Бьется в тесной печурке огонь стих


Алексей Сурков - Бьётся в тесной печурке огонь: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.

Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.

Ты сейчас далеко-далеко.
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти — четыре шага.

Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.

Анализ стихотворения «Бьётся в тесной печурке огонь» Суркова

Стихотворение «Бьется в тесной печурке огонь» Алексея Александровича Суркова стало настоящей народной песней времен Великой Отечественной войны.

Стихотворение написано в 1941 году. Его автору в эту пору исполнилось 42 года, он уже был известным автором нескольких сборников, редактором «Нового мира». На фронт его не призывали, однако он сам вызвался трудиться военным корреспондентом. Первой читательницей этого стихотворения была жена поэта Софья Кревс. Он послал эти строки ей в письме. Они вылились из его сердца после ноябрьского боя на подступах к столице. А. Сурков находился на позициях, когда полк был атакован противником. Под минометным огнем солдаты выходили к своим. Свои же первым делом изумились – как они смогли пройти невредимыми по заминированному полю. В это время его семья, супруга с детьми, находилась в эвакуации. «Землянка» быстро стала популярной среди солдат. Цензурные изменения, внесенные в предпоследнюю строфу, были ими с негодованием отвергнуты. По жанру – интимная лирика, по размеру – анапест с перекрестной рифмовкой, 4 строфы. Лирический герой – сам автор. Интонация – главное богатство этой песни. Неподдельная, мужественная и вместе с тем нежная, подкупающая своей естественностью, она вызывала мгновенный отклик в сердцах ее слушавших. Первое четверостишие, при всей своей простоте, полно различными средствами выразительности. Здесь и две инверсии: бьется огонь, поет гармонь, и сравнение «как слеза», и такой уютный и понятный эпитет «в тесной». Наконец, уменьшительный суффикс в слове «печурка». Довершает картину гармонь – поистине народный инструмент, ставший метафорой голоса. А песня, конечно же, про «улыбку твою и глаза». Во всяком случае, так каждый думал, слушая песню. В минуту почти неотвратимой смерти «в белоснежных полях под Москвой» сама природа шепчет имя любимой как молитву. Инверсия «голос живой» подчеркивает близость гибели, разлуки. Повторы «далеко-далеко» и «снега и снега» словно из сказки или детского лексикона. Точное числительное «четыре шага» заставляет вздрогнуть даже самое притерпевшееся сердце. В финале герой просит гармонику петь и звать «заплутавшее счастье». Здесь чувствуется солдатская решимость победить, выстоять, вернуться. Последняя строка отсылает даже к церковной лексике, правда, чуть переиначенной: негасимой (то есть, неугасимой). Холодная землянка противопоставлена теплу любви.

Музыку на стихи А. Суркова «Бьется в тесной печурке огонь» сочинил композитор К. Листов.

rustih.ru

К. Листов, А. Сурков - В землянке (Бьется в тесной печурке огонь..., с нотами)

В ЗЕМЛЯНКЕ

Слова Алексея Суркова
Музыка Константина Листова

Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза.
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.

Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.

Ты сейчас далеко, далеко,
Между нами снега и снега...
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти - четыре шага.

Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.

Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.

слова - ноябрь 1941
музыка - февраль 1942

Нам дороги эти позабыть нельзя. Песенник. Сост. А. П. Павлинов, Т. П. Орлова. СПб., «Композитор – Санкт-Петербург», 2005.

Песня известна также под заглавием "Землянка" и по первой строчке - "Бьется в тесной печурке огонь...". Это одна из самых популярных и самых человечных песен Великой Отечественной (да и вообще, одна из лучших песен, созданных в советскую эпоху). Причем, и по другую сторону окопов, солдаты тоже предпочитали не патриотические гимны, а "антивоенную" песенку "Лили Марлен" - как ни накачивали народы патриотизмом, а они все равно пели о привычном: о любви, о доме, о конце войны. В итоге, и "Землянку" в СССР, и "Лили Марлен" в Германии пытались запретить к исполнению ("Землянку" - за фразу "А до смерти четыре шага"). Но бойцы продолжали их петь. Входила в репертуар Лидии Руслановой.

Стихотворение было написано Алексеем Сурковым осенью 1941 на фронте как письмо жене - Софье Кревс, без заглавия. На публикацию Сурков не рассчитывал. Однако в 1942 году Константин Листов, автор "Песни о тачанке", решился положить текст на музыку.

Есть фронтовые народные переделки песни - см. "Я слышала песню с тоской...", "Бьется в тесной печурке огонь..." (альпинистская) и т. д.

Алексей Сурков (1899-1983)

Воспоминания Алексея Суркова:

КАК СЛОЖИЛАСЬ ПЕСНЯ

За мою довольно долгую жизнь в литературе мне привалило большое счастье написать несколько стихотворений, которые были переложены на музыку и стали всенародными песнями, потеряв имя автора. К числу таких песен относятся "Чапаевская", "Конармейская", "То не тучи, грозовые облака", "Рано-раненько", "Сирень цветет", "Песня смелых", "Бьется в тесной печурке огонь..." и некоторые другие.

Расскажу историю песни, которая родилась в конце ноября 1941 года после одного очень трудного для меня фронтового дня под Истрой. Эта песня "Бьется в тесной печурке огонь...". Если я не ошибаюсь, она была первой лирической песней, рожденной из пламени Великой Отечественной войны, принятой и сердцем солдата, и сердцем тех, кто его ждал с войны.

А дело было так. 27 ноября мы, корреспонденты газеты Западного фронта "Красноармейская правда", и группа работников Политуправления Западного фронта прибыли в 9-ю гвардейскую стрелковую дивизию, чтобы поздравить ее бойцов и командиров с только что присвоенным им гвардейским званием, написать о боевых делах героев. Во второй половине дня, миновав командный пункт дивизии, мы проскочили на грузовике на КП 258-го (22-го гвардейского) стрелкового полка этой дивизии, который располагался в деревне Кашино. Это было как раз в тот момент, когда немецкие танки, пройдя лощиной у деревни Дарны, отрезали командный пункт полка от батальонов.

