Айтматов чингиз стихи


Изба-Читальня - Стихи и рассказы

Чингиз Торекулович Айтматов, годы жизни 1928-2008, — русский и киргизский писатель, автор множества книг.

В 6 номере журнала «Мурзилка» 1971 года был опубликован фрагмен романа Чингиза Айтматова «Белый пароход»

Вечером, когда с делами покончено, дед рассказывает мне сказки. Я энаю, за домом тём­ная-тёмная, морозная-морозная ночь. Ветер ходит злющий. Самые великие горы и те в та­кие ночи робеют, жмутся кучей поближе к на­шему дому, к свету в окошках. И от этого мне страшно и радостно. Был бы я великаном, на­дел бы великанью шубу и вышел бы из дому. Я бы им громко сказал, горам: «Не робейте, горы! Я здесь. Пусть ветер, пусть темень, пусть метель, я ничего не боюсь, и вы не бойтесь. Стойте на местах, не жмитесь в кучу». Потом я пошёл бы по сугробам, перешагнул бы че­рез реки — и в лес. Деревьям ведь очень страшно ночью в лесу. Они одни, и никто им слова не скажет. Стынут голые деревья на стуже, некуда им приткнуться. А я бы ходил в лесу и каждое дерево похлопал бы по стволу, чтобы ему не так страшно было. Наверно, те деревья, что весной не зеленеют, – это те, которые застыли от страха. Мы потом рубим этот сушняк на дрова.

Обо всём этом я думаю, когда дед рассказывает мне сказки. Он долго рассказывает. Разные есть – смешные есть, особенно про мальчика с пальчика по имени Чыпалак, которого проглотил волк-жадюга на свою беду. Нет, сначала его съел верблюд. Уснул Чыпалак под листом,а верблюд бродил вокруг, хап  – и съел его вместе с листом! Потому и говорят: верблюд не знает, что глотает. Сал Чапылак кричать, на помощь звать. Пришлось старикам зарезать верблюда, чтобы вытащить своего Чапылака. А с волком приключилось ещё того чище. Тоже проглотил он Чапылака по глупости своей. А потом плакал горькими слезами. Наткнулся волк на Чапылака. «Что за козявка под ногой путается? Слизну я тебя одним мигом». А Чапылак говорит: «Не трогай меня, волк, а то сделаю тебя собакой». – «Ха-ха, – Хохочет волк. – Где это видано, чтобы волк становился собакой? За дерзость твою я тебя съем». И проглотил его. Проглотил и позабыл. Но с этого дня лишился он жизни волчьей. Только волк начинает подкрадываться к овцам, А Чапылак кричит у него в животе: «Эй, пастухи-и, не спите! Это я, серый волк, крадусь, чтобы овцу уволочь!» Волк не знает, как быть. Кусает себя за бока, катается по земле. А Чыпалак не унимается: «Эй, пастухи, бегите сюда бейте меня, лупить!» Пастухи с дубьём на волка, волк – от них. Бегут пастухи, диву даются. С ума спятил волчище, сам бежит и сам кричит: «Догоняйте!» А волк-волчище тем временем ноги уносит. Но от этого ему не легче. Куда ни сунется, везде его подводит Чыпалак. Везде его гонят, везде над ним смеются. Отощал волк от голода, кожа да кости остались. Зубами щёлкает, скулит: «Что же это за наказание мне такое? Почему я сам кличу на себя беду? Одурел на старости лет, ум отшибло». А Чапылак шепчет ему на ухо: «Беги к Ташмату, у него овцы жирные! Беги к Баймату, у него собаки глухие. Беги к Эрмату, у него пастухи спят». А волк сидит и хнычет: «Никуда я не пойду, лучше пойду к кому-нибудь в собаки наниматься…»

Правда ведь, смешная сказка? Есть у деда и другие сказки, грустные, страшные, печальные. Но самая моя любимая сказка про Рогатую мать-олениху.

 

Случилось это давно. В давние-предавние  времена, когда лесов на земле было  больше,  чем травы, а  воды в наших краях было больше, чем  суши, жило одно киргизское племя на берегу большой и холодной реки. Энесай называлась та  река. Протекает она далеко отсюда, в Сибири. На коне туда три года и три месяца скакать. Теперь эта река зовётся Енисей, а  в ту пору она называлась Энесай. Потому и песня была такая:

 

Есть ли река шире тебя, Энесай,

Есть ли земля роднее тебя, Энесай?

Есть ли горе глубже тебя, Энесай,

Есть ли воля вольнее тебя, Энесай?

 

Нету реки шире тебя, Энесай,

Нету земли роднее тебя, Энесай,

Нету горя глубже тебя, Энесай,

Нету воли вольнее тебя, Энесай.

 

Вот такая она была, река Энесай.

Разные народы стояли тогда на Энесае. Трудно приходилось им, потому что жили  они в  постоянной вражде. Много врагов окружало киргизское племя. То

одни нападали,то другие, то киргизы сами ходили  в набег на других, угоняли скот, жгли  жилища, убивали  людей. Убивали  всех, кого  удавалось убить, – такие были времена. Человек не жалел человека. Человек истреблял человека. Дошло до того, что некому  стало хлеб сеять, скот умножать, на охоту ходить. Легче стало жить грабежом: пришёл, убил, забрал. А за убийство надо отвечать ещё большей кровью и за месть – ещё большей местью. И чем дальше, тем больше лилось крови. Помутился разум у людей. Некому было примирить врагов. Самым умным и  лучшим считался тот, кто умел  застигнуть врага врасплох, перебить чужое племя до последней души, захватить стада и богатства.

Появилась в  тайге странная птица. Пела, плакала по ночам до рассвета человечьим жалобным голосом,  приговаривала, перелетая с ветки на ветку: «Быть великой  беде! Быть великой беде!»  Так оно и случилось, настал тот страшный день.

Киргизское племя на Энесае хоронило своего старого вождя. И тут случилось непредвиденное. Как бы ни враждовали энесайцы между собой, но в дни похорон вождей не принято было идти войной на соседей. А теперь полчища врагов, незаметно окруживших на рассвете погруженное в печаль становище киргизов, выскочили из укрытий сразу со всех сторон, так что никто не  успел  сесть  в седло, никто не  успел взяться за оружие. И началось невиданное побоище. Убивали поголовно всех, чтобы некому было помнить об этом злодеянии, некому было мстить, чтобы время занесло сыпучим песком следы прошлого. Было – не было…

Человека долго растить, а убить скорее скорого. Многие уже лежали порубленные, утопая в  лужах  крови, многие кинулись в реку, спасаясь от мечей  и копий, и потонули в волнах Энесая.

А вдоль берега, вдоль круч и обрывов, пылали на целые вёрсты  киргизские юрты, объятые пламенем. Никто не успел убежать, никого не осталось в живых. Всё было порушено и сожжено. Тела поверженных сбросили с круч в Энесай. Враги ликовали: «Теперь эти земли наши! Теперь эти леса наши! Теперь эти стада наши!»

С  богатой добычей уходили враги и не заметили, как вернулись из леса двое детей – мальчик и девочка. Непослушные и озорные, они ещё утром тайком от родителей побежали в ближайший лес драть лыко на лукошки. Заигрались они, не заметили, как зашли глубоко в чащу. А когда услышали шум  и крики побоища и  кинулись  назад, то не застали в живых ни  отцов, ни матерей своих, ни

братьев, ни  сестёр. Остались дети без роду, без племени. Побежали они с плачем от пепелища к пепелищу,  и  нигде ни единой души. Осиротели в час. В целом свете остались одни. А вдали клубилась туча пыли, враги угоняли в свои владения табуны и стада, захваченные в кровавом набеге.

Увидели дети пыль копытную и  пустились вдогонку. Вслед за лютыми врагами бежали  дети с  плачем и зовом. Только дети могли так поступить. Вместо  того чтобы скрыться от убийц, они  пустились их догонять. Лишь бы не оставаться  одним, лишь бы уйти прочь от погромленного, проклятого места. Взявшись за  руки, мальчик и девочка  бежали за угоном, просили подождать, просили взять с собой.  Но где было услышать их слабые голоса в гуле, ржанье и топоте, в жарком беге угона!

Долго в отчаянии бежали мальчик и девочка. Но так и не догнали. А потом упали  на землю. Боялись оглянуться вокруг, боялись  шевельнуться. Жутко им было. Прижались друг к дружке и не заметили, как уснули.

Недаром говорят – у сироты  семь судеб. Ночь прошла благополучно. Зверь их не  тронул, лесные чудовища не уволокли. А  когда проснулись, было утро. Солнце светило. Птицы пели. Встали дети и снова побрели по следу угона. Собирали по пути ягоды и коренья. Шли они и  шли, а на третий день остановились на  горе. Смотрят, внизу, на широком зелёном лугу великое пиршество идёт. Сколько юрт поставлено – не счесть, сколько костров дымит – не  счесть, сколько народу вокруг костров – не счесть. Девушки на качелях

качаются, песни поют. Силачи на потеху народу, как беркуты, кружат, кидают друг друга наземь. То враги праздновали свою победу.

Стояли на  горе  мальчик и девочка, не решались подойти.  Но  очень  уж хотелось очутиться возле костров, где так вкусно пахло жареным  мясом, хлебом, диким луком.

Не  выдержали дети, стали спускаться с  горы.  Удивились хозяева пришельцам, окружили их кучей.

– Кто вы? Откуда?

– Мы голодные, – отвечали мальчик и девочка, – дайте нам поесть.

Те  догадались по  их речи, кто они такие. Зашумели, загалдели. Стали спорить: убить  их,  недобитое вражеское семя, тотчас же или к хану вести?

Пока спорили, какая-то сердобольная женщина успела сунуть детям по куску вареной конины. Их тащили к самому  хану, а они не могли оторваться от еды. Повели их в высокую красную юрту, у которой стояла стража с серебряными топорами. А по становищу пронеслась тревожная весть, что неизвестно откуда появились дети  киргизского племени. Что бы это значило? Все побросали свои игры и пиршества, сбежались огромной толпой к ханской юрте. А хан в тот час восседал на  белой как снег  кошме со своими знатными воинами. Пил кумыс, подслащенный мёдом, песни слушал хвалебные. Когда узнал хан, зачем к нему явились, в страшную ярость пришёл: «Как вы смели тревожить меня? Разве не перебили мы племя киргизское начисто? Разве не сделал я вас владыками Энесая на вечные  времена? Чего же вы сбежались, трусливые души?  Посмотрите, кто перед вами! Эй, Рябая Хромая Старуха! – крикнул хан. И сказал  ей, когда она выступила из толпы: – Уведи-ка их в тайгу и сделай так, чтобы на этом кончилось племя киргизское, чтобы в помине его не  было, чтобы имя его забылось вовеки. Ступай, Рябая Хромая Старуха, сделай так, как я велю…»

Молча повиновалась Рябая  Хромая  Старуха, взяла мальчика и девочку за руки  и повела их прочь. Долго шли они лесом, а потом вышли к берегу Энесая на высокую кручу. Здесь Рябая Хромая Старуха остановила детишек, поставила рядышком на краю обрыва. И перед тем, как столкнуть их вниз, проговорила:

– О великая река Энесай! Если гору сбросить в твою глубину, канет гора, как камень. Если бросить сосну столетнюю, унесёт её, как щепку. Прими же в воды  свои две маленькие песчинки – двух детей человеческих. Нет им места на земле. Мне ли тебе сказывать, Энесай? Если бы  звёзды стали людьми, им  не хватило бы неба. Если бы  рыбы стали людьми, им не хватило бы рек и морей. Мне ли  тебе сказывать, Энесай? Возьми их, унеси их. Пусть покинут они наш постылый мир в  младенчестве, с  чистыми  душами, с совестью детской, не запятнанной злыми  умыслами и злыми делами, чтобы не знать им людского страданья и самим не причинять муки другим. Возьми их, возьми их, великий Энесай…

Плачут, рыдают мальчик и девочка. До речей ли им старухиных, когда вниз с обрыва страшно взглянуть. В глубине волны ярые перекатываются.

–  Обнимитесь, детки, напоследок, попрощайтесь, – сказала Рябая Хромая Старуха. А сама рукава засучила, чтобы сподручней было бросать их с обрыва. И говорит: – Ну, простите меня, детки. Значит, судьба такая. Хотя и не  по своей воле совершу я сейчас это дело, – но для вашего блага…

Только сказала она эти слова, как рядом раздался голос:

– Обожди, большая мудрая женщина, не губи безвинных детей.

Обернулась Рябая Хромая Старуха, глянула – диву далась, стоит перед ней олениха, матка маралья. Да такие глаза у  неё большущие, смотрят с укором и грустью. А сама олениха белая, как молозиво первоматки, брюхо бурой шерсткой подбито, как у малого  верблюжонка. Рога – красота одна – развесистые, будто сучья осенних деревьев. А вымя чистое да гладкое.

– Кто ты? Почему ты говоришь человечьим языком? – спросила Рябая Хромая Старуха.

– Я мать-олениха, – отвечала  ей  та. – А заговорила так потому, что иначе ты не поймёшь меня, не послушаешься.

– Чего ты хочешь, мать-олениха?

– Отпусти детей, большая мудрая женщина. Прошу тебя, отдай их мне.

– Зачем они тебе?

– Люди убили двойню мою, двух оленят. Я ищу себе детей.

– Ты хочешь их выкормить?

– Да, большая мудрая женщина.

– А  ты  хорошенько подумала, мать-олениха? – засмеялась  Рябая  Хромая Старуха. – Ведь они  дети человеческие. Они вырастут и будут убивать твоих

оленят.

– Когда они вырастут, они  не станут убивать моих оленят, – отвечала ей матка маралья. – Я  им буду матерью, а они – моими детьми. Разве станут они

убивать своих братьев и сестёр?

– Ох,  не  скажи,  мать-олениха, не знаешь ты  людей! – качала головой Рябая Хромая Старуха. – Не то что лесных зверей, они и друг друга не жалеют. Отдала бы я тебе сироток, чтобы ты сама  узнала, что правдивы мои слова, но ведь и этих детей люди убьют у тебя. Зачем же тебе столько горя?

–  Я уведу  детей  в  далекий край,  где их  никто не  разыщет. Пощади детишек, большая мудрая женщина, отпусти их.  Буду  я  им верной матерью… Вымя моё переполнилось. Плачет моё молоко по детям. Просит моё молоко детей.

–  Ну  что ж, коли так, – промолвила Рябая Хромая Старуха, подумав, – бери да уводи их быстрей. Уводи сирот  в свой далёкий край. Но если погибнут они  в  пути  дальнем,  если  убьют их  разбойники  встречные,  если  чёрной неблагодарностью отплатят тебе твои дети людские, – пеняй на себя.

Благодарила мать-олениха Рябую Хромую  Старуху. А  мальчику  и  девочке сказала:

– Теперь я  ваша мать, вы мои дети. Поведу я вас в далёкий край,  где лежит среди снежных гор лесистых горячее море – Иссык-Куль.

Обрадовались мальчик и девочка, резво побежали за Рогатой матерью-оленихой. Но потом  они устали, ослабли, а  путь далёкий – из одного края света  в другой. Не ушли бы они далеко, если бы Рогатая мать-олениха не кормила их молоком своим,  не согревала телом своим по ночам. Долго шли они. Всё дальше оставалась позади старая родина Энесай, но и до новой родины, до

Иссык-Куля, ещё было очень далеко. Лето и зиму, весну, лето и осень, ещё лето и  зиму, ещё  весну, ещё лето и осень  пробирались они сквозь дремучие леса, по знойным степям, по зыбучим пескам, через высокие горы и бурные реки. Гнались за ними стаи волков, но Рогатая мать-олениха, посадив детей на себя, уносила их от лютых зверей. Гнались за ними на конях охотники со стрелами, крича: «Олениха  похитила  детей человеческих! Держи! Лови!» – и стрелы  пускали вдогонку; и от  них, от незваных спасателей, уносила детей Рогатая мать-олениха.  Бежала она быстрее стрелы, только шептала: «Крепчедержитесь, дети мои, – погоня!»

Привела наконец Рогатая мать-олениха детей своих на Иссык-Куль. Стояли они  на  горе, дивовались. Кругом снежные хребты, а посреди гор, поросших зелёным лесом,  насколько  глаз хватает море плещется. Ходят белые волны по синей воде, ветры гонят их издали, угоняют вдаль. Где начало Иссык-Куля, где конец  – не узнать. С одного края солнце восходит, а на другом ещё ночь. Сколько гор стоит вокруг Иссык-Куля – не счесть, а  за  теми горами сколько ещё таких же снежных гор высится – тоже не угадать.

– Это и есть ваша новая родина, – сказала  Рогатая мать-олениха. – Будете жить здесь, землю пахать, рыбу ловить, скот разводить. Живите здесь с миром тысячи лет. Да продлится ваш род и умножится. Да не забудут потомки ваши речь, которую вы сюда принесли, пусть им сладко будет говорить и петь на своём языке. Живите, как должны жить люди, а я буду с вами и с детьми ваших детей во все времена…

Вот  так мальчик  и  девочка, последние из киргизского племени, обрели себе новую родину на благословенном и вечном Иссык-Куле.

