Библейские стихи по темам


Ключевые Стихи из Библии | Оазис Души

СПАСЕНИЕ

От Иоанна 1:12 А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими.

От Иоанна 3:3 Иисус сказал ему в ответ: истинно, истинно говорю тебе: если кто не родится свыше, не может увидеть Царствия Божия.

От Иоанна 3:16 Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную.

От Иоанна 3:36 Верующий в Сына имеет жизнь вечную; а не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нём.

От Иоанна 6:37 Всё, что даёт Мне Отец, ко Мне придёт, и приходящего ко Мне не изгоню вон.

От Иоанна 10:28 И Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек, и никто не похитит их из руки Моей.

От Иоанна 14:6 Иисус сказал ему: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только чрез Меня.

Деяния 16:31 Они же сказали: веруй в Господа Иисуса Христа, и спасёшься ты и весь дом твой.

Римлянам 3:23 Потому что все согрешили и лишены славы Божией.

Римлянам 6:23 Ибо возмездие за грех – смерть, а дар Божий – жизнь вечная во Христе Иисусе, Господе нашем.

Римлянам 10:9,10 Ибо, если устами твоими будешь исповедывать Иисуса Господом и сердцем твоим веровать, что Бог воскресил Его из мёртвых, то спасёшься; Потому что сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению.

2 Коринфянам 5:17 Итак, кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь всё новое.

Ефесянам 2:8,9 Ибо благодатию вы спасены чрез веру, и сие не от вас, Божий дар: Не от дел, чтобы никто не хвалился.

Титу 3:5а Он спас нас не по делам праведности, которые бы мы сотворили, а по Своей милости.

1 послание Иоанна 5:12,13 Имеющий Сына (Божия) имеет жизнь; не имеющий Сына Божия не имеет жизни. Сие написал я вам, верующим во имя Сына Божия, дабы вы знали, что вы, веруя в Сына Божия, имеете жизнь вечную.

Откровение 3:20 Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною.

oazis-dushi.ru

Библия в стихах - Юнак

Ещё в юности у меня возникла идея пере­ложить текст Библии на язык поэзии. Я по­ни­мал, что для этого понадобится время, воз­можно, всей жизни. Мою идею впоследствии поддержала моя ми­лая подруга жизни Лучия. Так мы взялись за эту нелегкую работу. Иногда, в часы вдохновения, сти­хи сами ложились на чистый лист бумаги. Иногда тяжелый труд шёл насмарку. К концу 70-х годов в нашей биб­ли­отеке, возможно еще у неко­торых дру­гих, поя­ви­лись первые два томика стихов Машино­писного самиздата, охватившие Библейские книги от Бытие до Неемии. После, на целых два десяти­летия, мы забыли о нашем увлечении. И только в 1995 году наши дети выдвинули идею: а не возвра­титься ли вам снова, папа с мамой, к вашей давней мечте и не продолжить ли работу над ней. Но мы не спешили с сыновней идеей...

 

Дмитрий Юнак - Библия в стихах

В 5-ти томах. Т., 2006.

 

Дмитрий Юнак - Библия в стихах - Содержание

Т.1 – 2006. – 390 с.

Переложение Библейского текста на стихи. Книги Ветхого Завета от Бытия по Второзаконие

Т.2. – 2006. – 382 с.

Книги Ветхого Завета от Иисуса Навина до Второй Паралипоменон

Т.3 – 2006. – 372 с.

Книги Ветхого Завета от Ездры до Песни Песней

Т.4 – 2006. – 414 с.

Книги Ветхого Завета от Исаии до Малахии

Т.5 – 2006. – 430 с.

Книги Нового Завета от Матфея до Откровения

 

Дмитрий Юнак - Библия в стихах - ГЕФСИМАНИЯ. АРЕСТ

Мат.26,36-57а; Марк.14,32-52; Лук.22,39-54а; Иоан.18,1-12.

 

Прошедши Кедрон, подошли к Гефсиманье,

В оливковый сад они вместе вошли.

Друзей оставляет, к ним чуткий вниманьем –

В тот час вокруг не было здесь ни души.

 

И взявши троих, Он вглубь сада отходит,

Пред ними Он начал скорбеть, тосковать.

– Молитесь, – их просит... Сам место находит

Он дальше ещё, но они будут спать.

 

– Побудьте со Мною в боренье, в молитве,

А Я помолиться чуть вдаль отойду...

С диаволом вступит в смертельную битву

Христос, разрешая планеты судьбу.

 

На землю Он падает, будто сраженный:

– Услышь Меня, Отче, будь рядом со Мной! –

Так чашу страданий Он пьет изможденный

(...Что это случилось, Владыка, с Тобой?..).

 

– Услышь Меня, Отче, возьми из рук чашу,

Коль можно, Ты мимо её пронеси.

Пускай Твоя воля свершится, чтоб Нашу

Идею могли завершить – всех спасти...

 

К троим возвратился. Они крепко спали.

– В молитве пребыть не смогли вы и час?

Прошу вас, молитесь, хоть даже устали, –

Одна лишь молитва поддержит и вас.

 

И снова отходит туда, где молился;

Опять повторяет Он просьбу Свою,

С чела Его пот лишь кровавый струился:

– Коль, Отче, пронесть нельзя чашу сию,

 

Сверши в Моей жизни вполне Свою волю,

В тяжелый момент Ты Меня поддержи!..

И снова Он ищет участия долю

Средь учеников – этим Он дорожил.

 

Но снова во сне их глубоком находит,

Вернувшись, мольбу в третий раз повторил...

Шатаясь Он к ним уж за полночь подходит,

С трудом их от сна Иисус разбудил:

 

– Вставайте, враги подошли к нам вплотную.

Настал час – Меня этой ночью возьмут...

Иуда предатель толпу вел слепую,

Он знал, что Учитель его будет тут.

 

Народ подстрекнули на то фарисеи,

С мечами и кольями в сад все вошли.

Связав, привести Христа – цель их затеи.

Они Иисуса в саду здесь нашли.