Быстро темнело. Два наших танка, взметнув снежную пыль, ушли в сторону леса. Оставшиеся в деревне бойцы и командиры сбились в небольшом блиндаже, оборудованном где-то на задворках КП у командира полка подполковника М.А. Суханова. Мне с фотокорреспондентом и еще кому-то из приехавших места в блиндаже не осталось, и мы решили укрыться от минометного и автоматного огня на ступеньках, ведущих в блиндаж.

Немцы были уже в деревне. Засев в двух-трех уцелевших домах, они стреляли по нас непрерывно.

- Ну а мы что, так и будем сидеть в блиндаже? - сказал начальник штаба полка капитан И.К. Величкин. Переговорив о чем-то с командиром полка, он обратился ко всем, кто был в блиндаже: - А ну-ка, у кого есть "карманная артиллерия", давай!

Собрав десятка полтора ручных гранат, в том числе отобрав и у меня две мои заветные "лимонки", которые я берег на всякий случай, капитан, затянув потуже ремень на своей телогрейке, вышел из блиндажа.

- Прикрывайте! - коротко бросил он.

Мы тотчас же открыли огонь по гитлеровцам. Величкин пополз. Гранаты. Взрыв, еще взрыв, и в доме стало тихо. Тогда отважный капитан пополз к другому дому, затем - к третьему. Все повторилось, как по заранее составленному сценарию. Вражеский огонь поредел, но немцы не унимались. Когда Величкин вернулся к блиндажу, почти смеркалось. Командир полка уже выходил из него: КП менял свое расположение.

Все мы организованно стали отходить к речке. По льду перебирались под минометным обстрелом. Гитлеровцы не оставили нас своей "милостью" и тогда, когда мы уже были на противоположном берегу. От разрывов мин мерзлая земля разлеталась во все стороны, больно била по каскам.

Когда вошли в новое селение, кажется Ульяново, остановились. Самое страшное обнаружилось здесь. Начальник инженерной службы вдруг говорит Суханову:

- Товарищ подполковник, а мы же с вами по нашему минному полю прошли!

И тут я увидел, что Суханов - человек, обычно не терявший присутствия духа ни на секунду, - побледнел как снег. Он знал: если бы кто-нибудь наступил на усик мины во время этого отхода, ни один из нас не уцелел бы.

Потом, когда мы немного освоились на новом месте, начальник штаба полка капитан Величкин, тот, который закидал гранатами вражеских автоматчиков, сел есть суп. Две ложки съел и, смотрим, уронил ложку - уснул. Человек не спал четыре дня. И когда раздался телефонный звонок из штаба дивизии - к тому времени связь была восстановлена, - мы не могли разбудить капитана, как ни старались.

Нечеловеческое напряжение переносили люди на войне! И только от того, что они были такими, их ничем нельзя было запугать.

Под впечатлением пережитого за этот день под Истрой я написал письмо жене, которая жила тогда на Каме. В нем было шестнадцать "домашних" стихотворных строк, которые я не собирался публиковать, а тем более передавать кому-либо для написания музыки...

Стихи мои "Бьется в тесной печурке огонь" так бы и остались частью письма, если бы в феврале 1942 года не приехал в Москву из эвакуации, не пришел в нашу фронтовую редакцию композитор Константин Листов и не стал просить "что-нибудь, на что можно написать песню". И тут я, на счастье, вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте и, переписав начисто, отдал Листову, будучи абсолютно уверенным в том, что хотя я свою совесть и очистил, но песни из этого лирического стихотворения не выйдет. Листов пробежал глазами по строчкам, промычал что-то неопределенное и ушел. Ушел, и все забылось. Но через неделю композитор вновь появился у нас в редакции, попросил у фоторепортера Михаила Савина гитару и спел свою новую песню, назвав ее "В землянке".

Все, свободные от работы "в номер", затаив дыхание, прослушали песню. Всем показалось, что песня получилась. Листов ушел. А вечером Миша Савин после ужина попросил у меня текст и, аккомпанируя на гитаре, исполнил песню. И сразу стало ясно, что песня "пойдет", если мелодия ее запомнилась с первого исполнения.

Песня действительно "пошла". По всем фронтам - от Севастополя до Ленинграда и Полярного. Некоторым блюстителям фронтовой нравственности показалось, что строки: "...до тебя мне дойти нелегко, а до смерти - четыре шага - упадочнические, разоружающие. Просили и даже требовали, чтобы про смерть вычеркнуть или отодвинуть ее дальше от окопа. Но мне жаль было менять слова - они очень точно передавали то, что было пережито, перечувствовано там, в бою, да и портить песню было уже поздно, она "пошла". А, как известно, "из песни слова не выкинешь".

О том, что с песней "мудрят", дознались воюющие люди. В моем беспорядочном армейском архиве есть письмо, подписанное шестью гвардейцами-танкистами. Сказав доброе слово по адресу песни и ее авторов, танкисты пишут, что слышали, будто кому-то не нравится строчка "до смерти - четыре шага".

Гвардейцы высказали такое едкое пожелание: "Напишите вы для этих людей, что до смерти четыре тысячи английских миль, а нам оставьте так, как есть, - мы-то ведь знаем, сколько шагов до нее, до смерти".

Поэтесса Ольга Бертгольц рассказала мне еще во время войны такой случай. Пришла она в Ленинграде на крейсер "Киров". В кают-компании собрались офицеры крейсера и слушали радиопередачу. Когда по радио была исполнена песня "В землянке" с "улучшенным" вариантом текста, раздались возгласы гневного протеста, и люди, выключив репродукторы, демонстративно спели трижды песню в ее подлинном тексте.

Вот коротко о том, как сложилась песня "В землянке".