Быстро время прошло. Мальчик стал крепким мужчиной, а девочка – зрелой женщиной.  И  тогда поженились они, стали мужем  и  женой. А  Рогатая мать-олениха не покинула Иссык-Куль, жила в здешних лесах.

Однажды на рассвете разбушевался вдруг Иссык-Куль, зашумел. Роды наступили у  женщины, мучилась  она. А мужчина взбежал на скалу и стал громко звать:

– Где ты, Рогатая мать-олениха? Слышишь, как шумит Иссык-Куль? Твоя дочь рожает. Приходи скорей, Рогатая мать-олениха.

И  послышался тогда издали звон переливчатый, словно караванный колоколен  позванивает. Все ближе и ближе доносился тот звон. Прибежала Рогатая мать-олениха. На рогах своих, подцепив  за дужку, принесла она детскую  колыбель – бешик. Бешик был из белой берёзы, а на дужке бешика серебряный  колокольчик гремел.

И  поныне  гремит тот  колоколец на бешиках иссык-кульских. Качает мать колыбель, а колокольчик серебряный позванивает, будто бежит издали Рогатая мать-олениха, спешит, колыбель берёзовую несет на рогах…

Рис. В. ДУВИДОВА

murzilka.org

Чингиз Айтматов. Интегральная Лирика 1 ~ Поэзия (Поэтические манифесты)

                    из книги http://www.stihi.ru/2013/07/11/6818

                                                       "родовой долг"
                                                       "что на нём, то и его"
                                                       "живи по наказу"
                                                                   (Чингиз Айтматов)

Что во мне – то и Моё.
Что в нас – то и Наше.
Внешняя же Собственность –
источник Зла

(из наказа
сделали Наказание,
а вместо Мира –
Конкуренцию и Вражду).

                                       +

                                                "В сиреневом ... свете весеннего вечера
                                                 было что-то ... щемящее"

Сердцем шептал
о Надеждах на Счастье,
вместо того, чтобы

крикнуть Сердцем
твоему Сердцу
о Безконечной Любви.

... Весенний Вечер
моей Лирической Жизни
подходит к концу!

                                    +

                                                  "не угасай, не прячься вдруг за тучей"
                                                  "надежды на лучшее"
                                                  "неподдельное счастье"

Не прячь своих Лучей –
не угасай, Надежда!
Ведь Мира на земле
так не хватает Сердцу.

И Сердце хочет
дополнить его Миром,
что существует
также вне Земли:

Реальности
Надеждами дополнить
и Верой в Счастье
Безконечного РОДства.

                                 +

                      Счастье Долга

                                               "волна беды"

Волна Любви
накроет с головою,
потом отхлынет
и новая прибудет.

И как ни странно.
но лучше – БезЛюбовье,
чем быть Волнуемым
всего лишь Волной Чувств,

ведь Сохранить-Сберечь
в Нетронутости Сердце
для Жизненной Любви
есть "Счастье-Долг" великий.

                              *

                                                  "затаённая грусть по тому, что было"

Затаённая Грусть
по тому, чего не было с нами,
но что очень хочется Сердцу,
заставляет Родиться ещё раз,
чтоб включить это Чудо в Судьбу!

И чем больше о Чуде мечтаем –
тем дороже становятся Дети, но
лишь те, что Жизнь Продолжают:
Откровенны, Едины с нами и
Живут в том же самом ключе.

                                +

                                                     "то лучшее, что было в прошлом"

То лучшее, что было, –
ещё не всё Лучшее!
Живущие лишь Существующим –
только наполовину Живы.

Полно Живут – Люди-Творцы:
Живущие и Пред-Существующим!

                               +

                                                    "не заслужит благодарность ни от кого и никогда"
                                                    "для всех и повсюду и навсегда"

Заслужить Благодарность
от Всех и Навсегда
только и есть Истинное
Человеческое Счастье!

Вполне-Человеку недостаточно
РодДины и Кровного Родства:
Обществом ему – все
Друзья, Любимые и Родные.

                                  +

                                                "чувство, требующее истинного целомудрия"

Чувство требует Целомудрия
и особой Дружбы Сердец
(а иначе оно превратится в мечтательность,

Человек в одиночестве его изживёт –
с безполезной Надеждой на Счастье):
только те, кто Чисты, – Любить Смеют!

                                  *

                                             "родовой долг"
                                             "что на нём, то и его"
                                             "живи по наказу"

Что во мне – то и Моё,
что в нас – то и Наше.

Внешняя же Собственность –
источник Зла.

Из Наказа сделали Наказание, а
вместо Мира – Конкуренцию и Вражду.

                              +

                                               "В сиреневом ... свете весеннего вечера
                                                было что-то ... щемящее"

Сердцем шептал
о Надеждах на Счастье,
вместо того, чтобы

Крикнуть Сердцем
Твоему Сердцу
о Безконечной Любви.

... Весенний Вечер
моей Лирической Жизни
подходит к концу!

                               +

                                                "не угасай, не прячься вдруг за тучей"
                                                "надежды на лучшее"
                                                "неподдельное счастье"
                                                                    (Чингиз Айтматов)

Не прячь своих Лучей,
не угасай, Надежда,
ведь Мира на земле
так не хватает Сердцу.

И Сердце хочет
дополнить его Миром,
что существует
также вне Земли:

Реальности
Надеждами дополнить
и Верой в Счастье
Безконечного РОДства.

www.chitalnya.ru

Чингиз Айтматов - строки жизни

Строки Айтматова - музыка. Их надо расслышать. Их звучащие волны несут в себе тайну любви и божественную тревогу. Тайну той любви, что препоручает людей друг другу и человека Богу в испытаниях жизни на грешной земле под голубыми небесами - взыскующе-спасительным взглядом Создателя.

Ту божественную тревогу несут в себе строки Айтматова, что изначально свойственна подлинному искусству, озаренному духовным поиском смысла личного и всеобщего суще­ствования, сознанием вины и ответственности искусства перед жизнью и жизни перед искусством, их не механического - органического воссоединения в единстве личности, творящей, воспринимающей, сочувствующей.

Строки Айтматова чудодейственно сопрягают снизошедшую с высот Поэзии божественную тревогу и высокую тайну любви, вознесенную народным сознанием из глубины народной жизни к высотам национального и, стало быть, мирового духа, являя образы реальных людей в их столкновении с неумолимостью бытия. Образы реальных людей, угадывающих в самих себе людей «не от мира сего».

Строки Айтматова, как проявило их время, - не просто исключительный авторский литературный «продукт» (хотя это неоспоримо). Им суждено совсем иное: мы воспринимаем их как строки, рожденные самою жизнью. Жизнь внушила их писателю, чей уникальный дар - воспринимать из ее космоса духовную энергию и самому творить энергию художественную - открывает ему сердца человеческие поистине повсюду в мире.

Для родной киргизской литературы Чингиз Айтматов - классик, равновеликий разве что творцам народного эпоса «Манас» и тем талантливейшим народным певцам, что с недостижимой проникновенностью, величавой простотой и достоинством поют символически многозначные стихи из «Манаса».

Однако киргизский писатель Айтматов стал еще и русским писателем, и частью художественного сознания народов исторического Советского Союза, и явлением мировой литературы.

О ранней повести Айтматова «Джамиля», опубликованной в 1958 году в журнале «Новый мир», восторженно отозвался выдающийся французский писатель Луи Арагон. В предисловии ко французскому изданию он писал: «Прежде чем сказать все, что я думаю о «Джамиле», я должен отметить, что считаю это произведение самой прекрасной в мире историей о любви... Здесь, в этом горделивом Париже, Париже Вийона, Гюго и Бодлера, в Париже королей и революций, Париже - вечном городе искусства, где каждый камень связан с легендой или историей, в городе влюбленных... в этом Париже, ко­торый все видел, все читал, все испытал, я прочитал «Джами-лю» - не «Вертера» и «Беренку», не «Антония и Клеопатру» и не «Сентиментальное воспитание»... И образы Ромео и Джульетты, Паоло и Франчески, Эрнани и Доньи Соль померкли... ибо я встретился с Данияром и Джамилей, которые перенесли меня в третий год войны, в августовскую ночь 1943 года, куда-то в Куркурейскую долину, к мажарам с зерном и мальчугану Сеиту, рассказывающему их историю...

У каждого человека лишь одна жизнь. Чингиз Айтматов ее лишь начинает. Но кажется, что он вобрал в свое сердце, познал разумом огромный опыт всего человечества. Ибо этот молодой человек говорит о любви так, как никто другой. О, Мюссе, можешь пожалеть, мой друг, об этой августовской ночи на далекой киргизской земле! И можешь ревновать того, кто в тридцать лет может сказать, что не потерял ни силу, ни жизнь!..»

Из написанного и сказанного об Айтматове крупнейшими авторитетами отечественной и зарубежной культуры можно составить целый том. Среди авторов этого тома были бы и Габриель Гарсиа Маркес, и Умберто Эко, и Артур Миллер, Фридрих Дюрренматт, Питер Устинов, японский мыслитель Дайсаку Икеда, классик современной казахской литературы Мухтар Ауэзов, и великие композиторы XX века Дмитрий Шостакович и Георгий Свиридов, классик со­временной русской литературы Валентин Распутин.

Хорошо помню свои разговоры об Айтматове с Виктором Петровичем Астафьевым. Знаю и о том добром внимании, с каким относится к творчеству Айтматова Александр Солже­ницын. Айтматов, наряду с Виктором Астафьевым, был любимейшим современным писателем великого русского дирижера Евгения Александровича Мравинского, который знал толк в литературе, близко общался с Михаилом Пришвиным и сам прекрасно владел русским словом.

Книги Айтматова (изданный в свое время «Молодой гвардией» трехтомник) я видел и в строго отобранной, небольшой домашней библиотеке Святослава Рихтера и Нины Дорлиак...

Айтматов - не цеховое явление. Став профессиональным писателем, он так и не стал частью профессиональной среды. Он ощущает свою зависимость от своей совести, от тенденций мирового развития, от реальной жизни народа в Киргизии и России, от которой себя ни на секунду не отделяет. Но он не зависит от состояния умов литературной среды, в которой и сегодня чувствует себя не слишком уютно. Зато среди простых читателей в разных концах мира Айтматову всегда дышится легко. Недаром его сочинения изданы на ста пятидесяти четырех языках, в том числе языках малочисленных народов.

Писатель из далекой Киргизии, Айтматов воспринимается сегодняшним культурным миром в ряду классиков современной литературы. При этом всем ясно, как глубоко он связан с русской культурой, русским словом, русской литературой, русским читателем. Писатель в совершенстве владеет родным киргизским языком, но русский для него куда больше, чем «язык межнационального общения». Он для него - язык творчества, язык его книг, язык, на котором писатель Айтматов «дышит» в мировом культурном простран­стве, оставаясь самим собой и ощущая себя причастным к великой русской литературе, охраняющей и спасающей ду­шу во всех испытаниях художественного существования в непридуманной Действительности - «И в разъяренном океане, средь грозных волн и бурной тьмы, И в аравийском Урагане, И в дуновении Чумы»...

Творчество Айтматова - это одновременно философская проза и стихийно-лирическое поэтическое повествование. Его новаторство заключается в редкостно естественном сопряжении глубоко народной природы воплощенных им человеческих характеров, глубинного ощущения надмирной Целостности живой природы и ее обитателей, и, наконец, интонационного авторского присутствия-участия, присутствия-сострадания в объективном одушевленном мире живых страстей и божественных установлений.

Айтматов предложил читающему миру оригинальную структуру осмысления современной действительности как надысторической целостности национальной художественной мифологии и" реально действующих нравственных, духовных установлений, закрепляющихся всякий раз заново в новой исторической повседневности и тесно соприкасающихся с новейшими социальными и общественно-государ­ственными, политическими, религиозными условностями, сопровождающими и поддерживающими человека, который существует в одной действительности с Автором-писателем, размышляющим о мире «на будущее», таинственно подклю­ченном к «прошлому».

Айтматов часто предстает в своих произведениях как провидец. Он раньше, точнее и тоньше многих других в современной литературе разглядел опасные тенденции жизни современного человечества.

В заметке 1821 года «О вдохновении и восторге» Пушкин написал: «Спокойствие - необходимое условие прекрасного». Именно Спокойствия остро не достает сегодня в жизни и в литературе, если рассматривать ее как Высокое искусство. Чингиз Айтматов - источник Спокойствия, художественного равновесия и той настоящей правды о жизни и людях, что возвышает язык людей, язык литературы.

Чингиз Айтматов принадлежит к писателям толстовского типа, в которых, по слову Пруста, живет внутренний закон и которых отличают величие, спокойствие и поразительная зоркость. Можно назвать это проявлением божественного дара, еще точнее - божественной воли, которая через слово является нам в образе людей и событий, в образе времени. Автор как проводник высшей воли одновременно властен и не властен над своими героями. Он их увидел раньше, чем мы, но мы видим их не вслед за ним, а одновременно с ним, даже безотносительно к нему.

Сегодня, перечитывая хорошо знакомые айтматовские книги или впервые открывая их, мы испытываем объединяющее нас всех живое волнение, которое рождается подлин­ностью переживаний автора, ведь Айтматов никогда не ощущает себя выше события и не остается рядом с ним, он пребывает внутри него.

Проза Айтматова оригинальна, узнаваема, неповторима. Она будто бы непричастна «авторству». Автор рассказывает нам о событиях, людях, трагедии и радости жизни, о любви, что соединяет человека и человечество. И если герой Достоевского утверждает, что «красота спасет мир», то герои Айтматова будто говорят: «Мир спасет Любовь». И одно другому не противоречит, одно с другим связано глубинной связью...

В повести «Материнское поле» обозначено эпическое начало жизни - символический образ Поля, Голос матери. Земля как бы говорит человеческим голосом. Голос матери слышен из некой нереальности. Однако за всем этим стоит реальная и очень правдивая жизнь.

Когда-то Дмитрий Шостакович, горячо любивший Айтматова, высказал в беседе с писателем мысль о том, что новое время может родить художников не меньшего масштаба, чем Шекспир, важно только заключить весь мир в одном себе (у Айтматова есть этюд о Шостаковиче - «Весь мир в одном себе»). Но способен ли художник вместить весь мир, разве душа его равна миру? Звучит, пожалуй, чересчур высокопарно и даже высокомерно. Видно, смысл все-таки в чем-то другом. «Весь мир в одном себе» - означает сочувствие всему в мире, всем, кто встречается в пути, ибо каждый из живущих имеет собственное мировое значение.

С детства жизнь открыла Айтматову трагическое и лирическое в емком, романтически сильном восприятии. Она поразила его своей многозначностью. Явились вместе ощущения конца и начала, обозначились человеческая злоба и человеческая вечная доброта, несправедливость и высшая справедливость. Читатели, знакомые с биографией писате­ля, знают, что его отец, один из руководителей Киргизии той поры, в период жестоких репрессий эпохи «культа лич­ности», предчувствуя свою гибель, успел отправить семью из Москвы, где он учился в академии, в родную Киргизию, в горы, где они должны были затеряться и выжить. Чингиз Торекулович не раз рассказывал и писал о своей бабушке, подобно пушкинской Арине Родионовне рассказывавшей ему прекрасные сказки, разбудившей и почувствовавшей в нем поэтическую душу. В ранней юности, в 14 лет, грамотный и образованный подросток служил в сельсовете: собирал налоги и разносил извещения о павших на полях войны. Уже потом молодой зоотехник Айтматов приехал в Москву учиться на Высших литературных курсах. Здесь, в общежи­тии на Тверском бульваре он завершал свою «Джамилю»...

Айтматов удивительный писатель. Сила его не только в мощном эмоциональном токе, которым пронизаны все его произведения' Не только в глубокой проницательности и проницательности. Айтматов - настоящий мудрец, а художник и мудрец - не одно и тоже. Его творческая Фантазия открывает реальность. Реальность, которая по сути своей фантастична.

Айтматов - писатель от Бога. У Айтматова все естественно, органично. Он не просто мыслитель - он народный че­ловек, что бывает не со всяким художником. Как публичный оратор он, может быть, не такой уж сильный, найдутся посильнее, если исходить из формальных критериев. Но когда он начинает говорить своим чуть монотонным голосом, вы сразу начинаете чувствовать биение его сердца. Он по-настоящему добр, ибо искренен и талантлив. Я помню, как во время одного из «Иссык-кульских форумов» в Женеве, во время заключительной пресс-конференции во Дворце наций было объявлено, что Иосифу Бродскому присуждена Нобелевская премия. Айтматова обступили журналисты, и он сказал, что судьба Бродского необычна, и он искренне рад тому, как высоко отмечен труд и талант писателя из России. И хотя на сегодняшний день Бродского, возможно, лучше знают на Западе, чем на Родине, присуждение Нобелевской премии станет импульсом к новой жизни поэта в своем народе. Что-то непременно будет переосмыслено. Он говорил искренне, доброжелательно и серьезно - ему изначально свойственно ощущение серьезности жизни.

У Льва Толстого в дневниках есть запись, которая была особенно дорога композитору Валерию Гаврилину: «Вышел, посмотрел на закат и понял, что жизнь человеческая - это не шутка». Ощущение, что жизнь человеческая не шутка, очень характерно для Айтматова.