 

Иуда дал знак им: "Кого поцелую,

Тот будет Христос, Его надобно взять..."

И вот поцелуй сей Иуды-холуя...

– Предатель целует?!. Сего ль Мне не знать? –

 

К толпе обратившись, Христос вопрошает:

– Кого в саду ищете? Верно, Меня!

Зачем все с оружьем? Закон разрешает?..

Средь вас Я учил и больных исцелял!..

 

Все в миг отступили и пали на землю –

Небесная сила повергла их всех.

Казалось, накажет Отец, Сыну внемля;

Друзья предвкушали уже свой успех.

 

Однако Христос опять голос возвысил:

– Вам нужен лишь Я, так оставьте всех их...

Меч выхватил Симон, права он превысил,

Ударил раба, народ сразу затих,

 

Отсек рабу ухо... Христос, прикоснувшись,

Как Врач, тотчас ухо раба исцелил,

При этом заметил: (От сна не проснувшись,

Беды ученик сей уже натворил...)

 

"Вложи, Симон, меч твой ты в ножны обратно:

Меч взявший для действий, падёт от меча... "

Понять не должны вы пророчеств превратно,

Иль чашу не пить Мне судьи-палача?..

 

Оставив Иисуса, друзья все бежали,

Удалось схватить за рукав одного...

Одежду он бросил, бежал наг... Дрожали

От страха и холода ночи – давно...

 

Христа тогда воины, взявши, связали,

К священникам в город скорей повели.

Что сим исполняли Писанье – не знали, –

Осудят Творца они Неба, Земли...

 

esxatos.com

Стихи о Библии - Киевская Церковь "Голгофа"

Понравилось? Поделись информацией с друзьями в соцсетях. Кликни:


Антология христианской поэзии

 

 

БИБЛИЯ

 

 

                                           Ещё Христианские стихи на эту тему>>

 

 

 

 

 

 

 

Есть у меня мечта заветная одна

 

 

Есть у меня мечта заветная одна:
Чтоб каждому желанно, безусловно
Открылась вдруг по-родственному, кровно
Страниц священных мощь и глубина...

Чтоб каждый, как бесценнейший бриллиант,
Хранил святую Истину всецело,
И наслаждался Ею лишь умело,
Листая сей нетленный Фолиант.

2000г.               Сотниченко А.

 

 

Измученный жизнью суровой

 


Измученный жизнью суровой,
Не раз я себе находил
В глаголах предвечного Слова
Источник покоя и сил.
Как дышат святые их звуки
Божественным чувством любви,
И сердца тревожного муки
Как скоро смиряют они!..
Здесь всё в чудно сжатой картине
Представлено Духом Святым:
И мир, существующий ныне,
И Бог, управляющий им,
И сущего в мире значенье,
Причина, и цель, и конец,
И вечного Сына рожденье,
И крест, и терновый венец.
Как сладко читать эти строки,
Читая, молиться в тиши,
И плакать, и черпать уроки
Из них для ума и души!


1853г.                  Никитин И.


 

Не лёгкий жребий, не отрадный

 


Не лёгкий жребий, не отрадный,
Был вынут для тебя судьбой,
И рано с жизнью беспощадной
Вступила ты в неравный бой.
Ты билась с мужеством немногих
И в этом роковом бою
Из испытаний самых строгих
Всю душу вынесла свою.
Нет, жизнь тебя не победила,
И ты в отчаянной борьбе
Ни разу, друг, не изменила
Ни правде сердца, ни себе.
Но скудны все земные силы:
Рассвирепеет жизни зло -
И нам, как на краю могилы,
Вдруг станет страшно тяжело.
Вот в эти-то часы с любовью
О книге сей ты вспомяни -
И всей душой, как к изголовью,
К ней припади и отдохни.


1861г.                    Тютчев Ф.

 


О, Книга книг! Кто не изведал

 


О, Книга книг! Кто не изведал,
В своей изменчивой судьбе,
Как ты целишь того, кто предал
Свой утомлённый дух - тебе!
В чреде видений неизменных,
Как совершенна и чиста -
Твоих страниц проникновенных
Младенческая простота!
Не меркнут образы святые,
Однажды вызваны тобой:
Пред Евой - искушенье змия,
С голубкой возвращённой - Ной!
Все в страшный час, в горах, застыли
Отец и сын, костёр сложив;
Жив облик женственной Рахили,
Израиль-богоборец - жив!
И кто, житейское отбросив,
Не плакал, в детстве, прочитав,
Как братьев обнимал Иосиф
На высоте честей и слав!
Кто проникал, не пламенея,
Веков таинственную даль,
Познав сиянье Моисея,
С горы несущего скрижаль!
Резец, и карандаш, и кисти,
И струны, и певучий стих -
Ещё светлей, ещё лучистей
Творят ряд образов твоих!
Какой поэт, какой художник
К тебе не приходил, любя:
Еврей, христианин, безбожник,
Все, все учились у тебя!
И столько мыслей гениальных
С тобой невидимо слиты:
Сквозь блеск твоих страниц кристальных
Нам светят гениев мечты.
Ты вечно новой, век за веком,
За годом год, за мигом миг,
Встаёшь - алтарь пред человеком,
О Библия! о Книга книг!
Ты - правда тайны сокровенной,
Ты - откровенье, ты - завет,
Всевышним данный всей вселенной
Для прошлых и грядущих лет!


1918г.                    Брюсов В.

 


Припадаю к источнику свежести

 


Припадаю к источнику свежести,
Окунаюсь во влагу лицом,
Умываюсь потоками нежности,
Посылаемой в душу Отцом.

Водопадом срываюсь в объятья,
Его крепких и любящих рук.
Словно волны, со мной мои братья
Замыкают в слиянии круг.

Тихим шагом ступаю я в реку,
Режет камень хрустальный поток...
Что же нужно ещё человеку?
Лишь живительной влаги глоток.

Углубляюсь неспешно всё дальше,
На стремнину Божественных вод.
Омываясь от пота и фальши,
Наблюдаю в струе небосвод.

