Бог дал тебе совершенную душу, не позволяй ее портить и рушить.''
Вот бы сломать все земные законы - за горизонт, к Кассиопее. Пусть ты один из миллионов. Но ни один тебя не заменит.
Двадцать три десять. Искры в ладонях, пляшут на самых кончиках пальцев. Аврора сидит на небесном балконе, звездный узор вышивает на пяльцах. Воют за стенами волки и банши. Мчится по небу ночь в колеснице.
Спи, завтра встать придется пораньше. Твой звездолет улетает в семь тридцать.

poembook.ru

Стихотворение «Про Край Земли», поэт Джио Россо

Там, где зима переходит в лето, с разбегу солнце ныряет в море. Там пролегает граница света, где бриз забвенья смывает горе. Здесь воды быстры, и волны остры, и в черной жиже плывут медузы. И в водах этих, дрожащий остров, волны шлифует песчаным пузом. Здесь воет ветер, скуля и плача, в диких ущельях, прибрежных скалах. Бригам заблудшим суля удачу, манит маяк пылающим жаром. И моряки, сквозь туманный морок, видят оранжевый глаз циклопа. Остров поспешно возводит город, порт и таверну - обитель бога.
Вот капитан, его имя - Марко, /скулы остры, как точильный камень/. В десять - взошел на торговую барку, в двадцать - ушел под пиратское знамя. Быстрый корабль, команда из лучших, /самых опасных и злых мерзавцев/. Марко ворует порох и пушки, вечный кошмар для сиятельных старцев. Он видел штормы и дикие бури. Выжил, лишившись правого глаза. Марко пьет виски, стреляет и курит. Прячет за смехом опаснейший разум. Он находил легендарных тварей, и, говорят, был влюблен в сирену.
Остров, укрытый туманной вуалью, вяжет из кружева белую пену.
День неудачный. Как впрочем, и месяц. Дьявол, играя, сбивает с курса. Марко, /немного наигранно/, весел, слушает звуки подводного пульса. Воды чужие. И компас поломан, север и юг меняет местами. Выпиты бочки с запасами рома, и кладовая почти что пустая. Парни отважны, и держатся стойко, не паникуют, их нервы - из стали. ''Справимся, кэп'' - говорят они, - ''только, может быть, самую малость устали''. Было и хуже, штормило и прежде. /Что же предчувствие шепчет о смерти?/ Марко, /почти потерявший надежду/, лишь усмехается: ''выживем, черти''. Ветер срывает черное знамя. Буря смолкает, сменяясь молчаньем. Сквозь серый смог прорывается пламя. ''Земля, капитан! Мы сумеем причалить.''

Остров встречает гостей усталых. Тихо и пусто. Но окна таверны, пышут уютным и ласковым жаром. ''Видно, шалят напряженные нервы'' - думает Марко, ступая на берег. ''Выспаться бы, да горячего рома''. Волны рокочут, как дикие звери. ''Шторм прекратится - направимся к дому''.

В таверну врываются запахи моря. Сгорбленный старец сидит у камина. Пропитанный порохом, потом и солью. С лицом землянистым, как будто из глины. Изрезана шрамами грубая кожа, свисают на лоб белоснежные космы. Пиратов встречает, как будто прохожих: ''какой же вас ветер занес на наш остров?''
Еда и напитки, все страхи забыты. И Марко расслабленно курит сигару: ''я вижу, старик, ты бывал в гуще битвы. И, значит, историй ты знаешь немало. Поведай же, путникам добрым, легенду.'' Старик улыбается криво и странно: ''ну, что ж, будь по-твоему. Ты сказал верно, есть много историй, и новых и старых. Так слушай же: есть в этих водах поверье. Что те корабли, что исчезли в пучине, и все капитаны, вдруг ставшие тенью /забыты и подвиги их, и имя/, на деле - ушли за границу света. Там бьет океан, беспросветны туманы, и мачты ломает порывами ветра. И Роджер хохочет злорадно и пьяно. И в самые злые, безлунные ночи, из пены морской там является остров. Где мертвые ходят, в изорванных в клочья, прогнивших одеждах. И когти их остры. И бригам заблудшим дарит надежду, маяк - злого дьявола красное око. И знать бы матросам - подумать бы прежде, чем жизни вверять в руки водного бога. Но смело ступают на остров безумный. На проклятый остров, на чертову землю. Где небо пронзают скалистые зубы. И время скользит, бесконечное время. Не ведают люди, наивные люди, не видя в воде утонувшее солнце. Что утра не будет, и завтра не будет. И то, что домой никто не вернется.''
Старик замолкает. Так тихо в таверне, что слышно, как ветер царапает стекла. И правда ли было решением верным, зайти в это логово старого волка? И юнга испуган, но Марко смеется - он слышал истории и пострашнее. ''Наш кок знает лучше, уж коли напьется. А он, как известно, частенько пьянеет. Спасибо, старик, за добро и ужин. Но мы - на покой, пусть усталость заспится.'' Пираты, шатаясь, выходят наружу.
И смотрят им вслед две пустые глазницы.

