Бородицкая м я перелетный штукатур стихи


Детские стихи Марины Бородицкой | Материнство

Поэт и переводчик Марина Яковлевна Бородицкая родилась в 1954 году в Москве. Окончила Московский институт иностранных языков имени Мориса Тореза. Автор трёх лирических стихотворных сборников, двенадцати книг стихов для детей ("Убежало молоко", "Последний день учения", "Перелётный штукатур", "Думай, думай, голова!" и др.) и многочисленных переводов. Она переводит с английского известных поэтов: Р. Л. Стивенсона, А. Милна, Дж. Ривза, Э. Фарджен… И сказки тоже переводит. Переведенный ею двухтомник Алана Гарнера "Камень из ожерелья Брисингов" и "Луна в канун Гомрата" (изд. "Армада", М. 1996) получил диплом Британского Совета по культуре.
Марина Бородицкая, бессменная ведущая передачи "Литературная аптека" на Радио России, убеждена, что книга - лучший витамин. А на вопрос BiblioГида (есть в Интернете такой замечательный сайт, посвящённый детской книге) "Почему Вам нравится быть писателем?" отвечает: "Потому что я чувствую себя счастливчиком, которому в самолете, или там в автобусе, совершенно случайно досталось место у окна. И мне нравится толкать соседа локтем в бок и кричать: "Смотри, смотри!"

Булочная песенка

 


Были два приятеля:
Бублик и Батон.
Ждали покупателя
Бублик и Батон.

Бублику понравился
Школьник в колпачке,
А Батону - бабушка
В бежевом платке.

Бублик в ранец бухнулся
И понёсся вскачь,
А Батон тихонечко
В сетке кач да кач...

Бублик познакомился
С горкой ледяной,
С четырьмя мальчишками,
С девочкой одной.

А Батон - с кастрюльками,
С тёплым молоком,
С бородатым дедушкой,
С рыженьким щенком.

Рыбкин телевизор

 


Пруд замерз. Каток открыт!
Вальс гремит. Фонарь горит.
Подо льдом вздыхает рыбка
И подругам говорит:

"Поздний час, пора в кровать,
Я детей устала звать,
От фигурного катанья
Их никак не оторвать!"

Щи-талочка

 


Чищу овощи для щей.
Сколько нужно овощей?

Три картошки, две морковки,
Луку полторы головки,
Да петрушки корешок,
Да капустный кочешок.

Потеснись-ка ты, капуста,
От тебя в кастрюле густо!

Раз-два-три, огонь зажжён -
Кочерыжка, выйди вон!

В школу

 


Темно. Декабрь. Семь утра.
Кричит будильник: "Эй! Пора!"

...Декабрьским утром, в семь часов,
Я дверь закрою на засов,

Чтоб в этот час, почти ночной,
Мой сон побыл еще со мной.

Я сон подушкой придавлю:
Я так, я так его люблю!

Запрусь, закроюсь - не найдут,
Сожмусь, зароюсь - обойдут,

Хоть ты тут разорвись, звоня,
Хоть мир обрушься - нет меня!!!

...Но через час, как через год,
Я выбегаю из ворот:

Мне этот день уже знаком,
Он у меня под каблуком

Морозным голосом поет
И стелет быстрый, длинный лед, -

И я скольжу, и я скачу,
И этот день прожить хочу!

Ветрянка

 


Ветрянка - хворь нестрашная,
Да на дворе весна...
Зеленкой весь раскрашенный
Торчу я у окна.

Зелененькие точечки
Танцуют на ветру:
Там приоткрылись почечки
На липах поутру.

Как будто расхворался
Весь город вслед за мной
Зеленою ветрянкой -
Зеленкой ветряной!

Медвежья школа

 


Первого апреля,
В первый день ученья,
Пишут медвежата
В школе сочиненья.

Вывешена тема
На большой сосне:
"КАК Я ПРОСПАЛ КАНИКУЛЫ
И ЧТО ВИДАЛ ВО СНЕ".

Перелётный штукатур

 


Перелётный штукатур
Не боится верхотур:
Прилетает к нам весной
В старой люльке подвесной.

Последний день учения

 


Последний день учения!
За окнами - жара...
Все дневники с отметками
Получены с утра,

И новые учебники
На следующий год
За стопкой стопку пёструю
Дежурный раздаёт.

- Что там? Гляди, молекулы!
- Ой, девочки, скелет! -
Как будто бы учебников
Не видели сто лет!

И чуть не плачет Рыбочкин,
Лентяй и весельчак:
"Мне не досталась алгебра,
Марь-Пална, как же так?"

А твёрдые обложечки
Так пахнут новизной,
Каникулами длинными
И свежестью лесной!

И можно просто почитать
Про средние века,
Ведь на дом средние века
Не задают пока.

Лесное болотце

 


Лужица!
Скажи на милость,
Как в ней столько
Уместилось?

Головастиков три штучки.
Небо.
Половина тучки.
Ветка ивы.
Птица зяблик.
И корявый
Мой кораблик!

Первоклассник

 


Первоклассник, первоклассник -
Нарядился, как на праздник!

Даже в лужу не зашел:
Погляделся - и прошел.

Уши вымыты до глянца,
Алый гриб на крышке ранца,

Да и сам он как грибок -
Из-под кепки смотрит вбок:

Все ли видят? все ли знают?
Все ль от зависти вздыхают?

Первое сентября

 


Обёрнуты книги,
Готовы закладки,
Бумагою гладкой
Сияют тетрадки.

В них будут отныне
Писать аккуратно -
Прощайте навеки,
Помарки и пятна!

Простой карандаш,
Карандаш красно-синий
И три запасных -
Так и будет отныне.

Взамен деревянной
Линейки невзрачной
Вчера ещё куплен
Угольник прозрачный.

Вот новенький ранец
С защелкой тугою:
Его никогда
Не ударят ногою,

На нём ни за что
Не прокатятся с горки,
В нём станут селиться
Сплошные пятёрки!

А утро начнётся
С холодного душа;
На завтрак завёрнута
Жёлтая груша,

И вкус её сладок,
И вид её ярок,
Как свет новой жизни -
Без клякс и помарок!

Канцелярская сказка

 


Лист кленовый - желтый, влажный -
Отправляется в полет.
В магазин писчебумажный
Устремляется народ.

В магазин писчебумажный -
Самый нужный, самый важный:
Шелестящий, словно лес,
Полный всяческих чудес.

Есть там ручка-самописка,
Карандашик-самогрызка,
Есть конструктор "Сделай сам"
Весом двадцать килограмм!

Там на паре тонких ножек
Вдруг пройдет сама собой
Груда розовых обложек,
Сверху - бантик голубой.

Там и глобус в три обхвата
Над толпой плывет куда-то
И вращает, как живой,
Великаньей головой.

Как неведомые пташки,
Вспархивают промокашки;
Счетных палочек мешок
Тащит кто-то, сам с вершок.

Гномы дружною семейкой
У прилавка голосят:
"Двести в клетку! Сто в линейку!
И в горошек - пятьдесят!"

За охапками охапки
Покидают магазин
Кнопки, скрепки, краски, папки,
Даже черствый пластилин...

Весь товар писчебумажный,
Самый нужный, самый важный,
Раскупили до конца, -
Кроме дяди продавца:

Продавец был непродажный,
Он стоял для образца.

Отдышавшись еле-еле,
Он снимает свой халат:
"Вот и полки опустели,
Скоро листья облетят".

Новый год

 


Ты ждёшь: когда же он придёт?
Проснёшься на заре,
Всё - как всегда, а Новый год
Давно уж на дворе!

Всё так же с ёлкиных ветвей
Стекает мишура,
И красный мяч блестит под ней,
Подаренный вчера…

Но за ночь выпавший снежок
Ещё так ровно-бел,
И прошлогодний пирожок
Ещё не зачерствел!

Краткое руководство по отращиванию длинных кос

 


Эх, мальчишкам не понять,
Что за наслажденье -
Косы длинные растить
Чуть ли не с рожденья!

Косы холить и беречь,
Пестовать-трудиться
Крупнозубым гребешком,
Дождевой водицей.

Детским мылом промывать
Или земляничным,
То настоем диких трав,
То желтком яичным.

Ах, как сладко поутру,
Сидя на постели,
Туго-туго их плести
Или еле-еле,

Чтобы этаким торчком
Встали над плечами
Или плавным ручейком
По спине журчали...

Как приятно выбирать
Шёлковые ленты
И от бабушек чужих
Слушать комплименты!

Нет, мальчишкам не понять
Счастья непростого -
Косы длинные носить
Класса до шестого,

А потом пойти, занять
Очередь на стрижку
И решительно сказать:
"Режьте под мальчишку!"

Ботаник

 


Жил да был один ботаник,
Захотел он съездить в лес:
Взял тетрадку, тульский пряник
И в электропоезд влез...

По тропинке по весенней
Не пройдя шагов пяти -
Вдруг знакомые растенья
Повстречал он на пути.

Те здоровы, те хворают,
Там детишки подросли,
Те соседей затирают,
Тех не видно от земли...

Так ходил он вдоль опушки -
Все картуз приподнимал,
Гладил пышные макушки
Да листочки пожимал.

И приветствовал ботаник
Всех по двадцать раз на дню -
Словно городской племянник
Деревенскую родню!

Лягушка и тыква

 


Лягушка у тыквы спросила:
"Ты - ква?"
Но та промолчала в ответ.
"Бедняжка!
Жива она или мертва?
Скажите мне, да или нет?"

Лягушка ладошкой стучала по ней
И тыкала тыкву ногой,
А тыква лежала на грядке своей
И коркой блестела тугой.

"Ты - ква? - надрывалась квакушка. -
Ты - ква?"
Пока не шепнул ей осот:
"Хорошая тыква
Всегда такова:
Молчит себе знай да растёт".

Феи

 


Я зеркальце ручное
Оставила в саду,
Чтоб феи под луною
Катались, как на льду.

...На зеркальце остались
Хвоинки да сучки.
Лентяйки! Накатались -
И бросили коньки.

Ореховый гном

 


В орехе одном,
В орехе лесном
Вчера поселился
Ореховый гном.
В ореховый домик
Он скрылся от всех,
Но ветку пригнули,
Сорвали орех,
И вот
Он плывёт
В лукошке моём:
Качается дом,
Кувыркается гном,
Гадает -
Куда принесут?
Съедят
Или впрок запасут?

Убежало молоко

 


Убежало молоко.
Убежало далеко!
Вниз по лестнице
Скатилось,
Вдоль по улице
Пустилось,
Через площадь
Потекло,
Постового
Обошло,
Под скамейкой
Проскочило,
Трех старушек подмочило,
Угостило двух котят,
Разогрелось – и назад:
Вдоль по улице
Летело,
Вверх по лестнице
Пыхтело
И в кастрюлю заползло,
Отдуваясь тяжело.
Тут хозяйка подоспела:
– Закипело?
Закипело!

materinstvo.ru

Детские стихи марины бородицкой, стихотворение котенок бородицкой марина бородицкая стихи для детей

Булочная песенка 

Были два приятеля:

Бублик и Батон.

Ждали покупателя

Бублик и Батон.

Бублику понравился

Школьник в колпачке,

А Батону — бабушка

В бежевом платке.

Бублик в ранец бухнулся

И понёсся вскачь,

А Батон тихонечко

В сетке кач да кач...

Бублик познакомился

С горкой ледяной,

С четырьмя мальчишками,

С девочкой одной.

А Батон — с кастрюльками,

С тёплым молоком,

С бородатым дедушкой,

С рыженьким щенком.

Рыбкин телевизор 

Пруд замерз. Каток открыт!

Вальс гремит. Фонарь горит.

Подо льдом вздыхает рыбка

И подругам говорит:

«Поздний час, пора в кровать,

Я детей устала звать,

От фигурного катанья

Их никак не оторвать!»

Щи-талочка 

Чищу овощи для щей.

Сколько нужно овощей?

Три картошки, две морковки,

Луку полторы головки,

Да петрушки корешок,

Да капустный кочешок.

Потеснись-ка ты, капуста,

От тебя в кастрюле густо!

Раз-два-три, огонь зажжён -

Кочерыжка, выйди вон!

В школу

Темно. Декабрь. Семь утра.

Кричит будильник: «Эй! Пора!»

… Декабрьским утром, в семь часов,

Я дверь закрою на засов,

Чтоб в этот час, почти ночной,

Мой сон побыл еще со мной.

Я сон подушкой придавлю:

Я так, я так его люблю!

Запрусь, закроюсь — не найдут,

Сожмусь, зароюсь — обойдут,

Хоть ты тут разорвись, звоня,

Хоть мир обрушься — нет меня!!!

… Но через час, как через год,

Я выбегаю из ворот:

Мне этот день уже знаком,

Он у меня под каблуком

Морозным голосом поет

И стелет быстрый, длинный лед, -

И я скольжу, и я скачу,

И этот день прожить хочу!

Ветрянка

Ветрянка — хворь нестрашная,

Да на дворе весна...

Зеленкой весь раскрашенный

Торчу я у окна.

Зелененькие точечки

Танцуют на ветру:

Там приоткрылись почечки

На липах поутру.

Как будто расхворался

Весь город вслед за мной

Зеленою ветрянкой -

Зеленкой ветряной!

Медвежья школа 

Первого апреля,

В первый день ученья,

Пишут медвежата

В школе сочиненья.

Вывешена тема

На большой сосне:

«КАК Я ПРОСПАЛ КАНИКУЛЫ

И ЧТО ВИДАЛ ВО СНЕ».

Перелётный штукатур 

Перелётный штукатур

Не боится верхотур:

Прилетает к нам весной

В старой люльке подвесной.

Последний день учения

Последний день учения!

За окнами — жара...

Все дневники с отметками

Получены с утра,

И новые учебники

На следующий год

За стопкой стопку пёструю

Дежурный раздаёт.

— Что там? Гляди, молекулы!

— Ой, девочки, скелет! -

Как будто бы учебников

Не видели сто лет!

И чуть не плачет Рыбочкин,

Лентяй и весельчак:

«Мне не досталась алгебра,

Марь-Пална, как же так?»

А твёрдые обложечки

Так пахнут новизной,

Каникулами длинными

И свежестью лесной!

И можно просто почитать

Про средние века,

Ведь на дом средние века

Не задают пока.

Лесное болотце 

Лужица!

Скажи на милость,

Как в ней столько

Уместилось?

Головастиков три штучки.

Небо.

Половина тучки.

Ветка ивы.

Птица зяблик.

И корявый

Мой кораблик!