Отдаюсь на поруки теченью;
Слышу силу несущей реки,
И, отбросив остатки сомненья,
Я ныряю уму вопреки.

От восторга слегка нахлебавшись,
Ощутив упоительный вкус,
В глубине без испуга оставшись,
Понимаю, что это ИИСУС!

По привычке, что в теле осталась,
Я барахтаюсь, хочется всплыть.
Задержавшись на самую малость,
Вспоминаю, что можно поныть.

Но пленяет духовная бездна.
Святый Боже! В Тебе я тону!
Плоть противится, но бесполезно,
Внемля духу, иду я ко дну.

Я ныряльщик в глубины Христовы.
На плечах акваланг - Дух Святой!
В океан под названием «СЛОВО»,
Целиком ухожу, с головой.

Наслаждаясь живою водою,
Я плыву в изумрудном раю.
Дух мой зачат был этой средою,
Растворяясь в ней, Дом узнаю.

Океан Благодати от Бога,
Переполнены счастьем моря.
В них даров и обителей много.
Так сорви же смелей якоря,

Приковавшие душу к утробе
Крепкой цепью сомнительных нужд.
И едва намочив только ноги,
Выбегаешь на берег, что чужд.

Ты узнаешь, что это не страшно;
Невозможно в Любви утонуть.
Страх, омыв, станешь дух настоящий,
Как ИИСУС сможешь в бурю уснуть.

Духом Божьим набравшись до края,
Изольёшься как свежий родник,
Как те реки, что вышли из рая,
Как на горной вершине ледник.

Или ливнем пройдёшь по долине,
Напоив засыхающий сад.
Водоём, затянувшийся тиной,
Оживит сокрушительный град.

Приходите к источнику Жизни!
Пейте воду, купайтесь в реке!
К океану с названьем «Отчизна»,
Путь лежит от слезы на щеке…

 

 2004 г.                                   Лычёв С.

 

 

Пусть эта книга священная

 

                          Надпись в Евангелие


Пусть эта книга священная
Спутница вам неизменная
Будет везде и всегда.
Пусть эта книга спасения
Вам подаёт утешение
В годы борьбы и труда.
Эти глаголы чудесные,
Как отголоски небесные
В грустной юдоли земной,
Пусть в ваше сердце вливаются -
И небеса сочетаются
С чистою вашей душой.


1883г.                 Романов К.

 

 

Старинное благоговенье

 


Старинное благоговенье
Двух нежных рук оттолкновенье -
В ответ на ангельские плутни.
У нежных ног отдохновенье,
Перебирая струны лютни.
Где звонкий говорок бассейна,
В цветочной чаше откровенье,
Где перед робостью весенней
Старинное благоговенье?
Окно, светящееся долго,
И гаснущий фонарь дорожный...
Вздох торжествующего долга
Где непреложное: "не можно"...
В последний раз - из мглы осенней -
Любезной ручки мановенье...
Где перед крепостью кисейной
Старинное благоговенье?
Он пишет кратко - и не часто...
Она, Психеи бестелесней,
Читает стих Экклезиаста
И не читает Песни Песней.
А песнь всё та же, без сомненья,
Но - в Боге всё моё именье -
Где перед Библией семейной
Старинное благоговенье?


1920г.                Цветаева М.

 


Стучится дождь тихонечко в окошко

Стучится дождь тихонечко в окошко,
И ветер стонет жалостно над крышей,
Ушло всё в даль устало, безнадёжно,
Но я твой голос, как и прежде слышу;

Ты поучаешь добрым наставленьем
Стремиться к Богу духом в восхищеньи,
И замирает с радостным стремленьем,
Моя душа в чудеснейшем общеньи;

Лишь ты смогла наполнить дивным счастьем
Мой каждый день познания ученья,
Ты помогла с разумнейшим участьем
Постичь любовь Христа в долготерпеньи;

Тебе хочу – премудрая, святая,
Жизнь посвятить, коль даст Господь уменье,
Ты, Библия, извечно молодая -
Источник жизни, радость Откровенья!

    2004 г.                                 Юфик А.

 

Три брата было нас

 

Три брата было нас: я — младший. Мы играть
Однажды собрались. Нас отпустила мать.
— Ступайте, — говорит, — да чур не напроказить!
В саду не рвать цветов, по лестницам не лазить!
А мы по лестнице тотчас же на чердак.
Трудненько было нам, но взлезли кое-как;
Меж разной утварью стоял там шкап огромный…
Глядь: книга на шкапу лежит громадой темной,
Чернеет переплет. Стащили мы с трудом
Ту книгу. Это был большой тяжелый том.
Раскрыли: ладаном запахло, храмом Бога,
И сколько радости! Картинок много, много!
Мы сели в уголок — и уж куда играть!
Давай рассматривать и кое-как читать!
А книга, между тем, как на шести ступенях,
У нас, у всех троих, лежала на коленях.
Надолго увлеклись мы чтением тогда,
И после каждый день тянуло нас туда.
То Библия была. Иное непонятно
Казалось нам, но все так веяло приятно!
И больше, больше все ребяческой душой
Вникать в святой рассказ входило нам в привычку,
С тем ощущением, как будто бы рукой
Мы нежно гладили по перьям Божью птичку».

 

1865г.                                 Гюго В.

 

 

 

Много христианских стихов

Христианские стихи в сборнике "Славословие"

golgofa.kiev.ua

Книга на тему: Библия в поэзии

Валерий Яковлевич Брюсов

О, Книга книг! Кто не изведал,

В своей изменчивой судьбе,

Как ты целишь того, кто предал

Свой утомленный дух — тебе!

В чреде видений неизменных,

Как совершенна и чиста —

Твоих страниц проникновенных

Младенческая простота!

Не меркнут образы святые,

Однажды вызваны тобой:

Пред Евой — искушенье змия,

С голубкой возвращенной — Ной!

Все, в страшный час, в горах, застыли

Отец и сын, костер сложив;

Жив облик женственной Рахили,

Израиль-богоборец — жив!