Стендаль говорил о Моцарте: «Моцарт не умел шутить с любовью». И Айтматов не умеет шутить с любовью. Для него это слишком серьезно. И коль серьезно, значит, смело. Потому у него такая смелая Джамиля, потому такая неожи­данная история разворачивается в «Первом учителе», когда акт насилия вдруг рождает состояние очищения.

У Айтматова исключительно развито чувство, которое Бахтин определил как чувство «вины и ответственности». У него интуитивно глубокое ощущение того, что происходит в мире с людьми. Отсюда такие безысходно трагические финалы его сочинений. Герой «И дольше века длится день» погибает, герой «Плахи», совершая свой акт отмщения (Бос­тон), повергает и себя в гибельную бездну отчаяния: никто не знает, придет ли он сдаваться властям, или покончит с собой, отпустив коня и вглядываясь с высоты в летящие воды Иссык-Куля, что зовут его, как мальчика из «Белого па­рохода». Герой романа «Тавро Кассандры» космический монах Филофей обрекает себя на погибель в космосе, ибо сознает свою вину перед людьми.

Соединение вины и ответственности и у самого Айтматова и его героев вполне органично. Писатель чувствует себя виноватым в том, в чем он совершенно не виноват. Он сознает вину людей, вину искусства перед жизнью. Будучи художником, он понимает, что искусство не может переделать мир, оно пытается только его украсить, смягчить его восприятие. Но и жизнь виновата перед искусством, потому как она не в состоянии обеспечить условия для его органического развития.

Айтматов человек исключительных качеств. Уже много лет я счастлив близко общаться с ним и могу сказать, что это человек покоряющей интуиции и человеческой теплоты. За ты­сячи километров он может почувствовать ваше настроение, состояние души. Он словно подключен если не к каждому из нас, то к близким людям, и через них ко многим, многим другим. Он доверчив, пытлив, умеет собирать опыт разных людей и, концентрируя его, присовокуплять к своему опыту.

Чингиз Айтматов - по-настоящему честный художник. Он не думает о значении своего творчества. Он думает только о том, чтобы продолжить разговор с людьми и не наговорить им пустых слов. Он все время пишет новое и откладывает, и на­чинает нечто другое. Если бы это был просто профессиональный беллетрист, он писал бы одно сочинение за другим. Но Айтматов - художник, который должен выносить свой замы­сел, поверить, что его новое кому-то нужно. Иногда ему кажется, что другим не интересно то, что дорого ему. Со строгим вниманием наблюдает он современный литературный процесс. Не все ему в нем близко. Но он пристально всматривается в него, стараясь не изменить самому себе. Его чувство ответственности перед самим собой чрезвычайно велико.

Творчество Айтматова вдохновлено идеями и образами XX века, и оно вдохновляет людей разных культур. Одним из лучших театральных спектаклей для меня остается инсценировка по роману «И дольше века длится день» литовского ре­жиссера Эймунтаса Некрошюса. Айтматов - соавтор пьес «Восхождение на Фудзияму» и «Размышления о Сократе». По произведениям Айтматова написаны музыкальные сочинения, поставлены балеты, снято множество фильмов. Он внес большой вклад в развитие национального кинематографа, несколько лет возглавлял Союз кинематографистов Киргизии.

Но главное в его творчестве - напоенность поэзией. Он наблюдает реалистическую жизнь и осмысляет ее душой. А душа эта - поистине душа поэта, в которой все пронизывает и объединяет лирическая стихия. Думаю, именно поэтическая сущность Айтматова - ключ к его интуиции и ее источник. Он в высшей степени тактичен в отношениях с людьми, он их любит. И пробуждает у читателя ответную любовь.

Каждый великий художник, в сущности, всю жизнь пишет одно сочинение, говорит об одном и том же, не задумываясь о материальных благах и рыночной конъюнктуре.

В Айтматове есть ощущение живого процесса жизни и ее проблем. Поэтому не случайно этот Поэт оказался столь актуальным писателем. Он первым ощутил болевую область кровоточащих проблем жизни. Дезертир с фронта Великой Отечественной и отношение к нему близких людей в повести «Лицом к лицу» - тема, развитая в дальнейшем другими писателями, и прежде всего Валентином Распутиным. Айтматов резко и смело заговорил о вырождении личности у людей, пользовавшихся данной им властью для собственной выгоды. Он одним из первых почувствовал всю гибельность стихии наркомании, ощутил великую роль религии в современной жизни. Не случайно известный проповедник протоиерей Александр Мень высоко ценил Айтматова и в своих лекциях о мировой культуре подробно разбирал «Плаху», весьма убедительно сопоставляя Айтматова, с одной стороны, с Михаилом Булгаковым, а с другой - с Томасом Манном.

Айтматов мыслит сущностно, он обладает способностью наполнить новым могучим содержанием поэтический образ. Так, строку из стихотворения Бориса Пастернака («И дольше века длится день») Айтматов наполнил таким могучим вселенским содержанием, что она дала имя роману. Сколько поэзии и величия в его простых словах о поездах, идущих с Востока на Запад и с Запада на Восток! Они звучат, как музыка. Мы словно ощущаем ход времени, как в свиридовской музыке к фильму «Время, вперед!», где есть ощущение и страха быстротечности жизни, и радости неостановимого движения.

Новые поколения читателей смогут заново прочесть произведения писателя разных лет. Книги Айтматова выражают неумолимость бытия, но одновременно они проникнуты ощущением нашей причастнос­ти к Бытию, а не просто к каждому прожитому дню. Потому айтматовская неумолимость бытия и трагична, и прекрасна.

Творчество Айтматова тесно сопрягается, на мой взгляд, с творчеством великого русского писателя Андрея Платонова. И там, и здесь особый язык. Язык, сложившийся по поэтическим законам, не вычитанным из книг по стиховедению но идущим от строя души.

Потрясение от айтматовских книг происходит не от того, что он хочет нас напугать, погрузить в море страха и безысходности но от того, что он сильно чувствует, и также силь­но уповает на то, что человек достоин лучшей участи. Вопрос Петра Ильича Чайковского самому себе в одной из его дневниковых записей: «Так ли я живу? Справедливо ли поступаю» - владеет душой писателя и его героев.

И мы тоже ждем от Айтматова продолжения жизни его героев и нового рассказа о нашей жизни. Мы верим, что он о нас узнает что-то такое, чего мы сами не знаем. А перечитывание того, что он уже сделал, позволяет нам еще раз осознать, увидеть себя в самом неожиданном материале, не просто в зеркале, где мы узнаем свои черты, а в каком-то отражении на небесном своде, где каждому есть место, где все отличны друг от друга, и все друг на друга похожи.

Это ощущение единения людей не по принципу места проживания, европейства, азиатства или евразийства, а по одному-единственному критерию: «человек - не человек».

Айтматов утверждает право человека на жизнь, духовную свободу, но и его великую ответственность за жизнь на зем­ле, за жизнь своего народа и других народов в не меньшей степени.

Незабываем скрип снега под ногами женщины, что в романе «Тавро Кассандры» тайно оставляет своего младенца, рожденного в войну от пришельца-завоевателя, на крыльце чужого дома. - И герой этот, Андрей Крыльцов (найденный на крыльце), становится человеком невероятного ума, но при этом на какое-то время теряет свой внутренний человеческий облик, и обретает  уже ценою собственной жизни. Мысль, высказанная в романе, неожиданна - свобода умирать, свобода не жить, свобода выбора между жизнью и смертью.

Если Чайковский или, к примеру Шостакович оставил и нам неотразимые художественные свидетельства страха перед смертью и жалости к людям, то другие художники, такие, как Мусоргский, Свиридов, воспринимали тему крушения жизни в совершенно ином, эпическом плане. Мусоргский не знал страха смерти. Самосожжение в финале «Хованщины» - это возвышение через смерть, возвращение к небесной жизни в другой ипостаси. Почему соплеменники отказались от Христа и требовали от Пилата: «Распни его»? Они ожидали,  что  Христос  непременно должен  изменить  их жизнь на Земле. Они не понимали, что он свидетельствовал им об иной жизни, о жизни на Небе. Но пока они живут на Земле, они должны охранять в себе то, что способно открыть им небесную жизнь, царство небесное. Книги Чингиза Айтматова сферой своей повергают душу человека в то состоя­ние, в котором он способен думать о жизни в мире ином.

Симптоматическая черта творчества Айтматова как уже сложившегося целостного явления в литературе XX столетия состоит в том, что его проза предполагает существование не конкретного читателя, а образа читателя, конгениального и адекватного образам автора и его героев.

В прозе Айтматова есть определенное магическое начало, которое улавливается не столько из слов, сколько из музыки слова, из интонации, из выстраданного (страдание - это, по сути, звук) отношения автора к своему придуманному герою, который становится для него реальным человеком, хотя и может нести в себе черты идеи, даже обретать облик идеи.

У Айтматова есть эта способность - идее придать портрет, облик, живые черты, от чего идея не перестает быть идеей. Но идея эта выстрадана живым человеком и извлечена из человеческих взаимоотношений, из наблюдений человека-писателя за другими людьми, из наблюдений человека очень доброго и способного ощутить ход вещей в современном мире как нечто неумолимое, но при этом сотканное из плоти и крови и душевных мук, из живых переживаний. Идеи Айтматова - это идеи, которые рождаются в душах живых людей и движутся живыми людьми, с ними же умирая.

В его книгах мысль - боль, а не пространство, в котором можно смоделировать и проявить ту или иную художествен­ную, литературную, структурную или даже философскую тенденцию, дать волю не фантазии, а разгулу мастерства, «полистилистики», «монохромности» или какой-либо иной «игры».

Настоящих писателей, которые суть писатели изначальные, от Бога, в отличие от ставших писателями от «культурности», от владеющих пером и языком внутренне беззастенчивых в обращении со словом, временем и сознанием читателя людей - можно было бы разделить на реалистов в самом высоком смысле этого слова и тех, кто привержен условному, «знаковому» письму. Айтматов не может быть отнесен ни к тем, ни к другим.

Он Поэт, и в этом его сила и главная отличительная особенность. Но его поэтическая сущность, его поэтика связаны не только и не столько с процессом сочинения, с процессом художественного самовыявления, сколько с момен­том наблюдения за жизнью, участия в жизни, с отношением к людям и проблемам, которые люди пытаются решить, но которые изначально неразрешимы.

Я полагаю, что Айтматов - один из самых трагических современных писателей, ибо все, о чем он говорит, он «вы­водит» из житейской ситуации в ситуацию рока, ситуацию, по сути, космическую, даже когда дело с космосом не связано. С высоты человеческого космоса он видит мировой космос, как в романе «Тавро Кассандры», где авторский космос и космос как среда обитания героя соединились, слились и поглотили друг друга.

Есть в прозе Айтматова оглушительно трагическая и щемящая интонация. В страдании и сострадании она может соединить все доступные авторскому и читательскому созна­нию миры в нечто единое и целостное - в цельное ощущение мира как средоточия экспериментального безумия, веками выработанных норм человеческой и религиозной мо­рали и неумолимой стихии, именуемой «свобода».

В романе Айтматова «Тавро Кассандры» свобода уже не только обнажила грудь, как на полотне Делакруа. Она не только победила на баррикадах. Она победила и тех, кто победил, держа Ее в своих руках, как знамя. Свобода раскрепостила человека, раскрепостила героя романа - ученого Андрея Крыльиова. Она дала ему возможность почувствовать себя гением, сотворить нечто гениально ужасное. И оставила возможность освободиться от самой себя, уйти в космос, внутренний и буквальный, совершить уникальное самопострижение в монахи, обрести дар прозрения человеческой преджизни, жизни от зарождения до рождения, познать и объявить миру о фантастической способности еще не родившегося человека распорядиться собой, решая, хочет ли он жить в нынешнем мире (фантазия «Из ересей XX века», как явствует из подзаголовка романа).

Этот приговор жизни из уст еще не родившегося челове­ка принуждает айтматовского героя обратить к миру слово-напутствие и слово-прощание, мольбу об искуплении собственной земной вины. Так он обретает право уйти в небытие, остаться в космосе вне космического корабля, стать ничем, сохранив для людей свободу существования в жизни и смерти, свободу от гнета цивилизаций, от безликой участи «иксродов».

После романа «И дольше века длится день» в язык, в обиход и в наше сознание вошло айтматовское слово-понятие «манкурт». В новом романе - «Тавро Кассандры» - Айтматов оперирует еще одним новым словом-понятием «иксрод». Это человек, который получает жизнь от неизвестного отца и неизвестной матери и вынашивается, рождается на свет неизвестной женщиной.

Наверное, все-таки дело не в тайне «генетического со знания», но во внутреннем устройстве человека, пусть и родившегося от вполне реальных родителей. Его внутренний мир может быть столь же загадочным, и под влиянием мощных внешних сил может преодолеть зависимость и от жизни отца, и от жизни матери. Слишком велики и сильны влияния на всякого нового человека в этом то ли пышно расцветающем, то ли пышно угасающем мире...

«Слово как слепок вечности» - есть такая строка у Айтматова.

Слово его будто доносится к нам издалека, из Мира вечных истин. Но, может быть, это сам сегодняшний день взыскует к истинам вечности, и они говорят сегодня с людьми его - Чингиза Айтматова - дивным, негромким, сотрясающим совестливую память голосом, мудро внушающим доверие к людям и веру в естественную божественность хода будущей жизни.

Книги Айтматова и всю его писательскую, общественную и государственную жизнь органически сопрягает его природная народность, чисто народная признанность служению людям. Его голос можно расслышат сердцем. А сердце человеческое в высокие минуты жизни обращено к Богу. И об этом тоже свидетельствует творчество Чингиза Айтматова - писателя, состоявшегося в мировой литературе как явление художественное, но и духовное.

Строки Айтматова - музыка. Их надо расслышать. Их звучащие волны несут в себе тайну любви и божественную тревогу...

ria.ru

Простые истины Чингиза Айтматова - "ВО!круг книг" Блог библиотеки им. А.С.Пушкина г.Челябинска


«Перед каждым человеком стоит неизбывная задача – быть человеком, сегодня, завтра, всегда». Ч. Айтматов «Плаха»

12 декабря исполняется 90 лет со дня рождения Чингиза Айтматова. Если кратко ответить на вопрос, о чем его творчество, можно сказать – о необходимости человека оставаться Человеком. Айтматов пишет о внутреннем мире людей, противоречивом и неоднозначном, о соотношении добра и зла, о проблемах ожесточения, падения нравственности, о том, насколько противоестественное явление – война, о необходимости жить в гармонии с природой, да что там, с самой планетой. О том, что человек только оставаясь Человеком может обрести счастье.


Чингиз Айтматов – известный киргизский и русский писатель. Лауреат Ленинской и трех Государственных премий СССР дебютировал в печати в начале 50-х годов ХХ века. Его повести и рассказы печатались на русском и киргизском языках.

В 1957 г. была впервые опубликована на русском языке его повесть «Джамиля», которая принесла писателю мировую известность. Эта история о любви с первого взгляда, о настоящей любви, из-за которой человек готов пойти на многое. Об обретенном человеческом счастье, пусть с муками и лишениями. В книге рассказано о молодой девушке Джамиле, которая была выдана замуж без любви. Ее муж на фронте. Она живет в доме свекрови. И вот в ее жизни появляется Данияр, скромный работящий человек, который прекрасно поет. В душе Джамили зарождается новое чувство. Сюжет описан глазами и словами юного мальчика, что придает повести дополнительную лиричность.

«Каждый раз, когда ночью мы возвращались в аил, я замечал, как Джамиля, потрясённая и растроганная этим пением, все ближе подходила к бричке и медленно тянула к Данияру руку... а потом опускала её. Я видел, как что-то копилось и созревало в её душе, требуя выхода. И она страшилась этого».

После «Джамили» был опубликован сборник Ч. Айтматова «Повести гор и степей», за который писатель получил Ленинскую премию. В этот сборник вошла и повесть «Материнское поле». Эту книгу Чингиз Айтматов посвятил своим родителям. Повесть построена в виде диалога между матерью-землей и матерью-женщиной. В день поминовения постаревшая Толгонай пришла на поле помянуть погибших родных и поделиться с землёй – матушкой воспоминаниями о своей нелегкой жизни, которую разделила война. До войны она была счастлива с любимым мужем, они вместе трудились, растили детей, наслаждались простыми радостями. И вот пришла та ночь, «самая проклятая из всех ночей» по воспоминаниям Толгонай. Ч. Айтматов не описывает сражения, бои, убитых и раненых. Весь ужас войны он передает через чувства женщины – матери, у которой война забрала и мужа, и троих ее сыновей. Вот как последний раз она видела одного из них.