Первоклассник

Первоклассник, первоклассник -

Нарядился, как на праздник!

Даже в лужу не зашел:

Погляделся — и прошел.

Уши вымыты до глянца,

Алый гриб на крышке ранца,

Да и сам он как грибок -

Из-под кепки смотрит вбок:

Все ли видят? все ли знают?

Все ль от зависти вздыхают?

Первое сентября 

Обёрнуты книги,

Готовы закладки,

Бумагою гладкой

Сияют тетрадки.

В них будут отныне

Писать аккуратно -

Прощайте навеки,

Помарки и пятна!

Простой карандаш,

Карандаш красно-синий

И три запасных -

Так и будет отныне.

Взамен деревянной

Линейки невзрачной

Вчера ещё куплен

Угольник прозрачный.

Вот новенький ранец

С защелкой тугою:

Его никогда

Не ударят ногою,

На нём ни за что

Не прокатятся с горки,

В нём станут селиться

Сплошные пятёрки!

А утро начнётся

С холодного душа;

На завтрак завёрнута

Жёлтая груша,

И вкус её сладок,

И вид её ярок,

Как свет новой жизни -

Без клякс и помарок!

Канцелярская сказка

Лист кленовый — желтый, влажный -

Отправляется в полет.

В магазин писчебумажный

Устремляется народ.

В магазин писчебумажный -

Самый нужный, самый важный:

Шелестящий, словно лес,

Полный всяческих чудес.

Есть там ручка-самописка,

Карандашик-самогрызка,

Есть конструктор «Сделай сам»

Весом двадцать килограмм!

Там на паре тонких ножек

Вдруг пройдет сама собой

Груда розовых обложек,

Сверху — бантик голубой.

Там и глобус в три обхвата

Над толпой плывет куда-то

И вращает, как живой,

Великаньей головой.

Как неведомые пташки,

Вспархивают промокашки;

Счетных палочек мешок

Тащит кто-то, сам с вершок.

Гномы дружною семейкой

У прилавка голосят:

«Двести в клетку! Сто в линейку!

И в горошек — пятьдесят!»

За охапками охапки

Покидают магазин

Кнопки, скрепки, краски, папки,

Даже черствый пластилин...

Весь товар писчебумажный,

Самый нужный, самый важный,

Раскупили до конца, -

Кроме дяди продавца:

Продавец был непродажный,

Он стоял для образца.

Отдышавшись еле-еле,

Он снимает свой халат:

«Вот и полки опустели,

Скоро листья облетят».

 

Новый год 

Ты ждёшь: когда же он придёт?

Проснёшься на заре,

Всё — как всегда, а Новый год

Давно уж на дворе!

Всё так же с ёлкиных ветвей

Стекает мишура,

И красный мяч блестит под ней,

Подаренный вчера…

Но за ночь выпавший снежок

Ещё так ровно-бел,

И прошлогодний пирожок

Ещё не зачерствел!

Краткое руководство по отращиванию длинных кос

Эх, мальчишкам не понять,

Что за наслажденье -

Косы длинные растить

Чуть ли не с рожденья!

Косы холить и беречь,

Пестовать-трудиться

Крупнозубым гребешком,

Дождевой водицей.

Детским мылом промывать

Или земляничным,

То настоем диких трав,

То желтком яичным.

Ах, как сладко поутру,

Сидя на постели,

Туго-туго их плести

Или еле-еле,

Чтобы этаким торчком

Встали над плечами

Или плавным ручейком

По спине журчали...

Как приятно выбирать

Шёлковые ленты

И от бабушек чужих

Слушать комплименты!

Нет, мальчишкам не понять

Счастья непростого -

Косы длинные носить

Класса до шестого,

А потом пойти, занять

Очередь на стрижку

И решительно сказать:

«Режьте под мальчишку!»

 

Ботаник 

Жил да был один ботаник,

Захотел он съездить в лес:

Взял тетрадку, тульский пряник

И в электропоезд влез...

По тропинке по весенней

Не пройдя шагов пяти -

Вдруг знакомые растенья

Повстречал он на пути.

Те здоровы, те хворают,

Там детишки подросли,

Те соседей затирают,

Тех не видно от земли...

Так ходил он вдоль опушки -

Все картуз приподнимал,

Гладил пышные макушки

Да листочки пожимал.

И приветствовал ботаник

Всех по двадцать раз на дню -

Словно городской племянник

Деревенскую родню!

Лягушка и тыква 

Лягушка у тыквы спросила:

«Ты — ква?»

Но та промолчала в ответ.

«Бедняжка!

Жива она или мертва?

Скажите мне, да или нет?»

Лягушка ладошкой стучала по ней

И тыкала тыкву ногой,

А тыква лежала на грядке своей

И коркой блестела тугой.

«Ты — ква? — надрывалась квакушка. -

Ты — ква?»

Пока не шепнул ей осот:

«Хорошая тыква

Всегда такова:

Молчит себе знай да растёт».

Феи 

Я зеркальце ручное

Оставила в саду,

Чтоб феи под луною

Катались, как на льду.

… На зеркальце остались

Хвоинки да сучки.

Лентяйки! Накатались -

И бросили коньки.

Ореховый гном

В орехе одном,

В орехе лесном

Вчера поселился

Ореховый гном.

В ореховый домик

Он скрылся от всех,

Но ветку пригнули,

Сорвали орех,

И вот

Он плывёт

В лукошке моём:

Качается дом,

Кувыркается гном,

Гадает -

Куда принесут?

Съедят

Или впрок запасут?

Убежало молоко

Убежало молоко.

Убежало далеко!

Вниз по лестнице

Скатилось,

Вдоль по улице

Пустилось,

Через площадь

Потекло,

Постового

Обошло,

Под скамейкой

Проскочило,

Трех старушек подмочило,

Угостило двух котят,

Разогрелось – и назад:

Вдоль по улице

Летело,

Вверх по лестнице

Пыхтело

И в кастрюлю заползло,

Отдуваясь тяжело.

Тут хозяйка подоспела:

– Закипело?

Закипело!

www.baby.ru

Бородицкая Марина Яковлевна — ПроДетЛит

Марина Яковлевна Бородицкая
Марина Бородицкая, 2018
Дата рождения 28.06.1954
Место рождения Москва
Гражданство СССР, Россия
Род деятельности переводчик
Язык произведений русский, английский, французский


Марина Яковлевна Бородицкая — российский поэт, переводчик поэзии, автор книг для детей.

Биография

Родилась в Москве 28 июня 1954 г. Отец — Яков Вениаминович Бородицкий, известный скрипач, родился в Днепропетровске, в середине 1930-х гг. его семья переехала в Москву, чтобы определить его в Центральную музыкальную школу. В 1943 г. добровольцем ушел на фронт, после войны играл в джазе Л. Утёсова, затем работал в Государственном академическом симфоническом оркестре СССР под руководством Е. Ф. Светланова. Мать — Евгения Ниссановна Бородицкая, пианистка, родилась в Севастополе, через год семья переехала в Москву, всю жизнь она проработала в музыкальной школе преподавателем по классу фортепиано. Семья жила на ул. Пушкинской (ныне ул. Большая Дмитровка).

Марина Бородицкая училась в английских спецшколах: сначала в школе № 20 (ныне № 1239), с 9 класса — в школе № 31 (ныне № 1520 имени бр. Капцовых). В 1971 г. Марина Бородицкая поступила на факультет английского языка МГПИИЯ им. Мориса Тореза, где сразу начала посещать студию художественного перевода «Фотон», которой руководили П. М. Грушко, А. Я. Сергеев, Е. М. Солонович.

На последних курсах Марина Бородицкая стала работать гидом-переводчиком, после окончания института — учителем иностранных языков в школе-интернате, потом в английской спецшколе № 29. В это же время М. Я. Бородицкая занималась в переводческой студии В. В. Левика при СП СССР и у О. Г. Чухонцева в студии «Зелёная лампа» при журнале «Юность». В студии Левика познакомилась с Г. М. Кружковым], в будущем известным переводчиком и детским поэтом.

Первая публикация состоялась в журнале «Иностранная литература» (1978, № 9) — перевод иронических стихов Дороти Паркер из цикла «Взгляд на литературу с высоты поросячьего полёта», другие публикации в этот период — переводы стихотворений Джеймса Ривза («Пионер», 1981, № 12), стихи в газете «Московский комсомолец» в рубрике «Младший брат». В 1981 г. начала профессионально заниматься литературной работой и вступила в профком литераторов при издательстве «Художественная литература», в 1990 г. — в Союз писателей СССР, секцию детской и юношеской литературы, куда ее рекомендовали Я. Л. Аким, С. А. Иванов и Ю. И. Коваль. После распада СП СССР осталась в Союзе российских писателей, в настоящее время член Союза писателей Москвы. Член Русского ПЕН–Центра с 2002 г. Член Московского клуба детских писателей при ЦГДБ имени А.П. Гайдара (ранее этот клуб действовал при Всероссийском Доме детской книги).

Писать стихи для детей Марина Бородицкая начала после рождения старшего сына, в самом конце 1970-х гг. В начале 1984 г. стала посещать студию детской и юношеской литературы Я. Л. Акима и С. А. Иванова при СП СССР. Я. Л. Аким дал ей рекомендацию для участия в VIII-м Всесоюзном совещании молодых писателей, которое состоялось в Москве 15–21мая 1984 г. Первая книга стихов для детей «Убежало молоко» вышла в 1985 году, тогда же вышел сборник «Давайте мириться!», затем последовали книги «На кого же он похож?» (1988), «Последний день учения» (1989), «Синяя сказка» (1990), «Перелётный штукатур» (1991), «Думай, думай, голова» (2004), «Прогульщик и прогульщица» (2007) и др. Своими непосредственными учителями в детской поэзии М. Я. Бородицкая называет В. Д. Берестова, Я. Л. Акима, особенно важны для нее традиции С Я. Маршака. В конце 1980-х – начале 1990-х гг. она входила в московскую группу детских писателей «Чёрная курица», в которой собрались Лев Яковлев, Юрий Нечипоренко, Николай Ламм, Лола Звонарева, Борис Минаев, Владимир Друк, Марина Москвина, Сергей Седов, Тим Собакин, Александр Торопцев, Олег Кургузов, Андрей Усачев.

Первая подборка «взрослых» стихов «Я надуваю пузырь тишины и уклада» вышла в «Новом мире» (1994, № 11), в том же году — сборник «Я раздеваю солдата». Затем появились книги стихов «Одиночное катание» (1999), «Год лошади» (2002), «Оказывается, можно» (2005), «Ода близорукости» (2009), «Крутится-вертится» (2013), «Амур на подоконнике» (2013) и «Тихие игры» (2019). Марина Бородицкая принципиально не различает творчество для детей и взрослых. По ее мнению, «стихи и для трёхлетних, и для девяностолетних пишутся одним и тем же веществом поэзии». На её стихи исполняются детские и взрослые песни. Стихи переведены на английский, испанский, каталонский и французский языки, опубликованы за рубежом в антологиях и периодике.

Кроме английской поэзии для детей (А. Милн, Дж. Ривз, Э. Фарджен, Др. Сьюз и Дж. Дональдсон), М. Я. Бородицкая переводила с английского языка — У. Шекспира, Дж. Донна, Дж. Гаскойна, поэтов-кавалеров XVII века, Р. Бернса, Г. Лонгфелло, А. Теннисона, Р. Браунинга, Э. Браунинг, Л. Кэрролла, Э. Лира, Р.Л. Стивенсона, Р. Киплинга, Г. К. Честертона, Р. Фроста, Р. Фэйнлайт, С. Дагдейл, с французского языка — Ж. дю Белле, В. Гюго, П. Верлена, с венгерского языка — А. Йожефа, с польского языка — Ю. Тувима, В. Броневского. М. Я. Бородицкая также автор первого опубликованного на русском языке перевода книги Дж. Чосера «Троил и Крессида». Вместе с Г. М. Кружковым Марина Бородицкая перевела либретто рок-оперы «Иисус Христос — суперзвезда». С 2005 г. член российской гильдии «Мастера литературного перевода».

  • Книги Марины Бородицкой
  • Марина Бородицкая. «Тётушка луна»

  • Марина Бородицкая. «Майкина книжка»

  • Марина Бородицкая. «Щенок Мартын и другие»

В 1991–95 гг. вместе с М. Л. Москвиной руководила студией молодых детских писателей «Зелёная груша» при СРП, в 2001–03 гг. — студией «На Фрунзенской» при Еврейском агентстве «Сохнут». С 1997 по 2018 гг. М. Я. Бородицкая вместе с журналистом Ж. М. Переляевой вела на «Радио России» ежемесячную авторскую передачу для старшеклассников «Литературная аптека», для которой писала сценарии. Также она написала сценарии для трёх радиопередач в серии Э. Н. Успенского «Классика за полчасика»: по «Оливеру Твисту», «Ромео и Джульетте» и «Дорога уходит в даль». Периодически проводит семинары молодых писателей (с В. М. Воскобойниковым) и переводчиков (с Г. М. Кружковым), участвует в проектах Фонда СЭИП С. А. Филатова — ежегодных Семинарах детских писателей и Форумах молодых писателей. Живет в Москве.

Российский поэт, переводчик Марина Бородицкая читает своё любимое стихотворение «Сон».

