Дана сидерос стихи


Дана Сидерос — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Дана Сиде́рос (настоящее имя Мария Викторовна Кустовская; 22 декабря 1985, Казань) — российская поэтесса, драматург и иллюстратор[1]. Живёт в Москве. С 2005 по 2011 год публиковала в интернете стихи под псевдонимом, не раскрывая настоящего имени и не появляясь на публике. Публикации в периодике этого периода сопровождались вымышленной биографией болгарской поэтессы Дануты Сидерос[2].

Лауреат премии «Нова» пермского фестиваля «Словонова» (2013). В 2014 году вошла в лонг-лист премии «Дебют» в номинации «драматургия» с пьесой «Стена живых».

  • Дана Сидерос. Шутки кончились. — М.: БастианBooks, 2011. — ISBN 978-9984-816-36-4
  • Дана Сидерос. Ученик дурака. — М.: Livebook, 2015. — ISBN 978-5-9905810-5-0[3]
  • «Все мои ля» (Спектакль по мотивам стихотворений). Режиссёр Юлия Гуляева. ПНИПУ, Пермь, 2012 год
  • «Стена живых» (по одноимённой пьесе). Режиссёр Станислав Васильев. Карагандинский театр имени К. С. Станиславского, 2017 год[4][5]
  • «Оборона» (режиссёр Дмитрий Суворов, либретто Даны Сидерос)[6][7]
  • «Всем, кого касается»[8]. Пьеса вошла в число лучших произведений конкурса новой драматургии «Ремарка»-2018, заняв второе место[9], а также вошла в шорт-лист конкурса современной драматургии «Кульминация» в 2018 году[10][11]. Премьера в театре «Сатирикон» планируется 3 апреля 2019 года[12].
  • «Чёрный апельсин» («Театр на Литейном», режиссёр Антон Морозов), 2019 год[13][14][15].
  • «Всем кого касается» (Новосибирский академический молодёжный театр «Глобус», режиссёр Евгений Маленчев), 2019 год[16]
  • «Всем кого касается. Спектакль-инструкция» (Тюменский молодёжный театр «Ангажемент», режиссёр Игорь Лебедев), 2019 год[17]
  • «Всем кого касается» (Красноярский театр юного зрителя, режиссёр Георгий Сурков), 2019 год[18]
  • «Svima kojih se tiče» (DADOV, режиссёр Andrea Pjević), 2019 год[19]
  • «Чёрный апельсин» (Серовский театр драмы им. Чехова, режиссёр Пётр Незлученко), 2019 год[20]
  • «Чёрный апельсин» (Челябинский молодёжный театр, режиссёр Иван Миневцев), 2020 год[21]

Вера Полозкова: «Дана Сидерос — удивительный поэт. Она знает, где этот мир граничит с другим, потусторонним, живущим по иным законам времени и пространства. „Ученик дурака“ — он про эту границу и её предчувствие.»[22]

Олег Липовецкий: «Замечательный современный язык, лёгкие диалоги, речевые характеристики персонажей, точно переданная интонация молодого цинизма, который становится то инструментом для развлечения, то маской для сокрытия собственной ранимости, отсутствие всякой назидательности, авторский юмор — всё это делает пьесу Даны Сидерос „Стена живых“ одним из лучших драматических произведений нынешнего года.»[23]