И кто, житейское отбросив,

Не плакал, в детстве, прочитав,

Как братьев обнимал Иосиф

На высоте честей и слав!

Кто проникал, не пламенея,

Веков таинственную даль,

Познав сиянье Моисея,

С горы несущего скрижаль!

Резец, и карандаш, и кисти,

И струны, и певучий стих —

Еще светлей, еще лучистей

Творят ряд образов твоих!

Какой поэт, какой художник

К тебе не приходил, любя:

Еврей, христианин, безбожник,

Все, все учились у тебя!

И столько мыслей гениальных

С тобой невидимо слиты:

Сквозь блеск твоих страниц кристальн*

Нам светят гениев мечты.

Ты вечно новой, век за веком,

За годом год, за мигом миг,

Встаешь — алтарь пред человеком,

О Библия! о Книга книг!

Ты — правда тайны сокровенной,

Ты — откровенье, ты — завет,

Всевышним данный всей вселенной

Для прошлых и грядущих лет!

1918

И.А.Бунин

С Иосифом Господь беседовал в ночи,

Когда Святая Мать с Младенцем почивала:

«Иосиф! Близок день, когда мечи

Перекуют народы на орала.

Как нищая вдова, что плачет в час ночной

О муже и ребенке, как Пророки

Мой древний Дом оплакали со Мной,

Так проливает мир кровавых слез потоки.

Иосиф! Я расторг с жестокими завет.

Исполни в радости Господнее веленье:

Встань, возвратись в Мой тихий Назарет —

И всей земле яви Мое благословенье».

24 марта 1914

И.С.Никитин

Измученный жизнью суровой,

Не раз я себе находил

В глаголах предвечного Слова

Источник покоя и сил.

Как дышат святые их звуки

Божественным чувством любви,

И сердца тревожного муки

Как скоро смиряют они!..

Здесь всё в чудно сжатой картине

Представлено Духом Святым:

И мир, существующий ныне,

И Бог, управляющий им,

И сущего в мире значенье,

Причина, и цель, и конец,

И вечного Сына рожденье,

И крест, и терновый венец.

Как сладко читать эти строки,

Читая, молиться в тиши,

И плакать, и черпать уроки

Из них для ума и души!

1853

К.Р.

Пусть эта книга священная

Спутница вам неизменная

Будет везде и всегда.

Пусть эта книга спасения

Вам подает утешение

В годы борьбы и труда.

Эти глаголы чудесные,

Как отголоски небесные

В грустной юдоли земной,

Пусть в ваше сердце вливаются —

И небеса сочетаются

С чистою вашей душой.

2 апреля 1883, Афины

(К картине Боровиковского)

Владимир Григорьевич Бенедиктов 1807—1873

Кто сей юный? — В ризе света

Он небесно возблистал,

И сияющий предстал

Кроткой деве Назарета;

Дышит радостью чело;

Веют благовестыо речи;

Кудри сыплются на плечи;

За плечом дрожит крыло.

Кто сия? — Покров лилейный

Осеняет ясный лик,

Долу взор благоговейный

Под ресницами поник;

Скрещены на персях руки;

В персях сдержан тихий вздох;

Робкий слух приемлет звуки:

«Дева! Сын твой будет Бог!»

Этот юноша крылатый —

Искупления глашатай,

Ангел, вестник торжества,

Вестник тайны воплощенья;

А пред ним — полна смиренья -

Дева — Матерь Божества!

1842—1850

В.Я.Брюсов

Ты была единая от нас,

Днем Твоей мечтой владела пряжа,

Но к Тебе, святой, в вечерний час

Приступила ангельская стража.

О царица всех мирских цариц,

Дева, предреченная пророком.

Гавриил, войдя, склонился ниц

Пред Тобой в смирении глубоком.

Внемля непостижное уму,

Ты покорно опустила очи.

Буди Мне по слову твоему,

Свят! свят! свят! твой голос, о пророче.

27 августа 1902

Константин Михайлович Фофанов

Еще те звезды не погасли,

Еще заря сияет та,

Что озарила миру ясли

Новорожденного Христа...

Тогда, ведомые звездою,

Чуждаясь ропота молвы,

Благоговейною толпою

К Христу стекалися волхвы...

Пришли с далекого Востока,

Неся дары с восторгом грез, —

И был от Иродова ока

Спасен Властительный Христос!..

Прошли века... И Он, распятый,

Но всё по-прежнему живой,

Идет, как истины Глашатай,

По нашей пажити мирской;

Идет, по-прежнему обильный

Святыней, правдой и добром,

И не поборет Ирод сильный

Его предательским мечом.

Борис Леонидович Пастернак

Стояла зима.

Дул ветер из степи.

И холодно было Младенцу в вертепе

На склоне холма.

Его согревало дыханье вола.

Домашние звери

Стояли в пещере,

Над яслями теплая дымка плыла.

Доху отряхнув от постельной трухи

И зернышек проса,

Смотрели с утеса

Спросонья в полночную даль пастухи.

Вдали было поле в снегу и погост,

Ограды, надгробья,

Оглобля в сугробе,

И небо над кладбищем, полное звезд.

А рядом, неведомая перед тем,

Застенчивей плошки

В оконце сторожки

Мерцала звезда по пути в Вифлеем.

Она пламенела, как стог, в стороне

От неба и Бога,

Как отблеск поджога,

Как хутор в огне и пожар на гумне.

Она возвышалась горящей скирдой

Соломы и сена

Средь целой вселенной,

Встревоженной этою новой звездой.

Растущее зарево рдело над ней

И значило что-то,

И три звездочета

Спешили на зов небывалых огней.

За ними везли на верблюдах дары.

И ослики в сбруе, один малорослей

Другого, шажками спускались с горы.

И странным виденьем грядущей поры

Вставало вдали всё пришедшее после.

Все мысли веков, все мечты, все миры,

Всё будущее галерей и музеев,

Все шалости фей, все дела чародеев,

Все елки на свете, все сны детворы.