Книги

  • Бородицкая, М. Я. Убежало молоко : стихи / Марина Бородицкая ; худож. М. Федоров. — Москва : Детская литература, 1985. — 16 с. : цв. ил.
  • Бородицкая, М. Я. Давайте мириться! : стихи : для дошк. возраста / Марина Бородицкая, худож. М. Успенская. — Москва : Малыш, 1985. — 18 с. : цв. ил.
  • Бородицкая, М. Я. На кого же он похож? / Марина Бородицкая ; худож. Э. Булатов, О. Васильев. — Москва : Малыш, 1988. — 22 с. : цв. ил.
  • Бородицкая, М. Я. Последний день учения : стихи / Марина Бородицкая ; худож. В. Иванюк. — Москва : Детская литература, 1989. — 32 с. : цв. ил.
  • Бородицкая, М. Я. Перелетный штукатур : стихи / Марина Бородицкая ; худож. Г. Мурышкин, С. Георгиева. — Москва : Детская литература, 1991. — 32 с. : цв. ил.
  • Гарнер, А. Камень из ожерелья Брисингов : Сказочная повесть / Алан Гарнер ; пер. с англ. М. Бородицкой ; худож. А. Куманьков. — Москва : Армада, 1996. — 213 с. : ил. — (Замок чудес).
  • Бородицкая, М. Я. Одиночное катание / Марина Бородицкая ; худож. Т. Борисова. — Санкт-Петербург : Б & К, 1999. — 63 c. : ил.
  • Бородицкая, М. Я. Ракушки : [стихи] / М.Я. Бородицкая ; худож. У. Шалина. — Москва : Самовар, 2001. — 47 с. : цв. ил. — (Малышам).
  • Бородицкая, М. Я. Думай, думай, голова! / Марина Бородицкая ; худож. Игорь Сакуров. — Ярославль : Академия развития : Академия холдинг, 2004. — 95 с. : цв. ил. — (Лучшие стихи для детей).
  • Бородицкая, М. Я. Прогульщик и прогульщица : стихи для детей и не только / Марина Бородицкая ; худож. И. Иванова. — Москва : Самокат, 2007. — 79 с. : ил.
  • Бородицкая, М. Я. С музыкой и пением / Марина Бородицкая ; худож. Е. Г. Двоскина. — Москва : Арт Хаус медиа, 2011. — 168 с. : ил. — (Для взрослых и детей).
  • Бородицкая, М. Я. Щенок Мартын и другие : [стихи] / Марина Бородицкая ; худож. М. Селиванова. — Москва : Эксмо, 2012. — 59 с. : цв. ил.
  • Бородицкая, М. Я. Амур на подоконнике : стихи о любви / Марина Бородицкая ; худож. Мария Якушкина. — Москва : КомпасГид, 2013. — 55 с. : ил. — (СтихоТворения).
  • Бородицкая, М. Я. Крутится-вертится : стихи / Марина Бородицкая ; ил. Е. Двоскиной. — Москва : Время, 2013. — 287 с. : ил. — (Поэтическая библиотека).
  • Бородицкая, М. Я. Лунный Заяц : стихи / Марина Бородицкая ; худож. Евгения Двоскина. — Москва : Дрофа-Плюс, 2013. — 79 с. : цв. ил.
  • Бородицкая, М. Я. Бумажный зонтик : стихи для всей семьи / Марина Бородицкая ; худож. Галя Панченко. — Москва : Розовый жираф, 2014. — 79 с. : цв. ил.
  • Бородицкая, М. Я. Телефонные сказки Маринды и Миранды / Марина Бородицкая, Наталья Тумашкова ; худож. Наталья Корсунская. — Москва : Самокат, 2014. — 63 с. : цв. ил.
  • Бородицкая, М. Я. Майкина книжка : стихи / Марина Бородицкая ; ил. Марии Муравски. — Москва : Клевер, 2015. — 32 с. : цв. ил.
  • Бородицкая, М. Я. Рыбкин телевизор / Марина Бородицкая ; худож. Катя Михалина. — Москва : Эгмонт, 2018. — 63 с. : цв. ил. – (Пёстрый квадрат).
  • Бородицкая, М. Я. Тайный гонец : [стихи] / Марина Бородицкая ; худож. Н. Бугославская. — Москва : Эгмонт, 2018. — 64 с. : цв. ил. — (Пёстрый квадрат).
  • Бородицкая, М. Я. Тётушка Луна / Марина Бородицкая ; ил. К. Андреевой. — Москва : Октопус, 2018. — 47 с. : ил. — (Радуга-Дуга).

Книги Марины Бородицкой в Национальной электронной детской библиотеке

О жизни и творчестве

  • Арзамасцева, И.Н. Бородицкая Марина Яковлевна / И.Н. Арзамасцева // Русские детские писатели ХХ в. : биобиблиогр. словарь. – 2-е изд. – М. : Наука, Флинта, 1998. – С. 75–76.
  • Барковская, Н.В.; Гутрина, Л.Д. Книга М. Бородицкой «Амур на подоконнике» в контексте современной женской поэзии // Учен. зап. Орлов. гос. ун-та. Сер.: Гуманит. и социал. науки. № 1(64). – Орел, 2015. – С. 100-104.
  • Бобина, Т.О. Поэзия М.Я. Бородицкой как ресурс развития / Татьяна Бобина // Семейное чтение. – 2009. – № 1. – С. 21-27.
  • Маршак едет в Москву : [о присуждении премии им. С. Я. Маршака писательнице М. Бородицкой за книгу "Прогульщик и прогульщица"] / подгот. А. Данилов // Книжное обозрение. – 2008. – № 22-23. – С. 27.
  • Яснов, М.Д. Знак мастерства / Михаил Яснов // Библиотека в школе.– 2008. – № 6. – С. 5-7.
  • Страница Марины Бородицкой на Региональном сайте детских библиотек, режим доступа: Открытый доступ
  • Марина Бородицкая в Википедии, режим доступа: Открытый доступ
  • Список публикаций Марины Бородицкой в «Журнальном зале», режим доступа: Открытый доступ
  • Марина Бородицкая о себе, сайт «Живые лица», режим доступа: Открытый доступ
  • Марина Бородицкая: «Стихи учат наизусть для наслаждения и мурашек» / Марина Бородицкая ; беседовал Сергей Волков // Литература. – 2011. – № 15. Текст интервью опубликован в Живом журнале Сергея Волкова, режим доступа: Открытый доступ
  • Марина Бородицкая: "Привет Маршаку и Хармсу!" : Беседа с поэтом и переводчиком Мариной Бородицкой / Марина Бородицкая ; беседовала Наталья Богатырёва // Читаем вместе. – 2017. – № 3. – С. 41. Режим доступа: Открытый доступ

Литературные премии

  • 1997 г. – Диплом Британского совета (British Council Russia) за перевод двухтомника писателя Алана Гарнера.
  • 2006 г. – Диплом премии «Московский счет» (учреждена по инициативе Е. А. Бунимовича московским поэтическим сообществом) за книгу «Оказывается, можно».
  • 2006 г. – Премия Британского совета (British Council Russia) «Единорог и лев» (за переводы современной британской поэзии).
  • 2007 г. – Специальный приз премии имени Корнея Чуковского (учреждена Союзом писателей̆ Москвы и Государственным Литературным музеем) в номинации «Золотой крокодил».
  • 2007 г. – Премия «Инолиттл» журнала «Иностранная литература» за перевод стихотворений Роберта Геррика.
  • 2008 г. – Премия имени Самуила Маршака (учредители: Союз писателей Санкт-Петербурга, администрация города Санкт-Петербурга, Фонд содействия развитию детской литературы и культуры чтения «Дом детской книги»). в номинации «Поэзия» за книгу «Прогульщик и прогульщица».
  • 2008 г. – Лауреат всероссийского конкурса «Алые паруса», учрежденного Федеральным агентством по печати и массовым коммуникациям, (за книгу «Прогульщик и прогульщица»).
  • 2010 г. – Лауреат премии «Мастер» Гильдии «Мастера литературного перевода» (при поддержке фонда Б. Н. Ельцина и журнала «Иностранная литература») в номинации «Поэзия» за книгу «Английские „поэты-кавалеры“ XVII века».
  • 2013 г. – Диплом премии «Московский счет» (учреждена по инициативе Е. А. Бунимовича московским поэтическим сообществом) за книгу «Крутится-вертится».
  • 2014 г. – Почетный диплом Международной премии имени Х.-К. Андерсена (IBBY) за книгу переводов английской поэзии «Королевская считалка».

prodetlit.ru

Бородицкая, Марина Яковлевна - Перелетный штукатур : Стихи : [Для дошк. возраста]


Поиск по определенным полям

Чтобы сузить результаты поисковой выдачи, можно уточнить запрос, указав поля, по которым производить поиск. Список полей представлен выше. Например:

author:иванов

Можно искать по нескольким полям одновременно:

author:иванов title:исследование

Логически операторы

По умолчанию используется оператор AND.
Оператор AND означает, что документ должен соответствовать всем элементам в группе:

исследование разработка

author:иванов title:разработка

оператор OR означает, что документ должен соответствовать одному из значений в группе:

исследование OR разработка

author:иванов OR title:разработка

оператор NOT исключает документы, содержащие данный элемент:

исследование NOT разработка

author:иванов NOT title:разработка

Тип поиска

При написании запроса можно указывать способ, по которому фраза будет искаться. Поддерживается четыре метода: поиск с учетом морфологии, без морфологии, поиск префикса, поиск фразы.
По-умолчанию, поиск производится с учетом морфологии.
Для поиска без морфологии, перед словами в фразе достаточно поставить знак "доллар":

$исследование $развития

Для поиска префикса нужно поставить звездочку после запроса:

исследование*

Для поиска фразы нужно заключить запрос в двойные кавычки:

"исследование и разработка"

Поиск по синонимам

Для включения в результаты поиска синонимов слова нужно поставить решётку "#" перед словом или перед выражением в скобках.
В применении к одному слову для него будет найдено до трёх синонимов.
В применении к выражению в скобках к каждому слову будет добавлен синоним, если он был найден.
Не сочетается с поиском без морфологии, поиском по префиксу или поиском по фразе.

#исследование

Группировка

Для того, чтобы сгруппировать поисковые фразы нужно использовать скобки. Это позволяет управлять булевой логикой запроса.
Например, нужно составить запрос: найти документы у которых автор Иванов или Петров, и заглавие содержит слова исследование или разработка:

author:(иванов OR петров) title:(исследование OR разработка)

Приблизительный поиск слова

Для приблизительного поиска нужно поставить тильду "~" в конце слова из фразы. Например:

бром~

При поиске будут найдены такие слова, как "бром", "ром", "пром" и т.д.
Можно дополнительно указать максимальное количество возможных правок: 0, 1 или 2. Например:

бром~1

По умолчанию допускается 2 правки.
Критерий близости

Для поиска по критерию близости, нужно поставить тильду "~" в конце фразы. Например, для того, чтобы найти документы со словами исследование и разработка в пределах 2 слов, используйте следующий запрос:

"исследование разработка"~2

Релевантность выражений

Для изменения релевантности отдельных выражений в поиске используйте знак "^" в конце выражения, после чего укажите уровень релевантности этого выражения по отношению к остальным.
Чем выше уровень, тем более релевантно данное выражение.
Например, в данном выражении слово "исследование" в четыре раза релевантнее слова "разработка":

исследование^4 разработка

По умолчанию, уровень равен 1. Допустимые значения - положительное вещественное число.
Поиск в интервале

Для указания интервала, в котором должно находиться значение какого-то поля, следует указать в скобках граничные значения, разделенные оператором TO.
Будет произведена лексикографическая сортировка.

author:[Иванов TO Петров]

Будут возвращены результаты с автором, начиная от Иванова и заканчивая Петровым, Иванов и Петров будут включены в результат.

author:{Иванов TO Петров}

Такой запрос вернёт результаты с автором, начиная от Иванова и заканчивая Петровым, но Иванов и Петров не будут включены в результат.
Для того, чтобы включить значение в интервал, используйте квадратные скобки. Для исключения значения используйте фигурные скобки.

search.rsl.ru

Бородицкая, Марина Яковлевна — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 1 апреля 2019; проверки требуют 5 правок. Текущая версия страницы пока не проверялась опытными участниками и может значительно отличаться от версии, проверенной 1 апреля 2019; проверки требуют 5 правок. В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Бородицкая.

Мари́на Я́ковлевна Бороди́цкая (род. 28 июня 1954, Москва) — русская поэтесса, переводчица поэзии, автор книг для детей.

Закончила МГПИИЯ им. Мориса Тореза (1976). Работала гидом-переводчиком, преподавала в школе. Дебютировала как переводчик в 1978 в журнале «Иностранная литература». Член Союза писателей СССР (1990). Член гильдии «Мастера литературного перевода» (2005). Почти 20 лет М. Бородицкая ведет на Радио России авторскую передачу для старшеклассников «Литературная аптека».[1] Живёт в Москве.

Перевела с английского поэму Джеффри Чосера «Троил и Крессида», стихи Р. Геррика, Д. Донна, Р. Бёрнса (стихи и песни в кн. «Роберт Бернс. Собрание поэтических произведений» 1999), Р. Браунинга, Р. Л. Стивенсона, Р. Киплинга, Честертона (стихи и баллады в кн. «Г. К. Честертон. Избранные произведения в трех томах» 1990), Милна, Кэрролла, Роберта Фроста, В. Гюго (с французского) и др. Либретто Тима Райса к рок-опере «Иисус Христос — суперзвезда» — перевод М. Бородицкая и Г. Кружков.[2]

  • Я раздеваю солдата (1995)
  • Одиночное катание (1999)
  • Год лошади (2002)
  • Оказывается, можно (2005)
  • Прогульщик и прогульщица (2007)
  • Ода близорукости (2009)
  • С музыкой и пением (2011)
  • Крутится-вертится (2013)
  • Амур на подоконнике (2013)
  • Давайте мириться! (1985)
  • На кого же он похож? (1988)
  • Последний день учения (1989)
  • Синяя сказка (1990)
  • Перелётный штукатур (1991)
  • Азбука (1999)
  • Песенки. Стихи. Считалки (1997)
  • Ракушки (2001)
  • Телефонные сказки Маринды и Миранды (2001)
  • Куча мала (2002)
  • Думай, думай, голова! (2004)
  • Колдунье не колдуется (2004)
  • Медвежья школа (2004)
  • Убежало молоко (2005)
  • Джулия Дональдсон. Груффало (перевод) (2005)[3]
  • Джулия Дональдсон. Дочурка Груффало (перевод) (2006)[4]
  • Джулия Дональдсон. Улитка и кит (перевод) (2006)
  • Прогульщик и прогульщица (2007)
  • Джулия Дональдсон. Человеткин (перевод) (2012)
  • "Бумажный зонтик", "Щенок Мартын и другие", "Новогодняя книжка" (2014)
  • Майкина книжка (2015)

Диплом Британского совета за двухтомник А. Гарнера (1997). Премия Британского совета «Единорог и лев» (2006). Премия Мастер за книгу «Английские „поэты-кавалеры“ XVII века» (2010). Премии им. Корнея Чуковского (2007), им. С.Маршака (2008) и «Алые паруса» (2008, за книгу «Прогульщик и прогульщица»). Почётный диплом Международной премии имени Х. К. Андерсена за переводы английской поэзии (2013).[5] Поэтический диплом Московский счёт (2005 и 2013) за "Оказывается, можно" и "Крутится-вертится".[6] Переводческая премия "Инолиттл" журнала Иностранная литература (2007).[7]

  1. ↑ [1]Наши книги
  2. ↑ [2] Переводы
  3. ↑ "Груффало", Дональдсон Джулия, Москва, Машинки творения, 2005, ISBN 5-902918-03-0
  4. ↑ "Дочурка Груффало", Дональдсон Джулия, Москва, Машинки творения, 2006, ISBN 5-902918-09-X
  5. ↑ [3]Королевская считалка
  6. ↑ [4]Авторы
  7. ↑ [5] Читальный зал

ru.wikipedia.org

Бумажный зонтик. Марина Бородицкая. - запись пользователя Misago (misago) в сообществе Детские книги в категории стихи


 Расписное веретёнце, Зонтик из бумаги - Он не защитит от солнца, Не спасёт от влаги.
Может он измяться скоро И легко порваться, Но от яркого узора Трудно оторваться!
Осторожно, не сминая, Подняли, раскрыли: Он, как бабочка цветная, Расправляет крылья.
Он как парусник над бездной, В поднебесной шири - Однодневный, бесполезный, Самый прочный в мире!