«И тут послышался вдали шум поезда. Он шел с востока. Мощный двукратный гудок паровоза прокатился по ущелью... В эту минуту раздался рядом крик: — Мама-а-а! Алима-а-ан! Он! Маселбек! Ах ты, боже мой, боже! Он проносился мимо нас совсем близко. Всем телом перегнулся из вагона, держась одной рукой за дверь, а другой махал нам шапкой и кричал, прощался. Я только помню, как вскрикнула: «Маселбек!» И в тот короткий миг увидела его точно и ясно: ветер растрепал ему волосы, полы шинели бились, как крылья, а на лице и в глазах — радость, и горе, и сожаление, и прощание! И, не отрывая от него глаз, я побежала вдогонку. Мимо прошумел последний вагон эшелона, а я еще бежала по шпалам, потом упала. Ох, как я стонала и кричала! Сын мой уезжал на поле битвы, а я прощалась с ним, обнимая холодный железный рельс. Все дальше и дальше уходил перестук колес, потом и он стих. И сейчас еще порой кажется мне, будто сквозь голову проносится этот эшелон и долго стучат в ушах колеса». А вот его последнее письмо. «Понимаешь, мама, — писал он, — пройдет время, и ты поймешь меня, убедишься, что я сделал правильно. Да, ты обязательно скажешь, что сын твой поступил честно. И все-таки, хотя ты и поймешь, где-то в глубине твоего сердца останутся невысказанные мне слова: „Как же ты мог, сынок, так просто уйти из этого светлого мира? Зачем я тебя родила, зачем растила? “Да, мама, ты мать и вправе спросить с меня, но на твои вопросы ответит потом история. А я сейчас могу лишь сказать, что мы не выпросили себе войну и не мы ее затеяли, это огромная беда всех нас, всех людей. И мы должны проливать свою кровь, отдавать свои жизни, чтобы сокрушить, чтобы уничтожить это чудовище. Если мы этого не сделаем, то не достойны будем имени Человека. Я никогда не жаждал совершать геройства на войне. Я готовил себя к самой скромной профессии — я хотел быть учителем. Я очень хотел им быть. Но вместо мела и указки мне пришлось взять в руки оружие и стать солдатом. Не моя в этом вина. Время мое оказалось такое. Я не успел дать детям ни одного урока. Через час я иду выполнять задание Родины. Вряд ли я вернусь живым. Я иду туда, чтобы сохранить в наступлении жизнь многим своим товарищам. Я иду ради народа, ради победы, ради всего прекрасного, что есть в человеке. Это мое последнее письмо, это мои последние слова. Мама! Да, тысячу раз я буду повторять твое материнское имя и все-таки останусь перед тобой в неоплатном долгу. Прости меня, мама, за горе, которое я приношу тебе. Но ты пойми, мама, это не безрассудная жертвенность, нет. Так учила меня жить сама жизнь. И это мой первый и последний урок детям, которых я должен был учить. Я иду по своей воле и убеждению. Я горжусь, что выполняю свой самый высокий долг перед людьми. Не плачь, мама, пусть никто не плачет. В таких случаях никто не должен плакать. Прости, мама, и прощай. Прощайте, горы мои — Ала-Тоо! Как я любил вас! Твой сын — учитель, лейтенант Маселбек Суванкулов. Фронт, 9 марта 1943 г. 12 часов ночи». И вот слова Толгонай о нем.... «Я склоняю голову перед героями и перед сыном своим Маселбеком, славой которого горжусь. Но ничто, никакая слава не может мне возместить его живого. Пусть спросят любую мать, никакая мать не мечтает о такой славе. Матери рождают детей для жизни, для простого, земного счастья…». Война закончилась. Жизнь продолжается… Судьба сложилась так, что Толгнай находит себя в воспитании мальчика не родного по крови, но дающего ей жизненные силы. И вот названный внук (как когда-то давно ее погибший сын) приносит ей горячий, только что испеченный, хлеб. Первый хлеб с нового урожая, «хлеб бессмертия».

 

Позже были написаны наиболее известные произведения Ч. Айтматова. Роман «Белый пароход», опубликованный в 1970 году, был признан во всем мире. Книга о мальчике, у которого было две сказки. Своя, о белом пароходе, на котором, возможно, плавает его отец. Он мечтал, как превратится в рыбу и приплывет к отцу. И та, которую рассказал ему дед, про Рогатую Мать – Олениху, с которой он связывал свои надежды, что она обязательно вернется и поможет людям. Но после убийства Матери – Оленихи, столкнувшись с жестокостью людей, с тем, что зло побеждает добро, не в силах смириться с этим, мальчик уплывает в свою сказку…

В 1980 г. вышел его роман «И дольше века длится день», который впоследствии был переименован в «Буранный полустанок». Автор описывает один день жизни Едигея, железнодорожника, много лет работающего на маленьком, находящемся в глуши, полустанке. Этот день для него скорбный, ведь он занимается похоронами своего старого друга. Много лет они вместе трудились на этом полустанке. Едигей, за своими хлопотами, в этот день вспоминает практически всю свою жизнь, размышляет о ней, людях, которые встретились у него на пути, об их поступках и судьбах. Воспоминания Едигея переплетаются с мифами и легендами его народа, с историческими событиями, которые происходили в стране. Одна ниточка воспоминаний и размышлений тянет за собой другую. Всеми силами Едигей старается выполнить желание умершего – похоронить его на старом кладбище, дорога до которого не так близка. И вот дойдя до кладбища, Едигею становится ясно, что выполнить желание умершего друга не получится. Территория кладбища теперь принадлежит космодрому… Так вторая фантастическая линия романа (с космическими полетами и инопланетной цивилизацией) переплетается с жизнью Едигея. В этом романе Ч. Айтматов, как всегда, пишет о вечных вопросах: предательство, долг перед другими людьми и перед собой, любовь к детям, уважение к старшим, жизнь в гармонии с природой.

Невозможно представить творчество Ч. Айтматова без последнего его романа «Плаха», опубликованного в СССР. В этой книге переплетаются две истории: Авдия Каллистратова, бывшего семинариста, который отправляется в Среднюю Азию вместе с собирателями анаши и диких животных – волчьего семейства, естественная жизнь которого нарушена жестоким вторжением человека. Авдий верит в то, что своей духовностью может изменить своих попутчиков, убедить их в преступности и безнравственности их бизнеса. Но они явно не разделяют его взгляды. Наркобизнес серьезный и опасный противник. С невероятной жестокостью рушатся судьбы людей и зверей. Добро в этом романе так и не победило… Все постсоветские произведения Ч. Айтматова были впервые изданы в швейцарском издательстве на немецком языке. Роман «Тавро Кассандры» опубликован в 1996 г. И снова Ч. Айтматов говорит своим читателям, что человек не сможет выжить, если утратит все человеческое: «Возможно, до сих пор человек плутал, а теперь настало время сказать себе — или стань лучше, или готовься проследовать в палеонтологические пласты, как вымершие мамонты». Роман начинается с сенсации, космический монах Филофей обращается к Папе Римскому, а через него и ко всему миру, он заявляет, что совершил великое научное открытие, последствия которого несомненно отразятся на жизни людей. Филофей утверждает, что человеческий зародыш в первые недели своего существования интуитивно может предугадать свою судьбу. Если эмбрион не хочет рождаться, он может выразить это, через пятнышко на лбу будущей матери, Филофей назвал это пятно тавро Кассандры. Эмбрион как бы подает сигнал: я не хочу рождаться! Кроме того, Филофей нашел способ более явно выявлять тавро Кассандры у женщин с помощью облучения из космоса зондаж – лучами. Как утверждает космический монах, количество таких эмбрионов постоянно увеличивается. «Причина этого — в эскалации в подкорке мирового сознания ощущения порочности и гибельности вечно экстремального людского бытия. Тавро Кассандры — закадровый голос эмбрионального эсхата, напряженно и отчаянно ожидающего уже в утробе матери приближения конца света. Это убивает в нем естественную тягу к жизни». И что же теперь делать людям с этими знаниями? «Открыто признать: зло, совершенное субъектом, не уходит физически вместе с ним, с кончиной его века, а остается в генетическом лесу фатальным семенем, ожидая вероятного часа икс, когда оно даст о себе знать подобно мине замедленного действия». Или не обращать внимание на тавро Кассандры и сделать вид, что ничего не изменилось? Как отреагируют простые люди на эту шокирующую информацию? И кто такой сам Филофей? Откуда и почему он появился в космосе? Почему он считает себя вправе вносить смуту среди людей? Прочитав роман «Тавро Кассандры», начинаешь задумываться о многих проблемах современного мира. Произведения Чингиза Айтматова легли в основу множества художественных фильмов и театральных постановок. «Простые истины» Ч. Айтматова можно представить его цитатами, которые не теряют актуальности во времени: «Ведь добро не лежит на дороге, его случайно не подберешь. Добру человек у человека учится». «Конец света – в беспрерывном накоплении зла в нас самих, в наших деяниях и мыслях». «Я бы сказал, что в пределах одной личности любовь – это настоящая революция духа». «Недаром говорят, чтобы скрыть свой позор, надо опозорить другого». «И без людей человек жить не может и с людьми тяжело». «Вера – продукт страданий многих поколений, над верой трудиться надо тысячелетиями и ежедневно». «Раскаяние – это вечная и неизбывная забота человеческого духа о самом себе».
Рекомендую прочитать или перечитать и другие произведения Ч. Айтматова: - «Тополек мой в красной косынке» - «Первый учитель» - «Прощай, Гульсары!» - «Восхождение на Фудзияму» - «Ранние журавли» - «Пегий пес, бегущий краем моря» - «Когда падают горы» Каждое произведение этого автора написано о людях и для людей. Каждое из них несет глубокий смысл, заставляет задуматься, может быть что-то переоценить в жизни. Приходите за книгами Чингиза Айтматова в библиотеки г. Челябинска. Надежда Мухамадеева, гл. библиотекарь библиотеки №10 «Радуга»

vokrugknig.blogspot.com

Стихи про Чингиза Айтматова | Стихи

Памяти Чингиза Айтматова

Пусть дольше века длится память
Об этом светлом человеке,
И пусть потомок не устанет
Талант его хвалить вовеки.
Айтматов сам описывал простое,
И в этом было главное отличие,
В его рассказах каждый отыскал родное,
И в этом есть успех его величия.
И есть, наверно, в мире Джамиля,
Что бродит по земным раздольям,
И с матерями говорит Земля
Об их печальной женской доле.
А где-то дни проходят напролет,
И, как в рассказе старой книжки,
Все ждет свой белый пароход
Веселый маленький мальчишка.
Быть может, девушка гуляет,
Надев на голову платок,
А парень нежно называет:
«В косынке красной тополек».
Так воздадим же честь ему и славу,
Такие люди богом нам даны,
И крикнем мы: «Маэстро, браво!»
Он много сделал для своей страны.
Увы, нет с нами больше Человека,
Скорбь на душе, печаль околдовала…
Пусть жизнь великих длится дольше века,
Ведь век по сути — это очень мало.

Сардор Ибрагимов

---

Жил писатель в стране прекрасной.
В стране, где горы тут и там,
Где залито все яркой краской,
В стране, с названием Кыргызстан.
Пусть обретут свое счастье
Данияр и его Джамиля
И пусть любовью расцветает,
Когда позеленеет вся земля.
Пусть белый пароход и юный мальчик,
Когда-нибудь да встретятся в пути.
В книгах Чингиза Айтматова
Читаем о любви, о счастье
Когда весна откроет двери,
Когда в семье и счастье и покой
Когда в любовь она поверит,
И будет вспоминать её порой.
В стране, где его детство проходило,
В стране, где он творил и жил,
В стране, где люди не забыли
Слова, что он при встрече говорил.

Хасанова Фарида

*****

Смотрю, смотрю на белый пароход,
На берег Иссык-Куля южный в дымке,
Где девушка, как стройный тополёк,
Кому-то машет с пристани косынкой.
А ты меня, как хочешь, понимай:
Мне ветерок доносит звук домбры.
Быть может, это струны Бегимай,
А может, это песня Раймалы.
И точно: больше века длится день
На родине Айтматова Чингиза.
А мне смотреть на озеро не лень
И вспоминать великого киргиза.
И любоваться чайкой над водой,
И силуэтом лодочки в заливе,
И небом над моею головой,
И радоваться вечной этой силе.

Исаченко Александр

---

То не в Киргизии гора упала,
Что зарубежьем числится теперь.
Писателя Айтматова не стало —
У россиян добавилось потерь.
Меняются названья и границы,
Но на него не бросит это тень.
Живут в сердцах бессмертные страницы.
И дольше века длится этот день.
Любовь читателей границ не знает.
Скорбим с тобой, Киргизии народ.
Сегодня к пирсу «Вечность» уплывает
По Иссык-Кулю белый пароход.

Ксения Ост

---

Даруй душа, устам всевластным слово,
Налей-ка, кравчий, в кубок не кумыс.
Прекрасна жизнь — в том убеждаюсь снова,
Приветствую тебя, мой друг Чингиз!

На праздник твой сквозь дымчатые дали
Слетелись мы, но в этот звёздный час
Я оттого не в силах скрыть печали.
Что нет твоих родителей меж нас.

И мысленно склоняю я колени
Пред матерью твоей. И не впервой
С ней заодно и не в обличье тени
Мне предстает отец погибший твой.

Сумел, Чингиз, порадовать ты маму
И не подвёл отца наверняка
Тем, что когда взошёл на Фудзияму,
Ни на кого не глянул свысока.

Шипучий дар играет в кубке, пенясь,
Пью за тебя до дна, названый брат,
Мой именитый полуевропеец,
Мой знаменитый полуазиат.

И как бы волны ни метались шало
И чёлны ни менялись в свой черёд,
Но в гавани всего земного шара
Входил и входит белый пароход.

Ты не суди Гамзатова Расула,
Завидует тебе он с той поры,
Как Джамиля аварского аула
Платком венчала шею Гульсары.

Скачи, наездник, на коня надеясь,
Касайся неба и не знай преград,
Мой именитый полуевропеец,
Мой знаменитый полуазиат.

К Отечеству в любви мы все едины,
И в том твоя заслуга велика,
Что сделались киргизские вершины
Во много раз видней издалека.

Расул Гамзатов

www.detstih.ru

Куль - око Бога". Наставником российского поэта был Чингиз Айтматов

Алексей Иноземцев – человек очень разносторонний. Он оказывает услуги по стратегическому планированию, много лет успешно был в топ-менеджменте крупных банков Казахстана. Еще у него звание "Золотое перо России". Редакции Kaktus.media Иноземцев известен как поэт, который не только был знаком с Чингизом Айтматовым и часто приезжал в Кыргызстан, но и написал красивые стихотворения об Иссык-Куле.

- Вы были достаточно успешным финансистом. Но давно ли увлекаетесь поэзией?

- Поэзией я увлекаюсь с 9 лет. К своим 52 годам я насчитываю уже 43 года поэтического стажа. Когда мне было 11 лет, я написал стихотворение к уроку литературы.

Весна идет, и радостно на сердце.

Все от того, что жизнь так хороша,

И строки эти вещие пиша,

Я знаю: никуда от них не деться.

Не веселится только класс один:

Грядет урок литературы грустный,

Ее боится даже Юра Зусман,

Антоша Мазур, да и Семочка Лукин.

Что делать, коль не выучен урок?

В конце концов, мы тоже люди,

И в праздники мы стихи учить не будем -

Вы лучше отодвиньте срок!

Но что ей наши горьки слезы?

Она нас спросит - мы потерпим крах.

Об этом я пишу в своих стихах,

Ибо те чувства трудно описать мне в прозе.

- Сколько у вас произведений?

- У меня более восьми с половиной тысяч стихов. К счастью, я признан при жизни.

- Мне вы известны тем, что были знакомы с Чингизом Айтматовым. Расскажите, при каких обстоятельствах вы познакомились?

- Это было очень давно, 36 лет назад, в момент нашего знакомства мне было 16, а ему - 53. Нас познакомил один мой родственник, который занимал на тот момент высокий пост в Российской академии наук. Он готовился к уходу из этой жизни и считал своей задачей познакомить меня со всеми выдающимися людьми. Мое первое впечатление после знакомства - как встреча с божестве

kaktus.media

Чингиз Айтматов. Пять интервью. | GreyLib: библиотека Хуршида Даврона

Ко дню рождения великого писателя

Давайте вспомним названия хотя бы нескольких книг Чингиза Айтматова, каждая из которых становилась событием. «Джамиля», «Тополек мой в красной косынке», «Первый учитель», «Прощай, Гульсары!» «Белый пароход», «Материнское поле», «Буранный полустанок», «Плаха»… Они были переведены на множество языков. По многим из этих книг снимались фильмы, которые с интересом смотрятся и сейчас.

Чингиз Айтматов
ПЯТЬ ИНТЕРВЬЮ

НЕ БУДЕТ ЛЮБВИ — И ЖИЗНЬ ЧЕЛОВЕКА СТАНЕТ ОПУСТОШЕННОЙ

Длительность жизни измеряется не количеством оторванных листков календаря, а количеством пережитых событий. Если эту лирическую тему изложить языком физиков, то богатство прожитой жизни эквивалентно объему памяти, накопленному в ее ходе. И одними из важнейших воспоминаний являются воспоминания о любви. Без них жизнь при взгляде в прошлое — череда тускло прожитых дней, недель, месяцев, лет…
Этому человеку уже исполнилось 75 лет. Его жизнь всегда была богата событиями. Прочувствованное и пережитое он воплотил в своих книгах, принесших ему заслуженную славу одного из самых выдающихся писателей современности: «Белый пароход», «И дольше века длится день», «Пегий пес, бегущий по берегу моря», «Плаха»… Его имя — Чингиз Торекулович Айтматов. В личной и творческой судьбе писателя любовь сыграла большую роль…

— Вы помните свою самую первую любовь? И когда впервые влюбились в вас?