Весь трепет затепленных свечек, все цепи,

Всё великолепье цветной мишуры...

...Всё злей и свирепей дул ветер из степи...

...Все яблоки, все золотые шары.

Часть пруда скрывали верхушки ольхи,

Но часть было видно отлично отсюда

Сквозь гнезда грачей и деревьев верхи.

Как шли вдоль запруды ослы и верблюды,

Могли хорошо разглядеть пастухи.

— Пойдемте со всеми, поклонимся чуду, —

Сказали они, запахнув кожухи.

От шарканья по снегу сделалось жарко.

По яркой поляне листами слюды

Вели за хибарку босые следы.

На эти следы, как на пламя огарка,

Ворчали овчарки при свете звезды.

Морозная ночь походила на сказку,

И кто-то с навьюженной снежной гряды

Всё время незримо входил в их ряды.

Собаки брели, озираясь с опаской,

И жались к подпаску, и ждали беды.

По той же дороге, чрез эту же местность

Шло несколько ангелов в гуще толпы.

Незримыми делала их бестелесность,

Но шаг оставлял отпечаток стопы.

У камня толпилась орава народу.

Светало. Означились кедров стволы.

— А кто вы такие? — спросила Мария.

—  Мы племя пастушье и неба послы,

Пришли вознести Вам обоим хвалы.

—    Всем вместе нельзя. Подождите у входа.

Средь серой, как пепел, предутренней мглы

Топтались погонщики и овцеводы,

Ругались со всадниками пешеходы,

У выдолбленной водопойной колоды

Ревели верблюды, лягались ослы.

Светало. Рассвет, как пылинки золы,

Последние звезды сметал с небосвода.

И только волхвов из несметного сброда

Впустила Мария в отверстье скалы.

Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,

Как месяца луч в углубленье дупла.

Ему заменяли овчинную шубу

Ослиные губы и ноздри вола.

Стояли в тени, словно в сумраке хлева,

Шептались, едва подбирая слова.

Вдруг кто-то, в потемках, немного налево

От яслей рукой отодвинул волхва,

И тот оглянулся: с порога на Деву,

Как гостья, смотрела звезда Рождества.

1947

В. Иванов

О, как бы я желал, огнем пылая веры

И душу скорбную очистив от грехов,

Увидеть полумрак убогой той пещеры,

Для нас где воссияла Вечная Любовь,

Где Дева над Христом стояла Пресвятая,

Взирая на Младенца взглядом, полным слез,

Как будто страшные страданья прозревая,

Что принял на кресте за грешный мир Христос!

        О, как бы я хотел облить слезами ясли,

         Где возлежал Христос-Младенец, и с мольбой

        Припасть, — молить Его о том, чтобы погасли

        И злоба, и вражда над грешною землей.

        Чтоб человек в страстях, озлобленный, усталый,

        Истерзанный тоской, жестокою борьбой,

        Забыл столетия больного идеалы

        И вновь проникся крепкой верою святой, —

О том, чтоб и ему, как пастырям смиренным,

В Рождественскую ночь с небесной высоты

Звезда чудесная огнем своим священным

Блеснула, полная нездешней красоты.

О том, чтоб и его, усталого, больного,

Как древних пастырей библейских и волхвов,

Она всегда б вела в ночь Рождества Христова

Туда, где родились и Правда, и Любовь.

                                

В. С. Соловьев

Пусть все поругано веками преступлений,

Пусть незапятнанным ничто не сбереглось,

Но совести укор сильнее всех сомнений,

И не погаснет то, что раз в душе зажглось.

Великое не тщетно совершилось;

Недаром средь людей явился Бог;

К земле недаром небо преклонилось,

           И распахнулся вечности чертог.

Родился в мире Свет, и Свет отвергнут тьмою,

Но светит Он во тьме, где грань добра и зла,

Не властью внешнею, а правдою самою

Князь века осужден и все его дела.

Владимир Сергеевич Соловьев

Посвящается В.Л.Величко

Пусть всё поругано веками преступлений,

Пусть незапятнанным ничто не сбереглось,

Но совести укор сильнее всех сомнений,

И не погаснет то, что раз в душе зажглось.

Великое не тщетно совершилось;

Недаром средь людей явился Бог;

К земле недаром небо преклонилось,

И распахнулся вечности чертог.

В незримой глубине сознанья мирового

Источник истины живет не заглушен,

И над руинами позора векового

Глагол ее звучит, как похоронный звон.

Родился в мире Свет, и Свет отвергнут тьмою,

Но светит Он во тьме, где грань добра и зла.

Не властью внешнею, а правдою самою

Князь века осужден и все его дела.

24 декабря 1894

Петр Павлович Ершов 1815—1869

Светлое небо покрылось туманною ризою ночи;

Месяц сокрылся в волнистых изгибах хитона ночного;

В далеком пространстве небес затерялась зарница;

Звезды не блещут.

Поля и луга Вифлеема омыты вечерней росою;

С цветов ароматных лениво восходит

в эфир дым благовонный;

Кипарисы курятся.

Тихо бегут сребровидные волны реки Иордана;

Недвижно лежат на покате стада овец мягкорунных;

Под пальмой сидят пастухи Вифлеема.

Первый пастух

Слава Селящему в вышних пределах Востока!

Не знаю, к чему, Нафанаил, а сердце мое

утопает в восторге;

Как агнец в долине, как легкий олень

на Ливане, как ключ Элеонский, —

Так сердце мое и бьется, и скачет.

Второй пастух

Приятно в полудни, Аггей, отдохнуть под сенью

Ливанского кедра;

Приятно по долгой разлуке увидеться с близкими сердцу;

Но что я теперь ощущаю... Словами нельзя изъяснить...

Как будто бы небо небес в душе у меня поместилось;

Как будто бы в сердце носил я всезрящего Бога.

Первый пастух

Друзья! Воспоем Иегову,

Столь мудро создавшего землю,.

