Бородицкая стихи


Марина Бородицкая — любимые стихотворения

Вы здесь

» » »

Марина Бородицкая

Бабушка, видишь, я мою в передней пол.
У меня беспорядок, но, в общем, довольно чисто.
Глажу белье, постелив одеяльце на стол,
И дети мои читают Оливер Твиста.

Боже, Боже, это что же,
все вокруг — меня моложе:
даже этот, даже тот!
И к чему же всё идёт?

Говорят, что я - того,
В голове, мол, каша.
Это правда, я ТОГО,
И всё больше я - Его,
И все меньше ваша.

И ещё непременно спросят:
– Что ты делал в момент убийства?
– Мылся, брился, учил уроки,
перечитывал “Одиссею”,
красил стены, рожал ребенка,
плавал в море, смеялся, плакал, –
всё, что делал на этом свете,

И кто-нибудь за сценой
скомандует: «Закат!»
И лексики обсценной
последует каскад.
И осветитель пьяный
рычаг найдёт во сне,
и вспыхнет луч румяный
в рисованном окне.
И вспыхнет луч прощальный,
вечерний, золотой,

Когда удалился художник
и свет за собой погасил,
засох у крыльца подорожник,
подсолнухи кто-то скосил.

Ослепло окно, за которым
стоцветный сиял океан,
и то, где парижским убором
хвалился бульварный каштан.

Баю-баю-баиньки,
Прискакали заиньки.
Прискакали зайки,
Открутили гайки.

Ой беда, беда, беда,
Съедут с рельсов поезда!

А-а-а…

Баю-баю-баиньки,
Ускакали заиньки.
К нам пришли бабайки,
Закрутили гайки.

Ну давай
приходи, ночь, –
одиночь меня,
одиночь.

А потом головой
в день
ниткою дождевой
вдень.

Будет день расшит
серебром,
только рыба-стыд
под ребром.

Святой Антоний из Падуи,
разыскиватель пропаж,
тут снегу столько нападало,
что след потерялся наш.
Развешены в небе простыни,
раздвинешь — там новый ряд,
лишь пудры алмазной россыпи
под фонарями горят.

А трёхсотый спартанец
проболел Фермопилы —
провалялся в горячке
в соседней деревне,
и не смог оправдаться,
и не смог объясниться:
в Спарте с ним разговаривать отказались,
и вообще разговоров там не любили.

Чего бы проще: с этакой страной
Расстаться? Да она и слёз не стоит!
Пусть в метриках ей пишут:
«Отказной
Ребенок-даун, внешне монголоид,

www.askbooka.ru

Марина Бородицкая - Детские стихи

Марина Яковлевна Бородицкая

Марина Бородицкая родилась 28 июня 1954 года в Москве. В 1976 году окончила Московский институт иностранных языков имени Мориса Тореза. Работала гидом-переводчиком, преподавала в школе. В 1978 году впервые дебютировала как переводчик в журнале «Иностранная литература».

С 1990 года является членом Союза писателей, а с 2005 года стала членом гильдии «Мастера литературного перевода».

Марина Яковлевна осуществляет переводы, в основном, с английского языка. Она перевела произведения таких известных поэтов, как Р. Л. Стивенсона, Р. Киплинга, А. Милна, Дж. Ривза, Э. Фарджен.

В 1997 году получила Диплом Британского Совета за перевод двухтомника Алана Гарнера «Камень из ожерелья Брисингов» и «Луна в канун Гомрата». В 2006 году получила Премию Британского совета «Единорог и лев», а в 2010 году — Премию Мастер за книгу «Английские „поэты-кавалеры“ XVII века».

Марина Бородицкая работает ведущей в радиопередаче «Литературная аптека» на Радио России. Она убеждена, что книга — это лучший витамин.


Змея

Увидя свой хвост,
удивилась змея:
— Неужто, друзья,
это всё ещё я?

 

Мяч

Плачет старый
Мяч футбольный:
«Как мне горько!
Как мне больно!
Бьют меня
И забивают,
Да ещё и надувают!»

 

Всех сильней

Море — вот силач какой!
Всех сильней на свете:
Поднимает нас с тобой,

Как пушинку ветер.
Поднимает нас с тобой,
Собачонку нашу,
Даже пароход с трубой.
Даже дядю Сашу!