  1. ↑ Дана Сидерос | Официальный сайт независимой литературной премии Дебют (англ.) (недоступная ссылка). www.pokolenie-debut.ru. Дата обращения 30 октября 2017. Архивировано 26 сентября 2017 года.
  2. ↑ Дана Сидерос: lllутки кончились (рус.). okolo.me. Дата обращения 2 ноября 2017.
  3. ↑  — Пять книг недели. «Независимая газета», 30.07.2015 — «„Ученик дурака“ включает около 60 стихотворений о любви и нелюбви, смерти и бессмертии, этом и другом мирах…»
  4. ↑ Стена живых (рус.), Карагандинский театр имени К.С.Станиславского. Дата обращения 2 ноября 2017.
  5. Галина Королькова. Всё возвращается / Гастроли Карагандинского драмтеатра им. К. С. Станиславского в Алматы. журнал «Страстной бульвар, 10» Выпуск № 7-207/2018 — «"Стена живых" — спектакль получился серьёзным и глубоким: сквозь быт и далеко не презентабельные детали истории о последних днях жизни тяжелобольной пожилой женщины проступает некий свет. В пьесе нет хэппи-энда… В «Стене живых» всё происходит так, как в жизни… »
  6. Марина Гайкович. Революционерка обошла конкурентов. Лаборатория «КоOPERAция» обозначила имена будущих оперных композиторов и либреттистов. «Независимая газета», 16.10.2017 — «Дуэт был и в опере „Оборона“ (Дмитрий Суворов — Дана Сидерос) — о семейной паре, где жена „сдала“ мужа компетентным органам за использование глаголов, сюжет в духе Оруэлла.»
  7. Сергей Бирюков. И стали писать оперы-ры-ры-ры. «Труд», 20 октября 2017 — «Авторы оперы „Оборона“ Дмитрий Суворов и Дана Сидерос, предпочли держаться поближе к традиционному оперному складу. А от того, что написали паре солистов „почти лирический“ дуэт, современный абсурдизм сюжета о тоталитарном обществе с идиотскими запретами (в данном случае — с запретом употреблять в речи глаголы как символы действия, то есть индивидуальной инициативы) только обострился.»
  8. «Дана Сидерос написала чуткую, тревожную историю про школу в пьесе „Всем кого касается“.» — так отозвался Павел Руднев об этой работе.
  9. Виктор Борзенко. Константин Райкин ставит новый спектакль. — «Материал для постановки выбрал Константин Райкин, которого привлекла „притчевость и документальность“ пьесы, „множество узнаваемых, близких, больных и родных ситуаций“.»
  10. ↑ Конкурс современной драматургии «Кульминация» назвал 10 лучших пьес 2018 года. ТАСС, 25 октября 2018
  11. ↑ Лучшей пьесой 2018 года в России объявлена «Горка» Алексея Житковского. «Независимая газета», 25.11.2018 — «Стоит отметить, что пьеса Даны Сидерос уже активно ставится по стране и обрела репутацию хита.»
  12. ↑ «Всем кого касается»
  13. ↑ В театре на Литейном три дня будут читать пьесы молодых драматургов. «Диалог», 6 февраля 2019
  14. Ксения Аитова. Конкурс «Первая читка» объявил лонг-лист. журнал «Театр», 6.01.2019
  15. Александра Тетерина. Семь авторов в поисках звучания. «Первая читка» в рамках XV Международного фестиваля «Пять вечеров» имени Александра Володина «Петербургский театральный журнал», 21 февраля 2019. — «Пьеса „Чёрный апельсин“ Даны Сидерос (режиссёр Антон Морозов): поверхностные разговоры подростков, „неважные“ проблемы, погружение в гаджеты и в себя, беззаботность, беззащитность и многочисленные протесты. Всё это могло бы длиться бесконечно, если бы в какой-то момент не столкнулось с бесцеремонным миром взрослых: с — будто кадры из фильма ужасов — выкинувшейся из окна женщиной, со „смертельными вакцинами“, сложными человеческими отношениями и проблемами, выходящими за рамки „куда пойти учиться“. Весь текст пьесы, точно как те апельсины пятнами, испещрён ремарками „молчит, молчит, молчит…“, а между ними — бессмысленные разговоры, глупое хихиканье, бесконечный грохот, хлопанье дверьми… И эта „музыкальность“ вторит предыдущим пьесам, но в читке, к сожалению, не была слышна. Зато отчётливо прозвучали голоса подростков с их „твёрдыми“ убеждениями и переоценками ценностей, что и является теми метаморфозами, ради которых текст произносится вслух.»
  16. Vladimir Parshukov. Всем кого касается (рус.). http://www.globus-nsk.ru.+Дата обращения 30 ноября 2019.
  17. ↑ Молодежный театр имени В. С. Загоруйко «Ангажемент» (неопр.). angagement.info. Дата обращения 30 ноября 2019.
  18. ↑ Всем, кого касается. Школьная драма (неопр.).
  19. ↑ Premijera predstave „Svima kojih se tiče” u Dadovu (англ.). Oblakoder (7 November 2019). Дата обращения 30 ноября 2019.
  20. ↑ Спектакли - Серовский театр драмы имени А.П. Чехова (неопр.). www.teatrserov.ru. Дата обращения 30 ноября 2019.
  21. Дозморов Игорь. «Чёрный апельсин» (12+) (рус.). Kassy.Ru. Дата обращения 28 февраля 2020.
  22. ↑ Новая поэзия: Вера Полозкова о любимых книгах. Glamour, 10 октября 2015
  23. Олег Липовецкий. В пространстве времени. журнал «Современная драматургия» № 3 за 2016 год. С. 2—3