Простершего небо шатром над водами;

Душисты цветы Вифлеема,

Душист аромат кипариса;

Но песни и гимны для Бога душистей

всех жертв и курений.

И пастыри дружно воспели могущество Бога

И чудо творений, и древние лета...

Как звуки тимпана, как светлые воды — их

голоса разливались в пространстве.

Вдруг небеса осветились, —

И новое солнце, звезда Вифлеема, раздрав

полуночную ризу небес,

Явилась над мрачным вертепом,

И ангелы стройно воспели хвалебные

гимны во славу рожденного Бога,

И, громко всплеснув, Иордан покатил

сребровидные воды...

Первый пастух

Я вижу блестящую новую звезду!

Второй пастух

Я слышу хвалебные гимны!

Третий пастух

Не Бог ли нисходит с Сиона?..

И вот от пределов Востока является ангел:

Криле позлащенны, эфирный хитон на раменах,

Веселье во взорах, небесная радость в улыбке,

Лучи от лица, как молнии, блещут.

Ангел

Мир приношу вам и радость, чада Адама!

Пастухи

О, кто ты, небесный посланник?.. Сиянье

лица твоего ослепляет бренные очи...

Не ты ль Моисей, из Египта изведший нас древле

В землю, кипящую млеком и медом?

Ангел

Нет, я Гавриил, предстоящий пред Богом,

И послан к вам возвестить бесконечную радось.

Свершилась превечная тайна: Бог во плоти

днесь явился.

Пастухи

Мессия?.. О радостный вестник, приход

твой от Бога!

Но где, покажи нам, небесный Младенец,

да можем ему поклониться?

Ангел

Идите в вертеп Вифлеемский,

Превечное Слово, его же пространство

небес не вмещало, покоится в яслях.

И ангел сокрылся!

И пастыри спешно идут с жезлами к вертепу.

Звезда Вифлеема горела над входом вертепа.

Ангелы пели: «Слава Сущему в вышних!

мир на земли, благодать в человеках!»

Пастыри входят — и зрят непорочную

Матерь при яслях,

И Бога-Младенца, повитого чистой рукою Марии

Иосифа-старца, вперившего очи

в Превечное Слово...

И пастыри, пав, поклонились.

Семен Петрович Кисемский 1859 — 1906

Лежит Он в яслях тих, прекрасен,

С улыбкой дивной на устах,

И Божий Промысел так ясен

В Его Божественных чертах.

Пред Ним в раздумий глубоком

Сидит Его Святая Мать

И зрит в чертах духовным оком

Страданий будущих печать!..

И в этот час Его рожденья,

Великой ночи поздний час,

Раздался с неба трубный глас

И хора ангельское пенье, —

То хоры ангелов толпой,

Слетевши к Божьему чертогу,

Запели «Слава в вышних Богу», —

И песне дивной и святой

Природа чуткая внимала

И вся, казалось, трепетала,

Исполнясь радостью живой.

В. С. Соловьев (1853-1900)

Во тьму веков та ночь уж отступила,

Когда, устав от злобы и тревог,

Земля в объятьях неба опочила

И в тишине родился с нами Бог.

И многое уж невозможно ныне:

Цари на небо больше не глядят,

И пастыри не слушают в пустыне,

        Как ангелы про Бога говорят.

Но вечное, что в эту ночь открылось,

Несокрушимо временем оно,

И Слово вновь в душе твоей родилось,

Рожденное пред яслями давно.

Да, с нами Бог, — не там, в шатре лазурном,

Не за пределами бесчисленных миров,

Не в злом огне и не в дыханьи бурном,

        И не в уснувшей памяти веков.

Он здесь, теперь, средь суеты случайной,

В потоке мутном жизненных тревог,

Владеешь ты всерадостною тайной:

Бессильно зло! Мы вечны: с нами — Бог!

Вячеслав Иванович Иванов 1866—1949

Тебе завет, потомок мой,

Земли грядущий поселенец!

От зверя-предка путь прямой

К звериности глухонемой,

От зверя кто спасет? Младенец.

Его лишь ты в себе спаси:

Еще невинный, он играет

С лучом и к Богу в небеси,

Смеясь, ручонки простирает.

5 января 1944

Константин Михайлович Фофанов

Господь карающий, Бог грозный Иудеи,

Бог в дымной мантии тяжелых облаков,

Бог, шумно мечущий огнистых молний змеи

На избранных сынов;

Бог созидающий, чтобы разрушить снова

Созданье рук Своих, как злой самообман;

Бог, славы ищущий у племени людского,

Бог-деспот, Бог-тиран!

Бог, проносившийся грозою над Сионом,

Испепеливший в прах Гоморру и Содом;

Бог, улыбавшийся над кесаревым троном

И тяготевший над рабом!

Бог, проносившийся заразой над пустыней

И забывавший грех при сладостных псалмах

В душистом сумраке благоговейных скиний

На цветоносных алтарях;

Бог, крови жаждущий и слушающий речи

Слепого демона сквозь райские врата, —

Бог, этот грозный Бог неумолимой сечи,

Родил смиренного Христа,

Святого, кроткого, властительного Сына,

Всё возлюбившего бессмертною душой,

Кто умер на кресте, Чья мирная кончина

Зажглася вечною звездой;

Зажглась, чтоб озарять мир мрака и печали

И поучать людей смиренью и добру,

Чьи чудные персты недужных исцеляли,

Едва приблизившись к их смертному одру...

И этот мирный Сын властительного Бога

Пришел в мир бедняком, — не царская парча,

Не складки пурпура, не бархатная тога

Спускались с бледного плеча...

О, как блаженно тих, любвеобильно мирен

Был Бог, громовый Бог, когда в дыму кадил,

Под пение молитв, пройдя ряды кумирен,

В ложницу Девы Он вступил.

И как была чиста безгрешная Мария

В своем счастливом сне на девственном одре,

Как улыбалися уста ее живые

И Богу и заре!