Из сборника "Истра, 1941". М. "Московский рабочий", 1975


Письмо Алексея Суркова жене с текстом будущей песни

a-pesni.org

В землянке

Подробности
13.04.2015

Исполняет Марк Бернес 

Скачать

Ноты

В землянке (Стихи А. СУРКОВА, Музыка К. ЛИСТОВА)

История создания песни "В землянке"

«Возникло стихотворение, из которого родилась эта песня, случай­но. Оно не собиралось быть песней. И даже не претендовало стать печатаемым стихотворением. Это были шестнадцать «домашних» строк из письма жене, Софье Андреевне. Письмо было написано в конце ноября, после одного очень трудного для меня фронтового дня под Истрой, когда нам пришлось ночью после тяжелого боя пробиваться из окружения со штабом одного из гвардейских полков... Так бы и остались эти стихи частью письма, если бы уже где-то в феврале 1942 года не приехал из эвакуации композитор Константин Листов, назначенный старшим музыкальным консультантом Военно-Морского Флота. Он пришел в нашу фронтовую редакцию и стал просить «что-нибудь, на что можно написать песню». «Чего-нибудь» не оказалось. И тут я, на счастье, вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте и, переписав начисто, отдал Листову, будучи абсолютно уверенным, что хотя я свою товарищескую совесть и очистил, но песня из этого абсолютно лирического стихотворения не выйдет. Листов побегал глаза­ми по строчкам, промычал что-то неопределенное и ушел. Ушел, и все забылось.

Но через неделю композитор вновь появился у нас в редакции, попросил у фотографа Савина гитару и под гитару спел новую свою песню «В землянке».

Все свободные от работы «в номер», затаив дыхание, прослушали песню. Всем показалось, что песня «вышла». А вечером Миша Савин после ужина попросил у меня текст и, аккомпанируя себе на гитаре, спел новую песню. И сразу стало видно, что песня «пойдет», если обыкновенный потребитель музыки запомнил мелодию с первого исполнения.

Алексей СУРКОВ

«Враг рвался на восток через Кашино и Дарну по дороге, параллель ной Волоколамскому шоссе, фашистские танки прорвались на дорогу и отрезали штаб полка, расположившийся в деревне Кашино, от батальонов. Надо было прорываться из окружения. Всем штабным работай кам пришлось взяться за оружие и гранаты. Стал бойцом и поэт, Смелый, решительный, он рвался в самое пекло боя. Старый, храбрый солдат выдержал боевое испытание с честью, вместе со штабом полки вырвался из вражеского окружения и попал... на минное поле. Это было действительно «до смерти четыре шага», даже меньше...

После всех передряг, промерзший, усталый, в шинели, посеченной осколками, Сурков всю оставшуюся ночь просидел над своим блокнотом в землянке, у солдатской железной печурки. Может быть, тогда и родилась знаменитая его «Землянка» — песня, которая вошла в народную память как неотъемлимый спутник Великой Отечественной войны».

А. П. БЕЛОБОРОДОВ, генерал армии, дважды Герой Советского Союза

В землянке

Стихи А. СУРКОВА, Музыка К. ЛИСТОВА

Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза.
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.

Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.

Ты сейчас далеко, далеко,
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти — четыре шага.

Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.

1941

 

www.ol-cbs.ru

История одной песни. В землянке. - Жизнь - театр

Много их - песен о той Великой войне. Написанных до нее, но прижившихся в кругу бойцов, написанных в перерывах между боями, ставших походными и зовущими скорей вернуться домой с победой, написанных после войны, близких, понятных, принятых пережившими ее.

Время косит фронтовиков. Все меньше их за праздничным столом. Но если уж собираются с друзьями-однополчанами, то обязательно поют: “На позиции девушка провожала бойца...”, “Эх, дороги, пыль да туман…”, “Вспомню я пехоту и родную роту…”, “Помирать нам рановато, есть у нас еще дома дела…”
Вырезанные из газет, переписанные от руки на картонке, эти песни бережно хранились в карманах их гимнастерок. Они были написаны кровью, в унисон звучали с солдатскими сердцами.
У каждой такой песни, как у бойца, была своя биография.

... И не песня вовсе, а письмо домой.

Осенью 1941 года в селе Кашино строчки стихов были написаны военным корреспондентом Алексеем Сурковым (1899—1983) своей жене Софье Креве.
Памятный знак установлен в 1998 году на месте землянки, в которой в ноябре 1941 года фронтовой корреспондент и поэт Алексей Сурков написал стихи, впоследствии ставшие словами песни "В землянке".

Дотошные исследователи творчества поэта точно называют день, когда проходил тот памятный бой на подступах к Москве, — 27 ноября 1941 года, и ту часть, в которой оказался и принял бой корреспондент газеты «Красноармейская правда» Западного фронта, батальонный комиссар Алексей Сурков, – 258-й полк 9-й гвардейской стрелковой дивизии.

Это его оборонительные позиции были внезапно атакованы 10-й танковой дивизией гитлеровцев. Бой был тяжелым.
«Враг рвался на восток через Кашино и Дарну по дороге, параллельной Волоколамскому шоссе, — свидетельствует один из героев Московской битвы, бывший командир 9-й гвардейской, дважды Герой Советского Союза, генерал армии А. П. Белобородов, — фашистские танки прорвались на дорогу и отрезали штаб полка, расположившийся в деревне Кашино, от батальонов.
Надо было прорываться из окружения. Всем штабным работникам пришлось взяться за оружие и гранаты. Стал бойцом и поэт. Смелый, решительный, он рвался в самое пекло боя. Старый (для Алексея Суркова это была четвертая война, он был непризывного возраста, но остаться дома не смог), храбрый солдат выдержал боевое испытание с честью, вместе со штабом полка вырвался из вражеского окружения и попал… на минное поле. Это было действительно “до смерти четыре шага”, даже меньше…