Очень люблю это стихотворение Марины Бородицкой! Начала с него, потому что оно лучше всех моих слов расскажет о книге.

Сборник от Розового жирафа получился таким же легким и воздушным, как бумажный зонтик, таким же ярким и радующим, но отнюдь не бесполезным - наоборот, читать его нужно обязательно, и желательно всей семьей!

Автор: Бородицкая Марина Яковлевна

Художник: Панченко Галя

Издательство: Розовый жираф, 2014 г.

ISBN: 978-5-4370-0049-6

Страниц: 112 (Офсет)

Масса: 480 г

Размеры: 260x197x11 мм

Пару слов об издании. Крепкая матовая обложка с лакированным названием, очень приятный гладкий офсет - но чуть просвечивающий. Приятный шрифт.

И море чудесных стихов.

Марина Бородицкая, пожалуй, сейчас мой самый любимый детский поэт. Ну или в пятерке любимых - уж точно. Ее стихи - и лиричные, и нежные, и веселые, и остроумные. Под их обаяние попал даже наш папа. А наш папа, как я уже рассказывала, находится в строгой оппозиции к детским книгам. Но тут недавно он в сто пятый раз перечитал дочке Груффало, задумался и спросил:

- А кто переводчик стихов?

- М-м-марина Б-бородицкая, - проблеяла я, пораженная таким интересом. Даже если бы мой кот подошел бы ко мне и спросил бы, как испечь пиццу, я и то бы меньше удивилась. Настолько далеко лежат интересы нашего папы от плоскости детских и взрослых переводчиков.

-А у нас еще ее книги в доме есть?- грозно спросил муж.

- А то как же!- гордо ответила я.

- Неси.

- Уже лечу!)))

И потом, отложив Груффало, сидели они с Ниной и с удовольствием читали этот сборник стихов и Щенка Мартына от Эксмо.

Вообщем, можно сказать, что Марина Бородицкая - наш семейный поэт.)

Прочитайте еще парочку стихотворений, ну они же чудесные.

Про старого портного

Сегодня выходной

У старого портного,

Но не надел портной

Костюма выходного.

На стол он в кухне сел,

Согнувшись по старинке,

В иголку нитку вдел

(Как будто нет машинки!),

С утра одно и то же

Поёт он неспроста:

"Ах боже ты мой, боже,

Какая красота!"

Спешит, шуршит иголка,

Склонилась голова,

По голубому шёлку

Кружатся кружева,

Топорщатся оборки,

Волнуется волан,

И белый бантик вёрткий

Садится на карман...

У старого портного

Сегодня внучке - год,

В подарок ей обнову

Портной сегодня шьёт:

С оборкой поперечной,

С кокеткой кружевной,

С любовью бесконечной

И с песенкой чудной.

Никто на свете платья

Нарядней не носил!

Он шил его на счастье

И на здоровье шил.

С утра одно и то же

Твердил он неспроста:

"Ах боже ты мой, боже,

Какая красота!"

Краткое руководство

по отращиванию длинных кос

Эх, мальчишкам не понять,

Что за наслажденье -

Косы длинные растить

Чуть ли не с рожденья!

Косы холить и беречь,

Пестовать-трудиться

Крупнозубым гребешком,

Дождевой водицей.

Детским мылом промывать

Или земляничным,

То настоем диких трав,

То желтком яичным.

Ах, как сладко поутру,

Сидя на постели,

Туго-туго их плести

Или еле-еле,

Чтобы этаким торчком

Встали над плечами

Или плавным ручейком

По спине журчали...

Как приятно выбирать

Шёлковые ленты

И от бабушек чужих

Слушать комплименты!

Нет, мальчишкам не понять

Счастья непростого -

Косы длинные носить

Класса до шестого,

А потом пойти, занять

Очередь на стрижку

И решительно сказать:

"Режьте под мальчишку!"


Иллюстрации - карандашные, Галины Панченко.

В первый момент, когда я открыла книгу, мы с иллюстрациями совершенно, ну совершенно друг друга не поняли. Хотя у художницы не отнять ни оригинальности, ни фантазии, ни таланта. Ну просто оказалось не мое совсем.

Но чем больше книгу листаю, тем больше интересного я в них нахожу.



Кстати, если у вас тоже есть сборник Щенок Мартын, то для информации:

- в книге от Розового жирафа есть 23 стихотворения, которых нет в Мартыне

- в Мартыне есть 27 стихотворений, которых нет в сборнике от РЖ

- пересекаются где-то 27 стихов, они есть и там, и там.

Вроде правильно посчитала)

Вообщем, для меня книги отлично друг друга дополняют.

www.babyblog.ru

Марина Бородицкая – биография, книги, отзывы, цитаты

Прочитала в нашем доблестном журнале статью «Нобелевская премия 2011» и по понятным причинам задумалась: а что-то маловато на сайте рецензий на поэзию, тем паче на поэзию современную. Поправим, решила я, бодрячком достала свежепрочитанную «Оказывается, можно» Марины Бородицкой и...
… и осознала, что рецензировать это – всё равно что рецензировать собственную селезёнку. Слишком близкое, слишком родное. Нутряное. Так что сейчас будет очередное недержание речи, лучше читайте не эту, с позволения выразиться, рецензию, а самоё Бородицкую.
Это добро весьма, что Марина Яковлевна начинала как детский поэт. Она и не перестаёт быть детским поэтом, что означает: не перестаёт быть ребёнком. Ребёнком непосредственным, восприимчивым, беспафосно творческим и беззастенчиво откровенным. Ребёнком, наделённым взрослой иронией. Если бы Мелани Уилкс поселилась бы в нашем, гхм, хронотопе и писала стихи, они были бы именно таковы:

По-доброму в нашем квартале
Относятся люди ко мне:
Суровый сантехник Виталя
При встрече мне рад, как родне!
С арбуза лоточник знакомый
Отчистит заботливо грязь,
Верзилки, что курят у дома,
Встречают почтительным «Здрассь!»
Соседи просить о посуде
Приходят… и сладко до слёз,
Что все эти взрослые люди
Меня принимают всерьёз.

«Поэты как дети» - и здесь легко впасть в другую крайность. В порхательность и мечтательность, в чрезмерную воздушность, в необязательную лиричность, которой у М.Я. нет и быть не может. Поэт в данном случае – не только дитя. Поэт – мама.

Порассохлась моя старая лира,
Пооблезла с нее вся позолота.
Что ж тут странного? На ней между делом,
Между стиркой и готовкой бряцали.

Забавляли ею плачущих деток,
Забивали дюбеля в переводы,
И пристроив между двух табуреток,
В семь рядов на ней сушили пеленки.

Что ж ты плачешь, нерадивая баба?
Что ты гладишь ослабевшие струны?
Ты сама лежишь меж двух табуреток
И сломаешься вот-вот посередке.

«Когда б вы знали, из какого сора» давно сделалось расхожей цитатой. Сор в привычном понимании у М.Я. отсутствует. Всё вещи нужные, акмеистически осязательные и опять-таки ироничные, потому что более долговечны, чем юность их хозяев: "Фаянс, однако, продержался дольше брака". Или как звук трубы: "Встаньте, кто помнит чернильницу-непроливайку, Светлый пенал из дощечек и дальше по списку: Кеды китайские, с белой каемочкой майку, И промокашку, и вставочку, и перочистку". Заботливо собирать для деток маленькую Вселенную (или огромный мирок?) Посвящать грудному вскармливанию любовную лирику в духе Песни Песней - я не шучу. Материнство как мировоззрение, как образ действий. В череде перерождений все мы перебывали матерями друг другу, учили японские наставники дзен, и вдохновлённый проповедью князь сложил оружие, устрашился убивать миллионы своих матерей и одновременно детей. Материнское отношение ко...всему.
Нижеследующее стихотворение я читала испуганно. Нельзя же так, думала, нельзя, ещё и размером "Мне на плечи кидается век-волкодав". Оказывается, можно.

Акушерки да няньки несутся бегом,
Стопки простынь белеют как снег –
Наш привычный дурдом превратили в роддом -
Ведь сегодня рождается век.
Мир толчётся в приёмной, мусоля букет:
Только б век народился живой
И не попкой, не ножками вышел на свет,
А как должно – вперёд головой!
И бригада врачей, в круг над лампою встав,
Озабочена нынче одним:
Чтоб не вывихнул век при рожденье сустав
И навек не остался хромым.
А эпоха мартенов и запертых рек
В бабьем кресле сопит тяжело,
Потому что сегодня рождается век
Вот уже показалось чело.

www.livelib.ru

Книжный мир: Поэтесса Марина Бородицкая: все просто и непросто


Рыбкин телевизор

Пруд замерз. Каток открыт!

Вальс гремит. Фонарь горит.

Подо льдом вздыхает рыбка

И подругам говорит:

"Поздний час, пора в кровать,

Я детей устала звать,

От фигурного катанья

Их никак не оторвать!"


Лопоухая собака Шла в сиреневых галошах Шла, пугая всех прохожих Явно чем-то необычным. Призадумалась собака: «На людей я не похожа, Но хочу ходить в галошах! Разве это неприлично?» Люди шли и удивлялись, И собаку обходили.

А собака, обижаясь,

Молча складывала крылья. 

Автор этих простых и непростых стихов – Марина Бородицкая. Марина Яковлевна Бородицкая родилась 28 июня 1954 г. в Москве. В 1976-м окончила Московский государственный институт иностранных языков имени Мориса Тореза. Работала гидом-переводчиком в «Спутнике», учителем в школе-интернате, в английской спецшколе. В конце 1980 г. её приняли в профком литераторов, с этого времени она начала профессионально заниматься литературным творчест­вом. Первая книга стихов — «Убежало молоко» — вышла в издательстве «Детская литература» в 1985 г. Затем появились сборники «Давайте мириться», «В один прекрасный день», «На кого же он похож», «Последний день учения», «Перелётный штукатур». Детские стихи поэта — то проникновенно лиричные, задумчивые, то шутливые, озорные, то восторженно звонкие, игровые, — причудливая смесь настроений, цепочка открытий, бесконечное счастье познания и наслаждения жизнью. Не менее, а может быть, и более известна Марина Бородицкая в литературных кругах как переводчик. Любимые переводчицей поэты-кавалеры XVII в., а также знаменитые англичане Джеффри Чосер (его поэму в пяти главах «Троил и Крессида» Бородицкая впервые перевела на русский язык), Джон Донн, Роберт Берне, Г. К. Честертон, Редьярд Киплинг, американец Генри Лонгфелло, французы Пьер Ронсар и Поль Верлен — избранный перечень поэтического «окружения» Бородицкой. И каждый перевод — это блеск, остроумие, свободный полёт. И уважение к оригиналу: поклонение и любовь, без чего не проявиться мастерству. Несколько лет на радио «Россия» Бородицкая вела программу «Литературная аптека», прописывая «литературные лекарства» от человеческих комплексов, неудач, зависти, хандры, одиночества. Корни поэзии Бородицкой — в классике, всё остальное — остро современно, все традиционные темы, в том числе и тема любви, взорваны мировосприятием человека, живущего на переломе XX и XXI веков. Подборки её стихов регулярно появляются в журнале «Новый мир». Марина Яковлевна преподает английский язык в МГУ им. М. Ломоносова, а также много работает синхронным переводчиком.

***

У кого из старших читателей не дрогнет сердце от этих стихов, возвращающих в далекие счастливые времена детства: Встаньте, кто помнит чернильницу-непроливайку,
Светлый пенал из дощечек и дальше по списку:
Кеды китайские, с белой каемочкой майку,
И промокашку, и вставочку, и перочистку. Финские снежные, в синих обложках тетради,
День, когда всем принести самописки велели,
Как перочистки сшивали усердия ради,
С пуговкой посередине, - и пачкать жалели. Встаньте, кто помнит стаканчик за семь и за десять,
Пар над тележками уличных сиплых кудесниц, -
С дедом однажды мы в скверике при Моссовете
Сгрызли по три эскимо, холоднейших на свете. Разные нити людей сочленяют: богатство,
Пьянство, дворянство... порука у всех круговая,
Пусть же пребудет и наше случайное братство:
Встаньте, кто помнит, - и чокнемся, не проливая!                                                    Сборник «Оказывается, можно!»
Если вы летаете самолетом, не забудьте прошептать – и больше ничего не бойтесь:

ДОРОЖНАЯ ШЕПТАЛКА 

Господи Боже, 

по небеси 

наш самолётик 

перенеси: 

сначала туда, 

потом обратно. 

Не урони, 

поставь аккуратно.

Задумаемся...

Народ бессмертен
это всё тот же народ что убил Сократа
и Архимеда и Томаса Мора
и как его там
ей-богу всех не упомнишь
да вот хотя бы Вавилова.
Народ не быдло
он чтит богов и на зиму варит повидло
и обожает своих детей
и нанимает им самых мудрых
учителей
— лучше бы академика
а убить мы его всегда успеем
да вот хотя бы детишки
Критий с Алкивиадом
подрастут и убьют.  Сборник «Ода близорукости»


                 ***

Ладно, дети, всё в порядке,
иск отозван, нет претензий:
больше нам от вас не надо
красоты и благородства.
Ни ума и ни таланта,
ни любви, ни состраданья, –
ничего уже не надо,
только нас переживите. 
Говорят, и говорят, и говорят,
и сверлят без передышки, и бурят,
и в ночи, уже раздевшись, говорят,
и в дверях, уже одевшись, говорят. Вот министр просвещенья говорит:
- Слишком много просвещенья, - говорит.
А министр освещенья говорит:
- Эта лампочка сейчас перегорит. Вот министр обороны говорит:
- Принеси мне в жертву сына, - говорит. -
Да молитвами зазря не беспокой,
Ведь бывает, что и выживет какой. А вон тот уж так красиво говорит:
- Я ж люблю тебя, чего ты! - говорит. -Я ж как сорок тысяч братьев! - говорит.
Только он над мёртвым телом говорит.