 

Лужица в лесу

Лужица!
Скажи на милость,
Как в ней столько
Уместилось?

Головастиков три штучки.
Небо.
Половина тучки.
Ветка ивы.
Птица зяблик.
И корявый
Мой кораблик!

 

Котёнок

Котёнок был такой прекрасный!
Котёнок был такой прекрасный!
На лапках он едва стоял
И так смотрел, и так дрожал
От мягких ушек до хвоста…
Он был, конечно, сирота.
Он мне мяукнул: «Выручай!»

Сказала мама: «Не мечтай».
Он промяукал мне: «Спаси!»
Сказала мама: «Не проси».
Он всхлипнул, заморгал глазами
И перелез на туфлю к маме.
Вздохнула мама: «Как тут быть?»

Я закричал: «Усыновить!»


Феи

Я зеркальце ручное
Оставила в саду,
Чтоб феи под луною
Катались, как на льду.

…На зеркальце остались
Хвоинки да сучки.
Лентяйки! накатались —
И бросили коньки.

 

Ждём брата

Мы младшего брата
Давно уже ждём.
О нём об одном
Разговоры ведём.

Мы ждём его вечером,
Ждём поутру —
Любимого брата,
(А может, сестру).

И пусть он без спросу
Хватает игрушки!
Пусть пьёт из моей
Разрисованной кружки,

Пусть будет пока
Маловат, слабоват —
За брата всегда
Заступается брат!

Уже обзавёлся я
Гирей тяжёлой,
Семь раз по утрам
Отжимаюсь от пола…

И брюки теперь
Аккуратно ношу:
Ещё пригодятся они
Малышу.

 

На кого же он похож?

— До чего же он пригож!
— На кого же он похож?
Папа говорит: — На маму!
Очень славненький с лица.

Мама говорит: — На папу!
Взгляд смышлёный у мальца.
Обе бабушки друг дружке
Уступают битый час:
— Носик — ваш!
— Но ваши ушки!
— Голос — прямо как у вас!

Я один сижу, как мышка:
Пусть потешится родня…
Я-то знаю, что мальчишка
Уродился весь в меня!

www.poemsonalltimes.ru

Марина Бородицкая — Журнальный зал

Список публикаций

К погоне лицом

журнал Новый Мир 2001/8

журнал Арион 1998/4

Я надуваю пузырь тишины и уклада

журнал Новый Мир 1994/11

Три ключа

журнал Новый Мир 1998/1

журнал Арион 2002/3

«Ощущаешь себя кентавром…»

журнал Вопросы литературы 2003/3

Герб и дата

журнал Новый Мир 2003/11

Нечаянный выигрыш

журнал Новый Мир 2004/10

журнал Арион 2004/4

Ода близорукости

журнал Новый Мир 2006/3

Гомеопатия, мечта поэта

журнал Иерусалимский журнал 2006/23

Картинки из «зеленой гостиной»

журнал Иностранная литература 2007/1

Еще ведь и чаю не пили

журнал Новый Мир 2007/4

Горсть мелочи

журнал Иностранная литература 2007/12

Мне бы игру спасти

журнал Новый Мир 2008/11

Поэт и спонсор

журнал Иерусалимский журнал 2008/28

Признания в любви

журнал Иерусалимский журнал 2008/29

Двенадцать с довеском

журнал Новый Мир 2010/3

На углу Бассейной и Храмовой

журнал Иерусалимский журнал 2010/33

С Днём рожденья!

журнал Иерусалимский журнал 2010/35

Рыжая на зеленом

журнал Новый Мир 2011/12

Мама, откуда берутся стихи?