— Я из семьи, попавшей под каток сталинских репрессий. Когда отца арестовали, то в школе меня стали считать сыном «врага народа». Правда, относились ко мне все нормально. Но однажды пришел какой-то комсомольский вожак и сказал, что я не имею права сидеть в этом классе и должен уйти. Я вышел на пустынный школьный двор… Идут занятия… А я стою один, прислонившись к стене, и не знаю, куда себя девать. …Раздался звонок. Думаю: «Вот куда мне теперь деваться?» Первой во двор выбежала одна девочка — она училась в нашем классе. Крутит головой, смотрит по сторонам. Увидела меня, подбежала и говорит: «Пошли в класс, теперь уже можно».

— Как ее звали?

— Не помню. Годы стерли из памяти ее имя. Какое лицо у нее было — помню, а имя, к своему стыду, — нет. Удивительное лицо у нее было в тот момент, когда она подбежала: было видно, что она сострадает, хочет помочь как-то… А мне хотелось взять ее за руку и убежать куда-нибудь вместе… То был первый яркий эпизод в этом плане.

Ну а дальше был институт в Бишкеке (тогда город Фрунзе). Телевизоров в те годы не было. Жил я на окраине города. Пойти в кинотеатр было большим событием. Железную дорогу надо было перейти, потом аллею Дзержинского и дойти до кинотеатра «Алатоо». Так вот, по пути я все время надеялся, что в зале Она подойдет, сядет рядом, и мы будем вместе смотреть кинофильм.

— Она — это была конкретная девушка?

— Да, не буду называть ее имени. Она училась в другом институте. Потом семья их куда-то переехала, и наши пути разошлись. До сих пор помню этот порыв: подбежать под кинотеатр вовремя, дождаться, встретиться и вместе посмотреть фильм…

— Меня потрясла история вашей любви с Бюбюсарой Бейшеналиевой, описанная вами в книге «Плач охотника над пропастью». Как вы думаете, почему безоглядно, с полной самоотдачей мы, как правило, влюбляемся только один раз в жизни?

— Видимо, наступает такой момент духовного созревания, созревания чувств. Это вершина духа, вершина самопонимания. Понимания того, что дается жизнью. Да, это великая история любви в моей жизни. Незабываемая. И это было вершиной… Но что было, то было..

— Случалось ли, что любовь вызывала резкий поворот в вашей судьбе?

— Не могу такого сказать. Ведь учтите, что та обстановка проявлениям любви не способствовала, тот режим такие душевные всплески не приветствовал. Все укладывалось в жесткие рамки, определенные партией. Ведь моя юность и молодость прошли в сталинские и послесталинские времена.

— Насколько душевная способность любить, на ваш взгляд, связана со способностью творить в литературе и искусстве?

— Безусловно, это очень важная составляющая. В реальности любовных отношений может не быть, но присутствие любви в нашей фантазии, воображении очень много значит. И для творчества в том числе.

— Как любовь повлияла на вас как на писателя? Какое из своих произведений вы написали в состоянии наибольшей влюбленности?

— Наверное, «Прощай, Гюльсары!»… «Джамиля», естественно… Это все писалось уже там, в Москве. (Айтматов учился в Литературном институте. — В.П.)

— Какая история любви из мировой литературы ассоциируется у вас в первую очередь со словом «любовь»?

— Это вы трудный вопрос задали. Думаю, что все-таки толстовские вещи… «Воскресение». И у Шолохова в «Тихом Доне»…

— Мне кажется, любовь — это прежде всего наше внутреннее душевное состояние. Объект вторичен, в значительной степени он всего лишь «спусковой крючок». Что вы по этому поводу думаете?

— Объект — это та личность, к которой обращена наша любовь?

— Да.

— Но от того, какова эта личность, многое зависит. Ведь именно ей посвящается весь любовный порыв: и мечты, и страсти… В любовь включается все сущее, начиная с Солнца. Оно излучает свои лучи, и в конце концов это трансформируется и в наши действия, потому что в основе всего на нашей планете — энергия Солнца. Даже музыки. Случается, сидишь в самолете, слышишь мелодию, и она возвращает тебя в то душевное состояние, в котором ты пребывал, когда услышал ее впервые. Любовь — это одно из явлений мироздания, в котором все взаимосвязано. Человек думает: вот я такой-то полюбил такую-то женщину, и это мой частный выбор, который зависит только от меня. А это все предопределено, связано с Космосом. Все, что дано природой, включено в единую ткань жизни. И наша любовь. В ней все сконцентрировано.

— Была ли у вас несчастная любовь? Боялись ли вы после нее влюбляться?

— Наверное, я это уже пережил.

— И влюбляться не боитесь?

— Теперь? Всему есть своя мера, всему свое время.

— А раньше не боялись влюбляться, после несчастной любви?

— Так, чтобы я избегал чего-то, — нет. Что шло, то шло естественно… Откуда у вас столько таких вопросов? Вы какой-то специалист по этой части, да?

— Да нет, я бы не сказал. Просто много раз влюблялся и, кажется, наконец-то приближаюсь к тому возрасту, когда будет интереснее только задавать вопросы на эту тему… Кстати, как вы думаете, почему несчастная любовь так долго помнится?

— Это же трагедия, личная трагедия.

— А почему воспоминания о ней всплывают в памяти со сладкой болью?

— Потому что то, что грезилось, то, что приближалось, то, что уже имело свое место в сердце, вдруг разрушилось. И это оставляет особый след в сознании. Несбывшаяся мечта…

— Скажите, вы красивых женщин боитесь?

— Не так чтобы уж очень…

— Но опасаетесь немножко?

— Сейчас нет.

— А раньше?

— Ну, раньше… (смеется)

— Менялся ли у вас с годами идеал женщины? Что вы вкладываете в понятие «идеальная женщина» сейчас?

— В идеал женщины я всегда вкладывал интеллигентность. И интеллектуальность, конечно. Вообще, идеал складывается постепенно, в результате длительных, многочисленных наблюдений. Из них складывается нечто идеальное. Для меня это, прежде всего, нечто интеллектуальное.

— У вас с возрастом не возникает сожалений по поводу времени и душевных сил, потраченных в течение жизни на любовь? Не приходит в голову, что тогда бы вы больше написали?

— Нет, такого сожаления нет. Это закономерность, так должно было быть. Вот если бы я в свое время сэкономил на чем-то другом: меньше куда-то ездил, где-то заседал…

— Как вы считаете, оправдывает ли любовь преступление?

— Вряд ли. Это должен быть исключительный случай.

— Людей на планете несколько миллиардов, в то же время многие из нас одиноки. Почему?

— Это персональная проблема, психологическая. Здесь срабатывает множество факторов, в частности общественных…

— Джордж Байрон написал: «Любовь! Ты зла богиня. Я немею, но дьяволом назвать тебя не смею!» А богиней чего назвали бы любовь вы?

— Нет, это не только так. Любовь — богиня… будущего! Без любви не может быть будущего у человека. Любовь — основа жизни. Не будет любви — не будет связанных с нею страстей. И жизнь человека станет опустошенной. И потом, не будет любви — не будет детей, фактора, связующего нас с будущим. Все, что дано природой, звездами, Космосом, — любовь в себя все включает. Любовь — это симфония, мировая симфония.

Источник:gazeta.zn.ua

КОГДА ПИСАЛ «ПЛАХУ»,О БУЛГАКОВЕ НЕ ДУМАЛ
Ербол Жумагулов

Живой классик советской литературы Чингиз Айтматов прилетел в Москву всего на десять дней. Несмотря на плотный график и почтенный возраст (в этом году мэтру исполняется 75 лет), писатель, нашел время для интервью Ерболу Жумагулову. В уютном номере гостиницы при посольстве Кыргызстана, автор знаменитой «Плахи» и чрезвычайный посол этой среднеазиатской республики в Бельгии, рассказал газете о планах на будущее, о своем отношении к современному миру, и о том, почему его роман «И дольше века длится день» дополнится еще одной, скрытой от советских властей частью повествования.

— Чингиз Турекулович, давайте все-таки начнем с громко анонсируемой новости, касающейся вашего творчества. Правда ли, что повесть о Чингисхане на самом деле является скрытой от советских властей частью нашумевшего романа?
— Да, правда. К сожалению, мы жили во времена, когда не всегда могли сказать то, что хотелось. Инстинкт самосохранения подсказал мне не издавать роман полностью. Были сделаны некоторые отклонения в основном тексте, и убрана часть о Чингисхане.

— Не жалеете о своем выборе?
— Я не склонен вообще о чем бы то ни было жалеть. Возраст не позволяет.

— Тем не менее, роман был воспринят более чем лояльно, как властями, так и критикой, со всеми вытекающими премиями и переизданиями. Дело, стало быть, было в исправлениях?
— Разумеется, исправления сыграли определенную, весомую роль, но я бы не стал говорить так категорично. Сам сюжет останется таким же. Все дополнительные тексты, не считая части о Чингисхане, я бы определил, как «этюды вольной философии». К примеру, фрагмент под названием «Препоручение Богу» является вольным текстом философской направленности. Я боюсь, что многим мое мировоззрение придется не по душе. Особенно людям богословным. Как понимаешь, в советское время это могло закончиться чем угодно.

— «Самый большой порок — трусость», — говорил булгаковский Иешуа о художниках, однако, насколько я понимаю, вас тешит сам факт написания «этюдов вольной философии»?
— Давай посмотрим со стороны, когда художник не один, и у него есть близкие люди. В нем преобладают иные инстинкты. Ты себе можешь позволить думать только о себе со всей вытекающей свободой, потому, что на улице другое тысячелетье, хотя и это не факт. Поколение, жившее вокруг меня, в подавляющем большинстве не могло себе этого позволить. Все было очень просто и эта простота пугала. Боялся не столько за себя, сколько за других. Что бы сделал другой на моем месте — большой вопрос.

— Ожидаете привычных в таких ситуациях разговоров о том, что, мол, «Айтматов в свое время струсил, а теперь решился»? В окололитературном пространстве такие высказывания довольно часты.
— Ты прав, в союзах писателей всех постсоветских республик остались люди с советским менталитетом, и подобные кривотолки обязательно будут. Буду стараться не обращать на них внимания, в конце концов, это самый разумный выход. Люди, которые рассуждают так просто, не говорят о том, как сами вели себя в то время.

— Когда и где планируется издать роман в обновленном режиме?
— Точных дат перед собой не ставил, но совсем скоро. Что касается географии издания, то тут тоже есть неопределенности. Но в Москве книги будут точно.

— Какой для вас Айтматов пишет лучше? Тот, который пишет на родном языке или на русском?
— Думаю, оба равны. Просто русский язык дает больше возможностей, так как имеет базис в виде мощных литературных пластов. Поэтому мои переводы на киргизский своих же произведений иногда даже в чем-то теряют. Однако не думаю, что это говорит о слабости книг на киргизском.

— Бродский в своей Нобелевской речи писал о том, что «родина поэта (художника) это его язык». Как известно, родной язык это тот язык, на котором думает человек. На каком языке думаете вы?
— На обоих, по мере надобности. Я думал об этом, но, честное слово, не обнаружил явной привязанности к тому или иному языку.

— То есть, для вас язык не более, чем средство передачи информации?
— Как и все, что с нами происходит.

— Что для вас Бог?
— Бог — это то, к чему люди привыкли апеллировать, в поисках найти общий язык. Я считаю, что вся жизнь носит божественный характер.

— Современное искусство и философия постмодерна пришла к тому, что нет Бога, кроме как внутри самого человека, современная физика доказывает наличие Бога извне — в виде логичного энергорусурса, расположенного внутри торсионных полей. Кому верит писатель Айтматов?
— Себе. И, пожалуй, это единственный ответ. Каждый ощущает Бога по-своему, а делиться с тем, как я его ощущаю, пока не буду. Дождусь выхода книги. Там все изложено более подробно.

— Чингиз Турекулович, после прочтения «Плахи», многие читатели невольно проводят параллели с великим романом Булгакова. Насколько это уместно?
— Думаю, что ни насколько, так как когда писал «Плаху», о Булгакове я не думал. Меня настолько увлек процесс написания романа, что я даже не задумывался о том, что скажут читатели. И потом, распятие Христа — общеизвестный факт, и каждый писатель может интерпретировать его по-своему. Даже Гете взял тему «Фауста» из фольклора, на деле — еще во времена Гете, интерпретаций на эту тему было более трехсот.

— Однако до Гёте не было столь фундаментальных произведений…
— Вряд ли Гёте задумывался об этом. Художник выше признания и славы. Он, прежде всего, руководствуется желанием самовыразиться. Хотя, конечно, намного лучше, когда художника признают.

— Вас слава и признание стороной не обошли. Кого бы отметили из ваших современников, кто сейчас незаслуженно забыт?
— Безусловно, Фазиль Искандер. Мне кажется, что его сейчас читают далеко не так активно, как раньше. А зря, это настоящий классик. Есть Олжас Сулейменов, были хорошие грузинские писатели. Если брать мировую литературу, то Маркес, Джойс, Пруст, очень люблю Хэммингуэя. Его роман «Старик и море» считаю одним из лучших романов двадцатого века. Недавно в Бонне ставили оперу по мотивам моей повести «Пегий пес, бегущий краем моря», и попросили изменить название на «Мальчик и море». Объяснили это тем, что так легче перевести, и при этом провели параллель с названием хэммингуэевского романа. Было очень приятно.

— Кто нравится вам из современных писателей?
— Я бы не стал никого выделять особняком. Каких-то мощных прорывов нет. Но это не говорит о том, что их нет. Просто в последнее время не хватает времени на активное чтение. К примеру, так и не прочитал ставшего известным Пелевина. А если говорить о вкусах в целом, то я все-таки приверженец классических канонов. Любая классика, как известно, это инновация, выдержавшая испытание временем. Если модные на сегодняшний день писатели будут избраны читателем, то они останутся, если нет, то — нет. Мое мнение мало что значит. Тем более, повторюсь, многого не читал, хоть и стараюсь быть в курсе тенденций современной литературы. Свободного времени не хватает на то, чтобы прочесть книгу.

— А на что уходит свободное время?
— Времени хватает только на новости по телевизору и на страницах газет. Самое страшное в том, что куда ни ткни — кого-то убивают и взрывают. Современное общество очень уязвимо даже в эпоху постиндустриализма. Все говорят о глобализации. Но и она имеет две стороны, с одной стороны, это коммуникативность, накопленный опыт, но с другой стороны — это приводит к агрессии, убийствам, войнам.

— Ну, так еще Сократ был уверен в том, что все держится на противоречиях. Державы всегда найдут, против кого объединиться.
— Я не стал бы рассуждать о таких вещах. Просто отмечу, что у технического прогресса огромный потенциал. Американские роботы работают уже на Марсе. Интересно то, к чему приведет новая, еще более занимательная попытка исследовать космическое пространство. Интернет сузил понятие о времени, географии и расстоянии. И на это ушло лишь полтора десятка лет.

— Нынешняя молодежь способна на то, что сделала молодежь, «сделавшая», к примеру, Серебряный век?
— Пока трудно ответить что-то конкретное. Нынешнее искусство, и в частности, литература находятся в состоянии напряженного поиска. Наверное, по закону жанра так и произойдет, но где и с кем — никто не знает.

— Кому бы вы дали Нобелевскую премию, если бы это зависело от вас?
— Я дипломатично воздержусь от ответа (смеется), а то кто-нибудь обидится, если я его не перечислю. Но достойные писатели есть, и их не так мало. К тому же, не забывайте, что Нобелевская премия — это почти всегда политический акт.

Тем не менее, премию получают знаковые фигуры своего времени.
Да, но это уже вопрос из другой области, не будем углубляться в него.

— Хорошо. Вы живете в Бельгии. Там же, в Брюсселе учится ваш сын…
— Да, мой сын учится в Академии изящных искусств, он художник. А живу я в Бельгии довольно относительно. Приходится часто ездить по миру из-за довольно активной общественной деятельности. Например, в Москву я приехал для того, чтобы ознакомиться с деятельностью фонда Айтматова, который учредила местная диаспора киргизов. К тому же, в театре Армена Джигарханяна прошла премьера спектакля по мотивам повести «Белое облако Чингисхана», о которой мы уже говорили. Спектакль поставил мурманский драматический театр, за что им большое спасибо.

— Не устали от такой кочевой жизни? Насколько я знаю, последние несколько десятков лет вы живете в режиме вечных переездов.
— Скорее всего, года через два я окончательно осяду в Кыргызстане и буду вести более размеренный образ жизни. Дети, внуки, родственники — хочу побыть с ними. Разумеется, без дела сидеть не хочу, но и в таком интенсивном режиме жить уже не буду.

— Будете писать, осев на родной земле?
— Конечно, буду. Идеи есть всегда. Другое дело, что воплощение этих идей в реальность требует умственного труда и человекочасов. Литература — каторжный труд, и это отнюдь не попытка возвысить свою участь, и, тем более, не жалоба. Стать известным — легко, но выдержать испытание временем — труднее всего.

— Но и интереснее, надо полагать, если, конечно, стоит цель остаться в веках…
— Я не говорю о цели остаться в веках. Я говорю об отдельной жизни самих книг, которой они будут жить уже после авторов.