А ещё они друг дружке говорят:
- Ваши речи - Богу в уши! - говорят.
- Бедный Бог, - ему тихонько говорю, - Я тебе на Пасху плеер подарю. Сборник «Ода близорукости»
Книги Марины Бородицкой На кого же он похож? (1988), переиздание в 2012, Последний день учения (1989), Синяя сказка (1990), Перелетный штукатур (1991), Азбука (1999), Телефонные сказки Маринды и Миранды (2001), переиздание в 2013, Ракушки (2001), Куча мала (2002), Братики-сестрички (с соавторами) (2003), Думай, думай, голова (2004), Колдунье не колдуется (2004), Медвежья школа (2004), Убежало молоко (2005), переиздание в 2012, Прогульщик и прогульщица (2007), переиздание в 2010, С музыкой и пением (2011), Щенок Мартын и другие (2012), Бумажный зонтик (2014)

cb-rzhev.blogspot.com

Читать книгу Крутится-вертится (сборник) Марины Бородицкой : онлайн чтение

«Свет на кухне. Сидим втроём…»

 
Свет на кухне. Сидим втроём:
Ты у нас коротаешь вечер.
Твоя куртка в шкафу стенном
Обнимает мою за плечи.
 
 
Ты влюблён! твой новый роман
Так чудесно нас занимает –
Веет жаром по сторонам,
Точно крыльями обнимает.
 
 
Ты влюблённый сидишь у нас,
Мягкий, русый московский Кришна,
Свет твоих виноватых глаз
Вдоль беседы скользит неслышно.
 
 
Я ни слова не разберу,
Словно в детстве: вся мудрость – мимо…
Я хозяйка – в чужом пиру.
Как могуч ты, Многолюбимый!
 

«Простите меня!..»

 
Простите меня!
Я такая сорока-ворона,
Я кашу варила
В какой-то посуде бездонной,
 
 
На блёстки глазела –
Горшок своротила с ухвата,
И пальцев не хватит
На всех, перед кем виновата.
 
 
Простите меня:
Я сварила и плохо, и мало,
Я всех вас любила –
И всем-то я недодавала!
 
 
Простите, что я
За собой не помыла посуду.
Простите меня,
Потому что я больше не буду.
 

«Время ускорилось, и впечатленье такое…»

 
Время ускорилось, и впечатленье такое,
Будто писать эту повесть наскучило Богу, –
И отменив болтовню, перекуры, простои,
Темп набирая, он дело ведёт к эпилогу.
 
 
Бог с тобой, Господи!
Долго ли в нашем-то деле
Скомкать концовку,
неверное сделав движенье?
Если тебе персонажи твои надоели –
Можно детей их использовать
для продолженья!
 
 
Дети не глянутся –
можно задействовать внуков:
Вон, Голсуорси попробовал –
вышло не худо…
Господи!
Столько листов измарав и отстукав,
Гнаться ли за достоверностью?
Чудо так чудо.
 

Одиночное катание
1999
«Встаньте, кто помнит чернильницу-непроливайку…»

 
Встаньте, кто помнит чернильницу-непроливайку,
Светлый пенал из дощечек и дальше по списку:
Кеды китайские, с белой каёмочкой майку,
И промокашку, и вставочку, и перочистку.
 
 
Финские снежные, в синих обложках тетради,
День, когда всем принести самописки велели,
Как перочистки сшивали, усердия ради,
С пуговкой посередине, – и пачкать жалели.
 
 
Встаньте, кто помнит стаканчик за семь и за десять,
Пар над тележками уличных сиплых кудесниц, –
С дедом однажды мы в скверике при Моссовете
Сгрызли по три эскимо, холоднейших на свете.
 
 
Разные нити людей сочленяют: богатство,
Пьянство, дворянство… порука у всех круговая,
Пусть же пребудет и наше случайное братство:
Встаньте, кто помнит, – и чокнемся, не проливая!
 

Прогульщик и прогульщица

 
Прогульщик и прогульщица
Прогуливали день:
Брели вдвоём сквозь белый свет
И голубую тень,
 
 
По самой лучшей из дорог,
Испытанной и старой,
И проходили за урок
По полтора бульвара.
 
 
Прогульщик и прогульщица
Расстаться не могли.
Когда бульвары кончились,
Они в музей зашли.
 
 
Повесив куртки на крючки,
В Египетском отделе
В пластмассовые номерки
Друг дружке пальцы вдели.
 

«Кусочек неба в мокром тротуаре…»

 
Кусочек неба в мокром тротуаре,
Серебряный просвет в ноябрьской хмари,
Бананы дерзостные на лотке,
Мороженое в стынущей руке –
 
 
Какое счастье! Нас опять прощают,
Включают свет и сласти обещают,
И можно уложиться в восемь строк
И прогулять ещё один урок.
 

«Под фонарём, на сахарном снегу…»

 
Под фонарём, на сахарном снегу,
У вечности глазастой под вопросом,
Я вензель свой рисую как могу
Мальчишеским ботинком тупоносым.
 
 
И связанные крепко за шнурки,
Подрагивая в отгремевших маршах,
Звенят в руке забытые коньки
О леденцовой глади Патриарших.
 
 
Там сок томатный, гривенник стакан,
От крупной соли он ещё багровей,
Там детство терпеливо к синякам,
А юность исцелована до крови, –
 
 
И всё развеется, как снежный прах,
Всё в Лету утечёт с весной слезливой!
И лишь уменье бегать на коньках,
Дурацкая привычка быть счастливой,
 
 
И светлый лёд, и медная труба –
Слышна, хоть с головой в сугроб заройся! –
И обнимая, шепчет мне Судьба:
«Закрой глаза и ничего не бойся».
 

Пустое ноября

 
Что-то день не задаётся,
Валится из рук.
Бродит лень, в колени жмётся,
Выгнать недосуг…
 
 
Что ж ты, ангел мой хранитель,
Приболел никак?
Нашу блочную обитель
Огулял сквозняк.
 
 
Время – полдень, дети в школе,
Темень за окном.
Объявись сегодня, что ли,
Посидим вдвоём.
 
 
Коньячок да капля виски –
Весь ассортимент,
Чайник ангельский, английский
Закипит в момент.
 
 
О былом за кружкой чая
Помечтаем всласть,
Были в сказки превращая,
Над собой смеясь.
 
 
Подведу тебя к дивану,
Упрошу прилечь,
Кофту дедову достану
Для крылатых плеч,
 
 
Унесу, зажав подмышкой,
Звонкий телефон
И на кухне сяду с книжкой
Охранять твой сон.
 

«Это вовсе не больно – нож в спине…»

 
Это вовсе не больно – нож в спине:
В первый миг – ощущение холода
И саднит, как серьга (терпимо вполне),
Если мочка свежепроколота.
 
 
Это очень удобно – нож в спине:
С ним живёшь себе втихомолку…
А когда прирастёт, удобно вдвойне:
Можно даже повесить кошёлку!
 

«Когда в троллейбусе едешь…»

 
Когда в троллейбусе едешь,
А окна застит мороз,
Кажется, будто едешь
Мимо сплошных берёз,
 
 
Мимо серебряных ёлок,
Позванивающих, как жесть…
И кажется: путь наш долог,
И что там в конце – Бог весть.
 

«В переполненном баре, у стойки, в дыму густом…»

 
В переполненном баре, у стойки, в дыму густом
Я на детском высоком стуле приветствую мир.
Двухметровый седой одуванчик по имени Том
Мне подносит Гиннес, как няня несла кефир.
 
 
Под ирландским клевером я ль не желанный гость?
Изумрудный свитер на мне, и душа зелена.
Мне за двух поэтов из Дублина спеть довелось:
Джеймс и Патрик, такие были у них имена.
 
 
Том стихов не читает, он мёрзнет в тёмной Москве,
И не видит он, что зелёное мне к лицу,
И не знает, как в замке Тары, в хмельной тоске,
Вождь отсёк себе палец, чтоб перстень бросить певцу.
 
 
Джеймс и Патрик, слышите? Песни опять не в цене.
Но зато нам положена тайная благодать
И бесплатные мёд да пиво – даже в стране,
Где цветы воруют с могил, чтобы снова продать!
 

«Покой и воля, и надёжный ямб…»

 
Покой и воля, и надёжный ямб,
Горячий суп и детские раздоры,
И втоптанный в ковровые узоры,
Тускнеет одомашненный Хайям.
 
 
Прохладных простынь потолочный свод –
Прочь, прочь любви задышливый анапест!
На тонкой книге дружеская надпись
И на столе насущный перевод.
 
 
Любовь чужая: лютня, соловей,
Заморские серебряные трели,
Но сладок сон мой, словно в колыбели,
В большой ладони, Господи, твоей –
 
 
В гостинице Твоей, где знать и голь
И есть кому радеть о постояльце…
Покой и воля. И на среднем пальце –
Почётная школярская мозоль.
 

«Четырнадцатый год…»

 
Четырнадцатый год,
Национальность – эльф.
Возьми меня в поход
От Сиракуз и Дельф
 
 
До самых тёмных чащ,
Куда заводит речь,
И самодельный плащ,
И деревянный меч.
 
 
Безродный княжич мой,
Что дам тебе в удел?
Рабами и землёй
Твой пращур не владел.
 
 
Вот разве только степь,
Где замерзал гонец,
Вот разве только цепь,
Что выковал кузнец,
 
 
Вот разве только дуб
В излучине морской,
Где бродит лесоруб
С невнятною тоской,
 
 
Где горе – от ума,
От языка – родство,
Где терем и тюрьма –
От корня одного.
 

Попытка оды

 
Мёд и млеко в тебе, государь мой Язык!
Твой языческий жар до нутра мне проник.
Твой распаренный дух, твой малиновый звук
Так по-женски податлив, но дивно упруг.
 
 
Помню первый учебник и сладкую дрожь:
На лазурной обложке волнистую рожь.
Поцелуй на морозе иль Жучкин укус –
Твой калёный глагол, совершенный на вкус?
 
 
Так спрягай же, склоняй! Средь изменчивых нег
В тёплой толще твоей дай остаться навек
Малой оспинкой рода, лица и числа…
И слипаются губы на слове: пчела.
 

«Поэты как дети: цветную стекляшку нашёл…»

 
Поэты как дети: цветную стекляшку нашёл
Иль камушек редкий – один в кулаке зажимает:
«Уйди! не твоё!» – и мальчишки, забыв про футбол,
Его окружают, канючат, сопят и гадают.
 
 
Иной же – в раскрытой ладони то так повернёт
Находку, то этак… и тянет, и молит: взгляни же!
Но прятками, салками занят сегодня народ,
Лишь рыжая девочка робко подходит поближе.
 

«Торопили, звали…»

 
Торопили, звали,
Силой волокли,
Сзади поддавали,
За руки вели…
 
 
Пройдены науки.
На дворе зима.
Уберите руки!
Я пойду сама.
 

«…Встать пораньше, счастья захотеть…»

 
…Встать пораньше, счастья захотеть,
В Тушино рвануть на барахолку,
Лифчик с кружевами повертеть
И примерить прямо на футболку,
 
 
Поглазеть на пёстрые шатры,
Заглянуть в кибитки грузовые –
И себе, по случаю жары,
Шляпу прикупить на трудовые.
 
 
Чтобы красный цвет и жёлтый цвет
В синеве печатались контрастно,
Чтоб торговцы, окликая вслед,
«Женщина!» – выкрикивали страстно,
 
 
Чтоб растаял день на языке
И закапал голые колени,
Чтобы смять обёртку в кулаке
И в метро сойти – без сожалений.
 

Трёхпрудный переулок

 
По скрипучей лестнице взберусь я –
От материй летних здесь пестро:
Маме шьёт портниха тёть-Маруся
Радостное платье «фигаро».
 
 
Сарафан, а сверху распашонка:
В этом платье с юбкой солнце – клёш
Мама будет прямо как девчонка –
Чёрненькая, глаз не оторвёшь!
 
 
Тёть-Маруся перхает «Казбеком»
И обмылком чертит, как мелком.
Я по книжным полкам, как по рекам,
С удочкой сплавляюсь и сачком.
 
 
Алый ситец, белые горошки,
Час ещё, наверно, просидим,
Пол дощатый, блёклые дорожки
И стоячий папиросный дым…
 
 
Тёть-Маруся достаёт булавки,
В окна лезет тополиный зной,
Я уже кончаю повесть Кафки
В комнатке прохладной, проходной.
 
 
Я уже, как муха в паутине,
Бьюсь и оторваться не могу –
И меня в трёхпрудной этой тине
Мама ждёт на дальнем берегу.
 
 
Сонный морок, снятое заклятье,
Смуглых рук июньская пыльца…
Горький дух из радостного платья
Выветрится. Но не до конца.
 

Мой дом

 
Мой дом на Пушкинской сломали,
Пустырь забором обнесли,
В пятиугольной нашей зале
Звезду небесную зажгли.
 
 
Вдохну вечерний воздух влажный,
Приму столичный, праздный вид,
А в горле ком – пятиэтажный,
Оштукатуренный, стоит.
 

«Пляшет ложечка в тонком стакане…»

 
Пляшет ложечка в тонком стакане,
Над верандой редеет туман:
Это мама стучит каблучками,
Ярче солнца её сарафан.
 
 
От калитки свистят на три ноты:
Ми-до-ля, это имя моё,
Это папа, пораньше с работы, –
То-то райское нынче житьё!
 
 
Здесь у нас не бывает ненастья,
По утрам половицы скрипят:
Это няня, Нанака, Настасья
Вносит мой невесомый наряд.
 
 
Это сосны ворчат, это ели,
Чтобы свой укротили размах
Раскладные, сквозные качели
И верёвочный белый гамак…
 
 
Что мне в этих чешуйчатых соснах?
Кем навеки в меня засмолён
Звон призывный коней трехколёсных
И студёный колодезный звон?
 
 
Кто мне задал назвать своё имя
И заполнить листок обходной:
Перечислить, сцепив запятыми,
Всё, что кончится в мире со мной?
 

«Господи, как пролетел этот год!..»

 
Господи, как пролетел этот год!
Только вчера от жары изнывали,
Ждали зимы, а потом зимовали,
Ждали весны, и весна у ворот.
 