После всех передряг, промерзший, усталый, в шинели, посеченной осколками, Сурков всю оставшуюся ночь просидел над своим блокнотом в землянке, у солдатской железной печурки. Может быть, тогда и родилась знаменитая его «Землянка» – песня, которая вошла в народную память как неотъемлемый спутник Великой Отечественной войны…»Выкопали эту землянку во дворе своего дома братья Михаил и Владимир Кузнецовы. Потом на фронте в минуты затишья пели они песню "В землянке", не зная о том, что это их печурка согрела поэта Алексея Суркова и вдохновила композитора Константина Листова на создание одной из самых чистых и светлых песен о любви.«Возникло стихотворение, из которого родилась эта песня, случайно, — вспоминал Сурков. — Оно не собиралось быть песней. И даже не претендовало стать печатаемым стихотворением. Это были шестнадцать «домашних» строк из письма жене, Софье Антоновне. Письмо было написано в конце ноября, после одного очень трудного для меня фронтового дня под Истрой, когда нам пришлось ночью после тяжелого боя пробиваться из окружения со штабом одного из гвардейских полков…»

«Так бы и остались эти стихи частью письма, — продолжает он свои воспоминания, — если бы уже где-то в феврале 1942 года не приехал из эвакуации композитор Константин Листов, назначенный старшим музыкальным консультантом Главного политического управления Военно-Морского Флота. Он пришел в нашу фронтовую редакцию и стал просить «что-нибудь, на что можно написать песню». «Что-нибудь» не оказалось. И тут я, на счастье, вспомнил о стихах, написанных домой, разыскал их в блокноте и, переписав их начисто, отдал Листову, будучи абсолютно уверенным, что хотя я свою товарищескую совесть и очистил, но песня из этого абсолютно лирического стихотворения не выйдет. Листов побегал глазами по строчкам, промычал что-то неопределенное и ушел. Ушел, и все забылось.Борис Неменский. О далеких и близких. (1950)

«Стихи захватили меня своей эмоциональной силой, - вспоминал композитор, - забрали искренностью, отозвались в сердце. Время - бесконечно тревожное: немцы под Москвой, я - один, семья в эвакуации. Думаю, не было тогда человека, у которого душа не болела бы...».

Но через неделю композитор вновь появился у нас в редакции, попросил у фотографа Савина гитару и под гитару спел новую свою песню «В землянке». Все свободные от работы “в номер”, затаив дыхание, прослушали песню. Всем показалось, что песня «вышла». Листов ушел. А вечером Миша Савин после ужина попросил у меня текст и, аккомпанируя себе на гитаре, спел новую песню. И сразу стало видно, что песня «пойдет», если обыкновенный потребитель музыки запомнил мелодию с первого исполнения…»На «премьере» песни в редакции «Фронтовой правды» присутствовал и писатель Евгений Воробьев, который работал тогда в газете. Сразу же после того, как «Землянка» была исполнена, он попросил Листова записать ее мелодию. Нотной бумаги под рукой не оказалось. И тогда Листов, как уже не однажды приходилось ему поступать в тех условиях, разлиновал обычный лист бумаги и записал мелодию на нем. Позднее стихи и записанную мелодию напечатают в «Комсомольской правде». 25 марта 1942 год в «Комсомольской правде» впервые была напечатана песня «В землянке» – слова и мелодическая строчка. Так уж получилось, что публикация эта оказалась едва ли не единственной в первые годы войны. Дело в том, что некоторые «блюстители фронтовой нравственности» посчитали строки “До тебя мне дойти нелегко, а до смерти — четыре шага” упадочническими, разоружающими. Они требовали вычеркнуть их, заменить другими, «отодвинуть» смерть «дальше от окопа». Но менять что-либо, т.е. портить песню, было уже поздно, она, как говорится, «пошла». А ведь известно: «из песни слов не выкинешь».Из воспоминаний Суркова следует, что изменения в текст песни вносил не он (встречается утверждение, что это сделал Константин Симонов). О возмущении, которое вызывала эта замена у фронтовиков, рассказывала Суркову Ольга Берггольц. Сам поэт получил от фронтовиков письмо со следующей просьбой: «Напишите вы для этих людей, что до смерти четыре тысячи английских миль, а нам оставьте так, как есть, — ведь мы-то знаем, сколько шагов до смерти».«Я много написал во время войны песен, но ни одна из них не полюбилась слушателям, как эта, - рассказывал Константин Яковлевич Листов. – «Землянкой» я встречал летчиков, возвращающихся из боя, на военном аэродроме под осажденным Ленинградом в ноябре 42-го. Пел «Землянку» с балтийцами-подводниками. Никогда не забуду, как в 1943 году на Северном флоте мы пели ее втроем - капитан Поночевный (знаменитый командир артдивизии береговой обороны на Рыбачьем), поэт Василий Иванович Лебедев-Кумач и я».

Неутомимыми пропагандистами «Землянки» в годы войны были замечательные советские мастера песни Леонид Утесов

и Лидия Русланова.

Лидия Андреевна записала ее в августе 1942 года на грампластинку вместе с “Синим платочком”. Её обожал Юрий Никулин, исполнивший однажды песню со своими друзьями-однополчанами.Николай Бут. Письмо маме. 1970г.

Впервые на радио песня прозвучала лишь в 1954 году. Народному артисту России Михаилу Михайловичу Новохижину посчастливилось исполнить «Землянку» по радио самым первым. Вот что он вспоминает по этому поводу:

- Дело было в 1954-м. Приглашает меня как-то на радио в музыкальную редакцию Лидия Васильевна Шилтова и говорит: «Мы бы хотели, чтобы вы для Золотого фонда записали песню «В землянке». «Как, - удивился я, - да не может быть, чтобы в Золотом фонде не было песни, которую с 41 -го года поют буквально все». А она: «Позвоните Суркову, он хочет с вами об этом поговорить».