— Основоположник театра парадокса Самюэль Беккет как-то сказал, что «настоящий художник так и не напишет своего самого лучшего произведения». Согласны ли вы с ним?
— На все сто процентов. Ведь помимо написанных произведений, писатель — носитель и генератор десятков, сотен, а то и тысяч микро- и макроидей. Каждый писатель обречен на то, чтобы чего-нибудь не завершить.

Источник: «Столичная Вечерняя Газета»

ОСНОВУ ЖИЗНИ СОСТАВЛЯЕТ ЛЮБОВЬ

Давайте вспомним названия хотя бы нескольких книг Чингиза Айтматова, каждая из которых становилась событием. «Джамиля», «Тополек мой в красной косынке», «Первый учитель», «Прощай, Гульсары!» «Белый пароход», «Материнское поле», «Буранный полустанок», «Плаха»*… Они были переведены на множество языков. По многим из этих книг снимались фильмы, которые с интересом смотрятся и сейчас.
Из более поздних романов запомнил «Тавро Кассандры», глобальную притчу о зле. Главный герой Филофей, летающий вокруг земли в космической станции, прежде был ученым, который экспериментировал на женщинах-заключенных и пытался вывести искусственных людей. Но эмбрионы отказывались появляться на свет, в котором правит бал зло. Сама природа хочет защитить себя от человечества, творящего несправедливость и насилие.
Мне было очень приятно услышать голос знаменитого писателя. Я его встречал не раз, и всегда у меня было такое чувство, будто беседую с его героями, чистыми, добрыми, открытыми ко всему хорошему и светлому в мире, не боящимися бросить вызов всему хищному и деспотичному, мешающему нормально жить.
Чингизу Айтматову я звонил в Брюссель. Многие годы он был послом СССР, а потом России в Люксембурге. Сейчас он Чрезвычайный и Полномочный посол Киргизии в странах Бенилюкса, представитель Киргизии в НАТО и ЮНЕСКО.

— Чингиз Торекулович, вы выдающийся, известный во всем мире писатель. И вы дипломат. Как это сочетается? Вообще в истории таких случаев было немало, когда известные писатели — представляли свои страны на международной арене. Но обычно со словом посол ассоциируется нечто, извините, строго официальное, застегнутое на все пуговицы. Послы говорят то, что им положено. А писатели говорят часто то, что не положено, иначе их неинтересно читать. Как вам удается совместить застегнутость с раскованностью?

— По-разному бывает. Одно другому часто не мешает. Я обычно представляюсь в качестве действующего дипломата, принимаю участие в международных форумах. Естественно, знают меня больше как писателя. Никаких неудобств моя дипломатическая работа мне не приносит, ни в чем меня не ограничивает. Единственное, что мне мешает, это нехватка времени, приходится жертвовать творческими возможностями…

В среде дипломатической многие знают, что я литератор, особенно в таких странах, как Германия, Австрия, Швейцария, Нидерланды. У меня в европейских странах много книг выходит, их читают. За последние годы только на немецком языке больше миллиона экземпляров выпущено. Это немалый тираж для Европы. Издают меня в Японии, Китае. В России, естественно. В Америке мои книги переводились раньше. Что теперь происходит — мне неведомо.

— Кто из писателей ближе вам?

— С детства на меня оказал огромное влияние Эрнест Хемингуэй. Одно время я был главным редактором журнала «Иностранная литература», и мы печатали много американских авторов. Недавно в Германии одну из моих повестей, «Пегий пес, бегущий краем моря», поставили на оперной сцене и назвали почти по Хемингуэю — «Мальчик и море». Кстати, и книгу издали под таким же названием. На русском языке в названии своя поэтика, а тут ассоциации с американским классиком. Как и у Хемингуэя, действие происходит в море, но там судьба старика, а у меня судьба мальчика. Я очень доволен такой параллелью. Из мировой литературы близки мне Маркес, Джойс, Пруст. Из наших писателей — Фазиль Искандер.

— Я не могу сейчас точно сказать, какой это был год, примерно 20 лет назад. Мы вместе с вами после интервью спускались по широкой, залитой светом лестнице в новом тогда здании в Останкино, и я у вас спросил, как вы относитесь к Джеку Лондону. Вы ответили, что он писатель для детей. Потом вы увидели, что у меня расстроенное лицо и сказали — очень хороший писатель. Тогда вы еще не были дипломатом, но я в вас эти дипломатические черточки почувствовал.

— Спасибо, что мне напомнили. Я Джеком Лондоном в детстве зачитывался, он оказал на меня большое влияние. И что-то от Джека Лондона нашло отражение и в моем творчестве. Я ведь написал роман «Плаха», в котором среди персонажей не только люди, но и волчья семья. У них тоже своя судьба. Это не случайно. Есть что-то от «Белого клыка».

— Вы сказали о волчьей теме. Была у меня одна знакомая, ослепительная красавица, которая у нас на радио работала. Как-то зашел разговор, на кого она похожа, и она сказала: «Я Акбара», — то есть волчица из вашей книги. Она хотела подчеркнуть независимость и силу своего характера.

— У меня был другой случай. Однажды ко мне в Москве подходит женщина и здоровается. Я думал, кто-то из моих знакомых. Она подошла ближе и говорит: «Я Акбара». Я хотел сказать, зачем вы себя сравниваете с волчицей. Но не успел. Она молча пошла дальше. Наверное, что-то в их судьбах было общее, что побудило ее идентифицировать себя с волчицей.

— По-видимому, в каждой шутке есть доля истины. Про вас как-то говорили, что в прежней жизни вы сами были волком.

— Говорят так. Я не возражаю.

— Все мы дети природы?

— Волк — это классический хищный зверь, который везде находит себе место: в горах, степях, лесах. Есть прекрасные качества, которые человек может сопоставить с мужеством, бесстрашием, свирепостью волчьей. С птицей может себя сравнивать, с орлом. А некоторые болтливые люди могу сравнивать себя с сорокой. Здесь каждый сам по себе, как он себя осмысливает и видит.

— Какие ваши личные качества вам помогали в жизни, а может быть, и мешали?

— Трудно сказать. Я не позволяю себе резко выступать, кого-то в чем-то обвинять, скандалить, стараюсь быть более сдержанным.

— В международном лексиконе укоренилось слово «манкурт», которое во многом пошло от вас, из вашего романа «Буранный полустанок» («И дольше века длится день»)**. Ваша легенда о манкурте облетела весь мир. Нет ничего более дорогого у человека, чем память. Если нет ее, то нет ничего, человек перестает быть человеком.

— Это из нашего древнего эпоса «Манас». Там еще история о том, что ребенка, у которого было будущее великого вождя, пытались превратить в манкурта, то есть лишить его памяти, чтобы он даже не знал, кто он, как его зовут, чтобы он только исполнял то, что ему прикажут. Я писал о том, как из людей делали манкуртов в действительности. Это выражение сейчас широко применяется, когда речь идет о политической, социальной, культурной жизни. И люди в разговоре упоминают — ты что, манкурт?

— Как вы думаете, не может ли в наше весьма непростое время случиться так, что именно манкурты, — люди-роботы, люди, подчиненные только одной цели, которую им навязывают другие, — будут определять будущее человечества?

— Во всех эпохах был этот фактор, когда манкурты отрицательно влияли на развитие человечества. И сейчас такая опасность есть. Современное общество очень уязвимо. В эпоху глобализации, когда идет всеобщая универсализация, национальные культуры во многом утрачивают свои возможности, и это может привести к манкуртизму. Все вместе взятые национальные культуры могут оказаться под одним колпаком тоталитарной массовой культуры. Я надеюсь все же, что демократические тенденции будут вести нас к прогрессу и не допустят зловещего развития событий.

— Я помню, было время, когда вы организовывали Иссык-кульские форумы и к вам в гости, к Чингизу Айтматову, приезжали знаменитейшие писатели со всего мира.

— Да, было. Многих уже нет. Артур Миллер, например, сравнительно недавно ушедший из жизни, приезжал. Теперь наш форум превратился в Международный форум Айтматова. Мы сотрудничаем с ЮНЕСКО, с другими международными организациями, проводим конференции, особенно для творческой молодежи из многих стран мира. Так что продолжение преемственности Иссык-кульского форума осталось.

— В ваших книгах драматический, трагический накал отношений мужчины и женщины, отношений волка и волчицы. Любовь описывается у вас как нечто космическое.

— Современная жизнь показывает, что мужчина и женщина должны быть равноценными фигурами, равноценными личностями. И тогда их усилия помогают достигать цели. Именно любовь составляет основу жизни. Любовь и те эмоции, которые с ней связаны. И без таких эмоций, страстей, жизнь человеческая не будет полноценной.

— У вас есть идеал женщины?

— У меня была такая повесть «Джамиля». Ее до сих пор читают. В Европе даже некоторые говорят, что своим дочкам имя дали Джамиля. А мальчикам давали имя Данияр — в честь моего героя. Даже итальянский Данияр у меня есть. С идеалом женщины у меня всегда была связана интеллигентность.

— А если брать мировую литературу, где любовная тема больше всего проявилась?

— Для меня вершиной, средоточием мировой литературы является русская литература. Это глубочайшая, богатейшая по своим формам и языку литература. Классика остается классикой навсегда.

— Именно русская литература, на мой взгляд, еще в 19-м веке поставила главные проблемы века 21-го — «Отцы и дети», «Преступление и наказание», «Война и мир»…

— Литературоведы уже постигают значимость русской литературы для мирового литературного процесса. Но все это надо донести до массового читателя.

— Коль скоро мы заговорили о мировой литературе, как, по-вашему, сегодня — важный этап мировой литературы, или время затишья, когда ничего особенно интересного не создается?

— Мне трудно ответить на ваш вопрос. Это надо на многих языках читать в оригинале. Но то, что мне доступно, вынуждает меня говорить, что ничего очень значительного, на уровне мирового открытия, в литературе за последнее время не появлялось.

— Наверное, это нечестно с моей стороны задавать такой вопрос вам, потому что я сам ответа не знаю. И, тем не менее, вы помните, какие писатели за последние пять лет получили Нобелевскую премию по литературе? Кому вы бы сами дали эту премию, если бы были в Нобелевском комитете?

— Я тоже не помню, признаться. Премии носят порою конъюнктурный характер. А если бы я был в Нобелевском комитете, наверное, принял бы во внимание немало разных факторов.

— Я помню, мы в свое время спорили: а на каком языке пишет Чингиз Айтматов — на русском или киргизском?

— Я пишу на двух языках. Но в Европе я пишу только на русском. Русский язык дает больше возможностей. Потому, что это сразу находит отклик. И переводчики ждут, практически сразу переводят на немецкий, французский и другие языки.

— Когда мы «Плаху» читали, у нас возникали некоторые ассоциации, которые связывали и с вами, и с Михаилом Булгаковым, с его знаменитым «Мастером».

— Никаких в то время ассоциаций у меня не было. У Булгакова были описаны последние дни и часы жизни Иисуса Христа. Они общезначимы. Эту тему каждый по-своему может толковать. Это навеки данная сцена. Существуют вечные сюжеты, которые переосмысливаются, прилагаются к новой действительности, к новой человеческой сущности. Но все равно остается основополагающий фундаментальный источник событий, написанный однажды и навсегда.

— А что вы сейчас пишете?
— Это наша современность, о людях, переживающих нашу современную политическую эпоху. Трудно пока говорить.

* Приводим список книг Чингиза Айтматова: «Джамиля» (1958), «Тополёк мой в красной косынке» (1961), «Первый учитель» (1962), «Прощай, Гюльсары!» (1966), «Белый пароход» (1970), «Восхождение на Фудзияму» (пьеса, в соавторстве с К. Мухамеджановым), «Ранние журавли» (1975), «Пегий пёс, бегущий краем моря» (1977), «И дольше века длится день» (1980, впоследствии переименован в «Буранный полустанок»), «Плаха» (1986), «Тавро Кассандры» (1996), «Встреча с одним бахаи» (Беседа с Фейзоллой Намдаром) (1998), «Когда падают горы (Вечная невеста)» (2006)

** Манкурт — популяризированная Чингизом Айтматовым в романе «И дольше века длится день» («Буранный полустанок») тюркская легенда о том, как человека превращают в бездушное рабское создание, полностью подчинённое хозяину и не помнящее ничего из предыдущей жизни.
Согласно Айтматову, предназначенному в рабство пленнику обривали голову и надевали на неё шири — кусок шкуры с выйной части только что убитого верблюда. После этого ему связывали руки и ноги и надевали на шею колодку, чтобы он не мог коснуться головой земли, и оставляли в пустыне на несколько дней. На палящем солнце шири съёживалась, сдавливая голову и причиняя невыносимые страдания, усиливаемые жаждой. Через какое-то время жертва либо гибла, либо теряла память о прошедшей жизни и становилась идеальным рабом, лишённым собственной воли и безгранично покорным хозяину. Рабы—манкурты ценились гораздо выше обычных. В «И дольше века длится день» рассказывается о том, как молодого кипчака Жоламана, сына Доненбая, попавшего в плен к жуаньжуанам, сделали манкуртом. Его мать Найман-Ана долго искала сына, но когда она нашла его, он её не узнал. Более того, он убил её по приказу своих хозяев. — Прим. ред.

Источник: www.chayka.org/

КАКОЙ ИЗ МЕНЯ КОСМОПОЛИТ С ТАКИМ ЛИЦОМ?

Это интервью Чингиз Айтматов дал корреспонденту «Труда» после представления своей последней книги «Когда падают горы, или Вечная невеста». Но по разным причинам оно так и не было напечатано. Жаль лишь, что поводом для его публикации стала смерть великого писателя.

— С чем было связано ваше 10-летнее молчание?
— К сожалению, мой теперь уже предпоследний роман «Тавро Кассандры», вышедший в 1996 году, не нашел у читателей такого отклика, как все остальные мои сочинения, хотя сам я его оцениваю достаточно высоко. При этом понимаю, что читатель всегда прав в своих выводах. Это обстоятельство заставило меня задуматься и заняться самоанализом. Я привык прислушиваться к мнению как своих друзей, так и читателей, всегда спрашиваю у них: «Это интересно или нет?» Что же касается романа «Когда падают горы, или Вечная невеста», в нем я попытался показать, как отразилась глобализация на судьбах конкретных людей, как мы изменились после перестройки.

— Встречаетесь ли вы сейчас с Габриэлем Гарсией Маркесом, с которым вы поддерживали дружбу много лет? Как оцениваете его последний нашумевший роман «Воспоминания моих грустных шлюх»?
— С Маркесом я познакомился в самом начале 90-х годов, когда он приезжал на тогда еще знаменитый Московский кинофестиваль. Потом мы много раз с ним встречались в других странах и подружились. К сожалению, в настоящее время Маркес тяжело болен. А то, что 80-летний мужчина вспоминает всех женщин, которые были в его жизни, говорит лишь о том, что он очень ценит прекрасную половину человечества. То, как Маркес понимает и описывает суть любви, ее силу и нежность, в наше время неподвластно, пожалуй, ни одному писателю.

— Луи Арагон говорил нечто подобное о вас, называя «Джамилю» самой прекрасной повестью о любви.
— Судьба подарила мне дружбу с Луи Арагоном, который, как известно, питал слабость к советской России. Кстати, сегодня французская интеллигенция не может простить Арагону этого пристрастия. Якобы миллионные тиражи его романов спонсировал Советский Союз, но это полная чушь. Луи Арагон был очень прогрессивным человеком, который не терпел никакой рутины и консерватизма. Он первым перевел мою повесть «Джамиля» на французский язык и тем самым открыл мое творчество миру.

— Расул Гамзатов в своем стихотворении назвал вас «полуевропейцем-полуазиатом»…
— Да, это стихотворение покойный друг Расул Гамзатов написал к моему 60-летию. Писатель я двуязычный. Кстати, свой новый роман «Когда падают горы, или Вечная невеста» я написал на русском языке, затем уже он будет переведен на киргизский. Действительно, после выхода фантастического романа «Тавро Кассандры» меня стали называть космополитом, что я воспринял с большой долей юмора. Какой же с таким лицом, как у меня, космополит? Не говоря уже о моем мировоззрении. Разумеется, я остаюсь сыном своего народа, хотя и живу в Европе, а пишу на русском языке. Будучи сыном Киргизии, я являюсь сторонником евразийской интеграции. Исторически сложилось так, что Россия и Азия живут в тесном соседстве. Если мы объединимся, то станем более энергичными, более живучими и непотопляемыми в мировом пространстве. Словом, вместе мы не растворимся, не исчезнем, а будем силой.

— В своей автобиографической книге «Детство в Киргизии» вы рассказываете об аресте своего отца.
— Один немецкий писатель все время расспрашивал меня о детстве, записал это на диктофон, а потом опубликовал в своей книге. Так и появилось «Детство в Киргизии», вышедшее, кстати, сначала в Германии. Мой отец был активным партийным деятелем, приехавшим в Москву учиться в школе «красной профессуры». Мама и четверо детей, среди которых был и я, последовали за отцом в столицу СССР, где успели прожить всего полтора года. 1 сентября 1937-го отец привез нас на Казанский вокзал, посадил в поезд и попрощался. Больше мы его никогда не видели. Мы вернулись в отцовский аул и стали выживать, а его расстреляли в 1938 году. Сталинизм, который я не приемлю всем своим существом, увы, так глубоко проник в недры нашего сознания, что нам еще долго придется объяснять, что тогда с нами было и чем могло закончиться.