журнал Иерусалимский журнал 2011/39

Человек-праздник

журнал Иерусалимский журнал 2012/44

Вступление

журнал Иностранная литература 2013/5

Тихие игры

журнал Иерусалимский журнал 2013/46

журнал Дружба Народов 2014/8

Корделия

журнал Иностранная литература 2014/8

Стихи и песенки

журнал Иерусалимский журнал 2015/52

Трёхсотый спартанец

журнал Новый Мир 2015/10

Насчет микидации

журнал Знамя 2016/11

кочерга за кушаком

журнал Знамя 2016/12

Жёлтый фонарик

журнал Иерусалимский журнал 2017/55

Затаив дыхание

журнал Новый Мир 2017/4

МОЛЧАЛЬНЫЕ КАМНИ

журнал Новый Мир 2018/6

Продлённая вспышка

журнал Иерусалимский журнал 2019/61

magazines.gorky.media

стихи Марина Бородицкая


 
Обёрнуты книги,
Готовы закладки,
Бумагою гладкой
Сияют тетрадки.

В них будут отныне
Писать аккуратно —
Прощайте навеки,
Помарки и пятна!

Простой карандаш,
Карандаш красно-синий
И три запасных —
Так и будет отныне.

Взамен деревянной
Линейки невзрачной
Вчера ещё куплен
Угольник прозрачный.

Вот новенький ранец
С защёлкой тугою:
Его никогда
Не ударят ногою,

На нём ни за что
Не прокатятся с горки,
В нём станут селиться
Сплошные пятёрки!

А утро начнется
С холодного душа;
На завтрак завёрнута
Жёлтая груша,

И вкус её сладок,
И вид её ярок,
Как свет новой жизни
Без клякс и помарок!


  ***
Как быстро сумерки пришли!
Во всех квартирах свет зажгли,

И разноцветные квадраты
Легли на снег сиреневатый.

Хожу с квадрата на квадрат,
Из света в свет, за рядом ряд,

На чёрточки не наступаю,
Из дома в дом переступаю:

Я обхожу микрорайон,
Как доктор или почтальон...

Нет! Я гроссмейстер над доскою:
Скачу конём! скольжу ладьёю!

...Никак домой не попаду.
Ключи посеял. Маму жду.


  Горожане

Где-то солнце встаёт из-за гор,
Где-то солнце встаёт из-за моря,
Наше солнце встаёт по утрам
Из-за крыши соседнего дома.

Длинным пальцем в окно погрозит:
«Эй вы там! Где вы там, горожане?
Днём проглянешь — вы небо коптите,
Утром встанешь — вы спите да спите...»

Где-то солнце садится за лес,
Где-то солнце садится за горы,
Наше солнышко ловко съезжает
Вниз по крыше соседнего дома.

Ноги свесит, присядет на край:
«Эй вы там, горожане! До завтра!»
Нас не балует солнце, но любит:
Пристрожит — а потом приголубит.


  На старом месте

Я лег
На тёплый бережок
В излучине речной,
И надо мной,
Как стрекоза,
Повис прозрачный зной...

И шмель жужжал,
И я лежал,
И всё соображал:
«Неужто правда я зимой
На лыжах тут съезжал?»

  Тётушка Луна

Я возвращался из гостей,
В потёмках шёл пешком,
За мною тётушка Луна
По небу шла бочком.

Я сел в трамвай, трамвай бежал,
По улицам кружа,
Над нами тётушка Луна
Скакала, дребезжа.

Тогда спустился я в метро,
Где ходят поезда,
Отстала старая Луна:
Ей не попасть туда.

...Усталый, прибыл я домой,
Вошёл и в кресло — плюх!
В окошке полная Луна
Переводила дух.


 

Зима сбежала за ворота
Под беспощадный птичий свист.
И вылупился желторотый,
Ещё дрожащий, мокрый лист.

Он жадно ловит капли света,
Он тоже рад бы засвистать...
Когда-нибудь, к исходу лета,
И он научится летать.


 
ПРО ПЕТРОВА

Я сидел писал крючки —
А Петров играл в снежки.

На уроки я бежал —
А Петров ещё лежал.

Я в метро бросал пятак —
А Петров проехал так.

Потому что мне семь лет!
А Петрову — ещё нет.


 
ПЕРВОКЛАСНИК

Первоклассник, первоклассник
Нарядился, как на праздник!

Даже в лужу не зашёл:
Погляделся — и прошёл.

Уши вымыты до глянца,
Алый гриб на крышке ранца,

Да и сам он как грибок —
Из-под кепки смотрит вбок:

Все ли видят? все ли знают?
Все ль от зависти вздыхают?