Запомнился мне такой случай. В 1980 году перед открытием Олимпиады в Москве наши спортсмены давали клятву на Мамаевом кургане. Меня тоже туда пригласили. И режиссер сделал такой фокус. За мной стоит вся «армада» Краснознаменного ансамбля вместе с Александровым, я читаю отрывок из «Живых и мертвых», как они дрались за тот кусок земли, который мы сейчас проходим за пятнадцать минут. Кончил читать, зазвучала моя «Землянка», и вдруг остановилась. «Продолжайте, Михаил Михайлович», - кричит режиссер. И я запел. За это исполнение наша прославленная гимнастка Людмила Турищева преподнесла мне огромную корзину цветов. Может, я человек сентиментальный, но этот эпизод до сих пор не могу вспоминать без волнения.

А однажды, это было в Париже, уже спустя много лет после войны, мы с друзьями зашли в кафе. Узнав, что мы русские, нас попросили спеть «Землянку». Мы очень удивились, но я, конечно, запел. И представьте себе, все французы встали. А когда я закончил, они окружили нас, и один стал говорить: «Мы выстояли потому, что Россия спасла нам жизнь на земле». Как потом выяснилось, это был летчик полка Нормандия - Неман. Вот такие, казалось бы неожиданные, чувства эта лирическая песня, написанная любимой женщине, вызывала долгие годы у людей».

Бьётся в тесной печурке огонь,

На поленьях смола, как слеза.
И поёт мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.


Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой,
Я хочу, чтоб услышала ты,
Как тоскует мой голос живой.
Я хочу, чтоб услышала ты,
Как тоскует мой голос живой.

Ты сейчас далеко-далеко,
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти - четыре шага.


Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От твоей негасимой любви.
Мне в холодной землянке тепло
От твоей негасимой любви.

Привычный текст песни несколько отличается от подлинника. Но кто теперь за давностию лет разберет, когда и кто вплел в куплеты слова, отличные от авторских. Ведь песня - живая.

Подлинник стихотворения Алексей Сурков поначалу озаглавил строчкой “Тебе — солнышко мое!” Оно было очень личным и предназначалось жене Софье, которая с сыном и дочкой жила в это время в эвакуации в прикамском городке — Чистополе.Вот такие письма писали с фронта! Это вам не коротенькое СМС «я вас лю..», времена были не те…Марат Самсонов. В минуту затишья. 1958г.

После войны, в 1946 году, Алексей Сурков получил Сталинскую премию первой степени, в том числе и за свои стихи «Бьётся в тесной печурке огонь…». А в мае 1999 года, в деревне Кашино Московской области, ребятами из клуба «ИСТОК» города Истры был установлен памятный знак, на открытии которого присутствовали ветераны 9-ой Гвардейской дивизии и дочь поэта — Наталья Алексеевна Суркова. В Истринском районе проводятся фестивали военной песни, а в городе Дедовске состоялся фестиваль песни и поэзии имени Алексея Суркова «И поёт мне в землянке гармонь».

Во время войны в некоторых исполнениях текст песни выглядел совершенно по-другому: после первых двух куплетов (без изменений) следовали не два, а четыре:

Ты теперь далеко-далеко.
Между нами — снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко —
А до смерти четыре шага.
Пой, гармоника, ветру назло,
Заплутавшее счастье зови.
Стало в нашей землянке тепло
От моей негасимой любви.
Я любовь, что в душе, как маяк
Пронесу сквозь тоску и бои,
Чтоб увидеть, родная моя,
Мне счастливые слёзы твои.
И гармоника, будто в ответ
Песню радостной встречи поёт,
Словно ты посылаешь привет,
Словно имя ты шепчешь моё.

Песни военных лет

 

Евгений Беляев, Голубой огонек, 1975 года

В исполнении Трошина

Сличенко

Заур Тутов

Дмитрий Нестеров

Я. Сумишевский и Е. Турлубеков

и на мой взгляд одно из лучших современных исполнений в лице Дмитрия Хворостовского

 

zhiznteatr.mirtesen.ru

Песни военных лет - "В Землянке" (авт. А.Сурков, комп. К.Листов)

Очень сильно меня зацепила эта песня. Простота исполнения, глубина чувств и каждое слово песни дает понимание, что как бы не было плохо - любовь может пронести через все испытания. А когда я еще почитал про историю написания этой песни... не удержался и спел под гитару :)


         Am       E7     Am   G
Бьется в тесной печурке огонь,
      C         F          C    A7
На поленьях смола, как слеза.
    Dm                    Am
И поет мне в землянке гармонь
      E7              Am
Про улыбку твою и глаза.

         G7                 C
   Про тебя мне шептали кусты
           G7                   C    A7
   В белоснежных полях под Москвой.
       Dm          Dm6    Am
   Я хочу, чтобы слышала ты,
           E7               Am
   Как тоскует мой голос живой.

Ты сейчас далеко, далеко,
Между нами снега и снега...
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти четыре шага.

Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови!
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.

     Кто из бывших фронтовиков не помнит одну из самых известных песен Великой Отечественной войны — «В землянке». Ее авторы — поэт Алексей Сурков и композитор Константин Листов. Когда поэт писал стихотворение «Бьется в тесной печурке огонь», он не предполагал его публиковать и тем более не думал, что оно может стать песней. Это были несколько стихотворных строчек из письма жене с фронта. Написал их Сурков действительно в землянке, «в белоснежных полях под Москвой», в районе Истры, в конце ноября 1941 года под живым впечатлением очень трудного дня, когда автору — корреспонденту фронтовой газеты — пришлось вместе с штабом одной из гвардейских частей вести тяжелый бой с гитлеровцами. В начале 1942 года в столицу проездом с Балтийского флота на Северный на несколько дней заехал К. Листов.

     — Я позвонил Алексею Суркову, — рассказывал композитор, — и попросил датьчто-нибудь «певческое». В ответ Сурков, характерно окая, сказал: «Костюша, «что-нибудь» — нет. А вот я написал тут один стишок — письмо жене, она в эвакуации. Прочти, может, что получится...» Листов поехал в типографию «Гудок», где в то время размещалась редакция фронтовой газеты «Красноармейская правда». Стихи Суркова захватили его своем лирической силой, искренностью, глубоко отозвались в сердце.