 
Осенью – чтоб затопили в домах,
Летом – чтоб дали горячую воду,
Ждали: бранились, корили погоду,
Год без любви, всё равно что впотьмах.
Впрочем…
 

Маленькая ночная серенада

 
Тихо светит месяц ясный
С жёлтым хохолком.
Трудоголик мой прекрасный,
Выйди на балкон!
 
 
Свежевымытая чёлка,
Галстук – чистый шёлк…
Я торчу внизу, как ёлка
Или серый волк.
 
 
Стану сказывать я сказки,
Песенку спою,
Не спрошу любви и ласки –
Просто постою.
 
 
Отключи ты, мой желанный,
Весь свой интерком,
Белокурою Роксаной
Выйди на балкон!
 
 
Длинноногая отрава,
Что дрожишь, мой свет?
Лондон слева, Мюнхен справа,
А меня и нет!
 
 
Взгляд прохладен, труд бесплоден,
На дворе темно…
Что мы только в них находим,
Брат мой Сирано?!
 

«И в мужских глазах отразится узор ковра…»

 
И в мужских глазах отразится узор ковра,
И останется в женских – лепной узор потолка.
Эта разница ракурса, в сущности, так мудра –
Как и разница тел, которая так сладка.
 
 
Так умно всё устроено в той золотой полумгле:
Можно всех поменять местами, но как ни крутись,
Вечно в небо глазеют притиснутые к земле
И уставились в землю – вздымающиеся ввысь.
 

«В зимний вечер, в снег и слякоть…»

 
В зимний вечер, в снег и слякоть
Страж мой верный, ангел мой
Посылает мне троллейбус,
Самый тёплый и сухой.
 
 
Ночью тёмной и огромной
С полки сбрасывает мне
Книжку давнюю, родную,
О неведомой стране.
 
 
В липкий, душный полдень летний
Он, погоду не кляня,
На скамейке у фонтана
Держит место для меня.
 
 
И в толпе, хоть раз в декаду,
Страж мой милый, ангел мой
Для меня организует
Восхищённый взгляд мужской.
 
 
Так чего же мне бояться?
И на что же мне роптать –
Что не можно с ним обняться?
Шкурку сжечь? Врасплох застать?
 

«Пахнет ночь росистым садом…»

 
Пахнет ночь росистым садом,
Над Москвой кружит Мария,
Сладко под её приглядом
Спят детишки городские.
 
 
Спит студент и вор в законе,
Ангел курит на балконе,
Свесив белое крыло.
Рассветает. Рассвело.
 

«В метро обживаются звери…»

 
В метро обживаются звери,
Толпой не смущаясь людской:
Раскрылись вагонные двери,
Собака вошла на Тверской.
 
 
В буфет, к лимонадным болотцам,
Спешат воробьи на пикник,
И голубь летит и не бьётся
О свод потолочный: привык!
 
 
Нет жизни в бензиновом сквере,
А здесь и тепло, и светло…
В метро поселяются звери,
Как будто их время пришло.
 

Три ключа

 
Юный слесарь большеглазый,
Большеглазый, большерукий,
Потерялся ключ от дома,
Смастери мне новый ключ.
 
 
Чтобы он легко вставлялся,
Поворачивался плавно,
Никогда бы не терялся
И на ощупь тёплый был.
 
 
А ещё, искусный мастер,
Смастери мне ключ скрипичный,
Материнский и отцовский,
И со звоном мелодичным
К той же связке прикрепи.
 
 
А потом, чудесный слесарь,
Ключ мне выточи кастальский:
Как он выглядит – не знаю,
Но положено поэту
При себе его иметь.
 
 
А холодный ключ забвенья
Ты оставь себе на память,
Спрячь куда-нибудь подальше,
Чтобы дети не нашли.
 
 
Ведь холодный ключ забвенья
Нужен старым и усталым,
Кто не в силах больше помнить,
Мы же – вечно будем жить.
 

Au Secours!

 
Душно читать, и дышать темно –
Видно, опять не спать.
Меч луны протянут в окно:
Некуда отступать.
 
 
Детская грёза, старший мой брат,
Выкраденный из коляски,
В этой занятнейшей из баллад
Дело идёт к развязке.
 
 
Суженый, ряженый, объявись!
Слышишь? словно прибой,
Гул пробежал в глубине кулис:
Выход объявлен твой.
 
 
Сажу цыганскую смой с волос,
Брат мой светлоголовый,
Что ты волчатам моим привёз,
Сласти или обновы?
 
 
Кровосмешенье – тоже игра:
Крови-то мы одной!
Хочешь, будем как брат и сестра,
Хочешь – как муж с женой.
 
 
К детской, к дверям, припадаю рыча,
Чтобы не оторвали…
Только войди! Встань у плеча!
И рассветёт в Ронсевале.
 

Под рождество

 
Если будут громить христиане –
на дверях нарисую крест.
Если вдруг придут мусульмане –
подрисую еще полумесяц.
Нет, буддисты мирные люди,
но и их попортил прогресс,
И какой-никакой иероглиф
тоже надо повесить.
 
 
Я бы всё это нарисовала
на лбу у своих детей!
Только что мне сказать им?
Что лучше смешные каляки,
Чем обычные цифры,
выжженные без затей
На прозрачных предплечьях:
порядка бесовские знаки?
 

«И новенький снежок из тучи…»

 
И новенький снежок из тучи
Затопчут в слякоть у метро,
И снова девочке наскучит
Ручной доверчивый Пьеро.
 
 
Ей нужен дикий Буратино:
Упрямый рот, нахальный взгляд,
Пусть отдаёт болотной тиной
Его изодранный наряд!
 
 
Унылых крыс привычной скуки
Он разгоняет хохоча:
В чернилах нос, в карманах руки,
А в мыслях – дверка для ключа.
 
 
…Пьеро, стремительно мужая,
Издаст поэму той весной,
И век спустя жена чужая
Откроет книжку в час ночной,
 
 
Под деревянный храп супруга
Уйдёт на кухню до утра,
И неприкаянная вьюга
В окно кивнёт ей, как сестра.
 

«Кто-то здесь кому-то снится…»

 
Кто-то здесь кому-то снится:
Словно спящая больница,
Город охает в ночи.
По домам ушли врачи.
 
 
Лишь внизу шуршат негромко
И клубится белый пар:
Это нянечка – позёмка
Подметает тротуар.
 
 
И готовят льдинки остры
И стерильные снега
Хирургические сёстры –
Темень, вьюга да пурга.
 
 
А дежурный врач бессонный
В ординаторской грустит,
И халат его белёный
По-морозному хрустит.
 
 
Он над книжкою зевает,
И в мензурку наливает
Спирт казённый голубой,
И бормочет сам с собой:
 
 
«Вот покурим – и отбой…»
 

Зимний вечер

 
Поведи меня в консерваторию:
Там дают сегодня ораторию,
Знатоки уткнулись в партитуры, –
Много там искусства и культуры.
 
 
Поведи в джаз – клуб меня сегодня:
Шумно, дымно там, как в преисподней,
И струится в мареве бессонном
Чёрный ангел с лунным саксофоном.
 
 
Или поведи меня в пивную,
Чтоб потом тащить домой хмельную.
Улыбнись мне над гранёной кружкой –
Я в ответ солёной хрустну сушкой.
 
 
Дотемна, до детского невроза
Жду тебя, как Дедушку Мороза!
Но душа уже подозревает,
Что тебя на свете не бывает.
 

«Сейчас я тишины сторонник…»

 
Сейчас я тишины сторонник
И созерцатель снежных крыш.
Присел амур на подоконник,
Но я ему сказала: «Кыш!»
 

«Застужена, еле слышна…»

 
Застужена, еле слышна,
Душа сиротеть не хотела,
Но то, в чём держалась она,
Подпрыгнуло – и улетело.
 
 
Теперь ему только и дел,
Что лопать небесные груши
На шабаше ветреных тел,
Покинувших верные души.
 
 
И смотрит в пустое стекло,
И воет душа, как волчица:
– Куда её, с кем понесло?
А если беда приключится?
 
 
Опасны мосты над рекой,
Мужчины, машины, овраги…
Неужто чужою рукой
Придётся водить по бумаге?
 

«Уродилась я чернавка…»

 
Уродилась я чернавка –
Не отбелишь огурцом!
Говорят, моя прабабка
Согрешила с кузнецом.
 
 
Уродилась я малявка –
И откуда столько сил?
Говорят, кузнец прабабку
На одной руке носил.
 
 
То ли было, то ли байки,
Только есть ли что прочней
Болтовни, словесной спайки
Тех деньков и этих дней?
 
 
Языка двойные узы,
Жар в груди и сушь во рту
Неотвязны, как французы
На Кузнецком на мосту.
 
 
Там и я прохладной грушей
Пряный сбитень закушу
И с буфетчиком Петрушей
Напоследок согрешу.
 
 
Там курсируют амуры
И над Летою-рекой
Машет правнук белокурый
Мне породистой рукой.
 

«Есть дерево. Не знаю, как зовут…»

 
Есть дерево. Не знаю, как зовут,
Но что-то в женском роде: как бы проза
В подвесках поэтических причуд.
Блатной романс. Японская берёза.
 
 
У ней такая медная кора!
Она росла на даче у подружки
(Там, на участке, словно бы вчера
Мы делали шалаш из раскладушки).
 
 
И мальчик, по-индейски меднокож,
Сливался с ней, обхватывал ногами
И плавно поднимался – так, что дрожь
По всем соседним кронам шла кругами.
 
 
Четырнадцатым летом, налегке,
Мы велики пасли, согнав к оврагу.
Трещал приёмник. Где-то вдалеке,
Незримые, вползали танки в Прагу.
 
 
И к той древесной гладкости прильнуть
И уловить земное сотрясанье
Мешала только маленькая грудь,
Болевшая от всякого касанья.
 
 
Есть дерево: не знаю, как зовут,
Но всё оно, как смуглая прохлада,
Как первых стыдных мыслей детский зуд,
Осталось в глубине чужого сада.
 
 
И если этот ствол давно исчез,
Оставив по себе пенёк надгробный,
Я мысленно целую круглый срез
Со всей историей внутриутробной.
 

Юбилейное

 
По-доброму в нашем квартале
Относятся люди ко мне:
Суровый сантехник Виталя
При встрече мне рад, как родне.
 
 
С арбуза лоточник знакомый
Счищает заботливо грязь,
Верзилки, что курят у дома,
Встречают почтительным «Драссь!».
 
 
Соседи просить о посуде
Приходят… и сладко до слёз,
Что все эти взрослые люди
Меня принимают всерьёз.
 

Польское кино

Rwalem ja rano czereśnie…

Ю. Тувим


 
Пани смакует черешни,
Влажно взирая на пана.
Взгляд же у пана нездешний,
Он не желает романа.
 
 
Пана играет Ольбрыхский,
Весь он женатый и детный.
Тихо вскипает под крышкой
Этот компот несусветный.
 
 
Тихо лежат они рядом:
Сладко ль тебе, моя радость?
Чеховским проданным садом
Веет тягучая сладость.
 
 
Пан же ещё и католик!
Вот она, косточка в горле.
Сели в кофейне за столик,
Что там стучит, не топор ли?
 
 
Это над Вислой вагончик:
Мост и трамвайная ветка.
Ты не доела свой пончик,
Пани Агата, поэтка.
 
 
Что начиналось так славно –
Искрой над рельсами брызнет…
Видно, любовь – это травма,
Не совместимая с жизнью.
 

Из древнегреческого

 
Порассохлась моя старая лира,
Пооблезла с неё вся позолота.
Что ж тут странного? На ней между делом,
Между стиркой да готовкой бряцали.
 
 
Забавляли ею плачущих деток,
Забивали дюбеля в переводы,
И, пристроив между двух табуреток,
В семь рядов на ней сушили пелёнки.
 
 
Что ж ты плачешь, нерадивая баба?
Что ты гладишь ослабевшие струны?
Ты сама лежишь меж двух табуреток
И сломаешься вот-вот посерёдке.
 

Звуковое письмо

 
Здравствуй, Господи!
Пишет Тебе
второстепенный поэт –
голос из хора,
сосенка с бора,
в школьном оркестре кларнет.
 
 
Веришь ли, Господи,
так это сладко:
быть, Твоего не ломая порядка,
голосом в хоре,
рыбкою в море, –
страшен удел ледяной
тех, кто поставлен
первою скрипкой
или на горной вершине – сосной!
 
 
Нам же не в тягость
годами и днями
гаммы гонять, закрепляться корнями,
ждать, что вот-вот дирижёр
палочкой ткнёт, освещённый, с престола –
и зазвенит благодарное соло,
слёзы исторгнув из гор.
 

Пастораль с колечком

 
Мы на лавочке теснились,
Руки лодочкой держа.
В небе тучки проносились,
И трава была свежа.
 
 
Вот ведущий, всемогущий
Вдоль скамеечки идёт,
Всем ладони раздвигает,
Будто что туда кладёт.
 
 
Но увы! В ладьи живые
Пустоту влагает он,
А монеткой, Божьей меткой,
 
 
Кто же нынче отличён?
Кто рванётся, задохнётся
На призыв: «Ко мне, кольцо!»?
…Схватят слева, стиснут справа,
Расхохочутся в лицо.
 
 
И по детскому капризу
С ним навеки будет так:
Сверху небо, травка снизу,
И удача жжёт кулак.
 

«Последний лагерный денёк…»

В. Д. Берестову


 
Последний лагерный денёк.
Последний окрик, долгожданный.
Зажат в руке сластей кулёк,
Мальчишки грузят чемоданы.
 
 
Друг другу пишем адреса.
В дощатом корпусе унылом
Звучат как в роще голоса –
Всё кажется сегодня милым:
 
 
Комочки в тёплом киселе,
Горячий шёпот за беседкой,
Потёки краски на стекле,
Кровати с панцирною сеткой.
 
 
Забыт вражды закон простой
И дружбы сладкие мученья,
И замкнут в тумбочке пустой
Дух мятной пасты и печенья.
 
 
Пора, пора в автобус лезть
И песни петь – не в лад, но вместе…
Зачем мы все гостили здесь?
И кто нас встретит там, на месте,
 
 
Обнимет, скажет: «Боже мой,
Опять разбитая коленка!»
И насовсем ли мы домой,
Иль это просто пересменка?
 

14 апреля 1998

iknigi.net

Бородицкая М.Я. | писатели | redakzia.ru

Однажды нескольких замечательных поэтов, пишущих для детей, спросили: «Уж если превратиться в животное, то в какое?» Кто назвал хомяка, кто – белку, кто – дельфина, стрекозу, кошку или собаку. А Марина Бородицкая сказала, что хотела бы стать лошадью, но не домашней и не дрессированной, под седлом и уздечкой, а вольным диким мустангом, и хотя бы денёк поноситься по прериям.