 

Ветер, верный спутник дней ненастных,
Мечется вдоль улиц взад-вперёд,
Ребятишек в куртках жёлтых, красных,
Как листву осеннюю, несёт!

Вот он у порога в кучку смел их,
В дверь загнал — и переводит дух:
В городе — порядок, дети — в школах,
Можно и вздремнуть часов до двух.


 
Краткое руководство по отращиванию длинных волос

Эх, мальчишкам не понять,
Что за наслажденье —
Косы длинные растить
Чуть ли не с рожденья!

Косы холить и беречь,
Пестовать-трудиться
Крупнозубым гребешком,
Дождевой водицей.

Детским мылом промывать
Или земляничным,
То настоем диких трав,
То желтком яичным.

Ах, как сладко поутру,
Сидя на постели,
Туго-туго их плести
Или еле-еле,

Чтобы этаким торчком
Встали над плечами
Или плавным ручейком
По спине журчали...

Как приятно выбирать
Шёлковые ленты
И от бабушек чужих
Слушать комплименты!

Нет, мальчишкам не понять
Счастья непростого —
Косы длинные носить
Класса до шестого,

А потом пойти, занять
Очередь на стрижку
И решительно сказать:
«Режьте под мальчишку!»

  К морю

Летом, летом
По билетам

Едет к морю весь народ:
Москвичи садятся в поезд,
Ленинградцы — в самолёт!

Москвичи садятся в поезд
(на исходе месяц май'.),
Эскимосы — на оленей,
Одесситы — на трамвай.


  Булочная песенка

Были два приятеля:
Бублик и Батон.
Ждали покупателя
Бублик и Батон.

Бублику понравился
Школьник в колпачке,
А Батону — бабушка
В бежевом платке.

Бублик в ранец бухнулся
И понёсся вскачь,
А Батон тихонечко
В сетке кач да кач...

Бублик познакомился
С горкой ледяной,
С четырьмя мальчишками,
С девочкой одной.

А Батон — с кастрюльками,
С тёплым молоком,
С бородатым дедушкой,
С рыженьким щенком.

ten2x5.narod.ru

Марина Бородицкая. СКАЗАЛОСЬ ТАК » Лиterraтура. Электронный литературный журнал

СКАЗКА

Чтобы голос подать, чтобы просто заговорить,
надо прежде связать одиннадцать грубых рубах:
босиком истоптать крапиву, вытянуть нить
и плести как кольчуги, нет, не за совесть – за страх.

Чтобы голос подать и спасти себя от костра,
надо диких одиннадцать птиц обратить в людей,
превратить их обратно в братьев, срок до утра,
и не тает в окошке живой сугроб лебедей.

Чтобы голос подать, чтобы всех – и себя – спасти,
надо крепко забыть два слова: «больно» и «тяжело»,
и топтать, и плести, и тянуть, и плести, плести…
И всегда у младшего вместо руки – крыло.

* * *

Есть дерево. Не знаю, как зовут,
Но что-то в женском роде: как бы проза
В подвесках поэтических причуд.
Блатной романс. Японская береза.

У ней такая медная кора!
Она росла на даче у подружки
(Там, на участке, словно бы вчера,
Мы делали шалаш из раскладушки).

И мальчик, по-индейски меднокож,
Сливался с ней, обхватывал ногами
И плавно поднимался – так, что дрожь
По всем соседним кронам шла кругами.

Четырнадцатым летом, налегке,
Мы вéлики пасли, согнав к оврагу.
Трещал приёмник. Где-то вдалеке,
Незримые, вползали танки в Прагу.

И к той древесной гладкости прильнуть
И уловить земное сотрясанье
Мешала только маленькая грудь,
Болевшая от всякого касанья.

Есть дерево: не знаю, как зовут,
Но всё оно, как смуглая прохлада,
Как первых стыдных мыслей детский зуд,
Осталось в глубине чужого сада.

И если этот ствол давно исчез,
Оставив по себе пенёк надгробный,
Я мысленно целую круглый срез
Со всей историей внутриутробной.

* * *

Когда старшему сыну было двенадцать лет,
У нас были с ним одинаковые голоса.
"Борода, — кричали мне в трубку, — ты чё, выходи!”
И пугались: "Ой, теть-Марин, извините, я спутал”.