ru.wikipedia.org

Дана Сидерос - Один мой друг подбирает бездомных кошек: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Один мой друг подбирает бездомных кошек,
Несёт их домой, отмывает, ласкает, кормит.
Они у него в квартире пускают корни:
Любой подходящий ящичек, коврик, ковшик,
Конечно, уже оккупирован, не осталось
Такого угла, где не жили бы эти черти.
Мой друг говорит, они спасают от смерти.
Я молча включаю скепсис, киваю, скалюсь.

Он тратит все деньги на корм и лекарства кошкам,
И я удивляюсь, как он ещё сам не съеден.
Он дарит котят прохожим, друзьям, соседям.
Мне тоже всучил какого-то хромоножку
С ободранным ухом и золотыми глазами,
Тогда ещё умещавшегося в ладони…

Я, кстати, заботливый сын и почетный донор,
Я честно тружусь, не пью, возвращаю займы.
Но все эти ценные качества бесполезны,
Они не идут в зачет, ничего не стоят,
Когда по ночам за окнами кто-то стонет,
И в пении проводов слышен посвист лезвий,
Когда потолок опускается, тьмы бездонней,
И смерть затекает в стоки, сочится в щели,
Когда она садится на край постели
И гладит меня по щеке ледяной ладонью,
Всё тело сводит, к нёбу язык припаян,
Смотрю ей в глаза, не могу отвести взгляда.

Мой кот Хромоножка подходит, ложится рядом.
Она отступает.

Анализ стихотворения «Один мой друг подбирает бездомных кошек» Сидерос

Дана Сидерос (М. В. Кустовская) — современная российская поэтесса, обладающая оригинальным и необычным стилем. В ее стихотворениях внешняя грубость сочетается с глубоким внутренним смыслом. На первый взгляд что-то может показаться непонятным, но в душе читателя будут затронуты самые тонкие струны. Одно из таких произведений — «Один мой друг подбирает бездомных кошек».

Основная, бросающаяся в глаза, тема стихотворения — любовь к животным. В композиционном плане этому посвящена первая часть. Но вторую часть можно отнести к жанру философской лирики. Лирический герой размышляет о проблеме противостояния жизни и смерти.

Произведение начинается с описания странного образа жизни друга лирического героя. В наш практический век его заботливый уход за брошенными кошками выглядит полнейшей глупостью. Квартира друга превратилась в приют домашних животных, где уже не осталось свободного места.

Автор дает кошкам достаточно нелицеприятную характеристику — «черти». С учетом этого комично выглядит заявление друга, что эти животные «спасают от смерти». Лирический герой признается, что относится к безумной затее приятеля с огромным снисхождением: «включаю скепсис, киваю, скалюсь».

Содержание подобранных животных обходится очень дорого. К тому же из-за недостатка свободного места другу приходится раздавать котят всем знакомым. Лирический герой также не избежал такого «подарка», получив «какого-то хромоножку».

Во второй части стихотворения шутливый тон автора резко меняется. О глупости друга хорошо рассуждать при ярком свете дня в окружении множества людей. С наступлением ночи любой человек очень остро чувствует свое одиночество. Лирический герой понимает, что все его положительные, «правильные» качества («заботливый сын», «честно тружусь, не пью») теряют всякую цену, «когда… за окнами кто-то стонет».

Общая атмосфера произведения становится мрачной и зловещей. Сгущающаяся тьма и пугающие звуки заставляют поверить в близкую смерть, которая становится наполовину реальным существом. Здравомыслящий лирический герой забывает обо всех своих рациональных убеждениях и становится настоящим мистиком. Он уже чувствует «ледяную ладонь» смерти на своей щеке и смотрит в ее мертвые глаза.

Казалось бы, трагического конца уже не избежать. Но в этом момент рядом оказывается действительно близкое живое существо — «кот Хромоножка». Якобы бесполезный подкидыш оказывает человеку самую главную в его жизни услугу — прогоняет призрак смерти.