Всё в храмине ее дышало тишиною,

Румяный луч зари струился в полумглу

Сквозь занавес окна и алой полосою

Ложился на полу;

И на ковре ее разбросанные ризы

Луч солнечный лобзал, скользя по ним змеей;

И шумно под окном на фрески и карнизы

Взлетали ласточки веселою семьей.

Тогда к ней Бог вошел! Он не тревожил сладкий

Прекрасный сон ее, исполненный чудес,

Он только колыхнул бесчувственные складки

Малиновых завес.

Он только опахнул стыдливые ланиты,

Он только осенил безгрешное чело, —

И были новые ей помыслы открыты,

И даль грядущего разверзлася светло...

Со смутною тоской проснулася Мария,

С раздумьем на челе пошла в росистый сад,

Где пели хоры птиц, где маслины густые

Струили аромат.

И солнцу ясному и радостному шуму,

Вокруг звучащему, внимала, и порой

Невольно думала таинственную думу

О райском чудном сне, смутившем ей покой.

И плакала она!.. Вдруг голубь белоснежный

Внезапно выпорхнул из синей вышины,

И закружил над ней, воркуя с лаской нежной,

И поняла она пророческие сны.

И поняла она, что пышное убранство

Природа с этих пор кладет к ее ногам

И что под куполом небесного пространства

Весь мир, весь Божий мир — ее заветный храм.

Что только ей кадят душистые растенья,

Что только ей — зари волшебный перелив,

И в девственной груди разлился вдохновенья

Задумчивый прилив...

А голубь всё кружил! — То был всё Тот же грозный,

Самодержавный Бог, молниеносный Бог!

Теперь Он не метал стрелу из выси звездной,

Он не хотел, не мог!

Он понял мир земной, погрязший в тьме полночной;

Он стал его Отцом, Бессмертный и Благой,

Теперь очищенный любовью непорочной

И освященный сном невинности земной!..

5 сентября 1885

Константин Льдов

В сиянье звездном к дальней цели

Спешит усердный караван;

И вот, леса зазеленели,

Засеребрился Иордан,

Вот, башни стен Ерусалима,

Громады храмов и дворцов, —

Но горний свет неугасимо

Зовет всё дальше мудрецов.

Струит .звезда над Палестиной

Лучи прозрачные свои...

Вот, над уснувшею долиной

Гора пророка Илии.

Всё ниже, ниже свет небесный,

Вот, Вифлеем — холмов гряда...

И над скалой пещеры тесной

Остановилася звезда.

Лучи небесные погасли;

Янтарный отблеск фонаря

Чуть озаряет ложе — ясли

Новорожденного Царя.

Волхвами вещий сон разгадан,

Открылся Бог Своим рабам.

И смирну, золото и ладан

Они несут к Его стопам.

Младенец внемлет их рассказам.

Небесный луч им светит вновь:

В очах Христа — предвечный разум,

В улыбке — вечная любовь.

(Из Лонгфелло)

О.Н.Чумина

Три мудреца из дальних стран востока

Шли в Вифлеем: Гаспар и Мельхиор

И Валтасар. Их путь лежал далеко,

И ко звезде, — что в небесах высоко

Сияла им, — прикован был их взор.

И та звезда казалась так прекрасна,

Среди небес таинственно горя,

Что путникам тут сделалося ясно:

Пророчества вещали не напрасно,

И близок час рождения Царя.

Три ларчика везли они с собою

Из золота и с золотым ключом;

Пурпурный шелк их одевал волною,

Под белою повязкой головною

Их взор горел восторженным огнем.

«Где юный Царь и с Матерью Своею?» -

Так вопрошали старцы у людей, —

«Его звезду увидев, мы за нею

Последовать спешили в Иудею,

Дабы узреть Царя из всех царей.»

— «Не ведаем доселе мы такого,» —

По всей земле звучало им в ответ, —

«Здесь Ирод царь и нет царя иного!»

И мудрецы вперед спешили снова,

И молча те глядели им во след.

Но Ирод сам, о них оповещенный,

Тут повелел волхвов к себе привесть.

И молвил он с тревогой затаенной:

«Идите в град, где Царь новорожденный,

И мне о Нем вы принесите весть».

В обычный путь они ночной порою

Пустилися, и скоро им пришлось

Оснановиться вместе со звездою

Там, где лежал, окутан легкой мглою,

Тот Вифлеем, где родился Христос.

Пройдя врата, пройдя ряд улиц длинный,

Где им никто не встретился, они

Вошли на двор гостиницы старинной;

Там было все безмолвно и пустынно,

И лишь в хлеве светилися огни...

И в яслях там лежал под сенью крова

Убогого, в величии Своем,

Христос — Дитя, принесший людям снова

Прощенье; Он, что царства неземного,

Небесного — явился к ним Царем!

И Дева тут сидела Пресвятая.

Над Господом склонилася Она,

Младенца лик с любовью созерцая,

В душе то скорбь, то радость ощущая,

И тайного предчувствия полна...

И пали ниц волхвы в благоговеньи...

Их ладан в дар назначен был Христу,

Их золото — Царю для приношенья,

А смирна их — Тому на погребенье,

Кто обречен идти был ко кресту.

И радостью объяты благодатной,

Пришельцы в край направились родной;

Но к Ироду не заходя обратно,

Томимому тревогой непонятной, —

Иным путем вернулися домой.

И.А.Бунин

По лесам бежала Божья Мать,

Куньей шубкой запахнув младенца!

Стлалось в небе Божье полотенце,

Чтобы ей не сбиться, не плутать.

Холодна, морозна ночь была,

Дива дивьи в эту ночь творились:

Волчьи очи зеленью дымились,

По кустам сверкали без числа.

Две седых медведицы в лугу

На дыбах боролись в ярой злобе,

Грызлись, бились и мотались обе,

Тяжело топтались на снегу.

А в дремучих зарослях, впотьмах,

Жались, табунились и дрожали,

Белым паром из ветвей дышали

Звери с бородами и в рогах.

И огнем вставал за лесом меч

Ангела, летевшего к Сиону,

К золотому Иродову трону,

Чтоб главу на Ироде отсечь.