     Через неделю Листов пришел в редакцию, попросил гитару и спел только что написанную песню, — Сотрудник газеты, — продолжал он, — известный ныне писатель Евгений Воробьев, попросил ее оставить. Нотной бумаги у меня не было, и я взял обыкновенный лист бумаги, начертил на нем пять линеек, записал мелодию и ушел. Откровенно говоря, композитор не очень был уверен в том, что песня получилась. Казалось, в те дни нужны были песни, зовущие на бой с врагом, а он написал музыку лирическую, немного грустную... Но композитор ошибался. Песня пошла. В особенности после того, как неожиданно для авторов была напечатана в «Комсомольской правде». Оказывается, Воробьев отдал в редакцию «Комсомолки», где работал до войны, стихотворение и разлинованный листок с нотными строчками. «Землянка» пользовалась любовью на всех фронтах и особенно у тех воинов, которые воевали под Москвой, кто гнал ненавистного врага от стен родной столицы. Надо сказать, что поначалу песня вызвала и критические замечания. Некоторым казалось, что строки: «До тебя мне дойти нелегко, а до смерти четыре шага» — упаднические, разоружающие. Высказывались даже пожелания, чтобы эти слова были заменены другими, но Сурков категорически отказался от переделок. «О том, что с песней «мудрят», дознались воюющие люди, — писал в своих воспоминаниях поэт. — В моем беспорядочном армейском архиве есть письмо, подписанное шестью гвардейскими танкистами. Сказав несколько добрых слов по адресу песни и ее авторов, танкисты пишут, что слышали, будто кому-то не нравится строчка «до смерти четыре шага».

     «Напишите вы для этих людей, что до смерти четыре тысячи английских миль, а нам оставьте так, как есть, — мы-то ведь знаем, сколько шагов до нее, до смерти». Так думали фронтовики. И песня исполнялась в первоначальном виде. Ведь, как известно, «из песни слова не выкинешь».

     Да, «Землянка», — произведение лирическое, чуть-чуть грустное. Но не уныние вызывала она у бойцов, не тоску. Нет, она воодушевляла на подвиг, звучала как вызов врагу, как презрение к смерти. Случалось, что ее пели перед атакой, ее пели, идя в бой.

     Интересный случай приводил в своих воспоминаниях К. Листов. Композитору привелось попасть в Новороссийск сразу же после его освобождения. Здесь ему рассказали, что «Землянка» была любимой песней отряда десантников под командованием Героя Советского Союза Цезаря Куникова. В самые напряженные минуты боя куниковцы, идя на решающий штурм, кричали: «Пой, гармоника, вьюге назло!» — Я горжусь тем, — вспоминал народный артист РСФСР К. Я. Листов, — что «Землянка» была бойцом, участвовала в борьбе и помогала победе.

Взято отсюда

flyer2001.livejournal.com

Сочинение по песне “Бьется в тесной печурке огонь…” (на стихи А. А. Суркова) 👍

Песню “Бьется в тесной печурке огонь” можно назвать, пожалуй, одной из самых известных песен Великой Отечественной войны. Она давно уже стала народной, и мало кто знает, что и слова, и музыка этого произведения сугубо авторские: слова принадлежат поэту и фронтовому корреспонденту Александру Суркову, а музыка – композитору Константину Листову.
Сурков создал свое стихотворение, которому, кстати, дал название “В землянке”, в ноябре 1941 года, находясь на Западном фронте. В начале произведения стоит посвящение конкретному лицу –

возлюбленной поэта Софье Крево. Чуть позже, в феврале 1942 года, Сурков передал стихотворение композитору Листову, который очень быстро положил это произведение на музыку. Получилась песня, которая приобрела необыкновенную популярность в Красной Армии:
Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза.
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.
Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.
Ты сейчас далеко, далеко,
Между нами снега и снега…
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти – четыре шага.
Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.
В чем секрет этой незатейливой, на первой взгляд, песни? На мой взгляд, ее самое главное достоинство – искренность. Читая это произведение даже сейчас, спустя 65 лет после Великой Отечественной войны, испытываешь невольное волнение и трепет.

А что говорить о солдатах того времени, каждый из которых переживал нечто похожее на то, о чем поет лирический герой?
Эта песня затрагивает самые главные струны в душе любого человека. Она о вечном – о жизни и смерти, о страхе и о силе, о любви, которая единственная способна вдохновить, уберечь, спасти.
Первая строфа является вводной. Она обрисовывает “место действия”. Мы понимаем, что герой после боя сидит в землянке, в окружении своих товарищей. И здесь, в редкую минуту отдыха, он думает о самом главном – о своей любимой, невыносимо тоскует по ней:
Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза.
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.
В печи бьется огонь – символ жизни, света, тепла, любви. Но и огонь слабо греет героя – его отдых “приправлен” печалью и горечью. Об этом нам говорит сравнение “На поленьях смола, как слеза”.

Герой погружен в воспоминания о любимой: “И поет мне в землянке гармонь Про улыбку твою и глаза”.
О ней он думает всегда – настолько велика сила любви героя:
Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.
В самые трудные и страшные моменты войны лирического героя спасали лишь воспоминания о любимой женщине: “Про тебя мне шептали кусты В белоснежных полях под Москвой”. Он невыносимо тоскует по ней: по теплу, ласке, радости – по мирной жизни.
Ты сейчас далеко, далеко,
Между нами снега и снега…
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти – четыре шага.
Таким образом, любимая героя становится олицетворением всего живого и прекрасного – того, в чем так нуждается каждый человек. И ей в стихотворении противопоставляется зло, разрушение, смерть: “До тебя мне дойти нелегко, А до смерти – четыре шага”.
Этот метафорический образ – “до смерти четыре шага” – стал хрестоматийным, “опознавательным” местом данного произведения. Наверное, это произошло потому, что образ был близок каждому в то время, особенно тем, кто находился на фронте. Он выражал самые сокровенные страхи – быть убитым, не дожить до победы, никогда вновь не испытать счастья мирной жизни.
Но герой не собирается сдаваться. Несмотря ни на что, он уверен, что будет бороться до последнего – назло врагам, страху, тоске:
Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.
Образ вьюги символизирует все это. Солдату кажется, что его счастье где-то “заплутало”, но это ненадолго. Ведь у него есть самое главное – “негасимая любовь”, которая его греет, поддерживает, дает силы сражаться и побеждать.
Две последние строки автор повторяет дважды:
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.
Он стремится акцентировать внимание на этих словах, потому что они – главные. И приобретают здесь общечеловеческий, философский смысл: любовь – вот то, что всегда спасает человека, поддерживает его в самой трудной ситуации. Любовь к женщине, к родителям, к своей родине.