Произведение написано доступным современным языком. Эпитетов немного, они призваны подчеркнуть лишь самые значимые детали («ободранное ухо и золотые глаза» котенка, «ледяная ладонь» смерти). Большое значение имеют оригинальные метафоры («пускают корни», «пение проводов»). Для описания прихода призрака смерти автор использует олицетворения («кто-то стонет», смерть «затекает», «сочится», «садится»). Несколько раз применяется перечисление («отмывает, ласкает, кормит»; «прохожим, друзьям, знакомым»).

Очень своеобразно поэтесса обыгрывает имя котенка. В первом случае «хромоножка» указывает на убогость и явный физический недостаток животного. Во второй раз «Хромоножка» употребляется с заглавной буквы и вызывает симпатию и любовь к победителю смерти.

Стихотворение заканчивается простой фразой — «она отступает». Больше ничего объяснять не нужно. Читатель сам способен сделать вывод. Никакие материальные блага не спасут человека от одиночества. Настоящей духовной ценностью обладают только живые существа, поэтому забота о брошенных животных — дело, достойное глубокого уважения.

rustih.ru

Дана Сидерос - Забыла тебе рассказать: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Забыла тебе рассказать,
сегодня в вагоне напротив меня
сидело пять человек.
И у каждого была татуировка.

Я не выдумываю.
Я даже прошлась вдоль лавок,
якобы к карте метро,
но на самом деле посмотреть,
а вдруг весь вагон в наколках.
Вдруг в городе какой-то фестиваль.
Но нет,
только напротив меня,
у каждого была татуировка.

Молодая женщина
с дельфином на щиколотке,
выцветшим, но улыбающимся,
как на рекламе дельфинария
где-то в Харькове
или в Одессе.
Мастер был симпатичный,
она сказала, я обожаю дельфинов,
он промолчал.

Старик
с волнами морщин на лбу,
такой глубины,
что в них можно прятать мелкие монеты
с затонувшего и поднятого
испанского галеона.
В синем пятне
на тыльной стороне ладони
всё ещё угадывается якорь.
Плечо скрыто рубашкой,
но на нем должна быть русалка,
он говорил с ней только что,
сказал, я еду, уже на Коломенской,
ставь греться суп.

Юноша со свастикой
на плохо выбритом черепе.
Умно: когда через год
он пойдёт торговать сантехникой
в папину фирму,
он просто перестанет бриться
и будет юноша с челкой,
какой у вас бюджет,
я могу вам предложить три варианта,
вот ещё такого же плана.
А лет через семь облысеет
на радость тестю-еврею.

Мужчина в спортивном,
серый, как с черно-белой пленки,
похожий на грифа или хореографа.
На пальце чернильный перстень,
плохо спрятанный под настоящим,
дешевой печаткой из перехода.
На верхней печати крест,
а что на нижней — не видно,
истории не будет.

Парень в дредах, весь чистый комикс,
татуировщик.
Обитает тут третий год,
учился, конкурсы, переехал.
А до этого сидел в свом маленьком
курортном городе,
бабочки, купола, завитушки,
двести маленьких Кокопелли,
и, конечно, дельфины.
Девушки говорили,
я обожаю дельфинов.

Все обожают дельфинов,
нельзя не любить того,
кто так улыбается.

rustih.ru

Дана Сидерос - День города: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Дитя выпрыгивает на сцену:
косички, коленки,
румяна, сарафан-колокольчик.
Под черным помостом
электрики,
клерки,
калеки.
Толпа свистит и клокочет.
Она выставляет пяточку, как учили,
старательно тянет носочек.
Поёт:

«Как весной по бурому снегу
мы ходили в лес, во лесочек,
отпусти, медведица, сына
погостить у нас на деревне!»

Под землей громово вздыхает
и скулит во сне
кто-то древний.
Помнит: колья, силок, страшно воет мать,
и рывок в бурелом не глядя.

«Как гостил медвежий сыночек
на дворе у нашего дяди.
Кушай, мишка, теплые сливки.
Кушай, мишка, пряник печатный».

Помнит дымную печь, белоснежную грудь,
человечьи песни ночами.
Открывает глаза, тянет носом воздух,
морщится от света и вони.

«Приходили к мишке старухи,
подарили зипун червонный.
Приходили девушки к мишке,
подарили веночек алый».

Слышит песню далекую, детский голос,
рыхлый гул нетрезвого зала.
Распрямляет лапы, спиной взрывая
старый склад, поросший бурьяном.

«Поднесли весёлого мёду,
выпил мишка, сделался пьяным
и пошёл плясать по деревне,
петь свои дубовые песни».