***
Там, где зима переходит в лето, море качает мертвые бриги. Здесь пролегает граница света - страшная сказка из старой книги. Марко шагает по побережью, дым пропуская сквозь вскрытые ребра. Волны играют, шепчут так нежно, бриз напевает о светлом и тёплом. Скоро прибудет новый корабль, /правда, приходят всё реже и реже/. Сильные /некогда/ руки, ослабли. Голос теперь - металлический скрежет. Бравое сердце спит сном безмятежным. Призраком быть - не такое уж горе.
Марко шагает по побережью. Глядя в навек недоступное море.

poembook.ru

Бог едет в маршрутке, больной и угрюмый, потертая куртка и вязаный шарф. в нем сотни сомнений и пять лишних рюмок. на карте

Бог едет в маршрутке, больной и угрюмый, потертая куртка и вязаный шарф. в нем сотни сомнений и пять лишних рюмок. на карте — еще десять дней ни гроша. в замерзшее небо врезаются кроны облезлых деревьев, на улицах грязь. в далекой стране цветут анемоны, хорошие люди и честная власть.
Бог шаг ускоряет, идя мимо церкви — опять побирушки, калеки, трэшак. собака голодная, (бросил наверно, ее на помойке какой-то мудак). и что-то глаза раздражающе щиплет, а в глотке тяжелый и вяжущий ком. ''ты мог бы помочь'' - голос совести сипнет. ''дать бедным на хлеб, псу найти новый дом.'' но Бог продолжает шагать без оглядки: ''у всех жизнь тяжелая, это злой рок. мм небо поможет, все будет в порядке. а что я могу? ведь я вовсе не Бог.''

Бог хочет уехать в страну анемонов, он копит усердно и учит язык. под домом его расцветают пионы, но Богу, конечно, нет дела до них. газеты кричат о войне неизбежной, горит революции пламенный стяг. сезоны привычно меняют одежду. Бог думает: ''все что творится — пустяк.'' все больше бездомных, все меньше довольных. все чаще от боли сжимает виски. Бог шепчет устало: ''ну, хватит, довольно. ведь мне все равно никого не спасти.''
Бог вовсе не сволочь, он жаждет покоя, как каждый, живущий в потоке веков. он просто не знает, (и в этом-то горе), что каждый, рожденный на свете — есть Бог.

*
Бог вертит в руке самокрутку сырую, разбитые губы царапает дождь. свистят за поселком снаряды и пули. по телу — знакомая злобная дрожь. страна анемонов и красных деревьев лежит под ногами, разбитая в прах. здесь все одинаковы — немцы, евреи, нет разницы в расах, есть глупость в умах. ползут по костям бестолковые танки. рычит пулемет: ''тра-та-та, тра-та-та''. мир встал на дыбы, повернулся изнанкой, но как же его сердцевина пуста.
Бог курит и плачет, и сам не заметив, что вместо воды из глаз капает кровь. а душный июльский отравленный вечер, хоронит под небом погибших богов.

www.inpearls.ru

Мой друг, одинокий и странный парень, рожденный в руках сентября, цветные тату прячет под рукавами, под темными стеклами

Мой друг, одинокий и странный парень, рожденный в руках сентября, цветные тату прячет под рукавами, под темными стеклами — взгляд. Он дальний потомок индейцев апачи, вихрастый и юный зверь. Похож на котов, горделиво-бродячих, на брошенных всех детей. В его рюкзаке ты отыщешь конфеты, блокнот на полсотни страниц. Он верный хранитель чужих секретов, не помнящий чисел и лиц.