— А правда, что вы подтолкнули Горбачева к его перестроечной риторике?
— В 1986 году мы организовали форум на озере Иссык-Куль, в работе которого участвовали 17 самых знаменитых писателей со всего мира. Кстати, на каждого из них я писал в ЦК КПСС характеристику, чтобы получить разрешение на их приезд в СССР. Мы, такие наивные, поверили в то, что можно разрушить стену недоверия, стоявшую между странами, с помощью одного призыва: «Давайте жить дружно!» Но это оказалось утопией. Впрочем, именно на Иссык-Кульском форуме был впервые озвучен принцип, что главное — это общечеловеческие ценности, а не классовые интересы, который потом подхватил Михаил Горбачев. А вместе с ним и слова «гласность», «новое планетарное мышление», «перестройка».

— В «Плахе» вы одним из первых подняли тему наркотиков в совершенно неожиданном глобальном и даже духовном контексте.
— Я написал «Плаху», когда в СССР тема наркомании была еще закрытой, а наркотики только начали появляться. А сейчас, когда наркомания приобрела столь гигантский размах, что в отдельных странах, например в Афганистане, созданы целые лаборатории и заводы по производству наркотиков, я бы не смог об этом рассказать в художественном произведении. Сюжет «Плахи» мне подсказала сама жизнь, а точнее, одна встреча. Я ехал в поезде и обратил внимание, как на одной станции с поэтическим названием «Луговая» в наручниках и под милицейским конвоем переправляли группу молодых людей. Я не выдержал, вышел из вагона и поинтересовался, в чем же провинились пацаны. Оказалось, что молодые люди пытались перевезти в поезде анашу и были арестованы. На меня эта история так сильно подействовала, что я стал беседовать с арестантами, спрашивать их о жизни, целях и причинах. Уже после «Плахи» я пытался донести до широкой общественности мысль о том, что наркомания — это дойная корова терроризма. И чтобы ее преодолеть, а вместе с ней и победить терроризм, надо покончить с бедностью. Покуда крестьянам будет выгоднее выращивать коноплю, чем кукурузу, до тех пор над миром будет висеть страшная угроза в виде наркомании, терроризма, СПИДа и так далее.

Источник: «Труд» за 16 Июня 2008г.

(Посещено: в целом 1 830 раз, сегодня 1 раз)

greylib.align.ru

Список книг и других произведений Чингиз Торекулович Айтматов Сортировка по году написания

Айтматов Чингиз Торекулович (родился в 1928 г.), киргизский писатель.
Родился 12 декабря 1928 г. в посёлке Шекер Таласской области Киргизской ССР в семье учительницы и партийного работника. Отец был репрессирован в 1937 г. Огромное влияние на мальчика оказала бабушка, жившая в горном аиле. Здесь Чингиз проводил все летние месяцы. Он слушал народные песни и сказки, участвовал в кочевых празднествах.
В 1948 г. Айтматов окончил ветеринарный техникум, а в 1953 г. — сельскохозяйственный институт. Три года работал зоотехником. Тогда же в местных газетах и журналах появились его первые литературные опыты. В 1956 г. он поступил на Высшие литературные курсы в Москве. Вернувшись на родину, редактировал журнал «Литературный Киргизстан», работал корреспондентом газеты «Правда» в Киргизии. В 1958 г. в «Новом мире» была опубликована повесть «Джамиля» о «незаконной» любви замужней киргизской женщины, написанная от лица подростка. Уже на следующий год её перевёл на французский язык известный писатель Луи Арагон. К Айтматову пришла международная известность.
В 1963 г. за книгу «Повести гор и степей» (кроме «Джамили» в неё вошли «Первый учитель», «Верблюжий глаз» и «Тополёк мой в красной косынке») Айтматов получил Ленинскую премию. Главная черта этих произведений — сочетание нравственной, философской проблематики с поэтикой традиционного Востока. Фольклорные и мифологические мотивы играют решающую роль и в повести «Прощай, Гульсары!» (1965—1966 гг.).
Особенно они сильны в повести-притче «Белый пароход» (1970 г.): трагическая история семилетнего мальчика разворачивается параллельно со сказанием о Рогатой матери-оленихе — хранительнице рода, обожествлённом воплощении доброты. В повести «Пегий пёс, бегущий краем моря» (1977 г.) писатель перенёс действие в мифические древние времена на берега Охотского моря. Проникнутые верой в высшие силы, рыбаки в бурю жертвуют собой ради спасения ребёнка.
Главная айтматовская тема — судьба отдельного человека как представителя всего человеческого рода — обрела новое измерение в романах «И дольше века длится день» («Буранный полустанок», 1980 г.) и «Плаха» (1986 г.). В первом — описание реальной жизни Средней Азии соединяется уже не только с мифами, но и с фантастикой (речь идёт о межпланетных контактах).
В «Плахе», затрагивающей острейшие проблемы конца XX в. (гибель природной среды, наркомания), автор обращается к поискам Бога. Вставная библейская сцена (разговор Иисуса с Пилатом) вызвала лавину споров — писателя обвинили в подражании М. А. Булгакову и в «эксплуатации высокой темы».
Однако большинство читателей и критиков по достоинству оценили пафос произведения. В 1994 г. вышел роман-предупреждение «Тавро Кассандры». Его герой — русский космонавт- исследователь. Открытые им «зондаж-лучи» позволили выявить нежелание человеческих зародышей увидеть свет, чтобы не участвовать в дальнейшей «мистерии Мирового Зла».
В 70—80-х гг. Айтматов активно участвовал в общественно-политической жизни страны: был секретарём Союза писателей СССР и Союза кинематографистов СССР, депутатом Верховного Совета СССР; после перестройки входил в Президентский совет, возглавлял журнал «Иностранная литература». С 1990 г. находился на дипломатической работе.
Умер 10 июня 2008 года в больнице немецкого города Нюрнберг в клинике, где находился на лечении. Похоронен 14 июня в историко-мемориальном комплексе «Ата-Бейит» в пригороде Бишкека.

librebook.me

Произведения Чингиза Айтматова. Библиографическая справка

"Первый учитель" (1962) - повесть о переменах в жизни глухих сел в начале века. Вернувшись в начале 1924 года в глухой аил, молодой коммунист красноармеец Дюйшен создает первую сельскую школу. Своим подвижническим трудом он преодолевает одно из самых убийственных явлений ‑ косность социальных предубеждений.

"Верблюжий глаз" (1962) - действие повести происходит в степи, в маленьком  коллективе  целинников, оторванных от большой жизни. В центре событий ‑ честный, правдивый и чистый юноша Кемаль.

"Материнское поле" (1963) - повесть о материнской любви. Старая Толгонай, неутомимая труженица, мудрая и человечная, ведет разговор с землей, с родным полем. Испытания, выпавшие на долю женщины, не сломили ее, и свою любовь Толгонай переносит на  ребенка, чужого ей по крови.

"Прощай, Гюльсары! " (1966) - первая повесть, написанная писателем по‑русски (первоначальное название "Смерть иноходца"). Судьба главного героя, киргизского крестьянина Тананбая, так же типична, как судьбы лучших героев "деревенской прозы". Тананбай принимал участие в коллективизации, не жалея при этом родного брата, затем сам стал жертвой партийных карьеристов. Важную роль в повести играет образ иноходца Гюльсары, который сопровождал Тананбая на протяжении долгих лет.

"Белый пароход" (1970) - своеобразный "авторский эпос", стилизованный под эпос народный. Сказка о Рогатой Матери‑Оленихе, которую рассказывал мальчику, главному герою "Белого парохода", его дед. На фоне величественного и прекрасного в своей доброте сказания особенно пронзительно ощущается трагизм судьбы ребенка, который сам оборвал свою жизнь, будучи не в силах смириться с ложью и жестокостью "взрослого" мира.

"Восхождение на Фудзияму» (1973) - пьеса, написанная в соавторстве с К. Мухамеджановым.  В центре пьесы - проблема человеческой вины, связанной с молчанием, неспособностью возвысить голос против несправедливости. Зло, совершенное много лет назад, приводит к новым человеческим жертвам.

По пьесе был поставлен известный спектакль театра "Современник".

"Пегий пес, бегущий краем моря" (1977) - основой повести стали мифологические, эпические мотивы. Ее действие происходит на берегах Охотского моря во времена Великой Рыбы‑женщины, прародительницы человеческого рода. Герои повести - нивхи, представители маленькой северной народности.

"И дольше века длится день­" (1980) - роман; впоследствии переименован в "Буранный полустанок". Главный герой романа - казах Едигей, работавший на затерянном в степи полустанке. В судьбе Едигея и окружающих его людей, как в капле воды, отразилась судьба страны - с предвоенными репрессиями, Отечественной войной, тяжелым послевоенным трудом, строительством ядерного полигона близ родного дома. Земные события пересекаются с космическими; внеземные цивилизации, космические силы не остались безучастными к злым и добрым поступкам людей.

"Плаха" (1986) - роман основан на идее противоречивости человеческой природы. С одной стороны ‑ человек подчиняет себе и использует природу, а с другой стороны ‑ разрушает своими преобразованиями. В романе переплетаются две основные сюжетные линии ‑ жизнь волчьего семейства и судьба Авдия Каллистратова. Основное действие происходят на бескрайних просторах  Маюнкумской саванны, Прииссыкулья.

"Белое облако Чингисхана" (1990) -  рассказ или повесть, входящий  в цикл "Буранный полустанок". Белая тучка в религиях многих народов является символом чистого, божественного начала. Пока Чингисхан творит дела земные, небеса к нему благоволят. Но как только он начинает решать, кому жить, а кому умереть, небесная защита - тучка, летевшая над головой великого хагана, закрывающая его от палящих лучей солнца,- исчезает.

Параллельно с этой сказкой‑притчей  читатель узнает и развязку истории Абуталипа Куттыбаева, ставшего жертвой людской зависти и злобы.

"Тавро Кассандры" (1996) - роман. Известный ученый‑генетик работает в секретном центре над созданием искусственного человека. Научный эксперимент оборачивается личной трагедией ученого, осознавшего чудовищную сущность насилия над природой человека, которое может привести к мировой катастрофе.

"Когда падают горы (Вечная невеста) " (2006) - роман. Основное действие романа происходит высоко в тянь‑шаньских горах, где пересекаются трагические пути двух страдающих существ ‑ человека и барса. Драматическое повествование пронизывает легенда о Вечной невесте, которая чудесным видением появляется на заснеженном горном перевале.

Все справки>>

ria.ru

Айтматов, Чингиз Торекулович — Википедия

В Википедии есть статьи о других людях с фамилией Айтматов.

Чинги́з Тореку́лович Айтма́тов (кирг. Чыңгыз Төрөкулович Айтматов; 12 декабря 1928, Шекер, Таласский кантон, Киргизская АССР, РСФСР, СССР — 10 июня 2008, Нюрнберг, Германия) — советский, киргизский и русский писатель[6][7][8]; дипломат.

Народный писатель Киргизской ССР (1968), Герой Киргизской Республики (1997), академик АН Киргизской ССР (1974), Герой Социалистического Труда (1978)[9]; лауреат Ленинской (1963) и трёх Государственных премий СССР (1968, 1977, 1983).

Происхождение[править | править код]

Чингиз Айтматов родился в 1928 году в селе Шекер Таласского кантона Киргизской АССР (ныне Таласской области Киргизии). Его отец, Торекул Айтматов (1903—1938), был вначале крестьянским активистом, затем советским и партийным работником, видным государственным деятелем Киргизской ССР; в 1937 году был арестован, в 1938 году расстрелян. Мать, Нагима Хамзиевна Абдувалиева (1904—1971), татарка по национальности, была армейским политработником, впоследствии общественным деятелем. Чингиз, его братья и сёстры выросли в Шекере, куда прибыли незадолго до ареста отца по его настоянию[10]. В годы Великой Отечественной войны четырнадцатилетним подростком стал секретарём совета в аиле.

Окончив восемь классов, поступил в Джамбульский зоотехникум, который окончил с отличием. В 1948 году поступил в Киргизский сельскохозяйственный институт во Фрунзе, который окончил в 1953 году.

Литературная деятельность[править | править код]

Дебютировал в печати в 1952 году написанным на русском языке рассказом «Газетчик Дзюйдо» (газета «Комсомолец Киргизии», 6 апреля 1952)[11][12][13], после чего публиковал рассказы на киргизском и русском языках[14]. По окончании института в течение трёх лет работал ветеринаром, одновременно продолжая писать и печатать рассказы. В 1956 поступил на Высшие литературные курсы в Москве (окончил в 1958). Повесть «Лицом к лицу» на киргизском языке была опубликована в июне 1957 года в журнале «Ала-Тоо» и в следующем году в журнале «Октябрь» в авторском переводе на русский язык[15]. Повесть «Джамиля» увидела свет впервые на французском языке в переводе Луи Арагона также в 1957 году. В том же году были опубликованы его рассказы в журнале «Новый мир», а также вышла в свет повесть «Джамиля́» на русском языке (в переводе А. Дмитриевой), принёсшая Айтматову мировую известность[9]. В 1959—1965 годах был главным редактором журнала «Литературный Киргизстан», одновременно работал собственным корреспондентом газеты «Правда» по Киргизской ССР[16]. Член КПСС с 1959 года.

После «Джамили» были также опубликованы повести «Верблюжий глаз» (1960), «Первый учитель» (1961), «Материнское поле» (1963) и сборник «Повести гор и степей» (1963), за который писатель получил Ленинскую премию. Все эти произведения выходили одновременно по-киргизски и в русском переводе. В 1965 году повесть «Первый учитель» была экранизирована Андреем Кончаловским на «Мосфильме», также «Верблюжий глаз» был экранизирован Л. Шепитько с Болотом Шамшиевым в роли Кемела.

Повесть «Прощай, Гульсары!» (1966) принесла автору Государственную премию. До 1966 года писатель творил на двух языках (главным образом на киргизском), а начиная с повести «Прощай, Гульсары!» перешёл в основном на русский язык[17][18][19][20]. Повесть «Белый пароход» (1970) была опубликована на русском языке; её экранизация была показана на международных кинофестивалях в Берлине и в Венеции. Совместная работа писателя Чингиза Айтматова с казахским драматургом Калтаем Мухамеджановым — пьеса «Восхождение на Фудзияму» (1973) до сих пор не сходит с театральных сцен Казахстана[21]. За повесть «Ранние журавли» (1975) писатель получил киргизскую Премию имени Токтогула. 31 августа 1973 года Чингиз Айтматов подписал Письмо группы советских писателей в редакцию газеты «Правда» 31 августа 1973 года о Солженицыне и Сахарове. В 1977 году была опубликована повесть «Пегий пёс, бегущий краем моря», позднее была также экранизирована немецкими и русскими кинематографистами. В 1978 году писатель был удостоен звания Героя Социалистического Труда. В 1980 году вышел роман «И дольше века длится день», за который Айтматов получил вторую Государственную премию. Последним произведением, опубликованным в СССР, является его роман «Плаха» (1986). Во время своего визита в ФРГ Чингиз Айтматов знакомится с Фридрихом Хитцером, впоследствии немецким переводчиком и менеджером, с которым он проработал до января 2007 года, когда переводчик внезапно скончался от инфаркта.

Все постсоветские произведения Чингиза Айтматова издаются на немецком языке в швейцарском издательстве Unionsverlag в переводе Фридриха Хитцера. В 2012 году стало известно, что найдена рукопись ранее не издававшегося романа писателя. Неизданный экземпляр найден в кабинете Айтматова. Текст под названием «Земля и флейта» рассказывает о человеке, который в 1940-е годы участвовал в одной из самых крупных строек Киргизии — строительстве Большого Чуйского канала — и нашел большую статую Чуйского Будды. Об этой новости сообщила его дочь — Ширин. По её словам, «это классическое айтматовское повествование, написанное в стиле соцреализма». Помимо рассказа о сооружении БЧК, который по масштабам можно назвать киргизским БАМом, там очень открыто и чувственно пишется о любви, роман «очень эмоциональный, там описаны чувства и переживания героя». Айтматова не уточнила, в какие годы был написан роман. Она лишь добавила, что со временем страницы рукописи пожелтели, «но её перепечатали и перевели в электронный формат и планируют издать на русском языке в течение года, а затем перевести на английский язык».[22][23][24][25][26] В постсоветское время были изданы за рубежом «Белое облако Чингиз Хана» (1992), «Тавро Кассандры» (1994), «Сказки» (1997). «Детство в Киргизии» (1998) и «Когда падают горы» («Вечная невеста») в 2006 году, немецкий перевод которого увидел свет в 2007 году под названием «Снежный барс». Это было последнее произведение Айтматова. В год своего 70-летия в 1998 году писатель был ещё раз удостоен звания Героя Кыргызстана и признан Народным писателем у себя на родине.

Государственная и общественная деятельность[править | править код]

С 1990 возглавлял Посольство СССР (с 1992 года — Посольство Российской Федерации) в Великом Герцогстве Люксембург, с 1994 по 2006 — посол Киргизии в странах Бенилюкса — в Бельгии, Люксембурге и Нидерландах, Франции, НАТО и ЮНЕСКО[27].