Когда младшему сыну было двенадцать лет,
У нас были с ним одинаковые голоса.
"Слышь, Серый, — шептали мне в трубку, — встречаемся там же...”

А теперь в моем доме цветут два бархатных баритона,
В телефонной трубке звучат басы и сопрано,
А я и рада бы выйти, я собралась бы за пару минут,
Но меня уж ни с кем не путают и никуда не зовут.

* * *

Я картошка, дожившая до весны.
Нет во мне былой белизны.
А кругом молодняк — розовеют, крепки,
Выставляют наружу пупки.

Я на ощупь мягка,
Шкурка мне велика,
Но хозяина не подведу:
Я пустила два сильных, два сочных ростка
И готова лечь в борозду.

  
СОН

Пред небесной медкомиссией
                  стоит мой жалкий дух:
Зренье дрянь, неважно с мышцами,
                  на троечку – слух.
Голый, взвешенный, измеренный –
                  дурак дураком,
На него глядит сощуренный
                  архангел-военком.

Сам воинственный, таинственный
                  святой Михаил
Задаёт вопрос единственный:
                  – Усердно ль служил?
– Я старался… всеми силами…
                  дудел… пробуждал…
Гавриила вон спросили бы –
                  награды не ждал…

– Ты слонялся, ты повесничал,
                  валял дурака,
Дрых на травке, лоботрясничал,
                                        глазел в облака,
Высоты не взял завещанной,
                  не отнял у тьмы, –
Ты опять проснёшься женщиной
                  в начале зимы.

* * *

На семьдесят пятом году
Мальчишку себе заведу:
Чертенка из крови и плоти —
Куда той соплюшке у Гёте!

И я о любви запою,
Как Тютчев, на всех наплюю
И буду его стариканам
Своим представлять Эккерманом.

И буду его баловать
И между бровей целовать,
В гостях не давать напиваться,
Дразнить, просто так любоваться,

Стихи ему в кухне читать
И громко, до слез хохотать,
Однажды с девчонкой застукав…
Ох, прячьте, подруженьки, внуков!

* * *

«Амур-р! Амур-р!» – взывает серый кот,
В бессильной страсти лапы воздымая:
Который год любовь с него дерёт
Семь шкур – так пропадай же и восьмая!

Мелькни! стрельни! задень, хотя бы тронь! –
Седой профессор теребит бородку,
И в узком стойле медногрудый конь
С размаху бьётся о перегородку...

О сребролукий маленький Амур,
И мы твою разносим контрабанду.
Ночной радетель, голенький Тимур,
Возьмёшь ли трубачом в свою команду?

Амур! Амур! Лукав пунцовый рот,
Но детский лепет твой повсюду понят:
Лосось полуживой к верховьям прёт,
И ласточка кричит, и голубь стонет.

СИДЯЩЕМУ НАПРОТИВ

Улыбнись, улыбнись,
         брат!
Трудный был у тебя
         день,
даже просто поднять
         взгляд —
вижу, вижу, тебе
         лень.

Тут, в вагоне метро, —
         как
в поликлинике: лязг,
         плач
и за дверью стоит
         мрак —
сумасшедший зубной
         врач.

Я сказала б тебе,
         брат,
если б ты услыхать
         смог,
что вагон наш во тьме —
         свят
и что поезд ведет
         Бог,

и что ведом ему
         страх
и надежда, как всем
         здесь,
что не всё там, в конце, —
         прах,
что никто не умрет
         весь.

* * *

Попросили меня раз в «Иностранке»
перевесть современного поэта,
англоговорящего, живого, —
«Ведь не все ж мертвецов тебе толмачить!»

Вот раскрыла я живого поэта —
ах, какой же он красавчик на фото!
Веет смертью от его верлибров,
смерть сочится из каждого слова,
я прочла и умерла, не сдержалась.