Он тянет меня — то взобраться на гору, то вдруг — покорить океан. Да только нельзя отпроситься с работы, аврал и не выполнен план. Вот он говорит: ''в понедельник, в семь тридцать, поехали на Кавказ. Там небо, в которое можно влюбиться, созвездия — россыпью страз!'' Но я с головой погружаюсь в отчеты, как друг мой ныряет в моря. Работа, зарплата, усталость, зевота — рутины устойчивый ряд.
Друг пишет мне письма с тибетских нагорий, шлёт фото песков Тимбукту. ''В Сахаре на редкость красивые зори, а в Лондоне смог поутру. А завтра махну автостопом в Канаду, оставив Техас за спиной''. Он видел Пекин, и Париж, и Неваду, его мир большой и чудной.
Он носит обидное имя ''бездельник'', ну кто он? — художник, поэт. А как же тогда зарабатывать деньги, оплачивать воду и свет? Он моется в речках, питается скудно, он редко когда чист и сыт. Встречает рассвет, зябко кутаясь в куртку, растрепан, не стрижен, небрит. Ему все пророчат забвение, бедность, смеются ехидно и зло. Корят за загар, (благороднее бледность), бросаются стрелами слов.
Я тоже качаю порой головой: ''а стоило б взяться за ум. Ведь сила в деньгах, ты еще молодой, ступай в мир расчетов и сумм. Получишь квартиру, машину и дачу, и кучу престижных вещей. Тебя все в округе зовут «неудачник'', давай же, взрослей поскорей''. Друг мне отвечает смешком и улыбкой, ударив легко по плечу: ''монетное счастье непрочно и зыбко, пойми, я его не хочу''.

И снова расходимся в разные степи: я в офис, а он на вокзал. «Смотрю, не устал еще прятаться в склепе? — а я бы тебе показал: рассветы и горы, моря и пустыни, туземцев и диких зверей. Как солнце на Севере тает и стынет, как свеж и прохладен Борей. Увидел бы старые стены Китая, Сеульскую башню в огнях. Услышал бы песни песков в Казахстане, узрел бы индейский обряд. В моем рюкзаке сотни воспоминаний, эмоций, восторгов и чувств. Что будет с тобой, когда денег не станет? — ведь ты так измучен и пуст? Мои фотокарточки с видами моря, ценней, чем твоя Master Card. Вот ты в кандалах, я же — вечно свободен. И счастлив в Господних руках''.
И он выбирает такую дорогу, где раньше никто не ступал. Чтоб снова исчезнуть из виду на годы, в смешении джунглей и скал.

И в дни выходных я лежу на диване, и вертится мысль в голове:
''а может мой друг, что и беден, и странен — счастливейший человек?''

www.inpearls.ru

Джио Россо: me404 — LiveJournal

***

Привет, молодые и глупые, смешные, босые и пьяные. Идущие стаями, группами, и те одиночки упрямые, что мечутся между высотками, скрывают глаза капюшонами, пытаются быть беззаботными, но курят ночами бессонными. Привет, дети солнца и воздуха, потомки известных мечтателей, рожденные вспышками космоса, в утробе галактики-матери. Беспечные, хрупкие, колкие, с щеками, от холода красными, с забитыми книжными полками, с глазами тревожно-опасными.
Привет, я пишу из столетия, где дальние тропы исхожены, где были открыты созвездия, на ваши совсем не похожие. Где Марс обустроен жилищами и можно экспрессом до Ригеля. Где нет ни святого, ни нищего, где деньги не цель и не двигатель. Здесь нет ни войны, ни оружия, здесь бомбы в музеях истории, секреты не нужно выуживать со вражеской территории. Здесь, в мире, обретшем гармонию, мы смотрим на вас, наше прошлое, на Землю, что бьется в агонии, чье сердце больно и изношено. На атом, на нефть, на правителей, на всех подневольных и страждущих, на вечно обманутых зрителей, на новости, лгущие каждому. На тех, кто оторван от берега, на брошенных и на предателей. На женщин, что бьются в истерике, на слезы, что пролили матери. На мальчиков, пулями скошенных, на плоть, испещренную ранами. Мы смотрим на вас, наше прошлое, больное, безумное, странное.
Привет. Не печальтесь о сказанном, не стоит твердить о напраслине. Проснитесь однажды, и разом, вы сделайте что-то прекрасное. Идите с улыбкой без горечи, сердечному голосу следуя, бегите, хватаясь за поручни, по лестницам, страха не ведая. Дышите дорогой и странствием, желанием нового, светлого, ночами, закатами красными, весной, что пропахла запретами. И верьте в себя до последнего, толпу оставляя за спинами, не делайте жизнь трагедией, пустячную грусть культивируя. Провалы, проколы, падения, примите с буддистским спокойствием. И прочь отметайте сомнения, берите тяжелое, большее. И вы, молодые и глупые - создатели, мира строители, кричите о радости в рупоры, носите победы на кителях. Влюбляйтесь, целуйтесь, безумствуйте, ведь в ваших руках настоящее. Не пользуйтесь ложной презумпцией слепой невиновности спящего, что сном объясняет бездействие, держитесь другой траектории: стихами, аккордами, песнями, пишите, творите историю.