В 2006 году вместе с единомышленником Фарходом Устаджалиловым (помощник Айтматова по гуманитарной работе в РФ) основал Международный благотворительный фонд[28] Чингиза Айтматова «Диалог без границ», президентом которого являлся до конца жизни. Миссия фонда программы развития и поддержки русского языка в странах бывшего СССР. (Фонд зарегистрирован Минюстом РФ, рег. удост. № 7714013338). Фонд функционирует по настоящее время, штаб квартира фонда находится в г. Москве.

Депутат Совета Национальностей ВС СССР 7 — 11 созывов (1966—89 гг.) от Киргизской ССР[29][30][31][32][33]. В Верховный Совет 9 созыва избран от Фрунзенского — Первомайского избирательного округа № 330 Киргизской ССР, член Комиссии по иностранным делам Совета Национальностей[31]. Народный депутат СССР (1989—91 гг.), член Президентского совета СССР, член ЦК Компартии Киргизии, член секретариата СП СССР и СК СССР, председатель правления СК Киргизской ССР, один из руководителей Советского комитета солидарности со странами Азии и Африки, главный редактор журнала «Иностранная литература», инициатор международного интеллектуального движения «Иссык-Кульский форум». Был членом Верховного Совета СССР. В 2008 году избран членом Совета Директоров АО «БТА Банк» (Казахстан).[34]

Болел диабетом.[35] Скончался 10 июня 2008 года в больнице немецкого города Нюрнберга, где находился на лечении. В связи со смертью Айтматова в Киргизии день его похорон был объявлен днём траура.

Похоронен 14 июня в историко-мемориальном комплексе «Ата-Бейит» в пригороде Бишкека.

Практически все творчество Чингиза Торекуловича пронизано мифологическими, эпическими мотивами, в его произведения вплетены легенды, притчи. Общеизвестны его легенды о матери-оленихе из повести «Белый пароход» и птице Доненбай из романа «И дольше века длится день». В тот же роман включена сюжетная линия, связанная с установлением контакта с внеземной цивилизацией, планетой Лесная Грудь. Действие известной повести «Пегий пес, бегущий краем моря» происходит во времена Великой Рыбы — женщины, прародительницы человеческого рода. Перу Айтматова принадлежит полностью фантастический роман — «Тавро Кассандры» — о проблеме создания искусственного человека.[36]

Он признавался, что черпал вдохновение в национальных легендах, благодаря которым произведения получались более реалистичными. «Мое направление — реалистическая проза эпического повествования. Я не вижу себя автором фантастических произведений, бестселлеров, детективов. У меня свой путь», — так характеризовал Айтматов своё творчество.[37]

По признанию писателя, за всю жизнь он не научился трём вещам: водить машину, работать на компьютере и говорить на иностранном языке (рядом с ним всегда был переводчик). Родными писатель считал русский и киргизский языки, говоря, что свободно думает на каждом из них, исходя из необходимости.[37]

По воспоминаниям сына, Санджара, Чингиз Айтматов писал все свои произведения от руки, практически без черновиков.[38]

На последнем году жизни писателя встал вопрос о присуждении ему Нобелевской премии; соискательный комитет создало турецкое правительство, так как Айтматов — «крупнейший по их мнению тюркоязычный писатель современности»[39].

  • Дедушка (по отцу) — Айтмат Кимбильдиев, был талантливым ремесленником и портным[40].
  • Дедушка (по матери) — Хамза Абдувалиев, уроженец пригорода Казани, был очень богатым человеком и купцом[40].
  • Отец — Айтматов Торекул (1903—1938) — государственный деятель Киргизской ССР. В 1926 году окончил в Москве Коммунистический университет трудящихся Востока.
  • Мать — Абдувалиева Нагима Хамзиевна (07.12.1904 — 10.08.1971) — общественный деятель. Вышла замуж 3 сентября 1926 года. В 1935—37 годах жила с мужем в Москве[41].
  • Младший брат — Ильгиз Айтматов (род. 08.02.1931). Доктор технических наук, профессор, академик НАН Киргизии[42]. Член ряда Международных научно-технических академий. Лауреат Государственных премий СССР и Киргизской ССР в области науки и техники. Им опубликовано более 280 научных работ, в том числе 8 монографий, сделано 25 изобретений и одно крупное научное открытие[43]. Экс-президент Национальной академии наук КР (1990—1993) и директор Института физики и механики горных пород НАН КР, с 2005 года — советник дирекции этого же института. Международным биографическим Центром (Кембридж, Англия) имя академика И. Т. Айтматова внесено в список выдающихся людей XX века[44].
  • Младшая сестра — Айтматова Люция (1934—1995[44]). Окончила с отличием школу. Выпускница энергетического факультета Фрунзенского политехнического института[44]. Первая среди женщин-киргизок инженер-энергетик, общественный деятель[45]. У Люции был брат-близнец Рева, названный в честь Революции, умер в шестимесячном возрасте[45][46].
    • Муж — Кенжебай Акматов (1932—1995[47]), доктор биологических наук, автор терминологического словаря растений[46].
    • Трое сыновей и внуки[44][45].
  • Младшая сестра — Айтматова Роза (Розетта; род. 08.03.1937)[42] — кандидат физико-математических наук, окончила физико-математический факультет Кыргызского женского педагогического института, окончила аспирантуру[48], доцент, заслуженный работник образования КР. Работала научным сотрудником Академии наук Киргизской ССР, преподавателем физики педагогического университета имени И. Арабаева. Автор более двухсот научно-методических статей по проблемам педагогики, а также статей и книг по гендерным проблемам. Перевела на киргизский язык и издала международную Конвенцию о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (CEDAW)[44]. Автор книг «Белые страницы истории» и «Человек жив до тех пор, пока о нём помнят…» в соавторстве с племянником Асаном Ахматовым, в 2016 году была удостоена международной премии имени Чингиза Айтматова, за книгу «Белые страницы истории» (2009), в которой рассказывается о жизни и деятельности их отца, Торекула Айтматова, репрессированного сталинским режимом в 1930-е годы, а также о детстве старшего брата. Лидер женского движения, перевела на киргизский язык и издала Конвенцию по ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (1997). С 1996 года[44] возглавляет организацию «Центр помощи женщинам»[49].
    • Муж — Эсенбек Алымкулов (ум. 16.11.2005[50]), кандидат медицинских наук, доцент, заслуженный врач Кыргызской Республики[46], известный детский хирург в Киргизии[42].
    • Сын — Алымкулов Урмат[42][50] — врач[45]. С семьёй живёт и работает в США[45] в городе Филадельфия[50].
    • Дочь[48] — врач[45]
      • Внук — Ильяс[42]
  • Первая жена — Шамшибаева Керез (род. 1930—?), заслуженный врач Киргизской ССР[51][52]
    • сын — Санджар (род. 1954)[53] — журналист и литератор[38]. Представитель таможенной службы Республики Киргизия (2002). Спецпредставитель Правительства Кыргызской Республики в городе Москва (2004). Ныне живёт в Москве. Имеет свой бизнес[54].
    • сын — Аскар (род. 1959) — в 1981 году окончил Институт Азии и Африки при МГУ. Специальность — историк-востоковед. Владеет английским, турецким, французским языками. Экс-министр иностранных дел Кыргызстана[55]. Возглавляет общественный фонд «Иссык-кульский форум имени Чингиза Айтматова»[54]. Живёт в Бишкеке[54].
  • Вторая жена — Мария Урматовна, окончила сценарный факультет ВГИКа[35]
    • от первого брака Марии Урматовны, дочь — Чолпон, ныне живёт в Лондоне, у неё растет сын[54].
    • сын — Эльдар, учился в школе с английским уклоном[54], окончил Бельгийскую королевскую академию изящных искусств[56], художник и дизайнер[54], c 2004 года президент Международного фонда Чингиза Айтматова[54][35].
      • внук — Сулейман, самый маленький внук Ч. Айтматова[57].
    • дочь — Ширин (род. 28.07.1977)[58] — родилась в Москве, училась в магистратуре в США[35]. В совершенстве владеет русским, английским, французским, японским[58][59]. В 1987—2007 годы жила в США[60]. Разработчик проекта «Дебют» Международного фонда Чингиза Айтматова[58]. Экс-депутат парламента Кыргызстана[61]. С февраля 2012 года по настоящее время — член комитета по законности, правопорядку и борьбе с преступностью[58]. Ушла из политики[54], имеет свой небольшой бизнес[54].
      • внучка — Кира-Керемет (род. ок. 2008)[35]
      • внучка (род. 2013)[62]
Почтовые марки Киргизии, 2009 год, посвящённые Чингизу Айтматову
  • Имя Айтматова присвоено в Бишкеке городскому парку, Русскому драматическому театру. В перспективе — создание Музея Айтматова в киргизской столице.
  • В 1989 году была создана ассоциация «Международный клуб Айтматова» и учредила свою премию в 1991 году, она вручается раз в два года.[49]
  • В 1993 году в городе Эль-Азык (Турция) парк был назван именем Чингиза Айтматова.[36]
  • В 1994 году в городе Бишкек организована Международная общественная Айтматовская Академия.[63]
  • В 2004 год памятник-бюст из глины Чингиза Айтматова автор работы художник-дизайнер Ибрагим Бакиров.[64]
  • В октябре 2008 года в Чолпон-Ате на северном берегу Иссык-Куля был открыт памятник Чингизу Айтматову[65].
  • На литовском монетном дворе, договор с которым подписал Киргизский национальный банк, отчеканена серия из шести коллекционных серебряных монет — «Чингиз Айтматов», «Джамиля», «Первый учитель», «Материнское поле», «Прощай, Гульсары!» и «Белый пароход»[66].
  • Именем писателя названы улицы в Бишкеке, Казани, Анкаре, Баку, Астане[67], Люксембурге, Ташкенте[68] .
  • В 2007 году была выпущена почтовая марка Киргизии, посвящённая Айтматову.
  • 2008 год в Киргизии был объявлен годом Чингиза Айтматова.[69]
  • В 2009 году в Бишкеке был открыт Дом-музей Чингиза Айтматова, расположен на территории госрезиденции в восьми километрах от Бишкека.[70]
  • В 2011 году в Бишкеке установлен памятник писателю на площади Ала-Тоо.
  • В 2011 году в Лондоне учреждена Международная премия имени Чингиза Айтматова. Премию вручает Академия Айтматова, основанная в Лондоне профессором Рахимой Абдувалиевой, долго работавшей с писателем. Награждение будет происходить в день рождения Чингиза Айтматова[71][72].
  • В 2011 году к годовщине дня рождения писателя Фонд Айтматова выпустил книгу «Детство» («Балалык») на русском и кыргызском языках. В книге собраны рассказы Айтматова о своём детстве и отрочестве.[56][73][74]
  • В 2012 году Фонд Айтматова провел выставку, посвящённую жизни и творчеству писателя в Историческом музее.[56]
  • В 2012 году создан Дом-музей Айтматова в селе Чон-Арыке, где жил писатель.[56]
  • В 2013 году в Санкт-Петербурге безымянной зелёной зоне присвоено название сквер Чингиза Айтматова.
  • В 2013 году в Москве, в атриуме Библиотеки иностранной литературы, открыт памятник-бюст Чингизу Айтматову работы народного художника РФ Георгия Франгуляна.
  • В 2014 году «Аэрофлот» назвал в честь Чингиза Айтматова один из своих новых лайнеров Боинг 737—800[75].
  • В 2014 году в Анкаре открыли памятник Чингизу Айтматову.[76][77][78]
  • В 2015 году в Москве появился сквер имени Чингиза Айтматова, расположенный в Даниловском районе Москвы на стыке улиц Люсиновская и Большая Серпуховская.[79]
  • В 2016 году был создан самый большой портрет писателя Чингиза Айтматова, полностью выполненный из гвоздей и нитей. Портрет был сделан в стиле «String art» высотой 2,5 м и шириной 1,25 м. Его автор — автор проекта «Улуу Кыргыз ИЗИ» («Великий киргизский след)» Азамат Джаналиев @AzamatDzhanaliev.[80]
  • В 2016 году в Бишкеке состоялась ежегодная церемония награждения #ONE MAGAZINE AWARDS 2016. Главная награда «Признание поколений» посмертно присвоена Чингизу Айтматову за выдающиеся достижения и существенный вклад в развитие общественной, культурной и научной жизни.[81]
  • В 2017 году в Москве, в Южном административном округе (ЮАО) появился сквер имени Чингиза Айтматова, расположенный на пересечении Павловской улицы и Подольского шоссе.[82][83]
  • В 2018 году одна из улиц Ташкента была переименована в улицу Чингиза Айтматова[84].
  • 7 декабря 2018 года в Москве, накануне 90-летия писателя, открылся памятник Чингизу Айтматову (скульптор Азамат Абдурахманов, архитектор Сергей Павлов). Монумент установлен в сквере, носящем его имя[85].
Могила Айтматова

Государственные::

СССР:

Киргизии:

России:

Казахстана:

  • Орден Отан (23 января 1999 года) — за выдающиеся заслуги в развитии мировой литературы, вклад во взаимное обогащение и сближение культур казахского и киргизского народов[91]

Азербайджана:

Узбекистана:

  • Орден «За выдающиеся заслуги» (11 декабря 1998 года) — за огромный вклад в развитие отношений дружбы между народами Узбекистана и Кыргызстана, углубление исторически сложившихся узбекско-кыргызских культурных и духовных связей, укрепление традиционных уз добрососедства между народами Центральной Азии, за большие заслуги в литературной деятельности и в связи с 70-летним юбилеем[93]
  • Орден «Дустлик» (30 августа 1995 года) — за большой вклад в укрепление дружбы и всестороннего сотрудничества между народами, основанных на принципах гуманизма и общечеловеческих ценностей[94]

Венгрии:

Ведомственные:

Общественные:

  • Орден Улыбки (Польша)
  • Почётная медаль «За выдающийся вклад в развитие культуры и искусства на благо мира и процветания на земле» Токийского института восточной философии

Премии и звания:

Сочинения[править | править код]

  • «Ашым», в переводе на русский язык с киргизского Г. Гнездиловой (1953)
  • «Сыпайчи», в авторском переводе (1954)
  • «На реке Байдамтал», в переводе автора и В. Горячих
  • «Белый дождь», в переводе Г. Гнездиловой (1954)
  • «Соперники», в переводе А. Дмитриевой (1955)
  • «Лицом к лицу», в переводе А. Дроздова (1957)
  • «Джамиля», в переводе А. Дмитриевой (1958)
  • «Верблюжий глаз», в переводе автора и А. Дмитриевой (1960)
  • «Тополёк мой в красной косынке» (1961), в переводе автора
  • «Первый учитель» (1962)
  • «Материнское поле» (1963). Писатель создал образ Толгонай, сильной духом женщины, показал муки и страдания киргизского народа в годы Великой Отечественной войны.
  • «Красное яблоко» (1964)
  • «Прощай, Гульсары!» (1966)
  • «Белый пароход» (1970)
  • «Восхождение на Фудзияму» (1973, пьеса, в соавторстве с К. Мухамеджановым)
  • «Ранние журавли» (1975)
  • «Пегий пёс, бегущий краем моря» (1977)
  • «В соавторстве с землёю и водою…» Очерки, статьи, беседы, интервью (1978)
  • «Буранный полустанок» (1980, известна также под названием «И дольше века длится день»)
  • «Плаха» (1986)
  • «Богоматерь в снегах» (отрывки из романа, неоконч.) (1988)
  • «Ода величию духа», в соавторстве с японским философом Дайсаку Икэда.(1990)
  • «Белое облако Чингисхана» (1991)
  • «Тавро Кассандры» (1996)
  • «Встреча с одним бахаи» (Беседа с Фейзоллой Намдаром) (1998)
  • «Когда падают горы (Вечная невеста)» (2006) Было издано в Москве.[37]
  • «Земля и флейта» (неизданное)[95] (по другим данным «Флейта и земля», в 1973—74 годах отдельные отрывки романа печатались в двух журналах Болгарии — «Пламьк» и «Литературный фронт», а в 1976 году роман был включен в 2-томный сборник трудов Ч. Айтматова, изданный на болгарском языке)[96]
  • «Плач охотника над пропастью или исповедь на исходе века» (Құз басындағы аңшының зары немесе ғасыр айрығындағы сырласу), в соавторстве с Мухтаром Шахановым.
  • «Ода величию духа. Диалоги», в соавторстве с японским философом Дайсаку Икэда, переведённой впервые на киргизский язык (кir.«Улуу рухтун одасы: Чынгыз Айтматов жана Дайсаку Икеда. Дил маектер»). Книга, изданная на русском и японском языках, переведена ректором БГУ, профессором Абдылда Мусаевым. Посвящена Году нравственности, воспитания и культуры. Презентация книги прошла в Бишкеке (2017)[97].

Кино[править | править код]

По произведениям Айтматова снято немало художественных фильмов[98]. Сам Айтматов неоднократно выступал в роли сценариста или соавтора.

ru.wikipedia.org


Смотрите также



© 2011-
www.mirstiha.ru
Карта сайта, XML.