Тут пришли ко мне мертвые поэты,
всё любимчики мои, кавалеры.
Поклонился дипломат, Томас Кэрью,
громко чмокнул шалопай, сэр Джон Саклинг,
и сказал мне ловелас, Ричард Лавлейс:
— Слышал в Тауэре свежую хохму:
«Коли снятся сны на языке заморском —
с переводчицей ложись!» Ловко, правда? —
А Шекспира незаконный сыночек,
Вилли Дэвенант, сказал:
— Брось ты киснуть!
Сшиб я в «Глобусе» пару контрамарок
на премьеру «Идеального мужа», —
этот педик, говорят, не бездарен.
— Ну а после все пойдем и напьемся.
— И сонеты почитаем по кругу!
— Хорошо, — сказала я и воскресла.

Я воскресла, поглядела в окошко,
отложила современного поэта.
И не то чтобы я смерти боялась,
просто вечер у меня нынче занят.

* * *

И опять принесут заказной перевод,
И поэт иноземный, как инопланетный,
Прожигая скафандр, в атмосферу войдёт
И подстрочником ляжет на стол кабинетный.

Что ж, ладонь на ладонь, жми на впалую грудь,
Силясь жизнь уловить в странном облике внешнем,
Слабый ритм ухватить, что-то влить и вдохнуть,
Чтобы смог он дышать в резком воздухе здешнем.

Этот ладится жить, а иной и помрет,
И кому объяснишь, коль пойдут пересуды,
Как густеет в груди поэтический мёд,
Как не хочет он литься в чужие сосуды…

ЗАПИСКА

Я никогда никому объяснить не в силах,
что у меня к чему. Про любой пустяк
мямлю: мол, исторически так сложилось,
так получилось, а пуще – сказалось так.

Добрый мой критик с розовыми щеками,
мысленно прижимаю тебя к груди
и оставляю на кухне тетрадь со стихами:
будешь анализировать – не буди.
 

* * *
Отдам в хорошие руки
виниловые пластинки:
их больше не на чем слушать
и не с кем больше крутить.

Отдам в хорошие руки
кассеты с «Гусарской балладой»,
с Фанни и Александром,
с доверчивой Одри Хэпберн,
похожей на оленёнка –
бесплатно, за самовывоз,
да-да, подгоните «газель».

Отдам в хорошие руки
картинки, запахи, звуки,
собрания сочинений,
альбомы чудных мгновений…

Простите?
Нет, это не прялка такая стильная,
это лира –
битая, гнутая, семижильная.
Она остаётся.
Не отдаётся.
Пускай пока постоит.

_________________________________________

Об авторе: МАРИНА БОРОДИЦКАЯ

Родилась в Москве. Окончила МГПИИЯ им. М. Тореза. Работала гидом-переводчиком, учителем английского языка в школе. Печататься в периодике начала с 1978 г.
Известна как переводчик английской, американской и французской классической поэзии, в том числе В. Шекспира, Дж. Донна, «поэтов-кавалеров» 17-го века, Р. Бернса, Г. Честертона, Р. Киплинга, Г. Лонгфелло, П. Верлена и др., а также первого опубликованного на русском языке перевода книги Джеффри Чосера «Троил и Крессида». В 2006 году ей была присуждена премия Британского Совета по культуре «Единорог и лев», в 2007 премия «Инолиттл» журнала «Иностранная литература», в 2010 переводческая премия «Мастер».
Автор двух десятков детских книг и лауреат литературных премий имени Корнея Чуковского (2007), имени С.Маршака (2008), премии «Алые паруса» (2008, за книгу «Прогульщик и прогульщица») и диплома Андерсена (2013). В 1994 г. вышел первый сборник ее «взрослой» лирики «Я раздеваю солдата», в 1999 – второй: «Одиночное катание», в 2002 – третий, «Год лошади». В 2005 г. издательство «Время» выпустило четвертую книгу ее стихов, «Оказывается, можно», в которую вошли избранные стихи из первых трех сборников, а также новые; книга получила почетный диплом премии «Московский счет». В 2009 г. в том же издательстве вышел сборник «Ода близорукости»; в 2013 – книга избранных и новых стихотворений «Крутится-вертится».
Стихи регулярно публикуются в журналах «Новый Мир», «Арион», переводы – в «Иностранной литературе».
Уже шестнадцать лет ведет на «Радио России» авторскую передачу для старшеклассников «Литературная аптека».скачать dle 12.1

literratura.org


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.