***

Моя любовь умеет убивать.
Прости, что не сказал об этом раньше.
Когда вжимал в скрипучую кровать
и целовал покусанные пальцы.

Моя любовь тягучая, как мёд,
и сладкая, и горькая, и злая.
Она тебя когда-нибудь убьет,
уже сейчас немного убивая.

И как теперь смотреть в твои глаза,
покрытые янтарной рыжей крошкой?
Весь город спит и стихли голоса,
и ночь легла на крыши черной кошкой.

А ты идешь, твой нос укутан в шарф,
и каблуки сбивают лёд с асфальта.
И я срываюсь вслед, ускорив шаг,
осатаневшей и голодной тварью.

Я одержим, и болен, и простыл,
в изгибе твоей шеи грею губы.
И те слова, что в общем-то, просты,
цепляются за стиснутые зубы.

Так съешь меня, и выпей, и сожги,
и расскажи об этом своим детям.
Что в прошлом был один такой дебил,
и он любил, и он же был в ответе

за зацелованную кожу век
и красные следы на голой шее,
Что это был ужасный человек,
похожий на затравленного зверя.

Так улыбайся, ласково, как черт.
Рука моя - твоя, и там же сердце.
Танцует на замёрзшей глади вод
Луна, как на тарелке рыжий персик.

Взлетают в небо дети птичьих стай.
Я был когда-то так же беззаботен.
Моя любовь умеет убивать.
Твоя - сжигать.

А значит, мы в расчете.

***

...вот опять я слышу, как жук-древоточец
пожирает стены моей темницы.
Как приветливый ветер юго-восточный
проникает в открытые окна-глазницы.

Как жужжит в паутину попавшая муха,
и как бьется в стекло быстрокрылая птаха.
Каждый шорох выходит за грань ультразвука,
погружая в пучины бездонного страха.

Я перила и лестница. Тяжесть ботинок
по хребту моему отзывается стуком.
Червь щекочет стопу мою в погребе винном,
ржавый гвоздь острым зубом впивается в руку.

Я есть ставень истлевший, скрипящий уныло,
я покрыт черепицей разбитой и старой.
Я крыльцо, на котором, усталость отринув,
заблудившийся путник раскурит сигару.

Я вздыхаю, и двери трепещут от вдоха,
и разносится гулом насмешливым эхо.
И луна, обнажив гладко бритую щеку,
нависает над крышей моей островерхой.

Не пугайся, здесь нет приведений прозрачных,
злые духи не прячутся под половицей.
Я лишь дом позаброшенный, спрятанный в чаще,
Стань моим редким гостем, ступи за границу.

И когда ты войдешь, туфли вымазав пылью,
ветер листья встревожит и страшно завоет.

...я захлопну дубовые двери входные,
и уже никогда,
никогда не открою.

***

Кафельный пол, на стенах трещины,
водопроводная грязь.
Я бы любил тебя, даже если бы
ты
не родилась.

Даже если бы
ты появилась на свет
мужчиной,
чудовищем,
дьяволом,
деревом,
птицей,
одной из комет,
стрелой,
отчаяньем,
яростью,
стихией, что прячет в недрах Земля -
я бы любил тебя.

Даже если бы
ты не была
моей,
подневольной,
рабыней,
чей-то женой,
подарившей ему дочерей,
сыновей.
Обезумевшей,
слабой,
смертельно больной,
собиравшей в ладони искры огня -
я бы любил тебя.

Даже если бы ты создана,
ветром,
пеплом,
порохом,
бурей в пустыне,
островом,
океаном,
планетой,
городом,
той, никогда не любившей меня -
я бы любил тебя.