Это сильнейшая созидательная сила, в которой заключается смысл жизни.
Думаю, людям, прошедшим Великую Отечественную войну, в этом можно верить. Несмотря ни на что, нужно сохранять в своем сердце любовь, и за это, как говорится в святых книгах, нам воздастся.

lit.ukrtvory.ru

Стихи о войне. "Бьётся в тесной печурке огонь" - запись пользователя Мам-Юля (id1401283) в сообществе Детские книги в категории Книги о войне

Великая Отечественная Война. Я слишком мало читала о ней... И даже, как оказалось, слишком мало смотрела - лишь в этом году впервые полностью посмотрела "Семнадцать мгновений весны". Я больше слушала... Рассказы ветеранов, которые приходили к нам в школу, работника школьного музея ВОВ, моей бабушки, которая была в то время маленькой девочкой. Слушала о том, как было страшно, как было голодно, как сейчас стыдно, что малышнёй кидались в пленных камнями... Слушала... Песни, стихи...

Сейчас, почему-то вот только сейчас восполняю пробел в чтении. Переиздаётся огромное количество прекрасных произведений - как не прочитать? Некоторые из них больно читать до слёз - сила, смелость, непоколебимость, иногда уже совсем непостижимые мне. Читаю и сопереживаю героям, представляю, точнее, пытаюсь представить, каково им было...

И лишь один жанр даёт мне прочуствовать всё. Я там, вместе с ними, я слышу, вижу и ощущаю жизнь и смерть вместе с ними. Этот жанр - стихи. Стихи, написанные на войне. Выделить один любимый трудно. Вот есть "Землянка" Алексея Суркова, есть "Жди меня" Константина Симонова, есть ещё море отчаянных и вселяющих надежду стихотворений, которые позволяют почуствовать войну... Пожалуй, для меня всё же "Землянка" ближе. Вообще-то у этого стихотворения нет названия, а называют его и "Землянка", и "В землянке", и "Печурка", и по первой строчке "Бьётся в тесной печурке огонь". Сразу всплывают перед глазами образы, слышится гармонь и тихий голос...

Холодно... Приглушённый свет... Воет ветер... И грустно, и радостно - ещё живой, ещё люблю!

Вы сами почитайте:


Бьётся в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поёт мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.

Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.

Ты сейчас далеко-далеко.
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти - четыре шага.

Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.

Стихотворение было написано в ноябре 1941 года после того, как военный корреспондент Алексей Сурков едва остался в живых во время миномётного обстрела (это очень хорошо описано в википедии). Оно адресовано его жене Софье Кревс. Композитор Константин Листов написал к нему музыку, и вскоре песня "В землянке" в различных вариациях уже стала почти народной, несмотря ни на какие запреты (как же - "до смерти четыре шага"!).


Фото. 27/11/1941 - НАРОДНАЯ ПЕСНЯ " Печурка " . Документ. Internet: 1999. Источник картинки

Может быть, мы пели эту песню на уроках музыки в школе? Или её тихонько напевала мне бабушка? Это всё равно. Главное - она в моём сердце.

Кстати, и первая книга о Войне, которую я купила - это простенький сборник стихов "Идёт война народная" (да, эта песня тоже одна из моих любимых). Сначала я пролистала его, и не нашла любимого стихотворения. А сейчас писала отзыв - и нашла! Вспомнила. Спасибо, что вспомнили вместе со мной.

самые страшные песни слушать

www.babyblog.ru

"Бьётся в тесной печурке огонь…", Сурков, Алексей Александрович — Поэзия


Анализ стихотворения Алексея Александровича Суркова "Бьётся в тесной печурке огонь…"

Стихотворение Алексея Суркова«Бьется в тесной печурке огонь…» было написано в начале Великой Отечественной Войны – 27 ноября 1941 года в советской деревушке Кашино. Стихотворение легло на музыку и стало безумно популярной песней военных лет под названием «В землянке». По словам автора, песня родилась после одного из тяжелых дней у реки Истра. Под впечатлением от всего пережитого, Алексей Александрович написал письмо своей семье, находившейся в эвакуации в городе Чистополе, расположенном на территории современного Татарстана.

Под пером ручки рождались трогательные шестнадцать строчек стихотворения, очень личные и нежные. Поэт не собирался их публиковать и, тем более, не видел их в качестве будущей песни. Но судьба распорядилась иначе: три месяца спустя, уже в московской редакции, повстречались композитор Константин Листов и поэт Алексей Сурков. Листов настоятельно просил выдать ему какой-нибудь материал для песни. Сурков, будучи уверенным, что фронтовой песни из этих строк не получится, отдал ему листок с написанным стихотворением. Через неделю Константин вернулся и, взяв гитару, исполнил песню под названием «Землянка». Внезапно наступившая тишина в комнате дала понять, что песня получилась.

С тех пор песня стремительно пошла по фронтам: Севастополь, Полярный, Ленинград… Советским «блюстителям нравственности» она не нравилась – критики считали ее непатриотичной, упадочнической. Но народ полюбил эти простые, понятные всем строчки.

Главная тема произведений любого лирического автора – любовь. Сурков не стал исключением. Война, с ее немыслимой жестокостью, несправедливостью и бессмысленностью казалось, не оставляет места такому хрупкому чувству, как любовь. Но именно она оживила эти строчки, наполнила их смыслом, теплом близких душ и стала родной для миллионов советских солдат.