А вообще, по профессии она – переводчик. С английского. Этому учатся в институтах и университетах, а потом получают диплом и хранят его в каком-нибудь ящике письменного стола или серванта вместе с другими документами, важными и не очень. Но когда я читаю стихи и прозу Марины Бородицкой, будь то переводы или (и прежде всего) её собственные произведения, меня начинает страшно мучить один вопрос: где получают и хранят тот особенный, чудесный диплом переводчика с волшебного языка на человеческий? А как же иначе можно узнать, что думают и говорят гномы и феи, дождики и батоны, щенки и змеи, лягушки и тыквы? Как можно прочитать мысли какого-нибудь бедняги-школьника, который мается за партой, или увидеть в небе перелётного штукатура? Бережно, как ребёнка за руку, перевести стихотворение другого поэта, с улицы иностранного языка на улицу нашего, чтобы его не сбили потоки чужих слов и образов? И как иначе ПЕРЕВЕСТИ окружающие нас обычные вещи так, чтобы они стали сказочно-волшебными? Превратить щи в Щи-талочку, а море – в живую пересоленную уху, плавая в которой, сам становишься для рыб парящей в небе птицей? Подсмотреть, какой путь пробегает молоко, прежде чем закипеть, и как перемигиваются молодые овощи на рынке? Озвучить нашими словами то, что живёт внутри нас? И щедро, просто и сердечно, как это умеют только настоящие добрые волшебники, подарить нам все эти чудеса. Конечно, у неё есть такой диплом. И хранится, наверное, этот диплом в каком-нибудь заветном сундучке, как волшебная палочка или расписной зонтик Оле-Лукойе. А может, и нет. Не бывает никаких фейских университетов и магических академий. Ведь настоящий поэт – это всегда Переводчик, переводчик с чудесного неведомого языка окружающего мира на самый простой, добрый и чистый человеческий. А для этого никаких дипломов не нужно!

Ольга Святкова

Когда у меня что-то не получается, что-то не сочиняется, как говорят, «котелок не варит», я быстренько произношу Очень Волшебное Заклинание: Не решается задачка – хоть убей! Думай, думай, голова поскорей! Думай, думай, голова, Дам тебе конфетку, В день рожденья подарю Новую беретку. Думай, думай – в кои веки прошу! С мылом вымою тебя! Расчешу! Мы ж с тобою Не чужие друг дружке. Выручай! А то как дам по макушке! И что ты думаешь, уважаемый Читатель? Помогает! «Котелок» начинает так варить, что дым столбом. Еще бы он не стал «варить» – кому охота по макушке получать? Придумала это Заклинание замечательный поэт – Марина Яковлевна Бородицкая. Выучи, пригодится, это не просто так себе заклинание, а Заклинание от Настоящей Волшебницы. Конечно же, Марина Яковлевна – самая Настоящая Волшебница. Была бы она не настоящая – стал бы я о ней писать. Очень многие пытаются казаться Настоящими Волшебниками – пыжатся, тужатся, на цыпочки встают, а когда им говорят, что они пишут плохие сказки, стихи и рассказы, обижаются, дуются. Вот о таких горе-волшебниках написала стихи Марина Яковлевна:

Сидит колдунья, дуется
На целый белый свет:
Колдунье не колдуется
И вдохновенья нет.
Наколдовала к завтраку
Из Африки банан,
А появился – здрасьте вам!
Из Арктики буран. <…>
Нарисовала курицу,
А вышел пистолет...
Сидит колдунья, дуется
На целый белый свет.
А может быть, кто дуется –
Тому и не колдуется?

Настоящие Волшебники не похожи друг на друга, секреты Волшебства у всех разные: кто-то видит свои стихи в магическом кристалле, кто-то делает сказки из облаков и сумерек, а Марина Яковлевна свои стихи и сказки просто видит. И не через магический кристалл, а через окно своей московской квартиры. Посмотрела в окно первого сентября и увидела, как по улице шествует едва видный за большим букетом цветов: Первоклассник, первоклассник – Нарядился, как на праздник! Даже в лужу не зашел: Погляделся – и прошел. Уши вымыты до глянца, Алый гриб на крышке ранца…

Зашла Марина Яковлевна в магазин со скучным названием «писчебумажный» и там сразу же начался развеселый кавардак! <…>

Гномы дружною семейкой
У прилавка голосят:
«Двести в клетку!
Сто в линейку!
И в горошек – пятьдесят!»
За охапками охапки
Покидают магазин
Кнопки, скрепки, краски, папки,
Даже черствый пластилин...
Весь товар писчебумажный,
Самый нужный, самый важный,
Раскупили до конца, –
Кроме дяди продавца <…>

Для кого как, а для Настоящей Волшебницы стихи повсюду, даже на кухне. Она готовит обед, чистит овощи, а получается: ЩИ-ТАЛОЧКА Чищу овощи для щей. Сколько нужно овощей? Три картошки, две морковки, Луку полторы головки, Да петрушки корешок, Да капустный кочешок.

Потеснись-ка ты, капуста,
От тебя в кастрюле густо!
Раз-два-три, огонь зажжён –
Кочерыжка, выйди вон!

Я всегда удивлялся, как это у Марины Бородицкой получаются такие здоровские стихи о детях, такие настоящие, словно она все, о чем пишет, не придумала, а своими глазами видела? Думал я, думал, ломал голову, а потом произнес то самое Очень Волшебное Заклинание и сразу же разгадал еще один секрет Настоящей Волшебницы! Она действительно ничего не придумывает! Все, о чем она пишет, она ЗНАЕТ! Знает потому, что все ее стихи и сказки, и даже переводы – о ней самой. И это не у кого-то, а у нее На дачу с детским садом уехал младший брат. На полу остались его игрушки, в доме наконец-то тишина, никто не пристает и, казалось бы, можно отдохнуть от назойливого и неугомонного братца. Но что-то не так. Вот и ходит Марина из угла в угол, словно ищет что-то. Или кого-то?

И не к кому придраться,
И не с кем передраться,
И некому сказать:
«Отстань!» – не слышно братца,
Покой и благодать.
Не заорут: «Сдавайся!»
Не заведут волчка...
Чем хочешь занимайся –
Вот жизнь-то!
Вот тоска!

Разве такое придумаешь?

Как и письмо к Веронике:

Дорогая Вероника,
Приезжай к нам погостить!
Тут у нас растёт черника,
Поспевает земляника, –
В общем, есть чем угостить. <…>
...Дорогая Вероника,
Что ж не едешь ты никак?
Есть пока ещё брусника,
Есть грибы в березняках…
...Дорогая Вероника!
Поезда летят, трубя...
Нет грибов. Сошла брусника.
Всюду пусто, всюду дико –
Очень плохо без тебя!

Это не какая-то неизвестная деревенская девочка пишет городской подружке о том, как ей без нее одиноко. Это сама Марина Яковлевна стоит у окна деревенского дома и, теребя косичку, смотрит на облетевшие деревья перелесков, на долгий дождь и провожает взглядом поезда, летящие в большие города, туда, где живет Вероника… Она очень разная, Настоящая Волшебница Марина Яковлевна Бородицкая. Она может быть грустной и даже печальной, но тут же тряхнет упрямой челкой и становится лукавой, дерзкой, стихи ее такие разные, но всегда яркие. Когда я читаю ее стихи, или сказки, или переводы, мне всегда кажется, что я сижу на горячем песке возле теплого моря и пересыпаю из ладони в ладонь теплые разноцветные камешки. С кем поделиться? Подставляйте ладони! На всех хватит!

Виктор Меньшов

Публикации в журнале Кукумбер: 

Видео: 

Марина Бородицкая представляет в передаче "Книжная лавочка" на канале "Мать и дитя" детский иллюстрированный литературный журнал "Кукумбер" и призывает читателей подписываться на него! Декабрь 2011.Все права защищены: телеканал "Мать и дитя". Передача "Книжная лавочка", 2011Ведущая программы - Светлана Дындыкина

redakzia.ru

Книга Крутится-вертится (сборник) читать онлайн бесплатно, автор Марина Бородицкая на Fictionbook

В оформлении использованы рисунки Евгении Двоскиной

© Марина Бородицкая, 2015

© Дмитрий Минеев, оформление, 2015

© «Время», 2015

* * *

О стихах Марины Бородицкой

Это удивительное сочетание мужества, нежности и абсолютной, звонкой ясности смысла. Марина умеет взглянуть окрест взглядом начисто лишённым поэтического дурмана, той бормочущей кисеи, в которую обычно запелёнуто сознание робких поэтов. Она как бы не зависит от поэтических средств, хотя владеет этими средствами весьма умело.

Дина Рубина

Горьких, саднящих, заплаканных стихов в книге Бородицкой не меньше, чем улыбчивых, а то и вызывающе хохочущих. Зачастую (если не сказать – как правило) это одни и те же стихи…

Нет ничего смешнее надежды всё-таки выкупить из рабства Эзопа, добиться сказочной и никого не ранящей любви, превратить старость в детство, сохранить при любой погоде грациозную стать Керубино, спасти короля Лира и графа Глостера… Но оказывается, всё это можно. То есть нужно. Нужно до тех пор, пока не оставила поэта дурацкая привычка быть счастливой.

Андрей Немзер

Стихи Марины Бородицкой ни на что не похожи, в них – оригинальность живой рифмы, объёмной, геометрической, не всегда рамочной, часто внутренней, благодаря которой текст как бы распускается, расцветает изнутри. Эта неуловимая рифма наращивает дополнительные эмоциональные оболочки и словно окутывает слова светом.

Анастасия Петрова

Школярское озорство, нежная ироничность, какая-то языческая жизнерадостность и разговорные по преимуществу конструкции предложений – вот интонационные особенности поэтики автора… Есть ощущение гармонии, выращенной из разочарования. Преодолённого интонацией.

…Стихи эти сохраняют «стойкость веселья» вопреки всему, что встаёт за строками: расставанию, боли, тоске. Традиционность формы не мешает Марине Бородицкой добывать новые смыслы, интонационно освежать старые; в лучших стихах вспыхивает новорождённость мироощущения, не инерционного, а созревшего внезапно, в момент написания.

Анастасия Ермакова

Произнесём почти забытое, давно охаянное слово: очарование. Всё тут точно, всё достоверно, всё чарует. И будни окликают вечность.

…Предельно жёсткий взгляд, ледяной, не оставляющий шанса. И он же волшебно обогрет, так что в конечном счёте верх всё-таки берут сияние, и упование, и страсть.

Дмитрий Сухарев

Если бы меня попросили одним словом охарактеризовать поэзию Марины Бородицкой… я остановился бы на таком варианте – штучность.

Леонид Костюков

Я раздеваю солдата
1994

«Какой недужный, бледный вид…»

 
Какой недужный, бледный вид
У наших первых публикаций!
В них зябко жмётся алфавит,
Боясь о воздух обстрекаться.
 
 
У переношенных детей
От недостатка кислорода
Ты видел, лекарь-грамотей,
Синюшность этакого рода.
 
 
О, этот страх, что вышел срок,
Стажёр с улыбкой крокодила
И сонной нянечки упрёк:
«Э-э, матушка! переходила…».
 

«Опять, опять дворами, вдоль помоек…»

 
Опять, опять дворами, вдоль помоек,
Обидою прерывисто дыша,
Вдоль жёлтеньких бахрушинских построек
Без спросу загуляется душа.
 
 
Отброшена взыскательной любовью,
Она утянет тело в те края,
Где в детстве научили сквернословью,
Где не смыкались школа и семья,
 
 
Где с крыш зимой съезжали, застревая
На жёлобе, – и знали наперёд,
Что вывезет московская кривая,
Бахрушинская лихость пронесёт…
 
 
И вывезла! до самых новостроек,
И пронесла – над самой пустотой!
Да фиг теперь найдёшь среди помоек
Хотя б клочок уверенности той.
 

«Дюймовочка, Снегурочка…»

 
Дюймовочка, Снегурочка –
Изгваздана в снегу,
Бахрушинская дурочка,
В слезах домой бегу.
 
 
А дома – ноты стопкою
Да книжные тома,
А дома спросят: «Кто тебя?» –
А я скажу: «Сама!».
 
 
«Вольно ж тебе с хулиганьём!» –
В сердцах воскликнет мать,
Но дед покажет мне приём,
И я пойду опять…
 
 
А у татарки-дворничихи
Трое татарчат,
Они с утра в окне торчат
И гадости кричат.
 
 
А Санька, белокурый бог,
Заедет мне под дых!
А что приём, когда врасплох?
И мне никак не сделать вдох,
Не добежать до них…
 
 
Но крыша возле чердака
Звенит, как зыбкий наст,
Но чья-то грязная рука
Скатиться мне не даст, –
 
 
И я вдохну все звуки дня,
Весь двор – со всех сторон,
И никогда уж из меня
Не выдохнется он!
 

«Гляжусь я в память: что мне зеркала!..»

 
Гляжусь я в память: что мне зеркала!
Да, в память, в перевёрнутый бинокль,
Нацепленный на временную ось.
 
 
Вот это юность – в лаконичной юбке
Шагает переулками: душа
И тело – точно певчие пружинки.
 
 
А дальше – детство, вот оно сидит
В углу за шкафом, утирая сопли
Полою мушкетёрского плаща.
 
 
А дальше? Несомненно. Вон оно!
Почти за горизонтом! Меньше точки!
Так далеко, что не хватает глаз!
 
 
Там тоже я, но только в прошлый раз.
 
1980

Из Китая

 
Треск резинки – и взлетает
Резкий, хрупкий вертолёт.
– Пап, откуда?! – Из Китая.
Пятьдесят девятый год.
 
 
Зонтик лаковый, бумажный
В трубку толстенькую сжат,
И шуршит на кукле важной
Неснимаемый халат.
 
 
Круглый веер с веткой дуба:
Шёлк натянут – в пальцах зуд,
Но сияя белозубо,
Кеды взнузданные ждут!
 
 
Воспитательница Сяо
В детской книжице жила:
С детских слов письмо писала,
Тонкой кисточкой вела.
 
 
С папой книжку полистаю,
Суну нос в цветочный чай…
Я когда-нибудь слетаю
В этот праздничный Китай!
 

«Заземлите меня, заземлите…»

 
Заземлите меня, заземлите,
я больше не буду!
Ну, смеялась над физикой –
так не со зла ж, не назло!
Я не верила, что электричество
водится всюду,
Чуть притронулась – и затрещало,
и всю затрясло.
 