Кафельный пол, на стенах трещины,
тусклый, мигающий свет.
Я буду любить тебя, даже если
даже если
тебя
нет.

https://vk.com/public73639582

me404.livejournal.com

Стихотворение «Никогда не бери попутчиков», поэт Джио Россо

Никогда не бери попутчиков.
Не разговаривай с незнакомцами.
Это правило. Только сучий
день сегодня.
Семь лет нет солнца.
На восьмой год оно появится,
за собой приведет Господа.
Под стопой его мир развалится,
затрещит мир вязанкой хвороста.
Не возьму с собой луну-доченьку,
да и сына оставлю, месяца.
Я возьму с собой нож заточенный,
зашагаю один, весело.
Пока мир слаб - война не кончится.
Брат на брата пойдет с ножиком.
Мать несчастная взвоет, скорчится:
''защити их обоих, Боженька.
Сбереги, Отец, человеческих,
неразумных своих деточек''.
...А Бог выйдет курить на крылечко,
огонек в руках станет светочем.
И поднимут люди свои головы,
скажут: ''гляньте, звезда рассветная''.
А Господь усмехнется в бороду:
''ищешь бога? Да только нет меня''.

Никогда не бери попутчиков.
Не разговаривай с незнакомцами.
Тут ты прав. Только дело случая.
Да и сказка моя не кончена.
До чего хорошо ты слушаешь -
все молчишь, и глядишь внимательно.
А на свет фар слетаются души.
Вот, смотри, одна в белом платьице.
Этой было всего четырнадцать,
когда небо над домом дрогнуло.
И посыпались, шурша крыльями,
на дорогу стервятники-бомбы.
Я ведь был там. Свинцом обвешанный,
кровью ржавой смачивал горлышко.
Я стрелял не жалея, не мешкая,
в человечьих детей-оборвышей.
Но в глазах ее.
Но глаза ее...
/мне ни водкой, ни сном не вытравить/
В них не бился страх. Только тихий лед,
безмятежный лед.
''Дай дурман-травы'' -
Бога я просил. Приносил вино,
агнца приносил, приносил руно.
''Я же худший сын из твоих сынов,
успокой меня, дай мне сон без снов''.
Только Бог папиросу выбросил,
повернулся лицом обветренным.
Усмехнулся, да вопросил:
''Ищешь бога?
Да только нет меня''.

...И с тех пор я слегка помешанный.
Не пугайся, с тобой я - вежливо.
Стало много на свете нежити.
Бог устал. Кто накажет грешников?

Дождь рассыпался мелкой моросью,
по машине бьет, что на обочине.
Триста шесть километров до города.
Мы остались здесь в одиночестве.
Посмотри - взгляд мой злой, измученный,
и в зрачках пляшет лунное солнце.
Никогда не бери попутчиков.

Да и сам не садись к незнакомцам.

poembook.ru

Стихотворение «Боже, храни короля.», поэт Джио Россо

Боже, храни короля.

Боже, храни короля, так как я никогда не умел.
От проклятий, воды и огня, и от острых вражеских стрел.
Если выйдет на смертный бой, тенью стань за его плечом,
Одари золотой судьбой, самым крепким и злым мечом.
Дай ему вороного коня, храбрых рыцарей, славных жен,
И спаси для него меня, пусть я ранен, пусть окружен.
Защити от худой молвы, от холодных, как сталь, речей.
И пусть мне не сносить головы, если этот король - ничей.
Королевство его - весь мир, его замок - вершины скал.
Его сердцу дай волчьих сил, дай душе - негасимый жар.
Дай мне вечно идти за ним, талисманом быть, быть щитом,
Укрывать от морозных зим, очищающим быть крестом.
Амулетом в его руке, ветром в спутанных волосах,
Отражением звезд в реке, желтой пылью в его следах.
Подарить ему сотни стран, выкрасть лучшую из принцесс,
Мой король не получит ран. Ведь теперь его рыцарь здесь.
Пусть дорога сводит с бедой, пусть сегодня он нищ и слаб,
Я его накормлю лебедой, на постель из еловых лап,
Уложу и укрою мхом, разведу для него костер,
Песнь спою про подводный дом и живущих в нем трех сестер.
Пусть изношен и грязен плащ, пусть истоптаны сапоги,
И пусть в каждой из темных чащ, преграждают нам путь враги.
Я - его верный щит и меч, острый нож и звериный клык,
Боже, дай мне его сберечь, за молитву прими мой рык.
Его речь - ледяной ручей, его облик суров и строг,
Защити короля королей, короля всех моих дорог.
От злой ведьминой ворожбы, от безумных и страшных снов,
От пустой и слепой борьбы, от тяжелых стальных оков.
Огради от меча и стрел, и прошу, защити от меня.
Ибо волей небесных тел, его смертью сужден быть я.

poembook.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.