В три прыжка покрывает путь
от глухих окраин до Пресни.
Помнит крики мужчин, блеск кривых ножей,
хищные, багровые лица.

«Целый день плясал, утомился,
охнул, на бревно повалился.
Принесу я мишке водицы,
пей, мой братик, пей, медвежонок».

Помнит на холме за деревней
пятачок земли обожженный,
как кусает в ужасе
воздух,
путы рвет
и давится воем.
К жизни, уходящей из горла,
припадает ртом лучший воин.

Помнит, круглую чашу несут,
девочка кланяется.
Стемнело.

Девочка кланяется
в шелесте рук, как в лесу,
гольфам своим
белым.
Кто-то шепотом: поют же попсу,
там другой финал,
мне бабушка пела.

rustih.ru

Дана Сидерос - Час пик: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

0.
«Тут она исчезла», — Семёныч трогает сапожищем
обугленное пятно на рыжей сухой земле, —
«Что, поедем обратно? Или ещё поищем?»

Разглядывает приезжего: промокшие до колен
джинсы — всё как обычно.
Дай угадаю:
дачу снимал с друзьями,
баня, шашлык, коньяк.
Угли оставили тлеть — чуть не лишились сарая.
Утром нашли её, пляшущую у ручья.

Вряд ли он помнит чётко,
как разводился с Олей,
Клавой или там Светой, снимал жильё.
Мелкая.
Волосы пахнут пшеничным полем,
летом и дымом…
«Как зовут-то её?»
«Я не спросил».
Не спросил.
Три недели гладил
искры веснушек на шелке её плеча,
тихо стонал, уткнувшись в рыжие пряди —
весь, как кузнец, в ожогах…

«Четвёртый час,
скоро стемнеет, пора возвращаться, лето,
взрезавшее метель, где она прошла,
скоро остынет, а мы-то легко одеты,
хватит с тебя, довольно глотнул тепла»

Молча идут к машине, плетутся мимо
дремлющих кладов, ветер январский лют,
в часе ходьбы
от сожжённого Аркаима,
по замерзающим макам и ковылю.

ЧАС ПИК

Здравствуйте, Саша.
Можно сразу на «ты»?
Ты проходи, не стесняйся, будешь салат?
Ну, значит, чаю. Вот ведь, чайник остыл,
грел же, казалось, десять минут назад.

Спрашивай, Саша.
Что ты хочешь узнать?
Что у тебя, диктофон или хэндикам?
Дай причешусь хотя бы.
Всё, начинать?
Всё, начинаю.
Ехал издалека…

1.
Думаю, это случилось,
когда проезжали Пермь.
Да, точно,
сейчас вот вспомнил.
Тот эльф в купе
мне не понравился сразу,
взгляд такой, с наглецой,
а впрочем,
они же все на одно лицо.
Когда им давали гражданство,
мы все кричали «ура!».
А потом эти твари, считай,
захватили Урал.

Их тут было полно и встарь,
иначе откуда
это уральское чудо:
светлоглазые девушки
ледяной, неземной красоты?
Но мы отвлеклись немного,
если не веришь, ты
возьми почитай источники —
об этом есть у Бажова.
Поверь, они здесь давно.
Но раньше
не брали
чужого.

Я сразу не понял,
но что-то заныло внутри,
когда он сошёл.
Поезд дрогнул,
вокзальные фонари
поплыли в грязном окне,
а он стоял на перроне
и улыбался мне.
Довольно скалился, сука,
рукой помахал вослед.

А позже я выяснил.
Он украл у меня
десять лет.

2.
Если ты покупаешь грибы
с глазами
для соседских детей,
пьёшь в закусочной лунный мёд,
мерцающий в темноте,
ищешь жене браслет
с огневушками в янтаре,
любуешься светляками
в колбах уличных фонарей,
в общем, если идёшь по рынку
в эльфьем квартале —
следи, чтобы эти
руками тебя не хватали.

Здесь могут стянуть минуту,
две или пять.
Будешь на них опаздывать,
или всех ровно столько ждать.
Если вор очень борзый,
можно лишиться часа,
максимум — дня.
Но
никто
никого
никогда
не грабил
так, как меня.