21 октября 1915

Ф.Н.Глинка

из   поэмы

«ТАИНСТВЕННАЯ КАПЛЯ»

Затмитесь звезды Палестины!

Затихни сладкий шум ручьев!

Не пробуждайтеся долины

Вечерней песнью соловьев,

Ни горных горлиц воркованьем!

Оденься в тяжкую печаль,

О дар Иеговы, Палестина!

Какая Мать, какого Сына

Несет с собой в чужую даль?!.

А вы, небесные светила,

Вы, — звезды, солнце и луна,

Спешите все к разливам Нила:

К его брегам спешит Она!

Ф.Н.Глинка

И видели — по утренним зарям,

Когда роса сребрилась по долинам,

И ветерки качали ветви пальм, —

Шли путники дорогой во Египет:

Был Старец сед, но бодр и величав,

В одной руке держал он жезл высокий,

В другой, сжимая повод, вел осла,

И на осле сидела, как царица,

Младая Мать с своим Младенцем чудным,

Которому подобного земля

Ни до Него, ни после, не видала!..

И матери подобной не видали!!.

Какой покой в лице ее светился!

Казалось, все ее свершились думы,

И лучшие надежды уж сбылись;

И ничего ей более не надо:

Все радости и неба и земли,

Богатства все, все счастье мировое,

Лежали тут, — в коленях, перед ней,

Слиянные в одном ее Младенце.

Который сам — прекрасен так и тих, —

Под легкою светлелся пеленою,

Как звездочка светлеет и горит

Под серебром кристального потока...

В одежды алые жена одета,

Скроенные как будто из зари,

И голубой покров — отрезок неба, —

Вился кругом главы ее прекрасной...

Иосиф Александрович Бродский

Анне Ахматовой

Когда она в церковь впервые внесла

Дитя, находились внутри из числа

людей, находившихся там постоянно,

Святой Симеон и пророчица Анна.

И старец воспринял Младенца из рук

Марии; и три человека вокруг

Младенца стояли, как зыбкая рама,

в то утро, затеряны в сумраке храма.

Тот храм обступал их, как замерший лес.

От взглядов людей и от взора небес

вершины скрывали, сумев распластаться,

в то утро Марию, пророчицу, старца.

И только на темя случайным лучом

свет падал Младенцу; но Он ни о чем

не ведал еще и посапывал сонно,

покоясь на крепких руках Симеона.

А было поведано старцу сему

о том, что увидит он смертную тьму

не прежде, чем Сына увидит Господня.

Свершилось. И старец промолвил: «Сегодня,

реченное некогда слово храня,

Ты с миром, Господь, отпускаешь меня,

затем что глаза мои видели это

Дитя: Он — Твое продолженье и света

источник для идолов чтящих племен,

и слава Израиля в Нем». — Симеон

умолкнул. Их всех тишина обступила.

Лишь эхо тех слов, задевая стропила,

кружилось какое-то время спустя

над их головами, слегка шелестя

под сводами храма, как некая птица,

что в силах взлететь, но не в силах спуститься.

И странно им было. Была тишина

не менее странной, чем речь. Смущена,

Мария молчала. «Слова-то какие...»

И старец сказал, повернувшись к Марии:

«В Лежащем сейчас на раменах твоих

паденье одних, возвышенье других,

предмет пререканий и повод к раздорам.

И тем же оружьем, Мария, которым

терзаема плоть Его будет, твоя

душа будет ранена. Рана сия

даст видеть тебе, что сокрыто глубоко

в сердцах человеков, как некое око».

Он кончил и двинулся к выходу. Вслед

Мария, сутулясь, и тяжестью лет

согбенная Анна безмолвно глядели.

Он шел, уменьшаясь в значеньи и в теле

для двух этих женщин под сенью колонн.

Почти подгоняем их взглядами, он

шагал по застывшему храму пустому

к белевшему смутно дверному проему.

И поступь была стариковски тверда.

Лишь голос пророчицы сзади когда

раздался, он шаг придержал свой немного:

но там не его окликали, а Бога

пророчица славить уже начала.

И дверь приближалась. Одежд и чела

уж ветер коснулся, и в уши упрямо

врывался шум жизни за стенами храма.

Он шел умирать. И не в уличный гул

он, дверь отворивши руками, шагнул,

но в глухонемые владения смерти.

Он шел по пространству, лишенному тверди,

он слышал, что время утратило звук.

И образ Младенца с сияньем вокруг

пушистого темени смертной тропою

душа Симеона несла пред собою,

как некий светильник, в ту черную тьму,

в которой дотоле еще никому

дорогу себе озарять не случалось.

Светильник светил, и тропа расширялась.

Март 1972

Ф.Сологуб

В бедной хате в Назарете

Обитал ребенок-Бог.

Он однажды на рассвете,

Выйдя тихо на порог,

Забавлялся влажной глиной,

Он кускам ее давал

Жизнь и образ голубиный,

И на волю отпускал, —

И неслись они далеко,

И блаженство бытия

Возвещала от востока

Новозданная семья.

О, Божественная сила,

И ко мне сходила Ты,

И душе моей дарила

Окрыленные мечты, —

Утром дней благоуханных

Жизни трепетной моей, —

Вереницы новозданных

Назаретских голубей.

Ниспошли еще мне снова

В жизнь туманную мою

Из томления земного

Сотворенную семью.

А.Н.Плещеев

(Перевод с английского)

Был у Христа-младенца сад,

И много роз взрастил Он в нем;

Он трижды в день их поливал,

Чтоб сплесть венок Себе потом.

Когда же розы расцвели,

Детей еврейских созвал Он;

Они сорвали по цветку,

И сад был весь опустошен.

«Как Ты сплетешь теперь венок?

В Твоем саду нет больше роз!» —

«Вы позабыли, что шипы

Остались Мне», — сказал Христос.

И из шипов они сплели

Венок колючий для Него,

И капли крови вместо роз

Чело украсили Его.

nsportal.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.