 
Кареглазый учитель, явись
из глубин лаборантской,
Что-нибудь отключи, расконтачь,
эту дрожь пресеки!
Никогда я поступок свой не повторю
хулиганский –
Не дотронусь
до юной твоей долгопалой руки.
 
 
Заземлите меня!
Если надо – землёй закидайте:
Я читала, ударенных молнией
можно спасти!
Ну хотя бы учебник,
учебник по физике дайте –
Там уж, верно, укажут,
куда мне заряд свой нести…
 

«Когда-то, когда я была и жива, и права…»

 
Когда-то, когда я была и жива, и права,
И ластилось солнце ко мне на последнем уроке, –
И сами, как в сказке, меня находили слова,
И сами же строились
в сказочно стройные строки.
 
 
А я удивлялась – а я их совсем не звала!
Лениво черкала
в тетрадках для лекций не важных,
В кафе возле липкого от лимонада стола –
На пачке «Столичных»,
на хлипких салфетках бумажных.
 
 
Теперь – погляди же, мой глупый,
счастливый мой брат,
Которого ищут слова –
и записывать лень их –
Вот я, разложив безнадежно
бумажный квадрат,
Как чеховский Ванька, стою перед ним
на коленях.
 
1980

Первый класс

 
В каморке за шкафом, исконно моей, –
Сестрёнка грудная и мама при ней.
 
 
Сестрёнка кряхтит и мяучит во сне.
С отцом на диване постелено мне.
 
 
…Опять среди ночи вопьётся в мой сон
Тот сдавленный вой, тот мучительный стон –
 
 
«Огонь!» – он кричит, он кричит на меня –
Боится огня или просит огня?
 
 
«Огонь!» – он кричит, я его тормошу,
Зову и реву и проснуться прошу…
 
 
А утром он чайник снимает с огня,
В колготки и платье вдевает меня,
 
 
Доводит во мраке до школьных ворот
И дальше, сутулясь, со скрипкой идёт.
 

Учительский сон

 
Мне как-то снилось: я иду большая,
Как старшеклассник в стайке первачков,
Ладонями небрежно пригашая
Блеск чьих-то лысин и седых пучков.
 
 
Я перешагиваю мостовые,
Маячу в небе, как громоотвод,
И тычутся автобусы живые
Горячими носами мне в живот…
 
 
Будильник. Транспорт. Снова я зажата,
В лицо мне – спин ворсистая броня.
А милые мои акселераты
Всё дальше вверх уходят от меня.
 
1980

«Я когда-то жила от звонка до звонка…»

 
Я когда-то жила от звонка до звонка:
От звонка твоего до звонка.
А теперь телефонная трубка легка
И спокойная медлит рука.
 
 
В том нежнейшем июне, в начале начал
Я б могла, как челнок о причал,
Грохнуть тот телефон, чтобы он не молчал,
Чтобы он навсегда замолчал!
 
 
…Ах, как трубка легка, как спокойна рука –
Мне б на место того дурака,
Что сегодня живёт от звонка до звонка:
От звонка моего до звонка.
 
1980

Холода

 
Не выйдет амнистии нам от зимы,
И солнце о нас позабудет.
Читаю, читаю над всеми дверьми:
«Нет выхода». Что ж это будет?
 
 
Я помню, я помню, бредя по пустой,
Просвистанной парковой зоне,
Как лопнула склянка с замёрзшей водой,
Оставленная на балконе.
 
 
…Здесь лыжники спросят, по насту шурша:
«А эта фигура откуда?»
А это – моя голубая душа,
Принявшая форму сосуда.
 
1981

«Возьми меня в ученики…»

 
Возьми меня в ученики
И говори мне: мальчик.
Мне все прозванья велики,
Ты говори мне – мальчик.
 
 
Ты в заклинаньях знаешь толк
И в древних тайных чарах,
А я умею клянчить в долг
У лавочников старых!
 
 
Когда зайдёшься ты тоской
В своей холодной мастерской
Среди пустых бутылок –
Пускай он будет под рукой,
Пушистый мой затылок.
 
 
Себе на кисти отбери
Помягче завитушки,
И краску с пальцев оботри
О кудри на макушке.
 
 
Я стану грунтовать холсты,
Проклеивать картонки
И даже, коль захочешь ты,
Оденусь, как девчонки.
 
 
Мне только ждать твоей руки,
Держаться к ней поближе…
Возьми меня в ученики.
Возьми меня.
Возьми же!
 
1981

«Единого не было бога в моем дому…»

 
Единого не было бога в моем дому:
Яриле, Зевсу, Тору – и никому!
И если Символ Веры я перейму,
То я из уст твоих его перейму.
 
 
Три тыщи язычников –
родом из наших мест.
Три тыщи безбожников –
вышло из наших мест.
И если я когда поцелую крест,
То я на твоей груди поцелую крест.
 
1980

Перевод с английского

 
Шпагу мне! Я сегодня играю
влюблённого лорда,
Он прощается с милой,
поскольку идёт на войну.
Он ей пишет стихами: не плачь, мол,
решился я твёрдо,
И других не люби,
а вернусь – я бока им намну.
 
 
Впрочем, что я! Отставить! Он пишет:
«Прощай, дорогая,
Слёз жемчужных не трать –
лучше бусы из них нанижи,
Но верни моё сердце,
чтоб радостно шёл на врага я,
И, как ладанку, в бой
мне сердечко своё одолжи…»
 
 
Так он весело, лихо, красиво
бумагу марает!
Этот странный, старинный костюм
я примерить должна:
Мне к лицу и трико, и колет,
а жабо натирает,
Мне идёт этот слог и размер,
только рифма тесна…
 
 
Ну же! – лихо, легко и отвесно,
как в воду вонзиться,
И свободней, свободнее,
с радостью в каждом персте,
И уже не лицо моё –
облик иной отразится
В этом дьявольском зеркале,
в белом бумажном листе!
 
 
Мёртвый лорд подбирает на лютне
мотивчик весёлый,
Триста лет его нет, а гляди,
всё такой же шальной.
…И однажды, одетая мальчиком,
вскрикнет Виола:
«Это ты, Себастьян? Ты воскрес
и вернулся за мной!»
 
1981

Будущему сыну

 
Мне жить так ярко – будто кистью,
Зажатой в детском кулаке:
Дни – в солнце, цвета спелых листьев,
А сны – на лунном молоке.
 
 
Как зыбко, милый, как нетяжко!
И я всё проще и звучней
Пою… пою, как неваляшка,
От сладкой тяжести твоей.
 
1978

«А был ты не друг, и не сват, и не брат…»

 
А был ты не друг, и не сват, и не брат –
Ведро мне донёс от колодца.
И был ты улыбчив, кудряв и женат,
А вспомню – душа рассмеётся:
 
 
Какое нас вёдро застигло врасплох,
Какая весёлая сила!
И имя твоё означало – «как бог»,
А отчества я не спросила.
 
 
И не было к ночи незваных гостей,
И я не сказала «не надо»,
И было у нас девяносто детей –
Аж два пионерских отряда.
 
 
Был хлеб из столовой, и чай для питья,
И общие песни для пенья,
И с круглою раной гитара твоя,
Дрожащая от нетерпенья.
 
 
Не болью, не варварством, не воровством
Осталось, лишь тайным богатством,
Лишь радости с радостью кратким родством
И кровосмесительным братством!
 
 
Лишь стойкость веселья, да скудость вестей
Осталась, да песня – примета, –
Да где-то живут девяносто детей,
Что нашими были всё лето.
 

«Белокурый, белокрылый…»

А. И.

 


 
Белокурый, белокрылый
Парикмахер молодой,
О, взгляни на хвост унылый,
На подшёрсток мой седой!
 
 
Кипятком наполни чашу,
Трав иранских замеси,
Завари со мною кашу,
Из промёрзших воскреси.
 
 
Долгоногий, долговласый,
Пробуждённый до зари,
В зеркалах проделай пассы,
Жизнь из мрака сотвори.
 
 
Ножниц хищное круженье,
Солнечная благодать…
Я готова постриженье
И помазанье принять.
 
 
И восстав с лицом нахальным,
С невесомой головой,
Покачусь яйцом пасхальным
По московской мостовой!
 

«О девочке смуглой и смелой…»

 
О девочке смуглой и смелой,
О девочке резкой, как стриж,
Мне солнце по крышам гремело,
Шуршала шершавая тишь:
 
 
О пряменькой, высоконогой,
С мальчишеской стрижкой в кружок,
О девочке сильной и строгой,
Прекрасной, как точный прыжок.
 
 
Все десять литых полнолуний
Она восходила во мне –
Гимнастка, танцорка, молчунья,
И вот я твержу в полусне:
 
 
«Любовь моя! Видишь – спросонок
Июльской зари розовей,
Накуксенный круглый совёнок
Расселся в кроватке твоей…»
 
 
Но нет, её легкая зыбка
Всё так же пуста и чиста,
Сквозит в зазеркалье улыбка
Её негритянского рта,
 
 
И я говорю, обеднелый
Загад зажимая в горсти:
«Как девочка, сильный и смелый,
Как девочка, сын мой, расти!»
 
1984

«Я раздеваю солдата…»

 
Я раздеваю солдата,
Спящего праведным сном.
Вот кобура уже снята
И гимнастёрка с ремнём.
 
 
Я раздеваю солдата –
Как же ещё поступать?
Легче ведь без автомата,
Да и без обуви спать.
 
 
Я раздеваю солдата
Прямо-таки до белья.
Знаю, скандалом чревата
Бесцеремонность моя.
 
 
Я поднимаю солдата,
Спать уношу без помех…
Боже, всего и труда-то!
Я их раздела бы всех.
 

Польская песенка

 
Мой единый, коханый, бессонный,
Скоро ль милой меня назовёшь?
А не то я умру некрещёной –
Тяжкий грех ты на душу возьмёшь!
 
 
Не любви я прошу, не участья –
Поцелуя да ласки на грош…
А не то я умру без причастья –
Тяжкий грех ты на душу возьмёшь!
 
 
Матка Боска! Немножечко воли
Мне позволь в этом мире простом,
А за это в холодном костёле
Пролежу я три ночи крестом.
 
 
Пол в костёле камнями мощённый,
И в простудном, бесстыдном жару –
Причащённой, крещёной, прощённой,
Со спокойной душою умру.
 
1981

«Американское кино…»

 
Американское кино
Ты пересказывал по-польски.
В пустом Смоленске – как хмельно
Кружил нас древний фильм ковбойский!
 
 
И слышал сумрачный собор,
И видели со стен монахи
Твой католический напор,
Мои языческие страхи.
 
 
О Езус, это был подвох!
Кренился поезд угорелый,
Я знала: главный польский бог
Крылат и носит лук и стрелы.
 
 
Я знала: в имени твоём –
Походный стан, хмельная слава,
Ты пел: «Средь гор, средь гор мой дом…»,
В окне Москва вставала справа.
 
 
С тех пор средь гор, в твоём краю,
Где может всякое случиться,
Улыбку влажную мою
Ты носишь в ямке над ключицей.
 
 
С тех пор, куда бы день ни влёк,
Ко всем занятьям и понятьям
Ношу твой взгляд – как уголёк,
Вот тут, на шее, под распятьем.
 

Как я седлаю лошадь

 
Я сую лошадке трензель,
А лошадка не берёт.
Трензель – это вам не крендель,
А совсем наоборот.
 
 
Трензель – это железяка,
Это просто удила.
Я сую лошадке сахар –
Сахар, умница, взяла!
 
 
Я сую лошадке трензель,
Нажимаю на губу…
У неё, как будто вензель,
Метка белая на лбу.
 
 
Я топчусь, лошадка рада:
Не берёт – и все дела.
Молодец! Так мне и надо!
Я б давно уже взяла.
 

«Косынка, пижамка, пелёнка…»

 
Косынка, пижамка, пелёнка,
Прохлада, как в летнем лесу…
Я выкупанного ребёнка
В постель на закорках несу.
 
 
Сердитого, тёплого зайку
Из ванной везу на спине –
Коленки сквозь нежную байку
Под рёбра втыкаются мне.
 
 
Пусть лошадь и кормлена худо,
И масти довольно простой,
А всадник не тянет и пуда –
Зато он сидит как влитой!
 
 
И будет наездник он добрый:
Недаром же дал мне Господь
Отличные, прочные рёбра,
Практичную, лёгкую плоть.
 
 
Ни роста, ни стати, ни пыла,
Ни прочих изящных затей –
Одна лошадиная сила
Досталась породе моей.
 
 
На нас сэкономлены средства,
Зато нам легко на земле:
Ведь мы – переносчики детства,
Мы учим держаться в седле.
 

«Как пахнут морем и жасмином…»

 
Как пахнут морем и жасмином
Мои латышские духи!
И вот, чтоб нравиться мужчинам,
Я ими брызнула в стихи.
 
 
Опять на голову свалилась
Одесской тёткою – весна,
И записная развалилась
Внезапно книжка. А она –
Как жизнь, пестрела, тёрлась, длилась…
Теперь вот новая нужна.
 
 
За новой книжкой, с новой стрижкой,
С приморским гулом в голове –
Прохладной, вежливой латышкой
Плыву по ветреной Москве.
 
 
…Рука частично перепишет
Непрочный том. Но он – прочтён.
Прощай, отца моих мальчишек
Ещё гусарский телефон!
 
 
А ты, весна, давай, вези нам
Узлы вокзальной толкотни,
Не дрейфь, топчись по магазинам,
Шибая привозным жасмином,
Хозяев из дому тесни!
 
1987

«Катятся праздники – лишь поспевай…»

 
Катятся праздники – лишь поспевай:
Пасха, субботник, а там – Первомай…
 
 
Только вчера отхрустели мацой,
Глядь – уже пахнет ванильной пыльцой.
 
 
В булочной запись идёт на кулич,
Архиерей выверяет свой спич,
 
 
Бабушки в гетрах сидят во дворе,
Речи ведут об озонной дыре.
 
 
Господи! Вот оно, царство Твоё –
Двууглекислое наше житьё.
 
 
Отче Всеблагий, прости нам опять:
Воздух насущный не дай растерять.
 
 
Вешним дыханьем да входит в уста
Пасха, наставшая после поста.
 
 
Иже еси
На небеси –
Пенье церковное
По Би-би-си.
 
1988

«Я говорю себе: ровней дыши…»

Лене Баевской

 


 
Я говорю себе: ровней дыши.
 

fictionbook.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.