У них вообще не принято
красть у смертных.
Считается, ну зачем
владельцу веков несметных
ничтожно малые сроки
какого-то дурака?
Смешно: олигарх-карманник.
И я так думал, пока
не вычитал где-то:
за точность цитаты не поручусь,
но, вроде как, наше время
для них разнится на вкус.

Минута
«успел вскочить в последний вагон»
Минута
«шепот в ключицу, негромкий стон»
Минута
«безмерно жаль, мы сделали, что могли»
Минута
«болит болит боже как болит»
Минуты
«кончается воздух»,
«удар»,
«поцелуй»,
«невозможный гол».
Минута за час,
полчаса за месяц,
неделя за год.

Всё это можно купить,
если знать места и времени тьма.
Но в долг не бери никогда,
пожалеешь, что занимал.

3.

Один мой друг,
из тех,
за которыми следом ходит война,
купил
за четыре года любви
два дня спокойного сна.

Я говорю, тебя же нагрели,
сделка — чистый грабёж.
Я говорю, ты что, совсем идиот?
Он говорит, не ори,
чего ты орёшь —
с нами сидит мой взвод.

Борис,
или кто-то с таким же
шрамом на левой щеке.

Андрей
или кто-то с таким же
крестиком на шнурке.

Олег
или кто-то с такой же
татуировкой «ОЛЕГ».

И все остальные.
Или такие же, я не уверен: снег,
не тающий снег на лицах
не даёт разглядеть черт.
Но я думаю, это они, иначе зачем
они здесь сидят —
на окне, на полу, за столом.

Два дня не звони,
я планирую выспаться.
Время пошло.

4.
Мой вор
попался на новой краже
пару недель спустя,
потом мне сказали — по эльфьим меркам
он, в сущности, был дитя.
Но глянуть ему в глаза,
но плюнуть ему в глаза,
как я хотел, не срослось:
наутро его в СИЗО
нашли — формально живым,
но газеты
не публиковали фото,
а следователь со стажем
моргал и сдерживал рвоту.

Всё ясно.
Семья не терпит позора,
семья смывает позор.
И не сердите эльфа —
эльф неприятен, когда он зол.
Понятно стало одно: ни года, ни часа,
ни даже пары минут
они не вернут.

5.
Мне снится огромное
черное сердце промзоны,
стеклянный снежок
в жухлом свете ночных фонарей.
Я вижу его, незнакомца,
он сеет минуты, как зёрна,
минуты апреля
хоронит
в колючем пустом январе.

Мне снится,
как он поливает
промёрзшую землю июлем
моим, неслучившимся, жарким,
бездумным, цветным.
Я вижу сквозь толщу земли,
в ней дремлют минуты, как пули,
отлитые в форму и смятые
зерна войны.

Мне снится:
мои семена,
вырастают на сажень
из пуль превращаются в бомбы,
ворочаются, поют,
и первый мерцающий день
пробивается в полночь и сажу,
зелёным огнём выжигая
январский больной неуют.

И шумные кроны недель
взрываются
и взмывают
на стройных стволах,
светят, дышат и говорят.
Цветут медоносные дни
моего непрожитого мая,
несбывшегося июня,
непрошлого октября.

Вот тут я всегда просыпаюсь,
с неясным чувством утраты
и после весь день не знаю,
куда бы себя приткнуть.

Ну что ты хочешь спросить?
Хотел бы я их обратно?
Да ну…

6.
Столкнулись случайно,
в гостях у общих друзей.
Не виделись с выпуска,
да и не искали встречи.
Тогда, в институте, ну что:
разок проводил под вечер,
разок целовались по пьяни,
разок ходили в музей.

Домой возвращались вместе,
июнь, накрыла гроза,
хохочем на остановке
в вечернем лиловом свете.
Прости, говорит, пора
идти.
Понимаешь — дети.
И рано вставать.

Где ты был десять лет назад?

Я слышал этот вопрос,
должно быть, десятки раз.
От каждого
важного для меня человека,
до сих пор
не укладывается в голове, как
всё это работает.
Странно, к примеру, джаз
мне нравится тот,
что уже десять лет забыт.
И разное там по мелочи, чистый быт:
устаревшие шмотки,
реликтовые манеры.

Не веришь?
Вижу, не веришь.
Да и не надо веры.

Однажды, Саша, в четверг
ты не вспомнишь, что было в среду,
но вспомнишь меня
и нашу с тобой беседу.

Я ждал этой шутки.
Вы все
в этом месте шутите про бухло.