Строки, написанные в разгар жестокой войны, отдают тихой грустью от разлуки с любимой семьей. Как бы ни были патриотично настроены бойцы перед боем, но после него, когда наступает тишина и каждый остается один на один со своей личной болью, единственное, что спасает – это семья. Вернее, воспоминания о ней. О родителях, сестрах, братьях, женах и детях. В каких бы суровых условиях ни находился русский солдат, он всегда надеялся, что его семья жива, пусть она далеко, но зато в безопасности. И каждый из них понимал, что завтрашний бой может стать последним.

В начале стихотворения возникает аскетичный образ фронтовой землянки. Здесь, в окружении своих товарищей по оружию, автор думает о том, что является самым главным для него – о своей любимой. Огонь выступает символом тепла, дома, жизни. Но даже он весьма слабо греет солдата. Редкий отдых припорошен грустью: «На поленьях смола, как слеза».

Где бы не находился герой стихотворения, его мысли всегда о любимой, его сердце – в прошлой, мирной жизни, где нет места холоду, голоду и смерти.

На образ жены переносится олицетворение всей жизни, радости, весны и тепла, всего того, в чем так жадно нуждается простой советский солдат. Как противопоставление ярко рисуется другая сторона жизни – зло, война и горе.

Метафорический прием «А до смерти четыре шага» стал опознавательным знаком этого произведения. Фраза понеслась по местам боев, и каждому бойцу она была до боли знакома и близка… В этих нескольких словах автор смог заложить весь огромный страх перед смертью, когда уже больше никогда не будет ни мирного неба над головой, ни цветущих яблонь, ни детского смеха.

Последнее четверостишье выражает уверенность в победе и настрой сражаться до конца. Вьюга олицетворяет заблудившееся счастье, надежду на спокойную жизнь. Но, когда есть самое главное – любовь близких, не страшны любые беды, все они временны. Только любовь способна «вывести» солдата из боя невредимым, спасти его от холода и голода, дать силы противостоять страхам.

poesy.site

Анализ стихотворения Суркова “Бьется в тесной печурке огонь…” 👍

Стихотворение Алексея Суркова “Бьется в тесной печурке огонь…” было написано в начале Великой Отечественной Войны – 27 ноября 1941 года в советской деревушке Кашино. Стихотворение легло на музыку и стало безумно популярной песней военных лет под названием “В землянке”. По словам автора, песня родилась после одного из тяжелых дней у реки Истра.

Под впечатлением от всего пережитого, Алексей Александрович написал письмо своей семье, находившейся в эвакуации в городе Чистополе, расположенном на территории современного Татарстана.

Под

пером ручки рождались трогательные шестнадцать строчек стихотворения, очень личные и нежные. Поэт не собирался их публиковать и, тем более, не видел их в качестве будущей песни. Но судьба распорядилась иначе: три месяца спустя, уже в московской редакции, повстречались композитор Константин Листов и поэт Алексей Сурков.

Листов настоятельно просил выдать ему какой-нибудь материал для песни. Сурков, будучи уверенным, что фронтовой песни из этих строк не получится, отдал ему листок с написанным стихотворением. Через неделю Константин вернулся и, взяв гитару, исполнил песню под названием “Землянка”.

Внезапно

наступившая тишина в комнате дала понять, что песня получилась.

С тех пор песня стремительно пошла по фронтам: Севастополь, Полярный, Ленинград… Советским “блюстителям нравственности” она не нравилась – критики считали ее непатриотичной, упадочнической. Но народ полюбил эти простые, понятные всем строчки.

Главная тема произведений любого лирического автора – любовь. Суриков не стал исключением. Война, с ее немыслимой жестокостью, несправедливостью и бессмысленностью казалось, не оставляет места такому хрупкому чувству, как любовь.

Но именно она оживила эти строчки, наполнила их смыслом, теплом близких душ и стала родной для миллионов советских солдат.

Строки, написанные в разгар жестокой войны, отдают тихой грустью от разлуки с любимой семьей. Как бы ни были патриотично настроены бойцы перед боем, но после него, когда наступает тишина и каждый остается один на один со своей личной болью, единственное, что спасает – это семья. Вернее, воспоминания о ней.

О родителях, сестрах, братьях, женах и детях. В каких бы суровых условиях ни находился русский солдат, он всегда надеялся, что его семья жива, пусть она далеко, но зато в безопасности. И каждый из них понимал, что завтрашний бой может стать последним.

В начале стихотворения возникает аскетичный образ фронтовой землянки. Здесь, в окружении своих товарищей по оружию, автор думает о том, что является самым главным для него – о своей любимой. Огонь выступает символом тепла, дома, жизни.

Но даже он весьма слабо греет солдата. Редкий отдых припорошен грустью: “На поленьях смола, как слеза”.

Где бы не находился герой стихотворения, его мысли всегда о любимой, его сердце – в прошлой, мирной жизни, где нет места холоду, голоду и смерти.

На образ жены переносится олицетворение всей жизни, радости, весны и тепла, всего того, в чем так жадно нуждается простой советский солдат. Как противопоставление ярко рисуется другая сторона жизни – зло, война и горе.

Метафорический прием “А до смерти четыре шага” стал опознавательным знаком этого произведения. Фраза понеслась по местам боев, и каждому бойцу она была до боли знакома и близка… В этих нескольких словах автор смог заложить весь огромный страх перед смертью, когда уже больше никогда не будет ни мирного неба над головой, ни цветущих яблонь, ни детского смеха.

Последнее четверостишье выражает уверенность в победе и настрой сражаться до конца. Вьюга олицетворяет заблудившееся счастье, надежду на спокойную жизнь. Но, когда есть самое главное – любовь близких, не страшны любые беды, все они временны.

Только любовь способна “вывести” солдата из боя невредимым, спасти его от холода и голода, дать силы противостоять страхам.

lit.ukrtvory.ru


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.