Я тоже был идиотом.
Потом прошло.

7.
Полоз приехал лично.
Знаешь меня, говорит.
Не спрашивает, уверен, что знаменит.
Да, говорю, конечно.
Бессмысленно отрицать,
в городе не было тех,
кто не знал бы его лица —
безупречного, хищного, как у всех у них,
притягивающего взгляд — лесные огни
пляшут
в зелёных глазах подземных владык.
Если явился Полоз, принято ждать беды.

Любой, кто с эльфом хоть раз
имел любые дела,
мог, например, очнуться в чем мать родила,
в четыре утра, на карнизе,
этаже на шестом,
в незнакомом городе
(как выяснялось потом).
Или мог внезапно пропасть среди бела дня.
Впрочем, в подобном их, думаю, зря винят.
Город у нас неспокойный,
сгинуть у нас легко,
лишнего ляпнул в маршрутке — и был таков.

Полоз приехал лично.
Охрану бросил внизу.
Вложил мне в руку подвеску,
похожую на слезу
или хрустальное яблочное зерно.
Я побелел от злости. Думаю, вот говно,
теперь ещё и глумятся,
гнить им всем под забором.

Это что, говорю, за цацка, привет от вора?

Он отвечает, слушай,
знаю, что мы в долгу.
Больше дать не могу.
Действительно не могу.
Это всего лишь час,
но ценный, особый час.
Ты примешь его, простишь нам урон
и больше не встретишь нас.
Мы не любим
и мы не будем
ни у кого в должниках.
Ты ведь умный. Ну, по рукам?

И я кивнул: по рукам.

8.
Я и правда их больше не видел,
а через пару лет
все они
куда-то исчезли
ясным июньским днём.
И с тех пор мне никто не верит,
только вот
знакомый поэт
говорит:
Мы тут все вне времени,
все потерялись в нём.
Всякий пишущий неуместен,
выталкиваем средой,
отстаёт или обгоняет —
всё одно пролетает мимо.

Кстати, думаю, он метис:
вечно лёгкий и молодой,
невозможно красивый, резкий
невыносимо.

Потому ему предоставят шанс.

В тот час, когда он умрёт,
кто-то явится, так и вижу:
без охраны, с мешком бессмертия.
Он им скажет:
«вас не бывает, вы выдуманный народ».
Он им выдаст все свои лучшие
междометия.
Сдохнет этаким победителем,
улыбающимся палачу,
гордо вздернув свой безупречный
эльфячий нос.
Когда я об этом думаю, я безудержно хохочу,
как будто бы я отмщен
и помилован заодно.

9.
Новостные ленты
автоматно
стрекочут.
Испуганные смс
стрижами
носятся.
По останкам
узнать
совсем нелегко, чья
дочь — глаза мамины,
нос отца.
Двух часов не прошло —
а эксперты валом,
кто всем этим голову
забивал им.
Слушаешь. Леденеешь.
Должны быть списки,
почему-то
нет интернета.
Какой она называла рейс?
Какой она называла рейс?
Какой она называла рейс?

Этот.

Потом звонит телефон.
Её номер.
Её голос.
Мы в порядке, и я, и дети,
так, слегка испугались.
Папа, мы попали в аварию,
в аэропорт мчась,
на рейс опоздали
на час.
Ушиблась только немного,
да ну, сама виновата,
и ещё разбился кулон,
помнишь, ты мне дарил
когда-то.

10.
Вот моя история, Саша.
Или как там тебя, Гюрза?
Или, может, Медянка?
Дома хлебнёшь позору-то?

Ну избавь меня, ну не надо
строить мне такие глаза,
я вас чую,
как вы, должно быть,
чуете золото.

Просто хочешь узнать финал?
Он забавный: мне сотня лет,
десять лет, как ушёл последний,
кто был мне дорог.
Десять лет я тут гнил, как плот,
завернувшись в плед,
век мой даже с учетом кражи
был слишком долог.
Всё, что можно было прожить,
я прожил до тла.
Я могу белоснежный мёд,
и сочащийся в щели яд,
я умею ласкать
и наматывать на кулак.
Мне плевать на бессмертие —
мне важна идея прощения

И поэтому мы сейчас
замутим травяного чая,
будем пить
редкий сбор моего последнего лета.
А потом ты пойдёшь к своим
передашь им:
я вас прощаю.

И не важно,
что вы не просили меня
об этом.

rustih.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.